Любовь живет вне времени и событий, даже если она началась в интернет-пространстве.
Прошло десять лет. Чувства закружили их в танце…
Звонок скайпа в кабинете руководителя меня совершенно не удивил. Он хоть и был серьезным дядей с кучей задач на день, все равно оставался разгильдяем по части забивания рабочего времени всяческой ерундой. Как я выяснил позже, одной из них в последние дни стало изучение испанского языка в режиме видеоконференции.
– Всем привет! Все готовы? Просыпайтесь! Hola, amigos!1
Когда преподаватель испанского языка сказала слово “Привет”, меня почти дернуло током. Я испытал в одно мгновение множество колких иголок на всем теле. То, как она произнесла знакомыми нотами в голосе это же слово, но только на испанском, свело меня с ума одномоментно.
В электрических дебрях интернет-соединения ее голос был очень живой. Он звучно заполнял все пространство кабинета мерными волнами. В гудящей душной пустоте со множеством дел, планов, бумаг, подписей и печатей он нежно скользил, огибая все углы, плавно журча как весенний ручеек. Голос девушки проникал до глубины моей души, буквально выворачивая неведомые до ныне чувства. Страстно царапая, доводя до мелкой дрожи, он согревал своим дыханием мое тело, которое бросило в ледяной пот.
В каждой капли чувственного сопрано я слышал томные вибрации. Каждая новая фраза, произнесенная учительницей, покоряла все больше, особенно когда она певуче выразительно растягивала слова, на которые отзывалось мое мужское естество. Самый тонкий музыкальный инструмент проникал в мою жизнь с одурманивающей благодатью, разливая по клеткам забытые эмоции.
В таком состоянии я остался в кабинете руководителя до конца сеанса, вслушиваясь в каждое иностранное слово. Я был почти загипнотизирован и не реагировал на вопрошающий взгляд начальника.
– Амиго, ты где летаешь? – произнес он уже после окончания урока.
– С каких пор ты учишь испанский? И, собственно, зачем?
– Ну а кто мне с упоением рассказывал об Испании, танцах и знойных женщинах, которые там живут? Не помнишь?
– Было такое, ты прав. Но только когда это было!
– Вот именно! Ты совсем раскис. Изменился. Куда исчез тот танцор?
– Ты ведь знаешь причину.
– Развод всегда тяжелое бремя.
– Я все время думаю, неужели супруга всегда была такая? Ее никогда и ничего не интересовало.
– А при чем тут она?! Что мешало тебе заниматься танцами с партнершей?
– Вынос мозга. Только это. Мне проще было забыть про все свои увлечения, чем вечно оправдываться. Да и…
– Хорошо. Твой довод мне понятен. Сказать, по секрету? – он придвинулся поближе. – Меня не прельщает этот язык, и никаких особых нот, которые могли запасть мне в душу, в нем нет. Но девушка! Учитель испанского… Красотка! Невозможно оторваться. Вижу, что и ты впечатлился…
– Честно говоря, она напомнила мне кое-кого.
– Тогда хорошо, что ты не был на прошлом занятии, иначе бы услышал, как она трепетно рассказывает о своем базилике! А это просто невообразимо!
– Базилике? – я удивленно выпучил глаза и улыбнулся.
– Это ее увлечение. Она выращивает пряные травы на окне…
– Это довольно мило.
– Но я об этом супруге не рассказываю. Не нужно ей знать, для чего на самом деле мне скайп. Я учу язык.
– А можно и я буду?
– Что ты хочешь этим сказать?! – он нахмурил брови и несколько со злостью неодобрительно покачал головой. – Ты заинтересовался девушкой?
– Будь спокоен! Языком! Я буду сидеть вдали от компьютера и, как говорится, вникать в уроки. Но твоя реакция удивляет! Ты не влюбился?
– А вот это уже не твоего ума дело! Хочешь учить – учи. Каждый день во время обеда.
