Огромная тень проплывает под поверхностью ледяно-голубого Гренландского моря. Великанша длиной шесть-семь метров никуда не спешит. Максимальная скорость ее движения – 2,7 километра в час.

По латыни она называется Somniosus microcephalus, если перевести дословно – «лунатик с маленьким мозгом». Русское имя у нее гораздо скучнее – гренландская полярная акула. По латинскому наименованию видно, что эта акула не отличается ни скоростью, ни особой одаренностью. Тем не менее в ее желудке находили останки морских котиков, северных оленей и даже полярных медведей.

Наша мистическая подруга никуда не торопится, ведь времени у нее навалом. В те времена, когда затонул «Титаник», ей было уже 286 лет. А в период основания США она была старше любого из живших на тот момент людей. Сегодня ей уже 390 лет. И ученые считают, что она проживет еще не менее 100 лет. Нельзя сказать, что гренландская акула ведет абсолютно беззаботный образ жизни. В ее глазах обитает паразит-светлячок, который постепенно лишает ее зрения.

К тому же, несмотря на ее впечатляющие размеры, у нее, как и у всех непромысловых рыб, есть по крайней мере один враг – исландцы, рацион которых едва ли не целиком состоит из рыбы. Мясо гренландской акулы содержит такое количество ядовитого триметиламиноксида, что человек, съевший его, испытывает сильнейшее головокружение – «акулье опьянение». Но исландцы все же нашли способ справиться с этой проблемой.

В полдень одного жаркого четверга бывший школьный автобус подруливает к автобусному терминалу коста-риканского города Никоя – столице одноименного полуострова. С помощью универсального языка жестов и испанского из путеводителя мне удается убедиться, что это именно тот автобус, которого я жду.

Я встаю в конец все увеличивающейся очереди из местных жителей: молодые матери с детьми, улыбчивые школьники, старики и женщины среднего возраста. Нам всем хватает места в автобусе, и с секундным опозданием он продирается сквозь асфальтовые джунгли Никои к изобильному коста-риканскому пейзажу. Вдоль пустынных дорог стоят маленькие яркие домики с прилегающими к ним участками земли, а на горизонте появляется темно-зеленая растительность.

Единственный гринго в автобусе, я сразу же привлекаю всеобщее внимание. «No hablo español[4]», – огорчаю их я. И все же это не мешает нам завязать примитивную беседу. Мы общаемся с помощью жестов, нескольких выученных фраз и программы Google Translate. Через какое-то время ко мне на ломаном английском обращается одна из женщин: «Вы едете в Оханчу?»

Именно так. Особого понимания я не встречаю. Вы будете там гулять? Нет, не совсем. «Я приехал изучать голубую зону», – говорю я. Женщина улыбается и переводит это остальным. Потом она смотрит на меня серьезно: «Все, что о них говорят, правда».

Через полчаса автобус въезжает на центральную площадь сонного города Оханча. Я выхожу, и местный житель отводит меня в лучший ресторан города, многократно благодарит за приезд и уходит. Пока я наслаждаюсь своим casado[5], вокруг меня разворачивается обычный новый день.

Теперь мы знаем, что животные стареют быстро, медленно, постепенно, внезапно, вспять, а некоторые не стареют вовсе. Открываются удивительные перспективы будущего. И все же в данный момент лучше всего учиться у других людей.

Именно поэтому я и приехал на полуостров Никоя. Эта гористая местность Коста-Рики очень популярна у туристов благодаря потрясающей природе: нетронутый дождевой лес, прекрасные пляжи и теплый приятный климат. Кроме этого, полуостров стал знаменитым благодаря книге «Голубые зоны: 9 правил долголетия от людей, которые живут дольше всех» американского журналиста Дэна Бюттнера. Бюттнер посетил пять регионов земного шара, где живет наибольшее количество долгожителей, и попытался разобраться, в чем их секрет. Журналист назвал эти регионы голубыми зонами.

Помимо полуострова Никоя такими зонами являются Барбаджия на острове Сардиния в Италии, остров Икария в Греции, префектура Окинава в Японии и город Лома-Линда в Калифорнии в США. Продолжительность жизни жителей этих регионов особенно велика. Рассмотрим, например, родившихся в 1900 году: у женщин префектуры Окинава вероятность прожить более 100 лет в 7,5 раза выше, чем у датских женщин; а у окинавских мужчин эта вероятность выше по сравнению с датскими в 6 раз.

Так почему же эти, на первый взгляд, абсолютно случайные регионы планеты бьют все рекорды продолжительности жизни? Тут стоит рассмотреть два варианта: либо там живут какие-то особенные люди, либо сама среда их обитания создает какие-то особые условия жизни.

Первое, что стоит заметить, анализируя жизнь в этих регионах, – это их изолированность. Даже сегодня на полуострове Никоя дороги в основном представляют собой тропинки в джунглях или грунтовые дорожки, проехать по которым можно только на квадроциклах. Это значит, что жители в основном живут в собственном мире, женятся тоже на местных, люди из внешнего мира входят в их сообщество крайне редко. Значит, жители полуострова практически все являются родственниками. Но генетика объясняет не всё. Если местные жители уезжают с полуострова, они живут не так долго, как те, кто остается.

Дэн Бюттнер объясняет это культурой регионов: тем, как люди строят отношения и семью, какую пищу едят, образом жизни в целом. У местных жителей очень тесные социальные связи, они едят здоровую пищу, ведут активный образ жизни, живут осознанно. Возможно, он прав.

Однако отыскать эти культурные особенности становится все труднее, ведь длинная рука глобализации добралась уже и до голубых зон. Сегодня на полуострове Никоя много ресторанов быстрого питания, лучше доступность транспорта, у многих жителей сидячая работа. В общем, там много признаков современного образа жизни. На улицах теперь вполне можно встретить человека с лишним весом.

В затерянных горных деревушках еще можно обнаружить следы того образа жизни, из-за которого полуостров приобрел свою особенность, но даже там есть антенны спутникового телевидения на крышах и автомобили.

Префектура Окинава в Японии – очень хороший пример разрушения голубой зоны. До начала 2000-х годов продолжительность жизни жителей Окинавы в среднем была самой большой в Японии. Это притом что японцы в целом живут долго. Но голубая зона исчезла у нас на глазах: сегодня жители Окинавы съедают больше фастфуда из KFC, чем жители любой другой префектуры, и продолжительность жизни в этой префектуре упала до самых низких показателей в Японии. В целом, разумеется, жизнь в префектуре развивалась очень прогрессивно: жители получили доступ к медицине, чистой воде, разрешилась проблема голода. Но из-за этого развития стало невозможно понять, в чем заключается секрет этого региона. Точнее, в чем он заключался.

Дания, несчастливое исключение

Прежде чем отправиться дальше, прочь от голубых зон, стоит остановиться на «антиголубой зоне» планеты. А именно – поговорить о стране, население которой живет меньше, чем можно было ожидать. Это богатая страна с хорошо развитой системой здравоохранения, в соседствующих с ней странах продолжительность жизни – одна из самых высоких в мире.

Да, к сожалению, я говорю о своей родине, Дании. Ожидаемая продолжительность жизни здесь всего 80,6 года, благодаря чему мы занимаем неприятное 31-е место после Словении, Великобритании и Кипра. Для сравнения: Швеция занимает 11-е место, Норвегия – 14-е, а Исландия – 8-е.

Низкая продолжительность жизни в Дании удивляет еще и потому, что она занимает верхние строчки самых разных международных рейтингов, как и остальные скандинавские страны: по уровню ВВП на душу населения, по уровню удовлетворенности жителей, по уровню доверия друг другу, по самому низкому уровню коррупции и так далее. Она среди лучших даже по количеству нобелевских лауреатов и олимпийских чемпионов на душу населения. Но вот с продолжительностью жизни — провал, а у других стран-молодцов все ожидаемо прекрасно. Так что же про­гнило в датском королевстве?

Прежде всего заметим, что такое низкое место по продолжительности жизни здесь было не всегда. А в 1960-х Дания, как и остальные скандинавские страны, была в топе. Но с тех пор продолжительность жизни датчан практически не увеличивалась, поэтому всё новые и новые страны их обходили.

Одна из причин этого — рак. У датчан довольно часто обнаруживают онкологические заболевания. Курящих в Дании намного больше, чем в соседних странах, и большинство из них рано или поздно зарабатывают рак легких. Однако существуют страны, где курят еще больше, чем в Дании, а живут всё равно дольше.

Возможно, вы — как и я — подумали про алкоголь. Известно, что датчане много и часто пьют, больше, чем другие скандинавские соседи. Но на свете есть страны, где пьют еще больше, а живут дольше. Например, Австралия, Франция и Южная Корея.

Так в чем же причина? Отсутствие движения? А может быть, питание? Не секрет, что такие традиционные датские блюда, как жареная грудинка под соусом из петрушки и флескестай (запеченная свинина на шкурке), далеко не диетические.

Но в среднем в обычной жизни датчане питаются гораздо лучше. Например, по статистике, датчане съедают гораздо больше овощей, чем жители других скандинавских стран. Кроме того, Дания — одна из немногих развитых стран с минимальным процентом ожирения. Средний датчанин, как и средний швейцарец, обладает самым низким индексом массы тела в Европе.

Складывается довольно мутная картинка: несомненно, курение и алкоголь тянут нас в могилу, так что стоит от этого отказаться. В то же время других вредных привычек у нас нет. Остается ощущение, что дело здесь в другом. К сожалению, мы пока не знаем, в чем именно.

Страны мира с наибольшей продолжительностью жизни (2019 г.)

Источник: United Nations Development Reports (hdr.undp.org)

Мы, люди, разительно отличаемся друг от друга. Кто-то интроверт, а кто-то болтает без умолку. Кто-то быстрый, а кто-то не очень. У кого-то голубые глаза, у кого-то зеленые, а у кого-то карие.

Ученые считают, что часть этих признаков определяется наследственностью, а часть — окружением, средой, в которой вырос человек.

Некоторые признаки на 100% врожденные, они заложены у нас в генах, а некоторые — приобретенные, сформированные жизненным опытом. Например, воспитание никак не повлияет на цвет глаз человека, но именно в процессе воспитания усваивается родной язык.

Однако это разделение немного искусственное: многие признаки являются одновременно и наследственными, и приобретенными. Например, личность человека: природой заложены определенные склонности (например, яркий темперамент), но от воспитания и от окружения, в котором вырос человек, зависит, куда приведут эти склонности — к лучшему или к худшему.

Существует несколько способов определить, в какой мере среда и гены влияют на человека.

Это значит, можно определить, чем именно обусловлена та или иная черта — генами (цвет глаз, например), средой (родной язык) или и тем и другим (личность человека).

Один из самых популярных методов — исследование близнецов. Мы пользуемся подарком природы. У одно­яйцевых близнецов одинаковая ДНК. Генетически они клоны: однояйцевые близнецы происходят из одного сперматозо­ида, оплодотворившего одну яйцеклетку. Ровно так, как это происходит в обычной ситуации. После оплодотворения клетка, содержащая генетический материал обоих родителей (зигота), начинает делиться, получаются две клетки, потом четыре и так далее. Иногда два первых бластомера не удерживаются вместе, отделяются друг от друга и из каждого из них развивается отдельный человек, как в норме из зиготы. В этом случае у двух эмбрионов абсолютно идентичная ДНК, но из них вырастают два различных человека. Таких людей называют однояйцевыми близнецами, так как они получились из одной яйцеклетки.

У разнояйцевых близнецов, напротив, ДНК разная: они получаются из двух яйцеклеток, каждую из которых оплодо­творяет свой сперматозоид. Это значит, что разнояйцевые близнецы генетически связаны друг с другом точно так же, как и обычные братья и сестры.

Это различие между однояйцевыми и разнояйцевыми близнецами используют для того, чтобы определить, какое влияние оказывают гены на ту или иную особенность человека. И те и другие пары близнецов растут в одинаковой среде — у них один дом, одни родители, они одного возраста и так далее. Но степень генетического сходства у них разная: у однояйцевых совпадает вся ДНК, а у разнояйцевых — лишь ее часть. Если генетические клоны — однояйцевые близнецы — по какому-то признаку больше похожи друг на друга, чем разнояйцевые близнецы, значит, этот признак в большей степени зависит от генов.

В одном из самых знаменитых исследований продолжительности жизни близнецов наблюдали за детьми, родившимися между 1870 и 1900 годами.

Исследование показало так называемую наследуемость продолжительности жизни на уровне 0,26 для мужчин и 0,23 для женщин. Другие исследования подтвердили эти результаты: 0,25 среди амишей, 0,15 в штате Юта и 0,33 в Швеции. Точная цифра не имеет большого значения. Важно, что показатель наследуемости довольно низок.

Наследуемость — это своего рода техническое понятие, имеющее смысл для отдельных признаков, которые можно измерить. Смысл этого термина можно объяснить так: показатель 1 означает, что все различия по данному признаку между индивидуумами заложены генетически. Таким образом, если бы наследуемость, например, роста человека была 1, это означало бы, что разница в росте взрослых людей объясняется исключительно разницей их генов. При наследуемости 0 все различия объясняются исключительно разницей в окружении и нисколько не зависят от генов.

Таким образом, показатель наследуемости продолжительности жизни на уровне 0,15–0,33 может означать, что продолжительность жизни преимущественно определяется не генами.

В знаменитом исследовании Университета Миннесоты изу­чали близнецов (как однояйцевых, так и разнояйцевых), разлученных при рождении и выросших в разных семьях. Поразительно, что однояйцевые близнецы развивались очень похоже, хотя и выросли в разных местах и не были знакомы друг с другом.

Автор исследования Нэнси Сигал рассказывала о паре близнецов Джеймсе[6] Льюисе и Джиме Спрингере. Братья впервые встретились, когда им было около сорока лет. А до тех пор их жизни были очень похожи: они регулярно ездили в отпуск в одно и то же место во Флориде, оба грызли ногти, владели светло-голубыми «Шевроле», одинаково страдали головной болью и работали по совместительству в офисе шерифа и в «Макдоналдсе». Один из близнецов назвал своего сына Джеймсом Аланом, а второй — Джеймсом Алланом. Первых жен обоих близнецов звали Линдами, позже оба развелись и женились второй раз на женщинах по имени Бетти.

Разумеется, имя жены не заложено в наших генах, однако жизнь этих братьев доказывает нам, какое значение имеет наследственность.

Прежде чем приступить к борьбе со старением, нужно понять, с чем именно мы боремся.

Вы прекрасно знаете, что такое старение, однако объяснить это довольно непросто. Словарь водит нас кругами: «старение — это процесс, когда человек становится старым». И даже детали про «седые волосы и морщины» не дают точного описания.

Статистика определяет старение по кривой смертности, показывающей риск умереть в определенном возрасте, и трактует старение как угасание физиологических функций организма, повышающее риск смерти.

По кривой смертности мы видим, что риск умереть удваивается каждые восемь лет после окончания пубертата. Вначале, разумеется, риск довольно низкий — при рождении и в подростковом возрасте. И он остается низким еще несколько десятилетий. Но как только начинается рост по экспоненте, риск увеличивается очень быстро.

Именно поэтому с каждым десятилетием люди возрастных групп старше пубертата физически становятся слабее. Физи­ческие возможности у семидесятилетних и восьмидесяти­летних отличаются намного сильнее, чем у двадцатилетних и тридцатилетних.

Угасание физиологических функций, которое мы видим на кривой смертности, объясняется постепенным общим упадком — в результате мелких и крупных проблем со здоровьем мы постепенно слабеем. Перечислим важнейшие моменты.

