Если Вы считаете себя толерантным человеком в нашем толерантном обществе, эта книга для Вас. Может ли человек с синдромом Дауна стать президентом? Или может ли писатель использовать дауна в качестве инструмента сатиры? Как бы Вы ответили на эти вопросы? Прочитав эту книгу, Вы сможете качественно проверить уровень своей толерантности, ибо книга написана не только в стиле чёрного юмора, но и с элементами, когда-то всенародно критикуемой, “булгаковщины”. Возможно, толерантность нашего прогрессивного общества всего лишь наше с Вами лицемерие, в отличие от людей с синдромом Дауна.

Ну что, Вы уже решили, что эта книга не для Вас, ведь Вас не интересует тема проблем людей с синдромом Дауна? Если так, тогда я Вас разочарую, всё как раз-таки на оборот. Даун здесь не причём. Проблемы у нас с Вами, особенно когда мы с вами идём на выборы.

Эта история началась с гугла, когда мы с братом в шутку забили в поисковик фразу: может ли даун стать президентом. Варианты ответов, предложенные интернетом, нас, можно сказать, обескуражили, особенно первый. Это была биография действующего президента. Это было действительно смешно. Но на этом всё не окончилось. Шутка осталась бы шуткой, если бы спустя какое-то время события вокруг нас не стали бы разворачиваться совершенно непредсказуемым образом, как будто эта фраза в интернете запустила какой-то необратимый магический механизм в нашей реальной жизни.

– Паша, ты чего за них всё время “болеешь”!? Они ведь играть не умеют! Вот опять проигрывают. Лучше “болеть” за настоящих чемпионов.

– Ні! Вони можуть. Не кажи цього, це відь наша сбірна. Одного разу вона теж стане чемпіоном, – сказал, расстроенный проигрышем нашей сборной по футболу, Паша, попивая пиво, сидя на диване перед телевизором.

Паша мой брат, он даун. Точнее, правильнее говорить, человек с синдромом Дауна. Но для меня за всю мою жизнь слово даун, несмотря на общепринятое, но вслух не высказываемое, мнение, перестало быть обидным или оскорбительным. С годами я хорошо понял, что мой брат Паша гораздо умнее многих моих знакомых. Когда я вижу на лице человека непроизвольное удивление или скрытую неприязнь при виде Паши, в таких случаях я говорю ему: “Это мой брат, и он даун!”, и саркастически добавляю:” От рождения!“. Этот сарказм вызван не просто моим недовольством, нет. Он вызван уже моим внутренним негодованием. И я объясню вам почему. Паше почти сорок лет и за это время моя семья “навидалась видов” на самые различные стороны нашей с вами жизни, но вот только с другой её стороны. С самых малых лет мой младший брат постепенно становился “изгоем” для нашего общества. Поначалу это было не так заметно, маленькие детки не придают особого значение форме, но вот со временем это отчуждение стало прослеживаться во всём, что касается нашего социума. Детские сады, специальные учреждения, отдельное воспитание и образование, не говоря уже о специфики отношения простых людей. Даже просто подстричься в парикмахерской с возрастом для Паши стало проблемой.

Никто из нашей семьи никогда от Паши отказываться не собирался. Мы не допускали даже такой мысли, хотя подобный отказ и часто практикуется в нашем обществе. Мы наивно верили в людей и нашему государству, считая себя полноценными членами его общества. Но со временем наша “вера” стала угасать. Те условия и само отношение, которые это самое наше с вами общество на самом деле предлагало и предоставляло Паше, в действительности оказались глубоко омерзительными. Это только с экранов телевизоров жизнь дауна в современном демократичном обществе нашей страны выглядит цивилизованно, и всячески презентуется достижениями всяких там государственных и каких-то там общественных фондов и организаций. На самом деле это очередная иллюзия. Так что, поговорим об иллюзии.

Мой брат инвалид и государство по закону должно обеспечивать его пенсией с рождения и до самой смерти. Но не всё так просто, как вам может показаться на первый взгляд. Эту пенсию ещё нужно “заработать”. Да, именно заработать. Все эти “хождения по мукам”, по соцслужбам и административным учреждениям, коридорам и кабинетам, все эти очереди, “поклоны” и прошения, брезгливое отношение, вечные задержки, отказы и упрёки, это ли не труд!? Я видел, как это делала наша Мама, и какие чувства и эмоции она при этом испытывала. Один раз Пашу даже случайно, а может и нет, чуть не потеряли в специальном учреждении, но это отдельная история. Тогда всё, слава Богу, окончилось благополучно, что никак нельзя сказать об истории, которую я вам поведаю ниже.

Вся привычная для нашего менталитета бюрократия в случае с Пашей дополняется ещё и самой главной “экзекуцией”, так сказать, с извращением – посещением областной психоневрологической больницы, которая находиться “чёрт его знает где”, то есть – за чертой города, и которую в народе называют просто – дурдом. Телефоны в подобных учреждениях почему-то никогда не работают, точнее, на телефонные звонки просто никто и никогда не отвечает, и предварительно записаться на приём НЕВОЗМОЖНО. Поэтому эта жизненно необходимая процедура посещения такого “гостеприимного” и очень важного для самого юридического понятия “государственность” заведения превращается, так сказать, в многоразовое испытание нервной системы. То нет на месте доктора, то он занят, то экстренный случай, то совещание, а в конце этой самой главной” экзекуции”, как всегда, на месте нет главврача, который и должен поставить окончательную, бесповоротную, “железобетонную” подпись на самой важной бумажке в жизни моего брата Паши.

Кому-то резолюция подобного учреждения нужна для получения водительских прав, паспорта моряка или рабочей загран визы, кому-то для работы в государственных службах или тому подобное. Очень многие граждане нашей страны время от времени нуждаются в подобной резолюции этого учреждения, даже наши народные избранники. Ведь именно они главные носители идей, надежд и чаяний своих избирателей. Очень жаль, что у них не у всех имеется подобная справочка.

Вот и моему брату Паше тоже необходима подобная резолюция. Эта бумажка даёт ему право на государственную защиту и, вообще, право на само существование в нашем толерантном обществе. Ибо без этой справочки моему брату Паше не положены никакие льготы, пенсии и социальная защита. Правда, диагноз в этой справочке звучит не совсем приятно и толерантно для такой резолюции, что-то вроде, имбецил, олигофрен, умственно недоразвитый, недееспособный, но это уже не самое главное. Парадокс заключается не в этом. Самое парадоксальное в том, что срок действия этой самой справочки для Паши действителен только пять лет! Представьте себе, только пять лет! И ты снова должен проходить “круги адовы” нашего цивилизованного общества и его бюрократической системы, снова и снова доказывая всем и, наверное, уже самому себе, что ты даун! Именно даун, а не дебил. Потому что ты точно знаешь, что твоя лишняя хромосома за пять лет никуда деться не может. Хотя, нет! Есть ещё и другой вариант. Возможно, кроме привычного системного рационализма кто-то в нашем правительство в тайне всё-таки мечтает отыскать или создать подобный медицинский прецедент, чтобы, так сказать, утереть нос всему цивилизованному миру, и заодно сберечь государственную казну. Ведь первый в мире беременный мужчина, не знаю, как его точно зовут, до сих пор, наверное, в тайне мечтает получить тот заветный миллион долларов, обещанный когда-то знаменитым и экстравагантным Чарли Чаплином за рождение ребёнка мужчиной. Но не тут-то было! Видимо, это всё только иллюзия!

Но желающих получить какую-нибудь премию за подобную иллюзию по всему миру не становиться меньше, напротив, с каждым годом их становится всё больше, и не только среди беременных мужчин. Как говорится, креатива хватает. И чем же, скажите, пожалуйста, государственный чиновник в нашей стране хуже остальных, когда речь идёт о государственном интересе, так сказать, на мировой политической арене или о возможности сэкономить бюджетные деньги?! Не только даун может оказаться не дауном и излечиться через каких-нибудь пять лет. Любой гражданин нашей страны может оказаться не тем, кем мы себе его представляем. Об этом нужно всегда помнить, верить и, можно сказать, к этому стремиться. Видимо, в нашей стране любой бюджетник должен подлежать, так сказать, сомнению каждые пять лет. Недаром же закон ограничил даже срок президентских полномочий пятью годами, точно также как и справку-диагноз моего брата Паши.

Слава Богу, наша семья со временем смогла позволить себе отказаться от этой унизительной процедуры “идентификации”, забыв о ней как о страшном сне. Много лет Паша не получал ни пенсии, ни пособий, ни социальной защиты, кстати, экономя бюджетные деньги, и прекрасно оплачивал сам свой проезд в общественном транспорте. А главное, он полноценно и беспрепятственно голосовал на выборах, что ему, кстати, тоже очень понравилось.

Но наступил момент в нашей жизни, когда вечно избегавшее своего “необычного” гражданина государство само постучало к нам в дверь, а точнее, позвонило в звонок.

– Доброе утро! Вы Павел такой-то такой-то? – раздался мужской голос, когда я ещё сонный открыл дверь.

– Нет. А он вам зачем? – недоуменно спросил я, видя на пороге своей квартиры троих мужчин в военной форме, и одного в милицейской.

– А вы кто такой будете? – вступил в разговор мужчина в военной форме без опознавательных знаков отличия.

– Может быть, это вы для начала представитесь! – стоя в семейных трусах, сумничал я.

Мужчине в военной форме без опознавательных знаков не понравилась эта моя реплика, и он сделал два шага мне навстречу.

– Это представитель военкомата! Это представитель МВД! – указывая на людей в форме, грубо произнёс он.

– А вы, простите, кто такие? – указывая на неуказанных мужчиной лиц, спросил я.

– А мы!? А мы – гражданская оборона! И вместе с должностными лицами мы пришли за Павлом таким-то таким-то, который уклоняется от своего гражданского долга и обязательной мобилизации. Так понятно?! – совсем грубо произнёс он.

– Какая мобилизация!? Вы с ума сошли?! – усмехнулся я, но в душе прозвучали тревожные нотки сомнения. – Паша не может…

– А мне плуваты, может он чи не може! У нас вийна, а эти дезертиры прячутся за мамиными и папиными подолома, – продолжал “ерепениться” “бравый” военный гражданской обороны на полу русском языке. – И, если надо, мы вытащим его из хаты сылою! Так зрозумыло?!

– Какая война?! Какой дезертир!? Он инвалид!

– Не война, а АТО. Антитеррористическая операция, – вступил в разговор мужчина в милицейской форме, явно недовольный поведением бравого “коллеги”. – Но мобилизация обязательна. Если он инвалид, тем более всё будет в порядке. Просто мы проверим его документы.

– В каком порядке!? Какие документы!? Я же говорю вам, он даун!

– Как даун?! Вы же говорили инвалид, – на лице блюстителя порядка появилось недоумение.

– А что, инвалид не может быть дауном?! – совсем не к месту “ляпнул” я.

– Ты зубы нам тута не заговарюй! Инвалид, даун! Где той Паша!? – грубо продолжил бравый мужчина в военной форме, демонстрируя свою непоколебимость.

В это время за моей спиной в коридоре квартиры появился Паша. Честно говоря, не заметить, что он человек с синдромом Дауна, конечно, возможно, тем более, с его “нелёгкой” двухнедельной небритостью. Но при ближайшем рассмотрении это всё-таки становится очевидным. Но не тут-то было.

– Какой он инвалид, на хрен!? Здоровый хлопец! – продолжал бравый боец гражданской обороны на повышенных тонах, плавно переходя на полу украинский. – Шо ты нам тута лапшу на ухи вешаешь! Теперь понятно, як вин от срочной службы откосил! Инвалид, даун! А ну давай бегом собирай вещи, а то зараз обыдвом морды поразбиваемо! Ишь ты, брехуны! Этого наглого теж треба забрать, – уже обращаясь к представителю военкомата, сказал он. – Чомусь мени спадае на думку, щё вин теж ховаеться вид призиву!

До этого, и так всё время молчавший, представитель военкомата как-то совсем съёжился и ещё больше замолчал. При виде Паши даже его глаза как-то чересчур округлели. Инициативу взял в свои руки представитель МВД.

– Давайте всё-таки для начала проверим документы! – сказал он, видимо, обращаясь ко всем присутствующим.

– Какие документы!? Вы что не видите сами?

Моя уверенность таяла на глазах. Я начинал ощущать всю комичность глупейшей, да к тому же грозящей стать драматической, ситуации.

– Тебе ж казалы, давай тащи сюда докумэнты! – продолжал грубить “непоколебимый” в военной форме без знаков отличия. – Свои теж захопы! – крикнул он мне вдогонку, когда я пошёл по коридору в комнату за документами.

Признаюсь честно, я тогда сильно растерялся. Я “приволок” для какой-то надобности почти все свои документы и паспорт Паши. К этому моменту непрошеные гости “неразутые” уже сидели на кухне за моим столом.

– Так, всё понятно. А где документ, подтверждающий его инвалидность? – разбираясь с бумагами, проговорил представитель МВД.

Я что-то пробормотал ему в ответ и вернулся в комнату. Роясь на полке шкафа со всеми другими документами, я таки нашёл ту самую главную в жизни Паши бумажку, бумажку из самого важного в данный момент учреждения, из родного дурдома. Справку с диагнозом.

– Я извиняюсь! Но справка просрочена, – как-то неуверенно произнёс мужчина в милицейской форме. – Она уже недействительна почти пятнадцать лет!

– А разве это что-то меняет!? – совсем безвольно, тихо произнёс я.

– Я ж казав, брехуны! Бегом вещи зибрав! Ишь ты, Паша! “Косить” вони мени тут вздумали! – командовал, ставший главным действующим лицом комической драмы, бравый мужчина из гражданской обороны, напяливший на себя изо всех сил роль главного героя. – А у цього с документами усе упорядку? – указывая на меня пальцем, спросил он у сотрудника МВД.

– Да, вроде порядок, – растерянно ответил тот, и посмотрел на представителя военкомата, который уже давно тупо смотрел в пол.

– Тоди заберемо тильки одного! Кто там у нас ще поруч за адресою?

Не буду описывать тех ощущений, которые я испытал в тот момент. В тот момент я был просто психологически раздавлен. Я был бессилен что-либо сделать для защиты близкого мне беззащитного человека. Мои аргументы и доводы просто блекли на фоне непоколебимых должностных лиц и инструкций, особенно на фоне, наверное, самого бравого и патриотичного лица, которое, уже не стесняясь, отправляло в мой адрес ругательства и оскорбления. Не буду описывать и растерянность моего младшего брата Паши, когда его практически силой вывели из квартиры и забрали в военкомат. Скажу лишь одно, тот момент я запомнил на всю свою жизнь.

После сцены мобилизации и последующего скандала на лестничной клетке под пристальными и любопытными взглядами соседей, взяв себя в руки, первым делом я бросился в соседний дом, где жил наш местный депутат. Перед прошлыми выборами он за свои деньги организовал ремонт детских площадок, и перед каждым подъездом поставил новые скамейки, где указал своё имя и фамилию и предвыборный номер, наверное, чтобы не перепутали его в бюллетене. Он был моим ровесником или около того. Мы иногда играли в футбол на большом поле. Какой он был человек, я не знаю, но машина у него была очень дорогая.

Нервно позвонив, а потом и вовсе начав стучать в дверь, я дождался, пока депутат с перепуганным лицом посмотрел в глазок. Рассмотрев меня на пороге своей квартиры, он сменил испуг на озлобленность и удивление, и открыл мне двери. Кое-как с горем пополам и не с первой попытки я объяснил ему ситуацию. Благо он знал моего брата лично и знал, что у него синдром Дауна. Через полчаса мы уже мчались на его дорогой иномарке в местный военкомат. Но Паши там не оказалось, его как уклониста отвезли прямо в “учебку”. Долгие переговоры с депутатскими угрозами и гражданскими мольбами, к имеющимися в наличие местным командирам закрытой военной учебной части, окончились ничем. Были необходимы те самые пресловутые, “железобетонные” документы из того самого очень важного в жизни любого гражданина учреждения, бумажка, свидетельствующая о том, что мой Паша “имбецил”.

В общем, к вечеру этого дня Паша уже стоял на довольствии и полном государственном обеспечении как военнослужащий. Я же на следующий день помчался в “дурдом” за жизненно необходимой справкой, которую без наличия “имбецила” мне, естественно, никто так и не выдал. Причём не выдавали мне её тоже не с первого раза. Так бы вся эта круговерть и продолжалась бы, если бы не восторжествовала бюрократическая справедливость. А именно, обязательная медкомиссия, которую Паша, естественно, не прошёл. Члены медкомиссии с перепуга поставили ему диагноз что-то типа плоскостопия третей степени и острый остеохондроз. Так что на третий день своей “службы” оказалось, что военнослужащий не совсем то и пригоден к службе. И Пашу отправили восвояси. Гражданскую одежду у него отняли сослуживцы ещё в первый день его “службы”, и ему пришлось возвращаться домой в военной форме без опознавательных знаков. Что, в свою очередь, не могло не быть не замечено всей нашей округой.

Вид, конечно, был “на Мадрид”. Паша в военной форме произвёл, можно сказать, фурор не только на нашем районе. Да ещё и депутат на дорогой иномарке растрезвонил о том, как он лично спас почему-то невиновного Пашу от неминуемой погибели на войне и государственного беззакония. История приобрела своего рода публичный характер и с этого момента мы с Пашей стали заложниками обстоятельств. Трудно себе даже представить, какие мыслимые и немыслимые слухи поползли по всей нашей округе. Наш депутат-спаситель решил по максимуму использовать возникнувшую ситуацию для личного пиара. Он стал таскать нас с Пашей в различные административные учреждения, на разные комиссии, заседания и приёмы, снова и снова описывая ситуацию, правда, иногда совершенно под другими углами.

Паша был “узахвати”. Лишённый в обычной жизни нормального общения с обществом, сейчас он был в центре внимания должностных лиц и местной общественности. У него даже пытались взять интервью небольшие СМИ местного значения, но ничего не вышло, интервьюером оказалась симпатичная молодая девушка, и Паше сильно засмущался. Зато Паша просто “влюбился” в нашего депутата на дорогой иномарке, который каждое утро как на работу заезжал за мной и Пашей. Мне даже пришлось взять отпуск за свой счёт. Депутат одаривал Пашу подарками, как конкистадоры коренных жителей Америки. Брелоки, ручки, блокноты, зеркальца и ракушки, всё шло в ход. Паша стал его визитной карточкой на политической арене нашей маленькой “кацапетовки”, а в его общественной приёмной народного депутата появилась комната и для нас с Пашей.

Как-то поздно вечером, когда мы с Пашей, напившись пива, смотрели телевизор, за нами заехал сильно выпивший депутат, и после недолгих пояснений мы отправились с ним в большой загородный дом. За большим столом на открытой веранде в неофициальной обстановке отдыхала компания очень преуспевающих местных бизнесменов. Они внимательно рассматривали меня и Пашу, когда мы садились за стол под слегка насмешливые комментарии нашего депутата.

– Это наши виновники торжества! Я в горсовете с ними такой “кипишь” навёл! Можно сказать, заявил о себе с очень жёсткой гражданской позиции. Так что мы, господа, уже далеко не аутсайдеры! И это только мой первый созыв, прошу заметить. Эх, если бы его ещё и говорить правильно научить бы, вообще бы цены б ему не было.

Но учить никого не пришлось. Проводя много времени в одиночестве перед телевизором, Паша хорошо разбирался в трёх вещах. В политике, в футболе и в шоу бизнесе. Точнее, он просто всё запоминал. Так что, накатив немного коньяку и съев очень вкусный шашлык, Паша произвёл неизгладимое впечатление на хорошо подвыпившую компанию очень преуспевающих бизнесменов местного масштаба. Он изложил им своё мнение не только по поводу старых и новых политиков, поголовной коррупции и подковёрных политических интриг, но и по поводу замысловатой игры наших футболистов, а также и о личной жизни поп-звёзд. После этого “узахвати” оказался уже сам наш народный депутат.

С этого момента мы с Пашей по умолчанию стали младшими соратниками нашего депутата-спасителя. Мы стали получать своеобразную “заработную плату”, так сказать, в конверте, а Паше выдали ещё и документ о том, что он помощник народного депутата на общественных началах. И наша жизнь “закипела”. Мы стали официально посещать какие-то конференции, симпозиумы, политические мероприятия в нашем доме культуры. Нам даже пришлось ознакомиться и выучить программу партии, членами которой мы “походу” стали.

Время шло, и Паша становился узнаваемой личностью. Во всяком случае, по местным меркам. Насколько я понимаю, наш депутат продвигал свою политическую карьеру на местном уровне и использовал лицо Паши, “муссируя” тему дорогих сердцу каждого избирателя европейских ценностей. Постепенно мы с Пашей привыкли к своему новому образу роли второго плана, и нам даже нравилось внимание местной публики. Всё так прекрасно могло продолжаться и дальше, если бы не случай, который кардинально изменил нашу с Пашей жизнь, а заодно и его, можно сказать, уже политическую карьеру.

