1

От Чикаго до Беллингса лететь больше двух часов, поэтому летели четыре – самолёт обходил грозовой фронт. Ещё два часа ждали автобус и столько же ехали до Грейтона – последнего оплота цивилизации. Потом шла восточная граница знаменитого Йеллоустонского национального парка. На автостанции мисс Блай купила рекламный туристический проспект, посвящённый пока не тронутому человеком, уголку природы.

Полистав его, она зашла в кафетерий, и засунула его в карман. Со школьных лет она почти всё знала про эти заповедные места – мечте любого американца, особенно горожанина, который устал от чада и шума каменных джунглей. Знала о том, что первый в мире национальный парк на территории штатов Монтана, Вайоминг и Айдахо был объявлен заповедным сто лет назад. Знала и о том, что природа тут сказочная: неповторимой красоты горы с хвойными лесами да альпийскими лугами. В долинах гор с окаменевшими деревьями можно полюбоваться гейзерами и искупаться в горячих источниках. А как богат животный мир! В лесах водятся медведи-гризли и чернохвостые олени, на скалах устраивают гнездовья белоголовые орланы. Только не чудо природы занимало сейчас мысли Эв Блай, а наиболее прозаичные вещи.

Например, как добраться от небольшого грейтонского кафетерия, где она, когда сошла с автобуса, выпила чашку кофе, до ранчо своей клиентки. Дело близилось к ночи, и надо было спешить. Она устремила взор на одиноко скучающую за стойкой бара толстушку, очевидно, хозяйку заведения.

– Простите, миссис, не могли бы вы подсказать, как мне добраться до ранчо Уолкер?

Женщина лениво пошевелилась, словно её разбудили.

– Уже поздновато для поездки в горы. – Она протяжно зевнула. – Хотя для свиданий время самое то.

– Я собралась не на свидание, – смутившись, ответила Эв и в оправдание пояснила: – У меня дело к старушке.

Услышав последнюю фразу, толстушка уставилась на неё так, будто перед ней стояла инопланетянка. Мисс Блай смутилась сильнее.

<<А может, люди тут немного того, что немудрено в таких дебрях?>> – подумала девушка, взяла себя в руки и с раздражением сказала: – Ну, так, может, кто-либо согласится подкинуть меня на ранчо?

Женщина задумалась, уставившись на большую сумку незнакомки. Очевидно, решив, что в ней водятся денежки, она вдруг оживилась.

– Ладненько. Я отвезу вас сама. Сначала отдам распоряжения своей помощнице.

Обнаружив неожиданную подвижность, толстушка юркнула за большой буфет с бутылками и пачками чипсов. Эв рассеянно провела рукой по волосам. Не надо было ей нестись сюда из Чикаго. Могла бы укрыться от невесты до свадьбы и где-то поближе. Да и суть дела, по которому прибыла девушка, плохо себе воображала. Это было так непрофессионально, так не похоже на всё, что она делала раньше. Она тряхнула головой, словно сей жест мог просветлить мозги, посмотрела на часы, висящие над буфетом – начало седьмого! – и испустила вздох.

Усталость давала о себе знать.

– Вы готовы, мэм? – заставил её прийти в себя громкий голос хозяйки.

– Да, конечно, – встрепенулась Эв и подняла большую дорожную сумку.

– Хорошо. Хотя вот что… – толстушка замялась, – сдаётся мне, что вы никогда раньше не встречались с мисс Уолкер.

– Не встречалась, – призналась Эв. – А что, она может меня укусить?

– Смотря какое будет у неё настроение, – пожала плечами женщина и кинула на неё ободряющий взгляд: – Я сдаю комнаты… Это на случай, если она пошлёт вас на хрен.

Поездка на машине оказалась самой трудной частью пути, который мисс Блай пришлось проделать за последние восемь часов.

Обогреватель гнал тепло, навевая сон и вынуждая клевать носом. Эв хотелось крепко заснуть, но этого, к сожалению, невозможно было сделать – не позволяла разбитая дорога. Несколько раз она ударилась головой о крышу. Дешёвый пластик сиденья прилипал к ладоням, а в салоне воняло застарелыми духами. Во рту путешественницы пересохло, глаза резало, а голова болела. Таким и бывает путь в ад – трясёшься по ухабам петляющей горной дороги в автомобиле-развалюхе, за рулём которой сидит старая дьяволица, воняющая дешёвыми старыми духами.

<<Возможно, она возит меня кругами, – мрачно подумала Эв, – в то время как бедная мисс Уолкер, без сомнения, всё никак не ложится, переживая о том, что же случилось с адвокатом из Чикаго>>.

Но вскоре стало понятно, что шофёр, несмотря на её маленькие странности, всё-таки не катает девушку кругами. Они поднимались всё выше в горы, и так продолжалось до тех пор, пока дорога просто не исчезла, превратившись в две колеи, которые уходили в лес.

– Кажись, мы приехали, – пробормотала женщина и свернула в какую-то лесную чащобу.

Им пришлось преодолеть небольшой каменистый подъём, прежде чем авто остановилось около длинной низкой постройки. При быстро тускнеющем вечернем свете она казалась встроенной прямо в скалу.

Водитель кинула на пассажирку насмешливый взгляд:

– Вот и приехали, – произнесла она торопливо. – Я достану вашу сумку.

<<Чего она так ухмыляется?>> – подумала Эв, выходя из автомобиля. Расплачиваясь, девушка сомнительно заметила: – Вы уверены, что мы не ошиблись адресом? Что-то никого не видать.

– Почему бы вам не постучать? – Женщина уже не скрывала ухмылки: – Может быть, Уолкер стала плохо слышать к старости?

Эв подозрительно посмотрела на неё. Да что с ней такое? Она могла бы поклясться, что тётка над ней смеётся, но, ощутив, насколько устала за день, решила не задавать никаких вопросов.

– Хорошо, постучу. Благодарю, что достали пожитки.

Сильно толкнув скрипучую дверцу тачки, она заставила себя пойти к дому. Прохладный вечерний воздух казался особенно свежим после душного салона машины и настроение Эв поднялось. Дом был добротным и выстроенным из камня; вдоль фасада тянулась деревянная веранда. Шаги гулко звучали на дощатом крыльце. Эв пребыла в недоумение: почему её никто не встречает?

Неужели мисс Уолкер уже легла спать? Дверь открылась в тот миг, когда она подняла руку, намериваясь постучать. Поражённая появившейся на пороге особой, она замерла с поднятой рукой как школьница, рвущаяся отвечать у доски. Нет, это не могла быть Климентина Уолкер! Она почему-то воображала себе согбенную седую пенсионерку, с нетерпением ждущую на крыльце её визита. Но стоявшая перед ней женщина выглядела лет на тридцать, была двухметровой, стройна и узка в плечах. Эв сразу отметила чёткие черты красивого и смелого лица, рыжие волосы на высоко поднятой голове. А её глаза – самые голубые из всех, какие она когда-либо видела (если не считать тех, которыми каждое утро любовалась в зеркале), – пристально смотрели на неё. Взгляд гимнастки упал на её модные босоножки, потом неторопливо поднялся и прошёлся по хорошо скроенному шёлковому костюму. Эв изумлённо поняла, что в свою очередь так же пристально изучает незнакомку.

А когда глаза их пересеклись, она решила прервать неловкое молчание, но, прежде чем успела что-нибудь произнести, заговорила женщина:

– У вас ко мне вопрос? – лаконично спросила она, едва заметно усмехнувшись и кивнув на её всё ещё поднятую руку.

– Мисс Климентина Уолкер?

Эв безвольно опустила руку, голос её прозвучал неуверенно. Теперь было понятно, почему шофёра так развеселили её предположения насчёт немощной старушки.

Незнакомка глянула за спину девушки на ожидавший автомобиль и опять перевела взгляд на лицо гостьи.

– Она самая, – последовал ответ. – Чем могу быть полезна? – Лицо её насторожилось.

Эв призвала на помощь своё собственное мужество:

– Я Эв Блай, – сказала она с тяжёлым дыханием. – Извините, что так поздно.

Брови женщины поднялись, но она ничего не ответила, продолжая пристально смотреть на визитёршу, похоже, ожидая следующего хода.

Эв уставилась на неё с нарастающим раздражением. Вряд ли тактично требовать, чтобы её впустили в дом, но будь она проклята, если согласится стоять на пороге всю ночь.

– Тут довольно холодно, – произнесла девушка с вызовом.

Климентина кивнула.

– Да, в это время года всегда холодно.

Эв с трудом подавляла ярость, нараставшую как ком снега. Что-то во взгляде женщины подсказывало ей, что с ней нелегко найти общий язык. Она сложила руки перед собой и безмятежно прислонилась к косяку.

– В тачке, наверное, теплее.

В её глазах притаилась усмешка, отчего у Эв возникло внезапное желание пнуть эту девицу как следует.

– Вам что, неизвестно, кто я? – нетерпеливо спросила она.

– Нет, – ответила Климентина и глянула на дорожную сумку гостьи. – Но если вы коммивояжёрка, то пришли не по адресу. Я ничего сегодня не куплю.

– Коммивояжёрка? – эхом отозвалась Эв. – Мисс Уолкер, я…

Она предупреждающе подняла руку.

– В другой раз, хорошо? С удовольствием выслушала бы вашу рекламную речь, но не сегодня. Должно быть, вы продаёте нечто особенное, если можете позволить себе нанять машину. – Она говорила с нескрываемой издёвкой. – Какая у вас специальность? Энциклопедии, пылесосы, контрацептивы?.. – Она секунду помолчала и прошлась взглядом по складной фигурке девушки, задержав глаза на груди. – Или ещё что-то?

От ярости Эв побагровела – тон этой нахалки не оставлял сомнений в том, что она подразумевала.

– У вас так принято – оскорблять незнакомую девушку? – жёстко спросила она.

Женщина смотрела прямо в её глаза.

– Как правило, да, – без тени смущения согласилась она. – Но если постараться, то могу придумать и что-либо похлеще. Зависит от того, насколько творческое у меня настроение.

Эв до боли стиснула кулачки.

– Мисс Уолкер, – начала она, – я…

Но та уже уставилась на шофёра, которая стояла, прислонившись к дверце тачки, как таксистка, поджидающая пассажира.

– Кому пришла в голову такая мысль, Фрида? Но ты-то должна была сообразить и не везти эту девицу сюда! – крикнула Климентина водительше. – Теперь можешь забрать её назад. Если это наши девки приветствуют меня – мол, добро пожаловать домой и не скучай, – тогда передай им, что я очень тронута. И всем поставлю пиво, когда их увижу.

Шофёр сделала несколько шагов к дому, открыла уже рот, но застыла как вкопанная, напоровшись на яростный взгляд девушки.

– Можете пока побыть возле тачки, Фрида, – произнесла Эв холодным тоном. – Мне надо кое-что обсудить с этой ценительницей юмора.

Она повернулась к Климентине, встретилась с непроницаемой голубизной её глаз и постаралась, чтобы голос её звучал ровно:

– Полагаю, мне следует объяснить, что я не коммивояжёрка и не приблудная овечка, уважаемая клиентка. Без сомнения, вы получили наше письмо, которое объясняет цель этого визита. Простите, что я заявилась так поздно, но мой самолёт опоздал. Я Эв Блай, адвокат.

– Эв Блай, адвокат, вот как? – встрепенулась Климентина. – Знаете, мэм, приходится признать, что я о вас никогда не слышала. Так ведь вы прилетели издалека.

– Из Чикаго, – напомнила та, немного оттаивая при слове “мэм”. – Никогда не слышали обо мне? – повторила она.

В глазах собеседницы заиграли искры веселья.

– Большой удар по вашей гордости, не так ли? Как же, Ваше Адвокатское Высочество, такая девушка, как я, и не имеет понятия, кто вы такая!

– Хватит нести чушь! – не сдержавшись, выкрикнула Эв. – Естественно, вы слышали обо мне. Я знаю, что наша адвокатская фирма известила вас о моём визите. К сожалению, человек, который должен был приехать к вам, – мой папа – болеет, поэтому прилетела я, и теперь сама примусь за дело о вашем наследстве, если вы не против. Всё случилось поспешно, что я и не ожидала получить от вас ответ вовремя.

Климентина покачала головой и раздражённо выпалила:

– Не получала я никакого письма. И никто из моей родни не скончался.

Эв невольно отшатнулась, услышав её резкий тон. Мысль прилететь сюда показалась девушке не очень удачной.

– Но наследство-то…

– Послушайте, дамочка, – перебила её Климентина, – не испытывайте моё терпение. Ну, так сколько они вам заплатили?

– Заплатили? – запинаясь, переспросила та. – Кто?

– Фрида и остальные девушки. Полагаю, вы одна из заезжих гомосексуальных девок-стриптизёрш, – хохотнула она. – У вас, конечно, вполне подходящая фигура, но только скажите, сколько вам заплатили, и я дам вдвое больше, лишь бы вы убрались побыстрее. Первый вечер дома – и лесбийской клубнички мне не нужно.

Хозяйка повернулась, собираясь уйти, но, протянув руку, Эв поймала её за локоть.

– То, что вам сейчас действительно надо, так это получить по лицу! – отчеканила она. – Даже если бы я была… была… – Эв мучительно покраснела. – Если бы я была гомосексуальной девкой-стриптизёршей, всё равно не стала бы раздеваться за деньги в такой холод.

Женщина насмешливо вскинула брови.

– Хотите сказать, что сделали бы это бесплатно?

Эв отдёрнула руку от её локтя, будто обожглась.

– Ничего такого я не подразумевала!

– Послушайте, – сказала Климентина более мягким тоном, – извините, если я приняла вас за кого-то другого, но если вы считаете, что я поверю в историю о каком-то наследстве, то заблуждаетесь. Уже поздно, и я была бы вам признательна, если бы вы сели в тачку и отправились восвояси. И не выводите меня из терпения.

Они уставились друг на друга. Наконец мисс Блай раскрыла сумочку, извлекла лист бумаги и сунула его под нос строптивой клиентке.

– Вот прочтите, – отрывисто произнесла она. – Вы ведь грамотная и умеете читать? Это копия письма, которое я вам посылала, тут изложена суть дела. Если вы сомневаетесь в моих полномочиях, то, естественно, вправе позвонить в мою фирму в Чикаго.

Последовала секундная пауза – Эв показалось, что Климентина сейчас просто порвёт лист. Эв задрала подбородок вверх, будто кидала ей вызов: только посмей!

Климентина изогнула губы в усмешке, развернула лист и внимательно стала читать.

Когда она дочитала до конца, её брови сомкнулись в одну тёмную линию, глаза скользнули по визитёрше, потом она перевела взгляд на шофёра.

– Фрида!

– Да?

– Не думаю, что леди сегодня понадобятся твои услуги.

– Погодите, – возразила Эв, – а как же я возвращусь в город?

Климентина взглянула в её глаза.

– Когда будет надо, я сама отвезу вас. А сейчас нам лучше войти в дом, – сказала она и подняла сумку, ожидая пока гостья зайдёт первой, а затем и сама последовала за ней, закрыв дверь ногой.

Фрида озадаченно почесала затылок и пожала плечами; но, когда через пару минут ничего не случилось, влезла в авто и, заводя мотор, чертыхнулась. Она же давно дала себе зарок не удивляться ничему, что делает Климентина Уолкер. Прихожей в доме не было; дверь открывалась прямо в большую уютную гостиную. Мисс Блай прошла на середину и повернулась к хозяйке.

– Вы поступили весьма своевольно, – заявила Эв. – Я готова была заплатить Фриде за время ожидания, к тому же она предложила мне комнату.

– Да я бы псу не позволила спать в одной из её комнат, – отозвалась Климентина и опустила на пол сумку.

Эв не могла оторвать от неё глаз, от того, как уверенно и неторопливо она двигалась, от полинявших джинсов и полосатой кофты, под которой угадывалась объёмная грудь. Их глаза пересеклись, и Эв ощутила, как лицо её краснеет. Ведь это нелепо! Она тут по делу, а спустя неделю – её свадьба. Немыслимо, что встреченная пять минут назад незнакомка может чем-то привлекать к себе. Эв торопливо повернулась спиной к хозяйке и шагнула к большому каменному камину, протянув руки к огню.

– Что-то не так? – спросила Климентина, медленно растягивая слова.

– Нет, – торопливо ответила Эв, – ничего. Я просто… ну… восхищаюсь вашим камином.

Внезапно сообразив, что она оказалась наедине с незнакомой женщиной в чужом доме, Эв почувствовала лёгкое волнение. Ей нельзя было допускать ту жуткую ссору с Дэв, не стоило приезжать сюда, и, уж во всяком случае, никак нельзя было отпускать авто. Но сейчас не время выказывать страх.

Эв посмотрела на потрескивающие поленья и произнесла первое, что пришло в голову:

– Так приятно увидеть настоящий огонь. В большом городе редко встретишь такое. – Неожиданно для себя она проговорилась: – У моей невесты есть искусственный камин. Газовый. Выглядит отлично, но в нём нет прелести естественного очага.

– Это вы про чью прелесть – своей невесты? – протянула женщина.

Эв резко повернулась к ней лицом:

– Вы что-либо ещё умеете делать или только паясничаете?

– Многое, Эв. Многое…

Многозначительность ответа и то, что она произнесла её имя, а не фамилию, привели девушку в трепет. Но тут же её охватила ярость; как легко она выходит из равновесия!

– Вы чересчур близко стоите, – недовольно вымолвила Эв.

Собеседница тут же отреагировала.

– А может, вы вообще неприкасаемая?

Эв вспомнились занятия на тему “самоутверждение личности”, которые она недавно посещала.

– Вы вторгаетесь в моё личное пространство, – произнесла девушка с вызовом.

Климентина посмотрела на неё с усмешкой.

– Этот дом – моё личное пространство. Вторглись вы, а не я.

– Я приехала сюда по делу, – вернулась Эв к главной теме разговора. – Вы действительно не получали нашего письма?

Она отвернулась и отошла от Эв.

– Нет. Я впервые услышала о нём сегодня, когда вы заявились сюда и сунули мне под нос копию. Что до моего “наследства”, как вы его называете, то единственное, что я помню о своей тёте, – это рассказы мамы о том, что её сестра была безнадёжной алкоголичкой. Вряд ли она могла оставить что-то более ценное, чем пару каракулей, нацарапанных на салфетке из пивнушки.

– Наша фирма не ведёт дела, составленные на салфетках для пива, – холодно отозвалась Эв.

Клиентка кинула на неё испытующий взгляд.

– Может быть, и стоило бы. Тогда бы вы не были такой напыщенной.

– Ничего такого, – огрызнулась Эв. – Просто я стараюсь вести себя так, как надлежит деловому человеку.

– Не нужно, – сказала Климентина, – от этого у меня выступит сыпь.

– Да, – едко согласилась Эв, – было бы очень обидно, став богатой, покрыться сыпью.

Климентина ухмыльнулась в ответ на выпад девушки и, чтобы не остаться в долгу, лукаво спросила:

– А ваша невеста когда-либо говорила, что у вас потрясающие ноги?

У мисс Блай раскрылся рот, когда она увидела, каким масляным стал взгляд женщины. Но ей всё-таки удалось сохранить самообладание.

– Полагаю, что мнение невесты о моих ногах к делу отношения не имеет.

– А как насчёт других частей тела? – невинным тоном осведомилась Климентина. – Или вы ей тоже заявляете, что они не имеют отношения к делу?

<<Да какого хрена я позволяю этой особе измываться над собой?>> – возмутилась Эв.

– Не старайтесь казаться развязнее, чем вы есть в действительности. – Несмотря на охвативший девушку гнев, она пыталась сохранять внешнее спокойствие. – Вы просто выворачиваете мои слова наизнанку.

– А, – ответила Климентина с невинным выражением лица, – а я-то думала, что это привилегия адвокатов.

Эв сжала зубы. Климентина продолжала смотреть на неё, и лёгкая усмешка не сходила с её красивого лица. Шибко красивого, твою мать!

– Я подразумевала… – начала уже Эв, но оппонентка опередила её.

– Вы, конечно, подразумевали, что, пока находитесь далеко от невесты, можете изображать целомудренную деву и не позволять обсуждать ваши ноги.

Мисс Блай глубоко вздохнула. Нет, эта особа просто несносна.

– Мисс Уолкер… – начала Эв.

– Зовите меня Климентина или просто Клим, – предложила она. – Кстати, а где эта девушка сейчас?

– Какая? – спросила Эв, не поняв внезапного вопроса.

– Да ваша невеста.

– Дэв в Чикаго, если уж вам так не терпится знать. – Она задрала голову, посмотрев в глаза женщине. – Вам требуется ещё какая-либо информация о моей личной жизни, мисс Уолкер?

Ей хотелось укротить её своим холодным голосом, но бесцеремонная собеседница не смутилась.

– И когда вы с ней обвенчаетесь?

– В следующую субботу, – ответила Эв. – А теперь, может, прекратим обсуждать мои дела и…

– Вы действительно так преданы долгу, а? – спросила Климентина, не скрывая сарказма. – Наверное, я должна быть польщена тем, что вы заявились сюда побеседовать о завещании, когда могли бы сидеть себе спокойно в Чикаго и готовиться к свадьбе.

Уолкер наблюдала за лицом собеседницы, которое пунцово вспыхнуло. Не от ярости ли?

Она потянулась к дверце буфета.

– У вас такой вид, что не помешает выпить. Что вам налить?

Эв вспомнила, что позади утомительное путешествие, и внезапно ощутила отупляющую волну усталости, захлестнувшую тело.

– Я бы не отказалась от чашки чая, – несмело проговорила она.

Хозяйка бросила на девушку беглый взгляд.

– А может быть, всё же чего-то покрепче? – Она неторопливо достала из буфета бутылку вина и два бокала. – Как долго вы были в пути?

Ощущая, что ноги её не держат, Эв ухватилась за высокую каминную полку.

– Целый день, – ответила она. – И дело не только в усталости. На автостанции в Беллингсе я зашла в кафетерий, и кто-то украл мою сумочку. К счастью, у меня ещё были с собой наличные, но на такси не хватало и пришлось ехать на автобусе, а это заняло ещё несколько часов. А затем я взяла эту тачку и… – Она взглянула на Климентину, ища понимания.