Система организма

Ухудшение

Нервная система и органы чувств

Замедляется мыслительный процесс

Ухудшается память

Ухудшается баланс

Хрусталик теряет эластичность, что приводит к ухудшению зрения («старческое зрение»)

Угасают ощущения вкуса и запаха

Сердечно-сосудистая система

Сосуды теряют эластичность, в результате чего повышается давление, особенно при нагрузках

Ухудшается фракция выброса сердца

Все чаще нарушается нормальный ритм сердца

Мышцы и кости

Уменьшается мышечная масса, мышцы теряют силу

Снижается плотность костной ткани, из-за чего повышается риск переломов, иногда это приводит к укорачиванию кости

Внешность

Кожа и подкожная жировая клетчатка истончаются

Появляются морщины

Седеют волосы

Иммунитет

Новые бактерии и вирусы распознаются и ликвидируются хуже

Повышается аутоиммунный ответ, наносящий вред телу

Гормоны

Снижается производство многих гормонов

У женщин снижается производство эстрогенов и прогестерона, наступает климакс

У мужчин снижается производство тестостерона

Внутренние органы

Легкие: ухудшается эластичность, снижается объем вдыхаемого кислорода

Печень: ухудшается способность нейтрализовать и выводить вредные вещества (например, алкоголь)

Кишечник: состав микробиома значительно ухудшается

В целом можно сказать, что все системы нашего тела с возрастом начинают работать хуже: можно было составить список вдвое длиннее. Не все системы подвергаются одинаково сильным изменениям, однако со временем старость приходит ко всем.

В нашем теле с возрастом происходят сотни изменений, но не факт, что для этого есть сотни причин. Как мы увидим дальше, все они вызваны одними и теми же проблемами, возникающими в разных контекстах.

* * *

Конечно, весьма неприятно терять зрение, обидно, когда появляются морщины. Но убивает нас не это. По крайней мере, не напрямую. Убивают нас заболевания, сопровождающие старение. Вот список главных убийц в Дании, которые ответственны за 80% смертей в стране.

Как вы видите, главные убийцы — различные формы рака и сердечно-сосудистых заболеваний. За ними следует деменция, прежде всего болезнь Альцгеймера. Чуть позже мы поговорим о том, как избежать этих заболеваний, вызванных старением. Но этого недостаточно. Как вы думаете, на сколько увеличится средняя ожидаемая продолжительность жизни, если убрать все формы рака? На 10 лет?

На самом деле всего на 3,3 года. И на 4 года, если научиться лечить все сердечно-сосудистые заболевания. И на 2 года — в случае нейродегенеративных заболеваний, например болезни Альцгеймера. Звучит странно, но объясняется это тем, что люди умрут от чего-то еще. В конце концов, убивают нас не только болезни, но и сама старость.

Подумайте. Сколько двадцатилетних страдают от тромбо­образования? Сколько из них сталкиваются с деменцией? Даже среди сорокалетних процент невелик. Это объясняется тем, что молодое тело довольно крепкое, оно прекрасно справляется с поддержанием своей формы и быстро решает возникающие проблемы.

По мере того как мы стареем, наше тело постепенно теряет свою функциональность. И дверь для заболеваний, связанных со старением, открывается. Со временем эта дверь открывается все шире и шире и наконец распахивается полностью. Тело словно вывешивает табличку: «Добро пожаловать!»

Именно поэтому риск умереть с годами увеличивается по экспоненте.

Безусловно, грустно, что мы стареем именно так, но, с другой стороны, это дает нам надежду. Старение сопровождается большим количеством разных физических недугов, но вызывает их одна и та же причина; если нам удастся замедлить процесс старения организма, мы не только проведем несколько дополнительных лет в молодом быстром теле, но и оставим дверь закрытой от серьезных заболеваний, вызванных возрастом, насколько это возможно. Именно так будет работать антивозрастная терапия будущего: мы получим не несколько дополнительных лет жизни в состоянии овоща, а будем жить дольше в молодом, здоровом и бодром теле.

Люди, стареющие особенно быстро или не стареющие вовсе

Существуют особые генетические синдромы, из-за которых люди стареют быстрее, чем обычно.

Возьмем, например, Йеспера Сёренсена, героя документального фильма на канале TV2. Он страдает от заболевания, которое называется прогерия, его провоцирует мутация гена LMNA. Во время исследований пациентов с этим заболеванием ученые выяснили, что у них нарушена внутренняя оболочка клеточного ядра. Однако до сих пор неизвестно, почему подобное нарушение вызывает такие серьезные последствия.

В то же время есть люди, которые, на первый взгляд, совершенно не стареют. Девочки, страдающие так называемым синдромом X (а это заболевание затрагивает только девочек), остаются младенцами на всю жизнь. Довольно недолгую.

Совершенно необязательно стареть именно так, как это делаем мы, люди. Или стареть вообще. Подумайте о мире животных и растений. Почему же мы не живем вечно?

Вы, наверное, слышали об эволюционной теории Чарлза Дарвина, она лежит в основе биологии. «Ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции», — сказал биолог Феодосий Добржанский. Это значит, что любой биологический феномен нужно рассматривать сквозь призму эволюции. Если мы, например, хотим разобраться, зачем тигру полоски, нужно воспользоваться эволюцией: полоски нужны тигру, чтобы спрятаться в саванне. Тигры, окрас которых лучше других позволял им спрятаться, добывали себе больше пищи. А значит, у них было больше детей, наследовавших их защитный окрас.

Проблема состоит в том, что старение — это особый феномен, который довольно сложно встроить в эволюцию. По крайней мере, на первый взгляд. Если в эволюционной конкуренции побеждают те организмы, у которых выживает большая часть потомства, почему же животные просто не живут всё дольше и дольше? Ведь тогда у них было бы больше времени на то, чтобы обзавестись потомством.

Представьте себе, что все рожают одного ребенка в год. У кого будет больше детей? У тех, кто сможет рожать дольше других. Конечно, определенную роль играют и другие факторы (например, необходимость выкармливать потомство), однако от старения и стерильности никто точно ничего не выигрывает, а ведь так происходит почти со всеми животными, включая человека.

И всё же мы живем в мире, где стареть нормально. Британский биолог Питер Медавар первым объяснил нам, почему это так: даже если бы большинство животных и могли жить вечно, ничего бы хорошего из этого не вышло. Рано или поздно хищники, инфекции или несчастные случаи добрались бы до каждого из нас. Так чем же хорошо бессмертие с точки зрения эволюции?

Представьте себе, например, группу полевых мышей. Как обычно, движущая сила эволюции — случайно возникшие мутации. Если мышь родилась с мутацией, из-за которой у нее хуже получается добывать пропитание, у нее рождается мало мышат. То же самое касается и мышат, которые наследуют эту мутацию. Очень быстро эта мутация исчезнет.

А что, если мышь рождается с такой мутацией, которая наносит удар только через два года? Если на поле достаточно хищников, большая часть мышей не доживет до двухлетнего возраста. И никогда не узнает о том, что у них была вредоносная мутация. Так что мышь с поздней вредной мутацией может родить столько же (или почти столько же) мышат, как и обычная мышь. Это значит, что мутация может довольно долго передаваться через поколения и наносить удар тем мышам, которым повезет дожить до двух лет и постареть.

Эта теория по-научному называется теорией накопления мутаций. И хотя звучит она довольно стройно, множество полевых исследований показывают, что она оправдывается далеко не всегда. Старение оказывает негативный эффект на уровень репродукции животных. Хотя животные часто умирают, не дожив до старости, они могли бы в среднем получить больше потомства, если бы не старели. Насколько велик этот эффект, зависит от вида животного. Но даже небольшой негативный эффект уничтожит эту мутацию через миллионы лет.

Вернемся к планшету. А что, если определенная мутация вредна в пожилом возрасте, но полезна для молодого организма?

Представьте себе, например, что определенная мутация позволяет нашим мышам рожать больше мышат в каждом помете в раннем возрасте, но по достижении мышами двух лет убивает их. Если средняя мышь в любом случае умрет довольно рано, «выиграет» та, у которой будет больше мышат в помете.

Другими словами, хорошо бы иметь такую мутацию, которая помогает в короткий промежуток времени, даже если она вредит в долгосрочной перспективе. Особенно если вероятность прожить долго и так невелика.

Этот феномен также получил мудреное название «антагонистическая плейотропия». Не пугайтесь: антагонистическая означает, что что-то чему-то противостоит, а плейотропия — это термин, обозначающий ген, влияющий на несколько фенотипических признаков. Так что антагонистическая плейо­тропия означает, что ген может оказывать противо­положное влияние на различные признаки.

В нашем примере с полевыми мышами мутация помогает мышам размножаться быстрее, но убивает их в более зрелом возрасте (если мыши повезет до него дожить).

Если антагонистическая плейотропия является важным концептом, связанным со старением, ученые должны были обнаружить примеры подобных генов в реальности — не только в наших искусственных примерах с мышами.

Это значит, мы ищем такие гены, которые подстегивают репродукцию, но сокращают продолжительность жизни. Если подобные гены существуют, это означает, что у особей с большей продолжительностью жизни меньше потомства, ведь их гены подавляют фертильность. И наоборот: у особей с меньшей продолжительностью жизни присутствовало бы много подобных генов, соответственно, у них было бы больше потомства.

Американский ученый Майкл Роуз десять лет проводил подобный эксперимент, разводя фруктовых дрозофил. Роуз дожидался, пока умрут 95% мух каждого поколения, а затем использовал для разведения оставшиеся 5%. Таким образом, он разводил только мух-долгожителей.

Со временем средняя продолжительность жизни дрозофил значительно увеличилась. В конце эксперимента искусственно выведенные мухи жили в четыре раза дольше первого поколения.

Для того чтобы подтвердилась теория антагонистической плейотропии, новые поколения мух в эксперименте Роуза должны были получать меньше потомства. Все генетические мутации, которые сокращали продолжительность жизни, при этом увеличивая количество потомства, должны были исчезнуть. Но случилось ровно противоположное. Мухи-долгожители откладывали больше яиц, чем их мало жившие предки.

Для любой теории очень хорошо, когда практика ее не подтверждает. Проблема теории антагонистической плейотропии в том, что она была сформулирована до того, как стало известно об эпигенетике — системе, которая помогает нам управлять теми генами, которые нас интересуют. Сегодня мы знаем, что гены можно активировать, усыплять, включать и выключать. Так что, если какой-то ген приносит нам пользу в молодом возрасте, но вредит в пожилом, почему бы не зажечь его, пока он нам нужен, и не погасить позже?

* * *

Можно сказать, что существует много теорий об эволюции старения и все они одинаково несостоятельны. Мы только что познакомились с двумя самыми распространенными, но существует и масса других, из чего можно сделать вывод: почему мы стареем — одна из больших тайн биологии.

В основном теории старения рассматривают этот процесс как нечто влияющее на организм снаружи. Телу наносится ущерб точно так же, как и автомобилю, использующемуся без надлежащего технического обслуживания. Небольшая группа ученых в то же время сформулировала теории, рассматривающие процесс старения совершенно иначе. А что, если старение — это то, что мы делаем сами? Что-то заложенное в нас программой, как с телефонами, которые начинают работать медленнее, как только на рынке появляется новая версия?

В этом есть смысл: если старые животные не умрут, а будут жить вечно, да еще и продолжать плодиться, на земле станет столько животных, что они съедят всю пищу и вымрут от голода. Не слишком умная эволюционная стратегия.

Теория запрограммированного старения вызывает много споров, так как к ней есть вопросы со стороны логики и математики. Основополагающая проблема вполне классическая, ее называют трагедией общих ресурсов. Мы сталкиваемся с ней, когда нам приходится заботиться об окружающей среде, оплачивать налоги или убирать общую кухню в колледже: всегда кто-то попытается воспользоваться благом, не сделав собственный вклад.

Проиллюстрируем этот принцип примером. Вы когда-нибудь задумывались во время просмотра документального фильма о природе, каким образом всего нескольким львам удается загнать тысячи гну? Как бы ни были сильны львы, сила не на их стороне. Несколько сотен гну вполне могли бы противостоять одному льву и, конечно же, победить его. Вместо этого они убегают в панике и одна из антилоп, конечно, оказывается в пасти льва.

Мы можем попытаться объяснить гну: «Объединившись, вы победите львов и освободитесь от ваших мучителей». Вполне вероятно, они прислушаются и разработают план. В следующий раз, когда львы нападут, гну пойдут в контратаку. Некоторые из них будут серьезно ранены, но все же им удастся выиграть битву. Гну будут в экстазе от завоеванной свободы.

Одна из гну предательница, она все рассчитала. Разумеется, она вполне согласна с тем, что оказаться в безопасности очень приятно. Вот только защищать все стадо ей как-то не хочется. Это ведь опасно. Так что в следующий раз во время нападения львов она постарается держаться подальше, чтобы не особо рисковать, пока более отважные гну, ставящие интересы стада впереди своих, будут отважно сражаться на передовой.

Это обернется тем, что отважные гну будут ранены сильнее. Некоторые из них умрут. А предательница все так же будет отсиживаться позади и проживет долгую жизнь, получив большое потомство. Как это часто бывает, дети возьмут пример с матери: они тоже будут избегать опасного форпоста. А так как отважные гну поколениями будут платить высокую цену за свободу, через некоторое время все стадо будет со­стоять исключительно из предателей. Рисковать больше будет некому, и каждое животное окажется само по себе.

В человеческом обществе есть определенные социальные механизмы, предотвращающие возможность развития подобной ситуации. Но охранять окружающую среду, следить за своевременной уплатой налогов и поддержанием общей кухни в колледже в чистоте становится все сложнее. Природе везет меньше, чем нам, людям: эволюция не может предусмотреть подобную ситуацию или оценить ее рационально. Так что для природы трагедия общих ресурсов — нерешаемая проблема.

И с этой проблемой сталкивается теория запрограммированного старения: если старение заложено в гены организмов, должны появляться мутации, которые сломают программу и позволят организмам жить дольше запланированного. У такого индивида будет больше потомства, чем у остальных, так что он станет предком для будущих поколений.

Несмотря на все вышесказанное, в природе все-таки встречаются примеры, напоминающие запрограммированное старение. Вот один из них: у пчел-маток и рабочих пчел гены абсолютно одинаковые. Станет ли личинка маткой или рабочей пчелой, зависит от питания и ухода. При этом продолжительность жизни у них отличается кардинально: рабочие пчелы живут около двух недель, а матки могут жить годами. То же самое происходит и у муравьев. Откуда же возникает эта разница, ведь у этих пчел и муравьев абсолютно одинаковые гены?

Черная каракатица — как и тихоокеанский лосось — умирает, лишь один раз принеся потомство. Самка черной каракатицы постоянно следит за кладкой. Ее рот закрывается, она полностью отказывается от еды. Когда мальки вылупляются, она умирает в течение нескольких дней, но не от голода. Оказывается, процесс контролируют две железы, которые называются оптическими. Если удалить одну из них, самка все еще ничего не ест, но живет на пару недель дольше. А если удалить обе, черная каракатица не закрывает рот, она снова начинает есть после появления мальков и живет на сорок недель дольше.

Лабораторный червь нематода (C. Elegans) — один из самых часто используемых модельных организмов для изучения старения. В 1980-е американский исследователь Том Джонсон выяснил, что можно продлить жизнь нематоды, выключив ген, получивший название age-1. Сначала было похоже, что все развивается по обычному сценарию: нематоды c разрушенным геном age-1 жили дольше, но давали меньше потомства. Однако позже выяснилось, что это совсем не так: нематоды без гена age-1 давали такое же потомство, что и обычные черви, а жили все еще дольше. У нематод обнаружили еще несколько генов с похожим функционалом. Таким образом, были найдены гены, способные продлевать жизнь без негативных побочных эффектов. Удивительно, что это вообще возможно.