Случай произошёл на даче нашего депутата на очередном “симпозиуме” бизнесменов и политиков местного “разлива”, когда к нему в гости нежданно-негаданно заявился очень старший соратник по политической партии из самой столицы со своей любовницей. По-видимому, своим знакомым в столице он уже порядком надоел своими эпатажными выходками, и ему пришлось податься в “регионы”. Столичный депутат действительно был выдающейся личностью, точнее, я бы сказал, выделяющейся из ряда вон. Мужчина был почти двухметрового роста, как говорят в народе, косая сажень в плечах, седовласый, с выразительными чертами лица, лет пятидесяти пяти, да ещё и на чёрном рендж-ровере. Любовница была ему под стать. Нет, она не была знойной фотомоделью с идеально сидящими и висящими пропорциями в современном инженерно-художественном стиле и с вечно томным взглядом. Нет. Не красавица, но с хорошо сложённой естественной крупной фигурой. На её лице неизменно присутствовала еле заметная усмешка или, точнее, я бы сказал, насмешка, и это аспект ещё больше подчёркивал выразительность её яркого образа, тонко граничащего с надменностью, хотя, и не лишал её своеобразную привлекательность чисто женского кокетства. Но главное крылось в её глазах. Казалось, они были способны уловить и отразить самые сокровенные эротические желания любого мужчины. Мужчины меня поймут, такая себе “мастерица на все руки”. Видимо, поэтому она и усмехалась. В общем, харизматичный мужчина и его не менее талантливая любовница-мастерица выглядели весьма гармоничной парой.

Надо отметить, что наш депутат умел умело скрывать свои, так сказать, нетрудовые доходы. Например, эта дача была далеко не просто дачей, а настоящим капиталовложением, которое естественно было оформлено на другое лицо, и мало кто знал о существовании этой элитной недвижимости за высокими заборами в хвойном лесу, да ещё и на правах самозахвата земельного участка. Возможно, поэтому он был слегка удивлён, если не сказать больше, такому, можно сказать, внезапному появлению старшего товарища по партии в таком “неожиданном” месте и в такой поздний час.

Немного оторопев от неожиданности, но с достоинством и гостеприимством, наш депутат принял дорогих гостей. Столичный заезжий лукаво осмотрел всю честную компанию. Он удобно устроился за столом, с каждым по очереди сумел найти общий язык, и не только государственный, внимательно изучая психологический портер каждого своего нового знакомого. И вот когда очередь дошла до нас с Пашей, вот тут-то всё и началось. Началось и, можно сказать, завертелось. Его беседа с Пашей длилась дольше остальных, не меньше часа. При этом он часто с восторгом обращался к своей любовнице, которая, к слову, незатейливо поддерживала очень живую и интересную беседу всей честной мужской компании, оставшуюся за бортом основных событий.

– Ну как тебе такой вариант?! – воодушевлённо несколько раз повторял столичный гость. – Я тебе говорил, наша сила в регионах! Только там настоящие самородки. В столице одни икимоги, спортсмены и реставраторы, какой с них спрос, с бедолаг этих?!

– Рестораторы, дорогой! Рестораторы, – с усмешкой поправляла его любовница.

– Ну хорошо, пусть будут рестораторы. В любом случае ни одной выразительной рожи. Прости, дорогая, ни одной выразительной личности. Кстати, кухня у них тоже так себе, я пробовал. Что вообще себе думают наши олигархи!? Понанимали бродячих артистов и бременских музыкантов, которые возомнили себя Гамлетами! И всё – антракт что ли!? Буфет!? А где же перемена декораций, смена костюмов, грима, где же игра актёров, драма, в конце концов? И какую пьесу этот новый созыв нам разыгрывать собирается? Небось, всё те же “души мёртвые” или “сердца собачьи”!? Куда там! Они даже “золотого теля” разыграть не смогли, он до сих пор над этой труппой комедиантов смеётся. Нет, этот наш дешевый бомонд с тухлой богемой разве что лебединое озеро в Раде разлить может, и то только в болотистой местности и перед очередными выборами. Лебедей только местами поменяют, а всем скажут, что коршуны. Это всё на что они способны, никакой оригинальности. Нет, настоящие таланты они вона где! Наши Ломоносовы они на джипах не ездят! Они пешком ходят! Наши Да Винчи без бровей должны любого взглядом останавливать. А главное, мыслить они должны по-другому, нестандартно! Да, Паша!?

– А ты, как я погляжу, всё никак успокоиться не можешь, беспокойная душа. Далась тебе эта политика! Сегодня же выходной. Или ты ещё тот шутник!? – с усмешкой произнесла любовница, и слегка прищурила левый глаз. – Что, уже что-то придумал!?

Харизматичный мужчина лукаво улыбнулся.

– А ты, друг мой, ты-то, где его нашёл? – обращаясь к нашему депутату, в приподнятом настроении спросил столичный мужчина.

– А что, что-то не так!? Это же сегодня актуально, – как-то неуверенно и скромно ответил тот. – Да это просто мой сосед. Я его с детства знаю! – совсем смутившись, добавил наш депутат.

– Нет, нет, всё именно так! Ты себе даже представить не можешь, какой ты молодец! И какой это сильный политический ход! Можно сказать, новое начало. Е два е четыре. Просто и гениально. Этот твой сосед с детства это же просто “находка”! Как это тебя раньше не угораздило его найти!? И чего так долго молчал!? Для себя одного, небось, приберёг!?

Честно говоря, я немного был не готов к таким неожиданным заявлениям нашего нового знакомого, хотя, признаюсь, это было даже где-то приятно. Попивая коньячок, Паша продолжал объяснять новому знакомому ошибки предыдущей и действующей политической власти, так как шоу-бизнес, футбол и почему-то азартные игры столичного гостя особо не интересовали, о чём он неоднократно заявлял моему брату.

– Не надо, Паша, мне про этих галстучных стендапиров, этих полузадних игроков полупокерной наружности рассказывать! Ты мне суть излагай. Дай мне главное, Паша! Дай, за что зацепиться мозгу, а не одной извилине!

В общем, восторгу столичного гостя не было предела, и ближе к ночи на даче нашего депутата стали появляться самые разные люди. Сначала появились какие-то узбеки с огромным чаном для плова, и как у себя дома развели огонь, и стали готовить еду прямо на улице. Потом появились дамы современной инженерно-художественной наружности и поведения под общие аплодисменты присутствующих. Дамы, правда, появились не одни. С ними приехали два то ли музыканта похожих на сутенёров, то ли сутенёра-аккомпаниатора, но это не помешало мини-концерту в стиле караоке и шансона быть принятым на “ура” всей честной компанией. Появились и пару знакомых столичного гостя из самой столицы и тоже в приподнятом настроении. Они несколько раз куда-то удалялись на короткое время, и по возвращении спонтанный праздник продолжался с новым энтузиазмом. Не хватало, по словам столичного мужчины, только медведя, цыган, пельменей и солохи. А вот любовница-мастерица, как мы узнали немного позже, оказалась не просто мастерицей, а советником действующего какого-то министра, и на эту должность её устроил не кто иной, как её столичный ухажер, видимо, благодаря её богатому профессиональному опыту. Видимо, и это тоже являлось одной из особенностей их тесного интимно-политического сотрудничества. В общем, по всему было видно, большой человек этот наш столичный депутат.

Под утро все уже порядком устали после, можно сказать, неожиданно бурной ночи. Многие по нескольку раз удалялись, так сказать, в кабинеты, и возвращались с удовлетворённо озадаченными и уставшими лицами. Но только не наш столичный гость. Он всё время был свеж, бодр и активен. Но этого будет мало для описания воодушевления нашего нового знакомого после знакомства с Пашей, которое, правда, не застигло его врасплох. Видимо, он был готов ко всему в этой жизни.

Утром, когда все стали понемногу разъезжаться, “паломничество”, как не странно, не прекратилось, а, наоборот, только усиливалось. Чёрт его знает, каким невидимым образом на месте “уходящих” появлялись новые гости нашего столичного депутата, и “праздник” неукоснительно продолжался. Узбеки умудрились переночевать в саду прямо под открытым небом, и уже с самого утра привезли свежие продукты. Дамы сменились “топ-новинками”, приехал даже незаметный обслуживающий персонал, чтобы слегка обновить и освежить порядок. Так прошли все выходные. Пашу, наш новый знакомый не отпускал от себя ни на минуту.

С понедельника дача нашего депутата превратилась в рабочую резиденцию столичного народного депутата. Работа, прежде всего. Даже любовнице пришлось удалиться, у неё тоже оказалась своя работа. Наш местный депутат, хотя и был не совсем доволен таким разворотом событий, но был крайне впечатлён грандиозными планами столичного коллеги. А именно:

– Мы с тобой из Паши “билборд” нашей партии сделаем! Я всё обдумал. Дай мне немного времени, я всё устрою! – в какой-то эйфории заявлял столичный депутат, шмыгая носом и похлопывая по плечу хозяина незадекларированной дачи, ходя взад-вперёд по его кабинету. – Мы с тобой такого наворотим! Мы сделаем из него новый символ нашей партии! Да, символ! Это вам уже не шедевр компьютерной графики, которым можно замылить глаза разве что детям в калейдоскопе. Это вам живой человек, он и в глаза заглянуть может! И как заглянуть! Прям как у Да Винчи! Не каждый такой взгляд выдержит! И пусть только кто-то возразит! Кстати, сколько ему лет? Не тридцать, нет?! Да какая уже разница. Мы европейское государство, и он должен стать нашим символом! Я утру им всем ноздрю! Он же говорит на государственном языке? Да, он говорит. Точно, я помню. И это главное! Не будем мелочиться, друг мой. Мы снимем фильм. Да, целый дорогой фильм. Я знаю, с кем договориться. Нет! Мы снимем сериал, много серийный сериал. Точно! Вариант проверенный! Мы тряхнем всем мозг, струсим в их лампочках вольфрам, так сказать, веерное отключение! Народ меня поддержит сто процентов! Это вам уже не заезжие Гамлеты, которых надо всё время переодевать или переобувать. Их как не переодень, всё равно на рожу “похабные” будут. Обезьяну можно одеть в смокинг и даже научить курить сигару, но джентльменом она всё равно не станет. Кто это сказал, не знаешь? Я тоже не знаю. Но сказал это кто-то очень умный, точно не из наших, уж больно хорошо в нашей политике “шельма” разбирается… Да Чёрт с ними со всеми, у нас есть Паша! Ему-то переодеваться ни в кого не надо. Он самый что ни есть настоящий. Народ и сам его поддержит только ради одного, “насолить другим”. И не надо никем манипулировать. Народу уже всё равно, кто там на трибунах пыжиться будет, а для нас это целый кладезь духовных ценностей! Я бы даже сказал, возможность стать лидером евроинтеграции. Это вам даже не гендерное равенство. Ты только представь, что мы с тобой из этого нагородить можем! Да, кстати, у тебя недвижимость в столице есть? Нет? Жаль! Верь мне, друг мой, будет! Обязательно будет!

Рабочие будни столичного народного депутата не так уж сильно отличались от предыдущих выходных. Всё те же бодрость и активность, алкоголь, музыка, гости, дамы, видимо-невидимо и вкусная еда. В таких “буднях” мы с Пашей провели ещё пять дней, а там и выходные.

И вот уже мы с Пашей на рендж-ровере мчимся в столицу, так сказать, на аудиенцию к самой главе партии столичного депутата. Нас встретила очень серьёзная “голова” партии, и внимательно осмотрела меня и Пашу.

– Это наши члены? – как-то не уверено, но серьёзно начала серьёзная дама, детально рассматривая нас с Пашей с ног до головы.

– Да, можно сказать и так, – уверено сказал бодрый и активный депутат, слегка припрыгивая на одной ноге. – Но это не просто наши Члены с большой буквы, это наш авангард! Они способны вытащить нас из того болота, если не сказать, дерьма, в которое мы сами себя усадили. А главное, они могут помочь нам пережить ещё одно “Гусино-лебединое озеро”. Надеюсь, на этот раз до петушиных боёв лебедей дело не дойдёт. Вы же сами прекрасно понимаете, наш рейтинг валится. А эти ребята могут спасти наши задницы! Да, да! Сегодня, чтобы сохранить свои “голоса”, нужно оберегать свои задницы.

– Это Вы поэтому “пробухали” целую неделю!? – слегка укоризненно произнесла серьёзная дама. – Спасали свои голоса или свою задницу!? Или задницу своей любовнице?!

– Можно сказать и так! – не обратив внимания на грубый выпад в свой адрес, ответил столичный мужчина, продолжая припрыгивать уже на другой ноге. – Но не только свою, но и Вашу. Для нас всех это глоток свежего воздуха, свет в конце тоннеля, новый импульс. Все наши пиар технологии уже давно не работают, их можно засунуть себе в задницу. Чёрт! Да что же она эта задница ко мне-то привязалась. Задницы нужно оберегать, точка! – самому себе произнёс он. – Народ уже устал от этой нашей ахинеи, которую мы все вместе с Вами несём, – продолжил мужчина, нисколько не смутившись двойному словесному “па” и неуместному каламбуру. – А это, Чёрт возьми, неожиданно! Согласитесь! Народ нас поддержит, я уверен.

– Да мне как-то уже плевать на него. Вы что не заметили, народ сделает то, что ему скажут по телевизору. Сегодня главное, что скажут наши партнёры!?

– За это можете не переживать! Паша совершенно идеальная кандидатура. Пострадал от предыдущего и от этого политического режима, прошёл военную службу, был участником боевых действий, общественный активист и просто небайдужий гражданин! Можно сказать, настоящий патриот! Они и ведь так сильно именно об этом переживают!? – бодро продолжал столичный депутат.

Глаза серьёзной дамы серьёзно округлились.

– Да, да. А Вы что думали, я тут буду метать бисером?! Это Вам не дешёвая бижутерия, это драгоценный камень, я бы так выразился! – заметив серьёзную выпуклость глаз серьёзной дамы, добавил бодрый мужчина, припрыгнув на обеих ногах. – Он неплохо говорит на государственном языке, хорошо разбирается в политике, знает всех наших, так сказать, в лицо. Не судим, оффшоров нет, бизнеса и родственников на территории страны агрессора не имеет, в коррупционных скандалах и зраде не замечен, репутация безупречная. Что Вам ещё надо!? Найдите такого второго! Разве кто-то сможет возразить против настоящих духовных ценностей!?

Честно говоря, когда Паша “разглагольствовал” со мной по поводу политики после очередного просмотра телевизора, я и сам в шутку говорил ему, что в наказание за пустословие быть ему посему когда-нибудь политиком. На что он мне всегда отвечал: “Да не хочу я буты цим крадием!”. Кто мог знать тогда, что мои и его слова могут оказаться пророческими.

– Но он же даун!? Вы это понимаете? – тихо произнесла серьёзная дама, глядя прямо в глаза столичному мужчине.

– Позвольте, закон не ограничивает его права на политическую деятельность. Без соответствующей справки назвать его недееспособным это прямое нарушение закона и прав человека. Это его, можно сказать, конституционное право. Он имеет право как голосовать на выборах, так и участвовать в политической жизни своей страны непосредственно. К вашему сведению, он уже больше пятнадцати лет не имбецил. Вам же не придёт в голову узнавать, если такая справочка, например, у президента!?

– Я не об этом, – ещё тише произнесла она. – Он же действительно даун. Вы меня понимаете? Даун.

– Вы меня извините, но Вы меня разочаровываете. Демократия по всему миру де-юре борется за права людей с ограниченными возможностями, и не только физическими, но и умственными, и психологическими, и де-факто подобные люди сегодня в нашей стране уже не только пишут наши законы, но и управляют государственными службами. И мы одним росчерком вашего пера можем стать на голову их всех выше. Вы как дальновидный и уже “видавший виды” политик должны понимать, что это уже настоящее нашей сегодняшней политики. Да что там нашей, это ближайшее будущее всей европейской! И мы можем стать по-настоящему the-фёрст, лидерами этого тренда. Засунуть за пояс даже бесстрашного самоотверженного Кинзмареулия! Лозунги типа “мова, вира, вийна, демократия, ЛГБТ” вже не працюють! Это вчерашний день. Народу вже настопи…, простите! Народу вже не потрибни такие символы едности. А шоу в любом случае маст гоон, Вы же это понимаете!? И народ вже дивиться многосерийне шоу, под названием “Я, я, их бин гросс политикан”. Так что иншульдигэн the битте, дорогая моя! Мы не можем себе позволить оставаться в стороне от такого поистине грандиозного телемарафона. Мы с Вами просто обязаны в этом the шоу поучаствовать, пока ещё не поздно.

Столичный мужчина слегка изменился в лице и сменил манеру припрыгивания. Она стала похожа на какие-то танцевальные “па”, а на лице появилась лукавая усмешка.

– Но это ещё не всё, – почти припеваючи продолжал он. – Для нашего Паши, прозорливая Вы наша, вообще нет оппонентов! Вы это понимаете?! Нечем крыть! Да, да, нечем крыть! Да, в нашей среде политиков он своего рода неуникален, но критика именно в его адрес будет неуместна, согласитесь со мной. Да и найти второго такого политика вряд ли у кого получиться. Так что Павел вне конкуренции. Вы знаете, это как в народной мудрости, если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место, так сказать, среди своих. И он легко впишется в нашу политическую атмосферу. Вы же не будете этого отрицать!? Зато, как неожиданно! Какой грандиозный успех, Вы только себе представьте, ждёт страну на мировой gлитической арене! Аааа!!!

Серьёзная дама серьёзно задумалась. Она оказалась в серьёзной нерешительности, ведь аргументы и доводы столичного мужчины были неоспоримы, но и снова “лохонуться” ей тоже не хотелось. Главное, что интриговало серьёзную даму так это то, что таким образом она снова могла заявить о себе, как о яркой звезде политической арены. Она так устала от роли второго плана, от всей этой безвкусицы новых политических комедиантов. А ведь когда-то её имя не сходило с таблоидов, и она, можно сказать, диктовала политическую моду. Она была по-настоящему талантлива в этом жанре своего рода искусства, почему же успех ждал посредственность. Творящаяся несправедливость давно уже беспокоила эту творческую натуру. И столичный депутат, как будто владея сокровенными тайнами её души, невидимым образом давил на самый больной мозоль. Зерно сомнения в сознании серьёзной дамы стало прорастать незамедлительно.

– Хорошо! Чёрт с Вами! После деловой поездки в Бельгию… – она не успела договорить.

– Брюссель! – внезапно вставил Паша.

Это произошло непроизвольно, и я объясню почему. Ещё с детства у Паши хорошо получалось одно действие – запоминать, с остальным возникали нюансы. Будучи уже взрослыми людьми, пользуясь старым проверенным способом, мы с Пашей тренировали память, повторяя столицы разных государств. Это стало нашей практически повседневной игрой, так мы даже поднимали себе настроение. Из ста девяноста пяти признанных государств Паша знал столицы где-то ста двадцати. Нет, он не знал расположения этих стран и городов на карте и не имел о них какого-то конкретного представления. Он просто запоминал их парами при помощи простого механического звучания. Поэтому, когда Паша слышал кодовое слово, он автоматически озвучивал его пару.

– После поездки в Бельгию и Германию… – продолжила дама, искоса посматривая в нашу сторону, но её снова перебил Паша.

– Берлин! – радостно заявил он, чем совсем обескуражил серьёзную даму.

– И Францию, – резко добавила она.

– Париж! – ещё радостнее сказал Паша.

– Польшу…

– Варшава!

–Англия, – уже повысив голос, произнесла серьёзная дама.

– Лондон!

– Испания?

– Мадрид!

– Португалия?

– Лиссабон!

– Турция?

– Анкара!

– Венгрия?

– Будапешт!

– Китай?

Пошла по континентам серьёзная дама.

– Пекин! – радовался Паша.

– Австралия? – злилась дама.

– Канберра!

– Бразилия?

– Рио-де-Жанейро!

– Венесуэла?

– Каракас!

– Сомали?

– Джибути!

Серьёзная дама была в серьёзном бешенстве.

– Он что со мной так шутит этот Ваш свежий импульс? Или это какая-то дурацкая игра?!

– Нет, нет! Он не шутит! Это такая наша дурацкая игра, Вы правы. Мы просто с Пашей так тренируем память. Прошу прощения, – испугано вступил в разговор я, и резко обратился к брату. – Паша, всё хватит. Она не знает больше стран. У нас серьёзный разговор.

– Неплохо! – усмехаясь, совсем не тихо сказал столичный политик, обращаясь к самому себе. – Паша может уделать большинство наших политиков.