– Почему бы вам не присесть? – тут же отозвалась та.

Эв бросила взгляд на большой красивый диван возле камина, затем перевела взгляд на хозяйку и подумала, что ей следует держаться с этой особой подчёркнуто официально.

– Садитесь же, – подтолкнул девушку голос Уолкер.

И Эв сдалась. Диван был старый и местами потёртый, но она с облегчением опустилась на мягкие подушки. Глаза Эв широко раскрылись, когда женщина села возле неё.

Её близость заставила напрячься каждый нерв Эв. Климентина протянула бокал, и гостья настороженно взяла его.

– У меня как раз чай кончился, – посетовала хозяйка. – Хотя от этого чудодейственного напитка я бы сейчас не отказалась. Ну, ничего, будем довольствоваться вином. Выпейте и давайте покончим с делом о наследстве.

Эв несколько раз глотнула и, посмотрев на Клим, поняла, что сейчас начнётся самое трудное. Придётся признаться, что ей и самой мало известно о наследстве своей клиентки.

Что там рассказывал старый мистер Голдберг, пока папа выздоравливал?

– Мисс Уолкер, – начала Эв с большей уверенностью, нежели чувствовала в себе. – Дело очень запутанное. Знаю, свалилась к вам как снег на голову, но я думала, что вы уже в курсе дела и заказали мне место в отеле. Не могли бы вы отвезти меня в город, мы всё обсудим завтра.

Клиентка кинула на девушку лукавый взгляд.

– И как же вы собираетесь расплатиться с Фридой?

– Заплачу ей завтра, после того как побываю в банке, чего тут сложного? – насторожилась Эв.

– Фриде подавай наличные на стойку, – сказала Уолкер. – Кроме того, завтра воскресенье, а послезавтра праздник – сто лет со дня основания Йеллоустонского парка.

Эв в недоумении уставилась на собеседницу.

– Праздник, – повторила она. – А какое это имеет отношение к делу?

В глазах Клим засверкали искры.

– Для штата Вайоминг это большое событие – праздник века. Учреждения не работают. Городской банк тоже будет закрыт.

Челюсть Эв отвисла.

– Но мне ведь нужно в город, – пробормотала она. – Нужно во многом разобраться. – Она прикусила губу, раздумывая, как же ей быть. – Другого выхода нет, – наконец приняла решение девушка. – Останусь на ночь тут, а утром вы отвезёте меня в Грейтон. Я вышлю вам то, что должна буду за бензин и прочее, и, конечно, постараюсь, чтобы вы остались довольны.

На лице Клим вновь появилось насмешливо-ироническое выражение. Как если бы пойманная ею крыса приказала принести доску для нарезки сыра, да поживее.

– Вы знаете, – ехидно промолвила она, – мне показалось, что, если вам что-либо надо, нелишне произнести “пожалуйста”.

– Простите, – смутившись, пробормотала Эв, – мне показалось, что это самый практичный способ выпутаться из всей этой ситуации.

Женщина встала с дивана и с высоты своего роста посмотрела на гостью.

– Вам показалось. Во-первых, тут негде спать. Я сама только что вернулась после нескольких месяцев отсутствия, а моя домоуправляющая уволилась.

– Можно догадаться почему, – съязвила Эв. – Ей, вероятно, не доставляли удовольствия ваши насмешки. – Она холодно посмотрела на неё. – Мисс Уолкер, мне очень не хочется вам навязываться, только у меня создаётся впечатление, что вы не советовали бы ночевать в городе.

Она бросила на Эв косой взгляд.

– Да, я не рекомендовала бы вам останавливаться у Фриды. Но есть и другие места.

– Только у меня нет наличных! – чуть не заревела Эв. – Вор украл почти всё, включая дорожные чеки. Послушайте, – продолжала девушка, отчаянно пытаясь сохранять внешнее хладнокровие, – я вовсе не возражаю против того, чтобы переночевать вот на этом диване. Но если уволилась домоуправляющая, может быть, вы позволите занять её комнату? – И тут Эв охватило злорадное желание отомстить хамоватой клиентке. – Если, конечно, она не спала в вашей спальне.

На лице женщины не дрогнула ни одна мышца.

– Я проделала весь этот путь, чтобы сообщить вам хорошие новости! – взорвалась мисс Блай. – Можно подумать, вам начихать на то, станете вы завтра богатой или нет.

Клим хмыкнула и опять уселась, удобно откинувшись на подушки. Эв вдруг обнаружила, что пялится на её длинные ноги, на то, как плотно кофта обтягивает узкие плечи и груди. Эв даже почувствовала шедшее от неё тепло и подумала: а что, если бы она обняла её. Она тряхнула головой, отгоняя сумасбродную мысль. Конечно, Эв немного не в себе после ссоры с Дэв, но нельзя же терять до такой степени голову. Эв взглянула на женщину – не разгадала ли она её мысли?

А та спокойно отпила полбокала вина и с ленивым видом, словно делает одолжение, произнесла:

– Хорошо, рассказывайте. Уж не стану ли я и правда супербогачкой?

2

Мисс Блай глотнула вина, вдыхая его терпкий аромат.

– Ну, может, не совсем супербогачкой, – осторожно начала она. – Я подразумеваю, что вам, может, и не удастся построить шикарный гараж и набить его последними моделями “мерседесов”. Но вы сможете жить куда богаче, нежели сейчас.

– Вот как, – тихо промолвила Уолкер и окинула взглядом комнату.

Эв заёрзала на диване.

– Я не хотела сказать, что сейчас вы живёте бедно, – попыталась она выпутаться из неловкого положения, в которое сама себя загнала. – У вас очень милый дом… пыли вот только много…

Она смутилась и замолчала. Что Клим там говорила о своём отсутствии? Где же она была, раз дом пришёл в такое запустение?

– Послушайте, – прервала девушку Уолкер, – когда вы на дне ямы, копать больше не надо.

Эв молча на неё уставилась.

Та чокнулась с ней и внезапно спросила:

– А что вы по-правде тут делаете?

– Я уже сказала, – ещё больше смущаясь, ответила девушка. – Дело связано с вашим наследством.

Клим досадливо качнула головой.

– Моя давно затерявшаяся чикагская тётушка умерла, скорее всего, с перепою, а я унаследую её пустые бутылки из-под мартини. Такое важное наследство, что некоторые солидные адвокатские конторы, находящиеся… – она вынула из кармана джинсов письмо, – на Мичиган-стрит, в Чикаго, решили послать адвоката по делам наследования. А та как раз собирается обвенчаться! И её тем не менее отправляют сюда, в эту глушь – лишь для того, чтобы рассказать мне о таре из-под бренди? Почему же вы просто не написали?

– Да написали же, – поторопилась успокоить недоверчивую наследницу Эв. – Просто тут плохо работает почта. Может, письмо затерялось в Грейтоне.

Клим допила вино.

– Заберу его, когда в следующий раз поеду в город. Сюда мне почту не доставляют. – Она обвила пальцами запястье Эв, взяла у неё свободной рукой бокал и поставила на пол. – Так. А теперь всё-таки ответьте, что именно привело вас сюда? Или мне надо догадываться самой?

Пальцы Уолкер держали руку гостьи, но Эв знала: стоит попытаться высвободиться, и Клим сожмёт запястье как железными тисками. Видно, придётся в конце концов рассказать ей, что немаловажная причина, по которой она оказалась тут, – это Дэв. Дэв и её любовник. И безудержное стремление невесты прибрать к рукам адвокатскую фирму. Впрочем, всё это не имеет отношения к делу и она совсем не собирается делиться своими личными проблемами с малоизвестной клиенткой. Эв подняла на неё глаза.

– Я действительно приехала, чтобы обсудить дело о вашем наследстве.

В голубых глазах Клим читалось явное недоверие.

– Вы от чего-то убегаете, да? Или правильнее сказать – от кого-то? Может быть, от вашей так называемой невесты?

Она отпустила наконец руку Эв.

– Это вас не касается! – взорвалась девушка.

Бесцеремонность Климентины вывела из себя Эв.

– Да вы сами сделали это моим делом, едва постучались в дверь, – ухмыльнулась она.

– Вы понимаете, о чём идёт речь? – нетерпеливо спросила Эв. – Или до вас плохо доходит? – Она умолкла, ощутив, что шибко резка с Клим. – Простите, – пробормотала девушка и устало провела рукой по лбу. – Я погорячилась.

– Пожалуй, – согласилась Уолкер, холодно смотря на неё. – Но ведь я вас сюда не приглашала, и вообще мне не очень нравятся ваши манеры.

– Мои манеры? – вспыхнула Эв. – Неплохо звучит, особенно из ваших уст.

Климентина внезапно рассмеялась и невозмутимо заявила:

– А я-то думала, что городским девушкам нравится незатейливый ковбойский подход простодушных женщин типо меня.

– Да вы так же просты, как теория относительности Эйнштейна, – ехидно парировала Эв.

– Это какого же – Джефа Эйнштейна из Уэст-Йеллоустона или его дальнего родственника из Грейтона?

Климентина уже открыто издевалась над нею! Эв раскрыла уже рот, но Уолкер не дала ей заговорить.

– А что вам обо мне известно? – самодовольно спросила она.

– Совсем немного, – призналась Эв.

– Вас что же, не просветили? – не унималась “простодушная” ковбойша.

Эв смутилась и пожала плечами.

– Вашим делом занимался мой папа, однако он заболел. Его партнёр, мистер Голдберг, кратко сообщил мне суть дела. Я собиралась внимательно прочитать документы в самолёте. А затем сообразила, что положила бумаги в сумку, которую забрали в багаж. С собой у меня была только копия письма. Словом, сейчас у меня в голове такой туман! Сначала-то должен был ехать мой папа. – Эв развела руками. – Я не думала, что в данных обстоятельствах это имеет значение.

– Ничего себе адвокат, – буркнула Климентина.

– Я думала, что вы беспомощная старушка! – выпалила Эв. – Того же возраста, что и ваша тётя. Мне казалось, вы очень обрадуетесь деньгам. Я не ожидала…

– …Встретить тут индианку? – хохотнула наследница и блеснула голубыми глазами.

Эв рассеянно потёрла лоб.

– Извините, – пробормотала она. – От ваших шуток в моей голове сплошной кавардак. Давайте поговорим завтра, после того, как я прочту бумаги. Тогда и объясню вам всё в наилучшем виде.

Неожиданно на лице Клим появилась нормальная человеческая улыбка.

– Вот и ладно. – Она помолчала и виновато добавила: – Вероятно, я не совсем справедлива к вам.

Эв ожидала чего угодно – смешков или издёвок, язвительных замечаний относительно своей профпригодности, лишь не этих слов, прозвучавших как извинение.

Они застали девушку врасплох.

– Есть немного, – растерянно произнесла она.

– Там телефон. – Климентина махнула рукой в угол комнаты. – Если хотите, можете позвонить невесте.

– Нет! – решительно отказалась Эв. – Не хочу. – Девушка проглотила ком в горле, пытаясь совладать с собой. – То есть, – запинаясь, произнесла она, – я хочу сказать, что вовсе не к спеху.

Климентина пристально смотрела на неё взором, от которого не могло ускользнуть ничего.

– Чего вы так боитесь, Эв?

– Я не боюсь.

То ли от горечи, то ли от усталости голос её прозвучал глухо.

– Ваши руки трясутся, а глаза как у затравленного зверька, – заметила она. – Я бы сказала, что налицо все признаки страха.

Эв ничего не ответила, зная, что не сумеет побороть предательскую дрожь в голосе.

– Знаете, – продолжала Уолкер, – мне почему-то кажется, что вы откуда-то сбежали.

– Нет! – возразила Эв.

Клим пристально посмотрела на девушку и, прежде чем та смогла остановить её, подняла с пола сумку Эв.

– Что… что вы делаете? – задыхаясь, спросила она.

– Проверяю, – отозвалась Уолкер. – Вы против?

– Отдайте сумку, – выдавила Эв.

Климентина безмолвно скользнула по гостье взглядом, раскрыла замок сумки и вывалила её содержимое на диван.

– Как вы смеете? – яростно вскричала Эв, ловя катящийся по подушке блеск для губ

Уолкер поймала гостью за руку и просмотрела цвет блеска через прозрачную тубу.

– Не ваш оттенок, – тоном знатока, заявила она.

Эв покраснела, а Клим, протянув руку, осторожно обвела её губы пальцем.

– Это коричневый оттенок, – невозмутимо констатировала Климентина.

Эв обомлела, уставившись на неё и не зная, что и подумать по поводу столь неожиданного жеста этой бесцеремонной особы. А та как ни в чём не бывало принялась изучать содержимое сумки. Нелепость, конечно, но Эв не могла не признать, что Клим действует на неё просто обезоруживающе.

– А вы много понимаете в косметике? – фыркнула девушка, кладя блеск в сумку. – Или вы заказываете последние новинки для себя?

Климентина улыбнулась.

– Неплохая мысль, – осклабилась она, а её длинные пальцы выловили из горки вещей помятое фото.

– Не смейте трогать! – завопила Эв, пытаясь отобрать фотографию. – Кто дал вам право?

Женщина отвела руку девушки и смерила самодовольным взглядом.

– Вы заявляетесь в незнакомый дом среди ночи и ещё спрашиваете, какое я имею право? – Клим покачала головой. – Я осторожна, мисс. Когда неизвестные сваливаются как снег на голову, мне хочется убедиться в том, что они именно те, за кого себя выдают.

– Говорю же вам, что я адвокат, – начала гневаться мисс Блай.

– Успокойтесь, я почти поверила, что вы именно та, за кого себя выдаёте. – Её глаза остановились на сердитом лице Эв. – Жаль, что вы не можете быть так же уверены во мне.

– Но вы ведь Климентина Уолкер? – неуверенно проговорила она.

– Вы так думаете, потому что я вам это сказала, – заметила она. – Может, я только что убила настоящую Климентину Уолкер из-за её наследства. Всего-то за минуту до того, как вы постучали в дверь.

– Не говорите глупостей, – отрезала Эв, – водитель знала, кто вы.

Уолкер серьёзно смотрела на неё.

– Логично. Да, я не убийца и не маньячка. А прочие пороки? Вы же меня совсем не знаете.

Эв пронзил настоящий страх. Ведь всего пару минут назад она и впрямь подумала, что перед ней тёмная личность.

– Вы… Не может быть, что вас только что освободили из колонии. Нет же?

На лице Клим отразилось такое неподдельное изумление, что Эв почувствовала облегчение.

Почему-то сознание отвергало мысль о том, что она преступница.

– Нет, я лишь вчера освободилась от совсем других дел, – загоготала она. – Но это хорошо, что у вас всё-таки возникают некоторые сомнения насчёт незнакомцев. Вот и обо мне вам ровным счётом ничего не известно.

– Фрида сказала мне по дороге, что вы заядлая лошадница, – возразила Эв и робко добавила: – И неплохая наездница, несмотря на вашу внушительную комплекцию.

Лицо Клим смягчилось, и дыхание Эв перехватило, когда она обратила на неё свой гипнотизирующий взгляд.

– Фрида тоже была неплохой наездницей, – заметила она. – Но вам почему-то не захотелось провести выходные с ней.

Мисс Блай молчала. Сказать ей было нечего, ведь Клим совершенно права. Да она, должно быть, чокнулась, когда понеслась очертя голову в эту глушь, но у неё не было другого выбора. А теперь уже не понимала, чего надеялась добиться внезапным бегством. Но уж, конечно, совершенно не представляла, что встретит тут потрясающе красивую женщину, речь которой спокойна и логична, а мысли ироничны и остры. Красавица тем временем разглядывала фото.

– Это и есть невеста? – спросила она.

Эв молча кивнула.

– И как вы доверились девке с такими злобными глазами и узкими губами?

– Это вас не касается! – вырвала фотографию Эв.

Климентина уставилась на девушку с сардонической усмешкой.

– Если вы считаете её такой замечательной, почему же не хотите ей позвонить?

– Я… мы… – начала уже Эв и, смутившись, замолчала.

– Размолвка влюблённых лесбиянок? Проблемы перед свадьбой? – полюбопытствовала Климентина.

Эв уже подумала, а не рассказать ли ей правду, но вовремя спохватилась. Не стоит.

Слишком больно было вспоминать о том, что произошло в Чикаго, а тем более – описывать все эти передряги незнакомке. Девушка покачала головой.

– Мне бы не хотелось говорить об этом.

Брови собеседницы вопрошающе поднялись.

– Хотите, чтобы она подумала над своим поведением?

Эв раскрыла рот от удивления: всё-то эта женщина понимает.

– Нет, – торопливо соврала она, – просто не хочу, чтобы она знала, где я.

В глазах Клим появилось торжествующее выражение. Словно она заглянула прямо в её душу и пришла в восторг от увиденного.

– Хорошо, Эв Блай, адвокат, – произнесла она. – Я заключу с вами сделку.

– Сделку? – неуверенно переспросила та. – Но мне как адвокату вовсе не пристало вступать в сделки с клиентами.

– Не думаю, – возразила Уолкер. – Как же иначе вы дотянете до вторника?

– Вы могли бы подвезти меня в город, – ухватилась за спасительную мысль Эв. – Если бы были так добры, – добавила она, заметив в глазах женщины раздражение, вызванное её просительным тоном. – Я могла бы остановиться в одной из гостиниц, они просто запишут все издержки на мой счёт, а я уплачу, когда откроются банки. К тому времени мне переведут деньги.

– Не похоже, чтобы я что-то извлекла из нашего знакомства, – задумчиво отозвалась Уолкер. – Кроме запоздалого удовлетворения от того, что напомнила вам о кое-каких манерах.

– Вы получите наследство, – огрызнулась Эв. – И довольно приличное к тому же. Чего вам ещё надо?

– Домоуправляющую, – бесхитростно ответила Климентина.

– Так теперь она вам по средствам, – заметила Эв, ещё не ощущая подвоха и даже не предполагая, что услышит вслед.

Климентина кивнула, глаза её потеплели.

– Верно. Но, полагаю, мне больше по душе задуманная сделка. Я нуждаюсь в домоуправляющей сейчас, пока не появится новая на следующей неделе. Дом в полном беспорядке, к тому же мне надоела своя стряпня.

Эв резко поднялась, настороженная её объяснениями и тем, как она смотрела на неё.

– Погодите, – сказала она, – если вы действительно предлагаете мне то, что я сейчас услышала…

– Вот именно, – согласилась Уолкер. – Вы можете заменить домоуправляющую до того, как кончатся праздники. Ни в один отель в городе вас не пустят, пока вы не предъявите кредитку. Так что я оказываю вам большое одолжение.

– Ничего себе одолжение! – фыркнула Эв.

Лицо Климентины оставалось невозмутимым.

– Уж поверьте мне, дамочка. В качестве оплаты вы можете ночевать и питаться тут, а ещё я отвезу вас во вторник в Беллингс, чтобы вы сели на самолёт. Или даже вы можете отдать мне бумаги и отправляться прямо сейчас.

Взгляды собеседниц пересеклись.

– Да вы самая нахальная особа из всех, кого я встречала! – взорвалась Эв.

– А вы неразумная, – отозвалась Уолкер.

– Но через неделю венчание, и я…

– Обещаю, что вы вернётесь к сроку, – прервала девушку женщина. – Кроме того, – добавила она невозмутимо, – у вас появляется великолепный шанс припомнить все маленькие домашние обязанности. Думаю, ваша будущая супруга это оценит.

Мисс Блай сердито воззрилась на свою бесцеремонную клиентку.

– Я достаточно квалифицированный адвокат, – выпалила она. – И не собираюсь тратить время на то, чтобы застилать постели и готовить обеды супруге, вам или ещё кому.

Климентина поудобнее устроилась на диване и закрыла глаза.

– Выход там, – сказала она и махнула рукой в сторону двери. – Закройте за собой дверь, хорошо?

– Дьявол вас побери, Климентина Уолкер, – взвилась Эв, – я приехала сюда вовсе не затем, чтобы мыть у вас посуду!

– Конечно, – согласилась она, – вы смылись сюда, чтобы увильнуть от своих обязанностей по отношению к женщине, с которой собираетесь обвенчаться. А тем временем добрая Дэв, возможно, с ума сходит от беспокойства, пытаясь выяснить, куда вы подевались.

– Ошибаетесь, – выдохнула Эв.

Клим приоткрыла глаза и пристально посмотрела на неё.

– Вот как? – тихо произнесла она. – А может, это Дэв в вас ошиблась?

– Что вы подразумеваете? – выдавила из себя Эв.

– Для девушки, собирающейся обвенчаться через неделю, вы чересчур уж тревожитесь о том, чтобы ваша невеста оставалась на расстоянии. Поэтому вы и возите с собой её фото?

– Что?! – возмущённо воскликнула незадачливая невеста.

– Ну, чтобы вы могли узнать её в брачную ночь.

Это уж чересчур!

– Да за кого вы меня принимаете?! – ответила она, и в её голосе прозвучал ничем не прикрытый вызов.

Почти не осознавая, что делает, Эв шагнула вперёд и замахнулась, но женщина оказалась проворнее. Она поймала за руку девушку, вскочила с дивана и притянула к себе. Эв попыталась вырваться, однако безуспешно.

– Перестаньте! – начала она отбиваться.

– И что же собирается предпринять мисс Блай, умудрённый опытом адвокат из Чикаго, если я не послушаюсь? – безмятежно осведомилась Климентина.

Дыхание Эв перехватило.

– Позвоню в полицию, и вас арестуют за сексуальные однополые домогательства, – ответила она со всей решимостью, на какую была способна, и лишь спустя миг сообразила, как нелепо прозвучали её слова.

– Вот как? – ухмыльнулась Клим. – Если уж говорить о сексуальных однополых домогательствах, то, поверьте, я способна на большее, чем просто удерживать вас за руку.

Терпеть дальше близость Климентины было свыше её сил.

– Нет, я… – начала Эв, однако слова застряли в её горле.