Одна из главных задач ученых, занимающихся вопросами долго­летия, заключается в том, чтобы отыскать надежные биологические часы. Это что-то, чем можно измерить и с помощью чего можно предсказать, как долго проживет человек, исходя из состояния его тела. Подобные часы нам действительно нужны, ведь старение занимает достаточно долгое время.

Например, представьте себе, что вы ученый, обнаруживший во время экспедиции в дождевой лес некое вещество, которое, как вы предполагаете, предотвращает старение. На основе этого вещества вы разработали лекарство, проверили его на животных с короткой продолжительностью жизни — на мышах и червях. Все работает прекрасно. Пришло время протестировать его на людях и спасти человечество. Но как определить, работает оно или нет?

Можно было бы начать с людей среднего возраста и посмотреть, проживут ли они дольше. Вот только уйдет слишком много времени, пока ваши добровольцы постареют достаточно, чтобы вы смогли оценить эффект. К тому же будет упущено то время, когда лекарство уже могло бы работать: а вдруг эффект окажется недостаточно заметным, чтобы оценить его за оставшийся короткий период жизни?

Даже если ваше лекарство работает, возможно, оно не спасет девяностолетнего старика. К тому же вполне вероятно, что вы опоздали и ущерб, который лекарство должно было предотвратить, уже нанесен.

Часто можно встретить рекламу новых продуктов, которые «богаты антиоксидантами». Все инстаграм-инфлюэнсеры пытаются продать вам подобные продукты, рекламные баннеры о них преследуют вас в интернете. А ведь история про антиоксиданты как честный способ отъема денег у населения началась с гораздо более серьезных вещей.

В 1950-е, всего через несколько лет после появления атомной бомбы, началось изучение последствий радио­активного облучения. Стало понятно, что подвергнутые высоким — но не смертельным — дозам облучения мыши стареют быстрее. Одной из причин ускоренного старения оказалась химическая реакция в клетках, получившая название «оксидация». Во время этой реакции образуются молекулы особого типа, которые называются свободными радикалами. Это очень активные молекулы, которые вступают в реакцию со всеми веществами, с которыми сталкиваются.

Свободные радикалы ведут себя как слон в посудной лавке: молекулы, с которыми они контактируют, разрушаются. Разрушения, вызванные действием свободных радикалов в клетках, называют оксидативным стрессом. Выражение «высокий оксидативный стресс» означает, что в клетках буйствует большое количество свободных радикалов. Как вы уже, наверное, догадались, на помощь приходят герои-антиоксиданты: они нейтрализуют свободные радикалы и предотвращают разрушение клетки. В 1950-е ученые дали подопытным животным антиоксиданты, и те стали лучше переносить радиоактивное облучение. Соответственно, было установлено, что антиоксиданты помогают животным, получающим облучение, жить дольше.

Но свободные радикалы возникают не только при облучении. Они появляются в процессе обычного обмена веществ. В конце концов клетка не справляется с их количеством и не успевает устранять наносимые ими повреждения. Количество дефектных молекул растет, и клетка утрачивает свою функцию. Другими словами: если слон поселится в посудной лавке, там наступят тяжелые времена.

Теория подтверждается тем, что, как мы знаем, пожилые люди испытывают более серьезный оксидативный стресс, чем молодые. Повреждения, вызванные свободными радикалами, часто связывают с возникновением старческих заболеваний. Антиоксиданты кажутся идеальным решением проблемы старения: почему бы нам не помочь своим клеткам, нейтрализовав свободные радикалы?

Вы чувствуете себя сильнее физически, выходя из фитнес-клуба? Вы пробегаете свою десятую пробежку быстрее, чем первую? Как правило, нет. И все же в следующий раз, когда вы придете в спортзал, вы будете немного сильнее. И вы точно бежите быстрее в десятый раз, чем в первый. В ответ на встающую перед телом проблему запускается гормезис. Но не сразу. Телу нужно время, чтобы окрепнуть.

Когда вы поднимаете что-то тяжелое, повреждаются мышечные ткани. Клетки мышц проклинают упрямого идиота, таскающего разные тяжести без особой на то причины. И принимаются залечивать раны, становясь сильнее на случай, если вам вздумается сделать это снова. Значит, мы повреждаем самих себя для того, чтобы послать телу сигнал: «Окрепни!» От самого повреждения крепче мы не станем. Мы станем слабее. Важно, что при этом тело получит сигнал. А что, если мы сможем вмешаться в этот процесс? Что, если мы научимся посылать подобный сигнал телу, не повреждая себя?

Пример: в теплые месяцы года, как только появляется солнце, количество людей, проводящих время на улице, удваивается. Многие лежат на солнце, чтобы загореть. И наслаждаются этим. Но на самом деле их тела подвергаются ультрафиолетовому облучению, повреждаются и производят больше пигмента меланина, чтобы защититься. Если не превышать время пребывания на солнце, это пойдет только на пользу. Но, как вы знаете, если пробыть на солнце слишком долго, это увеличит риск заболеть раком кожи, приведет к раннему старению кожи и другим неприятным последствиям.

Ученые научились стимулировать производство меланина в коже мышей без влияния ультрафиолета. Возможно, однажды они перенесут этот опыт на людей. При этом используется маленькая молекула, похожая на те, что возникают в теле при воздействии солнечных лучей. Организм не различает, идет ли сигнал от искусственно введенной молекулы или он действительно подвергается воздействию ультрафиолетового облучения. В результате мы получаем коричневую кожу.

В 2016 году японец Ёсинори Осуми получил Нобелевскую премию по медицине за открытие в наших клетках механизма аутофагии. «Ауто» означает «самого себя», а «фагия» — «поедание». «Самопоедание» звучит скорее как некое заболевание, чем как метод борьбы со старением. Но это очень важный процесс. При аутофагии клетки едят не всё подряд. Они уничтожают свои поврежденные части. Это могут быть отдельные молекулы или целые органеллы (органы клеток). Аутофагию можно считать уборкой клетки: убирается молекулярный мусор и старые части клеток.

Такая уборка клеткам нужна, ведь определенные их части постоянно повреждаются, и если поврежденные молекулы и органеллы не ликвидировать, мы точно не сможем жить дольше: клетка превратится в микроскопический склад ненужных вещей и не сможет нормально функционировать.

Представьте: когда клетка обнаруживает поврежденные молекулы или органеллы, она образует вокруг них некий пузырь, словно кладет в мешок для мусора. А затем переносит его в особую часть клетки, называемую лизосомой, — на завод по переработке мусора. Здесь находятся специальные энзимы, расщепляющие поврежденные молекулы до мельчайших строительных элементов. Затем многие из этих элементов используются заново и отправляются обратно в клетку.

Повреждения возникают постоянно, так что клеточным уборщикам отдыхать некогда. Но иногда им нужна особая помощь. Случиться такое может по нескольким причинам.

Во-первых, если клеткам не хватает строительного материала. Например, аминокислот для строительства новых важных протеинов. Если их поступает недостаточно снаружи (например, с пищей), приходится использовать внутренние резервы. Для этого клетка начнет разрушать в первую очередь поврежденные протеины.

Во-вторых, при гормезисе. После пережитых сложностей клетка заполнена поврежденными молекулами. Их нужно убрать как можно быстрее, чтобы клетка вернулась к здоровому состоянию. Если поврежденных молекул слишком много, клетка запускает аутофагический толчок: призывает на помощь уборщиков и следит за тем, чтобы те поскорее все очистили. Таким образом, чтобы работал процесс гормезиса, необходимо наличие клеточных уборщиков.

Так, если подвергнуть нематоду C. elegans тепловому шоку, она проживет дольше благодаря гормезису. Но если предварительно удалить из клетки уборщиков, никакого продления жизни не получится.

Для всех людей крайне важно, чтобы клеточные уборщики работали эффективно. Но особенно — для пожилых.

К сожалению, обычно количество аутофагов в клетках с возрастом сокращается. Уборщики начинают лениться. Ученые предполагали, что в старых клетках больше поврежденных молекул из-за того, что с возрастом клетки в принципе легче повреждаются. Но клетка динамична. И постепенно количество аутофагов в ней уменьшается, поэтому мусор убирать становится некому, это не менее важная причина его накопления в клетке.

Ученые, занимающиеся вопросами противодействия старению, получили новую задачу: подстегнуть клеточных уборщиков. В лабораторных условиях мыши с увеличенным количеством аутофагов не просто живут дольше — они становятся более подтянутыми и сильными.

В то же время вывести абсолютно лишенную аутофагов мышь невозможно. Такие особи умирают еще в утробе. А при искусственном ограничении количества аутофагов — если намеренно заставить уборщиков лениться — поврежденные протеины и органеллы накапливаются в клетках мыши. Животные слабеют и болеют.

Как жить дольше с помощью аутофагов?

Итак, ясно: аутофаги очень полезны. А бывают ли случаи, когда это не так?

Да, ведь мы говорим о биологии. Но для борьбы со старением правило останется прежним: увеличение количества ауто­фагов продлевает жизнь. Чем дольше нам удастся сохранять активность своих клеточных уборщиков, тем лучше мы будем противостоять старению. Вы, наверное, хотите попросить меня дать какие-нибудь конкретные рекомендации, как держать в форме своих клеточных уборщиков?

Ни повысить по службе, ни уволить их мы не можем, так что придется действовать более хитро. Способов много. Например, с помощью гормезиса. Если вы помните мой рассказ о загорелых коричневых мышах, вы наверняка уже поняли, о чем я говорю. Но все еще проще. Ученым уже есть что вам предложить: спермидин.

Спокойствие, только спокойствие! Да, вы правильно догадались, где впервые был обнаружен спермидин, но, к счастью, это не единственное место.

Спермидин встречается в разнообразных продуктах питания, к тому же наш организм и бактерии в нашем кишечнике производят и расщепляют это вещество.

Исследования на мышах показали, что млекопитающие, в питьевую воду которых добавляли спермидин, жили дольше своих соплеменников. Даже если эту добавку начинали применять в достаточно солидном для мышей возрасте (ну как если бы вы или я начали принимать спермидин сейчас).

Спермидин подстегивает работу клеточных уборщиков. Это значит, что в клетках мышей, получающих спермидин с питьевой водой, становится больше аутофагов. Состояние клетки улучшается. У людей, потребляющих пищу, обогащенную спермидином, показатели смертности снижаются.

Как и ожидалось, количество спермидина в тканях человека с возрастом снижается, как и количество аутофагов. Спермидина становится недостаточно, чтобы поддерживать работу клеточных уборщиков. Так что нам приходится вмешиваться.

Существуют три способа получить спермидин: мы можем его произвести сами, его могут произвести клетки нашего кишечника, мы можем получить его с пищей. Простого способа подстегнуть производство спермидина самим человеком у нас пока нет (разве что помолодеть). А система бактерий кишечника настолько сложна, что мы до сих пор не знаем о ней всего.

Некоторые виды бактерий производят спермидин, а некоторые, наоборот, разрушают его. Так что единственный надежный способ использовать спермидин для повышения количества аутофагов — получить его с пищей. Как ни удивительно, здесь снова на помощь приходят овощи.

Количество спермидина в продуктах питания

Список взят из исследований, проведенных в Японии, так что я отобрал привычные для европейцев продукты. Если же вы настроены более авантюрно, можете попробовать печень угря, бобы адзуки или дуриан. Природное содержание спермидина зависит от того, где и как выращены или изготовлены продукты, и от многих других факторов.

Спермидин как пищевая добавка

Пищевой добавки, состоящей исключительно из спермидина, не существует. Под названием «спермидин» продают добавки, состоящие из экстракта зародышей пшеницы (см. выше список содержащих спермидин продуктов) с повышенным содержанием этого вещества. Преимущество применения добавки заключается в том, что человек получает больше спермидина, чем с пищей. А недостаток, как обычно, состоит в том, что, употребляя пищевую добавку вместо пищи, мы лишаем себя других полезных микроэлементов, из которых она состоит.

Во многих могилах античной Греции скелеты завалены тяжелыми камнями и другими предметами, словно греки пытались предотвратить восстание своих мертвецов.

Пойдем еще дальше, в колыбель истории Месопотамию, где богиня Иштар дает пугающее обещание: «Я позволю мертвым подняться и съесть живых». Кошмары о восставших мертвецах — зомби — дошли до нашего времени.

И для них найдется место в этой книге, посвященной борьбе со старением. Но не потому, что я помогу вам восстать из мертвых. Нет-нет, мы поговорим о более мелких объектах. О некоторых из ваших клеток, которые становятся живыми мертвецами — зомби. Мы уже упоминали о них, когда рассказывали об амишах из Берна, штат Индиана.

Ученые называют процесс образования зомби-клеток клеточным старением. Эти клетки словно замерли. Произойти такое может при повреждении клеток или при исчезновении их генетических эглетов — теломер. Как правило, это приводит к самоубийству клетки. Но иногда клетка просто отказывается умирать и становится зомби. Такие клетки остаются в тканях и выбрасывают в них вредные вещества.

Мы постоянно теряем клетки. Некоторые совершают клеточное самоубийство. Некоторые, например клетки кожи и слизистой кишечника, просто отпадают. Некоторые убивает наша иммунная система, заподозрив в злокачественности. А некоторые становятся зомби.

Какой бы ни была причина потери клеток, нам постоянно нужно их возобновлять. Скажем, верхний клеточный слой кишечника полностью обновляется примерно раз в 4 дня, верхний слой кожи — каждые 10–30 дней, а эритроциты живут около 120 дней.

Другие части нашего тела остаются с нами дольше: лишь 10% скелета обновляется ежегодно, а некоторые клетки организма остаются с нами всю жизнь. Например, яйцеклетки у женщин или клетки хрусталика глаза. Но большинство клеток все же обновляются. К счастью, у нас есть особые клетки, специализирующиеся именно на этом процессе, — стволовые.

Для противодействия старению стволовые клетки очень важны, потому что они отвечают за процесс регенерации нашего организма. Важно поддерживать тело в хорошем состоянии, но еще важнее восстановить его после травм. Но, как и все регенеративные механизмы нашего тела, стволовые клетки не всегда работают на 100%. С возрастом они всё хуже справляются со своей задачей. Клетки словно устают. Из-за этого с возрастом количество клеток иммунной системы уменьшается и мы медленнее восстанавливаемся после травм.

Есть два способа решения этой проблемы. Первый — заменить стволовые клетки на новые. Особенно эффективен этот метод, если с возрастом в нашем теле возникают повреждения, которые сложно полностью исправить. Второй способ — «вылечить» стволовые клетки и заставить их работать как в молодости.

Более миллиарда лет назад в какой-то теплой луже одна клетка, являющаяся нашим общим прародителем, поглотила одну бактерию. Мы не знаем, что именно произошло. Возможно, бактерия была просто пищей для клетки. А может, наоборот, бактерия как паразит инфицировала клетку. Как бы то ни было, бактерия осталась с нами очень надолго. Потомки этой бактерии являются частью меня и частью вас.

После того как бактерия и клетка-прародитель объединились, между ними сложилось очень тесное сотрудничество. То, что начиналось как две параллельные линии жизни, за миллионы лет слилось воедино, так что отделить одно от другого стало невозможно. Это значит, что в своих клетках вы носите потомков этой бактерии. Их потрясающе много, этих потомков, — несколько тысяч на одну клетку.

Мы называем потомков бактерии митохондриями, они до сих пор сохраняют черты своего прародителя: по форме, структуре и размеру они похожи на бактерии, делятся, как бактерии, а если мы их утратим, они не возродятся. Однако через столько лет было бы неправильным считать их чем-то внешним для клетки. Они часть нас самих. И это очень хорошо.

Они стали одной из важнейших органелл клетки.

У митохондрий до сих пор сохранился маленький кусочек собственной ДНК. Но в основном все давно вынесено за пределы митохондрий в ядро клетки, где хранится остальная ДНК.