– Ладно, в Европе нас ещё смогут как-то понять, но наши заокеанские партнёры, – серьёзно и зло продолжила серьёзная дама, сомневаясь уже, в начавшем прорастать, сомнении. – Вы же знаете, у нас и так очень хрупкие с ними договорённости. Мы же позиционируем себя “милитари” партией, готовой к серьёзным действиям в случае агрессии! И тут вот Это! Они от нас такого уж точно не ожидают. Тут Вы правы.

– А Вы решили, что у нас кто-то серьёзно готов съесть свой галстук?! Не думаю. Сегодня судьбой сбитого лётчика Вы навряд ли кого-то заинтригуете! – с насмешкой произнёс столичный мужчина. – А те бравые мужчины, которые когда-то так доблестно развязали это самое милитари, уже получили своё денежное вознаграждение, и вряд ли захотят снова вступать в это говно. Тем более, что сегодня это уже чревато серьёзными, я бы даже сказал, токсичными последствиями. Лучше тихо сидеть и помалкивать. Хотя и это вряд ли поможет. К тому же, исходя из обзора последних событий, наши заокеанские партнёры вряд ли захотят снова бряцать оружием в ближайшее время, да ещё и перед диким медведем с часами Blancpain, выпущенными ограниченной серией. А виртуальную агрессию они и без нас нарисовать могут. Бог шутник, Он любит дураков и детей, но ещё и позволяет лгать борзописцам. СМИ – великая сила, и война сегодня может прекрасно разворачиваться и на экранах телевизоров. Эмоционально-телевизионным рефлексом Павлова вакцинирована уже большая часть нашей телевизионной планеты. Да, и урожайный сезон революций как-то пошёл на спад. Видимо, политический климат меняется не в лучшую сторону. Вот и частые климатические саммиты тому подтверждение. Ладно, Бог им судья, этим нашим партнёрам! Я вижу, Вы и сами то не совсем готовы к нано политическим технологиям. Хорошо, есть и другой вариант. Я организую для Паши отдельную политическую партию, но тогда это уже совсем другие политические горизонты. И Вы уж на нас в таком случае не обижайтесь. Думаю, я смогу это устроить. Партнёров и союзников будет хоть отбавляй. Олигархи первыми меня поддержат. Они давно уже ждут такой возможности, а это реальная политическая сила. Даже разум против обаяния Паши может оказаться бессилен, он сможет стать только его дополнением. Поддержка СМИ нам обеспечена, даже не сомневаюсь. От Вас, дорогая моя, потребуется выполнение только одного условия.

– Это ещё какого? – слегка прищурив левый глаз, спросила серьёзная дама, припрыгнув на одной ноге.

– Коалиции, моя дорогая! Преданная, конструктивная коалиция! Это залог наших с Вами честных и доверительных отношений.

– А какая программа будет у этой вашей новой партии? – недоверчиво произнесла серьёзная дама, продолжая припрыгивать.

– А какая разница!? Это разве когда-то имело какое-то особое значение!? Мы старый мир разрушим, мы новый мир построим! Подойдёт!? Хотя, нет. Сегодня лозунгами окончим войну, куда-то там вступим или что-то там вернём уже особо мозг электорату не помассируешь. Уж больно грамотный стал избиратель-то наш.

– А название, у этой ваше новой партии какое? Или тоже не имеет значение?!

– Да нет. Как раз название значение и имеет. Как ты лодку назовёшь, так она и поплывёт. Среди нашего богатого разнообразия нужно что-то уж очень креативное, чтобы торкнулось электорату нашему за что-нибудь живое, так сказать, зацепило мозг, а не одну извилину. Ладно, я об этом ещё подумаю.

С таким морально-коммерческим политическим предложением наш столичный депутат умудрился обойти ещё несколько оппозиционно-лояльно-коалиционных партий, и заручиться поддержкой, можно сказать, монобольшинства. Как ему это удалось, и откуда он мог знать, что большинство из большинства, вообще, ни черта не соображает, останется загадкой, но это был очень важный стратегический ход настоящего гроссмейстера. Так сказать, сеанс одновременной игры. Е два е четыре. Вот такой вот он большой человек этот наш столичный депутат.

И вот меня и Пашу переселили в столицу нашей родины, и работа “закипела” по-новому. Нас стали таскать на самые разные телевизионные передачи лояльных нашему столичному депутату телеканалов и не только лояльных. Там мы познакомились с Юлями, Виками, Ольгами, Оленами, и другими телеведущими мужского пола, которые вели с нами запись передач о будущем возникновении нашей новой партии уже сейчас. Были, правда, и телеведущие с какими-то странными то ли именами, то ли “кликухами” типа крысы, бобры, мошонки, ну, или что-то на подобии, я не совсем хорошо понял. Телеведущие были всегда с приветливым юмором, но задавали серьёзные вопросы, ответы, правда, на которые у нас были заранее записаны большими буквами в специальных красивых папках. Честно говоря, как я понял, телеведущие и сами зачитывали свои вопросы, подглядывая в какие-то шпаргалки, иногда даже ошибаясь, путая смысл задаваемых ими же вопросов. Поэтому приходилось делать несколько дублей. В общем, в живую это было не “Ах ты!”, а по телевизору всё выглядело на самом высшем уровне. Несмотря на то, что ведущие в основном целую передачу несли какую-то чушь и похабный юмор, публика, как нам сказали, с удовольствием отдавала этим передачам предпочтение, и нам с Пашей даже нравились наши респектабельные лица. Всё-таки что не говори, но по “телику”, казалось бы, даже самое невзрачное, а иногда даже и мерзкое лицо может заметно преобразиться. И мы с Пашей с удовольствием репетировали свои роли. А наш большой столичный человек, как он сам выражался, в это время ковал достойную оправу настоящему бриллианту нашей новой политической элиты.

– Вы пиарщики или рекламщики!? – нервно ходя по офису пиар компании, говорил столичный депутат молодым людям, не достигнувшим ещё нижнего предела Бальзаковского возраста. – Мне не нужна реклама и не нужны ваши дешёвые лозунги и дебильные рифмы. Они все уже давно замызганы другими такими же знатоками социальной психологии и рифмоплётами как вы. Реперов из себя воображают. Психология толпы. Ха! Ну, ну, что вы вообще об этом можете знать в свои двенадцать лет умственного развития. Вас когда-нибудь била толпа!? Психология толпы, ну, ну! Ладно, мне нужно название партии! И не просто название! Мне нужно такое название, чтобы всем названиям название! Чтобы название резало слух и бросалось в глаза! Чтобы его знал и запомнил каждый слышащий и каждый видящий, каждый голосующий и не голосующий тоже! И мне плевать, если название кому-то не понравится, оно и не должно нравиться. У человека должен непроизвольно открываться рот при виде этого названия на билборде. И оно должно быть на пяти билбордах из шести! Вам понятно!? Чтобы весь интернет со всеми своими соцсетями и подкастами в придачу, со всеми экранами телевизоров и его каналами уже тошнило от рожи нашего политика и названия его партии! Так понятно?

Столичный депутат, можно сказать, ковал, не отходя от кассы.

– Какое название вы придумали? – перебирая листы исписанной бумаги, рычал мужчина. – Европейское будущее!? Говно! Уже было и нас там особо не ждут! Укры! Это фуфло истории! Мы живём в многонациональной стране, дебилы! Если каждый начнёт писать отдельную историю этак мы скоро и Китай, и Аляску с Мексикой в придачу снова завоюем! Чем вы можете постучать в мозг человека?! Думайте! Слуга людей! Вы смеётесь? Это похоже на опусы лакея Видоплясова по Достоевскому! Вы читали его “Село Степанчиково и его обитатели”? Нет, вы точно хотите, чтобы вашими именами назвали конкретные психические заболевания! Обязательно прочтите на досуге, может хоть это вам как-то поможет. А это что такое? ППЖ?

– Партия правды жизни, – робко произнёс один из пиарщиков.

– Какие вы пиарщики, вы идиоты-натуралисты! – зло произнёс столичный депутат. – Вы что решили, что можете позволить себе предложить мне заняться естество испытаниями!? Дразнить себе судьбу? Или вы не знаете, что аббревиатуры уже давно не кодируют давно закодированный мозг избирателя!? К вашему сведению, там уже давно царят вирусы, ревакцинированные вы мои от рождения. А это что такое!? Терра Юкрениан!? Это что вам какой-то “шмуточный” бренд?! Тогда уже идите ещё дальше, брендовые вы мои, предложите общаться с электоратом смс языком, постами и видео обращениями, особенно с пенсионерами и нормально работающими людьми, у которых нет времени на этот идиотизм. Их, кстати, когда-то было большинство, если вы не знаете. Ваш креатив похож на детские слюни у взрослого человека! Если этот креатив кого-то и может заинтриговать, так это психиатра или же факультет тик-токеров для обмена опытом! Мне нужен новый Моргенштерн! Новая неизвестная геометрическая фигура! Жесть, обрыв башки, хайп, вашу мать, если вам так будет понятней. А вы соплями своими здесь брызжите! Вы для чего столько лет проучились за границей, чтобы только писать под диктовку? Я плачу вам большие деньги не за это. Мне нужен новый взгляд на привычные вещи. Я хочу услышать от вас что-то неожиданное, грандиозное, самую правдивую ложь или самую лживую правду, вам всё равно не понять разницы! А вы мне какую-то пародию всё время подсовываете, пародисты вы наши.

В помещении воцарилась чертовски зловещая тишина. Харизматичный мужчина одним взглядом пожирал жизненные силы сразу трёх модных топ-менеджеров самой продвинутой, судя из рейтингов иностранных источников, пиар компании и заодно всех её сотрудников. Реально обосрались все и, возможно, не только в своём виртуальном сознании.

– Есть ещё один вариант. Но он совсем сырой, – раздался дрожащий голос откуда-то из угла комнаты и из-за монитора компьютера. – Я ещё не передавал его на рассмотрение руководителям.

– Я твой руководитель! Передавай! – обращаясь в никуда, зло рявкнул мужчина.

– Партия Дауншифтеров, – блея и слегка заикаясь, проговорил прыщавый айтишник.

– Чтоооо! Повтори, что ты сказал! – проорал столичный мужчина.

– Дауншифтинг. Партия дауншифтеров, – прыщавый уже был не рад, что вообще заикнулся.

– Это ещё что такое!? Вы решили доконать меня окончательно!? – всё громче орал столичный. – Что это значит?

– Ну, это сборище людей с философией жизни ради себя, отказа от чужих целей, ну и тому подобное.

– Чтооо!? А ну конкретней!

– Ну, они отказываются от стремления к пропагандируемым общепринятым благам, постоянному увеличению материального капитала, карьерному росту и так далее, ориентируются на жизнь ради себя, – утробно гробовым голосом текла речь молодого человека, медленно превращающегося в писклявое привидение.

– А что, вообще, тебя надоумило на это? – уже просто прогромыхал голос мужчины.

– Ну… Я это… Как Вам сказать… Я подумал о созвучие, если так можно выразиться, – почти теряя сознание, произнёс прыщавый.

Наступила секундная тишина, которая обосравшимся, видимо, могла показаться целой вечностью.

– Браво! Браво! Брависсимо! Это великолепно! Ве-ли-ко-лепно! Вот это неожиданно! – с чувством и расстановкой, приятным голосом произнёс снова бодрый и активный столичный депутат, и стал припрыгивать на одну ногу. – Вы гений, молодой человек. Вы узрели саму суть. Всё, всем спасибо! Всем вперёд! Работаем в этом направлении. Я уверен, нас ждёт неминуемая победа!

Пиар машина была запущена, и наша с Пашей жизнь в столице закрутилась с ещё большей крутящей силой. Мы с Пашей поднимались рано и ложились поздно, работали практически без выходных. Мы стали чаще встречаться с какими-то серьёзными людьми с удивлёнными лицами, ходить по телестудиям, записывать короткие интервью, фотографироваться, знакомиться с новыми телеведущими, иногда с совсем странными именами и глупыми вопросами, на которые мы частенько не знали, как ответить, но подобные казусы всегда оставались за кадром. Работа занимал всё наше с Пашей время суток. Можно сказать, наша жизнь и была нашей работой.

Но в наших рабочих буднях были и по-настоящему приятные моменты. Во время короткого отдыха кроме посещения дорогих увеселительных заведений, чьих-то дач или загородных вилл, нас с Пашей возили, так сказать, и на экскурсии по городу. Чья это была идея, я не знаю, но нам это очень нравилось. Столица оказалась очень красивым городом. Церкви, монастыри, архитектура нам, можно сказать, деревенским казалась пределом великолепия. А знаменитый Крещатик произвёл на нас самое незабываемое впечатление. Паша даже почему-то назвал Крещатик иностранным словом Манхэттен. Возможно, поэтому наш харизматичный столичный друг и пригласил нас с Пашей посетить очень красивое в строгом стиле здание на Крещатике, где находилась какая-то администрация, я точно не понял, так как столичный депутат просто сказал:

– Зайти в гости к главе администрации.

Нас встретил какой-то очень высокий и крепкий мужчина, и мы с Пашей и столичным депутатом долго беседовали с ним в его кабинете. Честно говоря, я не очень понимал, о чём именно говорил этот высокий и крепкий мужчина, но Паша был как-то странно “узахвати”, и всё время почему-то ему улыбался. По правде говоря, я вообще не интересуюсь политикой, и телевизор особо не смотрю. Так, разве что спорт или какой-нибудь фильм. Новости, упаси Бог, никогда. Но что-то в лице этого крепкого мужчины мне показалось знакомым. И когда я понял, что это чемпион мира по боксу, я подумал:

– Боже Правый! Куда я попал?

Я и так не особо понимал, где мы находимся, а в этот момент, как выражается мой брат Паша, я зовсим “загубылся”. Шёпотом я обратился к Паше:

– Паша, кто это?

– Це ж наш боксер.

– Це я уже понял. Здесь что он делает?

– Як шо!? Вин же мэр.

– Как мэр!? Он же боксёр!

– Ни, вин вже мэр. Это його брат боксер, но зараз вже не боксуе.

– А брат что тоже мэр? – слегка испуганно, спросил я.

– Ни, вин нормальный.

– Слушай, Паша, а у нас, что все мэры знаменитости?

– Ни, ни. Поки ще ни. Тильки цей.

Последнюю каплю к моей обескураженности добавил неожиданный вопрос столичного депутата крепкому мужчине в конце нашего разговора.

– А какая столица в Таиланде? А то я что-то подзабыл, —спросил он.

– Бангладеш! Я там був, – приободрился чемпион возможности поговорить на отвлечённые темы без специфической терминологии, так сказать, на человеческом языке. – А шо, шото надо?

И не дождавшись ответа, стал как-то сбивчиво рассказывать нам о разном и о главном одновременно.

– Бангкок, – тихо произнёс слегка разочарованный Паша, и мы вместе с удовлетворённым столичным депутатом покинули просторный кабинет.

Но мне всё же хотелось бы обязательно упомянуть о другом очень коротком, но более важном и в тоже время сложном и неоднозначном эмоциональном моменте, возникнувшем в процессе одной из наших экскурсий. Очень сильное, если не сказать больше, впечатление на нас с Пашей произвел памятник Родина-Мать. Это монументальная скульптура, расположенная на территории музея истории нашей страны в Великой Отечественной войне. Мы долго заворожённые снизу вверх смотрели на эту огромную статую. Она действительно передаёт величие и силу тех людей, которые её построили. Величие памятника и выражение её лица говорят об их бесстрашии и непобедимости. На картинках она выглядит совершенно не так грандиозно, как в жизни. И Паша вдруг у меня спросил:

– Ця Батькивщина-Маты це наша статуя Свободы?

Честно говоря, я не сразу нашёлся, как ответить. Такой глубокой аллегории вряд ли кто может ожидать от слов дауна. Вот и я не ожидал. На меня непроизвольно произвело сильное впечатление такое неоднозначное, но в тоже время очень точное и ёмкое сравнение.

– Наверное, да, Паша. Эта наша статуя Свободы, – ответил я.

Глава

8

.

Первым было слово

Не могу не признать, нам с Пашей такая “крутая” жизнь в столице нравилась. Мне вообще трудно представить, кому может не понравиться “халява”. Причём публичная и дорогостоящая. Как выразился наш харизматичный столичный депутат: “Софиты политической арены в нашей стране особенно в последнее время стали притягивать очень талантливых людей”. Я только не совсем понял, причём здесь талант, но в остальном это звучало красиво. Тем более что реплика предназначалась какому-то народному депутату в качестве комплемента, хотя мне так не показалось.

Наша с Пашей работа в столице приобретала уже весомый характер. Название партии Паши стало появляться на билбордах. Нас стали узнавать, можно сказать, на улице и всё чаще приглашать на телепередачи и интервью, но мы уже работали только по предварительной записи. Мы с Пашей стали одеваться в деловые костюмы каждый день, вести, так сказать, деловой образ жизни. Мы встречались с разными политиками, присутствовали на партийных собраниях и публичных выступлениях, так сказать, находились в центре внимания телевизионных камер. По просьбе столичного Паша по большей части молчал, сидя на самых почётных местах рядом с уже раскрученными политиками и персонажами. Видимо, это было тактически необходимо.

Потом нас с Пашей отправили ходить по разным государственным кабинетам в сопровождении каких-то, если я правильно запомнил, лоббкистов, этаких профессиональных ходоков, что иногда напоминало мне о хождениях “по мукам” и кабинетам соцслужб в попрошайничестве Пашиных льгот. Но сейчас это выглядело совершенно иначе, уже с изменённым статусом. Ещё не Ваше, так сказать, Превосходительство, но уже Ваше Благородие. Подобные хождения носили какой-то деловой характер и должны были со временем оказать влияние на дальнейшую судьбу молодого политика.

И вот в одном из таких похождений произошёл случайный долгожданный деловой переломный момент в политической карьера Паши. Этим моментом стала короткая встреча с одним действующим каким-то очень сильным министром с лукавым взглядом. Как оказалось впоследствии, он после встречи с Пашей на своей какой-то страничке что-то там выложил или положил, я точно не знаю, но что-то очень важное, что произвело какой-то неожиданный эффект и бурную реакцию в каких-то там сетях. В общем, он заявил, что политик Паша является носителем одного из древних коренных языков, и что это может очень сильно повлиять на популярность его партии среди коренных граждан страны.

Я не сразу понял, о чём идёт речь, но позже до меня дошло. Паша был дауном, а у даунов существует целый ряд отличительных друг от друга характеристик. Так что, как бы нам не казалось, что все дауны на одно лицо, все они очень разные личности. Вот и у Паши были свои отличительные особенности. Он, например, не умел производить математический счёт, только прибавлять и то в пределах простых чисел. Путал право и лево. Плохо разбирался в последовательности. И ещё пару тройку таких отличий. А ещё он имел дефект речи. Точнее не дефект, а специфическую особенность. Во многих словах, а точнее в большинстве он переставлял местами буквы, заменял их или не произносил вовсе. Так, например, он говорил валабол вместо волейбола, актёра Киану Ривза он называл Коно Риксом, а Сандру Буллок, Сарик Балык. Я давно привык к этим особенностям речи Паши, и не обращал на это внимание, а вот для умного человека это оказалось совершенно и не особенностью речи дауна. Впоследствии какие-то учёные даже нашли сходство этой особенности с письменностью древнеславянских языков, где зачастую в словах отсутствовали гласные буквы, переставлялись или находились в хаотичном порядке целые слоги, не использовались знаки препинания или разделения между словами, что, как ни странно, не мешало при этом читать и понимать весь текст целиком. В общем, эта специфическая особенность речи политика Паши произвела эффект на каких-то там подписчиков, и ряды партии Дауншифтеров стали активно пополняться активными коренными дауншифтерами.

С этого момента мы с Пашей вступали в какую-то высшую лигу. Во всяком случае, так выразился наш столичный депутат, и предупредил нас, что мы теперь важные персоны и за нами уже будут наблюдать не только наши подписчики, но и представители разных служб разных силовых ведомств, поэтому нам необходимо быть очень внимательными, чтобы не вступить в ещё какое-нибудь новое дерьмо. Правда, я пока ещё не особо понимал, в какое дерьмо мы уже вступили, ведь со слов нашего столичного депутаты мы стояли на верном пути.

Так что наша работа становилась всё интереснее и интереснее. И вот в какой-то момент Пашу пригласили сразу на несколько популярных политических ток-шоу нашего медиа-государства. Как оказалось, это и был тот самый показатель вступления в высшую лигу, так сказать, первые весточки. Если вы ещё не знаете, то быть приглашённым на модное политическое ток-шоу это не просто честь или возможность высказать своё мнение. Это и есть самая главная, и самая настоящая работа самого настоящего политика высшего уровня. И чем моднее рейтинг этого шоу, тем замечательнее может измениться статус политика. А там, глядишь, и какой-нибудь дорогостоящий контрактик с кем-нибудь подвернётся. Всё как везде, бизнес есть бизнес, ничего личного. Мы с Пашкой этого не знали. Я вообще такие передачи никогда не смотрел, а Паша хоть и смотрел, но всегда думал, что на этих телепередачах люди собираются, чтобы обмениваться своими мнениями. Это оказалось не так. Наш столичный депутат подробно объяснил нам тонкости и нюансы вкусов и предпочтений колеса фортуны настоящей большой политики. Он резюмировал свою длительную познавательную лекцию словами:

– Шоу! Запомните, перспективные вы мои, в первую очередь шоу! Только так вы сможете долго оставаться на политической арене!