– Слушай, это ты для учительницы рубашки стал надевать?
– Как догадался? – масляный взгляд выдавал в нем бабника. – Она говорит, что только идеально сидящая белая сорочка на мужчине способна вызвать в женщине страсть. А вслед этому и желание узнать, что у него под ней.
– Ну что ж! – я ощутил, как лоб покрылся испариной. – Будь осторожен! – все с той же улыбкой проронил я, выходя из кабинета руководителя. – Интернет способен быстро влюбить в человека. Ты и не заметишь, как потеряешь голову. Тем более если девушка так красива.
– Ладно-ладно! Я обойдусь без советов бывшего зятя!
До конца рабочего дня я не отпускал из головы голос учительницы испанского языка и образ красотки, о котором мой начальник говорил целых сорок секунд, вырывая из себя обрывистыми ошметками прелестные определения, несвойственные ему ранее. Меня с бешеной скоростью парализовывал страх увидеть учительницу, опасаясь, что она и есть девушка из моего прошлого, после общения с которой я поставил жирный крест на интернет-знакомствах.
Я занимался рабочими делами, но на языке вертелись простейшие фразы приветствия и благодарности на испанском языке. Я шептал себе под нос слова “hola”, “adios” и “perdon”, а повторяя более сложные фразы “buenos dias” и “buenas noches”, я все время улыбался, вспоминая, какими трепетными нотами учительница говорила о важности запомнить их правильное написание.
Я знал эти слова еще десять лет назад и блистал ими перед юной красоткой, которая с безумием в глазах мечтала побывать в Испании и выучить ее язык. Тогда я, помню, с дерзостью предложил созвониться и уже через пару минут услышал ее голос. Напрасно я строил из себя крутого мачо, неумело сопротивляясь ее чарам. Как оказалось, я влюбился с первого слова “привет”, сказанного девушкой с легкой вибрацией. В тот раз ее голос звучал нежно, как затихший ветер над мерцающими волнами, слегка устало, но очень радушно.
С тех пор голос девушки покорял меня все больше, то звуча из самой глубины ее души, то будто только на поверхности, чуть торопливо и хрупко. А между слов я слышал ее дыхание, на что мое молодое мужское тело благодарно отзывалось. Я вникал в жизнь незнакомки, которая звучала из каждой ноты ее чарующего сопрано. Вслушивался, а из-под моих ног уходила медленно земля. Я влюблялся в обладательницу этого голоса, параллельно надиктовывая ей простейшие испанские фразы…
Сегодня в кабинете руководителя меня взволновали воспоминания далекой юности. Я не мог не думать о той девушке, которую вживую я так и не увидел, хотя по итогу переписки и созвонов с ней уже через месяц явил себе растерянные чувства. Я в одно мгновение вспомнил и ее забавные кудри на фотографиях, и увлечение заморской страной, и общение до утра, и скоропостижный нелепый разрыв.
Весь рабочий день в голове прокручивались кадры моих довольно странных отношений, о которых я предпочитал давно не думать, зная наперед, как это отзовется в моем сердце. И причина, по которой я хотел посещать кабинет шурина во время его занятий испанским, была на поверхности. Я очень скучал по эмоциям первой виртуальной влюбленности, с горечью понимая, что там осталось все самое лучшее. И после работы, уже бредя домой унылой поступью, я продолжал вертеть испанские слова. Кажется, что только они были способны заставить меня оживать в давно засохшей, скучной, реальной жизни.
– Buenas noches! – произнес я восторженным тоном своей уже бывшей жене, как только пересек порог дома.
– Что?!
– По-испански это “добрый вечер” или “доброй ночи”.
– Снова ерундой страдаешь? – недовольное лицо покосилось в мою сторону. – Ты снова задержался на работе! Ничего в твоей жизни не меняется!
– Si, si, – промолвил я утвердительно на и так понятное за года супружества.
– У тебя, случаем, нет сигарет?
– No.