Это значит, что митохондрии получают большую часть важнейших протеинов из центрального командного пункта клетки, они зависят от клетки, подчинены ей. Тот остаток ДНК, который все еще присутствует в митохондриях, свидетельствует об их самостоятельном прошлом. Можно сказать, что мы на самом деле представляем собой сразу два вида, на заре веков слившихся в один.

Возможно, вы уже слышали, что митохондрии — это клеточная электростанция. Именно они добывают энергию из употребляемой нами еды — энергию, которую использует клетка. Именно поэтому в разных клетках количество митохондрий различается. В клетках мышц (особенно в клетках сердца) очень много митохондрий, потому что им нужно много энергии. В клетках кожи и эритроцитах — мало, им энергия почти не нужна.

(Несмотря на то что митохондрии в первую очередь выполняют роль энергетического центра, природа, как мы знаем, не любит однозадачности, поэтому у митохондрий есть и другие функции. Например, именно они нажимают на кнопку самоубийства клетки и они играют важную роль в иммунной системе организма.)

Нашим митохондриям нужны все те же характеристики, которые нужны электростанциям: надежность, безопасность и устойчивость перед внешними обстоятельствами. Можете не сомневаться: за миллиарды лет эволюция позаботилась о том, чтобы они работали на славу. Но, как и в большинстве участков нашего тела, с возрастом начинают возникать проблемы. Постепенно количество митохондрий в нашем организме уменьшается. А те, которые остаются, утрачивают эффективность. А некоторые так вообще становятся вредными. Представьте себе, как если бы новые, прекрасные электростанции становились бы старыми и неэффективными.

Из экспериментов на мышах мы знаем, что плохо функционирующие митохондрии ускоряют старение, именно поэтому наши мышцы с возрастом слабеют. К тому же митохондрии связаны с возникновением большинства возрастных заболеваний.

Свободнорадикальная теория старения утверждает, что в результате химических процессов в наших клетках образуются свободные радикалы, вредящие всему вокруг себя. Это как слоны (свободные радикалы) в посудной лавке (клетке). Наносимый ими ущерб называется оксидативным стрессом.

Большинство свободных радикалов образуются в митохондриях. Именно поэтому многие приверженцы данной теории считают, что она не получала достаточного подкрепления из-за недостаточного внимания к митохондриям, которым свободные радикалы вредят в наибольшей степени.

И действительно, чем старше мы становимся, тем больше оксидативного стресса накапливается в митохондриях. Но здесь много неясного. Например, ученые выясняли, будут ли мыши стареть быстрее, если заставить митохондрии мышей производить больше свободных радикалов, чем обычно. Но этого не произошло. Данный факт предоставляет нам отличную возможность повторить уже изученное.

Помните, что биология динамична — не статична. В живой природе постоянно происходит обновление, разрушение и восстановление. Наши митохондрии не остаются всю жизнь пыхтящими электростанциями. В клетках постоянно образуются новые митохондрии, и мы постоянно избавляемся от старых или тех, что перестали функционировать.

Работу по очистке клетки выполняют специальные ауто­фаги — митофаги. Как вы уже, наверное, догадались, с возрастом количество митофагов в клетках сокращается, как и количество аутофагов.

Возьмем, например, мышей, которым добавляли в воду спермидин, мы о них уже говорили. Исследователи делали это, чтобы подстегнуть уборщиков в клетках мышей, и благодаря этому мыши жили дольше.

Таким образом, главную роль в этом процессе играли именно митофаги. Мышам было крайне важно, чтобы клеточные уборщики хорошо работали в клетках сердечной мышцы. Сердце ни в коем случае не должно останавливаться, поэтому крайне важно, чтобы ему хватало энергии. (На самом деле здоровое сердце благодаря спермидину не только у мышей. Повышенное содержание этого вещества в пище снижает риск сердечно-сосудистых заболеваний и у людей.)

Как держать в форме ваши митохондрии

Митофаги и уролитин А

Митохондриальный биогенез

1492 год богат на исторические события для поздней Испании. Через два дня после наступления нового года мусульманский эмир Гранады сдался католической королеве Изабелле Кастиль­ской и королю Фердинанду Арагонскому. Так закончился длившийся много столетий процесс Реконкисты, во время которого католические короли с севера постепенно отвоевывали земли Пиренейского полуострова у мавров.

Через две недели после решающей битвы два монарха встретились с мореплавателем-торговцем из Генуи на территории современной Италии. Уже много лет он пытался убедить их поддержать его амбициозную идею: найти морской путь в Азию, отправившись на запад. Взамен поддержки и финансирования он обещал новый торговый путь, который должен был принести королевствам несметное богатство. Все советники отговаривали королей от этой идеи.

Неизвестно почему, но в тот год удача наконец улыбнулась авантюрному мореплавателю. В апреле 1492 года королева Изабелла Кастильская подписала указ, в котором даровала ему, Христофору Колумбу, титулы вице-короля и адмирала Мирового океана, а уже через три месяца он отправился в голубые просторы на трех кораблях под своим командованием. После долгого и опасного путешествия испанцы высадились на американском континенте — первые европейцы со времен викингов. В год путешествия Колумба иберийские монархи подписали также закон, который сделал их королевство полностью христианским. Испанским евреям выставили ультиматум: креститесь или покиньте страну. Некото­рые из них выбрали крещение и стали «обращенными». Остальным пришлось отправиться на поиски нового пристанища.

Через год, когда Колумб вернулся домой, его открытие стало началом испанской колонизации. В последующие сто­летия испанцы самых разных общественных слоев — фермеры, преступники, священники, военные, знать, проститутки, искатели счастья — ринулись в Америку в поисках лучшей доли. Среди эмигрантов были и conversos — потомки обращенных евреев. Их продолжали преследовать, так что они надеялись стать свободными в новой стране.

В 1958 году израильский врач-эндокринолог Цви Ларон вместе с коллегами начал изучать особую группу пациентов. Они были карликами, но не типичными (с короткими конечностями и пропорционально большой головой), а скорее миниатюрными версиями обычных людей ростом около 120 см.

Ларон и его коллеги попытались выяснить, в чем причина такого отклонения. Спустя восемь лет тщательных исследований были опубликованы результаты. Низкий рост пациентов с синдромом Ларона (именно так позже назвали эту болезнь) объясняется не дефицитом гормона роста. Наоборот, у них его предостаточно. Они не растут из-за ошибки рецепторов этого гормона. Рецептора, отвечающего за восприятие и реакцию клетки на сигнал гормона роста.

Объясним это с помощью аналогии: представьте себе большую крепость, которой управляет могущественный, но застенчивый воевода. Посыльных с донесениями в крепость не пускают, они должны выкрикивать свои сообщения страже в башне, а те передают их дальше воеводе. Однажды к башне подъезжает посыльный от короля этой страны. В обычных обстоятельствах стража выслушивает сообщение, передает его воеводе, и тот отдает свои распоряжения. Но если страж глухой, сообщение дальше него пойти не может.

Вот так же и сигнал гормона роста у пациентов с синдромом Ларона никогда не достигает клеток их тела.

Спустя почти 500 лет после первого путешествия Христофора Колумба новоиспеченный врач Хайме Гевара-Агирре отправился в свою экспедицию в Новый Свет. Он вырос в южном Эквадоре и задумался над тайной, с которой столкнулся в детстве. В районе, где он жил ребенком, он встречал очень много людей карликового роста и теперь, получив медицинское образование, решил выяснить причину этого феномена.

В некоторых деревушках провинции Лоха — в такой глуши, что добраться туда можно только верхом, — Гевара-Агирре встретил миниатюрных людей. У них у всех был синдром Ларона. Все они даже не догадывались о том, что являлись потомками испанских евреев-обращенцев, conversos. Тех, что приняли христианство, не желая бежать со своей родины, а позже отправились в Новый Свет за лучшей жизнью. Пациенты Цви Ларона в Израиле были их дальними родственниками — потомками тех евреев, которые сделали иной выбор, предпочтя религию родине.

Общая история двух этих групп и их особые признаки говорят нам, что однажды в рецепторе гормона роста у одного из их общих прародителей возникла мутация. Пройдя по запутанным дорожкам истории, эта мутация наконец попала под прицельный взгляд исследователей старения. Синдром Ларона возникает у человека, который наследует мутировавшую версию рецептора гормона роста от обоих родителей. (При наследовании только от одного родителя человек просто будет ростом чуть ниже обычного.) Если использовать нашу аналогию, в башне находятся два стража, но только если глухие оба, сообщение гонца не достигнет воеводы.

Причина, по которой многие жители отдаленных деревень провинции Лоха унаследовали оба дефектных рецептора гормона роста, та же самая, что и у амишей Берна, — близкородственные браки. Провинция Лоха расположена очень изолированно от остальной территории страны, большинство ее жителей происходят от маленькой группы первоначальных поселенцев, которые переженились друг с другом.

Изучая жителей маленьких горных деревушек, Гевара-Агирре заметил кое-что удивительное: люди с синдромом Ларона в основном не болеют раком, сердечно-сосудистыми заболеваниями и диабетом. У них даже не бывает акне.

За все время исследований был установлен лишь один случай онкологического заболевания. В остальном же люди с синдромом Ларона на удивление здоровые. Большинство из них употребляют нездоровую пищу, набирают лишний вес. Несмотря на это, у них нет проблем с давлением, не возникает диабет. Мутация Ларона каким-то образом защищает их от этих болезней.

Ученые вырастили в лабораторных условиях мышь с отсутствующим рецептором гормона роста. У мышей синдром Ларона проявляется почти так же, как и у людей: мыши очень маленькие, но имеют вполне пропорциональное тело­сложение. А живут они намного дольше сородичей. По данным различных исследований, средняя продолжительность жизни мышей увеличивается на 15–55%.

Если вспомнить ранее упомянутое нами правило, все звучит вполне логично: внутри одного вида дольше живут более мелкие особи, а между видами — более крупные.

Так что неудивительно, что мыши-карлики живут дольше, чем их обычные сотоварищи. Одна из карликовых мышей, мышь-амина (Ames dwarf), даже установила рекорд продолжительности жизни. У мыши-амины — дефект гипофиза (мозгового придатка), так что ее организм вообще не производит гормона роста. Первые исследования продолжительности жизни этих мышей показали, что они живут на 50% дольше своих сородичей. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и все же это так. Последующие исследования подтвердили этот результат.

Исследования на мышах перенести на людей не так уж просто. К тому же очень немногие согласятся променять свою жизнь на более долгую, но в мини-версии себя самого.

Представьте себе, что вы смотрите на океан с маленького далекого острова. Под вами ритмично бьются о скалистый берег волны. Вокруг лишь скалы, слегка покрытые травой. А еще огромные каменные скульптуры, наблюдающие с моря за жителями острова.

Полная изоляция. До ближайшего обитаемого острова больше 2000 км, да и живет там всего 50 человек. А до континента еще дальше. Вы находитесь на острове Пасхи, Рапануи, 8000 жителей которого со всех сторон до самого горизонта окружены Тихим океаном.

На первый взгляд не самое очевидное место для нашей антивозрастной экспедиции. Никаких университетов здесь нет. И биомедицинских лабораторий тоже. Парочку странноватых ученых найти можно, но они интересуются только скульптурами, моаи, как их называют, а вовсе не противодействием старению.

Предание о моаи гласит, что они обладают суперсилой и могут исполнить любое желание человека. Но мы здесь не ради этого. И даже не ради потрясающей истории острова Пасхи. Мы здесь из-за земли. А точнее, ради живущей в земле бактерии и того, что она производит.

Собака — лучший друг человека, однако живет она намного меньше нас. Благодаря нашей любви собаки стали первыми кандидатами на продление жизни.

Один американский проект в данный момент тестирует на домашних собаках некоторые многообещающие подходы к противодействию старению. Если нам повезет, этот проект убьет двух зайцев: друзья наши меньшие смогут жить дольше, а у нас появятся новые ценные знания о процессе старения.

В рамках проекта в одном из экспериментов сорок собак получали рапамицин, и он сработал. Уже через десять недель от начала приема препарата сердце у животных, получавших его, работало лучше, чем у животных из контрольной группы. Это очень хороший признак, и он подтверждает выводы, сделанные во время экспериментов на мышах. Собакам продолжают давать рапамицин, и в будущем мы узнаем, помогло ли это им жить дольше.

В начале 1920-х годов советский ученый бродил по Москве, обдумывая идеи объединения и омоложения.

Александр Александрович Богданов[9] был писателем, философом, врачом и идеологом социализма. Вдохновленный своими научно-фантастическими романами, революционными идеями и изучением одноклеточных организмов, Богданов был убежден в том, что людям нужно делиться кровью друг с другом. Он считал это необходимым шагом для построения идеального коммунистического общества. А еще он надеялся, что донорство продлит жизнь человека.

И Богданов принялся за эксперименты. К счастью, он не просто был человеком действия, но и имел определенные связи в Кремле. Это дало ему возможность основать в 1926 году Институт переливания крови и сразу же начать опыты, в первую очередь на самом себе.

Вначале все шло по плану. Богданов участвовал в переливаниях крови на протяжении двух лет и признал их вполне успешными. Один из его друзей описывал, что Богданов стал выглядеть на десять лет моложе своего возраста. Но, как всегда бывает, когда ставишь только на красное, удача все-таки отвернулась от советского ученого. Одиннадцатое переливание крови прошло ужасно.

До сих пор неизвестно, что именно произошло в тот день. У партнера по обменной трансфузии были малярия и туберкулез. У Богданова развилась иммунная реакция на кровь. Его почки и сердце перестали работать через две недели после трансфузии, и 7 апреля 1928 года в возрасте 54 лет он скончался.

Богданов был далеко не первым, кто экспериментировал с переливанием крови.

Еще в 1864 году французский естествоиспытатель Поль Бер сшил вместе двух мышей — просто чтобы показать, что это возможно. Но сразу же после операции он заметил, что круги кровообращения мышей автоматически объединились и они стали делиться кровью друг с другом. Этот феномен получил название парабиоза; в течение нескольких десятилетий и другие ученые проводили подобные эксперименты. Позже та же техника применялась при первых попытках трансплантации органов.

Однако лишь почти через 100 лет кто-то связал парабиоз со старением. Американский биохимик Клайв Мак-Кей в 1950-х пришил молодую мышь к старой, чтобы посмотреть, как они повлияют друг на друга. Его странные эксперименты не получили достаточного внимания, но в 2005 году интерес к ним возродился.

Исследовательская группа под руководством Томаса Рандо из Стэнфордского университета снова сшила мышей разного возраста. С той же целью, что и у Клайва Мак-Кея: посмот­реть, как это повлияет на старение организмов. Оказалось, что у старых мышей, соединенных с молодыми особями, улучшается функция регенерации многих органов. А молодые, наоборот, слабели, их способность к восстановлению ухудшалась. Другими словами, у пожилых мышей такое соединение приводило к омоложению, а у молодых — к ускоренному старению.

Эксперименты с парабиозом между молодыми и старыми мышами — одни из тех необычных опытов, которые необходимы для научного прогресса. Они открыли совершенно новые перспективы в области антивозрастной медицины. В чем же секрет? Как могли мыши поменяться возрастом, словно в комиксе?

Первая мысль: это как-то связано с внутренними органами мышей. Возможно, доступ к молодым органам каким-то образом помогал старым мышам с регенерацией, которая была уже недоступна им в связи с возрастом.

Плазма — это жидкая часть крови, то, что останется, если удалить из нее все клетки. Эта оставшаяся жидкость заполнена разными веществами — гормонами, питательными веществами, белками.

Мы уже знаем, что с возрастом состав белков плазмы изменяется. Возможно, это происходит в результате процесса старения, но ученые задумались, не вызывает ли изменение состава белков плазмы старение организма.

Другими словами, есть ли в крови особые факторы, вызывающие старение, которые можно удалить, и существуют ли факторы, противодействующие старению, которые мы можем добавить, если с возрастом их становится меньше.