Уолкер властно притянула девушку к груди, прижавшись губами к её губам, и Эв почувствовала, как сильно Клим жаждет ласки – так, как никогда не жаждала Дэв.

Девушке не хотелось сопротивляться, когда язык искусительницы скользнул в её рот.

Наоборот, Эв страстно желала, чтобы она продолжала и не останавливалась. Придя в ужас от предательской слабости своего тела, Эв всё-таки отпихнула Уолкер. И та тотчас же освободила её, словно прикосновение её обожгло. Она смерила Эв долгим взглядом.

– Всё ещё хотите позвонить в полицию?

Лица их почти соприкасались.

– Вы ошибаетесь на мой счёт, – возразила Эв.

– Докажите, адвокат Эв Блай, – мрачно пробормотала она. – Отдаю своего лучшего коня, если я не права.

Эв провела рукой по дрожащим губам.

Выхода нет. Придётся заключить сделку с Клим, хотя это вовсе не означает покорной сдачи на её милость.

– Если вы так разговариваете со всеми, кого взяли на работу, – произнесла она холодным тоном, – то неудивительно, что домоуправляющая ушла от вас.

Климентина приподняла подбородок Эв.

– Вы отказываетесь?

– Нет, я останусь.

– Отлично, – произнесла она.

***

Эв раскрыла глаза в полной темноте и протянула руку к лампе. Было лишь 5:30 утра, но спать больше не хотелось. Она решила выпить чего-нибудь горячего, накинула захваченный из дому шёлковый халат и пошла в кухню. Девушка включила свет и ахнула при виде беспорядка, царившего на кухне. Неудивительно, что Климентине требовалась домоуправительница. Можно было подумать, что тут погуляла половина ковбойш Вайоминга. Много грязной посуды громоздилось в раковине и на столе, липком от пролитого пива. Мисс Блай охватил гнев.

Эта особа, кажется, думает, что наняла посудомойку?

– Ну уж нет! – Девушка чертыхнулась и упрямо повторила: – Не выйдет!

– Теперь пути назад нет, – произнёс голос за спиной.

Резко повернувшись, она увидела на пороге Климентину.

– Вы сказали “домоуправляющая”, – вспыхнула Эв, отчаянно затягивая потуже пояс халата, показавшегося прозрачным под женским взглядом. – Я не думала, что придётся вычищать конюшни!

Климентина вздохнула, молча прошла к столу и, вынув из кучи грязной посуды кофейник, стала споласкивать его в раковине. Её движения были ловкими, а в ней самой ощущалась грация, и Эв не могла отвести от неё глаз.

Климентина обернулась к ней:

– Вот видите, как всё просто. Одна девушка даже вошла в историю, вычистив авгиевы конюшни. Всё будет в порядке, – улыбнулась она и вытряхнула из кофейника последние капли воды.

Эв хотелось затопать ногами.

– О каком порядке вы говорите, чёрт побери! Если вам нужно вычистить дом, вызовите уборщиц, я так делаю у себя дома, в Чикаго. Тут такая грязь!

– Я знаю, – ответила она. – Уверена, молодая девушка с вашей энергией быстро наведёт безупречный порядок. Это и полезно – укрепляет характер.

– Мне не нужно укреплять характер, благодарю, – огрызнулась Эв. – Откуда тут такая грязь? За день не уберёшь.

Климентина понимающе кивнула – кажется, беседа принимала конструктивный характер.

– Это нетрудно. Перегон двухсот коней из южных штатов в Монтану каждую весну отнимает кучу времени. Девки использовали мой дом в последние семь дней, пока проходил ремонт на их ранчо.

– Девки? – эхом отозвалась Эв. – Вы подразумеваете – ковбойши?

– Если хотите. Некоторые предпочитают, чтобы их называли верховыми, однако, – она пожала плечами, – на самом деле это одно и то же.

– Вы хоть взяли с них плату за проживание? – стала оттаивать Эв. – На вашем месте, я бы пожаловалась их шефу и заставила всё вычистить. Это просто безобразие, чтобы женщины так свинячили и не убирали за собой.

Климентина усмехнулась – видать, слова девушки показались ей забавными.

– Да нет уж, – промолвила она, – я сама всего-то бедная неграмотная ковбойша. Требовать компенсацию – не по моей части.

Эв пристально посмотрела на неё.

– Почему вы называете себя неграмотной?

– Да это же вы вчера заявили, что я не умею читать, – ответила она спокойно.

Эв покраснела.

– Только это ведь было сказано сгоряча, – возразила она. – Вы ведь знаете, что я подразумевала.

– Я знаю? – удивившись, спросила она. – Кажется, адвокаты привыкли идти напролом, и никто ещё не говорил им, что так не делается.

– Неправда! Мы как раз защищаем интересы людей.

– А как насчёт Дэв? Её интересы вы тоже защищаете? – ехидно спросила Уолкер.

– Дэв не нужна моя защита, – вспыхнула Эв, – а вот я…

Она замолчала, едва не выложив чужой женщине всю правду о своей невесте и опустила глаза, встретив выжидающий взгляд Климентины.

– Что же вы? – заинтересовалась она.

Эв нервно прошлась рукой по волосам.

– Бред какой-то! – выпалила она. – Я вообще не обязана рассказывать вам о своей личной жизни. Вам кажется, что я лесбийская мегера, вот и всё. А я вообще не такая. Всё это только недоразумение.

Климентина пожала плечами.

– Может быть и так, – согласилась она. – Но вы должны признать, что приехали сюда, имея кучу предубеждений относительно того, что вас тут ожидает.

– Вот уж нет, – горячо возразила Эв. – Я ехала в такое известное место. Думала, что увижу цивилизованную женщину, а встретила провинциальную зубоскалку и неряху, у которой в кухне больше грязной посуды, чем во всех заведениях Вайоминга и Монтаны.

Видать, эта йеллоустонская медведица была непробиваема. Она молча, с еле заметной укоризной в глазах, погладила Эв по щеке и притянула к себе. Эв не сопротивлялась. Губы Клим коснулись её губ нежно, как крылья бабочки, только прикосновение подействовало на девушку, словно электрический разряд. Клим тут же разжала объятия, улыбнулась, смотря девушке прямо в глаза.

– Хотелось бы продемонстрировать и другие слабости провинциалки, милая адвокат, однако у меня полно работы. – Она окинула взглядом кухню и добавила: – Да и у вас тоже много.

Эв поражённо смотрела на эту непонятную ей женщину, не в силах вымолвить ни слова. Она сердилась и на неё – за то, что лезет целоваться, и на себя – за то, что позволила ей эту своевольность.

– Если вы думаете, что я стану разгребать эту грязь, то ошибаетесь. Вам придётся нанять другую посудомойку или убирать это самой. – Эв задрала подбородок. – Сейчас пока ночь, и я ухожу спать.

Повернувшись, девушка направилась в комнату, ощущая, как глаза Клим буравят ей спину. Эв вошла в комнату, ринулась в кровать и укрылась с головой одеялом.

Несколько минут спустя дверь шумно раскрылась, словно по дому пролетело цунами. Эв осторожно высунулась из-под одеяла. Клим возвышалась возле изголовья, смотря на девушку так, словно она была необъезженной кобылой, и Клим не могла решить, покупать её или нет.

– Поднимайтесь, – приказала она.

Клим решительно подошла к окну, развела шторы, и спальню осветили жидкие лучи восходящего солнца.

– Не сейчас, – едва слышно пробубнила Эв.

– Что вы сказали? – повысила голос Климентина.

– Я сказала – не сейчас. – Эв прижала одеяло к себе. – И не буду. Я свободная девушка, и не смейте мне угрожать.

Климентина не отводила глаз от неё.

– Сделка есть сделка, мисс Блай.

– Не буду вашей домоуправляющей, – вспыхнула та. – Я не думала, что придётся выскребать вас из грязи. Сами этим занимайтесь.

Губы Уолкер дрогнули.

– Похоже, вам следовало бы подумать, прежде чем соглашаться на покупку кота в мешке.

Подняв глаза, Эв выпалила:

– Кота на свалке, вы хотите сказать. Подыщите себе кого-либо из подруг-ковбойш.

Клим молча вышла из спальни. Эв облегчённо вздохнула, однако несколько минут спустя хозяйка вернулась, держа одну руку за спиной.

– Вы поднимитесь или нет? – спросила она.

Эв оставалось лишь надеяться, что выглядит она храбрее, чем есть в действительности.

– Не буду, – отрезала она. – Что вы собираетесь делать – застрелите меня своим шестизарядным?

– Не совсем, – ухмыльнулась Уолкер. – Только не говорите, что я вас не предупреждала.

Она вынула из-за спины руку, в которой держала кувшин, полный воды.

– Что?.. – ахнула Эв и задохнулась от выплеснутой ей в лицо холодной воды. – Монстрелла! – заорала она и вылетела из постели, а её тонкая ночнушка так и прилипла к телу. – Настоящая монстрелла!

Климентина улыбалась, помахивая кувшином.

– Выходит, ко всему прочему я теперь ещё и монстрелла. Много чего узнаешь о себе за пару часов. – Она поставила кувшин на тумбочку. – На вашем месте я бы переоделась, – протянула она. – А то скончаетесь от холода.

– Почему бы вам не оставить меня в покое? – стуча зубами, отозвалась Эв. – Скончаюсь – и ваши проблемы решатся.

Климентина замерла, смотря на девушку так, словно видела в первый раз.

– А вам, действительно, на всё начихать, да?

– Мне не начихать на моих клиентов, – злобно пробормотала Эв.

– А как насчёт Дэв? – съязвила Клим. – Да и о себе вы не шибко-то заботитесь.

Эв уставилась на свою мучительницу.

– Да какое вам до меня дело?!

Клим сорвала с кровати плед и завернула в него Эв, силой усадив на матрас.

– Вы ведь моя новая домоуправительница, забыли? Не могу же я допустить, чтобы вы тут замёрзли, прежде чем отскребёте пол хотя бы в одной спальне.

– Вы гнусно поступили, облив меня водой, – выдавила из себя пострадавшая.

Уолкер села возле неё и принялась растирать ей руки. Эв почувствовала тепло её тела и сдерживала желание придвинуться ближе.

3

Руки Климентины внезапно стиснули запястья Эв.

– Знаете, вы самая странная девушка из всех, кого я встречала, – сказала она. – В ваших глазах отчаяние, и, тем не менее, вы готовы начихать на саму дьяволицу. В чём ваш секрет, милая гостья?

Закрыв глаза, Эв старалась не поддаваться чувству безнадёжности, угрожающее захлестнуть её. Времени для решения своих проблем у неё уже не имелось, а знаки “Выхода нет” окружали с каждой стороны.

Если эта неделя не явит какого бы то ни было чуда, в субботу придётся покориться женщине, которая угрожает шантажом.

Сильные женские руки сомкнулись вокруг Эв, и её дыхание перехватило. Девушка испытывала простую человеческую потребность встретить сочувствие, понимание, которых не встречала так давно, что почти забыла, каково это – обрести их.

Замерев, она наслаждалась теплом, в котором так нуждалась. Матрас скрипнул, Эв открыла глаза и увидела, что Уолкер молча стоит, смотря на неё так, будто видит впервые. Их взгляды пересеклись. Клим провела пальцем по щеке девушки, и этот жест вызвал в теле той сладостную дрожь.

Климентина улыбнулась, смотря в её глаза.

– Я, конечно, не смогу силой заставить вас выполнить свою часть сделки и навести в доме порядок, – произнесла она.

Эв раскрыла уже рот, однако Климентина не дала ей и слова произнести.

– Превосходный будет день. Стыдно его пропускать, валяясь в постели.

Не дав Эв времени собраться с мыслями, Уолкер повернулась и вышла из спальни.

***

После трёх часов уборки кухня стала выглядеть довольно симпатично. Эв присела передохнуть. Угораздило же её перепачкаться с головы до ног. Лак на ногтях облупился, руки почернели от грязи. Неудивительно, что её собственная домоуправительница всегда покупает себе резиновые перчатки. Эв вздохнула при мысли о миссис Корн. Если бы она взялась за уборку! Да у той бы целый дом заблестел за час, а тут за три удалось навести порядок только в кухне. Мысль о том, что Клим вот-вот вернётся, не давала покоя, и всё же Эв осмотрелась и отчаянно тряхнула головой: что смогла – сделала, придётся ей довольствоваться этим. Девушка приготовила себе чашку кофе и опёрлась на стол, чтобы вновь полюбоваться своей работой. Впечатляет – если не вглядываться шибко внимательно. Дубовый стол, стулья и обшитые деревянными панелями стены сияли; стёкла в дверцах буфетов блестели, как и отмытая посуда. Всё вместе выглядело, как – ну, почти как – иллюстрация в сверкающем глянцем журнале: кухня в загородном особняке! Тут взгляд Эв упал на два пластиковых мешка, набитых мусором, и она тяжко вздохнула. Ничего не поделаешь – надо вынести их, и возложить эту неприятную обязанность было решительно не на кого.

Девушка поставила чашку на стол, ухватила мешки, открыла дверь на веранду и застыла, поражённая. Пока она убирала кухню, шторы на окнах оставались задёрнутыми, и ничто не напоминало об окружающей природе. А сейчас, стоило лишь Эв увидеть великолепие здешних мест, леса и гор в лучах утреннего солнца, как она выпустила мешки из рук и ринулась к перилам веранды. Никогда ещё не приходилось девушке наблюдать ничего эдакого. Луга, залитые солнцем, раскинулись в чаше, образованной горами, на вершинах которых лежал сверкающий белый снег. Он подчёркивал голубизну безоблачного неба и зелень вековых деревьев. В свежем воздухе стоял пронзительный аромат деревьев.

Пейзаж казался ненастоящим, напоминая своей яркой и многоцветной красотой сказочную декорацию, созданную неудержимой фантазией художника романтической эпохи освоения Запада. Эв завороженно уставилась на открывшийся её глазам вид. Прямо перед ней было несколько нарядных построек, стилизованных под времена первых поселенцев; немного поодаль разместились загоны с белыми изгородями, за которыми мирно паслись кони. Эв заметила всадницу, которая скакала к дому, держа на поводу ещё одну лошадь.

Девушка начала нервно вытирать руки о передник. Большая, надвинутая на самые брови ковбойская шляпа оставляла лицо женщины в тени, но не вызывало никакого сомнения, что это Климентина. Она так уверенно держалась в седле, будто это было самое лёгкое занятие в мире. Эв охватило желание убежать в дом, спрятаться от этой неотразимой красавицы-ковбойши. Однако она осталась на месте и вынудила себя принять невозмутимый вид. Всадница подскакала к дому, спрыгнула с лошади и намотала поводья на перила веранды. Сняв шляпу, кинула её на лавку.

Эв сложила руки перед собой, как бы подчёркивая этим жестом свою неприступность, и с вызовом в голосе осведомилась:

– Прибыли сделать обход?

Клим хлопнула шляпой о брюки и молча поднялась по ступенькам. Эв поджала губы.

– Я всё утро работала, как рабыня, в вашем пристанище погонщиц скота. Может быть, хотя бы взглянете?

Она изобразила на лице улыбку.

– Надеетесь на медаль за хорошее поведение?

– Ещё чего! – вспыхнула Эв и сухо добавила: – Выполняю свою часть соглашения, только и всего.

Климентина удовлетворённо кивнула, отмечая взглядом её усталые глаза, перепачканные руки и лицо.

– Я подумала, может быть, вам захочется прокатиться.

Сердце Эв готово было выпрыгнуть из груди.

– Конечно! – воскликнула она с таким неподдельным детским восторгом, что лицо Уолкер опять озарилось улыбкой. – А вы можете отпроситься с работы?

– Конечно, могу, насколько мне будет надо, – ответила Климентина невозмутимо. – А дела моего шефа подождут.

Эв нахмурила брови.

– Не нужно вести себя высокомерно, получив наследство, – порывисто произнесла она. – Пройдёт время, прежде чем деньги перейдут в ваше распоряжение, не стоит восстанавливать против себя людей.

Её слова вызвали у Уолкер искреннее веселье. Миг она смотрела на Эв, затем подошла к ней и привлекла к себе.

– Что вы делаете? – задыхаясь, спросила Эв, чувствуя, как стучит её сердце.

– Собираюсь вас поцеловать, – прямодушно ответила Клим. – В конце концов, как вы сказали, не стоит восстанавливать против себя людей, тем более адвоката, находящегося так далеко от дома.

Прежде чем Эв успела отпрянуть, губы Клим прильнули к её губам. Эв подняла руки и запустила пальцы в жидкие женские волосы, с жадностью отзываясь на ласку. Внезапно опомнившись, отпихнула Уолкер и отступила к перилам.

– Нет, я не могу, – смутившись, проговорила Эв. – Мы с вами лишь вчера познакомились, и я…

Климентина не упустила возможности поддеть её:

– Я знаю. В субботу вы обвенчаетесь с женщиной, которую держите в подвешенном состоянии.

– Это не так, – пробормотала Эв.

– Тогда объясните, наконец, в чём дело!

Эв отвернулась.

– Может быть, лучше позавтракаем? – ушла она от ответа, обошла Уолкер и пошла в дом. – Вы, наверное, голодны, всё это время работали. Я прилично готовлю, – нервная болтовня длилась сама по себе, – мой омлет с колбасой мог бы получить приз.

– Ладно, что не проводятся олимпиады врунов, – задумчиво пробормотала Климентина, следуя за ней в дом.

Уже подойдя к плите, Эв застыла, услышав её слова, и резко обернулась, держа в руке сковородку.

– Что вы хотите этим сказать?

Уолкер шутливо, как бы защищаясь, подняла руки.

– Собираетесь мне врезать?

– Если я вас ударю, то ничего не добьюсь, – вздохнула Эв.

Климентина кинула на девушку победоносный взгляд.

– Рада слышать, что прошлой ночью вы всё-таки кое-что усвоили.

Эв сердито уставилась на Клим, вспомнив, как набросилась на неё накануне.

– Какой мне смысл нападать на вас, – усмехнувшись, отозвалась она, – если у вас напрочь нет чувств? Думаю, вы ничего не ощутите, даже если на вашу голову свалится целая фабрика по изготовлению сковородок.

– Пока свалились вы, – спокойно ответила Уолкер и, забрав сковородку, поставила её на плиту. – Мне будет легче, если на ней окажется омлет, а не моя голова.

– У вас, возможно, мания преследования.

Эв торопливо отвернулась к плите. Ну почему именно сейчас, когда она пыталась её уязвить, ей внезапно пришло на ум, что никогда в жизни ещё не видела глаза такого небесно-синего цвета!

– Нет, – услышала она голос, такой спокойный, словно происходил обмен комплиментами. – У меня не мания. Лучше это назвать высокоразвитым инстинктом самосохранения. Типо вашего. Ведь вы явно что-то скрываете. Мне и раньше приходилось встречать нервных женщин, только вы натянуты как струна, сыграть можно.

Эв взяла яйчную массу, которую взбивала в миске и вылила на сковороду.

– Ничего, если без колбасы? – растерянно спросила она, смотря на растекающуюся массу.

– Сядьте, я сама приготовлю завтрак.

Климентина подошла ближе к плите. Эв невольно уставилась на неё.

– А разве вы не для этого меня наняли?

– Скорее для того, чтобы кое-чему научить, – заявила Климентина с непроницаемым лицом. – Дело в том, что, прежде чем начать готовить на электрической плите, стоит её включить. Они, знаете, такие привереды, без тока не работают. У вещей, как и у некоторых леди, свои маленькие секреты.

Эв почувствовала, как на глазах её выступают слёзы. Вот и эта норовит обидеть. Нет, реветь она не будет. Наревелась из-за Дэв. Доверяла ей, а она предала её. А с Клим знакома меньше одного дня – очень мало, чтобы довериться ей. Отвернувшись, Эв смахнула непрошеную слезу.

– Извините, – выдавила она, – должно быть, у меня начинается простуда, пойду возьму носовой платок.

Климентина понимающе посмотрела на девушку.

– Бесполезно, хитрюга, – усмехнулась она. – В конце концов я всегда докапываюсь до правды.

– Вас мои дела не касаются! – выкрикнула Эв и ринулась к двери.

Клим поймала её руку и повернула лицом к себе.

– Посмотрите на меня, – мягко произнесла она и привлекла Эв к себе.

Не в силах больше сдерживаться, та уткнулась лицом ей в грудь и расплакалась.

Уолкер молча держала Эв в объятиях, а когда та стихла, дала салфетку.

– Послушайте, – вздохнула она, – ну почему бы вам не позвонить невесте? Если у неё есть здравый смысл, она вас простит, что бы вы там ни натворили.

Эв откинулась назад и подняла глаза.

– Простит меня? – яростно вымолвила она. – Как это типично для лесбиянки – думать, что виноваты во всем лишь другие девушки! А вы, мисс Климентина Уолкер, вообще разбираетесь в одних конях. И вряд ли имеете право давать советы о том, как мне жить.

Клим сердито посмотрела на Эв.

– Утром у вас было время только для небольшого душа, – шёлковым голосом проговорила Уолкер, – пора и ванну принять. – Она ухватила Эв за талию, открыла пинком дверь и выволокла её наружу, к корыту-поилке для коней.

– Вы не посмеете! – заорала Эв, с ужасом смотря на тёмную воду.

– Видите ли, – вежливо ответила Клим, – я всего-то простая работница, и тут, в провинции, мы развлекаемся как можем.

– Я адвокат, – прорычала Эв, – а не объект для шуток!

– Да неужели?! – саркастически воскликнула Клим. – Адвокат? А ведёте себя так, что кто угодно, смотря на вас, подумает: что за избалованная девка. Бедная и несчастная, а сама, поди, купается в роскоши!

– Может, я и происхожу из богатой семьи, – смутилась Эв, – и если меня баловали в детстве, это вина родителей. Только я приехала сюда по делу, а моя личная жизнь вас не касается.