Со временем мне, простому обывателю, понемногу стало понятно, почему на умных лицах ведущих модных политических ток-шоу всегда отражается, можно сказать, слегка завышенная самооценка, какая-то себя-значимость или чувство глубокого внутреннего превосходства над другими. Но это было легко, и до этого нетрудно было додуматься самому. Они всегда находятся в центре внимания, их зарплаты – гонорары, они главные в одном из самых популярных лицедейств страны и это “под их дудку пляшут” взрослые, подчас даже неплохо обеспеченные, люди. Так что это становится очевидным и на их лицах. К тому же они совершенно уверены, что лучше других разбираются в политической ситуации в целом, и могли бы с легкостью управлять государством на уровне самых развитых стран мира. Но это их не прельщает, так как они видят своё призвание в другом, в служении святым принципам демократии, а именно, в раскрывании истины и срывании масок с актёров политического кабуки театра.

Но наш столичный депутат, заметив моё любопытство в этом вопросе, лукаво акцентировал моё внимание ещё на одном аспекте, который тщательно стараются скрыть от глаз публики, и заметным он становиться только под определённым ракурсом или другим углом зрения. А именно. За интеллигентными выражениями лиц ведущих популярных ток-шоу действительно скрывается глубоко укоренившаяся надменность. И не просто надменность, а надменность, граничащая с брезгливым пренебрежением к любому, кто оказался гостем их шоу. Эта их надменность вызвана в первую очередь тем, что они прекрасно понимают, кто и зачем приходит к ним в гости. К тому же они давно и “в упор” не привыкли видеть в других равных себе. Ведь они любому из присутствующих в студии могут задать лукавый или каверзный вопрос, на который, возможно, кто-то не сможет или постесняется ответить, или же просто поставить кого-то в неловкую ситуацию. Кстати, за спиной их так и называют “ток-шокеры”, за не смертельное бесстыдство. В этом и заключается их высокий профессионализм, которому мы так сладострастно аплодируем, в умении “раздевать” других людей. Добровольно или принудительно особого значения не имеет. В этом театре наших мнений все уже давно, окончательно и бесповоротно потеряли вообще какую-либо гендерную идентичность, создав себе новый облик виртуальной морали. И то, что раньше было зазорно и неприемлемо, сегодня актуально, популярно и пользуется спросом. А если есть спрос, дальше вы знаете сами и без меня.

А вот надменность ведущих политических ток-шоу вызвана более значимым и весомым аргументом. Аргументом, который заключается в том, что это именно к ним на их шоу из своих “кублов” и кулуаров за заветным высоким статусом сползаются политики в погоне за виртуальными рейтингами. И что характерно, сегодня эта процедура рейтинго-терапии обязательна для каждого уважающего себя политика, как вакцинация для преподавателей и медиков или как “ботекс” значимости публичной персоны. К тому же ещё и не каждому политику удаётся попасть на такую обязательно-добровольную процедуру. Такие ток-шоу далеко неспроста обладают весьма весомой и влиятельной репутацией. Они способны реанимировать даже “мёртвого” политика, что уже говорить о продлении политической потенции ещё “живым” путём прямого массажа какой-нибудь мозговой железы. Не удивительно, что в эти “апартаменты” выстраивается целая очередь “страждущих”. Именно поэтому особо одарённые финансовым благополучием политики покупают или создают свои собственные телеканалы. Наверное, для того чтобы не стоять в очереди.

Так что надменность это всего лишь издержка вредного производства, так сказать, специфика пикантной работы. И этим несгибаемым рыцарям и рыцарьшам экранов телевизоров, Дон Кихотам журналистского пера, глашатаям чужих слабостей и пороков, экспертам не своих мнений, этим самопровозглашённым общественным судьям, почему-то возомнившим себя народными посланниками, приходиться по всем правилам актёрского мастерства скрывать частенько возникающую усмешку, больше похожую на насмешку. Особенно это становится трудно скрываемым тогда, когда им удаётся столкнуть лбами своих уважаемых гостей друг с другом на хорошо освещённых для лучшего фокуса и картинки телевизионных аренах. Они как матадоры машут красными тряпками перед мордой быков, возбуждая их гнев и глупость, чем вызывают аплодисменты публики, а заодно и рост рейтинга своей зарплаты-гонорара. Возможно, поэтому такие телепередачи и называются шоу, ведь поединки словоохотливых людей всегда с жадностью воспринимаются любой публикой, а тем более поединки политиков. Особенно тогда, когда дело доходит до оскорблений и рукоприкладства. А ведь именно эти шоу создают общественное мнение, наше с вами мнение.

В общем, как-то так излагал сложную мысль наш столичный депутат. Но меня беспокоило в тот момент совершенно не это. Столичный в этом слегка ошибся. Моё любопытство было связано далеко не с интересом “узреть истинное лицо манипуляции”, как изволил выразиться сам столичный. Я думаю, с моей стороны это вообще было не любопытство. Скорее это было предчувствием приближающейся беды. И я объясню почему. Одно дело заученное наизусть интервью, записанное с нескольких дублей в спокойной обстановке, и совсем другое прямой эфир, конкретный диалог и прямые вопросы. Я-то в отличие от других прекрасно понимал, что Паша по большому счёту и двух слов на нормальном языке связать не может, тем более с посторонними людьми, да ещё и агрессивно настроенными. Я-то сам иногда не с первого раза понимаю Пашу с его-то особенностями речи, а только с нескольких попыток. А тут совершенно незнакомые люди, вопросы, ответы. Но главная проблема заключалась в другом. Паше действительно был дауном. И это были уже не шутки. Всё могло закончиться позорным конфузом прямо на публике.

Дело в том, что матушка природа, видимо, понимая, что даунят нужно защищать от остальных якобы нормальных людей, наделила их нервную систему специальным механизмом защиты. У каждого дауна он свой. Кто-то впадает в истерику, кто-то уходит в себя и молчит, кто-то начинает судорожно рисовать или ходить взад-вперёд по комнате, ну, или что-то в этом роде. У Паши был свой защитный механизм. Он входил в гипнотическое состояние. Он кривил лицо на манер актёра Роберта Де Ниро, прищуривал один глаз и кривил рот, и в его голосе начинали отчётливо звучать нотки наглости. Такой себе брутальный мен. Это было совершенно неестественное состояние для Паши, но, когда он в разговоре попадал в какую-нибудь очень затруднительную эмоциональную ситуацию, он частенько входил в это гипнотическое состояние. На любые вопросы он манерно отвечал определённым набором фраз: “А ты про шо?”,” А ты звидки знаешь?”,” Не поманюй!”,” Не повидомляй!” и” Сам соби таке кажи!”. Эти фразы никогда не менялись, и, если было надо, Паша повторял их по кругу столько раз, сколько было необходимо для прекращения разговора.

Как-то раз Паша потерял деньги, когда ходил в магазин. Я тогда его отругал, но решил всё-таки попытаться выяснить, где он их потерял и потерял ли он их вообще. Он мог просто что-то перепутать, это с ним часто случалось. Но эта попытка оказалось бесполезным делом. Паша сильно перенервничал, и сработал защитный механизм.

– Паша, как ты мог потерять деньги?

– А ты про шо?

–Ты хоть до магазина дошёл? Или нет?!

–А ты звидки знаешь?

–Может быть, ты их не потерял, а куда-то просто засунул и забыл?

– Не поманюй!

– Паша, харэ уже кривляться!

– Не повидомляй!

– Ну ты и полный идиот, Паша! Я тебе говорю, надо найти деньги, а ты дурака из себя корчишь.

– Сам соби таке кажи!

– Всё, с тобой всё ясно. Разговор окончен.

– А ты про шо?

Кто же тогда мог себе представить, что эти фразы когда-нибудь станут крылатыми, а выражение “сам соби таке кажи”, вообще, международным политическим трендом. В общем, катастрофа приближалась, и я начинал уже сильно нервничать по этому поводу. Я несколько раз пытался как-то намекнуть нашему вечно бодрому и активному столичному депутату о существовании, так сказать, некоторый проблемы, но каждый раз он всё переводил в шутку. Мне уже стало казаться, что он не видит или не хочет видеть очевидного. И я, набравшись смелости, прямо заявил ему, о невозможности участия Паши вообще в каком-либо политическом шоу потому, что он реально человек с синдромом Дауна.

– А у тебя есть соответствующий документ? – в голосе столичного прозвучали угрожающие нотки.

Я замедлил с ответом, почувствовав, что снова наступаю на те же грабли.

– Нет, но разве…

Я не успел закончить фразу, как меня уверенно и хладнокровно перебил столичный, никак не смутившись подобному тону разговора.

– Имеет значение? – закончил мою фразу он. – Имеет. Без этой бумажки твои слова всего лишь голословные утверждения. С таким же успехом можно назвать дебилами половину народных избранников и некоторых госслужащих. Все симптомы на лицо, и дальше что!?

– Но как он будет отвечать на вопросы, он же на самом деле ни черта в этом не понимает, да и как он может понять! – неуверенно затараторил я.

– Ни черта говоришь! А ты думаешь, что в правительстве или в парламенте многие понимает больше, чем он!?

– В смысле? – совсем растерявшись, округлив глаза и приподняв плечи, удивлённо спросил я.

– В смысле ни Черта! Ладно, прибери сопли. Всё будет хорошо. Они сами нам помогут. Им же, Чёрт возьми, нужен же лидер!? У них у самих “кишка тонка”!

– Какой ещё лидер!? Какая кишка? – я уже утрачивал нить повествования.

– Всё! Это не обсуждается! Хотя бы одно политическое ток-шоу Паше, в любом случае, придётся пройти. И пусть для них, как говорится, это окажется “Крещением”.

Политические ток-шоу страны в это время продолжали сеять зёрна демократии и плюрализм мнений, приглашая на телепередачи новых словоохотливых, а иногда и словопотерянных политиков, в надежде на громкую сенсацию, ну, или хотя бы на какое-нибудь шоу. Молодого перспективного политика Пашу с нетерпение ждали все. Ведущие модных и не очень политических ток-шоу потирали руки в предвкушении чего-то грандиозного. Каждый из них был уверен, что именно он сорвёт маску и покажет истинное лицо новоиспечённого политика. Догадываюсь, откуда у них была такая уверенность. Видимо, интуиция. Но с Пашей этот номер не прошёл. Вмешалось Видимо-Невидимо.

Театр начинается с вешалки, а политическое шоу со скандала. И никто, видимо, не в состоянии нарушить эти традиции. Началось всё с того, что Паша со своей своеобразной “древнекоренной” особенностью речи, мягко говоря, неправильно произнёс фамилии двух, пригласивших его для интервью, известных телеведущих и журналистов, по типу Коно Рикса и Сарик Балык. В его исполнении их фамилии прозвучали просто нецензурными ругательствами, и это совершенно случайно оказалось похожим на прямое оскорбление и, можно сказать, почти в прямом эфире. Какой-то юркий и бесстрашный журналист умудрился поймать Пашу одного в одном из кулуаров государственного учреждения, а именно в туалете, и там задал ему совершенно безобидный вопрос по поводу предстоящих интервью. Ответ, который он получил, оказался почему-то сенсационным. Журналист снимал Пашу на камеру своего мобильного телефона, и выложил практически мгновенно в соцсети эту сомнительную сенсацию, сконцентрированную в одном незаконченном предложении. И действительно, СМИ, не задумываясь, подхватили эту информацию, разнеся её по всем новостным каналам, чем спровоцировали её бурное обсуждение в интернете и в нормальном обществе.

Как выразился наш столичный депутат в защиту молодого политика, фамилии этих людей и их манеры журналистского поведения сами располагают к такой случайной интерпретации. Но в остальных кулуарах большой политики этот инцидент восприняли отнюдь не случайной интерпретацией, а как раз наоборот, не иначе, как жёсткой риторикой и серьёзным посылом, можно даже сказать, тревожным сигналом. Молодой, подающий большие надежды, политик не собирался размениваться на мелочи. Видимо, его ещё не беспокоило отсутствие у него традиционной политической ориентации, и к тому же он не спешил становиться звездой политической сцены второго плана. По всему было видно, он метит куда выше. И это не могло не вызвать опасений у политической элиты. Как показалось всей политтусовке, молодой дерзкий политик таким своеобразным способом не побоялся в самом начале своей карьеры заявить о себе как о совершено принципиальном человеке. А это всегда большая проблема для нормальной политики. Либо этот человек не до конца всё хорошо понимает, либо понимает то, чего не понимаем мы. Так для себя идентифицировала Пашу наша политическая элита. Как выразился столичный депутат:

– А они, чёрт их возьми, недалеки от истины!

После нашумевшей, так сказать, “жёсткой риторики” Паши “дешёвенькие” ток-шоу сами отказались рисковать, и пока не спешили приглашать дерзкого политика на свои телепередачи. Тем более что в случае чего обвинить его в “зраде” пока не представлялось никакой возможности. Но видимо-невидимо продолжало влиять на ситуацию. Непрекращающееся обмывание костей этой самой “жёсткой риторики” во всех мыслимых и немыслимых местах медиа пространства нашей медиа страны поднимало рейтинг узнаваемости подающего надежды молодого политика максимально возможными темпами.

Возможно, такое звучание этих фамилий резонировало с частью общественного мнения. А возможно, и преподнесение информации под разными углами играло свою немаловажную роль. В общем, обсуждали этот инцидент все кому не лень, и все кому не попадя. Ведущие таблоиды, самые различные интервьюеры и журналисты выспрашивали мнение не только у политиков или чиновников, вопросы, связанные с этим “хайпом”, так, простите, назвали слова Паши какие-то там “блодери”, задавали даже нормальным людям, не говоря уже о знаменитостях. Никто особо не брезговал возможностью хотя бы рядом постоять с широко обсуждаемой темой, вызвавшей такой общественный резонанс. Даже наоборот, это уже становилось похожим на какой-то там флешмоб. При помощи любых средств электронной связи каждый уже хотел принять участие в реальной жизни своей страны. Любое упоминание имени молодого подающего надежды политика уже автоматически начинало ассоциироваться с популярностью. Волей-Неволей или видимо-невидимо, но образ дерзкого, непредсказуемого, можно сказать, неожиданного политика Паши постепенно становился политическим трендом. Как такое могло произойти, можно только догадываться. Видимо, мы сами невидимо себя со стороны.

На фоне этих последних событий смелых ток-шокеров, рискнувших всё-таки пригласить Пашу на своё шоу, осталось только двое. Точнее, политические рыцарь и рыцарьша, два самых рейтинговых политических ток-шоу страны. Об этом нам можно было только мечтать, и то, как выразился наш столичный депутат, только за большие деньги и с хорошими связями. Вы не поверите, но после такого случайного стечения обстоятельств мне в голову полезли какие-то странные и подозрительные мысли. Я хорошо знаю своего брата Пашу, и точно знаю, что он не умеет ничего делать специально, а тем более гадостей с корыстным умыслом. Но то, что происходило вокруг нас с Пашей в последнее время, начинало казаться мне чей-то заранее спланированной акцией. Акцией большого количества людей или хуже того, действительно, стечением роковых обстоятельств. Это была уже какая-то мистика. Люди что действительно не видят дальше своего носа?

В общем, выбор пал на ведущего с каким-то полуиностранным именем, я точно не запомнил. Да мне было и не до этого, я был на грани нервного срыва. Правда, и Паша, узнав о том, что он будет выступать на этом популярном политическом ток-шоу, заметно за переживал. Ведь Паша знал и любил смотреть это ток-шоу.

В отличие от нас наш столичный депутат был совершенно в приподнятом настроении, даже больше обычного, чем вызывал у меня ещё большее раздражение. Его шутка по поводу того, что ведущий этого ток-шоу его коллега, и они оба в небесной канцелярии в одном отделе получали свои лицензии, была мною совершенно не понята. Мне было не до юмора, моя нервная система физически ощущала приближение какого-то страшного апофеоза.

Когда мы прибыли на съёмки телепрограммы, и нас пригласили в комнату для ожидания, в моей голове совершенно отчётливо зазвучали хаотичные звуки “распевки” музыкальных инструментов, обычно доносящихся из оркестровой ямы перед началом концерта. Тогда ещё я не придал этому особого значения, отнеся эту головную боль к нервному состоянию. Я всё ещё пытался, хотя и слабо, но достучаться до здравомыслия или же хотя бы к чёртовой человечности нашего столичного депутата, чтобы хоть как-то предупредить неизбежный фатальный удар по самолюбию и политическому рейтингу для нас всех, и в первую очередь смягчить неминуемую психологическую травму для Паши.

– Я должен быть рядом с Пашей, когда он будет отвечать на вопросы. Это хоть как-то поможет ему сконцентрироваться, – нервно, подбирая слова, говорил я.

– Это невозможно. Вы же сами это понимаете, – спокойно и уверенно отвечал столичный.

– Паша не сможет! Я его знаю! Он будет нервничать и начнёт нести околесицу! И на этом для нас шоу закончится! Вообще закончится! Всё политическое шоу для всех нас закончится! Вы это понимаете!?

– Зачем же Вы так на Пашу-то. Я уверен, он прекрасно справиться с ответами на любые вопросы. Да, Паша?

Паша улыбался и, молча, кивал головой.

– Да не справится он! – мой голос синхронно повышался с корявыми звуками каких-то музыкальных инструментов в моей голове. – Говорю же Вам, он по закону в досмотре нуждается, ему помощь нужна. Диагноз у него такой, понимаете!?

– Так, він мене доглядав. Він мій брат, він мене і доглядає, – до конца не понимая смысла разговора, вставил в мою поддержку Паша.

– Оооо! Снова эти корявые звуки. Что, старая пластинка заела?! – столичный в упор посмотрел мне в глаза.

–Да, заела! Я же Вам говорю, доглядать я его должен! – мой голос предательски дрогнул.

– Вот и доглядай! – спокойно сказал столичный.

На журнальном столике прямо перед моим носом вдруг, откуда не возьмись, оказался серебряный поднос с хрустальным графином, по-видимому, коньяка, тремя рюмочками и джентльменским набором закуски. Аккуратно и ровно нарезанные ломтики лимона были слегка присыпаны сахаром, немного чёрного шоколада и, для какой-то надобности, не порезанный солёный огурец. Как он там оказался, я имею в виду не огурец, а поднос, я с полной уверенностью сказать вам не смогу, но ещё минуту назад его там точно не было.

– Доглядай, доглядай! Сразу на троих доглядай! – с пренебрежительной усмешкой, но приятным голосом, произнёс столичный. – Тебе это не помешает.

Сказать, что я был сильно озадачен, это значит, ничего не сказать. Я был обескуражен и обезоружен. Мало того, что распевка в моей голове явно усилила своё звучание, к ней ещё и добавились весьма ощутимые барабанные удары в височной области. К тому же, видимо, я потерял самоконтроль, потому что, совершенно не думая этого делать, я стал, можно сказать, непринуждённо разливать коньяк по рюмочкам. Но и это ещё не всё. Страх совершенно неопределённого рода стал овладевать моим сознанием, я хорошо это понимал и старался взять себя в руки, но проблема заключалась в том, что, по-видимому, страх как-то уж очень сильно влиял на моё физическое состояние. Мне становилось дурно.

– Выпей! Сейчас пройдёт. Это с непривычки. Они всегда так делают.

Речь столичного депутата становилась для меня не совсем понятной. К тому же мне стало казаться, что она доносится из какого-то другого помещения. Я ещё не пил, но у меня уже кружилось в голове.

– Кто делает? – обессилено, но удивлённо, произнёс я.

Я еле услышал свой собственный голос среди корявых звуков каких-то чёртовых музыкальных инструментом, бренчаще-звучащих в моей голове.

– Кто, кто. Оркестр. Они всегда так делает перед началом. Настраивают инструменты. Выпей, тебе станет легче.

Как по мановению волшебной палочки мы трое синхронно подняли свои рюмочки для употребления напитка, и замерли в ожидании напутственных слов.

– За тебя, Паша! За твою победу! – столичный произносил слова мягко и мелодично. – Ты главное их не бойся. Если в политике они из себя ещё хоть что-то представляют, то в жизни они чистая нечисть. Я-то их хорошо знаю. Так что нечего их боятся, этих неприятностей, главное – не верить ни единому их слову! Политика – это бизнес, Паша, и к порядочной жизни, а тем более к правде она никакого отношения не имеет! Так что за тебя, Паша!