Истории о молодой крови не прошли мимо предпринимателей.

Если помолодеть можно, всего лишь перелив себе немного юной крови, это довольно легко организовать. Заплатите молодому человеку за кровь и перелейте ее пожилому, вот и все. Трансфузия — стандартная медицинская процедура, так что квалифицированные кадры для ее выполнения найти несложно.

Компания с названием Ambrosia вышла на рынок с подобными предложениями в 2016 году. Стоимость процедуры составляла 8000 долларов. Дело шло в гору, пока американское управление по контролю за пищевыми продуктами и медикаментами FDA не обратило пристальное внимание на эту процедуру и не запретило ее в кратчайшие сроки. Никаких доказательств положительного эффекта процедуры компания предоставить не смогла, а ее аргументы о «бессмертии» звучали просто жалко.

Другие организации подходят к делу более основательно. Они пытаются определить компоненты молодой крови, которые противодействуют старению. Если это удастся выяснить, будет несложно произвести необходимое лекарство, содержащее эти компоненты.

В одном клиническом испытании кровь молодых людей пере­ливали пациентам с синдромом Альцгеймера, надеясь при­остановить развитие заболевания. Но ничего не получилось.

Возможно, определенные компоненты крови действительно сдерживают процесс старения. Но что, если эффект состоит вовсе не в том, чтобы что-то добавлять? Да, пожилым мышам переливают кровь молодых, но ведь их собственная кровь при этом удаляется из организма. Возможно, секрет вовсе не в самой молодой крови, а в том, что она разбавляет старую?

Группа ученых решила проверить эту теорию, заменив некоторый объем крови пожилой мыши. Но не на молодую кровь, а на физиологический раствор с небольшим количеством протеинов. Результат оказался таким же, как и у мышей, получавших молодую кровь. И даже лучше. Мышцы, печень и мозг пожилых мышей явно помолодели, после того как просто избавились от собственной крови.

И теперь мы можем проверить это на людях, ведь некоторым, как и мышам из вышеупомянутого эксперимента, искусственно удаляют из организма кровь. Это доноры.

При обычной донации донор теряет около полулитра крови, то есть примерно 10% от общего объема. За пару недель организм восстанавливает этот объем. Если донор сдает кровь постоянно, его кровь заменяется гораздо чаще, чем у не донора. Если положительные результаты экспериментов на мышах применимы для человека, доноры должны ощущать эффект омоложения.

Датские ученые уже проверяли эту идею. Результат точно такой, какого и стоило ожидать. Оказалось, что доноры живут дольше остальных людей. По правде говоря, они, конечно, полностью здоровы, иначе их не допустили бы к донации. Но даже если убрать этот показатель, доноры все равно живут дольше. И чем чаще они сдают кровь, тем дольше живут. Специалисты-трансфузиологи давно об этом знают и занимаются исследованием этого момента. И все же я никогда не видел этого аргумента в пропаганде донорства.

Взаимосвязь между донацией крови и здоровьем человека — момент крайне интересный, ведь в нем нет ничего нового. На протяжении многих столетий кровопускание считалось обычной медицинской практикой. Пару столетий назад парикмахер после обычной стрижки и бритья пациента пускал ему кровь. Красная полоска на вертушке у барбершопов символизирует именно кровопускание.

Так почему же сдавать кровь полезно для организма? Я вижу два возможных варианта. Первый — наш старый знакомый. Потеря полулитра крови, конечно, стрессовый фактор для организма, и наш организм хорошо к нему приспособлен. Включает ли донация гормезис? Похоже, что да. По крайней мере, после донации возникают вполне ожидаемые явления: тело включает механизмы защиты и становится более устойчивым к стрессу.

Также вполне возможно, что во время донации из тела удаляются некие вредные вещества. Можем назвать их провокаторами старения. Что именно это за вещества (если они вообще существуют), ученые всё еще пытаются определить. Одно из самых интересных предположений — железо.

Работает это так: во время донации человек теряет много эритроцитов. Именно эти клетки придают крови красный цвет, они переносят кислород от легких к другим органам тела. Делают они это, связывая кислород с особым белком — гемоглобином. Гемоглобин настолько важен для нашего организма, что красные кровяные тельца заполнены им до отказа. А в каждой молекуле гемоглобина содержится железо. Именно благодаря железу эритроциты красного цвета. При донации человек теряет много эритроцитов и, соответственно, железа. Тело пытается как можно быстрее восстановить объем крови, при этом оно вынуждено забирать железо из депо и использовать его для производства нового гемоглобина в новых эритроцитах.

Вам, возможно, кажется, что перспектива потерять много железа не слишком привлекательна. Но наш организм на удивление плохо справляется с выведением его избытков естественным путем. У тела нет никакой системы, позволя­ющей избавиться от лишнего железа. Другие металлы, такие как цинк или медь, в случае избытка легко выводятся организмом. Но вот железо может только накапливаться. Яркий пример этому — генетическое заболевание гемохроматоз, при котором железо из пищи усваивается слишком хорошо и накапливается организмом. Пациенты с таким диагнозом предрасположены к многочисленным заболеваниям от сердечно-сосудистых до онкологических. Их спасение — регулярные кровопускания.

Отсутствие механизмов выведения железа в нашем теле заложено в прошлом: до появления медицины в кишечнике любого человека было полно паразитов. Многие из них жили за счет крови человека и таким образом обеспечивали регулярное выведение железа. Теперь нас избавили от этих паразитов, а новый механизм у организма не появился. (Ну и к тому же в те времена люди чаще сталкивались с насилием и опасностями.)

Голландский торговец и ученый Антони ван Левенгук был первым человеком, увидевшим бактерию вооруженным глазом. В 1670-е годы ему удалось создать такие микроскопы, в которые можно было рассмотреть доселе невидимых существ. Однако прошло еще много времени до того, как люди поняли, что бактерии и другие микроорганизмы вызывают заболевания.

На дворе 1840-е. Венгерско-немецкий врач-акушер Игнац Филипп Земмельвейс мучается угрызениями совести. Два отделения венского госпиталя, где он работает, предлагают бесплатное родовспоможение бедным женщинам. Помимо этого, в них обучают акушерок и врачей, и разница в смертности рожениц между двумя отделениями колоссальная.

В том, где обучают акушерок, смертность примерно 4%. А в том, где учатся молодые врачи, она достигает 10% из-за загадочной болезни, именуемой родильной горячкой. Бедные городские женщины прекрасно знают об этой разнице и в родах умоляют положить их в безопасное отделение. Некоторые даже предпочитают рожать на улице, лишь бы не попасть в отделение к молодым врачам.

Земмельвейс пытается выяснить настоящую причину проблемы. Он уже добился того, чтобы в отделениях использовали одни и те же инструменты и проводили одни и те же процедуры. Не помогло.

В 1847 году друг Земмельвейса Якоб Коллечка случайно напоролся на скальпель в руке у студента во время учебного вскрытия, во время которого изучалась причина смерти пациента. Из-за пореза у Коллечки развилась тяжелая инфекция, и вскоре он скончался. Во время вскрытия его тела врачи обнаружили некоторые признаки, которые были подозрительно похожи на то, что они наблюдали при вскрытии тел женщин, умерших в родильных отделениях. Внезапно Игнац Земмельвейс все понял.

В те времена считалось нормальным, что врачи приходили на роды сразу же от прозекторского стола, то есть непосредственно после вскрытия трупа они помогали женщинам рожать. Земмельвейс был убежден в том, что эти вещи связаны: должно быть, врачи заражали женщин родильной горячкой, перенося с собой «трупные частицы» со вскрытия. Через некоторое время Земмельвейс выяснил, что эта проблема решается с помощью мытья рук с гипохлоритом кальция (того, что мы теперь называем хлоркой). Он сразу же обязал всех врачей госпиталя мыть руки перед тем, как прикоснуться к роженице.

Эта мера стала прорывом, которого так ждал Земмельвейс. Материнская смертность резко упала. В апреле, прямо перед введением этого правила, в клинике умерли 18,7% рожениц. В июне это количество снизилось до 2,2%, а в июле достигло 1,2%. Земмельвейс сразу же поделился своим открытием с врачебным сообществом.

Однако сообщество лишь подняло его на смех. Некоторые врачи попросту обиделись на то, что он посмел посчитать их нечистыми. Другие обратили внимание на то, что наблюдения Земмельвейса не подпадали под существовавшие на тот момент теории медицины.

Одним из главных критиков Земмельвейса был датский акушер-гинеколог Карл Леви, озабоченный той же проблемой. Материнская смертность в Копенгагене была крайне высокой, и, как и в Вене, женщины умирали из-за родильной горячки. Леви считал абсурдной мысль о том, что что-то микроскопическое, что-то, что даже нельзя увидеть, могло вызывать такое опасное заболевание. Показатели из родильных отделений в Вене он считал случайностью.

Годами критики обрушивались на несчастного Земмель­вейса и сводили его с ума. Он писал письма разным важным людям в медицинском мире, но это не помогало. Непрекращающееся противостояние привело к тому, что он в ярости обозвал своих противников убийцами. Каждый разговор он сводил к обсуждению родильной горячки.

Со временем психическое состояние Земмельвейса ухудшилось. В 1861 году у него развилась тяжелая депрессия, а затем начались нервные срывы. Через пару лет его по­местили в психиатрическую лечебницу. Присматривали за ним не слишком хорошо, у него развилась инфекция, и в возрасте 47 лет он скончался от заражения крови.

К счастью, в то же время, когда умер Земмельвейс, другие ученые тоже изучали микробы. Французский ученый Луи Пастер, в частности, доказал, что микроорганизмы берутся не из воздуха (как думали многие), а также что именно они отвечают за ферментацию пива и вина (то есть производят алкоголь) и заставляют гнить продукты.

Пастер доказал, что гниения продуктов питания можно избежать тремя различными способами: используя высокую температуру (процесс пастеризации был назван так в его честь), с помощью фильтрации или химического разложения. У британского хирурга Джозефа Листера возникла одна мысль: в те времена очень многие пациенты умирали от послеоперационных инфекций, возможно ли применить метод химического разложения, чтобы этого избежать? Он разработал методы стерилизации хирургических инструментов и ран. В этот раз идея прижилась гораздо легче. Затем немец Роберт Кох разработал методы выращивания бактерий в лабораторных условиях и связал определенные бактерии с возникновением соответствующих заболеваний: например, с холерой, туберкулезом и сибирской язвой.

Весь этот прогресс, разумеется, происходил под непрекращающимся потоком критики. Однако со временем доказательства микробной теории болезней (то есть того, что некоторые микроорганизмы могут вызывать определенные заболевания) стали слишком убедительными. Даже самым упрямым критикам пришлось уступить.

Для нас сейчас многое звучит дико: что когда-то хирурги не стерилизовали свои инструменты; что врачи переходили от трупов к пациентам, не помыв руки; что люди думали, будто бактерии возникают из воздуха. Но сопротивление, которое встречают новые идеи, нам вполне знакомо.

С тех пор мы разработали серьезный арсенал для борьбы с микробами. У нас есть антибиотики, которые (с некоторыми исключениями) могут убить самые устойчивые бактерии. У нас есть вакцины, которые избавили мир от некоторых заболеваний или значительно сократили количество возникающих случаев. Теперь мы так много знаем о путях заражения, о гигиене и тому подобном, что нам удается держать распространение многих заболеваний под контролем. Другими словами, может показаться, что мы окончательно победили мельчайших существ, населяющих нашу планету.

Но так ли это?

В начале 1980-х годов знаменитый патолог Робин Уоррен из Королевского госпиталя Перта (Австралия) заметил нечто странное в соскобах пациентов, страдавших язвой желудка. Хорошо приглядевшись, он увидел во всех соскобах маленькие спиралевидные бактерии. Уоррен пригласил молодого врача по имени Барри Маршалл присоединиться к нему, и вместе они начали пристально изучать этот вопрос.

В то время все знали (по крайней мере, так считалось), что язва желудка возникает от стресса, и ученые были уверены, что ни одна бактерия не может выжить в желудке из-за высокого уровня кислотности. Так что большинство ученых решили, что бактерию занесли в соскобы в лаборатории, произошло так называемое осеменение. Однако Уоррен и Маршалл решили присмотреться внимательнее.

Первым шагом стали попытки извлечь бактерию и вырастить ее в лабораторных условиях. Для этой цели они пригласили 100 пациентов, страдавших язвой желудка, и взяли у них соскобы. Однако попытки были неудачными. Бактерии не выросли. Так продолжалось до тех пор, пока случай не подтолкнул Уоррена и Маршалла к удаче. Обычно пластины с соскобами оставляли на два дня для того, чтобы бактерии выросли, — таков был протокол. Но как-то одну из пластин оставили из-за пасхальных праздников на шесть дней. И этого времени оказалось наконец достаточно для того, чтобы спиралевидные бактерии появились.

Уоррен и Маршалл были уверены, что им удалось обнаружить настоящую причину язвы желудка: не питание, не стресс, не гиподинамия, а маленькая спиралевидная бактерия.

Два австралийца рассказывали о своем открытии всем, кто только желал их выслушать. Однако медицинское сообщество отнеслось к нему весьма прохладно. Заболевания, вызванные бактериями, остались в далеком прошлом: их все открыли еще несколько десятилетий назад и вылечили с помощью антибиотиков. Теперь же ученые занимались гораздо более сложными теориями. Искать бактерии было уже неинтересно, да и не могло же все быть так просто, как утверждали австралийцы.

К тому же причина возникновения язвы желудка всем и так была хорошо известна. И вокруг лечения этого заболевания существовала серьезная индустрия. Врачи назначали нейтрализовавшие кислотность желудка лекарства (то есть убирали симптомы, но не вылечивали язву). Для многих этого было вполне достаточно. От 2% до 4% американцев постоянно носили с собой лекарства, нейтрализующие кислотность желудка. Большой бизнес.

На самом деле Уоррен и Маршалл были далеко не первыми, кто предположил, что язва желудка вызвана инфекцией. Еще в конце XIX века многие ученые замечали присутствие особых бактерий у пациентов с язвенной болезнью. В начале XX века японские ученые спровоцировали появление язвы у морской свинки, введя ей некоторые подозрительные спиралевидные бактерии, взятые у кошки.

Однако эта теория так и не получила распространения. Последняя надежда угасла в 1950 году. Знаменитый патолог искал бактерии у пациентов с язвой желудка, чтобы проверить теорию, — и ничего не нашел. Он использовал неверный метод.

Эта идея исчезла из научного сознания, однако через некоторое время возникла снова. Один греческий врач вылечил язву желудка у себя самого с помощью антибиотиков и начал назначать такое же лечение своим пациентам. Ни один из научных журналов не решился опубликовать его результаты, и ни одно из фармацевтических предприятий не заинтересовалось его протоколами. В знак благодарности власти приговорили его к штрафу.

Сопротивление бактериальной теории не было новым для мирового сообщества. Уоррену и Маршаллу удалось привлечь на свою сторону нескольких микробиологов. В остальном идея тонула среди многочисленных публикаций о взаимосвязи между язвой желудка и кислотностью. К тому же у австралийцев возникла проблема в демонстрации своей теории на животных: бактерия отказывалась приживаться у любых лабораторных животных — от мышей до свиней.

Уоррен и Маршалл впали в отчаяние. Они знали, что нащупали нечто важное, они могли лечить своих пациентов антибиотиками. Остальные врачи во всем мире в принципе могли поступать так же, если бы получили разрешение органов здравоохранения. Необходимо было проверить теорию на людях. Но как это сделать?