– Вот как? – удивилась Клим. – С тех пор как вы вчера вошли в мой дом, всё, что касается вас, касается и меня. Никак не могу вас понять. Девушка мчится в наш медвежий угол за полторы тысячи миль от своей будущей жены всего за семь дней до свадьбы – не странно ли?

– Говорю вам, это моё дело! – упрямо проговорила Эв.

– Хотела бы в это поверить, – сухо ответила Уолкер. – Особенно после того, как вы не оказали мне сопротивления, стоило вас лишь чуток обнять.

Эв стала красной до корней волос.

– Если бы в вас были хотя бы зачатки приличий, вы бы не посмели приставать к девушкам. Тоже мне, леди!

– Кто вам сказал, что я леди? – ухмыльнулась Клим. – Я простая ковбойша. Так-то жизнь куда проще, а?

– Видела я вашу простоту в загаженном доме, – огрызнулась Эв. – Кстати, мы заключили сделку, и я свою часть выполнила.

Уолкер снисходительно кивнула.

– Похоже на то. Если весь дом выглядит так, как кухня, то я прекращу сожалеть о том, что впустила вас.

От такой беспримерной наглости мисс Блай поперхнулась.

– Впустили? – переспросила девушка, возмутившись. – Да вы просто шантажировали меня!

– Сделала вам одолжение, – поправила Клим. – Вы могли бы ночевать в лесу.

– Может быть, именно так я и поступлю, – с досадой заявила Эв, – уж поверьте. Держу пари, лес окажется куда чище, нежели ваш дом. Мне потребовалось всё утро, чтобы убрать кухню с кучей грязной посуды.

– Зато теперь вы не чувствуете себя моей должницей, – рассмеялась Клим, схватила её за руку и потащила в дом. – Вам нужно принять душ.

Эв смахнула с глаз пряди русых волос.

– Как мило с вашей стороны проявить заботу, – фыркнула она, пытаясь выдернуть руку. – Но я и сама могу подумать о себе.

Климентина насмешливо посмотрела на неё.

– Извините, мэм, только сейчас я не уверена, что вы способны включить горячую воду. Идёмте.

Хозяйка вошла в дом, распахнула дверь в кухню, но Эв внезапно озабоченно отступила назад.

– Прекратите же дёргаться! – нетерпеливо произнесла Клим. – Я пытаюсь сделать что-то для вас, а не с вами.

– Через парадную дверь, – буркнула Эв.

– Что? Да не сходите вы с ума!

Эв показалось, что ещё минута – и она лопнет от долго сдерживаемой ярости и бессилия.

– Это вы сошли с ума, – выдавила Эв. – Я только что отскоблила пол, и не хочу по нему идти!

Клим уставилась на сверкающие половицы и одобряюще покачала головой.

– Ага. Зачем же ходить по свежевымытому полу? Мы так долго попирали его ногами – теперь над ним нужно летать!

На щеках Уолкер образовались ямочки, и Эв с трудом сдержалась, чтобы изо всех сил не врезать по ним кулаками.

– Прекратите издеваться! – возмутилась она. – Я всё утро провела, отскребая ваш грязный пол, – и теперь в него можно смотреться как в зеркало. А вы предлагаете сразу же затоптать его грязной обувью!..

Эв прикусила губу, сообразив, что шибко бахвалится. Что теперь Клим подумает о ней?

Девушка подняла глаза и увидела во взгляде Уолкер неожиданную теплоту.

– Что ж, – тихо произнесла она, – вот и прозвучала ваша тронная речь. На тему о том, что вы очень хороши для того, чтобы убирать мой дом.

– Просто я ценю свою работу, – с достоинством произнесла Эв.

– Заметно, – протянула Клим. – Но если нельзя будет ходить по полу, у меня возникнут проблемы. Иногда мне это вроде бы необходимо – походить по полу…

– Но ведь это не навсегда, – поспешно заметила Эв. – Наверное, вы считаете меня очень глупой, только я действительно довольна тем, как всё отчистила. И мне бы хотелось просто немного повосхищаться сделанным, прежде чем мы опять всё испачкаем. Только и всего.

– И всё? – задумчиво спросила Уолкер и стала снимать обувь. – Идём, милая моя помощница. И пусть никто не посмеет сказать, что я не выказываю уважения к чистому полу.

Подойдя к Эв, она неожиданно подхватила её на руки.

– Отпустите меня! Ещё уроните! – попыталась она вырваться. – Что вы, чёрт возьми, себе позволяете?

Глаза Климентины лукаво искрились.

– Хочу быть уверенной, что мы не испачкаем пол. И не бойтесь, я вас не уроню.

– До чего ж вы внимательная, – растерянно пробормотала Эв, стараясь сохранять спокойствие. – << А это не так просто, когда находишься на руках у такой женщины>>, – подумала она обречённо.

– Внимательность – моя врождённая черта, – ответила невозмутимо Клим, шагая по полу будто слепая.

Внезапно Уолкер заскользила назад к двери, теряя равновесие.

– Какого хрена? – воскликнула она.

Эв успела сообразить, что они падают, и в тот же миг обе оказались на полу. Открыв глаза, Эв обнаружила, что лежит на галантной кавалерше, всё ещё крепко обнимающей её.

– Боже, – прошептала Эв. – Что это за игры?

Климентина рассмеялась.

– Просто мне захотелось повнимательнее изучить пол, отдраенный вами.

– Вы не думаете, что нам лучше подняться? – забеспокоилась Эв. – Вы не ударились?

Уолкер бросила на девушку быстрый взгляд и покрепче сомкнула руки.

– Не имею понятия, – протянула она, – но мне тут нравится. Вдвоём с вами. Повезло вашей невесте.

При упоминании Дэв Эв окаменела.

– Прошлой ночью вы так не думали, – наконец нашлась она что ответить.

Климентина подмигнула ей.

– Мне нравится ваш стиль и ваш неукротимый дух. Вот я лежу тут и обнимаю девушку, принадлежащую другой женщине. Что может быть более восхитительным?

Эв выскользнула из женских рук и села.

– Вы произносите ужасные вещи. Я никому не принадлежу! Я не вещь, которой можно владеть, как… как конём. Я это я. Самостоятельная девушка.

Лицо Уолкер внезапно стало усталым.

– Всё это звучит очень красиво и благородно, но ведь это лишь звук, и ничего больше. Будь вы правда самостоятельной девушкой, вы бы не давали невесте обещаний, которые явно не желаете выполнять.

Вскочив, Эв побагровела от ярости. Уолкер тоже встала и потёрла затылок.

– Не представляю, на чём это я поскользнулась?

– На мыле, возможно, – ответила Эв будничным тоном. – Наверное, это самое чистое из всего, что роняли на пол за последнее время.

Лицо Уолкер вытянулось.

– Я знаю, что в вашем поведении есть некая логика, просто никак не могу понять, какая именно.

– Всё потому, что не обладаете моим проницательным адвокатским умом, – заносчиво ответила Эв и пошла в ванную.

– Я приготовлю вам одежду для верховой езды, – услышала она голос Климентины. – Через час отправимся на прогулку.

4

Кони шагали рядом вдоль опушки хвойного леса, и Эв, вдыхая смолистый запах, наслаждалась окружающей красотой. Уолкер бросила на девушку быстрый взгляд.

– Вы счастливы?

Эв кивнула, улыбнулась и отвернулась от спутницы. Неправда, она не чувствовала себя прямо таки счастливой, но покой и великолепие окружающей природы наполняли душу хоть временным умиротворением. Клим почти не разговаривала с ней с самого начала прогулки на лошадях. Это и понятно – похоже, она не одобряет её бегства от невесты. Только Эв была благодарна ей за молчание. Эв пыталась выбросить из головы тревожные раздумья. Сейчас не хотелось думать ни о Дэв, ни, тем более, о неожиданно вспыхнувших чувствах к Уолкер. Всё было очень запутано. Ей хватало того, что она ехала возле неё, наслаждаясь пейзажем и поражаясь тому, что такая красота существует в природе.

– Вы знаете, – произнесла наконец Клим, – для городской жительницы вы довольно молчаливы.

– Не люблю разговаривать. Тем более что в словах часто прорывается вообще не то, что подразумеваешь.

– В городах полно людей, любящих разговаривать, – заметила Уолкер. – Почему же вы там живёте?

Эв пожала плечами.

– Я не знаю. Мне казалось, что убежать от себя нельзя.

– И сейчас ещё кажется, – сказала Климентина, взглянув на Эв.

Эв наклонилась и погладила жёсткую коричневую шерсть коня.

– Мне нравится, как пахнут кони. А вам? – спросила Эв неожиданно. – Ничто в мире с этим не сравнится. Когда я была маленькая, у меня была лошадка, а затем меня отправили в пансион, и её продали. – Эв посмотрела на Уолкер. – Мне никто ничего не сказал, – вздохнула девушка. – Видать, все считали, что я уже взрослая. – Эв вынула платок из кармана и высморкала сопли. – Так глупо. Годами не думала про Пончиту, а теперь вот до слёз её жалко.

– Вам хочется плакать вовсе не из-за лошадки, – покачала головой Клим. – Вы расстроены, потому что надеялись убежать от беды, в которой оказались. А она – сюда, вслед за вами.

– Я не сбежала от своих обязанностей, – горячо возразила Эв, не желая, чтобы Уолкер плохо о ней думала. – Вот вернусь в Чикаго и вновь столкнусь с собственными неприятностями. Только мне необходимо время, чтобы разобраться в себе самой.

Климентина шумно со стоном вздохнула.

– Вам – время, а вашей невесте, полагаю, нужна другая девушка или даже мужчина.

– Может быть, и так, – нехотя согласилась Эв, устав от бесполезной беседы.

Она пришпорила коня, пустив его вскачь, будто стремилась на край света, где можно забыть обо всех проблемах. Ветер бил в лицо, усиливая ощущение скорости, волосы растрепались по плечам. Эв хотелось вопить от радости. Она была свободна. Свободна…

Внезапно конь резко остановился и захрапел.

Захваченная врасплох, всадница не удержалась в седле и упала на землю, поросшую мхом. Очнувшись, Эв обнаружила, что лежит навзничь, голова её вертится, а коня и след простыл. Эв повела глазами по округе и взгляд девушки сфокусировался на чёрной медведице, затаившейся около ствола могучего дерева в тридцати шагах.

Похоже, встреча с человеком и конём её ошеломила. Неожиданно послышался топот копыт, а затем – Эв показалось, что всё случилось стримительно, – Уолкер уже была возле неё, на коленях, держа в одной руке уздечку.

– Вы можете двигаться? – спросила она с тяжёлым дыханием.

Эв безмолвно кивнула, вставая на ноги, пока Уолкер поддерживала её правой рукой.

– Залезайте на коня, – приказала она.

– Но медведица…

Сердце Эв забилось сильнее – девушка увидела, как огромный зверь неуклюже поднимается на задние лапы.

– Хрен с ней, с медведицей, – рявкнула Уолкер. – В седло – и шустрее!

Эв с трудом вставила одну ногу в стремя и начала подтягиваться, хотя в клубе наездниц не одобрили бы такую посадку. Эв собрала поводья, не в силах отвести глаз от медведицы. Клим замерла возле лошадиной морды.

– Она приближается, – прошептала Эв.

– Тихо.

Эв замерла, а Уолкер бросила на девушку успокаивающий взгляд.

– Что будем делать? – еле ворочая языком, задала она вопрос.

– Ничего, – спокойно ответила женщина. – Пока ничего.

– Ничего? – едва не взвизгнула Эв. – Но она нас попросту растерзает!

– Думаю, двое людей и конь, – многовато для одного обеда медведицы. К тому же косолапые не любят лошадиное мясо.

Клим стояла, смотря на лесного зверя, которая была, по крайней мере, вдвое больше её. Конь тревожно храпел, а её хозяйке словно и некуда было торопиться.

– С вами всё нормально? – спросила она, не поворачивая головы.

– Конечно, – выдавила Эв. – Просто чуточку ударилась.

Эв провела трясущимися руками по холке коня и уставилась на медведицу. Горный ветер ерошил её густую тёмную шерсть.

Большой блестящий нос и круги вокруг глаз придавали ей игрушечный вид. Зверь стояла на тропинке и была похожа, как ни странно, на Винни-Пуха, искавшего свой горшок с мёдом.

Однако когти её, возможно, могли бы разорвать толстую металлическую сеть.

Когда зверь шагнула поближе, принюхиваясь, рот Эв испуганно открылся.

– Она что, решает, пригодны ли мы на ужин? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет, – тихо ответила Клим, – просто демонстрирует нам, какая она большая и сильная. Предупреждает, чтобы мы не лезли, куда не нужно.

– Согласна. Если вы сядете сзади, мы можем отправляться домой, а она пусть сидит тут.

Эв собралась развернуть коня, но Уолкер не выпускала уздечку.

– Не двигайтесь, – сказала она. – Всё, что мы можем сделать, – это ждать. Помимо прочего, нам надо ещё отыскать вашего коня.

– Но ведь медведица всё приближается, – прошипела Эв. – Почему бы нам не рвануть отсюда?

– Она может бегать очень быстро, если захочет, – ответила Уолкер. – Попытаемся отпугнуть её.

– Надеюсь, вы не собираетесь её застрелить? – спросила Эв со смесью страха и надежды на избавление от хищницы.

Климентина холодно посмотрела на неё.

– Чем?

Эв нервно пожала плечами.

– А разве такие, как вы, не носят с собой оружие?

– Такие, как я? – ухмыльнулась Клим. – Нет. На дворе двадцать первый век. Кроме того, медведи охраняются законом.

Эв снова поглядела на зверя, нюхавшую воздух, и вздрогнула.

– Что же нам делать? – не своим голосом спросила она, когда медведица опять медленно двинулась к ним. – Зачитать её права?

Уолкер кивнула.

– Можно и так. – А затем Клим шагнула вперёд и стала хлопать в ладоши и орать. – Ну же, давайте! – крикнула она Эв. – Вы ведь адвокат. Ну же, произведите столько же шума, сколько бывает в суде, когда облапошивают очередного налогоплательщика.

Эв медленно приподнялась в стременах, и они обе закричали. Медведица озадаченно почесала морду, опустилась на все четыре лапы и не торопливо побрела в чащу. Эв опустилась в седле, её охватила слабость.

– Она бы не загрызла нас, да? – спросила она наконец.

– Может, и нет, – ответила Уолкер. – Косолапая была крайне удивлена, увидев в своих владениях чикагского адвоката.

Клим помогла ей спешиться, ухватив за талию. Эв выскользнула из её рук, оказавшись на земле. Оставаться в волнующей близости от этой женщины было выше её сил.

– По-моему, ничего не сломали, – сказала она и осклабилась: – К сожалению, вы не упали на голову.

Эв уставилась на её насмешливое лицо.

– Что значит “к сожалению”? – Эв легко клюнула на приманку.

Уолкер выставила вперёд руку, назидательно подняв большой палец.

– В результате шока иногда случается резкая перемена в характере. Вы могли бы разом стать милой, доброй, уравновешенной девушкой.

– То есть дверной подстилкой, – презрительно скривилась Эв. – И чтобы на ней была надпись: “Добро пожаловать”. Как раз для такой пещерной особы, как вы.

– У пещерных людей, в отличие от городских жителей, есть чувство юмора, – невозмутимо ответила Уолкер и потянула чёрного за уздечку. – Пошли искать вашего коня.

Эв постояла, смотря ей вслед, и, услышав, как закопошился какой-то зверь, сочла за благо поспешить за своей спасительницей. Конь в скором времени обнаружился, он мирно пощипывал траву. Клим ощупала его ноги и через плечо кинула взгляд на спутницу.

– Тоже никаких повреждений. Так что у вас теперь есть история о встрече с медведицей – со счастливой концовкой.

– А что, бывает с несчастливой? – спросила Эв, когда они сели на коней и отправились в путь.

Уолкер кинула на девушку беглый взгляд.

– Как-то раз одна туристка устроила недалеко отсюда пикник, ну медведица и вышла посмотреть, что происходит.

– И что дальше?

– Туристка пригласила лесную хозяйку разделить с ней ланч, и с тех пор они обмениваются открытками на Рождество.

Эв даже привстала на стременах.

– Прекратите издеваться! – выкрикнула она.

Уолкер ответила насмешливым взглядом и очередной порцией сарказма:

– Почему нет? У вас как раз такой вид, словно вы проиграли дело очередной клиентки. Шутка вам не помешает.

<<Нет, её ничем не проймёшь, – сердито решила мисс Блай. – К тому же она права>>.

– Так что же случилось в действительности? – холодно поинтересовалась она.

Лицо Уолкер немного посерьезнело.

– Когда гризли подошла к туристке, та швырнула в неё пончиком и, судя по рассказам, угодила прямо в нос.

– Медведица ушла? – напряглась Эв.

– Нет, – покачала головой Уолкер, – она разорвала туристку.

Эв проглотила ком в горле.

– Ладно, что у нас не было пончиков, – с ужасом выдавила она.

Внезапно Уолкер остановила коня, изумилась и обернулась к Эв.

– Кстати, о пончиках. Когда вы кушали в последний раз?

Эв наморщилась.

– В самолёте, наверное, – ответила она. – Нет, там в кафетерии, как раз перед тем, как пропала сумочка. Только у меня было столько забот…

– Переживаний, связанных с Дэв, – подсказала Уолкер.

Эв кинула на неё гневный взгляд.

– Я ведь уже говорила вам – моя личная жизнь касается лишь меня. Не понимаю, почему вас так интересует, часто или редко я думаю о Дэв?

– Интересует, если от этого вы перестали кушать. Голодающая домработница меня не устраивает.

– А я и не напрашивалась к вам в работницы, – выпалила Эв.

Уолкер одарила её лукаво-приторной улыбкой.

– Я исповедую тот принцип, что нужно следить за состоянием моих работниц, как моральным, так и физическим. Итак, вы сильно хотите есть?

– Умираю с голоду, если хотите знать, – сердито ответила Эв.

– Ужасно, наверное, быть настолько влюблённой, что забываешь покушать, – задумчиво произнесла Уолкер. – Ну, не переживайте, я подробно изложу ей в письме, как вы по ней сохнете.

Дыхание Эв перехватило.

– В каком ещё письме?

– В том самом, которое я собираюсь послать бедной заброшенной невесте.

– Не посмеете! – возмутилась Эв.

– Почему же? – Уолкер кинула на неё озорной взгляд. – Вам, очевидно, начихать, однако я не могу позволить, чтобы женщина так сильно волновалась из-за вас. Я ей сообщу, что вы остановились у меня, что я вас опекаю днём и ночью и тревожиться ей решительно не о чем.

Голос Уолкер был насмешливый, а угроза – очень правдивой. Эв облизнула сухие губы.

– Вы не посмеете! – вновь повторила Эв, уже зная, что от этой женщины можно ждать чего угодно.

– Увидите, – ответила Клим. – Конечно, я могла бы ещё и приукрасить, ну просто чтобы невеста слегка поревновала. Например, сообщить, как вы уютно устраивались возле меня на диване, как мы целовались поутру. Это-то повысит ваши шансы, а её сразу укротит. И не будет больше ссор.

– Вы считаете меня лесбийской стервой, да? – подавленно спросила Эв.

– Разве я так сказала? – с невинным видом поинтересовалась Уолкер.

– А разве дело в словах? – возразила Эв. – Вы думаете, я специально заставляю Дэв страдать, сбежав сюда после какой-то глупой размолвки? Да?

– А есть иное объяснение?

Эв кинула на спутницу хмурый взгляд.

– Есть. И я вам его не дам.

– Как вам угодно.

– Обычно я так и поступаю, – отрезала Эв.

Уолкер приподняла бровь.

– Не могу сказать, что я этого не заметила.

– Как бы здорово было спихнуть вас с коня, – прошипела Эв.

– Не советую, – рассмеялась Клим. – Вы так мало кушали в последнее время, что у вас, наверное, не хватит сил даже слезть со своего коня. А хорошо бы сейчас бифштекс, да?

– Не дразните меня, – простонала Эв. – Я ведь знаю, что у вас нет с собой еды. Разве что вы держите её под шляпой.

– Под шляпой, мисс, я держу лишь голову. А вот некоторые, видимо, часто её теряют.

Эв не успела ответить – где-то совсем рядом раздались голоса, и, что было куда важнее, нос безошибочно различил аромат жареного мяса.

– Еда… – вдохнула она дразнящий запах. – Как вы думаете, у тех, кто устроил пикник, найдётся для нас лишний кусок?

– Надеюсь, – ответила Уолкер. – По аромату, видимо, мы как раз вовремя. Едем!

Она махнула рукой, зовя за собой спутницу, и потрусила по лесной дороге, пятнистой от бликов солнца… На просторной лесной поляне был загон, и у одного из изгородей стояли на привязи кони. А чуть подальше в небо поднималась голубая струйка дыма.

Вокруг костра суетились люди, щёлкая камерами и шумно восхищаясь окружающей природой. Около большой переносной жаровни хлопотал симпатичный парень в джинсах и рубашке в клетку.

– Кто они? – спросила Эв, внезапно смутившись, когда вся компания обернулась и уставилась на них с Уолкер.

– Туристы, – ответила та. – Едут по старой индейской тропе, а сейчас остановились на ланч.

Высокая, уверенного вида женщина подошла к Климентине.

– Приветствую, шеф. Вы как раз вовремя, бифштексы уже готовы.

– Отлично, Джоселин, – кивнула Уолкер – Мы умираем с голоду. – Она спешилась и подошла к Эв. – Спуститесь или будете кушать, сидя верхом?

– Шеф? – ошеломившись, повторила та. – Эта женщина назвала вас шефом.

Она стала слезать с коня, однако тут сильные женские руки обвили её талию и опустили вниз.

– Это что-то меняет? – спросила Уолкер, приблизив губы к лицу девушки.

– Вы ввели меня в заблуждение.

– Вы сами себя ввели в заблуждение, – поправила Клим, продолжая держать её.

– Отпустите меня, – произнесла Эв, чувствуя, как сильно заколотилось её сердце. – Я вполне способна сама слезть с коня… шеф.

Мясо было восхитительное.