Подходов к коньячку оказалось ровно три, когда хрустальный графин опустел. Мне действительно стало немного легче, но я всё равно ещё пребывал в какой-то гравитационной ловушке. На секундочку мне даже показалось, что я вижу себя со стороны. Но панически беспокоило всё же меня сейчас больше другое, алкогольное опьянение Паши, которое наступило как-то чересчур быстро.

– Как вам коньяк?

Столичный депутат как будто читал мои мысли.

– А!? Настоящий дорогой коньяк. Можно сказать, королевский напиток! Рецепт 1776 года! Приготовлен прямыми потомками короля Генриха! А!? У меня осталась только одна бочка. Правда, того самого великолепного года. Я берегу этот коньяк для особых случаев. И сегодня случай особый, можете мне поверить!

– Паша сильно пьян, – совсем пьяным языком произнёс я, и даже не смог продолжить свою мысль.

– Ну, за это можете не переживать! Мы легко это исправим! Это всё потому, что я люблю пить коньяк из рюмочек. Мне думается, из бокалов коньяк стали пить из экономии. Вам так не кажется? – столичный снисходительно посмотрел на меня и обратился к Паше. – Паша, возьми, пожалуйста, солёный огурец! Настоящий домашний квашеный огурец! Это чистое здоровье! Кстати, – он снова переключился на меня. – Я вижу, Вам уже стало легче!?

Стало мне легче или нет, я ответить затрудняюсь, но какофония звуков в моей голове в тот момент действительно умолкла. И как я сам этого не заметил. Но на смену этой умолкнувшей какофонии пришла какая-то пугающая тишина какого-то нового опасного предчувствия. Предчувствия какого-то начала или, может быть, какого-то конца. И что характерно, я как-то интуитивно ощущал, что связано было всё это совершенно не с коньячком и расширением сосудов, а с чем-то, что происходит, по-видимому, где-то у меня за спиной. И, правда, в этот самый момент в комнату ожидания вошёл сотрудник телепрограммы, и пригласил Пашу в студию. Я смог только безвольно проводить его и Пашу взглядом. Наступила какая-то лукаво-неловкая пауза.

– Занавес! Акт первый! – послышался чей-то неприятный голос где-то у меня за спиной, и я даже машинально обернулся.

Но там никого не было, даже серебряного подноса. Столичный депутат уже успел удалиться, и следил за происходящим на сцене прямо из-за кулис. И мне ничего не оставалось делать, как пройти, шатаясь, по коридору и присоединиться к нему. Признаюсь, я ощущал себя совершенно скверным образом. У меня кружилась голова, присутствовало устойчивое чувство тошноты, мне уже начинало что-то мерещиться. Думаю, я находился в предобморочном состоянии. Был ли я пьян или же это было связанно с чем-то другим, трезвого отчёта я точно себе не отдавал. Я старался хоть как-то держать себя в руках, но удавалось мне это с большим трудом.

Первыми в мою голову ворвались очень громкие звуки оваций. Да, да, именно оваций. Мне казалось, аплодируют миллионы рук, такими громоподобными они звучали в моей голове. Когда Паша только вошёл в студию, зрительный зал начал приветствовать его аплодисментами ещё до того, как ведущий ток-шоу смог представить его зрителям. Такой реакции не ожидали ни гости программы, ни даже сам ведущий. Овации были настолько бурными, что ему несколько раз пришлось просить публику успокоиться, и дать возможность продолжить программу.

К этому моменту я уже стоял за кулисами рядом с нашим столичным депутатом, и крепко держался за его руку. Когда ведущий наконец-то взял ситуацию под контроль, он первым делом поблагодарил публику за понимание и, повернувшись к зрительному залу, он зачем-то несколько раз поклонился ему в пояс. Честно говоря, я не совсем хорошо понимал, что происходит. Ну, оно и понятно, я был ко всему этому действительно не готов. Особенно я был не готов к тому, что, когда ведущий, начиная свою программу и, жестикулируя, поднимет вверх свою правую руку, в моей голове зазвучит полноценный симфонический оркестр. С перепуга от неожиданности у меня подкосились ноги, и я, чуть ли не падая куда-то в пропасть, с удвоенной силой вцепился в руку столичного депутата.

– Полегче, дружище! Это всего лишь первый акт!

Какой там “полегче”! Несмотря на то, что я крепко вцепился в руку столичного, я всё равно падал куда-то в какую-то бездну. Во всяком случае, мне так казалось. Физические законы привычного для меня мира перестали существовать в привычной для себя форме. Полное отсутствие гравитации снаружи и, сковывающая любые движения, гравитация внутри. Моё физическое тело падало на дно, но дно почему-то было сверху. Я находился в полуобморочном состоянии. Мне стало очень трудно дышать. Тошнота подошла к самому горлу. Я делал очень короткие вдохи носом, чтобы её сдерживать и хоть как-то оставаться в сознании. Всё моё внимание было приковано к физическому состоянию моего тела, которое постепенно удалялось от меня в какую-то темноту, и я начинал терять себя из виду. Но, как ни странно, мой оркестр не на секунду не переставал исполнять музыкальное произведение.

Где-то вдалеке я слышал и всё происходящее вокруг меня. И как столичный попросил кого-то из сотрудников студии принести мне стул, и меня усадили в мягкое кресло. И как ведущий представлял гостей программы. Я смутно, как будто через забрызганное дождём лобовое стекло ночью при свете грязных фар, видел, как под музыкальное сопровождение моего оркестра ведущий шоу, припрыгивая с ноги на ногу, что-то пафосно декламировал аудитории, стараясь затронуть чьи-нибудь чувства или эмоции каждого. Как, пританцовывая под музыку, ведущий передвигался по студии и задавал вопросы гостям передачи, и его лицо при этом совершенно не скрывало насмешки. Напротив, задавая очередной вопрос “от лукавого”, он с удовольствием, поглаживая свою бородку, наблюдал за изменением выражения лица интервьюируемого.

И вот наконец очередь дошла и до моего брата Паши. У меня закололо сердце. Я это почувствовал даже из полной темноты, в обморочном состоянии. Ведущий долго оттягивал этот момент, видимо, что-то серьёзно взвешивая. И вот оркестр затих, и наступила тишина. Остались только Паша, ведущий политического ток-шоу и свет в студии. И тут, ни с того ни с сего, ведущий вдруг исполнил прямо пред носом Паши затяжную чечётку, да ещё и такую громкую как барабанная дробь перед смертельным номером. Только сейчас я заметил, что ноги ведущего заканчиваются волосатыми копытами. Теперь понятно, почему так громко, пол ведь паркетный.

– А вот Вы, молодой перспективный политик, по мнению некоторых политологов, Вы-то, что думаете по этому поводу?

Зрительный зал взорвался бурными аплодисментами.

– Подождите! – бесцеремонно оборвал плебейский порыв публики ведущий. – Пусть он для начала что-нибудь ответит.

И тут, как оказалось впоследствии, только для меня, раздался гром, можно сказать, среди ясного неба. Паша спокойно заговорил совершенно нормальным голосом, в трезвом уме и здравом рассудке. Мой оркестр ударил “Полёт Валькирии”. Под громкую музыку, где-то в темноте, в моём потустороннем сознании творилась какая-то вакханалия. Мне казалось, что я это не я, а тот, который я, уже умер, и я это кто-то другой.

– Огурец! Точно, это солёный огурец! Он волшебный! – совершенно идиотская мысль сама с собой дискутировала в моей голове.

– Идиот, то была волшебная тыква.

– Сам ты идиот, огурец и есть однолетние травянистое растение семейства тыквенных. Или это коньяк!?

– Он что тоже из этого семейства?

– Нет, он каких-то королевских кровей, столичный что-то об этом говорил.

– Ах, вот как они самодержавцами становятся!

Вакханалия творилась не только в моей голове, но и в студии. Совершенно трезвый Паша не только умело и разумно отвечал на поставленные передним конкретные политические вопросы, он сам смело задавал таковые встречные своим оппонентам в студии, и даже иногда самому ведущему, который от удовольствия стал припрыгивать на копытцах выше обычного и чаще потирать свою бородёнку. А вопросов было много. Перекрёстный допрос или, если быть точнее, веерный, на который стало походить политическое ток-шоу в прямом эфире, близилось к своей кульминации. Нервное напряжение оппонентов Паши накалялось с каждой минутой. Стали чаще звучать провокационные вопросы, вход пошли даже слухи, скудоумие и даже чьи-то домыслы. Но Паша с лёгкостью парировал все выпады своих политических оппонентов, чем приводил их в бешенство под одобрительные комментарии ведущего и бурные аплодисменты публики, так как в студии уже послышались лёгкие оскорбления гостей в адрес друг друга.

Как Паше это удалось, для меня, наверное, навсегда, останется загадкой. Но в тот момент в моём сознании смешалось всё. Мой оркестр одновременно исполнял весь цикл опер “Кольцо нимелунга”. Смешались Минские соглашения, северный поток, обязательная добровольная вакцинация. Какие-то зигхующие вагнер геи и санкции какого-то баран бэо. Борьба с коррупцией, сквозное воспитание патриотичности молодёжи и переход на коренную латиницу. Соглашения, противоречащие договоренностям, договорённости с врагами отечества и невозвратные кредиты МВФ. Какая-то война, которую мы ещё не проиграли, но обязательно победим, если она начнётся.

Оказывается, Паше хорошо разбирался не только во внутренней политике, он хорошо понимал и проблемы внешней и, можно сказать, знал в лицо и всех наших иностранных партнёров и союзников, а главное, их истинные намерения. Теперь мне понятно, почему он вызывал такое всеобщее раздражение своих политических оппонентов. А в студии как раз присутствовали лучшие из лучших, можно сказать, политическая элита. Знаменитый ведущий кого ни попадя на своё ток-шоу не пригласит. И вот один из таких “лучших”, когда-то в недавнем прошлом тоже молодой перспективный политик, можно сказать, “продавший” ради своей карьеры своего отца далеко не за медный грош, и сейчас сам, будучи уже элитой, а туда, к слову, как бы других и не принимают. В общем, он, по молодости лет, не выдержав нервного напряжения политической дискуссии, вытянул вперёд свою правую руку, положил посередине запястье левой и согнул в локтевом суставе, вытянув при этом зачем-то ещё и средний палец правой руки. Таким образом, он хотел показать одному из рядом сидящих с ним оппонентов своё несогласие с его мнением. Как впоследствии объяснял сам политик, это был объединённый жест восточной Европы, который в свою очередь соответствует курсу евро интеграции, и никак не может рассматриваться как предосудительный.

Этот жест, если я правильно понял, оказался ещё и сигналом к последнему акту. Ибо мой оркестр сразу перешёл к эпическому исполнению вальпургиевой ночи из оперы” Фауст”. Действие разворачивалось, можно сказать, масштабное и обещало стать феерическим. Говорили все и одновременно, не обращая никакого внимания на умышленно слабые замечания ведущего. Ругань и прямые оскорбления в студии сопровождались конкретными политическими аргументами. Некоторые вопросы и реплики носили уже совсем личный характер, особенно когда касались состояния здоровья. Повышенные тона иногда переходили в крик или визг. Среди всей этой кутерьмы я отчётливо заслышал знакомый нетрезвый голос Паши и его фирменное “а ты про шо”, “а ты звидки знаешь”. Это была единственная радостная весточка от моего здравомыслия за весь этот сумасшедший вечер, которая, к моему сожалению, просуществовала недолго. Её окончательно омрачил чей-то неприятный голос за моей спиной:

– Видимо, эликсир перестал действовать. Всё, финита ля комедия!

Я даже в мыслях не собирался уже никуда оборачиваться. Я был уверен, что там за моей спиной опять никого нет. Точнее, есть, но оно там, видимо, просто невидимо. Но, чёрт возьми, как оно там было право! Одно из самых рейтинговых и популярных политических ток-шоу страны в один момент перестало быть скучным банально-комедийным спектаклем политических мнений, никогда ничего не решающих в нашей стране. Один из гостей программы, очень известный и влиятельный политик, правда, чересчур громко и рьяно сегодня выражавший своё несогласие, вдруг залаял в прямом смысле этого слова в прямом эфире, спрыгнув со стула на пол на четыре конечности. Совершенно не замечая произошедшего конфуза, он продолжил высказывать своё мнение уже собачьим языком. Но этот конфуз совершенно странным образом почему-то остался и без внимания присутствующих. Он не то, чтобы не произвёл эффект, он произвёл его, можно сказать, совсем обратным образом. Мало того, что ведущий ток-шоу от удовольствия в каком-то экстазе затараторил своими копытцами об пол, в студии послышались голоса и других животных. И что характерно, каждый из них продолжал высказывать своё мнение, пытаясь перекричать остальных. На фоне голосов этой дикой фауны ярко выделялось бе-бе-беканье представителя того самого какого-то баран бэо. Он, со злым лицом улыбаясь, доказывал всем, что противозаконные действия совершенно законны, а те люди, которых мы считаем за людей, на самом деле совсем и не люди, а какие-то особи, но он сам лично с этим категорически не согласен. Я же, напротив, уже был готов с ним во многом согласиться.

К этому моменту я уже хорошо понимал, что тот, который я, если он всё-таки ещё жив, окончательно сошёл с ума. Особенно эта мысль утвердилась после того, как гавкающий на полу политик, видимо, возомнивший себя псом бойцовской породы, бросился сначала на какого-то быка, кстати, тоже очень громко мычащего своё мнение, а потом и на какого-то визжащего скунса крупных размеров, потому что в студии действительно после этого очень сильно чем-то запахло. В общем, кульминацией шоу стало очень корректное, но демонстративное, появление службы безопасности, вместе с которой в студии эффектно появился и столичный с широкой улыбкой на лице и со словами:

– Браво! Браво, маэстро! Брависсимо! Это просто великолепно! Овации, господа! Овации!

При этом он сам активно и бодро хлопал в ладоши, чем вызвал моментальные бурные овации и всей публики. Мне даже показалось, что произносил он эти слова по-итальянски. Во всяком случае, довольный ведущий ответил:” Грация! Грация! Грация!”, повернулся к публике и очень низко поклонился, причём повторил он это несколько раз под несмолкающие аплодисменты толпы, откуда-то появившейся в зале, и туда же исчезнувшей спустя несколько минут. Странное дело, но такому же артистическому поведению “под шумок” громыхающих всеобщих аплодисментов подверглись и все гости политического ток-шоу. Они взахлёб кланялись в разные стороны и почтительно кому-то кивали головами, как будто ничего зазорного или там необычного совсем и не произошло. Напротив, казалось, они чувствовали себя причастными к чему-то очень важному и большому, как к какому-то новому политическому успеху страны. В общем, пока известные политики и топ-чиновники раскланивались и приводили себя в Божеский вид, столичный красивыми “па” вывел пьяного Пашу из студии. В процессе перемещения он легким движением подхватил со стула то, кем был я на тот момент, и мы все месте по-английски покинули одно из самых рейтинговых политических ток-шоу страны.

Но на этом этот феерический для меня вечер оканчиваться ещё пока не собирался. На выходе из здания телестудии нас встречала толпа журналистов, не сумевших попасть в студию на это интереснейшее шоу. Мол, студия не резиновая и всех желающих борзописцев пригласить не может, только самых актуальных и аккредитованных. Неактуальные толпились у входа в слабой надежде на маленький кусочек шоу, так сказать, с барского стола прямо на улице. И вы знаете, журналистское чутьё на этот раз их не подвело. Нас с Пашей на улице ожидала ещё и небольшая группа молодых людей в чёрном спортивного телосложения, но, по-видимому, больных, потому как лица их были плотно прикрыты масками-балаклавами, защищающими их дыхательно-респираторные пути. Как оказалось впоследствии, группу активных граждан в чёрном кто-то из политических оппонентов Паши попросил забросать молодого перспективного политика тухлыми яйцами. Нет сомнений, они собирались это сделать исключительно из своих политических убеждений, поэтому при нашем появлении они активно принялись за дело. Но наш столичный депутат не растерялся и на это раз. Волоча меня и Пашу практически за шиворот, он грациозно изменил траекторию движения, уводя нас в сторону от Пашиных, так сказать, поклонников. Когда в нас полетели тухлые яйца, столичный, как ни в чём не было, с широченной улыбкой на лице стал произносить, по истине ставшие уже магическими, слова:

– Браво! Браво, господа! Брависсимо! Это великолепно! Аплодисменты!

Все тухлые яйца на подлёте к нам оказывались совершенно и не тухлыми, а если быть точнее, то превращались они в прекрасных голубей самых разных пород. При этом, активно болеющие граждане в масках-балаклавах стали ни с того, ни с сего дружно хлопать в ладоши, коряво припрыгивать на обеих ногах и как-то по-дурацки улюлюкать, возможно, изображая из себя каких-то уличных скоморохов. Казалось, это была снова какая-то спланированная акция. Ведь всё это уличное представление происходило под бурные аплодисменты, восхищённые возгласы и синхронные вспышки камер объективов журналистов, оказавшихся на этот раз в самом центре эпицентра актуальности. И меня наконец-то стошнило.

Признаюсь вам откровенно, и прошу меня за ранее простить, если это прозвучит грубо, но я ещё ни разу в жизни не был так рад блевотине. Дело в том, что в свете произошедших сегодня, можно сказать, политических событий я искренне боялся, что под конец этого поучительного для меня вечера из моего желудка “вырвется” что-то другое, например, грандиозный салют или на худой конец конфетти. Я был уже ко всему готов, и особо не удивился бы. Но это была просто блевотина, а я был просто рад тому, что именно так закончился для меня этот незабываемый день в моей политической жизни. Кстати, оказавшиеся в эпицентре актуальности, журналисты рассудительно не стали делать из этого события сенсацию, а просто, скромным описанием произошедшего, ещё раз подтвердили растущую популярность молодого политика даже среди радикально настроенной молодёжи.

В общем, на следующий день, как вы сами догадываетесь, я особо не горел желанием с кем-либо вообще обсуждать произошедшее. И тем более не спешил узнавать, какая именно реакция подписчиков партии дауншифтеров последовала после такого шоу. Я боялся одного, снова потерять рассудок. Поэтому, когда за чашечкой кофе на завтраке столичный, осмотрев мой внешний вид, в смысле, выражение моего лица, предложил мне:” А может быть коньячку!? И Вам сразу же станет легче!”, я моментально отказался, и у меня нервно задёргался левый глаз.

– А зря. Иногда подобное лечат подобным!

То, что со мной было что-то “подобное”, я хорошо понимал и без нашего столичного депутата. Поэтому, когда он добавил, что шоу прошло просто великолепно, и наш Паша становиться лидером всех рейтингов сразу, я особо и не удивился.

– А ты говорил, он не справиться! Помощь ему нужна! Справился же?! И как справился! Ни одного не пропустил! Всех, так сказать, на чистую воду! Ты видел их лица!? Ничего путного противопоставить не смогли! Только квакать, вякать и бекать могут! А ведущий, ааа! Какой шельмец! Ножками, ножками как, ааа! И бородёнкой, ааа! Дааа, настоящий профессионал! Мировая величина! Не даром, так сказать, лицензию вне очереди получал. Жаль только, что программу в повторе нельзя будет посмотреть. У них там какая-то техническая поломка случилась. Зато, какой, можно сказать, прямой прямой эфир получился! Ааа?! Ну, теперь-то ты-то сам-то понимаешь, какие у нас с Пашей большие политические перспективы!?

– Не совсем, – вяло ответил я.

– Не совсем!? Он ещё шутит! Ладно, не переживай ты так. Мы, если что, и из тебя какого-нибудь деятеля сделаем, так сказать, настоящего государственного мужа. Для этого много ума не надо. Вона их сколько вокруг развелось, этих мужей-то. Сегодня такие технологии, закачаешься! Из любой незначительной фигуры политическую Ким Кардашьян слепить можно. Даже напрягаться не придётся в этом реалити-шоу, дай только за что зацепиться. Так что не бери дурного в голову. Главное ты уже видел, а остальное придёт с опытом.

На этом общем позитивном фоне лицо Паши и название его партии успешно продолжили экспансию билбордов и экранов телевизоров, но уже с явно новым энтузиазмом. Я же, на всякий случай, решил для себя держать язык за зубами, не отпускать далеко от себя Пашу и тщательно готовиться к побегу. Честно говоря, я не особо чётко понимал, от кого и куда бежать, но в голове навязчиво крутилась одна фраза:” Чем чёрт не шутит, пока Бог спит!”.

После этих событий наша с Пашей жизнь в столице кардинально изменилась. Больше никаких ток шоу. Многие журналисты и медиа деятели уже сами стали побаиваться личной встречи с молодым политиком. Паша одним махом, можно сказать, переступил через всю “высшую лигу”. Недаром же выбор столичного пал на самого известного ведущего, ток шоу которого после этого события стало самым рейтинговым и самым популярным, можно сказать даже, эксклюзивным лет на пять. Многие политические ток шоу страны ещё долго будут вспоминать и не раз возвращаться к теме того самого прямого эфира, ввиду его отсутствия в записи, но уже без молодого перспективного политика Паши.