– Я так понимаю, что нет?! – бывшая супруга вытаращила глаза и поджала губы.
– Не считаешь, что пора бросать?
– Тебя не спросила!
– Вот именно. Не спросила.
Сегодня я задал своей бывшей жене еще один вопрос, после которого она растерялась на целый час. А спустя шестьдесят минут не нашла ничего лучше, чем ответить на него своим вопросом. Именно в эту секунду я прозрел окончательно. Нас ничего не связывало уже давно. Потерянные годы, часы, минуты – как испытание тюрьмой по собственному желанию. Мы существовали рядом, как будто не было веры в себя. Гасли в окружении друг друга, опасаясь, что не достойны чего-то большего. Трепыхались в браке, каждый раз ища причину быть рядом.
Я помню тот день, когда мы познакомились. Совершенно обычный будничный, ничем не примечательный вторник рабочей недели, когда мой приятель, по совместительству начальник, стал сразу родственником, представив свою сестру, как великолепие этого века и свет для моей жизни. Я был настолько подавлен расставанием с любимой девушкой, что безоговорочно поверил ему.
С тех пор мы обживали быт нудно, потому что каждый из нас находиться в нем не хотел. Я искал причины задерживаться на работе, а она искала причин вовсе туда не ходить. Ей не хотелось сделать нашу жизнь легче и богаче, ведь, по ее мнению, я и так должен благодарить высшие силы, что она бросилась ко мне в объятия.
Наши ночи сгорели быстро. Мы перестали слышать стук сердец друг друга. В воздухе разливался только упорядоченный храп или тяжелое сиплое дыхание курильщицы. Справедливо будет сказать, что из нее не получилась бы танцовщица. Делать передышки для того, чтобы прокуренное тело могло отдышаться, – не в правилах испанских танцев.
Сеодня я все же сделал милость для себя, чтобы не чувствовать очередную вину перед бывшей супругой, и спросил ее о причинах нелюбви к танцам. Тот взгляд, которым встретила мой вопрос сожительница по общей квартире, был больше, чем тысячи слов. Но мне этого было мало. Я добил ее новой партией испанских фраз, от чего она пуще прежнего вышла из себя и убежала собирать еще один чемодан вещей.
Очередной уже не совсем семейный день был как под копирку похож на все предыдущие семейные. Каждый из нас притворялся по непонятной для самого себя же причине. Мы были шпионами, послушно следя за жизнью другого. Мы говорили обо всем подряд, но отчего-то не касались самых важных, наболевших тем, словно они были покрыты нарывами и проказами, прикоснувшись к которым нарушится созданное когда-то волшебство брака. Мы уже давно строили отношения на расстоянии, даже находясь рядом, целенаправленно не желая знать ничего друг о друге, довольствуясь довольно-таки безопасным общением. Это мне напоминало глухой интернет.
Даже рядом с женой я чувствовал скепсис к тому, что мы начали когда-то отношения и почему-то продолжили после первых точек несоприкосновения. По какой-то причине сомнительные встречи переросли во что-то серьезное. Я уделил ей больше внимания, чем следовало, а она восприняла это как “судьба распорядилась”. Что ж, будет сказать честно, судьба – тетка злая. Во всяком случае, ко мне.
– Ты скоро съезжаешь?
– Невтерпеж?
– Mi camisa es blanca.2
– Да! Я уже узнала откуда у тебя прорвалась тягу к позабытому увлечению. Нужно было раньше сказать, что мой брат тебя втянул в подобное. Я-то, грешным делом, подумала, что ты увлечен некой девицей, оттого с ума и сходишь.
– Лучше бы я был увлечен кем-то! Может быть, тогда это подтолкнуло тебя…
– О! Голосок прорезался? Снова ты про свои рубашки! Ну не умею я наглаживать рубашки! Но я старалась!
– Позволь узнать, а когда это было в последний раз? – я впечатал строгий взгляд в ее несколько округлившееся лицо.