– Потрясающе, – проговорила Эв, скушав два бифштекса. – Неудивительно, что люди платят сотни долларов, чтобы приехать сюда отдохнуть.

Уолкер посмотрела на неё с притворным ужасом.

– Вы хотите сказать, в Чикаго не осталось еды?

– Я хочу сказать, второго такого места нет, – мечтательно ответила Эв и откинулась на камень, согретый солнцем. – Такая красота!

Клим окинула взглядом высокие деревья и покрытые снегом горные вершины.

– Да, – ответила она, – душа радуется.

– А воздух, – продолжала восхищаться Эв, – такой чистый. И вызывает зверский аппетит.

– Рада слышать, – протянула Уолкер. – Значит ли это, что теперь вы будете сокрушаться по Дэв лишь в перерывах между кушаньем?

Эв вскочила с камня.

– Вы всегда так гнусно ведёте себя с людьми, с которыми еле знакомы?

Уголки рта Уолкер дрогнули.

– Я хотела бы дать вам один совет, мэм…

Но, какой совет Эв предстояло услышать, осталось неизвестным, так как подошёл молодой незнакомец, готовивший еду. Он кинул на Эв равнодушный взгляд и повернулся к Климентине.

– Ты можешь уделить мне минуту, милая? Это крайне важно.

Уолкер отошла, затеяв разговор с симпатичным брюнетом. Она непринуждённо обняла его, и то, как парень поцеловал её в щеку, вдруг вызвало в Эв приступ ревности; ей захотелось ударить кого-либо, лучше всего свою клиентку, прямо по носу. А Уолкер уже шагала по направлению к нему, широко ухмыляясь, и Эв оставалось лишь стиснуть зубы. Она отвернулась, наблюдая, как туристы садятся на лошадей, громко смеясь над своими неуклюжими попытками одним прыжком залезть в седло.

– Держу пари на свою шляпу, что вы рассержены.

Эв яростно уставилась на стоявшую рядом Уолкер.

– Ничего подобного.

– Конечно, вы же не из тех девушек, кого легко рассердить.

Лицо Эв вспыхнуло краснотой, только она продолжала смотреть на туристов, двигавшихся по тропке вслед за Джоселин. А незнакомец мыл посуду и укладывал в джип.

– Кто этот парень? – спросила Эв.

– Лорн.

– Он превосходно готовит.

– И с конями умеет обращаться, – заметила Уолкер. – А ещё, в отличие от некоторых, очень доброжелателен.

Бурный порыв ревности совершенно захлестнул Эв.

– Удивляюсь, как это он до сих пор не стал вашим домоуправляющим!

Глаза Уолкер сверкнули – от насмешки или злорадства?

– Он и станет. И приступит к своим обязанностям, лишь вы уедете. Должна признать, жду не дождусь этого.

– Неудивительно, – ядовито буркнула Эв и решительно пошла к Лорну с предложением помощи, да и просто чтобы познакомиться поближе.

Однако это оказалось не так просто: парень держался настороженно.

– Вы проделали весь этот путь, чтобы обсудить с Клим завещание? – спросил он.

– Да, – ответила Эв, стараясь держаться просто. – Ей завещана крупная недвижимость, и я решила, что будет лучше нанести личный визит.

– Держу пари, что она не упустит свой шанс, – многозначительно отозвался Лорн.

Эв решила объясниться:

– Вы, очевидно, очень хорошо относитесь к Климентине.

– Очень, – рассмеялся парень.

– Ну так не смотрите на меня как на угрозу, – сказала Эв и принялась мыть тарелки. – В субботу я венчаюсь. И мой визит сюда сугубо деловой.

Лорн повернулся с недоумевающим видом, но подошедшая Уолкер игриво потрепала волосы парня.

– Лорн, не правда ли, поразительно? К нам прислали адвоката, которая умеет мыть посуду!

– Мне приходилось убирать не только за туристами, – съязвила Эв.

Уолкер улыбнулась, смотря в её глаза.

– Это верно.

Она загрузила последнюю коробку в джип, а Лорн залез на высокое сиденье.

– Будь осторожен, – сказала она нежно.

– Увидимся на ранчо, – крикнул парень, отъезжая.

Эв задумчиво зашагала по поляне. Да что с ней такое? С чего это она стала испытывать ревность из-за женщины, которую знает меньше суток? Вздохнув, она мысленно выругала себя за то, что влипла с Дэв в ситуацию, с которой никак не может совладать. Когда она была нежна с ней?

Никогда. Даже в самом начале ничего такого не было. Дэв не вызывала в ней и десятой доли тех невероятных чувств, от которых замирало сердце и которые в ней без труда пробудила Уолкер. Однако этой женщине не до неё. Эв закусила губу. Надо держать себя в руках и скорее уезжать отсюда. Эв остановилась на краю обрыва и уставилась на горы.

– А я уже подумала, что вы собрались идти на ранчо пешком.

Эв резко обернулась – перед ней стояла Уолкер.

– Вы всегда так подкрадываетесь? – рассердилась Эв.

– Чего вы боитесь, милая? – мягко спросила она.

– Ничего, – дрогнувшим голосом ответила та, стараясь подавить охватившее её волнение. – Чего, по-вашему, я могу бояться?

– Себя! – тут же последовал ответ.

– Что вы подразумеваете? – насторожилась Эв, опасаясь очередного подвоха. – Почему я должна бояться себя?

– Потому что не желаете повернуться лицом к своей жизни и собственным проблемам. – Уолкер протянула девушке руку. – Давайте, держитесь.

– Бред! – отрезала Эв и шагнула назад, и в ту же секунду поняв, что стоит на самом краю скалистой пропасти.

Уолкер уже поймала её руку и притянула девушку к себе.

– Боже, – прошептала Эв, с ужасом оглянувшись, – я же могла упасть!

– Да уж, – мрачно заметила Клим, – сейчас вы, наверное, всё ещё летели бы.

5

Уолкер выпустила Эв из объятий и оттащила за руку от края пропасти.

– Вы что же, ни хрена не заметили? – разгневанно заговорила она. – Вам на ум не приходило, что вы в горах? Хотели заняться скалолазанием? Но тут можно и свалиться!

– А вам-то что до этого? – разозлилась Эв.

Уолкер схватила плечи девушки и встряхнула её.

– Не будьте настолько глупой! – прорычала она. – Хотите вы того или нет, теперь за вас несу ответственность я.

– Разумнее всего было бы не подкрадываться ко мне.

– Разумнее всего было бы не шарахаться от меня, – парировала Уолкер. – Вы прошли мимо трёх предупредительных знаков. Любовались окрестностями? Я не предполагала, что вы настолько погружены в себя, что готовы просто шагнуть вниз.

– Жаль, что я не шагнула в обрыв ещё вчера, – фыркнула Эв. – Тогда бы мне не пришлось копаться в вашей грязной свиноферме.

Настало короткое молчание. Лицо Уолкер стало таким, что Эв охватил страх. Внезапно крепкие руки подняли её.

– Что вы творите?! – задыхаясь, прокричала Эв.

– Я принуждаю вас вести себя разумно, даже если это будет последним, что я успею сделать, – мрачно ответила Уолкер и шагнула к пропасти.

Закрыв глаза, Эв почувствовала головокружение.

– Вы что, с ума сошли? – начала отбиваться она. – Чего вы добиваетесь?

– Пытаюсь принудить вас жить в реальном, а не в каком-то потаённом мире, – ответила Климентина. – Откройте глаза и осмотритесь.

– Не буду, – заорала Эв, – нет! Вы ведёте себя, как идиотка. Не стану потакать вашим дибильным требованиям.

– Я могу сделать пару шагов, и мы упадём, – пригрозила Климентина.

На этот раз Эв повиновалась и открыла глаза.

Уолкер держала её в железных объятиях, и вроде ничего не угрожало девушке, но всё-таки казалось, что она парит в воздухе около края обрыва.

– А теперь, – сказала Клим мягче, – скажите мне, что вы видите.

– Вижу горы, – выдохнула Эв. – Великолепные большие горы, которые прикрыты снегом.

– Ещё что?

– Небо…

Руки Клим сжались сильнее, она повернулась и зашагала назад по тропе. Когда Уолкер отпустила Эв, та с облегчением вздохнула и постаралась успокоиться. И, лишь справившись с волнением, отвесила женщине пощёчину.

– Как вы посмели?! – заорала она. – Это совершенно…

– Непростительно? – подсказала Уолкер.

Эв уставилась на её покрасневшую щеку.

– Ну почему вы не оставите меня в покое? – спросила она более спокойно.

Клим пожала плечами и коснулась пальцами своей щеки. Её лицо стало грустным.

– Должно быть, оттого что увидела в ваших глазах отчаяние.

– Я не догоняю, о чём вы?

Уолкер взяла руку Эв в свою.

– Идёмте, – тихо сказала она, ведя её по тропе к загону. – Пора обратно. Должно быть, вы мало спали прошлой ночью, вам полезно отдохнуть.

Эв замедлила шаг, и Уолкер остановилась, ощутив, что она тянет её обратно.

– Почему вы сказали, что в моих глазах отчаяние? – спросила Эв.

Клим досадливо вздохнула, словно перед ней был несмышлёный подросток.

– В ваших глазах то же выражение, какое бывает у животных, попавших в ловушку. Только разница, подозреваю, в том, что свою ловушку вы поставили сами.

– Это не… – сердито начала Эв.

Климентина подняла руку.

– Я знаю. Это не моё дело, и мне лучше держаться подальше. Однако вы красивая молодая девушка и я не могу смотреть, как вы суёте голову в петлю, и оставаться в стороне.

– Поэтому вам пришло в голову скинуть меня в пропасть? – криво усмехнулась Эв.

– Поэтому мне пришло в голову доказать вам, что помимо той раковины, в которой вы скрываетесь, в мире есть ещё кое-что.

– Благодарю, врач, – буркнула она.

Уолкер слегка тряхнула руку девушки.

– Хотите услышать хорошую новость?

– А разве такая есть? – настороженно взглянула Эв на неё.

Климентина убрала с её лица прядь волос и улыбнулась.

– Для того, кто смотрит вперёд и переживает самый счастливый день в своей жизни, вы не шибко-то жизнерадостны.

– В следующий раз, когда приеду к вам не по делу, надену костюм клоунессы, – ядовито отозвалась Эв.

– Неплохая мысль. А что касается намалёванной фальшивой улыбки, то она уже при вас.

Эв выдернула руку.

– Всему есть предел, – резко кинула она. – Никогда ещё не встречала такую наглючку, как вы. Никогда.

Уолкер шутливо поклонилась.

– Принимаю как комплимент, мэм.

– Как вам угодно, – выпалила Эв. – Сейчас мне хочется, чтобы вы сиганули в пропасть.

Климентина косо поглядела на неё, в глазах её мелькали искры.

– Только сейчас? – протянула Уолкер. – Мои акции повышаются. – Она улыбнулась, смотря, как сужаются от ярости глаза Эв, затем развернулась и зашагала к загону.

Эв смотрела ей вслед – узкие плечи, длинные ноги, модельная походка приковывали взгляд, вызывая лёгкий трепет в душе. Она тяжело вздохнула и побежала за Уолкер по тропе.

– Эй, погодите! – крикнула Эв, не в силах больше делать вид, что эта женщина ей ненавистна.

Та остановилась, смотря на Эв с непроницаемым выражением лица.

– Я просто… – Эв помолчала, стараясь отдышаться и придумать какое-то оправдание смене своего настроения. Вся её холодность улетучилась бесследно. – Я… – начала она, – вы сказали, что у вас есть хорошая новость…

Уолкер подавила усмешку и взглянула в её глаза.

– Ничего великолепного, – вымолвила она. – Когда я велела вам открыть глаза, вы посмотрели на горы, на небо, вообще не думая об опасности, наслаждаясь окружающей красотой. Вы же жизнелюбка. А новость для меня в том, что, несмотря на отчаянную ситуацию, вы сохраняете оптимизм.

– Глупости. Психологические выверты, – сморщила Эв нос.

– Возможно, – улыбнувшись, согласилась Уолкер. – Но всё же вы оптимистка.

Лес притих в послеполуденных лучах солнца.

Приглушённо перекликались птицы, воздух был напоён запахом деревьев.

– Как в соборе, – тихо произнесла Эв, с благоговением смотря на большие стволы сосен, вознёсших кроны к самому небу.

– Намного лучше, – поправила девушку Уолкер. – Тут всё живое и появилось куда раньше, нежели постройки человека. А ранчо, подобные моему, есть лишь на подступах к Йеллоустонскому парку. В нём самом всякая хозяйственная деятельность запрещена.

Эв посмотрела на загон и окинула взглядом поляну. Если бы не изгородь, ничто бы не напоминало о присутствии тут человека.

– Должна сказать, ваши люди содержат эти места в чистоте.

– Мои люди? – вскинула голову Климентина.

– Ваши работницы, – поправилась девушка с лёгким сарказмом. – Знаете, те, кому вы платите, чтобы они за вами прибирали. Типо меня, к примеру.

Уолкер кинула на неё быстрый взгляд.

– Не сказала бы, что кто-то из моих работниц похож на вас, – ответила она. – Все они здравомыслящие и уверенные в себе люди.

– Благодарю, – фыркнула Эв. – Я была вполне здравомыслящей и уверенной до тех пор, пока не приехала сюда.

– Полагаю, что так, – неуверенно произнесла Клим. – Почему же вы тогда не сидите дома, смотря в глаза невесты любящим взглядом – одним словом, не тренируетесь перед свадьбой?

Эв тут же вспомнила, с каким ошеломлением смотрела в последний раз в глаза Дэв.

Случилось это в ту ночь, когда она обнаружила её в постели с любовником, Бари Райтлендом, и поняла, с кем она связалась.

Разве можно забыть такое!

– Что вы сказали? – запинаясь, переспросила Эв.

– Ничего важного. – Уолкер опёрлась на изгородь и потрепала по носу своего коня. – А чем занята эта ваша Дэв?

– Она адвокат, – нехотя ответила Эв.

– Богата?

– Не очень. А что, вы решили, что я гоняюсь за ней из-за денег?

– Да кто вас знает, – пожала плечами Уолкер.

Эв покраснела и отвернулась. Если бы эта женщина знала правду! Но не рассказывать же ей, в какой истории она оказалась.

– Что произошло, мисс Блай? – спросила Клим. – Иногда полезно поделиться с тем, кто не имеет отношения к делу. Мне бы хотелось помочь, если возможно.

– Нет, – покачала головой Эв.

– Хотите сами вести своё сражение?

– Типо того, – отрывисто признала девушка.

Уолкер осторожно приподняла пальцем её подбородок.

– Почему бы вам не признать, что вы совершили ошибку, и не отменить свадьбу? Никто не станет думать о вас плохо. Ведь на такой шаг требуется больше смелости, нежели просто плыть по течению.

Эв сердито глянула на Уолкер и убрала её руку от лица.

– Смелость требуется и для того, чтобы довести что-то до конца.

– Значит, вы венчаетесь из чувства долга? – не унималась настырная собеседница. – Повезло же девке.

– Не нужно говорить за меня, тем более – бред, – отрезала Эв.

– Не думаю, – спокойно ответила Уолкер. – Вы всё талдычите мне о свадьбе, а сами улетели за тысячу миль, чтобы её избежать.

– Прекратите! – потеряла терпение Эв.

Однако Уолкер была безжалостна.

– Интересно, о каком долге мы тут болтаем? О долге перед распрекрасной невестой? Или вы тем самым подпишете какой-то феодальный брачный контракт?

– Вовсе нет! – отчаянно вскрикнула Эв.

– Ну, так и что там с Дэв? Поделитесь, – настаивала она. – Вы что же, составили себе лесбийско-романтическое представление о ней, а затем обнаружили, что она вовсе не воительница в сверкающих доспехах?

– Не совсем так. – Эв подняла голову и, чтобы завершить беседу, твёрдо заявила: – Я возвращаюсь в Чикаго в четверг, а в субботу обвенчаюсь с Дэв.

– Надеюсь, вы будете очень счастливы. – В глазах Уолкер было что-то такое, отчего сердце Эв дрогнуло.

– Можете приехать на свадьбу, если хотите. У вас, надеюсь, есть подходящий наряд?

– Где-то был.

Конь Эв подошёл ближе, требуя внимания, и она протянула руку, ласково проведя по светлому пятну, расположенному между глаз.

Смотреть на Уолкер ей было неловко.

– Извините, – наконец пробормотала она. – Не понимаю, что со мной творится. Мне не хотелось оскорблять вас.

– А вы и не оскорбили.

Эв подняла глаза и слабо улыбнулась.

– Вас трудно вывести из равновесия.

– Легче, чем вы думаете, – спокойно ответила Уолкер. – Стоит посмотреть на меня, когда проигрывает моя любимая воллейбольная команда…

– Просто мне сейчас трудно представить вас в другой обстановке. – Эв облизнула пересохшие от волнения губы и обвела рукой окружавшие их девственные леса и высокие горы. – Вы кажетесь частью всего этого.

Уолкер проследила за жестом девушки.

– Иной раз это сильно действует.

– Что “это”?

– Горы, – сказала Клим. – Когда очень жарко, создаётся впечатление, что они дрожат в мареве. А издали это ещё заметнее. Кажется, что расстояние до них каждый день меняется. Иногда они словно совсем рядом, а порой и представить трудно, что до них можно добраться.

– А вы смогли бы прожить без них? – лукаво спросила Эв.

– Долго? Нет, – покачала головой Уолкер. Она повернулась к ней с улыбкой. – Человек должен жить в обстановке, которая приносит ему радость.

– Не знаю, – пробормотала Эв, опустив глаза и вспомнив хозяйскую кухню. Зато тут, вне дома, действительно полный порядок, и она не могла не признать этого: – Приятно, что люди стремятся сохранить первозданную красоту природы.

Голос её был, как у мамы, похвалившей аккуратного ребёнка. Эмоциональное напряжение между ней и Уолкер было почти осязаемым. Эв старалась непринуждённо беседовать на отвлечённые темы, но когда она смотрела на собеседницу, в голову лезли мысли, вызывающие трепет. То ей не давали покоя её пронизывающие, голубые и бездонные, как небо, глаза, то чётко очерчённые красные губы, которые целовали её, то крепкие руки. Вот и сейчас Эв задумалась о том, что, несмотря на трудную лесную работу, на необходимость ухаживать за лошадьми, у Клим потрясающе красивые пальцы – тонкие и длинные, как у пианистки.

Эв с усилием подавила желание протянуть к ним руку в поисках утешения, в котором так нуждалась. А эта искусительница, будто прочитав её мысли, остановила на ней взгляд, настолько далёкий от холодности и отрешённости, что Эв машинально сложила руки перед собой, словно защищаясь. Когда Уолкер заговорила, похоже было, что она решила поддерживать непринуждённый характер разговора.

– Первая заповедь туристов в этих местах – соблюдать чистоту, – сказала она. – А то вокруг начнут бродить медведи в поисках остатков еды. – Эв поёжилась, вспомнив встречу с лохматым зверем. – А скопление мусора может вызвать пожар.

Уолкер дотронулась рукой до неё, и девушку будто током ударило.

Похоже, ощутив это, Климентина многозначительно проговорила:

– Вот ведь как бывает – пожар может вызвать даже самая малость.

Эв вздрогнула, подняла на неё глаза и плотнее обхватила себя руками.

– Да, – ответила она, стараясь унять дрожь. – Немного солнца, немного тепла – и прежде, чем сообразишь, всё вокруг может заполыхать.

Руки Уолкер обхватили лицо Эв, и прикосновение её красивых пальцев вызвало в девушке вспышку огня.

– Против такого пламени почти невозможно бороться, – тихо произнесла Климентина.

– Надо только держать себя в руках, – непослушным языком прошептала Эв.

– А стоит ли?

Климентина опустила руки на плечи Эв.

– Нет, Клим, не могу, – простонала та, когда она прижала её к себе.

– Когда что-то вспыхивает, нет таких слов – “не могу”, – произнесла Уолкер, и руки Эв сами по себе обвились вокруг её шеи.

Невозможно было привыкнуть к тому мучительно-сладкому чувству, охватившему Эв, когда они обнялись и их губы слились.

Всепожирающий огонь охватил её, тело отказывалось повиноваться отчаянным сигналам мозга. Уолкер опустила её на землю. Как завороженная Эв молча наблюдала, как та снимает кофту и, свернув, подкладывает под её голову.

– Твои волосы такие красивые, – прошептала Клим и провела пальцами по шее и по груди Эв, начав расстёгивать пуговицы блузки.

Её ладони легли на две округлости, обжигая кожу через атласный бюстгальтер. Это всё происходит действительно или снится?

Пальцы Эв гладили волосы Уолкер, затем скользнули к её шее. Эв тонула в море желания. Внезапно, будто пробудившись от сна, она представила, как Уолкер целуется с Лорном, и необузданные порывы пылкого сердца Эв остудил здравый смысл.

– Клим, – умоляюще выдохнула она. – Я… мы не должны… мы… – Что-то происходило с ней, у неё не осталось сил сопротивляться. – Так нельзя.

– Можно, – тихо прошептала Клим и легко провела губами по её шее.

– Ты… – начала Эв.

Лицо Климентины было очень близко.

– Что я? – спросила Уолкер нежно.

– Не нужно, – с усилием повторила Эв, – нельзя, сама знаешь.

Глаза Клим, пронзительно ясные, внезапно встретились с её смятенным взглядом.

– Почему нельзя? Ты не хочешь? Или потому, что пообещала обвенчаться с женщиной, которую не любишь?

Эв попыталась сесть, но Уолкер продолжала обнимать её и не отпускала.

– Так нельзя.

Девушка попыталась застегнуть пуговицы блузки, но руки не слушались, и Уолкер отвела их в сторону.

– Давай помогу. Пальцы у тебя так дрожат, что ты не можешь попасть в нужную петлю. – Вместо того чтобы сразу застегнуть блузку, она скользнула под неё руками. – У тебя атласная кожа. Мне никогда не надоест её трогать.