Молодой политик перешёл к активной фазе работы с однопартийцами и будущим электоратом. Прыщавый айтишник из пиаркомпании и на этот раз предложил креативный подход. Смс язык, блоги, видеообращения, видеоконференции, видеосимпозиумы, вебинары. А главное, членами партии подписчики могли уже стать автоматически через интернет. В общем, вся инфраструктура партии дауншифтеров уже прекрасно работала “на удалёнке”. Всё общение через соцсети и мессенджеры. Даже наш столичный депутат, ранее скептически относившийся к благам электронной цивилизации, изменил свою точку зрения прямо в процессе презентации новой полит-технологии.

По словам прыщавого, молодой политик таким способом убьет сразу трёх зайцев. Во-первых, эксклюзив на популяризацию будущей всеобщей обязательно-добровольной диджитализации всей страны, и желательно за пять лет. Даже пенсионерам придётся идти в ногу со временем, тем более что и среди них может оказаться немалое количество потенциальных дауншифтеров “по неволе”, что как раз будет на руку именно партии.

Правда, к этому пункту поначалу возникли возражения в самой пиаркомпании. Но на аккуратное замечание одного из руководителей прыщавого о том, что, по его мнению, это ещё пока рановато у нас, и диджитализация не совсем уместное слово по отношению к стране и политики государства, и более относится к какому-нибудь процессу трансформации бизнеса, технологиям, конкурентным рыночным отношениям или автоматизации, столичный грубо ответил:

– А вот тут-то я с Вами и не соглашусь! Процесс трансформации бывает не только в бизнесе, но и в голове! Технологии бывают не только нано, но и полит. А сегодняшняя государственная политика, молодой человек, и есть рыночные отношения! Так что Вы уволены! И не мешайте процессу интеграции!

Во-вторых, сугубо с профессиональной точки зрения, такой креатив, по словам пиарщика, позволял существенно расширить аудиторию будущих дауншифтеров, за счёт использования большого количества специальных даунботов. С их помощью можно было осуществить качественное покрытие максимально возможного даунпространства. Столичный с искренним вниманием слушал докладчика. Все эти специально-технические термины приводили его просто в восторг. Не переставая припрыгивать, он пританцовывал взад и вперёд по офису пиаркомпании, не в силах сдерживать растущий энтузиазм.

– А в-третьих!?

– А в-третьих! – победоносно-писклявым голосом декламировал прыщавый айтишник, автоматически занявший место уволенного руководителя отдела. – А, в-третьих, такой нестандартный и неожиданный подход позволит лидеру нашей партии уже сейчас начать конкурентно-способную борьбу за политический рынок страны, предоставив достойный спрос и не менее достойные предложения. Майнить биткоины – это вчерашний день!

– А если по конкретнее?! – припевал голос столичного.

– Сегодняшняя внутренняя и внешняя политика нашего государства – это всего лишь перекрашенный памятник дореволюционного прошлого нашей страны, – вкрадчиво начал новоиспечённый руководитель. – Мы, новая интеллигенция ещё помним леонидниковый период, этот пенсионарный авторитаризм времён застоя. Помним соплюризм временного поморанжевого правительства. Свежо в нашей памяти и воспоминания тиранического правления семьи Януковского, когда репрессии будоражили всю страну, и волна эмиграции захлестнула интеллигенцию. Те далёкие времена, когда полчища зелёных человечков напали на нашу страну и чуть не захватили её. Но мы отстояли свою родину, хотя, гибридная война и продолжается по сей день. Это целая огромная история нашего народа, я уже не говорю о допотопных временах. О голоде девяностых, и агрессии умирающей империи. Да, вековая борьба нашего народа против эссэсэровской империи окончилась нашей победой. Двуглавый дракон пал, заколотый трезубцем. Но это уже прошлый век. И если кто-нибудь спросит у меня: – А что же изменилось сегодня!? И я отвечу ему: –Ни-че-го! Мы как жили в глухой жопе, так в ней и остаёмся! Только президенты меняются.

– Так-так, интересно. И откуда у Вас такие энциклопедические познания, молодой человек, если не секрет? – продолжал припевать столичный.

– Слава Богу, мы интеллигентные люди, и у нас есть интернет!

– Я бы на вашем месте так громко не выражался! – слегка не в певучей манере проговорил столичный депутат. – А в прочем, чёрт с Вами, выражайтесь, как хотите. Главное суть, суть донесите! – снова запел голос столичного.

– Нас, дауншифтеров по всему миру миллионы! Десятки миллионов! Сотни миллионов! А может быть, и тысячи миллионов! Мы любые выборы выиграть можем! Ну, кроме Китайских, наверное. Нам даже не надо никуда вмешиваться, мы уже есьм! Везде есьм! Нам только лидера не хватало! И вот он пришёл! Короче, телевидение, СМИ, все новостные порталы, государственные сайты, банковская система, вся цифровая инфраструктура в руках наших сторонников.

– А почта и телеграф? – совершенно серьёзно спросил столичный.

– Это лишнее. В случае необходимости мы можем захватить виртуальную власть и создать виртуальное правительство! – понизив голос, произнёс, как оказалось, радикально настроенный прыщавый дауншифтер. – Члены нашей партии в силикновой долине к этому готовы. Но это не главное.

– Не главное!? – искренне удивился столичный. – Это же госпереворот! Вы хотите предложить что-то лучшее!?

– Да, лучшее! Госпереворотами сегодня никого особо не удивишь. Этот “отстой” достоин варварских времён режима Януковского. Мы предлагаем современный цивилизованный способ – цифровое голосование. Вы понимаете, мы сможем дать возможность проголосовать каждому дауншифтеру планеты, где бы он не находился и даже если он этого не захочет. Всё в наших электронных руках. Простая математика – нас большинство! – прыщавый радикал припрыгнул на одной ножке, перевёл дух и продолжил с новым энтузиазмом. – Мы создадим новое полностью цифровое правительство, электронные министерства, автоматизированный парламент, киберармию, виртуальное общество и страну будущего, где больше никто ни в чём не будет уже нуждаться, кроме интернета. Вы только представьте, сегодня учёные уже обнаружили, что созданные ими ксеноботы, это такие биороботы из стволовых клеток лягушки, могут размножаться самостоятельно. Понимаете, самостоятельно. Чем же хуже наши даунботы!? Наши коллеги как раз в эту самую минуту работают над тем, чтобы прочитать важную закрытую информацию. Представьте только, министры даунботы! Да ещё и способные размножаться самостоятельно! Вы только подумайте, можно скрестить министерство обороны и иностранных дел, министерство здравоохранения и налоговую, культуру и энергетику. Опыт-то ведь есть. Пусть примитивный, но есть. Скрестили же МВД и прокуратуру. И ведь неплохо же получилось! САП, НАБУ, НАПК, ГБР. То, что толку от них мало это просто генетическая ошибка. Мы её потом полностью диджитализируем, не проблема. Вы понимаете, мы стоим на пороге открытия нового прогрессивного будущего для всей нашей страны. Да что там страны, будущим всей планеты! И мы все должны быть счастливы, что можем стать началом, я бы сказал, истоком этого самого будущего! Я уже “чатился” с Илоном. Он обеими руками “за”! Но если Вам и этого мало, то я скажу Вам большее! Мы можем начать в любой момент виртуальную войну с любым агрессором. Начать и молниеносно победить, заставив проигравшего молить о пощаде. Ведь всё в нашей голове! Мы можем многое силой своего разума и нашим искусственным интеллектом! Поверьте мне, нужно только в это верить! А главное, заставить поверить в это остальных!

– Браво! Браво! Брависсимо! Аплодисменты, господа! Это великолепно! Вы гений, молодой человек! Пусть это пока останется нашим запасным вариантом. Геополитика вещь серьёзная. Но, как я погляжу, Вы неплохо в ней разбираетесь, молодой человек. Добро пожаловать в команду! Передавайте привет Илону.

Наша жизнь в столице не только кардинально, но ещё и круто изменилась. У нас появилась круглосуточная личная охрана и зачем-то какой-то кризис-менеджер. Маленький человек с большими амбициями, как любил выражаться наш столичный депутат, был похож на седого Карлсона, который живёт сейчас точно неизвестно где, но точно не по месту прописки, и прилетал он к нам, кстати, именно на вертолете. Был ли у нас с Пашей кризис уже или только намечался, я, наверно, не знаю, но кризис-менеджер усердно занимался решением вопроса кризиса и параллельно финансовым обеспечением новой политической партии уже сейчас. Седой Карлсон на своём вертолёте летал по стране и собирал членские взносы влиятельных дауншифтеров, добровольную помощь крупных предпринимателей, пожертвования топ-чиновников. Активно вёл переговоры с иностранными инвесторами о привлечении инвестиций, можно сказать, почти на государственном уровне, даже начинал заигрывать о будущих перспектива с самим МВФ. Наш столичный депутат с любовью называл его Беньдюжником-интеллектуалом.

– Этот любого нищего может богатым сделает, никого не пощадит. А идиота убедить в том, что тот гений, во всяком случае, на какое-то время. Ну, или наоборот. Что сказать, великий комбинатор. И всё, заметьте, за счёт логистики грузоперевозок.

В общем, нам с Пашей перестали выдавать наличные деньги, и у нас появились банковские карты. Кстати, наши какие-то там денежные счета и крупные дивиденды, откуда-то взявшиеся у нас в последнее время, тоже находились в управлении весёлого кризис-менеджера для безопасности нашего политического имиджа.

– У меня надёжней, чем в банке! Можете себе представить, – весело говорил седовласый Карлсон. – Знаю я эти банки, обманут любого! А потом ищи их в разных городах Европы и не только. Спасибо! Опыт имеется.

Наша с Пашей жизнь становилась похожей на крутой бизнес. Во всяком случае, для нас это казалось реально круто. Даже мои сомнения постепенно отходили на второй план, на них просто не оставалось времени. У нас была расписана практически каждая минута. Мы жили по строго запланированному графику. Встречи, разговоры, фото и снова встречи. Для нас были забронированы столики в нескольких дорогих ресторанах столицы на каждый день. В нашем распоряжении находились три автомобиля, один представительского класса и два для охраны. Клубные карты закрытых заведений. Список мероприятий, на которые Паша был приглашён. В него входили не только политические, но и светские, и даже тусовочные. Паша становился модным, так сказать, талисманом успеха, как когда-то олимпийский мишка после олимпиады в восьмидесятом. Наш весёлый Карлсон Беньдюжник даже шутил по этому поводу, что, мол, если бы он был помоложе и победнее, то организовал бы производство брелоков с различными изображениями Паши в очень большом количестве, и обязательно бы на этом разбогател.

– Пипл его хавает. Креатива хоть отбавляй!

Да что там говорить, мы были заранее записаны даже на приёмы к врачам, к массажисту, в маникюрный салон, к первым лицам государства и даже на аква-аэробику. Просто Паше очень нравились бассейны и купальники. И если раньше в самых дерзких фантазиях я не мог позволить себе даже мысли о том, что нам когда-нибудь придётся лично разговаривать с такими большими и важными людьми в государстве, а тем более, разговаривать с ними Паше, да ещё и о политике, то теперь мы с Пашей, можно сказать, разговаривали с ними почти на равных. Один очень крупный и любезный чиновник, не без помощи, правда, нашего кризис-менеджера, даже устроил нам с Пашей заграничное политическое турне, и, по-моему, даже за бюджетные деньги. Видимо, весёлый Карлсон управлял и его активами тоже, для безопасности. В общем, это был ещё один прорыв в политической карьере Паши, и мы отправились покорять Европу.

Да, Украина це ще не Европа. Мы с Пашей это поняли сразу после прилёта. В аэропорту нас встретили совсем другие лица, одобрительные взгляды и почести как для дорогих гостей. И если дома Паша был просто молодым перспективным политиком Пашей, то в центре цивилизации Паше стал уважаемым господином Павлом. Признаюсь честно, мне было даже где-то неловко наблюдать, как большинство чиновников и политических деятелей европейских государств, если так будет уместно выразиться, беззастенчиво заглядывают в рот Паше, стараясь как можно скромнее продемонстрировать всему миру свою непоколебимую толерантность. Я даже в какой-то момент засомневался в том, что правильно понимаю происходящее, и испугался, что мне снова станет дурно. Но, когда один из евро чиновников припрыгнул на одной ноге на манер нашего столичного депутата, я догадался, что всё в порядке и мы в реальном мире. Он, кстати, наш столичный, с нами не полетел, сказав, что он там не нужен, Паша и так будет там как “рыба в воде”. А кризис-менеджер не полетел, потому что у него какая-то подписка о не вылете, а его вертолёт так далеко не летает. Я же в свою очередь твёрдо заявил Паше, чтобы он старался помалкивать при любых обстоятельствах и тем более не умничал ни на какие темы, и для убедительности добавил:

– Здесь тебе это не там! От этих из студии не убежишь! Тут мы на их территории.

Деловая поездка была плодотворной. Программа нашего турне была расписана по часам, а иногда и по минутам. Нас возили по разным городам и странам с молниеносной скоростью. Мы с господином Павлом встречались с главами самых различных партий и организаций: от ультраправых, радикальных, демократических, либеральных, до ещё каких-то ультралевых, зелёных, коричневых, полосатых, всех даже и не упомнить. Мы встречались с топ-чиновниками различных стран, с титулованными членами Европарламента, а иногда даже с первыми лицами государств и их леди. Казалось, вся Европа хочет лично познакомиться с господином Павлом. Одна очень влиятельная государственная дама невысокого роста после официальной встречи, попросила нас с Пашей уделить ей немного времени, так сказать, тет-а-тет, даже без переводчиков, нарушив при этом все установленные правила и регламенты для лиц такого высокого ранга.

– Не буду скривать, я очэн рада, что в вашей странэ грядут такие перэмэны, – без подготовки, с большим акцентом начала говорить влиятельная дама. – Наконэц-то хоть кто-то стал разумно смотрет на весчи. Буду с Вами откровэнна. По лицу вижу, Вы, господин Павэл, правилно мэня поймётэ. Стрэмлэние вашей страны в нашу большую семъю похвално, но боюсъ , если вы проведеттэ ходь один обесчаный вашими прэзэдентами референдум, на вас ждут болшие неожиданности. Да и своих проблэм у нас уже и без вас из-за вас хватает. Как у вас это говорят: “Халявы здэсь не будет! У ных все там по ранжиру, с чувствам и растановкой!”. Я правилно вирражаюсь!?

Я стоял, можно сказать, с открытым ртом. Влиятельная дама действительно совершенно искренне разговаривала с моим братом Пашей, и он даже ей мило улыбался. Но что поразительно, она говорил с ним совершенно серьёзно и совершенно на серьёзные темы.

– К тому же, господин Павэл, пока ваше правителство хотя бы от части не прымет челловечэское лицо наши дипломатичэские отношэния будут толко ухудшатса. Я Вас увэряю. За долгиэ годы своей политыческой карьеры для себя я хорошо поняла нэсколко весчей: никогдда нэ играй с шулълером, нэ стригысь у лыссого парэхмаклера и нэ думай, что ти саммый умный, чёрт его знаетъ, что будэт с тобой завтра! Поэтому я буду говорит с Вами прямо, господин Павэл! Исходя из сегоднэшней геополитичэской сытуации в мирэ, я настоятътельно рэкомэндую Вам нэ играть с шулълерами, если Вы, конънэчно, не хотиттэ стать очередным лыссым парэхмаклэром, а прямикком баллатироватся в прэзэденты. Этто, можно сказатъ, единствэнная возможност решит глобалъный назрэваюсщий крызис.

– Да нэ хочю я буты цим крадием! – автоматически вырвалось у Паши.

– Паша, вот только не сейчас! – с явным раздражением одёрнул я его.

– Хорошо подумайттэ, господин Павэл. Этто была бы хоросшая иннициатива с вашей страны, тэм боллэе что многие цивиллэзованные госсударства её однозначъно поддэржат. Я увэрэнна, Вас ждёт болшое поллитичэское будусщее.

Наше деловое турне пролетало как станции в метро. Везде нас принимали весьма гостеприимно, можно сказать, даже тепло и радушно. И я думаю, Паша произвёл на Европу очень сильное впечатление. Потому что даже представители какого-то ЛГБТ, я точно не знаю, какая это партия, официально выступили в поддержку господина Павла, проведя какой-то парад, в честь чего я, правда, точно сказать не могу, но точно в нашу поддержку. Мол, если что, они тоже выступят в защиту интересов нашей страны и её территориальной целостности. В общем, в Европе ощущался явный апогей демократии и толерантности, и господин Павел вместе с цивилизованным миром были “узахвати”. Он даже по-свойски на одной деловой встречи в шутку заявил какому-то спикеру какого-то Союза, что хотел бы встретиться с Папой Римским и Королевой. На что тот ответил совершенно серьёзно, что с Папой это “укэн проблэм”, и переспросил, с какой именно Королевой, с Британской ли. Паша ответил, как всегда, лаконично:

– Лондон!

На что любезный мужчина ответил, мол, можно постараться, но он не обещает. А мне на ум почему-то сразу пришёл старый анекдот про старого еврея, который никогда не говорил нет.

Вернувшись на родину после длительного турне, мы с господином Пашей уже обладали несколько иным статусом. Наш столичный депутат был просто в восторге. Он в мгновении ока устроил нам встречу одновременно с несколькими враждующими олигархами, с усмешкой приговаривая, что невозможное становится возможным благодаря толерантности и достижениям мировой демократии, “бабло, так сказать, побеждает зло”. Я, правда, не совсем понял последнее сравнение, а господин Павел никак не мог выговорить слово олигарх. В его исполнении оно звучало или олигафрен, или олигахрен. В общем, остановились на олиграхам, это звучало более толерантно.

После долгой размеренной беседы один из олиграхамов лукаво спросил нашего депутата:

– А как же коалиция?

– Да плевать на коалицию. За нами мировое сообщество. Если вы поддержите наших дауншифтеров, у нас будет монобольшинство! Вы видели их рейтинг? – бодро вёл разговор наш столичный депутат.

И олиграхамы взяли глубокую политическую паузу.

Нужно упомянуть и о маленьком казусе, который произошёл со мной и господином Павлом, и которой, возможно, и стал ключевым моментом в изменении политической карьеры господина Павла. А именно, когда мы с господином Павлом обедали в дорогом ресторане без нашего извечного спутника, столичного депутата, к нам за столик подсели очень приятные и любезные иностранцы, начав сразу без преамбулы восхвалять заслуги господина Паши и его политической партии. Охране, выделенной нам с Пашей столичным депутатом, пришлось допустить неожиданных иностранцев к объекту, ибо господину Павлу они очень понравились. Беседа состояла в основном из вопросов, на которые господин Павел весело отвечал, не жалея юмора и своей политической хватки. Впоследствии оказалось, что это были журналисты какого-то там беленького кота, видимо, очень известного, и они, оказывается, брали у нас интервью в связи с расследование какого-то очень громкого политического скандала, связанного с какой-то там “зрадой”. Они наложили в соцсети какой-то там анонс анонса документального фильма о том, как уже пятнадцать лет расследуют почему-то мою деятельность как агента Кремля. И что этот документальный фильм должен показать гражданам нашей страны моё истинное лицо, и как Кремль хочет завладеть управлением новой прогрессивной партии дауншифтеров, ловко устроив меня помощником главы партии, господина Павла.

Резонанс в обществе должен был наступить немного позже, а пока мы с господином Павлом уже были на приёме в посольстве заокеанских партнёров. Как изволил выразиться наш столичный депутат, эти партнёры уже давно и твёрдой рукой управляют нашей незалэжной страной, что я не совсем понял в контексте с незалэжностью. Беседа действительно носила поучающий характер. Заокеанский партнёр явно давал понять господину Паше, что изменения сил в парламенте особой роли не сыграет, юридический механизм уже запушен, и они как влияли, так и будут продолжать влиять на внешнюю и внутреннюю политику нашей страны в контексте развития демократии. Поэтому главе партии дауншифтеров следует придерживаться партнёрских отношений, на что они там за океаном очень сильно и рассчитывают. На это предложение мой брат Паша сильно не возражал, тем более что столичный убедительно попросил Пашу помалкивать. В общем, встреча оказалась плодотворной.

Но была и встреча в одном посольстве, где господину Павлу прямым текстом дали понять, что им плевать какие и с кем у него договорённости, и их интересует только один вопрос, а именно, дальнейшая поддержка какой-то политики войны. На что господин Павел ответил своей крылатой фразой:

– А ты про шо?

На этом встреча окончилась на неожиданной ноте. В общем, аудиенции у Королевы Паше пока было не видать, как своих ушей. Во всяком случае так выразился столичный.