– Да, в последнее время ты это делал сам. Но только потому, что я не успевала. Как говорится… Хочу, но не могу!
– No! No quieres y no puedes?3
– Буду считать, что я поняла. Не переживай, завтра я наконец-то съезжаю.
Немного пыльный, но безумно залитый светом танцевальный зал распахнулся передо мной совершенно ненавязчиво. Без капли сомнений я вступил в особенный мир, где люди дарили свои улыбки просто так, не задыхаясь в поиске причин для этого.
Музыка обдавала меня волнами ослепительного света. В ее нотах были слышны и ликующие крики птиц, и дрожание далекого горизонта над иссине-лазурным океаном заморской страны, и видны далекие края курортного рая, в облаках которых плавятся лучи щедрого солнца, и где раскрытая душа поет. Мелодичный ритм, который успокаивал, напоминал взволнованную тишину колосьев пшеницы, где пряный воздух над ней тает в свободе, а пальмовая тень неподалеку дарит легкую прохладу.
В шипящем акценте музыкальной импровизации слышны суровые взгляды каталонцев с бокалами в руках, наполненными кровью Испании, и ароматы сигарилл, зажатых между потемневшими с годами зубами. А в некоторых гитарных струнах взрывается трагедия буйств танца фламенко, и горит во взгляде страсть бывших тореро.
Музыка, как слабый ток по венам, от которого приподнимаются еле видимые волоски. А стук кастаньет буквально подталкивает с веселой задорностью пуститься в пляс, гипнотически с восторгом стуча каблуками, выбивая чеканной дробью дрожь пола.
– Позвольте пригласить Вас на танец?
– Espanol, por favor,4 – она не сразу подняла глаза, а подняв, замерла.
– Yo hablo espanol…5 – я сильно заикался, но пытался сказать хоть что-то. – Мало. Мало hablo.
– Уже неплохо. Только почему ты со мной на Вы? Все мои ученики – мои друзья, прежде всего. А ты… И того больше.
– Amigo?6 Кажется, так. Было когда-то и есть сейчас. Ты узнала меня? Так сразу…
– Узнала. Кажется, что и ты помнишь меня.
– Помню…
Широко улыбнувшись, учительница со страстью во взгляде впорхнула в мои объятия. Алый шелк ее платья коснулся моего оголенного запястья, как тонкая бритва, от чего я вздрогнул и с силой сжал ее ладонь в своей. Я ощутил, как ткань цвета крови возбудила во мне особенные чувства, выпустив в виде озноба на губы желание плотских утех.
С пылкостью мы пустились в танец, как обезумевшие от продолжительного секса любовники. До самого финала, пока капли пота не защиплют глаза, и соль в виде острых кристаллов не начнет скоблить по спине.
Я смотрел в роскошные карие глаза учительницы, еле сдерживая всхлипы в спазмированной груди, и ненавидел себя за годы без нее. Встреча в танцевальном зале – как укол из прошлого, от которого злость на себя только усиливается. Счастливая случайность – услышать через года ее волнительный голос, пусть и немного повзрослевший, и увидеть взлелеянный образ знойной испанки. Виртуальная мечта, похороненная однажды по моей глупости, возрождалась из пепла, как птица Феникс. Она тревожила думы, окутывала своим дыханием, даря очередной аванс моей душе. Отложенная встреча на долгие годы все-таки состоялась, и бесконечные ожидания закончились – сотканный образ из слов сложился как пазл.
Впившись в друг друга взглядами, мы разговаривали безмолвным языком, слегка шевеля губами от волнения. Наблюдая за каждой ее дрожащей ресничкой, мне хотелось плакать взахлеб от потерянных лет с нелюбимым человеком. Словно охваченный приступом, я делал танцевальные движения на автопилоте, не желая отпускать ее слегка вспотевшие ладони. Не в силах сопротивляться обаянию девушки, я медленно умирал, всей душой чувствуя возрождение безумной любви, которая случилась еще десять лет назад. Невозможный отказ от мгновения счастья заставлял меня еще сильнее прижимать к своему мокрому телу партнершу с не менее влажными от блаженства глазами.