Дыхание Эв захватило. Уолкер привлекла её к себе и закрыла ей рот поцелуем. Поняв, что готова отдаться женщине, с которой ей никогда не суждено быть вместе, Эв вырвалась из её сильных объятий.

– Я не могу… Не буду. Всё это идиотская сексуальная химия.

Губы Уолкер растянулись в улыбке.

– И что в том плохого? Если это так, то, должна признаться, я – за.

Глаза Эв наполнились слезами.

– Не могу… – упрямо твердила Эв.

Какое-то время Уолкер молча смотрела на неё, а затем привлекла к себе и трогательно обняла.

– Может быть, не сейчас. – Клим уткнулась лицом ей в волосы. – Я не буду тебя принуждать. Однако мы обе знаем: наступит день, когда мы будем лежать голыми в объятиях друг друга.

– Нет! – вскрикнула Эв, хотя сердце её затрепетало.

Уолкер усмехнулась и деловито застегнула блузку, как если бы перед ней был манекен.

– Помимо прочего, – волнительно произнесла Эв, не решаясь смотреть в её глаза, – нужно подумать и о Лорне.

Климентина с недоумением уставилась на неё.

– А при чём тут Лорн?

– Не думай, что я не видела, как ты его поцеловала, – ревниво проговорила Эв. – Ведь он тебя любит.

– Не стану отрицать, – невозмутимо ответила Уолкер. – К тому же нужно подумать и о Дэв, хотя я пока не имела удовольствия видеть, как ты её целуешь. А ведь не любишь.

Эв встала

– Какое тебе дело до наших отношений? – взорвалась она. – Считаешь, что если я её не люблю, то тебе легче будет добиться своего? Да ты охотница за девушками!

Поднявшись, Уолкер подняла с земли кофту и надела её.

– Я никогда не охотилась за девушкой, – спокойно проговорила она. – Ты обвиняешь меня, потому что не можешь справиться со своими чувствами.

– Отлично справляюсь!

– И потому ревёшь?

– Я не реву, мне соринка в глаз попала.

– Давай разберёмся, – понимающе посмотрела она на Эв. – Мне нравятся девушки, как и тебе, я с уважением отношусь к их взглядам на жизнь. Но ты…

– Что я? – с обидой прервала Эв. – Лёгкая добыча, так? Далеко от дома, ни подруг, ни денег, вот ты и не можешь удержаться.

– Что?! – возмутилась Клим. – Если бы я была такой охотницей, как ты утверждаешь, то могла бы сделать что хочу. Тут на пять миль в округе никого нет.

– Не посмеешь! – взвизгнула Эв.

Уолкер покачала головой.

– Дело не во мне, а в тебе. Ты так перенервничала, что уже не разбираешься в своих чувствах.

– Мои чувства – это моё дело! – выпалила Эв.

– Да, – кивнула Климентина и, отойдя к коням, вывела их из загона.

Эв поторопилась за ней.

– Что значит – да? Почему ты считаешь себя эксперткой по моим чувствам? Ты ведь ничего о них не знаешь.

– Милая моя, – вздохнула Уолкер, – мы с тобой познакомились где-то восемнадцать часов назад. А мне кажется, что я знакома с тобой восемнадцать лет. Знаю, как тебя рассмешить, как вывести из себя. Всё теперь знаю.

– Ты ничего не знаешь, – капризно возразила Эв, борясь с желанием прикоснуться к ней и стряхнуть с кофты сосновые иголки.

Климентина помолчала и тихо произнесла:

– И я знаю, как полюбить тебя…

***

Ранчо встретило их тишиной. Уолкер спешилась и помогла спутнице соскользнуть с седла. Близость женщины действовала на Эв возбуждающе.

Ей почему-то казалось, что Клим поцелует её, но, не дождавшись желаемого, Эв спросила:

– Могу я воспользоваться твоим телефоном?

Уолкер равнодушно кивнула.

– Да. Я буду в конюшне, так что тебе никто не помешает.

Эв смотрела, как она опять села в седло и взяла за поводья второго коня.

– Благодарю за сегодняшний день, – сказала Эв.

– За целый день? – ухмыльнувшись, поинтересовалась она.

Эв уставилась в её лицо, наполовину затенённое шляпой, и дерзко заявила:

– Я всё равно обвенчаюсь с Дэв.

Уолкер рассмеялась.

– Из чувства долга я бы и не такое сделала. А где же чувство любви?

Эв растерянно открыла рот и, не найдя нужных слов, убежала в дом, ничего не видя от слёз. Ей казалось, что Уолкер кинется следом, станет отговаривать, объяснять, как она не права, запретит венчаться с нелюбимой женщиной, но вскоре поняла, что хватается за соломинку. Спустя пару дней эта йеллоустонская сердцеедка забудет о ней и будет выезжать на прогулку с Лорном. Так что придётся венчаться с Дэв. Дёрнул же её дьявол за язык заявить Уолкер о том, чего вовсе не собиралась делать. Интересно, а что происходит дома? Родители расстроились, узнав, что ей предстоит деловая поездка.

Однако они поддержали её, поняв, как она нервничает из-за Дэв. Ни мать, ни отец не были высокого мнения о её невесте и с трудом одобрили однополый брак дочери. Её обычная городская жизнь казалась такой далёкой и такой нереальной. Вздохнув, Эв посмотрела на телефон. Нужно звонить в Чикаго. Может, удастся добиться, чтобы Дэв освободила её от обещания, данного ей. На звонок ответил Бари, и рука Эв непроизвольно стиснула трубку.

– Минутку, – произнёс низкий неприветливый голос, – она в постели.

Заёрзав на стуле, Эв подавляла желание вырвать телефонный провод из розетки и вышвырнуть аппарат в окно. Услышав голос Дэв, девушка собралась с духом.

– Я знаю, что мы заключили сделку, только не понимаю, почему так необходимо афишировать свои свидания с Бари…

– Не понимаю, о чём ты, – невозмутимо ответила Дэв. – Он мой секретарь, мы здесь просматриваем отчёты.

Эв медленно досчитала до пяти.

– Можете заниматься чем хотите, – холодно проговорила она. – Мне начихать, я звоню, только чтобы отказаться от обещания, данного тебе. Я, должно быть, рехнулась, когда согласилась.

– Вот как? – скучающим тоном спросила Дэв.

– Да, так, – отрезала Эв. – Что бы ты ни говорила, я не собираюсь венчаться с тобой.

Эв глубоко вздохнула. Всё оказалось не так трудно, как она представляла. А затем заговорила Дэв, и Эв ощутила, что её охватывает дрожь.

– Да, свадьба будет, – ответила она елейным тоном, который был ненавистен Эв. – Подумай, на какие издержки уже пошли твои родители. Для них твой отказ будет ударом.

– Они скорее отменят всё, чем согласятся видеть меня несчастной.

Эв готова была сорваться на ор.

– Не думаю, что они всё отменят, – ответила Дэв. – Ты ещё явно не ознакомилась с копиями тех документов, которые я передала твоему отцу. Когда прочитаешь, то наверняка окажешься, как и положено, в субботу возле алтаря, а на лице твоём будет широкая улыбка.

В трубке раздался громкий щелчок, и обескураженная суженая застыла около телефона, тупо вслушиваясь в тишину пустого дома.

6

Пересев на диван, Эв откинулась на спинку и задумалась о ловушке, подстроенной Дэв. Та не спешила, играла с ней, как с рыбой на крючке. Для неё Эв была желанным призом, вернее, призом был её капитал, лежавший в банке. Сначала Дэв Саймон казалась такой милой и обходительной, так старалась угодить Эв, водя в самые дорогие лесбийские рестораны и магазины, что сама Эв была по-настоящему ослеплена. Теперь-то она всё поняла: когда они впервые поссорились из-за Бари, Дэв показала те самые проклятые документы. Вот и пришлось сдаться, согласившись на все её требования. Дэв рассчитала точно: Эв и подумать не могла, чтобы подвергнуть риску отца. Девушка даже не могла поговорить с папой, боясь вызвать очередной инфаркт. Петля тесно сжималась вокруг неё, как она ни пыталась найти выход, перечитывая злосчастные документы. Боже, как Эв отчаянно устала. Давно уже толком не спала. Оказаться такой наивной и такой непростительно глупой лесбиянкой! Ещё недавно она находила Дэв доброй и привлекательной, а сейчас испытывала отчаяние от одной перспективы однополого замужества! Эв уставилась в потолок. Можно просидеть здесь целый год и всё равно не найти выхода. Её веки опустились, и пять минут спустя она уснула. Кошмар, посетивший Эв во сне, был не новым: она находилась в пылающем доме, а Дэв загораживала путь к спасению.

– Нет! – вопила Эв. – Проваливай! – Крепкие руки сильно обхватили её, и она начала вырываться. – Я не буду, не буду!

– И не нужно, – раздался спокойный голос. Открыв глаза, Эв обнаружила, что сидит в постели, а возле неё находится Уолкер. – Тебе приснилось что-то страшное, – сказала она, – но тут ты в безопасности, расслабься.

Эв положила голову на её плечо.

– Да, просто кошмар.

– Может быть, поведаешь?

– Нет! – заорала она, и минутное чувство близости уступило место холодной отчуждённости. Эв отодвинулась. – Извини, что потревожила тебя.

– Ничего. Да и соседей, которые станут тарабанить в стену, у меня нет.

Эв окинула взглядом слабо освещённую комнату.

– Как я оказалась тут? Последнее, что я помню… Телефон…

– Ты звонила Дэв?

– Если тебе так хочется быть в курсе, то да. И что с того? Ты продлишь срок нашей сделки и вынудишь меня отработать счёт за телефон?

– Неплохая идейка, – весело произнесла Уолкер.

Эв уставилась на неё.

– Твоя власть надо мной закончится, лишь откроются банки. – Девушка посмотрела на часы. – Завтра. Даже если ты не выполнишь свои обязательства, я по-любому не останусь тут, хоть и придётся идти до города пешком.

Уолкер скептически захмыкала, как бы напоминая, что они находятся на расстоянии многих миль от населённых мест. И Эв осознала, что она целиком во власти этой женщины.

А та задумчиво посмотрела на неё и сказала:

– Знаешь, когда мы поедем в город, мне нужно будет сделать некоторые покупки. Заодно куплю твоей Дэв свадебный подарок.

– Что?! – изумившись, воскликнула Эв.

Уолкер серьёзно продолжила:

– Конечно, может, в магазине ничего подходящего и не найдётся, но я всегда могу договориться со специалистами.

– О чём?

– Об одном приборе. Датчик называется, – невозмутимо ответила Уолкер. – Уверена, ты видела их по телевизору. Дэв прицепит к тебе этот прибор, если ты вновь соберёшься сбежать, она будет точно знать, где тебя отыскать.

Проворно схватив подушку, Эв собралась запустить её в насмешницу.

– Это просто хрен знает что! – взвилась она. – Дибильные женские шутки!

– Не совсем так, милая, – возразила Уолкер. – Видишь ли, если бы я сделала предложение девушке, ей вряд ли захотелось бы удрать от меня.

Глаза Эв опустились под безжалостным женским взглядом. Ей никогда не удастся одержать верх в споре с этой особой.

Неожиданно рот Эв в изумлении раскрылся.

Боже, да на ней надеты только трусики и чужой топ.

– Никогда не видела его! – Девушка потрогала пальцем бархатистую ткань топика.

– А это мой, – ответила Уолкер.

– У меня под подушкой прекрасная ночнушка.

– Видела, – с невинным видом согласилась Клим. – Пыточный инструмент для лесби, а не ночнушка. Напомнила мне рубашку, которой моя бабуля отпугивала птиц. Высокий воротничок и много пуговиц, – потоком лилась её болтовня. – А у меня довольно большой выбор топов. Если тебе не нравится этот, мы могли бы провести остаток ночи, устроив показ мод. Будет весело.

Но Эв было не до шуточек.

– Просто в голове не укладывается. Ты, значит, раздела меня, пока я спала?

Девушку переполняло возмущение, смешанное со стыдом.

Уолкер посмотрела в глаза Эв и протянула бархатным голосом:

– Это было прекрасно. Если бы ты не спала, то тоже насладилась бы каждым мигом.

– Ненавижу тебя! – заорала Эв. – Ты просто воспользовалась моей беспомощностью.

Климентина взяла её за руку.

– Когда я вернулась домой, ты лежала на диване и храпела.

– Я не храплю! – огрызнулась Эв. Девушка с ужасом посмотрела на неё. – Неужели?..

Уолкер ухмыльнулась.

– Да. Такие милые всхрапывания, как у маленького щенка.

– Ну и оставила бы меня в покое.

– Тебе там было так же удобно, как собачке на заборе. Одежда твоя измялась, и вид был такой утомлённый… Я испугалась, что ты вот-вот упадёшь с дивана.

Глаза Клим в полумраке казались озёрами чёрного цвета.

<<Легче лёгкого утонуть в них>>, – подумала Эв.

Губы её полуоткрылись от невыразимого желания прильнуть к ней. Эв не могла насмотреться на её лицо. Да, Клим самая красивая женщина из всех, каких ей довелось видеть в жизни. Она вздрогнула и сообразила, что и Уолкер пристально изучает её. Ерунда.

Нельзя влюбиться в женщину, с которой знакома всего пару часов. Или можно? Но ведь у Клим уже есть Лорн. Она бисексуалка.

Не нужно было сюда приезжать. Никогда.

– Ты презираешь меня? – неожиданно прозвучал вопрос Климентины.

– А ты как думаешь? Да, – вяло проговорила Эв.

Уолкер подняла к губам её руку и поцеловала.

– Ты не шибко в этом уверена. Если судить по твоим глазам, я бы сказала, что ты врёшь.

– Через пять дней я обвенчаюсь, – напомнила Эв.

– Тебе нельзя венчаться с Дэв.

– Ты даже не знаешь её. Кто ты такая, чтобы судить? Держу пари, тебе никогда ни с кем не хотелось обручиться, ты никому не признавалась в любви.

– Знаешь что, – сказала спокойно Уолкер, – ты и сама никому этого не говорила.

Протянув руки, Клим начала по одной вытаскивать шпильки из тонких волос Эв.

– Не нужно, – задрожала Эв.

– Венчаться с той, которую не любишь, довольно-таки противно. – Уолкер прижала её к подушке и покрыла поцелуями шею. – Сама мысль о Дэв вызывает у тебя кошмары. Чем она тебе дорога? Ты венчаешься с ней из-за денег? Или есть какая-то иная причина?

Эв отпихнула Уолкер и потрясённо уставилась на неё.

– Ты подразумеваешь, что я изменила ей?

– Так как?

– Не говори глупости! – взорвалась Эв. – Я не… – и резко замолкла. Нельзя доверяться этой женщине, иначе придётся открыть правду об отце. Страшно даже подумать об этом, не то что выложить всё, что произошло… – Я не могу тебе сказать, – пробубнила она, ощущая, как глаза наполняются слезами. – Да и какое тебе дело? Через пару часов я уйду из твоей жизни, а ты вернёшься к своим коням и любимым горам.

И к Лорну, хотелось ей добавить. Однако гордость не позволила. Заскрипел матрас, Уолкер перевернулась на спину и вздохнула.

– Эв, не буду притворяться самой умной, но ведь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: тебя заставляют сделать нечто такое, чего ты делать вообще не хочешь.

– Неправда, это моё решение.

– Почему бы тогда мне не вызвать людей в белых халатах, чтобы с тебя сняли мерку для смирительной рубашки? Это избавит всех, включая Дэв, от мук сердца. Ведь очевидно, что ты не слишком счастлива, приняв такое решение.

Эв повернулась лицом к ней.

– Возможно, ты права. Возможно… Да, мы не во всём сходимся с Дэв. Только я должна с ней обвенчаться, вот и всё.

Уолкер притянула Эв к себе, её рука скользнула к ней под топик.

– Я ничего не могу тебе позволить, – выдавила Эв. – Ты сама знаешь.

– Я знаю всё, что мне надо знать, – хрипло ответила Клим. – Знаю, что хочу тебя больше, чем когда-то хотела любую другую девушку. Знаю, что ты чувствуешь то же самое.

– Я не могу.

Эв затрепетала от её прикосновений.

– Я не Дэв, не стану тебя принуждать. А когда настанет время, мне и не придётся этого делать.

Уолкер поцеловала её, властно прижав мягкие губы к её губам, словно утверждая, что Эв принадлежит ей и будет лишь её девушкой.

Климентина отодвинулась и погладила её мокрые от слёз ресницы и тонкие губы.

– Нельзя убежать от своих чувств, – тихо сказала Уолкер и встала с постели.

Эв смотрела, как она уходит. Девушке хотелось её до боли, но сказать ей правду не было сил.

– Клим, – прошептала она, – я должна обвенчаться с ней. У меня нет другого выхода.

***

Эв проснулась и поняла по бьющемуся из-за штор солнечному свету, что давно настало утро. Девушка плохо спала, голова болела, тело требовало освобождения от напряжения, не оставляющего её после ласк Уолкер.

Жажду могла утолить лишь она. Эв рассеянно пробежала рукой по спутанным волосам и набросила халат. Может, вычистить в доме ещё что-то, потратить скопившуюся энергию и устало уснуть вновь, забыв обо всём на свете? Она прошлёпала в гостиную и осмотрелась. Комната была не в таком плохом состоянии, как кухня, здесь не придётся долго вошкаться. Но хоть на какое-то время будет, чем заняться.

– Ты выглядишь, как Зена перед боем с Цезарем.

Обернувшись, Эв увидела Уолкер, стоявшую в дверях кухни. В руках она держала чашку кофе.

– В самом деле? – Эв постаралась говорить легко, в тон ей. – Я просто прикидывала, сколько понадобится времени, чтобы здесь всё прибрать.

Уголки губ Климентины дрогнули, она широко улыбнулась.

– Должно быть, и Зена так думала.

Эв потуже завязала пояс халата.

– Клим, я уеду завтра, и нам наконец нужно обсудить твои документы. Ведь я затем сюда и приехала.

Улыбка сошла с лица Уолкер.

– Сейчас мне нужно в конюшню, но позже посмотрим, если тебе так не терпится.

После того как она ушла, Эв приняла душ, оделась и позавтракала. Она собралась заняться уборкой и обнаружила, что использовала вчера все моющие средства.

Может, Уолкер даст ей авто, чтобы съездить в магазин? Девушка вышла из дому и пошла в конюшню. Увидев стоящих возле изгороди девушку и парня, замедлила шаги. Стоит ли подходить к ним? Но, прежде чем успела повернуться и уйти, увидела, что Уолкер жестом подзывает её к себе. Лорн смотрел на неё тревожно, а Эв не решалась взглянуть ему в глаза. А вот хозяйка, как и следовало ожидать, вовсе не ощущала напряжения.

– Решила передохнуть, я вижу, – небрежно обронила Климентина.

– Вообще-то я ищу, чем помыть пол.

Лорн посмотрел на гостью, затем на Уолкер.

– Слушай, дорогая, у меня встреча, я не могу её пропустить.

– Хорошо, – сказала Климентина, – хочешь взять джип?

Серьёзное лицо парня озарилось улыбкой.

– Здорово.

Уолкер поцеловала его в щеку.

– До вечера, милый.

Лорн похлопал её по плечу.

– А ты как? – спросила Уолкер, обратившись к Эв. – Не хочешь вечером выйти в свет? Познакомиться с нашими провинциальными развлечениями?

Та досчитала до десяти, смотря вслед торопившемуся Лорну, и спросила:

– У вас так принято?

Уолкер приподняла бровь.

– Что ты подразумеваешь?

– Я подразумеваю то, как ты гнусно обходишься с этим парнем.

Уолкер смотрела на неё с невинным видом.

– Я только что одолжила ему свой джип, вечером мы увидимся, что же ещё надо?

– Нужна настоящая привязанность. А ты обращаешься с ним, будто с игрушкой, с кеном: можно взять и поиграть, можно положить на место – как тебе захочется.

– Ты говоришь, полагаясь на свой личный опыт?

– Не смей говорить со мной о Дэв! Ты такая же, как она.

– Нет, погоди… – начала Уолкер, однако Эв перебила её.

– И секунды не стану ждать твоего объяснения, оно ведь ничего не значит.

Уолкер стояла так близко, что было слышно её тяжёлое прерывистое дыхание.

– Не нравится мне, что ты ставишь меня на одну линию с Дэв.

– Лучше тебе привыкнуть к этому. Вы так похожи. Ты хочешь, чтобы у тебя был на стороне парень, и тебе по хрену, как его заполучить. Хорошо хоть не занялась шантажом, в отличие от Дэв. Но, полагаю, это вопрос времени.

Высказавшись, Эв вдруг ощутила горячую волну стыда и тут же обругала себя: несдержанная дурочка, взяла и выболтала всё. Пальцы Уолкер коснулись её лица.

– Шантаж? Что ты такого натворила? Она шантажирует тебя, заставляя венчаться с ней?

– Я ничего не натворила, это моя… – Проглотив последнее слово, Эв молча уставилась на Уолкер. То, что сделал её отец, было тайной. Девушка не могла его выдать. Никому. – Тебя это не касается. Я не собираюсь об этом рассказывать.

– Ну не-е-ет, – слащаво-ядовитым голосом протянула Клим, – ты скажешь мне всё о твоей очаровательной невесте.

– И как ты этого добьёшься? – с вызовом спросила Эв. – Вынешь древний меч или посадишь на крест?

Климентина приняла театральную позу и сменила тон на насмешливый.

– Ты стёрла с них пыль?

Эв вздохнула с невесёлой улыбкой.

– Думаешь, всё можно обратить в шутку? Тебя не касаются мои дела, сама справлюсь, как сумею.

Повернувшись, она собралась уйти, но Уолкер ухватила её за плечо.

– Не думаю, что ты справишься без моей помощи, – уже серьёзно заговорила она. – Я не буду стоять в стороне и наблюдать, как тебя силой венчают с женщиной, которую ты ненавидишь. И не позволю ей погубить твою жизнь. Я тебя знаю, Эв. Может быть, ты и не хочешь мне ничего рассказывать, только никуда не денешься. – Она провела ладонью по её щеке и игриво улыбнулась. – И тогда мне не придётся прибегать к пыткам.