Наша с Пашей политическая жизнь продолжалась в том же духе, как уже и всегда, как вдруг наступил переломный момент. Точнее, вломился к нам с Пашей на съёмную квартиру. Сначала меня выкрала какая-то разведка, и несколько часов зачем-то возила меня по всему городу. Вопросы, которые мне задавали в процессе поездки, мне показались какими-то идиотским, ни на один из них я так и не смог внятно ответить. Видимо, посчитав меня слабоумным, меня в одних семейных трусах и майке высадили зачем-то возле аэропорта, где меня уже официально арестовали сотрудники службы безопасности, ожидавшие, как оказалось, моего прилёта, и предъявили мне обвинения в коррупции и измене родине.

Вот она, как я понял, и раскрылась моя “зрада”. Видимо, благодаря анонсу анонса в соцсетях. Но тут началось невероятное. Оказалось, мой арест послужил сигналом для едности, и не только в нашей стране. В большинстве мирового сообщества этот вопиющий факт политического насилия сочли посягательством “на святая святых” демократии, на символ толерантности. Ряды дауншифтеров стали расти с неимоверной скоростью, и не только в нашей стране. На партию посыпались иностранные гранты и спонсорская помощь нейтральных частных фондов. Как грибы после дождя стали возникать гражданские организации активистов дауншифтеров. Заокеанские партнёры бесплатно предоставили своих инструкторов по ведению мирных акций и протестов во избежание беспорядков, передали гуманитарную помощь нуждающимся активистам дауншифтерам: мыло, зубную пасту и туалетную бумагу. Даже прислали профессиональных активистов, имеющих опыт мирных переговоров, со специальным снаряжением. Протесты стали носить совсем мирный характер, серьёзно угрожая легитимности действующей власти. В общем, назревал новый мирный майдан. Пиарщики даже приготовили громкое название – Даунмайдан! Обещая превратить страну в Даунленд, в случае победы. Мировое общество объединилось вместе с нами в едином порыве торжества справедливости, толерантности и демократии.

И наконец-то в кое веки здравомыслие восторжествовало. Меня выпустили из мест лишения свободы, сняв с меня обвинения в коррупции и измене родине. Правда, осудив меня условно за какое-то хулиганство. Но было уже поздно. Господин Павел стал национальным героем и символом политической толерантности для всего цивилизованного мира.

– Это наш следующий президент, господа! – бодро заявил, слегка перепуганный, но воодушевлённый резонансом событий последних трёх месяцев, наш столичный депутат на закрытом саммите всех олиграхамов нашей страны в самой дорогой гостинице Буковеля.

Всегда вальяжные, медленные и степенные олиграхамы подскочили со своих стульев, и как в казино судорожно стали ставит максимально возможные ставки на одно единственное выигрышное число, на зе-ро, не стесняясь, наперебой предлагать свои услуги, поддержку и искреннюю веру в толерантность. Подобная единогласная ставка по мимо того, что полностью противоречила самим принципам демократии, так к тому же могла с лёгкостью разорить само казино. Но их это мало сейчас интересовало. На кону стояла сама олигархия и зе-ро.

При таком раскладе определить господина Павла кандидатом в президенты уже не составило особого труда, и предвыборная гонка началась. Сразу нужно отметить, что кандидаты оппоненты, лишённые поддержки своих олиграхамов, с билбордов и экранов телевизоров выглядели как-то блекло и плешиво на фоне улыбающегося и выразительного лица господина Павла. И тому были весомые причины. Его рекламная компания была развёрнута с большим масштабом и лучшими профессионалами своего дела. Режиссёры, сценаристы, продюсеры, операторы, кинематографисты, рекламщики, актёры, статисты, дети, старики, инвалиды, кого там только не было, всех и не упомнишь. Это было целая кинопостановка. Оппонентам ничего не оставалось, как только искать, так сказать, консенсус с явным лидером предвыборной гонки. И они искали всеми путями, даже косвенно рекламирую лидера предвыборной гонки в своих выступлениях, рассчитывая таким образом приобрести его расположение в будущем, понимая неизбежность происходящего. Ведь вездессущий экзит-полл, громко констатирующий лидерство господина Павла, был в руках как раз дауншифтеров или, точнее сказать, сочувствующих. Что уж говорить, если известный боксёр какой-то столичной администрации добровольно снял свою кандидатуру в пользу господина Павла, хорошо понимая бессмысленность этого поединка. Он всегда трезво подбирал для себя оппонентов. Может, и не всегда, но во всяком случае часто.

Но демократические выборы в нашей стране ещё никто не отменял. Право на власть у нас имеет каждый гражданин даже, например, сантехник, дворник или педагог, поэтому честная борьба грозила стать, как говорится, запэклою.

Господина Павла, правда, это особо не интересовало, он был увлечён самим процессом. Проведя почти всю свою сознательную жизнь, можно сказать, в отдалении от общества, сейчас Паша был “у полному узахвати”. Его популярность была всенародной. Что там говорить, к нему даже стали заигрывать женщины, и совсем уж по-взрослому. На это сразу обратил внимание наш столичный депутат. Первая леди была бы неплохим атрибутом демократических ценностей, да ещё и на кануне выборов. Командой пиарщиков, кстати, рассматривались разные варианты, но остановились на “традиционном”. Так сказать, о вкусах не спорят.

Кандидаток было хоть отбавляй, и они все нравились Паше без исключения. Поговаривали даже, была одна дочка одного олиграхама, но она не прошла конкурс, негласно устроенный нашим столичным депутатом. По совету своей любовницы столичный искал независимую кандидатку, так сказать, мажоритарщицу, хотя его жена и предлагала очень неплохие кандидатуры своих знакомых по партии, благо жених был уже не молод, как раз возраст зрелого политика. Выбор пал на двадцатисемилетнюю кандидатку с модельной внешностью. Она была финансово обеспеченной, у неё был какой-то модный салун, оставшийся от бывшего и, по мнению столичного депутата, её лицо выражало прагматичное спокойствие, а манеры – явное понимание чего она хочет и перед чем она не остановится. Но главное, она была внеблоковая, что, видимо, и сыграло ключевую роль. И претендентка не остановилась. Кстати, её бизнес после встречи с Павлом завидно преумножил свои доходы. Видимо, у моего брата “лёгкая рука”.

Паша был без ума. Новая спутница сопровождала его везде, добавляя его манере поведения уверенности и дерзости. Это было целое лицедейство. Паша в строгом, пошитом на заказ, деловом костюме, она в вечерних платьях, нарядах, деловых костюмах и просто в модной одежде, но всегда подчёркнуто в своём стиле. Люди на улицах с восхищением и искренней радостью фотографировались с ними и делали какие-то селфы. За нами даже стали охотиться какие-то там поцырацы, я точно не запомнил. Хитом какой-то инсты, прошу прошение, если это ругательство, стала фотография, на которой обворожительная красавица в вечернем платье с открытыми плечами и глубоким декольте элегантно повязывает миловидный галстук в средний горошек, улыбающемуся от счастья политику господину Павлу. В тот вечер они шли на какой-то модный юмористический концерт. Паше тогда ещё очень понравилась шутка юмориста про обязательный военный призыв всех женщин нашей страны. Свадьбу решили сыграть уже после выборов, используя подобный анонс в качестве ещё одного пиар хода. Да, к слову, анонсированное разоблачение того самого беленького кота, так и не вышло в обещанные сроки, а было “переанонсированно” на неопределённое время. Публика, правда, к этому моменту и так уже была в ожидании совсем другого главного события.

И вот наступило долгожданное время публичных дебатов. Наш столичный с пренебрежением отклонил все, как он выразился, бюджетные варианты, нацелившись сразу на “лакшери класс”. Его интересовали дебаты с действующим президентом, который также опрометчиво выдвинул свою кандидатуру. “Полюбить так королеву, а украсть так миллион!” – это было жизненным кредо нашего президента. Столичный хорошо знал, что, сидя в своём лакшери кресле, тот уже давно и надолго потерял связь с действительностью, будучи уверенным в непоколебимости своего телевизионного рейтинга. Ведь всё что происходит в стране и за её пределами он узнавал с экранов телевизоров и электронных устройств, будучи самим актёром этой политической виртуальности. А проблемы в стране были реальные, можно даже сказать, назревал кризис, как бы это комически не звучало. Видимо-невидимо уже пробралось и в его офис, вынудив каким-то образом президента пойти на такой, можно сказать, для него рисковый шаг. Видимо, действующему президенту захотелось, так сказать, вспомнить молодость и снова на славу попиариться.

К этому мероприятию готовились долго и очень тщательно, со всей серьёзностью и ответственностью. Переговоры велись практически как на дипломатическом уровне, с постоянными обманом, подвохом и изменениями условий предварительных договорённостей. Учитывались все нюансы и особенности психологии оппонентов. Паша выучил наизусть весь свой текс, и отрепетировал процедуру вопросов и ответов. Я сильно переживал только об одном, чтобы Паша, как обычно, всё не перепутал и не ПО переставлял местами. А в остальном моему волнению, вообще, просто не было предела. Тем более что оппонент несколько раз искал неофициальной личной встречи с Пашей, так сказать, поговорить по душам без посторонних глаз, и ему постоянно отказывали, на что он очень сильно злился, и эта злость угрожала перерасти в личную неприязнь, или более того, в личностный конфликт. Все из нас хорошо понимали, что это была ловушка “девяностых” типа “по понятиям”. Поэтому все наши действия были рассчитаны до мелочей командой профессиональных пиардауншифтеров.

Но, как говороится, человек предполагает, а Бог располагает. И с самого начала всё пошло совершенно не так, как было запланировано. Снова вмешалось видимо-невидимо. Дебаты совместными усилиями решили проводить в церкви. Точнее, в соборе, таким образом подчеркнув статус светского государства. Ведущим дебатов предложили стать какому-то, по-моему, священнослужителю, я точно не запомнил. На своей какой-то страничке в каком-то фейксбукле он нехотя согласился, выложив какой-то очень длинный, по-моему, строгий пост или молитву. Для приготовлений дебютирующим выделили место в исповедальне и, как всегда, чёрт возьми, забыли указать каждому, в какой именно. И вот действующий президент каким-то ведомым или неведомым образом, чисто случайно, а может и нет, оказался на едине с Пашей перед самым началом дебатов.

При личной встрече растерянность овладела почему-то именно действующим президентом, хотя именно он и искал этой самой личной встречи с оппонентом с глазу на глаз. Он, правда, к своей чести, быстро взял себя в руки, и поначалу даже хотел было сразу “наехать” на своего оппонента, мол, куда ты там со своей рожай в калачный ряд лезешь. Но Паша прямо, без обиняков заявил ему, что он никогда всерьёз и не собирался становиться президентом, и это всё просто такая игра. Мол, куды тааам тягаться ему, Паше, с самим президентом, хотя он, Паша, и не очень хорошо к нему относится.

Эту мысль Паша произносил совершенно серьёзно. Оппонент снова как-то растерялся, и даже не сразу и поверил словам Паши, но даун был настолько убедительным и искренним, особенно когда говорил, что “николы у житти и не хотив буты крадием”, что действующий президент вздохнул с облегчением, и даже позволил себе немного тяпнуть коньяку из маленькой фляжки на нервной почве. Действительно, это было похоже на какую-то шутку. В облегчении он даже угостил коньяком Пашу, и это была его первая ошибка.

Посередине просторного помещения собора стоял флаг и огромная книга-конституция. Священнослужитель сразу заявил, что это вам не стадион, где можно кричать что угодно, а храм Господень, и здесь нужно говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

– На колина, рабы Божии! – громко заявил патриарх, начав тем самым дебаты.

Действующий президент стал на колени лицом к флагу и поцеловал его край, а затем зачем-то и рясу священника, а господин Павел почему-то обратился лицом к иконе Христа Спасителя. Видимо, потому что из всех присутствующих он хорошо знал только Его.

Встав на дуэльное расстояние, заметно повеселевший действующий президент, с пренебрежительной улыбкой задал свой первый вопрос оппоненту:

– Так як же, Вы, мой любый друже, сподіваєтесь закінчити війну? А?

В этот момент, насколько я понимаю, сработала защитная реакция нервной системы Паши. Как назвал её наш столичный депутат “формула Даунштерна”. Ну, или подействовал коньяк.

–А ты про шо? – ответил господин Паша, с нагловатым выражением лица.

– Ааа, Ви не хочете відповідати на важке запитання!? Ілі хочете сказати, шо ніякої війни не існує, и ми морочимо усьому світові голову? А тоді, шо Ви думаете про північний потік? Це теж на вашу думку уява? Даже не кажіть! Це ж явна загроза країні і безпеці наших західних сусідів? Будь ласка, скажіть мені чесно,Вас так лагідно зустрічали західні партнери, Ви що їм щось вже пообіцяли? – сам с собой разговаривал действующий президент, давно отвыкший от прямого эфира.

– А ти звідки знаешь?

Всё это мероприятие снимали на камеры специально аккредитованные журналисты самых важных и популярных телеканалов страны. Так сказать, ум, совесть и честь нашего общества. Я со столичным заворожённо наблюдал за происходящим из-за их несгибаемых гордых спин. Признаюсь честно, мне на секундочку показалось, что Паша совсем и не в ступоре по формуле Даунштерна, а как раз наоборот, с удовольствием и непринуждённо исполняет свою годами отрепетированную роль, думая, что действующий президент всей страны, как и он, Паша, вместе с ним шутит над всеми. Да, мне так показалось, и я, грешным делом, даже захотел было перекреститься, но посчитал это не совсем уместным в данных обстоятельствах. Мне снова становилось дурно, и я молил Бога только об одном, чтобы снова не потерять рассудок. А заодно спасти Пашу и выйти отсюда невредимым. И с каждой минутой страхи мои только росли, тем более что и наш столичный куда-то исчез.

– Ааа! Так і е! Пообіцяли! І що конкретніше? Не хочете відповідати?! А Ви не забули прі цьому згадати про інтереси країни і суспільства? Мабуть щось все такі забули ілі переплутали, як завжди!?

– Не поманюй!

– А я і не поманюю! Я кажу, що Ви ще слабенькій у всесвітньої політиці. І Вам слід ще навчатися як керувати країною, – голос президента начинал выдавать нотки внутреннего раздражения. – А то вибачте, лізуть до президентів кому ни попадя! Зовсім розуму не вистачає!

– А ти не повідомляй! – в голосе Паше промелькнула нотка грубости.

– А це, к бісу, що ще таке!? Да простит меня Господь! – перекрестившись, произнёс президент, теряя самообладание. – Ти сподіваєшся мене перебалакати? Сумніваюся. Я на цьому вже зуби з’їв, і хвостом поки ще не подавився. Доречи, я вже чув про ваші дивні методи давлення на політичних опонентів. Зі мною цей номер не пройде, – безапелляционно заявил действующий, и начал нести чушь и околесицу подстать Пашенной.

Действующий президент и сам хорошо знал, главное – это нести околесицу с умным и толерантным выражением лица, в таком случае даже самая наглая ложь на фоне всей этой чуши покажется манной небесной.

В общем, дебаты явно заходили в тупик. И это уважаемый действующий президент, к своему счастью, ещё не знал, что у команды дауншифтеров был целый стратегический план по выводу страны из кризисной ситуации. Он бы даже позавидовал. Это была целая “многоходовка”. С трубой северного потока как раз всё было просто. Мы-то вообще какое имеем к ней отношение. Нам бы со своими недрами разобраться, особенно на Марсе. С Илоном мы договоримся. К тому же мы можем легко построить орбитальную станцию-хранилище сжиженных полезных космических ископаемых, которые мы с Илоном и будем добывать. Наше космическое агентство ещё со времён Януковского уже давно подготовило для иностранных инвесторов грандиозный проект трансформации, можно сказать, всей страны под эту большую стройку. Осталось дело за малым, провести нашим топ-менедждаунам анализ инвестиционного климата на Марсе, и дело, можно сказать, в шляпе.

Не буду перечислять всех пунктов масштабной трудоёмкой программы партии дауншифтеров, это всё-таки секретная стратегическая информация. Упомяну лишь несколько из них:

Конопля – это программа минимум. Страна в кратчайшие сроки должна стать мировым экспортёром марихуаны. Благо, для этого есть все необходимые ресурсы, эксклюзивные семена и нано технологии, проверенные временем. Наши умельцы уже давно в этой отрасли впереди планеты всей в погоне за психологическим равновесием, и мы не имеем никакого морально-этического права не поддерживать отечественного производителя.

Демографический показатель. Для увеличения прироста населения и дабы не разбрасываться нашим отечественным человеческим гендерным ресурсом, предложено восстановить аналоговое телевидение и на базе государственного телевидения лицензировать два новых порно-канала. Они одни могут конкурировать с оппозиционными медиаресурсами. Телеведущих и участников так называемых ток-реалити-шоу этого проекта, будет хоть отбавляй даже среди действующих ведущих и активных граждан. Это, так сказать, наш мейнстрим.

Вакцинирование. Вакцинироваться должны все даже те, кто не хотят или им противопоказано. И для этого не надо ограничивать своих граждан в доступе к общественным местам. Для этого предложено интегрировать вакцину в интернет, и распространять её в качестве компьютерного вируса. Это обесточит работу головного мозга всего населения страны. Как миленькие все прибегут, даже пенсионеры, ведь они не смогут вовремя оплатить коммунальные услуги через интернет. А это по сегодняшним меркам для них смерти подобно. Поэтому прибегут все как миленькие.

Нехватка вакцины. Плацебо никто не отменял. Большинству граждан вакцинация нужна только для пересечения границы, а кто там её будет проверять, нам неизвестно. Мы их не сертифицировали. К тому же антител у нашего брата хоть отбавляй, особенно после праздников. А если и проверят, это уже не наши проблемы. Нечего уезжать на заработки, нам тут своих рабочих рук не хватает, одни только менеджеры, работники умственного труда и госслужащие. Силовые ведомства не в счёт, они не подпадают ни под какую категорию.

Государственные служащие. Необходимо будет восстановить кое-какие профессиональные требования. А именно, государственный служащий всё-таки должен будет иметь хоть какое-нибудь образование. Обязательно в совершенстве владеть не только украинским, английским, французским, итальянским, испанским, бельгийским, греческим, швейцарским, шведским, датским, норвежским, финляндским, финским, румынским, венгерским, чешским, болгарским, словацким, албанским и черногорским, но и хотя бы на уровне разговорного языка владеть еврейским, грузинским, молдавским и марсианским. Марсианский, кстати, уже разрабатывают наши специалисты. С Илонам уже договорились. Физические кондиции госслужащего должны соответствовать военнослужащему срочной службы с небольшим отклонением по возрасту. Кроссфиты будут проводиться в течении трёх дней каждые три месяца и обязательно на все государственные праздники на специально оборудованных спортивных площадках. Если уже и объявлять кому-то войну, то первыми будут призваны именно госслужащие. Особенно женщины. Женщины у нас красивые, но к боевым действиям пока ещё не все привыкшие. Поэтому для них будет дополнительная физическая подготовка. Нет, мы не собираемся прятаться за их спинами, просто такова мировая практика и тенденции современных нравов и человеческих ценностей. А мы не можем отставать от трендов, которые так милы душе нашей, и не только женской части нашего общества.

Кстати, о трендах. Закон про олигархов. Все олигархи нашей страны автоматически становятся членами правительства, причём бюджет страны на ближайшие пять лет будет рассчитываться исходя из их личных и корпоративных финансовых сбережений. Отказ от государственной службы будет расценен как “зрада”, и олигарх будет публично лишён почётного звания. Современная власть должна быть современна и креативна во всём.

Коммунальные платежи. Дабы избежать задолженности по платежам и нервного потрясения граждан, предложено заработную плату вообще не выдавать на руки, а начислять виртуальные бонусы, которые можно будет потратить исключительно на морально-этические потребности и на еду. Так мы убьём сразу же несколько зайцев, мышей, крыс и кротов. Победим коррупцию, восстановим моральный дух, остановим инфляцию и навсегда избавимся от нищих попрошаек на улицах без определённого места жительства. Если, конечно, они не приобретут кассовые аппараты и терминалы.

Что касается иностранных консультантов и наблюдателей. Во избежание политического недопонимания со стороны наших партнёров, они должны будут проходить специальный отбор иностранной комиссии, основанной на плюрализме мнений и расовом равноправия. Тогда демократическое управление страной приобретёт более конкурентно способную форму, что в свою очередь обязательно привлечёт иностранного инвестора. И главное, иностранные консультанты и наблюдатели должны будут проходить обязательную медкомиссию в нашем специальном учреждении за чертой города.