Ее красота опьяняла, но я уверенно держался на ногах, виртуозно выкручивая сложные элементы. А в голове каждую новую секунду всплывали сотни переписок с этой девушкой. То же самое, я уверен, делала и она, смотря на меня несколько растерянно. От мысленного лобзания друг друга ноги подкашивались, по коже бежал огонь, но мы держали марку перед восторженными взглядами зала.
Ее говорящий взгляд был необычайно выразительный. Он возбуждал во мне пламенный темперамент, позабытый за годы супружества. Пылкая жгучая натура некогда страстного танцора буквально вырывалась из моего тела, еще с большей страстью обхватывая за талию знойную испанку. Сохраненные во мне неиспорченные мысли и нетленное чувство к этой девушке выбивали из меня, помимо страсти, чувство вины, пульсируя в сердце тяжкой тоской, как в предсмертной агонии. Каждое новое мгновение памяти кололо острым шипом в самый центр души.
Отдаваясь во власть волн танца, я решительно бился за долгожданные отношения, которые из еле заметной искры разжигались в добротный костер. Он, как живительный бальзам, лился по моим венам и делал невнятно слышимый зов сердца четче и понятнее. В эти моменты я замирал, всматриваясь в ее непростительно красивое лицо.
Почувствовав жар полившейся по венам крови, я начал свой хаотичный безмолвный рассказ, впившись виноватым взглядом в ее пронзительно-карие глаза. Произнесенные мною слова звучали ровно по-учительски, словно я оправдывался давно заученными фразами, от чего она торопливо моргала и делала свое лицо немного надменным и холодным, переводя дух для своего решительного ответа.
От моего заикающегося повествования она с грустью во взгляде опускала ресницы, но ее волнительно-порывистое дыхание давало мне кроткую надежду на прощение – призрачное успокоение, способное унять мужскую душу, задыхающуюся от волн любви. Я запутывался в словах, но движения моих ног в танце были идеальными, потому вся публика с умилением хлопала и свистела. Бурные эмоции с еще большим сильным остервенением усиливали влечение двух некогда влюбленных людей.
Пятиминутный танец рассказывал о нашей любви и горах переписок, приведших к ней; о том, что не сбылось и не случилось за десять лет нелепого расставания, и мыслях друг о друге. В этом рассказе было много слов о теплоте в каждой строчке и о множестве фотографий, которые объясняли неподдельный интерес друг к другу; о том, что каждый из нас не притворялся, когда хотел любить и когда строил планы на будущее; и даже о том, как строгая судьба распорядилась иначе, найдя причину для разлуки, ведь начатая однажды переписка в сети Интернет из-за скуки обернулась для каждого из нас огромным испытанием, где в бесконечном просторе паутины жил любимый человек.
Мы оба касались взглядами только посредством клавиатуры, где каждая строчка пленила, делая новый день более зависимым. Мы грели свои неокрепшие юные души у монитора, не зная, что обретем любовь навсегда, правда, выпав из жизни на целых десять лет…
К концу танца я опустился на левое колено. Охваченный любовной вспышкой я еще долго тяжело дышал, а сердце мучительно ныло, но я сразу протянул ладонь девушке. Она же, оглядев ее, вновь опустила ресницы и на мгновение даже закрыла глаза. В эту секунду ее тело пошатнулось, а немые губы прошептали “Еще!” И я точно знал, что это значит, ведь не только я помнил тысячи милых писем, от которых кружилась голова.