– Да что ты суёшься в мою душу! – выкрикнула Эв раздражённо, и слёзы хлынули из её глаз. – Я для тебя ничего не значу, вот и перестань.

Климентина внимательно посмотрела на неё и пожала плечами.

– Должно быть, неразумно ждать, что ты будешь со мной откровенна. Ты с предубеждением относишься к гомо-женщинам, поэтому и в отношении меня сделала пару поразительных и поспешных выводов.

– Мне начихать, какие я там сделала поспешные выводы. Была бы тебе благодарна, если бы ты больше не заикалась о моих делах. И вот ещё что: я никуда не собираюсь вечером с тобой и Лорном.

***

В баре небольшого провинциального клуба было много людей. Они громко разговаривали и смеялись и лихо пили, делая всё это одновременно. Из колонок в углу доносилась музыка в стиле “кантри”, и Эв, которая никогда раньше не увлекалась такой музыкой, заметила, что пристукивает ногой в такт.

– Нравится? – спросила Уолкер.

Они сидели вдвоём за небольшим столом в углу бара. Лорн отошёл с кем-то поболтать. Эв осмотрелась – место было весёлое и бойкое.

По дороге в город она не могла решить – сердиться ли ей на Уолкер за то, что она поставила её в неловкое положение, пригласив в клуб вместе со своим парнем, или сделать вид, что всё нормально. После пары минут напряжённого молчания Эв вдруг осознала, что ровно через сутки навсегда расстанется с Климентиной. В оставшееся время лучше всего, может быть, было просто улыбаться.

– Да, тут очень мило, – с энтузиазмом отозвалась она. – Мне всегда казалось, что такая музыка довольно примитивна, как и слова песен – вроде того, что нужно быть рядом со своей женщиной, которая носится на горячей кобыле по прериям Дикого Запада.

– Почти как в моей ситуации, – небрежно заметила Уолкер и налила в две кружки пиво.

Кто-то окликнул её, и она встала поболтать, но тут же подошёл Лорн и сел за стол.

– Тут душно, – сказал он.

Эв кивнула, не в силах ответить и виня себя за свои чувства к Уолкер.

– Неужели вы приехали лишь ради завещания? – спросил парень.

Эв удивилась, посмотрев ему в глаза.

– Это моя работа, – ответила она.

– Так вы не считаете себя охотницей за золотом? – пронзил её взглядом Лорн.

– Нет, – отрезала Эв.

– Не нужно сердиться, – спокойно продолжал парень. – На вашем месте я был бы осторожней. Клим привлекает девушек, как мёд – медведицу.

– Если дело обстоит так, почему вы относитесь ко всему довольно спокойно, я бы сказала – философски?

Лорн пожал плечами.

– Однажды она проснётся и поймёт, что нашла наконец девушку, которая не пытается прибрать её к рукам вместе с наследством.

Эв прикусила губу – явный намёк.

– Вам нечего бояться, – сказала она спокойно. – Я завтра возвращаюсь в Чикаго, а в субботу у меня свадьба.

Собеседник пристально посмотрел на неё.

– Да, вы говорили, но…

Неизвестно, что он собирался сказать, – к столику подошла Джоселин, ковбойша, которая была вместе с туристами на поляне.

Она пригласила его потанцевать.

– Извините, – усмехнулась она, – вы завершите беседу потом.

Эв поднялась, чтобы выйти на свежий воздух.

Однако путь ей преградила Уолкер.

– О, ты уже готова танцевать, – сказала она с улыбкой.

– Пора возвращаться, – возразила Эв неуверенно.

– Не думаю. Нам о многом нужно поговорить по душам. – Клим нежно взяла её за руку и усадила на место. – Хотела удрать от меня?

Эв стала красной.

– Завтра нужно подняться пораньше, а я очень устала. Ты выполнишь своё обещание – отвезёшь на автобусную остановку?

– Да, выполню, – поторопилась успокоить её Уолкер. – Только речь сейчас о другом. Мне не хочется пропустить момент твоего воссоединения с Дэв.

Ну вот, нахмурилась Эв, началась эта самая беседа по душам.

– Наше “воссоединение”, вероятно, случится в доме моих родителей в Хайленде. А в него допускаются лишь избранные.

Уолкер артистически развела руками.

– Но ты же пригласила меня на свадьбу, милая. Как я могу отказаться?

Вновь эти идиотские шутки, рассердилась Эв.

– Не собираюсь тут с тобой спорить, – буркнула она. – Я хочу вернуться на ранчо.

– Да, возвращайся, мы же обо всём уже договорились. – Уолкер сунула руку в карман и достала связку ключей. – Вот, держи!

Эв в изумлении уставилась на неё.

– О чём договорились? И разве ты не отвезёшь меня?

– Нет. – Клим сунула ей в руку нужный ключ. – Ты всё время говоришь о том, какая ты независимая да самостоятельная. Вот твой шанс. Ты ведь видела – дорога там простая. А Джоселин довезёт меня и Лорна.

Эв смотрела на Уолкер, не находя слов, а та упёрлась взглядом в потолок.

Затем опустила глаза, и её губы тронула кривая улыбка:

– А я-то думала, ты будешь рада побыть одна.

– Да, буду рада, – проворчала Эв.

– Странно, мне казалось, ты уже привыкла к моему обществу.

– Значит, у тебя самомнения ещё больше, нежели я думала. Привет Лорну.

– Искренний привет или с бочкой горчицы?

Стиснув зубы, Эв резко развернулась и зашагала к выходу. Девушка отъехала от бара вне себя от гнева. Да как она смеет обращаться с ней так… так… Как? Ведь с самого начала Эв добивалась, чтобы Клим обращалась с ней как с серьёзной деловой девушкой. А когда она так и стала себя вести, Эв, видите ли, захотелось затопать ногами. И причина, как она верно догадалась, в том, что её непреодолимо влекло к ней. Эв изо всех сил старалась не поддаваться своим чувствам, только её не оставляло щемящее чувство вины за то, что случилось в лесу, и оно охватывало её при одном виде Лорна, чьё не очень завуалированное предостережение заставило Эв испытать отвращение к самой себе. Как можно было попасть в такую глупую историю? Голубые глаза Уолкер не оставляли её в покое.

***

Войдя в дом, Эв направилась прямо в спальню и сердито сорвала с себя одежду. Но стоило ей ощутить мягкую теплоту постели, как гнев куда-то ушёл, оставив после себя только болезненную пустоту. Свернувшись под одеялом калачиком, Эв тесно прижала колени к груди. Итак, завтра… Завтра она уедет и никогда больше не увидит Климентину Уолкер, что бы она ни говорила.

Правильно сделала, уйдя из бара. Интересно, насколько Лорн связан с Уолкер? Противно сознавать, что все козыри на стороне соперника. Сейчас она с ним, и в будущем будет так же, а она, Эв, быстро превратится для неё в смутное воспоминание. Сон не приходил, а так хотелось, чтобы он избавил от мучительных дум. Наконец девушка услышала, как открылась дверь дома и вошла Климентина. Посмотрела на часы – 02:30 ночи, и тут же вздрогнула, увидев на пороге комнаты освещённый ночником женский силуэт.

– Ты не спишь, Эв? – тихо спросила Уолкер.

Она ничего не ответила, стараясь дышать потише.

– Когда действительно спят, дыхание вовсе не такое, – проговорила Клим своим обычным, насмешливым тоном.

– А у меня как раз такое. Не мешай спать, – выпалила Эв и подавила порыв швырнуть в Уолкер лампой.

Да, шалят нервы. Пора домой.

7

Будильник затрезвонил в 07:00 утра. Эв еле открыла глаза, встала с постели и подумала: если в мире есть справедливость, то Уолкер должна ощущать себя ещё хуже, нежели она.

Тут же из ванной раздалось пение, и ей захотелось выругаться. Она положила сумку на кровать и принялась запихивать в неё свои вещи.

– Может тебе и весело, – пробубнила она за наспех приготовленным завтраком, – но вовсе незачем ещё и петь.

– Предвкушение моей короткой поездки в Чикаго подняло настроение, – как ни в чём не бывало, сказала Уолкер. – У вас там так красиво, на набережной Мичигана.

Эв уставилась на неё с раскрытым ртом.

– Незачем тебе ехать!

– Ошибаешься, – возразила Клим. – Если верить бумагам, которые ты привезла, у меня в одном славном городке теперь недвижимость. Нужно на неё взглянуть.

Эв лишь сейчас заметила документы, лежащие на столе.

– Где ты их взяла?

– В твоём портфеле утром, – спокойно ответила Уолкер. – Не будить же тебя из-за них.

Глаза Эв сверкнули. Уолкер посмотрела на девушку невинным взглядом.

– Верно, извини. Но так интересно было читать всё это.

Эв сжала челюсти.

– Я не могу запретить тебе ехать в Чикаго.

– Не можешь, – согласилась Климентина.

– Но если это какой-то глупый замысел, чтобы нарушить мои планы, то лучше тебе снова подумать. Я венчаюсь, что бы ты ни говорила.

– У тебя всегда такое настроение по утрам?

– Не уходи от темы! – закричала Эв. – Я…

– Что ты? – тихо спросила она и взяла её за руку.

– Ничего, – пробормотала Эв, – ничего.

– Ну, тогда нам пора ехать, чтобы не опоздать на самолёт.

Эв кинула на неё сердитый взгляд.

– Знаешь, ты, должно быть, самая вредная женщина из всех, кого я встречала.

– Хлеще твоей невесты?

– Куда хлеще.

Уолкер злорадно ухмыльнулась.

– Это внушает надежду.

Эв вышла во двор и растерянно остановилась, увидев, как Клим кладёт в багажник джипа её сумку, а затем укладывает свой чемодан.

– Это просто глупо, – раздражённо пожала плечами девушка, – не можешь ведь ты лететь со мной.

– А я и не лечу с тобой, это ты летишь со мной.

Эв молча залезла в джип. Поехали почему-то в сторону загонов и конюшни – дорога в город находилась в противоположном направлении. У Уолкер, скорее всего, остались какие-то неотложные дела. Клим остановилась возле загона, вылезла из джипа и начала доставать из багажника вещи. Эв поспешила к ней.

– Только не говори мне, что собираешься добраться до Грейтона верхом, – с сарказмом проговорила она.

– А что, неплохая мысль, – усмехнулась Уолкер. Потом она переговорила с вышедшей из-за конюшни здоровой девушкой шатенкой. Та пошла к машине, а самодовольная хозяйка подошла к ограде загона и опёрлась на неё. – Сейчас тут никого нет, – сказала она. – Большинство девок на пастбищах или возят туристов.

Эв посмотрела на белую лошадь с крохотным жеребёнком за оградой.

– Нравится? – спросила Уолкер.

– Красивые лошади.

– Я занимаюсь разведением. Знаешь, таких, которые выступают на родео.

– В большом городе этого не увидишь, – сухо ответила Эв.

– Вот чего вам не хватает. В жизни надо немного острых ощущений.

– Ты, кажется, настроена на то, чтобы в Чикаго страдать от их недостатка. А у меня таких ощущений предостаточно.

Уолкер внимательно посмотрела на Эв. Та покраснела, повернулась и быстро прошла в полутёмную конюшню. Куда угодно, только бы скрыться от её глаз, которые видели всё насквозь.

– Эв, – тихо позвала она.

Та обернулась и увидела тёмный силуэт на фоне открытой двери.

– Что? – ответила девушка, изо всех сил пытаясь скрыть волнение.

Уолкер подошла к ней, и кровь забурлила в венах Эв. Она хотела проскочить мимо неё к выходу, но крепкие руки поймали её. На какой-то миг Эв показалось, что сердце замерло. Клим посмотрела на неё и страстно поцеловала. Эв не могла, да и не хотела сопротивляться. Всё в Клим казалось теперь таким же знакомым, как её собственное тело.

Эв жадно вдыхала приятный женский запах.

Уолкер вынула из её волос заколки, и волосы рассыпались, сияя в полумраке; руки Клим скользнули под футболку Эв, гладя спину, и она изогнулась, прижимаясь к женщине. Где-то рядом послышался храп коня. Даже если бы грянул гром, Эв всё равно не могла бы оторваться от Уолкер. Та была как наркотик, который неудержимо хотелось принять.

– Шеф! – эхом прокатился по сараю женский голос.

Замерев, Уолкер опустила руки и отошла в сторону. Эв стояла в полутьме, приглаживая волосы трясущимися руками. Потрясённая тем, что была готова отдаться женщине, девушка упала на колени.

– С тобой всё хорошо? – Уолкер присела около неё и положила руку на её плечо.

– Думаю, да, – ответила Эв дрожащим голосом. Она попыталась несколько раз глубоко вдохнуть и, собрав остатки самообладания, пристально посмотрела на неё. – Клим, мы не должны, – прошептала она. – Мы не можем. Подумай о Лорне.

– А как насчёт Дэв? – спросила она. – Тебе начихать на её чувства?

– У неё их нет.

– Но у неё есть любовник, и она тебя шантажирует, – заметила Уолкер.

Эв внезапно поднялась и отряхнула брюки.

– Да. И что с того? Тебе какое дело? Я уезжаю. Надеюсь, ты не отправишься со мной. – Девушка глубоко вздохнула. – Возвращайся к Лорну. Пожалуйста, сделай это. Я больше не могу быть возле тебя.

– Милая… – начала Климентина.

Эв гневно затрясла головой.

– Нет, Клим, выслушай меня. Я… я рада, что у тебя есть Лорн, правда.

– Ладно, – ответила она невозмутимо, уселась на горку сена и вытянула ноги.

Эв кинула на неё удивлённый взгляд. Она могла бы поклясться, что Уолкер смеётся над ней. Однако её лицо было лишено какого-либо выражения. Ну почему ей удаётся вывести Эв из равновесия даже тогда, когда она уверена в своей правоте?

– Ну и превосходно, – неуверенно обронила Эв.

– Ещё бы, – согласилась Клим, – как раз такой расклад, какой нравится адвокатам.

Эв прищурила глаза, смотря на развалившуюся на сене, как кошка на подушке, женщину. Теперь она ясно видела насмешку в её глазах. Ох, вот бы вмазать ей!

– Ты нечестна. Несмотря на то, что я не очень понравилась Лорну, мне кажется, он очень милый парень. Ты нечестна по отношению к нам обоим.

Уолкер встала на ноги и Эв инстинктивно отступила, подумав, что не следовало быть такой резкой с ней. А та отряхнула пыль с брюк и задумчиво посмотрела на свою обвинительницу.

– Мне нужно кое-что сказать тебе про Лорна.

– Я ведь говорила тебе, – холодно ответила Эв, – меня мало интересуют твои надуманные объяснения и оправдания. Я их уже слышала. Почему бы нам не остаться просто подругами? – В её голосе появились умоляющие нотки. – Пожалуйста, Клим, хотя бы на сегодня. Не буду отрицать, что когда ты ко мне прикасаешься, то я…

– То что? – нетерпеливо спросила она.

Пустая и никчёмная беседа понемногу стала раздражать Эв.

– Ну уж нет. Что ты собиралась сказать?

– Неважно. Глупость. Вся эта ситуация какая-то ненастоящая. Правдиво только то, что я возвращаюсь и венчаюсь с Дэв. Что бы ты ни думала, – добавила Эв поспешно, – я её люблю.

– Значит, ты мазохистка, – злобно обрушилась на неё Уолкер. – Ты ещё к алтарю не подошла, а уже готова к тому, чтобы тебя обманывали и шантажировали.

– Ради господа, – взорвалась Эв. – Я вся превратилась в ком нервов. У нас с Дэв была глупая ссора, только и всего. Поверь мне.

Климентина досадливо качнула головой.

– Знаешь, ты тратишь свой талант попусту, работая адвокатом. С такими способностями тебе бы на сцене выступать.

– Давай прекратим эту беседу.

Эв отвернулась, пытаясь подавить слёзы отчаяния. Уолкер привлекла её к себе.

– Отпусти меня, – с мольбой в голосе проговорила она. – Я выполнила свою часть обязательств – привела в порядок твой дом. Тебе остаётся только отвезти меня на автобусную остановку и помахать на прощание ковбойской шляпой.

Уолкер опустила руки и посмотрела на Эв, тут та ясно поняла, что, наверное, никогда больше не увидит эту особу. Не скрывая слёз, девушка ухватилась за её руку.

– Это наш последний день, мне бы хотелось, чтобы о нём остались приятные воспоминания, – умоляюще произнесла Эв. – Не смотри на меня так, не принуждай меня чувствовать вину из-за Лорна и не допрашивай насчёт Дэв. Я ничего не могу объяснить, и, пожалуйста, не принуждай меня. Мы ведь случайные знакомые – встретились и разошлись. А мне нужна подруга!

Уолкер уставилась на неё переворачивающим душу взором бездонных голубых глаз.

– Разве может стать твоей подругой та, от кого ты всё скрываешь?

– Ты не доверяешь мне? – обидчиво спросила Эв.

– А ты мне?

Эв почему-то вновь подумала о Лорне и неуверенно ответила:

– Не знаю. Но мне кажется, что тебе можно верить. Жаль, что мы мало знакомы.

Уолкер долго смотрела на неё, а затем, вздохнув, слегка дёрнула за локон.

– Рада, что у нас есть нечто общее, о чём можно сожалеть.

Клим пошла к двери на другом конце конюшни. Эв шла за ней, ощущая, что ноги её словно свинцом налились. Она вышла на яркий солнечный свет, сощурилась и уставилась на вертолёт, стоявший за загоном

– У тебя, должно быть, богатые клиенты, – наконец вымолвила Эв. – Только не говори мне, что приобщаешь какого-нибудь шейха к конному спорту.

Уолкер хитро улыбнулась, шагая к небольшому, сверкающему автомобилю, напоминающему стрекозу.

– Такие люди не нуждаются в двух вещах: им не нужны деньги и уроки верховой езды. Многие из них рождаются прямо на коне или на верблюде.

Эв недоумённо смотрела на вертолёт.

– Видимо, ты неплохо знаешь этих людей.

– Бывала кое у кого на Ближнем Востоке, – невозмутимо ответила Клим, – по делу.

Под лопастями пропеллера стояла здоровая шатенка с вещами гостьи. Она открыла дверцу серебристого автомобиля. Не дойдя до неё пару шагов, Эв недоумённо остановилась.

– Предпочитаешь торчать на солнце целый день или наконец заберёшься внутрь? – послышался нетерпеливый голос Уолкер.

Она помогла ей подняться в кабину и усадила, а сама устроилась рядом за штурвалом.

Спустя пару минут они уже взлетели в безоблачное голубое небо. Уолкер какое-то время молчала, выслушивая по рации инструкции контрольных служб, а затем, улыбаясь, посмотрела на спутницу. Её лицо смягчилось.

– Можно долететь прямо до Беллингса, – сказала она, – но тогда нам придётся пару часов ждать самолёта, вот я и подумала, что мы можем полюбоваться окрестностями по дороге. В мире нет вторых таких гор. Кроме того, – она пожала плечами, – мне бы хотелось побеседовать с тобой без помех, чтобы нас не прерывали говорливые ковбойши или Лорн, одолевший меня рассказами о своих воздыхательницах.

Эв немного покоробило столь откровенное заявление о парне.

– Как ты можешь так говорить о нём?

Уолкер расхохоталась.

– Это я любя, он ведь мой брат.

Глаза Эв полезли на лоб.

– Твой брат? Почему же ты сразу не сказала?

– Потому что ты вбила себе в голову что-то другое. И сама ведь заявила, что не желаешь слушать объяснения и оправдания. Не помнишь?

Эв смущённо отвернулась, уставившись через боковое стекло на землю. Что ей говорила Уолкер? Что по количеству поспешных выводов она могла бы поставить олимпийский рекорд. И она была права.

Вертолёт продолжал громко стрекотать, летя над покрытыми снегом вершинами гор.

– Хочешь посмотреть на всю эту красоту с земли? – прервала молчание Уолкер и, не дожидаясь ответа, начала снижаться на раскинувшийся среди лесов большой горный луг.

– Почему мы приземляемся? – недоумевающе спросила Эв.

– Нам нужно побеседовать, – последовал короткий ответ.

Вертолёт коснулся земли, чуть подпрыгнул и замер. Мотор стих. Эв взглянула в голубые как небо глаза спутницы.

– Только не говори мне, – начала она, – что ты бедная ковбойша. – Уолкер кивнула, заставив девушку покраснеть, но не замолчать. – Наоборот, ты, похоже, богатая бизнесменша, которая ощущает себя в этих местах хозяйкой. Так?

Климентина пожала плечами.

– Не совсем так, но близко к истине. Продолжай.

Эв откашлялась.

– Значит, Лорн не твой дружок, а брат? Какого же хрена ты морочила мне голову?

– Разве это имеет значение? – улыбнулась Уолкер. – Теперь ты всё знаешь.

– Но он сказал мне, что любит тебя, – выпалила Эв. – Я решила, что это предупреждение, чтобы я держалась подальше.

– Всё возможно. Мой последний дружок больше интересовался моим счётом в банке, нежели мной самой. Они с Лорном не поладили, и это ещё мягко сказано.

– Не могу вообразить себе, чтобы тебя ввёл в заблуждение охотник за состоянием.

– Да я-то знала, что ему надо, – спокойно отозвалась Уолкер. – Но с ним было весело. Он открыто восхищался моими деньгами и буквально заставил меня раздеться. Когда я потеряла к нему интерес, парень стал мстительным – особенно по отношению к Лорну.

Эв зло усмехнулась.

– А ты умеешь быть жестокой.

Климентина покачала головой.

– Повторяю, его интересовал мой счёт. Он влюбился в то, что я символизирую, а не в меня. Как бы то ни было, я притащила тебя сюда совсем не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь.

– Мою мы тоже обсуждать не будем, – парировала Эв.

Уолкер подавила усмешку.

– Мы могли бы поболтать о твоей замечательной способности разбираться в людях.