Международная дипломатия. Необходимо начать научное, а главное, масштабное восстановление исторической справедливости, особенно в части древней истории древних “урков”. Старинные карты и древние летописи уже разрабатываются и исследуются специальной командой наших даунботов. Не исключено, что у древних урков могут возникнуть территориальные претензии уже к самой Европе. А это ещё один серьёзный “дипломатический важель” в дружеских отношениях с Евросоюзом. Хотя никакого всенародного референдума и не было, евроинтеграцию никто пока ещё не отменял.

И это ещё не всё к чему готовила партия дауншифтеров страну в случае победы на демократических выборах их лидера. Программа партии продолжала усовершенствоваться прямо на глазах, тем самым заставляя поддерживать живой интерес публики. Например, прямо на новогодние праздники было внезапно принято решение приободрить патриотический дух, и не только молодёжи.

Во-первых, в ближайшем будущем будет вводиться новый индустриальный паспорт гражданина, позволяющий нашим гражданам активно учувствовать в добыче недр и разработке месторождений полезных ископаемых, особенно на Марсе. Индустриальный паспорт гражданина также позволит получить льготы и субсидии для переселения, к тому же без очереди.

Во-вторых, ввиду изложенной выше информации об будущей инновации финансовое благополучие и социальная защищённость наших граждан изменяются в лучшую сторону прямо сейчас. В связи с этим специальным советом самых преданных и прогрессивных дауншифтеров страны уже сейчас разрабатывается санкционное решение о том, что любой и каждый гражданин страны должен будет быть готов пожертвовать не только своим мнением, убеждениями и точкой зрения в поддержку правящей партии, но и добровольно передать имущество, сбережения и свою жену для поддержания суверенитета этой самой правящей партии под эгидой защиты её “незалежности”.

Это должно будет обязательно лечь у основы справедливых и доверительных отношений будущей власти с гражданами страны.

В какой-то момент дебатов господин Павел резко изменил риторику и начал уже активно нападать на своего оппонента. Видимо, действовал коньяк.

– А що зробив перший!? Нічого! – после долгой околесицы, которую несли оба кандидата, заявил господин Павел. – А що зробив другий? Мало що зробив, міг більше! Да, при ньому жилось гарніше. Але ж… Навіщо створив якийсь там “гуйрам”, тільки підігрів лайку сусідів. Навіщо? А що зробив третій!? Нічого хорошого, тільки народ разбаламутив! Баламут він и все! А що зробив четвертий!? Нічого! Накрав тільки собі та втік як трусливий щур! А що зробив п’ятий!? Нічого! Зробив ще гірше, та ще і накрав у два рази більше! Брехун він, от усе! А що зробив шостий!? Нічого поки ще думного! Тільки як Труффальдино виплясує, і нас усіх за дурнів має! Крадії ви всі, брехуни, баламути та шути горохові, от що!

Прямой эфир трансляции теледебатов просто взрывал мозг публики. Виртуальные рейтинги били все рекорды. Толпа активистов дауншифтеров ревела на улице перед огромными мониторами, развешанными прямо на фасаде собора, скандируя: – А ты про шо! Звидки знаешь! Не поманюй! И не повидомляй!

– Да я не буду с цім “невменяемым” розмовляти взагалі! – изрядно охмелевший на старые дрожжи, вдруг не с того не с сего заругался вслух действующий президент, обращаясь куда-то в высоту Божьего храма. – Вы что не слышите яку хрень вин нэсэ!?

И это была его вторая ошибка. Толпа на улице уже взревела серьёзно. Подбадриваемая профессиональными даунактивистами, люди стали скандировать явно угрожающие лозунги и дружно припрыгивать на одной ноге: – Ганьба! Ганьба! Ганьба! Сам ты невминяйло! Гей до биса!

– Усе, наша зустріч закінчена! Тут и так все зрозуміло, – резко сказал президент, и собрался было уходить.

Видя, что дебаты выходят за рамки регламента, “на сцене” появился помощник из команды дауншифтеров.

– Будь ласка, не йдіть! У нас ще обов’язковий тест заплановано на розумову здатність, – пролепетала молодая дауншифтерша-ассистент.

– Яка ще розумова здатність, к бісу, він же даун! – грубо ответил действующий президент мимо микрофона.

И это была его “остання помылка”.

– Це вже занадто! – ворвался в разговор Протоирей или точнее Патриарх. – Вы у Божьему храмі, побойтесь Бога, и попредержіть языка, господин президент!

И тут вдруг откуда-то сверху раздался громоподобный голос:

– Це одна из найважливіших умов цих дебатів, на які, до речи, Ви погодились самі, пане президент. Так шо будьте люб’язні!

– Это что, какая-то шутка, – вдруг уже совершенно по-русски произнёс мгновенно протрезвевший ширый и действующий президент, и зачем-то перекрестился.

Перекрестился и сам Патриарх, но из уважения перебивать голос не стал, тем более что перед его широко раскрывшимися глазами стала разворачиваться какая-то Божественная метаморфоза. Действующий президент из крупного телосложения мужчины стал превращаться в миниатюрного мужчинку с грозным, но слегка перепуганным выражением лица и голоса. К тому же из его одной брючины появился кончик какого-то инородного тела, да ещё и слегка подрагивающе-виляющий.

– Нет, не шутка! Но отвечать Вам всё-таки придётся! – голос продолжал быть громоподобным. – И так, запитання перше, вельмаподобний пане президент. Столиця Камбоджі?

– В смысле? – робко спросил действующий президент, пошмыгиваю и вертя носом в разные стороны.

– В смысле, столица государства и королевства Камбоджи, раз Вы уже перешли на свой родной язык.

– Нікуди я не переходив, Господи…, – запнулся робкий миниатюрный президент.

– Окэй, патріотичний Ви наш. У сенсі, столиця Камбоджі?

– Це важке запитання! – растерянно произнёс президент.

– Так що, Ви не хочете відповідати на це запитання? Ілі все ж таки хочете? Річь іде о розумової здатності, Ви це пам’ятаєте!? – громыхал голос.

– Пномпень! – весело подхватил Паша.

– Дякую, пане Павел!

– Окей. Друге запитання, пане президент. Столиця Півднно-Африканської Республіці?

– Какой Республіці? – удивлённо переспросил президент, непроизвольно открыв рот.

– Южно-Африканской, если Вам так будет удобнее.

– Да, Бог его знает! Там их много! – заметно занервничал перепуганный президент.

– Я знаю. Але ж… Чекаємо відповіді!

– Мабуть, Камерун!? – неуверенно промямлил действующий президент.

– Да, це теж Республіка. Але відповідь не приймається.

– Кейптаун! – не выдержав, снова весело вставил Паша.

– Вірно, пане Павел! А вот Камерун це вже наступне запитання. До Вас, вельмаподобный пане президент, до Вас. И так, столиця Республіки Камерун?

– Вы что издеваетесь? – хриплый голос президента предательски задрожал, зазвенев писклявыми нотками.

– Нет! А вы что не знаете название столицы Камеруна!? – громоподобный голос как-то снисходительно смягчился. – Члена ООН, Африканского союза, МВФ, МБРР, ВТО, Содружества наций? Странно. А я ещё не спрашивал у Вас стролыци государств, где у Вас оффшоры и недвижимость. Ну, где недвижимость, Вы, положим, знаете, а вот где все оффшоры и подоффшоры, не уверен. Господин Павел, а Вы знаете столицу Камеруна?

– Я”й”унде! – весело звякнул Паша.

– Правильный ответ! Спасибо, господин Павел! Ну хорошо, вельмаподобный пане президент, більш-менш легке запитання. Сподіваюсь, Ви нічого не переплутаєте як завжди. Столиця Сполучених Штатив Америці?

– Чего столыця? – переспросил окончательно перепуганный президент.

– США, панэ прэзидэнт! США.

– Вашингтон! – быстро произнёс президент.

– Браво! Великолепно! – в громоподобном голосе скользнула нотка одобрения. – Великолепно! А столыця Великобритании, прошу прощения?

– Лондон! – как-то радостно произнёс президент.

– Великолепно! Ну, оно и понятно. У Вас там, скорее всего, недвижимость?

– Ни, поки ще ни, – как-то автоматически, но запнувшись, ответил президент.

– А, простите, не знал! А столыця Франции?

– Париж! – всё радостнее отвечал президент.

– Столыця Германии?

– Берлин! – по-военному уже чётко произнёс президент.

– Столыця Австрии?

– Вена! Не, тьфу ты, в смысле Видень, чёрт бы его побрал!

– Не спешить, панэ президент. И до цього черга ще дийде. Столыця Республыци Беларусь?

– Минск!

– Столыця России?

– Москва! – как-то с отвращением произнёс действующий президент, и заподозрил неладное.

– Ну, вот видите, ведь можете же, когда надо! А недвижимость у Вас там есть? Или только бизнес?

– Да нэ мае у менэ там ниякои нерухомости! – раздражённо огрызнулся панэ президент.

– Зрозумило, зрозумило! Ничёго личного, тильки бизнес. Але ж усе законно?!

– Да, законно! – обиженно произнёс панэ президент.

– Тоди запытання до Вас, панэ Павел! Вы все ще бажаетэ статы крадием, брехуном, баламутом и шутом гороховым?

– А ты про шо!? – опустив глаза в пол, ответил мой брат Паша.

– Зразумило! Ответ принят!

И вот наконец наступил всегда многообещающий нашим гражданам день, день выборов. Всё прошло безукоризненно, как говорится, “без сучка и задоринки”. Люди шли на голосование как на праздник. Красиво одетые, в весёлом расположении духа, целыми компаниями или просто в одиночку, младые и старые, мужчины, женщины и остальные, все они подходил к урнам и засовывали туда свой бюллетень с искренней надеждой на чудо. Это читалось по их восторженным лицам. Даже все иностранные наблюдатели признали этот день переломным моментом в истории мировой политики, таков был единый душевный порыв целой нации.

Подсчёт голосов на этот раз совпал со страстной неделей перед Великим праздником. Всё обещало стать феерическим праздником истины. Но на этот раз демократии так и не удалось восторжествовать. Апофеоз наступил в страстную пятницу. В каком-то иностранном СМИ промелькнула информации из достоверных источников о вторжении агрессора. Они, правда, потом извинялись за то, что произошла, так сказать, утечка информации, а точнее опечатка в тексте. Мол, они совершили неумышленную ошибку в глаголе будущего времени, но было уже поздно. Реакция оказалась молниеносной. Давно верующие и готовящиеся граждане к такому развитию событий незамедлительно взяли в руки оружие. И тут такое началось. Самооборона, гражданская оборона, просто активные граждане стали захватывать и одновременно оборонять административные здания и государственные учреждения, мол, для полноценного функционирования власти во время военных действий. Причём разные объединения управлялись разными руководителями, а точнее разными кандидатами в президенты. Ведомственные, вневедомственные и безведомственные службы, управляемые президентом и ещё кем-то, бросились отбивать и захватывать стратегические объекты, мол для того, чтобы не достались врагу. Начались хаос и неразбериха.

По началу нормальные люди восприняли такое политическое “оживление” как какую-то очередную тренировку на случай вторжения агрессора. И это, слава Богу, что наши дауншифтеры из силиконовой долины вовремя отключили какой-то там фейксбукл и полностью обесточили СМИ и телефонную связь по всей стране. Потому что перспективные кандидаты уже собрались выходить, так сказать, в люди через электронные устройства и телевизоры, а так им пришлось обвинять друг друга в зраде прямо на улице в окружении своих почитателей и наёмных активных граждан. Жутко себе даже представить, если к ним присоединились бы и люди, давно и надолго определившиеся в своём политическом убеждении.

В общем, обоюдные обвинения, оскорбления и угрозы летели со всех сторон. Среди почитателей различных политических течений уже возникали локальные мирные стычки и противостояние. Кульминацией момента стало появление, так сказать, на лобном месте призраков давно забытых времён с одной стороны с запрещённой коммунистической символикой, а с другой с разрешённой нацисткой. Видимо, это и стало однозначным подтверждением “вторжения”, причём для всех сразу, потому что незамедлительно заслышались выстрелы, и началось такое, что, вообще, трудно описать словами. Стреляло всё, ружья и берданки, травматические пистолеты и снайперские винтовки, гладкоствольные орудия и даже музейные экспонаты времён войны магическим образом сдвинулись с места. Горели шины и близлежащие магазины. Активное население страны закружилось, можно сказать, в дьявольском танце. Полиция делала жёсткие словесные замечания, но на них почему-то никто не обращал внимания.

Мировое сообщество замерло в недоумении, но при этом не побоявшись сразу же осудить виновного, угрожая жёсткими экономическими санкции, правда, в будущем времени. Даже агрессор не на шутку испугался, и на всякий случай от греха подальше отвёл свои войска от наших границ. Нужно признать, наши военные оказались не готовыми к такой нано-гибридной войне, они никак не ожидали удара в спину. Только иностранные “консультанты” быстро разобрались в ситуации, встав на сторону, правда, разных противоборствующих сил. Ведь они с недавних времён уже стали полу гражданами нашей страны, и хорошо разбирались в конъюнктуре рынка.

Концом молниеносного “вторжения” стал побег всех кандидатов в президенты за границу, к чёртовой матери. И “война” сразу же затихла. Первым бежал уже неполноценно действующий президент, припрыгивая или прихрамываю на одной ножке, и всё время что-то придерживая одной рукой сзади. Все они, правда, потом дружно и громко заявляли о противоправных действиях и нарушении прав человека, и даже организовывали легитимные правительства в изгнании, но было уже поздно. Единственным полноценным кандидатом в стране на президентский пост в тот момент остался господин Павел, который даже и не ведал о подобном молниеносном блицкриге. Нужно отдать должное нашим дауншифтерам из силиконовой долины, многие нормальные люди даже и не знали и не слыхивали о “вторжении”, думая, что все эти вспышки, салюты и фейерверки в центрах больших городов были очередным подарком гражданам страны их сентиментальным президентом по случаю Великого Празднования Пасхи. Благо, все телевизионные каналы, мобильная связь и интернет, слава Богу, не работали. Нормальным людям пришлось поздравлять друг друга живыми словами “Христос Воскрес! Воистину Воскрес!”, и уже не по телефону, а прямо в лицо.

В общем, в понедельник избирательная комиссия огласила результаты первого тура голосования. Тем более что и нужен то был всего-то один тур. Как говориться, справедливость восторжествовала. Явка на выборы оказалась сенсационной. За господина Павла проголосовало девяносто семь процентов избирателей. Три процента просто неразборчиво поставили галочки или испортили свой бюллетень, не найдя номера своего кандидата. Кандидат шёл на выборы под номером ноль, зе-ро. И ставка зе-ро победила. Мировое сообщество было “узахвати”, оно ликовало, впервые за всю историю однозначно и единодушно поддержав легитимность голосования и выборов в целом. Наконец-то в мире хоть где-то демократия смогла показать своё истинное лицо. Даже старушка Европа не могла похвастаться таким высоким уровнем толерантности. А руководителю страны агрессора, вообще, пришлось безальтернативно признать авторитет нашей страны в вопросе политического креатива.

– Ведь если мы, это, один большой народ, то тогда, получается, такой прогресс в недалёком будущем может ожидать и нас?! А это уже совсем другой “коленкор”. Как говорят в народе, два сапога – пара. Главное, чтобы оба не были на левую ногу надеты, – подумал он, и незамедлительно отдал распоряжение на уровне МИДа готовить личную встречу с господином Павлом сразу же после его инаугурации в президенты, а заодно и в спецслужбу, об усилении национальной безопасности на местах.

Прознав про два сапога, такую, можно сказать, стратегически важную секретную информацию из надёжных источников, видимо, прочитав мысли по выражению лица, наши западные партнёры автоматически включили господина Павла в список приглашённых почётных гостей сразу же всех ближайших саммитов, конференций и встреч на самом высшем уровне. Это был, так сказать, жёсткий зеркальный ответ агрессору. Как говорится, такие сапоги нужны самому. НАТО, ООН, МВФ, ОБСЕ наконец-то открыли свои заветные двери перед нашим президентом, видимо, в надежде на какую-то перспективу, а может, и на удачу, я точно не знаю. Правда, пока без каких-либо юридических обязательств, так на всякий случай. Для какой-то надобности Пашу даже заранее пригласили на первую встречу сверхдержав, вошедших в какой-то там новоиспечённый антиальянс.

Но всё это меркнет по сравнению с информацией, которая как бомба взорвала интернет и весь виртуальный мир нашей планеты. Притихла даже виртуальная Поднебесная. Началось всё с того, что какой-то Илон стал почётным членом партии дауншифтеров и запустил в космос очередной автомобиль с чучелом, изображающим господина Павла. Миссия направлялась на отдалённую, но, возможно, пригодную к жизни и уже заселённую планету. Поэтому, чтобы не ударить, как говориться, в грязь лицом запустили в небо последнюю модель в полной комплектации и дополнительными эксклюзивными опциями, а чучело одели в деловой костюм и галстук.

Но, видимо, по дороге к месту назначения космомобиля что-то пошло на так. Что именно никто точно не знает. Что там в космосе нам тут хорошо невидимо. Но после того, как гиперкосмокар внезапно пропал с экранов радаров, через какое-то время с его борта поступил чёткий, разборчивый сигнал, что, мол, контакт состоялся, понимание есть, но прогресс вялотекущий, траектория полёта изменена, возвращаемся на базу. Кто отправлял сигнал, с кем вялотекущий контакт и кто за рулём, ответить затруднялись все, но версий возникло, как всегда, много. Их с жадностью обсуждали все политические ток-шоу мира. Тем временем наши учёные дауншифтеры подсчитали, что космомобиль вернётся на землю как раз где-то к следующим выборам. Они даже предложили скорректировать его траекторию и осуществить посадку где-нибудь на главной улице столицы, мол, тормозного пути этому супергиперкару хватит.

К этому эпохальному событию люди с восхищением стали готовиться уже заранее, особенно почему-то в нашей стране, пристально и с надеждой подолгу смотря в ночное небо. Изображения Паши и его партии стали появляться везде, на билбордах, баннерах и граффити, на машинах, одежде и нижнем белье, на смартфонах, сумках и татуировках. Его лукавая мордочка выглядывала даже из карманчиков деловых костюмов или его смешная фигурка болталась на галстуках. Можно сказать, Паша стал мировым брендом, фирменным символом толерантности. Умилённые сердца миллионов людей планеты земля с нетерпением ждали момента возвращения космического пилигрима, беззаветно веря и рассчитывая на прямой эфир прямо с борта космолёта. За жизнью Паши на земле и в какой-то, простите, инсте жадно наблюдали через интернет и телевизоры миллионы искусственных интеллектов. И это уже была не научная фантастика, а наша обычная виртуальная реальность, и мир, казалось, становился понемногу счастливее. Во всяком случае с экранов смартфонов.

Но были и те, кто не так радужно ожидал возвращения чучела на суперкаре. Например, руководители ядерных держав. Они с опаской ожидали этих событий, хорошо понимая, что, видимо, им придётся иметь дело с высшим разумом. А это уже совсем другой коленкор, с высшим разумом их земная дипломатия может не проканать. Поэтому, главы ядерных держав спешно и тайно подписали соглашение между собой и своими державами о сотрудничестве и о взаимном списке жёстких санкций на случай агрессии со стороны высшего разума. Правда, какое именно сотрудничество, против кого санкции и в каком именно случае конкретно не указывалось. А почему тайно. Чтобы не нарушать общепринятый мировой порядок, а главное, незыблемые принципы демократии. Мир постепенно стал приближаться к миру во всём мире, и всё благодаря толерантности.

Вот так благодаря гуглу и мой брат Паша стал президентом, и уже серьёзно готовится ко второму сроку, хотя буквально недавно заявлял, щё не хочить вин буты цим крадием, баламутом и шутом гороховым.

PS

После того, как рост акции компании, владеющей брендом изображения Паши, побил все рекорды и рейтинги, какой-то Беняфициар оказался уже в десятке богатейших людей планеты. Компания, правда, сразу изменила своё название и юридический адрес, но, как я понял, конечный Беняфициар так и не поменялся, хотя официально это почему-то трудно установить. Помогал ли ему в этом Илон, я не знаю, но меня беспокоит и не этот вопрос, а совершенно другой. Когда это Беняфициар сумел заполучить бренд Паши без согласия самого Паши? Неужели же тогда в дорогой гостинице Буковеля?! Ах, чёрт возьми, как я мог это прошляпить!

Кстати! Что касается нашего столичного депутата, он куда-то окончательно исчез. Видимо, улетел в долгожданный отпуск. Но, правда, обещал обязательно вернуться к следующим выборам. Вы не поверите, но его возвращения я опасаюсь, наверное, даже больше, чем войны с пришельцами. При таком раскладе дел, боюсь, мой брат Паша победит и на следующих выборах. Тем более что команда даунспециалистов в офисе партии дауншифтеров не собирается останавливаться на достигнутом. Программа трансформации страны будет расти с каждым днём, как куст хорошей гидропоники при обильном использовании дорогих импортных удобрений.