Как настоящий безумный ученый, Барри Маршалл решил сделать подопытной свинкой самого себя. Он вырастил культуру из спиралевидных бактерий, взятых у пациента, и проглотил. Через пару дней он заболел. Через десять дней бактерия распространилась на весь желудок и у него была выявлена ранняя стадия язвы желудка. Тщательно все задокументировав, Маршалл принял антибиотик, который остановил развитие инфекции и вылечил его.

Этот смелый эксперимент наконец обратил внимание общественности на австралийцев. И тем не менее прошло еще десять лет до тех пор, пока не исчезли последние противники этой теории (и последние пациенты с лекарствами, нейтрализующими кислотность). Спиралевидная бактерия Helicobacter pylori постепенно была признана главной причиной язвы желудка, а также провокатором большинства случаев рака желудка.

Австралийцы наконец вкусили сладость победы. В 2005 году Робин Уоррен и Барри Маршалл получили высочайшую награду ученого мира, Нобелевскую премию, за свое открытие.

Когда-то наши представления о взаимосвязи между микробами и болезнями ограничивались простыми фактами: некая бактерия или вирус попадает в организм человека и вызывает определенное заболевание.

В последние десятилетия, однако, мы узнали о микробах много нового, и оказалось, что все не так просто. Фактически мы лишь приоткрыли дверцу в очень странный мир, который вряд ли кто-то вообще может себе представить.

С помощью современных компьютеров и нового оборудования мы обнаружили микробиом. Вкратце его можно описать как совокупность всех микробов, живущих в организме человека, — от крошечных вирусов и бактерий до различных грибов, маленьких одноклеточных животных и всяких других существ.

В целом это несколько миллиардов организмов. Их больше, чем людей на свете. Одних только бактерий в человеческом организме больше, чем клеток самого организма. И это ведь еще далеко не все существа.

Вы словно дерево в тропическом лесу. Оно не просто спокойно живет-поживает, оно вмещает в себя насекомых, птиц, обезьян, рептилий, другие растения и так далее. Человек представляет собой целую экосистему. Мы вместилище для всевозможных организмов, которым, в общем-то, совершенно все равно, рады ли вы их присутствию.

Среди них есть те, кто приносит пользу. А также те, кто вообще никак не влияет на нашу жизнь. Ну и конечно, те, без кого лучше бы обойтись. Полезные микробы, в частности, защищают нас от других микробов: поглощают их пищу, занимают их место обитания, съедают их самих на завтрак.

Есть и микробы, помогающие нам осуществлять важные биологические функции. Например, бактерии кишечника, использующие непереваренные волокна пищи для создания масляной кислоты. По названию можно предположить, что это какое-то сильное чистящее средство, но на самом деле масляная кислота — очень полезное вещество, и именно благодаря ему клетчатка относится к здоровой пище. Другой пример — некоторые бактерии кишечника, которые производят противодействующее старению вещество спермидин.

Наше сотрудничество с микробами настолько всеобъемлюще, что в кишечнике обитают микробы, которые улучшают выносливость легкоатлетов, разрушая молочную кислоту — то самое вещество, которое «сковывает» натруженные мышцы.

Однако в нашем организме полно существ, которые ведут себя крайне эгоистично. Какую стратегию выберет микроб, зависит только от того, что лучше для него самого.

Микробы, живущие в нашем организме, заинтересованы в сохранении своего места обитания. Если мы умрем, они тоже умрут. Именно поэтому мы сотрудничаем, ведь большинство микробов безопасны для нас. Но если микробы могут одержать победу в эволюционной гонке за наш счет, они сделают это.

Представьте себе, например, мирную бактерию, обита­ющую на коже человека. Обычно она не приносит ни вреда, ни пользы. Она спокойно развивается и иногда может переноситься на другие организмы при касании. Однажды она мутирует. Из-за этой мутации бактерия начинает употреблять в больших объемах вещество, необходимое для поддержания здоровья человека. Когда бактерия крадет у нас это вещество, она может расти быстрее — но за счет нашего благополучия. Пока наше присутствие дает определенные преимущества бактерии, она мирится с нашим существованием. Однако благодаря своему быстрому росту она постепенно перестает зависеть от нас. Эта стратегия приведет к эволюционному успеху, если мутировавших бактерий станет больше, чем обычных.

В реальности такие изменения происходят совсем нечасто. Но принцип вполне понятен: лучшие друзья живущих на нас и в нас организмов — они сами. Если они могут украсть наши ресурсы, отделиться и выиграть, они это сделают.

Конечно, сами бактерии додуматься до этого не могут. У них нет самосознания, руководит ими лишь эволюция. Каждый микроб создает огромное количество собственных копий. Некоторые из них мутируют, благодаря чему новая версия чуть лучше выживает или размножается. Если, например, бактерия научится побеждать иммунную систему человека, то получит преимущество в бою по сравнению с ее родственниками, так что потомков у такой бактерии станет больше. Конечно, с нашей точки зрения, такое развитие событий весьма неблагоприятно.

Наиболее популярные места обитания бактерий в нашем организме — это кожа и желудочно-кишечный тракт. Здесь много пищи, иммунитет работает не так активно, потому что поверхность этих органов с технической точки зрения находится вне тела. Но микробы живут не только на внешних поверхностях. Оказывается, даже те органы, которые всегда считались стерильными, кишат разнообразной жизнью.

Например, кровь. До последнего времени медики считали, что кровь стерильна. Но сегодня мы знаем, что это не так. В благоприятных условиях в крови можно вырастить самые различные микробы. (Возможно, секрет молодой крови состоит в том, что в ней меньше вредных микробов?)

Еще более яркий пример — мозг. Раньше считалось, что мозг совершенно стерилен, потому что его защищает так называемый гематоэнцефалический барьер. Как видно из названия, это барьер между кровью и мозгом. Питательные вещества и кровь беспрепятственно проникают сквозь него, но вот другим веществам попасть из крови в мозг крайне трудно. (Именно поэтому так сложно разработать лекарства от психических заболеваний.) Мозг — главный орган человека, так что вполне логично, что он защищен от проникновения микробов.

И всё же микробы в мозге есть. На данный момент обнаружено около 200 различных видов — и исследования еще не окончены. В остальном микробы находятся абсолютно везде: например, в мышцах и молочных железах. Для нас это имеет огромное значение. Маленькие организмы влияют на все процессы, происходящие в нашем теле. Микробиом кишечника влияет на переваривание пищи, на процесс извлечения питательных веществ из продуктов и на то, какая еда принесет нам пользу. В первую очередь именно из-за микробов однояйцевые близнецы (имеющие одинаковую ДНК) по-разному реагируют на различные продукты.

Микробы также не стоят в стороне во время наших попыток вылечить какое-нибудь заболевание. Они переваривают, всасывают и изменяют принимаемые нами лекарства. Похоже, что около половины самых популярных медикаментов изменяются под воздействием бактерий кишечника, прежде чем попасть в кровь.

Когда американцы запустили вакцинацию от кори в 1960-е годы, дети перестали болеть корью. И при этом значительно снизилась смертность от других инфекций. То же самое произошло и на моей родине, когда мы впрыгнули в этот поезд в 1980-е годы. Каким образом вакцина защищает от инфекций, бороться с которыми она не должна?

Как и для других микроорганизмов, пытающихся нам навредить, главный враг вируса кори — наша иммунная система. Клетки иммунной системы постоянно разыскивают потенциальных вредителей. При обнаружении таковых они сразу же нападают, защищая нас. Такие вирусы, как вирус кори, изо всех сил пытаются обмануть иммунную систему: спрятаться или перенаправить ее усилия, иногда даже на саму себя. Эта война между микробами и иммунитетом происходит в нашем теле постоянно.

Вирус кори разработал эффективный метод противостоять нашему иммунитету: он вызывает как бы «потерю памяти» у иммунитета. Обычно клетки иммунной системы запоминают те организмы, с которыми им уже приходилось сталкиваться. Это очень мудрый подход, ведь при повторном столкновении организм уже будет готов к нему и сможет защититься быстрее. Именно поэтому, например, ветряной оспой болеют лишь один раз в жизни.

Но после «потери памяти» иммунная система вынуждена начинать все сначала. От этого хорошо не только вирусу кори. Это подарок для всевозможных бактерий и вирусов, и, конечно, они поспешат воспользоваться тем, что иммунная система их забыла. Таким образом, инфицированный вирусом кори человек рискует заболеть всеми возможными болезнями. До появления вакцины от кори считали, что на эту болезнь приходилась примерно половина всех детских смертей, даже если причины фиксировались другие.

Подобные комбинации встречаются очень часто: с одной стороны — одна инфекция, а с другой — все остальные, использующие прорыв в иммунной системе себе во благо. Этот пример подтверждает важную роль вакцин; вакцины вообще стоило бы назвать королями медицины. Но есть и плохая новость: появляется все больше опасных микробов, от которых у нас нет защиты.

Хороший пример — ВИЧ, вирус, вызывающий синдром приобретенного иммунодефицита. ВИЧ атакует Т-хелперы, важнейшие клетки иммунитета. По мере того как Т-хелперы погибают от ВИЧ, наша иммунная защита слабеет и уже с трудом сдерживает нашествие других микроорганизмов. ВИЧ-инфицированные становятся очень уязвимыми. Микробы, обычно спокойно сосуществующие с нами, пользуются возможностью и начинают бесконтрольно расти. Относительно безопасный грибок Candida albicans, присутствующий у половины человечества, вызывает серьезную инфекцию. Вирус герпеса 8-го типа неожиданно провоцирует определенную форму рака, она называется саркома Капоши. Даже обычный грипп может быть смертельным.

Инфекционная нагрузка становится слишком высокой для тела. Хорошо, что сейчас у нас есть лекарства от ВИЧ, так что инфицированные живут намного дольше, чем прежде. Но все равно они умирают раньше, чем здоровые люди, так как у них высок риск развития онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний. Оказывается, ВИЧ-инфекция повышает саму скорость старения человека. По эпигенетическим часам зараженные ВИЧ биологически на 5–7 лет старше своего настоящего возраста.

К счастью, ВИЧ встречается не так часто и — если соблюдать правила предосторожности — заражение можно предотвратить. Но и другие возбудители тоже могут повлиять на скорость старения. На самом деле любая инфекция провоцирует старение: чем чаще и тяжелее мы болеем, тем быстрее идет процесс.

Особое внимание привлекает к себе цитомегаловирус (ЦМВ). Возможно, вы никогда о нем не слышали, но это один из самых распространенных вирусов. В развивающихся странах им инфицировано почти все взрослое население. В благополучной Европе этот показатель намного ниже, и все же очень многие взрослые являются его носителями.

Цитомегаловирус принадлежит к группе вирусов герпеса, которые в числе прочего вызывают высыпания на губах, иногда называемые простудой. ЦМВ язвы не вызывает, но, как и остальные вирусы герпеса, остается в организме навсегда. После заражения избавиться от него невозможно. Именно поэтому, естественно, с возрастом количество зараженных увеличивается.

Вирус передается через биологические жидкости человека и может инфицировать самые различные клетки нашего организма. Внедрившись в клетку, вирус проникает в ее ДНК и полностью захватывает ее. Затем он либо идет в атаку, либо замирает. В активном состоянии вирус заставляет инфицированную клетку создавать копии самого себя и заражать другие клетки или других людей. Но как только иммунная система обнаруживает вирус, он затаивается и впадает в спячку.

В состоянии спячки ЦМВ прячется от иммунной системы. Но в активной стадии он ведет борьбу с ней. Единственное, что мы можем делать, — это подавлять его активность. Но и это непростая задача: около 10% клеток иммунной системы вынуждены контролировать ЦМВ. Это истощает ресурсы иммунитета и ослабляет иммунный ответ на другие инфекции.

Даже при отсутствии симптомов инфекция ЦМВ — серьезная проблема. Оказывается, инфицированные с биологической точки зрения стареют быстрее (по эпигенетическим часам) и умирают раньше неинфицированных. Это происходит и из-за подавления вирусом иммунной защиты, и из-за того, что сам вирус, по всей видимости, вызывает целый ряд заболеваний. Например, из-за него растет кровяное давление и появляются отложения в сосудах, в результате повышается риск сердечно-сосудистых заболеваний. ЦМВ мешает клеткам совершать клеточное самоубийство (и забирать с собой вирус). В итоге клетки превращаются в зомби.

ЦМВ — злейший враг антивозрастной терапии, и с ним нужно бороться. Пока ему хорошо удается противостоять достижениям фармацевтики: серьезных симптомов заражения нет, последствия заражения отсрочены на неопределенное время, поэтому прямую реакцию на лечение заметить сложно.

Именно поэтому мировое сообщество не пыталось бороться с ЦМВ и не разработало вакцину. Постепенно ученые обращают внимание на то, что последствия инфицирования могут возникать не сразу; будем надеяться, что ситуация изменится. Однако сегодня лучший совет против старения — избегать заражения, вот только сделать это крайне сложно.

ЦМВ не единственный патоген, влияющий на процесс старения. Другим примером может служить вирус Эпштейна — Барр, тоже принадлежащий к семье герпесов. Этот вирус, в частности, вызывает мононуклеоз — «болезнь поцелуев», заболевание, которое в редких случаях приводит к развитию рака лимфатической системы. Как и ЦМВ, вирус Эпштейна — Барр атакует иммунную систему со всех сторон. Это значит, что вместе они способны нанести двойной удар, и чем больше инфекций мы подхватим, тем хуже нам будет становиться.

Вывод: нужны правильная гигиена и другие мероприятия против инфицирования. Мойте руки, не пейте из стакана, из которого пили другие люди, и так далее. От всех болезней не убежать, но чем меньше у вас будет хронических инфекций, тем лучше. К тому же во многих случаях влияние на процесс старения зависит от тяжести инфицирования. Например, если человек получит ЦМВ от нескольких источников, ему будет хуже, чем если источник только один.

Большинство из нас согласится, что болезнь Альцгеймера — худшее, что может принести с собой возраст. Из-за этого заболевания человек медленно теряет память. Уходят воспоминания, забываются близкие. Альцгеймер — страшная болезнь и (что еще хуже) неизлечимая. Мы абсолютно беспомощны. Единственное, что мы можем сделать, — немного затормозить неизбежное угасание.

На поиски лекарства, разумеется, тратятся океаны денег и времени. Тысячи лучших ученых мира посвящают свою жизнь попыткам найти решение. На текущий момент прошли уже сотни клинических испытаний потенциальных лекарств. Все они начинались очень оптимистично, но ни одно из них не стало успешным.

Испытания оказываются безрезультатными из-за того, что нам не хватает важнейших центральных элементов пазла, который позволил бы понять природу болезни Альцгеймера. Сложность в том, что эта болезнь встречается только у людей. Например, мыши болеют раком, но никогда не страдают болезнью Альцгеймера. Для изучения этого заболевания ученым пришлось искусственно вывести мышей с особыми генами.

Пока лучшая ниточка, за которую мы можем уцепиться в изучении болезни Альцгеймера, состоит в обнаружении в нервной ткани отложений белка под названием β-амилоид. Почему появляются эти отложения, неизвестно, но сейчас мы знаем, что из-за них в мозге возникает воспаление, которое может привести к гибели его клеток.

Если секрет болезни Альцгеймера состоит действительно в отложениях β-амилоида, решение окажется на удивление простым: удалить их. Либо предотвратить их образование.

Легко сказать, но нелегко сделать. Мозг, как мы уже говорили, защищен гематоэнцефалическим барьером, который обеспечивает непроницаемость мозга для большинства веществ. Это значит, что недостаточно просто разработать хитрое лекарство, которое будет работать в мозге. Нужно еще помочь ему преодолеть «Берлинскую стену», чтобы у него вообще появился шанс подействовать.

Несмотря на все эти сложности, ученым удалось разработать лекарство, которое препятствует образованию отложений β-амилоида и даже удаляет уже существующие. Вот только оно не помогает.