Подхватив любимую в свои объятия, я страстно поцеловал ее. А после мы пустились в новый танец. Уже другая музыка и совершенно другая испанская история. В ней нет оливковых рощ и красивых набережных с песчаными пляжами, где в тихой лагуне солнце щедро льет свои лучи, и где любовь через край ласкает волны бирюзового океана, где вместе с ним гаснут любые печали, и где все обостренные чувства мешают подобрать слова. В этой песне огнем не горит румянец от каталонской жары и ветра-проказника, который резвится с очаровательными кудрями на голове, закрывая живой взор счастливых глаз.
Ноты этого романса рассказывают о тишине старинных улочек Испании, про простое, но искреннее обаяние местных жителей, у которых в каждой мелочи заметен дух этой страстной страны, и как под вечерние колокольные звоны они неспешно прогуливаются по бульварам, буквально затопленным солнечным светом, любуясь витражными старинными окнами. В песне пелось о том, как каждый вечер жизнерадостная толпа с жемчужными улыбками сжигает свои сердца дотла, пригубляя вино…
Мы вальсировали всего несколько минут, но после танца я ощутил, как загорел под солнечными лучами Испании. Мое тело приобрело томный красивый загар. А белоснежная рубашка, которую рвало из стороны в сторону от ветра, только сильнее стала подчеркивать перемены моего тела, объятого огнем, и влюбленной души, с разодранным до крови покоем.
– Я не ожидала тебя увидеть среди учеников на финальном банкете, – трепетно-волнующим голосом произнесла девушка.
– Так, значит, ты все-таки стала учительницей.
– А ты так и танцуешь?
– Мне не повезло с партнершей по жизни, но я все сделал для того, чтобы начать новую жизнь, – я слегка прищурил глаза, неуверенно флиртуя. – Теперь я все сделаю, чтобы ты была со мной.
– Есть ли в этом смысл? – смутившись, она добавила. – Que te parece?7
– Yo estoy… Estoy seguro.8 И я больше я никогда не опоздаю ни на одно свидание с тобой.
– После такого страстного танца ты почти обязан на мне… Разве после такого танца можно остаться лишь в романтических отношениях? Ты снова хочешь сбежать от меня? И еще… Знаешь, ты с годами стал еще больше похож на настоящего горячего испанца, танцуя с которым так и тянет узнать… Помнишь?
– Я все помню. Каждое предложение.
– Quiero saber que hay debajo de tu camisa, sin testigos.9
– А можно помедленнее? Я помню каждое предложение, но на русском языке! Я в испанском не так преуспел, как ты. Я понял только слово camisa.
– Помню… Ты учил меня испанским словам с такой гордостью…
– Прошло время…
– Español, por favor! – произнесла она с волнением.
– Si. Disculpe.10 По-испански? Черт. Сложно! Прости, что я тогда опоздал на наше первое свидание.
– Опоздал? Или все-таки не пришел? Я подумала, что ты испугался.
– Главное, что я сейчас ничего не боюсь. А тогда у меня даже рубашки не было, – я прерывисто задышал. – Te quiero.11
Я взял ее ладонь в свою и меня вновь ударило током. Любимая девушка была именно тем, что мне было и нужно в данную минуту и в какую бы то ни было дальше. Это было чем-то большим, чем то, что я обрел любовь. Я был счастлив и чувствовал, что ждал этого момента очень давно и очень долго.
Сладостные волны блаженства проникали внутрь меня без сопротивления, ведь я уже давно сдался под обаянием обладательницы удивительных карих глаз. Но еще больше меня волновал ее чарующий голос. Он постоянно окутывал теплой мягкой шалью, приглушая все нелепые лишние звуки вокруг.
Я держал ее руку крепко-крепко, и мне не хотелось ее отпускать даже на мгновение. Подаренный интернетом второй шанс на любовь я уверен, использую правильно…
Привет, друзья!
Моя рубашка белая.
Нет! Не хочешь и не можешь.
По-испански, пожалуйста.
Я говорю по-испански…
Друг.
Как ты считаешь?
Я уверен,
Я хочу узнать, что у тебя находится под рубашкой. Без свидетелей.
Да. Извини.
Я люблю тебя.