Принято считать, что отложения β-амилоида — отходы человеческого организма. У пациентов с болезнью Альцгеймера этого белка образуется больше, чем у здоровых людей, поэтому возникают отложения.

Например, у людей с синдромом Дауна повышенный риск развития болезни Альцгеймера, причем заболевают они довольно рано. Синдром Дауна — генетическая аномалия, которая объясняется утроением 21-й хромосомы (в норме у человека 23 пары хромосом), и именно эта хромосома отвечает за производство в организме β-амилоида.

Также можно предположить, что отложения β-амилоида возникают из-за того, что организм плохо справляется с его выведением даже при нормальном уровне его производства. Мы ведь знаем, что наше тело с возрастом хуже избавляется от отходов. Пока же считается, что эти отложения возникают по ошибке. Мы не знаем, в чем состоит функция этого белка. И очень сложно понять, зачем вообще в мозге появляются эти отложения, вызывающие деменцию.

Сложно представить себе, что у β-амилоида нет никакой функции. Тем более что мы не единственные животные, у которых есть этот белок. Он прекрасно сохранился за время эволюции. Он есть у обезьян, у мышей, даже у рыб. И выглядит у всех почти одинаково. Когда какое-то вещество так хорошо сохраняется у многих видов, это означает, что оно играет какую-то важную роль в организме, ведь индивиды с мутацией в гене выиграли эволюционную гонку.

Самая очевидная мысль: β-амилоид защищает наш мозг от мик­ро­бов. Оказывается, он мощный антимикробный пептид — протеин, уничтожающий микробы. Если, например, ввести β-амилоид в бактериальную культуру, он тут же ее уничтожит.

Отложения β-амилоида возникают, когда микроб, проникший в мозг, захватывается белком. В этом отложении микроб уничтожается, а его остатки на всякий случай держатся под замком. Например, если ввести бактерии искусственно в мозг мыши, β-амилоид тут же бросается в атаку и окружает бактерию. Те мыши, у которых в организме много β-амилоида, выживают. А те, у которых его мало, погибают.

Другой путь, которым мы можем пойти, — это генетика болезни Альцгеймера. Мы уже знаем некоторые генетические варианты, которые повышают риск возникновения заболевания. А многие мутации влияют на иммунный ответ. Аполипопротеин Е (APOE) — первый ген, который связан с возникновением болезни Альцгеймера. Он отвечает за транспортировку жиров и холестерина, но также влияет и на восприимчивость к инфекциям: например, люди с генетической мутацией аполипопротеина Е предрасположены к возникновению лабиального герпеса (герпеса на губах) при заражении вирусом.

Можно привести много примеров инфекций, которые затрагивают мозг и вызывают симптомы, похожие на болезнь Альцгеймера. Одна из них — сифилис. Эту болезнь еще называют французской в Италии, итальянской во Франции или испанской в Португалии. Сифилис вызывает бактерия, которую привез с собой Христофор Колумб из Америки. Бактерии в Европе очень понравилось. До появления антибиотиков именно сифилис снабжал пациентами психиатрические клиники Европы. Через несколько лет после заражения инфекция захватывает нервную систему — появляются симптомы деменции и изменения личности. Человек сходит с ума. Примеров подобного развития ситуации очень много. Вспомним хотя бы Аль Капоне. Его выпустили из тюрьмы из-за полной потери связи с реальностью, и в возрасте 48 лет он скончался от сифилиса.

Таким образом, болезнь Альцгеймера может возникать из-за инфекций. В теории это звучит так: некий микроб (например, вирус) инфицирует мозг. Организм производит белок β-амилоид для ликвидации микроба. Если инфекция слишком обширная и организм не справляется с устранением возникающих отложений или если человек слишком старый, возникает болезнь Альцгеймера. Но о какой именно инфекции идет речь?

Первая мысль — герпес. По результатам проведенного в Тайване исследования риск возникновения болезни Альц­геймера у инфицированных герпесом тайваньцев повышается в два с половиной раза. Если при этом они принимают антигерпетические медикаменты для подавления актив­ности вируса, риск остается на общепопуляционном уровне. Лабо­раторные опыты также подтверждают эту взаимосвязь. В зараженных вирусом герпеса клетках мозга появляются отложения β-амилоида. Если при этом в клетки вводятся антигерпетические лекарства, отложения не возникают.

В пробах тканей мозга пациентов, умерших от болезни Альцгеймера, находят следы вируса герпеса. В одном исследовании ученые даже обнаружили вирус внутри отложений β-амилоида.

Представьте себе Венецию XV века. Никакой Италии еще не существует. Венеция — независимый и очень богатый город-государство. Здесь производятся шелк, хлопок, стекло. Венецианские купцы продают экзотические восточные товары по всей Европе. Торговля и огромный флот города позволили ему стать одним из могущественных центров.

Во время прогулки по прекраснейшим каналам Венеции мы с вами встретим аристократа Луиджи Корнаро. С возрастом он разбогател и стал знаменитым, однако начиналась его жизнь в гораздо более скромных условиях: он был сыном владельца прибрежной таверны.

Свое состояние Корнаро сколотил на методах осушения водных площадей. Для того места, откуда он родом, весьма неплохая бизнес-идея. Вместе с богатством пришла несдержанность в еде и напитках. И к сорокалетнему возрасту беззаботная жизнь стала вредить Корнаро. У него появился лишний вес, он постоянно чувствовал себя уставшим и обессилевшим. Кто-то, возможно, искал бы утешения в еде или просто сдался. Но не таков наш Корнаро. Он захотел вернуть себе здоровье. Посоветовавшись с врачами, он начал фанатичную борьбу за здоровый образ жизни.

В результате этой борьбы появился крайне необычный план питания: Корнаро съедал за день только 350 граммов пищи, и ни грамма больше. Яйцо, мясо, суп и немного хлеба. Ну и вино, разумеется: мы же в Италии. Немного — не больше половины бутылки, 400 мл в день.

Этот план питания не просто сработал, он сработал потрясающе! Корнаро почувствовал себя настолько хорошо, что решил описать свое открытие в книге. Он дал ей вполне справедливое название Discorsi della vita sobria — «Беседы о трезвой жизни».

Книга имела колоссальный успех и вскоре была переведена на несколько европейских языков. Корнаро так понравился его план питания, что он придерживался его до конца жизни. Он продолжил экспериментировать и написал еще несколько книг. Одну из них — «Искусство жить долго» — он создал в возрасте 83 лет.

Под конец жизни Корнаро питался только желтками яиц. И снова удача. Корнаро дожил в полном здравии до немыслимого в его времена возраста. Он так хорошо себя чувствовал, что продолжал свое литературное творчество даже в 90 лет.

Когда старуха с косой все-таки постучалась к нему, Корнаро прожил в три раза дольше средней продолжительности жизни в Средневековье, и было ему на тот момент между 98 и 102 годами.

Около четырех столетий спустя ряд экспериментов американского профессора привел его к тому же пути, по которому шел прославленный венецианский вельможа.

Исследователь Клайв Мак-Кей был профессором Корнеллского университета и экспертом по вопросам питания. В суровые 1930-е все внимание общества было сконцентрировано на том, чтобы дети росли побыстрее, в том числе с помощью только что открытых витаминов. Мак-Кея беспокоила такая одержимость. Он считал, что взрослеть лучше медленно, чтобы прожить здоровую долгую жизнь.

Кто его вдохновлял? Английский ученый XVI века по имени Фрэнсис Бэкон. В одной из своих книг лорд Бэкон изложил именно такую мысль: чтобы жить дольше, взрослеть надо как можно медленнее.

Быстрый рост до огромных размеров, по его мнению, — худшее, что может случиться с человеком; быстрый рост до небольших размеров немного лучше. А совсем хорошо — медленно расти до маленьких размеров. Звучит знакомо, не так ли?

Для проверки своей теории Мак-Кей разработал эксперимент на крысах. Он поделил их на три группы: первую кормили как обычно, две другие получали питание со всеми нужными веществами, но со значительно сниженной калорийностью: мыши не голодали — просто их рацион был менее калорийным. Режим питания, при котором человек питается полноценно, но потребляет недостаточно энергии, называется диетой ограниченной калорийности.

Со временем крысы в эксперименте Мак-Кея начали умирать и он стал фиксировать продолжительность их жизни. Спустя 1200 дней в живых осталось лишь 13 из 106 крыс. Все они были из групп, получавших ограниченный рацион. Эти 13 крыс стали старейшими лабораторными крысами за все время экспериментов, по крайней мере на тот момент.

Мак-Кея в большей степени волновали доказательства пользы медленного старения, чем ограничения калорийности. Крысы, получавшие питание со сниженной калорийностью, действительно росли медленно и не выросли до обычных размеров. Но благодаря этому они прожили дольше.

В 1980-е два профессора из Университета Калифорнии, Ричард Вейндрук и Рой Уолфорд, выяснили, что ограничение калорийности пищи влияет и на продолжительность жизни у мышей, если их питание изменяют после того, как мыши становятся взрослыми.

Вейндрук и Уолфорд доказали, что существует прямая взаимосвязь между уровнем ограничения калорийности пищи и продолжительностью жизни мышей: дольше всего прожили мыши, которые получали минимально необходимое количество калорий. Чуть более калорийная пища сокращала продолжительность их жизни. А меньше всего прожили те мыши, которые могли есть сколько хотели.

Критики экспериментов — и тех, что проводили в безум­ные 1980-е Вейндрук и Уолфорд, и работ Клива Мак-Кея в 1930-е годы — считали, что метод ограничения калорийности сработал лишь потому, что лабораторные крысы обычно толстеют и заболевают. В этом что-то есть. На самом деле это большая проблема: лабораторные животные обычно менее здоровые и более толстые, чем дикие (кстати, то же самое можно сказать и о нас с вами по сравнению с «дикими» людьми).

Эксперимент Вейндрука и Уолфорда доказал, что ограничение калорийности не только помогает бороться с ожирением. Мыши-долгожители были экстремально худыми.

Без сомнения, употреблять алкоголь в больших количествах очень вредно для здоровья. Но более интересно, приносит ли пользу (или хотя бы не приносит ли вреда) употребление алкоголя пару раз в неделю.

Если соотнести еженедельное количество алкоголя с уровнем смертности, мы увидим практически эффект гормезиса. Люди, выпивающие небольшое количество алкоголя, живут дольше тех, кто не пьет совсем. Эти результаты все же не совсем однозначные. Часто в группу не употребляющих алкоголь входят и те, кто раньше пил слишком много, а теперь бросил. Многолетнее злоупотребление алкоголем приводит к различным проблемам со здоровьем и значительно сокращает продолжительность жизни, поэтому таких участников стараются не принимать в группу для исследований.

Если исключить бывших алкоголиков, особой разницы в продолжительности жизни между теми, кто вообще не пьет, и теми, кто употребляет немного, заметно не будет.

Вывод: алкоголь не помеха борьбе со старением, если ограничиваться небольшим количеством в неделю — не более пяти доз.

Голодание — отличный метод противодействия старению. И все же иногда нужно что-то есть. Вопрос в том, что именно.

Существует огромное количество диет, экспериментировать можно годами: низкоуглеводные, низкожировые, вегетарианские, веганские, палеодиета, кето, средиземноморская... Вспомним о трех важнейших составляющих любого рациона — белках, жирах и углеводах — и посмотрим, какие у нас есть возможности. В конце мы соберем все полученные знания и попытаемся ответить на главный вопрос: что нужно есть, чтобы жить дольше?

Белки выделяются среди других элементов питания.

Углеводы и жиры используются нашим телом прежде всего как топливо, а вот белки нужны совсем для другого. Когда говорят, что вы то, что вы едите, нужно понимать это буквально: белки — строительные элементы нашего тела. Каждая из примерно 37,2 млрд наших клеток состоит из различных белков. А они образуются из белков, получаемых с пищей.

Все белки состоят из длинных цепей, так называемых аминокислот. Это как конструктор «Лего»: наши клетки создают свои белки из двадцати различных аминокислот, складывая их самыми различными способами. Одну и ту же аминокислоту можно использовать несколько раз, так что цепочки могут оказаться очень длинными. Средний белок человека состоит из 485 аминокислот, а самый большой белок, титин, — из 27 000 аминокислот.

Когда цепочка аминокислот достроена, она принимает 3D-форму. Она может быть похожа на купол или на лук-порей, а может свиваться в спирали или даже во что-то, напоминающее венчик от миксера. Только после того, как цепочка приобрела свою структуру, белки могут приступить к работе. Их роль может заключаться в следующем:

- Работа в клетках (энзимы): энзимы похожи на роботов на фабрике. Они разрушают определенные соединения (в процессе обмена веществ), создают новые соединения, отправляют в клетку различные сигналы и т. п.

- Скелет клетки: клетке нужен скелет для того же, для чего и человеку, — чтобы сохранять свою форму и защищать внутренние органы. Кроме того, с помощью скелета клетка удерживается в своей среде обитания.

- Коммуникация: клетка может общаться с другими клетками и влиять на них при помощи производимого ею гормона, который она выбрасывает в кровь. Не все гормоны являются белками, но многие из тех, о которых мы уже говорили (например, гормон роста, IGF-1 и инсулин), — белки.

- Защита: наша иммунная система производит большое количество различных белков для борьбы с микробами, например антитела, связывающиеся с веществами микроба и сообщающие иммунным клеткам о необходимости его уничтожить.

- Транспорт: некоторые вещества выбрасываются напрямую в кровь и таким образом переносятся по всему телу. Другим сначала нужно привязаться к какому-нибудь белку. Самый лучший пример — гемоглобин в эритроцитах, переносящий кислород.

В 1990-е американский дерматолог и ученый Норман Орентрейх перешел от разработки методов пересадки волос (именно он изобрел первую методику еще в 1952 году) и ухода за кожей (он был одним из основателей торговой марки Clinique) к вопросам борьбы со старением.

Как и остальных участников его исследовательской группы, его вдохновили эксперименты Клайва Мак-Кея с сокращением калорийности рациона крыс. Орентрейх и его коллеги задумались: можно ли добиться такого же эффекта, сокращая не калории, а что-то другое?

В целом ответ был негативным. Никакой пользы сокращение питательных веществ не приносит. Орентрейх пытался убирать из питания различные аминокислоты, но продолжительность жизни крыс постоянно сокращалась.

Со временем Орентрейх и его группа исследователей все же нашли вещество, удаление которого оказывало положительный эффект: аминокислота метионин. Крысы, которые получали корм со сниженным содержанием метионина, прожили на 30% дольше обычного. При этом калорийность корма оставалась нормальной и ели крысы как обычно. А ведь удаление других 19 аминокислот никак не сказалось на продолжительности жизни. Что же такого особенного в метионине?

Мы знаем по крайней мере еще одну его особенность: метионин всегда становится первой аминокислотой любого белка. То есть метионин — это именно тот код, который сообщает рибосомам (органоиду, создающему белки нашего организма), что сейчас начнется новый белок. Это как бы первый кубик в строительстве белка. Белок начинается с метионина и продолжается дальше. И что же будет, если убрать метионин? Нам будет сложно создавать новые белки.

Тут работает та же история, о которой мы уже говорили неоднократно. Помните о клеточном двигателе роста, белке mTOR? Одна из его важнейших функций — контроль за скоростью образования новых белков. Таким образом, он провокатор роста. С помощью рапамицина белок mTOR блокируется, соответственно, блокируется и образование белков. Точно так же работает и блокировка метионина.

В обоих случаях активизируются клеточные уборщики — аутофаги. Если нам не хватает метионина, новые белки создавать становится трудно. Для поддержания активности клетки приходится добывать метионин где-то еще, и первым делом организм обращает внимание на собственные белки и запускает аутофагию (то есть самоуничтожение клетки).

Аутофагия столь важна, что блокировка метионина увеличивает продолжительность жизни только в том случае, если клеточные уборщики работают в полную силу. Остановятся они, прекратится и эффект.

Сердечно-сосудистые заболевания — безжалостные убийцы. Мы можем пережить повреждение и отказ многих органов, но сердце и система кровоснабжения — важнейшие элементы нашего тела. Любое нарушение их работы критично, поэтому крайне важно сохранять и сердце, и сосуды в хорошем состоянии, чтобы жить дольше.

Высокое кровяное давление — один из главных факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний. Гипертоники умирают раньше обычного. Ученые обнаружили у людей, проживших больше 100 лет, генетические мутации, противо­стоящие повышению давления.

Одна из генетических мутаций отмечается в рецепторе гормона ангиотензин II. Этот гормон заставляет сосуды сжиматься, соответственно, давление повышается. Представьте себе ваши сосуды в виде трубы с водой: если труба сузится, а количество протекающей через нее жидкости не изменится, то давление воды возрастет.

В одном эксперименте на мышах, проведенном в Италии, ученые попытались полностью деактивировать рецептор ангиотензина II: создали экстремальную версию столетнего человека, ведь мыши вообще не могли воспользоваться этим гормоном. Каков же был результат? У мышей появилась генетическая устойчивость к гипертонии. И они прожили на 26% дольше обычных особей.

В другом эксперименте ученые, вместо того чтобы подавлять ангиотензин II генетически, деактивировали его с помощью лекарства — на этот раз у крыс. Лекарство использовали то же самое, что дают людям. И снова крысы прожили дольше обычного. И даже у нематоды C. elegans отмечается такой же результат, что весьма удивительно, ведь у нематоды вообще нет кровеносных сосудов.

Контроль за давлением — очень важный элемент антивозрастной терапии. Проблема в том, что с возрастом давление начинает повышаться. Медицина считает это неизбежным, как и «автоматический» набор веса с возрастом. Но так ли это? Ответ мы найдем в джунглях Амазонки.

В венесуэльской части Амазонки на границе с Бразилией живет несколько традиционных племен, занимающихся охотой и собирательством. Члены этих племен очень много двигаются, но их образ жизни подразумевает и время для отдыха, поэтому они также много общаются.

Недавно группа американских исследователей отправилась в джунгли изучать эти племена. Ученые обратили внимание на уникальную возможность: одно из племен, яномами, до сих пор живет очень изолированно. А другое племя, екуана, благодаря построенной венесуэльским правительством на их территории небольшой взлетно-посадочной полосе иногда общается с внешним миром. Другими словами, они имеют возможность иногда получать современные продукты питания.

Цель исследователей заключалась в том, чтобы посмотреть, как это различие, то есть доступность внешнего мира для одного из племен, сказалось на здоровье их членов. Мы хорошо знаем, что у представителей коренных племен по всему миру проблемы с давлением возникают гораздо реже, чем у жителей западного мира.

Может быть, именно проблемами с давлением измеряется разница между традиционным и современным образом жизни?

У народа екуана (тех, кто жил рядом со взлетно-посадочной полосой) ученые обнаружили то, что и ожидали: с возрастом их давление увеличивалось. А вот у отшельников яномами никакой взаимосвязи между возрастом и давлением не было. Члены племени вообще никогда не испытывали проблем с давлением.

Это значит, что избежать опасного подъема давления с возрастом вполне возможно. Просто нужно переехать в джунгли и ловить обед сачком. Только, пожалуй, вы так не сделаете. Так или иначе, племя яномами доказывает нам, что возрастные заболевания не всегда неизбежны.

Мы уже говорили о двух факторах, влияющих на давление: о питании и об инфекции цитомегаловируса. Но есть и третий, который играет еще большую роль.

Движение — лучший способ сохранить здоровое давление, здоровое сердце и сосуды. Бегая или катаясь на велосипеде, мы заставляем систему кровоснабжения работать. Сердце начинает биться быстрее, снабжая мышцы кислородом, давление в сосудах повышается, чтобы кровь быстрее разносилась по телу. Чистый гормезис.

Конкретный пример того, насколько важно движение в жизни человека: в период между 1991 и 2015 годами группа исследователей в американском Кливленде (штат Огайо) просила добровольцев бегать на беговой дорожке, чтобы узнать максимальный уровень нагрузки, другими словами тренированность. Через много лет исследователи выяснили, кто из добровольцев умер с начала эксперимента.

Риск умереть в этот период был ниже у тех добровольцев, которые находились в хорошей физической форме. А хуже всего дела обстояли у нетренированных. На самом деле нетренированность так же опасна, как и курение. И в целом чем лучше была физическая форма добровольца, тем ниже был его риск умереть.

Стало это для вас откровением? Думаю, нет. Особенно тот факт, что плохая физическая форма приближает смерть. Интересно, что даже тренированные люди могут увеличить свои шансы на долгую жизнь. Движение работает за счет гормезиса, это понятно, но существует планка, за пределами которой лишнее движение начинает вредить организму. Это называют перетренированностью.

Вопрос лишь в том, когда наступает перетренированность: если человек просто бегает четыре раза в неделю или если он участвует, например, в ультрамарафонах Race Across America (велосипедный ультрамарафон, включающий в себя 3000 миль пути из города Ошенсайда, Калифорния, до Аннаполиса, Мэри­ленд) либо Marathon des Sables (ультрамарафон в пустыне Сахара, Марокко, во время которого участники пробегают 250 км за 7 дней). Другими словами, нужно ли нам, обычным людям, таким, как вы или я, волноваться об этом или жить, руководствуясь правилом, что чем больше движения, тем лучше?

Согласно результатам исследования в Кливленде, беспокоиться нам не о чем. Но в реальности это одна из тех ситуаций, где стоит прислушиваться к своему телу. Важнее всего, чтобы хватало времени на восстановление. Если вы чувствуете физическое и психологическое истощение, лучше в следующий раз тренироваться чуть меньше.

В остальном только вперед: если бы движение продавалось в таблетке, оно стало бы лучшим лекарством на свете.

Для сердечно-сосудистой системы полезны два типа тренировок: с постоянной интенсивностью и интервальные. Тренировки с постоянной интенсивностью — самые привычные: вы бежите в одном и том же темпе. Частота пульса увеличивается и удерживается на одном уровне на протяжении какого-то времени.

Единственный недостаток этого типа тренировок — время. По крайней мере, именно такую отговорку используют очень многие. И тут в игру вступают интервальные тренировки. Еще их называют высокоинтенсивным интервальным тренингом (HIIT). Считается, что благодаря им можно получить всю пользу движения за половину обычного времени (а то и меньше).

Исследования показывают, что определенная правда в этом есть. Высокоинтенсивные тренировки и тренировки с постоянной интенсивностью примерно одинаково полезны. Данные метаанализа показали, что интервальные тренировки сильнее снижают воспаление и оксидативный стресс (состояние, при котором в организме слишком много свободных радикалов), чем тренировки с постоянной интенсивностью, и, кроме того, повышают чувствительность к инсулину. Все эти три фактора помогают бороться со старением. По данным другого исследования, интервальные тренировки помогают снизить вес на 25% быстрее, чем умеренные кардиотренировки.

Если вы еще не знакомы с понятием интервальных тренировок, я вкратце расскажу о них. Суть в том, что чередуются периоды движения с высоким пульсом и периоды пауз. Способов много, поэтому ограничусь лишь двумя примерами.

Первый называется «табата»: 20 секунд движения на высоком пульсе, 10 секунд пауза. То есть 20 секунд — работа, 10 секунд — отдых, 20 секунд — работа, 10 секунд — отдых и так далее.

Выберите от шести до десяти упражнений и проведите от трех до пяти кругов табаты, проходя все упражнения подряд. Например: упражнение 1 — в течение 20 секунд, 10 секунд отдыха; упражнение 2 — в течение 20 секунд, 10 секунд отдыха.

Другой вариант — круговая тренировка. Принцип почти такой же: 20-секундные интервалы. Но нужно пройти весь круг, например из пяти упражнений, и лишь потом перерыв на 30–60 секунд. Упражнение 1 — в течение 20 секунд; упражнение 2 — в течение 20 секунд и так далее; упражнение 5 — в течение 20 секунд, 30–60 секунд отдыха.

Неважно, что именно вы выберете (тренировку с постоянной интенсивностью, интервальную тренировку или обе), главное — поднять частоту пульса. Чем выше, тем лучше. Вместе с пульсом поднимется и давление, а гормезис сделает все остальное.

Высокое давление при нагрузке обеспечивает здоровое низкое давление в покое. То же самое касается и пульса. Во время тренировки сердце бьется часто и быстро, со временем оно укрепляется и пульс в покое снижается. Это важно, потому что высокий пульс в покое повышает риск ранней смерти.

Говоря о движении и борьбе со старением, естественно, нельзя говорить только о кардиотренировках.

Исследования продолжительности жизни дают нам следующую информацию о разных типах тренировок. Те, кто занимается силовыми тренировками, живут дольше тех, кто не тренируется вообще. Те, кто занимается кардиотренировками, живут еще дольше. Те, кто сочетает оба вида тренировок, живут дольше всех.

В том, что силовые тренировки помогают увеличить продолжительность жизни, нет ничего удивительного. К 80 годам человек теряет около 50% мышечной массы. А ведь мы знаем, что низкая мышечная масса увеличивает риск смерти, то же самое касается и низкой силы хвата. Оказывается, чем сильнее хват в среднем возрасте, тем дольше человек проживет. Так что силовые тренировки даже в юности оказывают анти­возрастной эффект.

В связи с этим интересна роль гена под названием «мио­статин». Это особый сигнальный белок, блокирующий рост мышц. Можно назвать его кошмаром бодибилдеров. В природе встречаются некоторые животные, у которых этот ген не работает. Мышечная масса у таких генетических мышей-бодибилдеров в два раза превышает мышечную массу обычных мышей. Разумеется, жировая масса у них снижена. Хотите войти в список Forbes вместе с ребятами из Кремниевой долины? Придумайте, как достичь такого же эффекта у людей без вреда для здоровья.

Наша цель совсем не в том, чтобы стать горой мышц, так зачем нам знать о миостатине? А затем, что эти мыши-бодибилдеры хороши не только своими мышцами. Они еще и живут дольше своих обычных собратьев. Миостатин одинаково влияет на всех млекопитающих, так что, вполне возможно, его снижение будет полезно и для людей.

На свете существуют люди с генетической мутацией миостатина. В 2004 году в Германии родился мальчик с мутацией в обоих вариантах гена. Врачи отмечали его мускулистость даже в новорожденном возрасте. Его мать тоже была атлетом. Однако информации о продолжительности жизни в семье нет.

Представьте, что ваш гипотетический друг Джон пожаловался вам на головную боль.

Вы сказали, что у вас есть таблетка от головной боли, но на самом деле дали таблетку глюконата кальция. Джон проглотил «лекарство», запив водой. Через пару минут его головная боль магическим образом прошла.

Этот эффект заметно усилится, если вместо таблетки от головной боли мы дадим Джону новейшее экспериментальное лекарство. А еще ее эффективность увеличится, если таблетка будет крупной, дорогой или красной.

Мы прекрасно знаем, что Джон не принимал никакого лекарства. Это был всего лишь кальций. Так что же, Джон врет, когда говорит, что ему стало лучше?

Нет. Работает эффект плацебо. Ожидания и настрой человека обладают значительной медицинской эффективностью. Другими словами, лекарство работает, потому что человек в него верит, а не потому, что оно тем или иным хитрым способом влияет на необходимые вещества в клетках организма.

Наш друг Джон далеко не единственный, кто испытал на себе эффект плацебо. Исследования говорят, что это важный элемент практически любого лекарственного средства, особенно предназначенного для корректировки некоторых психических состояний, таких как депрессия или болевой синдром.

Можно привести и более удивительные примеры, чем наш эксперимент с таблеткой от головной боли. Группа ученых наблюдала 180 пациентов с артрозом колена, готовящихся к различным операциям. Всем пациентам дали наркоз и сделали надрез на колене. Но реальную операцию провели лишь некоторым. Остальным просто зашили колено без дальнейшего вмешательства. Пациентам врачи этого не рассказали, так что все больные считали, что операция была проведена успешно. Удивительно, но эффективность плацебо-операций для устранения болевого синдрома была такой же, как и у настоящей операции, которую делали тысячам пациентов в год. У обеих групп пациентов колено болеть перестало.

Для достижения эффекта плацебо совсем необязательно кого-то обманывать. В некоторых экспериментах ученые честно рассказывали обо всем пациентам. Они говорили больным: «Мы проведем только плацебо-лечение, но, по данным исследований, оно сработает». И оно работало! В одном из экспериментов врачи давали пациентам с синдромом раздраженного кишечника таблетки глюкозы и честно предупреждали об этом. И все равно симптомы заболевания уходили.

Хорошая новость состоит в том, что многие из описанных мною в этой книге методов сработают, если мне удалось убедить вас в этом.

Достаточно ли просто поверить в то, что проживешь долго, чтобы это произошло? Конечно, не все так просто. Но вреда не будет точно. Исследования показывают, что внутреннее ощущение своего возраста влияет на продолжительность жизни человека.

Конечно, есть вероятность, что испытуемые просто говорили о том, хорошо или плохо они себя чувствуют. Но, вполне вероятно, это работает и в обратную сторону. У пациентов с депрессией, например, биологический возраст выше ожидаемого, их мозг выглядит старше, чем мозг обычного человека их реального возраста. (Возможно, именно поэтому у людей с депрессией повышается риск возникновения деменции. И пациенты с депрессией в среднем умирают раньше обычного.)

Сейчас очень важно упомянуть одну маленькую деталь. Подобная информация может стать примером ложного близнеца плацебо — эффекта ноцебо. Ноцебо вызывает отрицательную реакцию у пациента. Вы ожидаете чего-то плохого, и это происходит. Например, одно только знание о генетической предрасположенности к какому-либо заболеванию может изменить физиологию человека.

В одном эксперименте изучались гены нескольких человек и первой группе добровольцев было сказано, что они обладают хорошим физическим потенциалом, а второй — что их физический потенциал неудовлетворительный. Этого было достаточно для того, чтобы физиология испытуемых изменилась. Те, кому сообщали плохие новости, например, хуже справлялись с тестами на выносливость.

Если вы верите, что вы в плохой форме и приговорены иметь слабое здоровье, вполне возможно, вы сами создаете этот эффект — просто силой ваших мыслей.

Владельцы собак живут дольше. То же самое касается и тех, кто поддерживает тесные отношения с семьей и друзь­ями. В одном из экспериментов ученые проанализировали 316 автобиографий и сравнили, насколько часто в книгах использовались слова, обозначающие социальные роли человека, — отец, мать, брат, сестра, сосед. Писатели, часто употреблявшие подобные слова, прожили примерно на шесть лет дольше тех, кто использовал их редко.

Мы говорим об этой взаимосвязи потому, что все остальные упомянутые методы сами по себе недостаточны. Правильное питание, двигательная активность и все остальное — очень хорошо для тех, кто хочет жить долго. Но этого недостаточно. Люди — социальные существа, мы нужны друг другу. Одно из лучших средств по борьбе со старением — ощущение человеком своей значимости для близких.

Наше ментальное состояние во многом руководит нашим телом. Это доказывает эффект плацебо. Вы, наверное, слышали, что счастливые люди живут дольше. А несчастные люди живут намного меньше.

Самое большое счастье приносят нам другие люди. Именно поэтому одиночество и социальная изоляция считаются факторами, напрямую связанными с преждевременной смертью. Одиночество хуже курения. Потребность в тесных социальных контактах идет со стародавних времен, мы разделяем ее с нашими дальними «родственниками»: даже павианы с крепкими социальными связями живут дольше, чем особи, чьи связи нестабильны и некрепки.