– И твоей способности насмехаться над ними, – вспыхнула Эв. – Ты позаботилась о том, чтобы я считала Лорна твоим дружком.

– Ревность – отличная штука. Она быстро выносит на поверхность все остальные чувства.

– Я не ревновала. Мне и без того было о чём подумать. Твой стиль общения со мной не позволяет мыслить адекватно, вот я и сделала поспешные выводы.

Уолкер сжала её руку.

– Где же была твоя женская интуиция?

– Замолкни ты! – проворчала гневно Эв. – Каждый раз, когда я начинаю беседовать с тобой, обязательно во что-нибудь вляпываюсь.

– Ну не совсем каждый, – начала Уолкер и на миг замолчала. – Что такое? За моей спиной стоит медведица?

– Нет, – огрызнулась Эв. – А вот передо мной змея – ты сама.

Климентина удобно растянулась на траве.

– Ты опять делаешь поспешный вывод.

– Ты самая высокомерная женщина из всех, кого я встречала. Любишь вводить людей в заблуждение и ощущать своё превосходство. А я вела себя как последняя дурочка. Ты, наверное, очень смеялась. Тебе это доставляет удовольствие?

Протянув руку, Уолкер ухватила Эв за щиколотку.

– Готова показать тебе, что доставляет мне удовольствие, – бархатным голосом произнесла она.

– Не смей!

Эв попыталась пнуть насмешницу свободной ногой и свалилась прямо на неё.

– Для начала сойдёт, – хохотнула Климентина, смотря в её глаза.

– Это всё равно ничего не изменит, – зло произнесла Эв.

– Что именно?

– Что Лорн – твой брат. Даже если бы ты сразу всё объяснила, это бы ничего не изменило. У меня есть невеста и этим всё сказано.

– О нет, ещё не всё, – многозначительно протянула Клим и поцеловала её волосы.

Эв неожиданно ощутила необъяснимый взлёт надежды и машинально положила руку на грудь Уолкер.

– В таком случае расскажи мне, кто ты в действительности, – шепнула она. – Может быть, я больше не буду делать поспешных выводов.

Уолкер поцеловала ей руку.

– Я выросла на ранчо, в том самом доме, который ты так прилежно чистила, – начала она. – Но моя мать лучше разбиралась в конях, чем в деньгах. Она заняла чуть больше денег, чем стоило бы, и, когда я была подростком, банки потребовали возвращения займа. Пришлось всё продать и уехать в Техас. Через несколько лет мать умерла. Должно быть, банкротство её убило морально, а жизнь в городе доконала.

– Что же ты делала? – Эв нетерпеливо привстала.

– Стала работать. В Техасе полно нефти и скота. Я ходила в вечернюю школу и занялась нефтью. Должна признать, я заработала много денег.

– Наверное, поэтому и побывала на Ближнем Востоке?

Уолкер кивнула.

– Да. Но не только из-за сделок. Всегда интересно посмотреть, как живут другие люди. В то время я уже была весьма богата, и как-то раз, помню, мы беседовали с шейхом. Знаешь, что для него важнее всего? – Эв молча покачала головой, а Уолкер усмехнулась. – Его соколы, кони и жёны. Именно в таком порядке. И я это хорошо запомнила.

Эв насмешливо посмотрела на неё.

– Значит, ты вернулась домой и решила завести себе все три удовольствия.

– Ну, у него удовольствий куда больше трёх со всеми его жёнами. Меня же пленили кони. Вернувшись домой, я выкупила ранчо, с которого когда-то согнали мою семью. Когда вновь увидела эти места, то поняла, что не променяю их ни на какие удовольствия. – Она перевернулась на живот, вырвала травинку и принялась её жевать. – Теперь я обычно провожу здесь лето. Это же не игрушка богачки, тут работают. У нас почти двести тридцать лошадиных голов, а ещё ранчо обслуживает туристов, которые хотят проехаться по Скалистым горам верхом.

– А что случается зимой? Нельзя ведь ездить по снежной целине.

– Когда наступает осень, коней перегоняют на моё другое ранчо, на юге Айдахо. Работа занимает две недели, и это нелёгкий труд. Неудивительно, что девки оставили такой беспорядок на кухне.

– Ещё бы, – фыркнула Эв, – видала я этот беспорядок. Можно подумать, что они ночевали вместе с лошадьми и там же их кормили.

Уолкер улыбнулась.

– Нет. Мои кони умеют себя вести.

– Одного не понимаю, – развела руками Эв, – если у тебя столько забот, как же ты можешь надолго отлучаться? И как ты вообще поддерживаешь связь с внешним миром?

Уолкер кинула травинку и посмотрела на небо.

– Если бы ты подольше побыла моей домработницей и попала ко мне в кабинет, то поняла бы, что я всё могу делать, не выходя из дому. У меня есть всё, что нужно, чтобы сразу связаться с кем требуется. У меня есть вертолёт. Я всё предусмотрела, боясь, что меня тут настигнет смертельная скука. Я успела забыть, как люблю эту часть страны. Думала, устрою себе перерыв, отдохну от дел, но чем чаще я сюда приезжаю, тем сильнее мне хочется посвятить себя лишь разведению коней – да ещё смотреть на горы.

Эв поднялась, Уолкер встала следом и легко коснулась её плеча.

– Эв… Может…

Та решительно вскинула голову.

– Не получится, Клим. Я должна вернуться к Дэв. Должна. Я венчаюсь с ней.

– Ну что ж, – нахмурилась Уолкер, – если ты это сделаешь, то все вечера будешь проводить в одиночестве, а Дэв – с любовником в постели.

Эв отвернулась, стараясь скрыть слёзы.

– Не нужно, Клим, пожалуйста, отвези меня в аэропорт и…

– И что?

– И давай забудем всё, что случилось.

Уолкер взяла её за плечи и повернула к себе лицом.

– Тебя заботит не то, что случилось, а то, что может произойти. Придётся мне действительно принять приглашение на твою свадьбу.

Эв отшатнулась от неё, сверкая глазами.

– Да ты шутишь. Ты говорила, что поедешь со мной, но я не думала…

– Почему бы и нет? – ухмыльнулась она. – Мне хочется слетать в Чикаго, а помешать мне ты не можешь.

Эв стиснула губы.

– К сожалению, нет.

– При встрече будешь делать вид, что со мной не знакома. И вообще можешь вести себя как хочешь…

– От моих желаний тут ничего не зависит, – вспыхнула Эв. – Ты постоянно заводишь меня, а затем говоришь, что я сама виновата.

Уолкер улыбнулась и подняла руки.

– Признаю свою вину, ваша честь. Но должна предупредить, что с Дэв буду вести себя так, как сочту необходимым. С нетерпением жду встречи с ней.

Эв гневно затрясла головой.

– Ты не должна так поступать! Ну зачем тебе нужен этот Чикаго?!

– Как зачем? – искренне удивилась Уолкер. – Ведь у меня там теперь собственность.

– Какая собственность? – насторожилась Эв.

Климентина вынула из кармана свёрнутый лист бумаги и разгладила его.

– Согласно этому документу, любезно доставленному тобой, мне теперь принадлежит дом где-то там, в Хайленд-парке. Вот, можешь сама посмотреть.

Она протянула девушке бумагу, сардонически ухмыляясь. Эв быстро прочитала документ, и рот её изумлённо раскрылся.

– Но это ведь участок, примыкающий к нашему, – прошептала она наконец. – Ты унаследовала владения мисс Трентон? Она была ближайшей подругой моей матери.

– И родственницей моего отца, – с довольным видом заявила Клим. – Подумать только, мы будем соседями.

– Ты возненавидишь Хайленд, – торопливо заговорила Эв. – Там нет гор. Давай я вернусь и продам усадьбу. Тебе хорошо заплатят. Хватит, чтобы купить сотни коней…

– Мисс Блай, – прервала она девушку, – у меня уже есть сотни коней.

Эв едва не заорала от бессилия.

– Ну почему ты не можешь понять: я не хочу, чтобы ты приезжала ко мне на свадьбу!

Уолкер сочувственно покачала головой.

– Да это-то я понимаю. Вот я и хочу помочь.

– Чем? – выпалила отчаянно Эв.

– Необходимо сделать так, чтобы эта свадьба не состоялась.

8

– Должна сказать, твоя мисс Климентина Уолкер очень мила, – произнесла миссис Блай и добавила: – Подними руки, доченька.

Эв покорно подчинилась, а портниха, у которой рот был полон булавок, продолжала подгонять на ней свадебное платье. Прошло два дня с того времени, как она возвратилась в Чикаго. Уолкер привезла девушку домой, познакомилась с родителями и больше не появлялась.

– Мисс Климентина Уолкер совсем не моя, мамуля, – ответила Эв и покраснела под пристальным взглядом сидевшей в углу элегантной дамы. – У нас деловое знакомство.

– Вот как? – удивилась мама. – А твоему папе она так понравилась, что мы пригласили её завтра на обед.

Эв опустила руки, и булавки впились в неё с каждой стороны.

– Что?

– Ну, раз она унаследовала дом, мы решили, что необходимо с ней поближе познакомиться, тем более что я и мисс Трентон были подругами. Вот я и позвонила наследнице сегодня утром.

– И она была у себя? – Эв затаила дыхание.

Миссис Блай кивнула.

– У неё, кажется, куча дел в Чикаго, но она сказала, что с удовольствием приедет. – Она улыбнулась. – У неё такой красивый голос, она так мягко растягивает слова, а её манеры… Милая, ну почему ты не могла влюбиться в кого-то типо неё, а не в эту Дэв.

– Довольно, мамуля, – отрезала Эв, – я венчаюсь с Дэв Саймон, и вам пора бы к тому привыкнуть.

Поднявшись, мама подошла к дочери и поцеловала её в щеку.

– Дорогая, ты ведь знаешь, мы поддержим любое твоё решение, просто…

Эв уставилась на маму.

– Что?

– Мне иногда кажется, – продолжала миссис Блай, – что ты сама не очень-то привыкла к этой мысли. Всё произошло так неожиданно. Дэв, видимо, даже не желает тебя куда-либо вывести. И эта деловая поездка в последний миг…

Эв сняла платье с пенистыми брабантскими кружевами, схватила брюки и умоляюще посмотрела на маму.

– Но папа же не мог поехать.

Мама посмотрела на часы.

– Может, я нервничаю. Ну, ничего, почувствую себя спокойнее, когда пройдёт сегодняшняя репетиция.

– Репетиция? – тупо повторила Эв. – Чего?

– Твоей свадьбы, милая, – терпеливо ответила мама. – С того дня, как ты вернулась из Йеллоустонского парка с Климентиной Уолкер, у тебя не память, а сито.

***

В вечерних сумерках церковь казалась холодной и неуютной. Эв вздрогнула.

Неужели ей придётся через день встать возле алтаря? Оглядевшись, девушка замерла.

Позади сидела на скамье некая персона, увидеть которую Эв хотелось меньше всего.

Невеста попрощалась с викарием, решавшим,

где будут стоять Дэв и её шафер, и заспешила по проходу к одиноко сидевшей прихожанке.

– Что ты тут делаешь? – прошипела она.

Уолкер откинулась на спинку скамьи и улыбнулась.

– Наслаждаюсь красотой храма Господня, что же ещё?

– Тут состоится моя свадьба. А пока – что-то типо репетиции.

– Вижу. Которая из них невеста? Та высокомерная шатенка или другая – с красным личиком.

– Та… – начала машинально Эв и тут же замолчала – да ведь Клим издевается над ней.

Эв сжала челюсти. Уолкер просто испытывает её. А глаза женщины лучились откровенным весельем.

– Эв, я просто в восторге от твоего самообладания. Ты держишься молодчиной.

– Я и женитьбу выдержу, – вызывающе кинула она.

– С такой-то красавицей шатенкой? Это будет подвиг. Ты пойдёшь к алтарю в таком виде?

Эв ощутила, как сжалось её горло, и быстро помотала головой.

– У меня есть платье.

Уолкер внезапно встала.

– Что ж, извини. Не могу сидеть тут целый вечер и разговаривать с тобой о тряпках, как бы мне того ни хотелось.

– Куда ты идёшь? – порывисто спросила она.

Уолкер пристально посмотрела на девушку, но лицо её было непроницаемым.

– Возобновить старые знакомства. Можно сказать и так. Если хочешь знать, я сегодня встретилась с замечательным мужчиной, он юрист, специалист по гражданским делам.

Сердце Эв учащенно заколотилось.

– Быстро же это у тебя выходит, – задыхаясь, выдавила она.

– Поразительно, чего только не добьёшься, если постараться, – согласилась Уолкер.

Эв отступила на шаг назад.

– Мне пора.

– Увидимся завтра за обедом. Удачи тебе на репетиции. – Губы Клим искривились в усмешке, и она добавила: – Или нужно было пожелать твоей невесте сломать ногу?

***

Кто-то нажал на дверной звонок и не отпускал. Тихо выругавшись, Эв побежала вниз по лестнице, на ходу застёгивая молнию платья. Куда подевался мистер Мерд?

Молодая хозяйка открыла парадную дверь и ахнула, увидев на ступеньках Климентину Уолкер. Ковбойша, из дома которой она совсем недавно выгребала грязь, исчезла.

Вместо неё взору Эв предстала импозантная женщина в прекрасно сшитом чёрном вечернем платье.

– Сойдёт? – осведомилась она, саркастически усмехнувшись.

– Ты забыла ковбойскую шляпу, – пробормотала Эв, – и сапоги со шпорами.

– Лучше спроси, не забыла ли я свой шестизарядный, – спокойно ответила гостья и переступила через порог.

– Может быть, его-то и стоило захватить, – запальчиво ответила Эв, – тогда я могла бы добиться, чтобы тебя арестовали в аэропорту как террористку.

– После того как я бы поведала всем, что у нас с тобой медовый месяц? – Клим пристально посмотрела на неё. – А мне-то казалось, невесты должны сиять от счастья. Ещё одна утраченная иллюзия.

– Я вполне бы расцвела, если б тебя тут не было, – зло кинула Эв, всё ещё держась за ручку двери. – Почему бы тебе не отправиться домой и не заняться там укрощением медведиц или чем-то похожим?

– Не знаю, – беззлобно отозвалась Уолкер. – В любом месте всегда найдётся кого укрощать. Есть вещи более захватывающие, нежели укрощение медведиц.

Эв покраснела, заметив, как визитёрка окидывает взглядом её облегающее блестящее платье.

– Очень мило, – произнесла наконец Клим, – но очень свободно сидит.

– Если бы ты не повисла на нашем звонке, – фыркнула Эв, – я бы успела застегнуть молнию до беготни по лестнице.

– Позволь мне, – спокойно сказала Уолкер и, развернув девушку спиной к себе, ловко застегнула молнию.

– Благодарю, – повернулась к ней Эв. – Но тебе не следовало приходить.

Клим посмотрела на неё, как на постороннюю в этом доме персону.

– Меня пригласила твоя мамуля.

– Было бы лучше, если бы ты отказалась, – сквозь зубы процедила Эв.

– Лучше для кого? – Клим игриво погладила ей щеку. – Лучше для тебя, для меня? Или для твоей невесты?

– Долго ты ещё будешь мучить меня? – вздохнула суженая.

– Так же долго, как мучаю себя, – мрачно ответила Уолкер. – Может быть, пригласишь меня в гостиную? Или мы сегодня обедаем в прихожей?

Эв настороженно зависла около дверей.

– Что такое? – удивилась гостья. – Боишься, я скажу что-то не то?

– Не посмеешь!

– Не будь так уверена. Твоя невеста там?

– Она с моими родителями. – Уолкер погладила руку суженой, лежавшую на дверной ручке, затем взяла Эв за подбородок. – Клим, это сумасшествие.

– Да, – шепнула она и поцеловала её, прижав к старинной дубовой двери.

На миг Эв представила себе, что может случиться, если дверь вдруг распахнётся. И они обе рухнут в комнату, прямо к ногам Дэв и родителей. Скорее может случиться обратное: кто-то из находящихся в столовой откроет дверь и выйдёт! Эв изо всех сил попыталась оттолкнуть Уолкер. С тем же успехом она могла попытаться сдвигать с места Скалистые горы. Когда же пальцы Клим отыскали только что застёгнутую молнию и стали её расстёгивать, Эв обнаружила, что отзывается на ласки. Она жадно потянулась к Уолкер, руки той сомкнулись за спиной Эв и прижали её к груди. Их губы слились в поцелуе. Прошли секунды – или часы?

– Ты всё ещё непорочная невеста, как я вижу. – Уолкер выпустила её из объятий и посмотрела на её раскрасневшееся лицо и сверкающие глаза.

Эв вскинула глаза, лицо её омрачилось.

– Ты что, устроила мне проверку?

– Не переживай, ты получила высший бал.

– Как ты смеешь так со мной поступать?!

Климентина пожала плечами.

– В этом мире я всегда беру то, что хочу.

– Но не меня, – вспыхнула Эв. – Я тысячу раз говорила тебе: что бы ты ни делала, я обвенчаюсь с другой. Лучше тебе с этим примириться.

– Чем же мы тогда занимались? – спокойно спросила Клим, уставившись в вырез её платья на груди. – Может быть, для тебя это была практика перед завтрашней ночью?

– Не смей на меня так пялиться!

– Почему бы и нет? Ты красивая девушка, Эв. Трудно не глазеть на тебя, учитывая, что я только что могла снять с тебя всю одежду.

– Ты негодяйка! Не нужно было тебе приезжать.

Она улыбнулась, повернула Эв спиной к себе и застегнула молнию на платье.

– Ну, раз уж я тут, может быть, сумею дать тебе полезный совет.

– Сомневаюсь, – отрезала Эв, однако, увидев знакомую усмешку, поинтересовалась: – Хорошо, какой?

– У тебя блеск размазался.

Она кинула на Эв насмешливый взгляд, открыла дверь и вошла в столовую. Эв подавила вскрик, промчалась к зеркалу в прихожей и начала вытирать губы салфеткой.

Она ожидала, что поцелуй Уолкер оставил большой неоновый знак в виде слова “блудница”. Но лицо, глядевшее на неё из зеркала, было таким же, как всегда, только немного раскраснелось. Эв разгладила руками платье и последовала за гостьей. Эв сделала пару шагов, прежде чем осознала, что, помимо её мамы, в комнате находился и другой мужчина. Вот уж кого хотелось меньше всего тут увидеть, так это Бари Райтленда – любовника Дэв.

– Не думала, что ты собираешься заняться делами и сегодня, – не удержалась Эв от колкости, обратившись к своей невесте.

Странно, она всегда находила её красивой.

Она была высокой, немного шатенкой и синиглаза, многие мужчины на неё засматривались. Но когда в одной комнате с ней оказалась Уолкер, Дэв выглядела не более живой, чем мраморная статуя.

– Нет, дорогая, – ответила невеста Эв, томно растягивая последнее слово и смотря на Уолкер. – Твоя мама попросила меня привести кого-нибудь, чтобы было поровну девушек и парней, и Бари не упустил возможности прийти.

Дэв протянула суженой бокал.

– Нам же не хочется, чтобы мисс Климентина Уолкер чувствовала себя обделённой мужским вниманием.

Эв проследила за её взглядом и стиснула ножку бокала, видя, как Бари чарующе улыбается Уолкер и кладёт ладонь на её руку.

– А она легка на подъём, твоя мисс Климентина Уолкер, – негромко заметила Дэв, и скула её дёрнулась.

– Она вообще не моя, – буркнула Эв, и тут ножка бокала в её руке треснула.

Она уставилась на пальцы, по которым побежала кровь, ахнула и выбежала из комнаты.

– Ну и будущее же у вашего брака, если ты не в состоянии находиться в одной комнате с невестой, – послышался за спиной Эв хорошо знакомый голос.

Она промыла руку холодной водой, резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Уолкер.

– Тут шибко тесно, – выдохнула Эв, борясь с желанием кинуться ей на шею.

– Правда? – спросила она, немного отступая. – А я-то думала, место подходящее.

Эв случайно опёрлась на порезанную руку и вскрикнула.

– Дай мне посмотреть, – потребовала Уолкер.

Эв протянула руку.

– Ничего особенного, – неуверенно произнесла она.

– Не смертельно, – согласилась Уолкер. – Но надо вынуть осколок стекла. – Подняв её руку к свету, она достала перочинный нож и отогнула крохотный пинцет. – Потерпи.

Спустя минуту она посмотрела в лицо Эв, обняла и осторожно поцеловала.

– Не нужно этого делать, – задыхаясь, произнесла Эв.

– Наоборот, я всегда целую, чтобы полегчало.

Эв отдышалась.

– Клим, они начнут переживать и станут нас разыскивать.

Та покачала головой.

– Нет, я их предупредила.

– О чём?

– Даже Дэв согласилась, что, раз уж я умею оказывать первую помощь, то будет лучше, если именно я пойду за тобой. Хотя мне показалось, она сказала это потому, что начала ревновать Бари, а не тебя.

– Почему ты так думаешь? – спросила Эв, сама поддаваясь порыву ревности.

Губы Клим изогнулись в усмешке.

– Да ничего особенного, я ему пошептала – ну что женщина шепчет мужчине? Если повезёт, Дэв может выйти из себя, и тогда у меня будет хороший предлог для того, чтобы выкинуть её в ближайшее окно. Хотя, какого хрена? Может быть, я сделаю это безо всякого предлога!

Внезапно возникшая в голове картинка – улыбающееся лицо Бари – заставила Эв отпихнуть Уолкер.

– То, что в порядке вещей среди завсегдатаев бара в ваших медвежьих краях, не всегда сходит с рук в Чикаго.

Улыбка Клим стала шире, она отступила в сторону, жестом указывая на дверь.

– Благодарю за совет, – протянула она. – Только тебе пора бы усвоить, что я никогда не делаю того, что принято.

Эв пристально посмотрела на Уолкер.

– Где ты провела эти дни?

Клим в удивлении подняла брови.

– А я-то думала, тебе это безразлично. Ну, допустим, у меня в Чикаго были неотложные деловые встречи.

– С кем? – запальчиво спросила Эв. – С тем мужчиной, о котором ты обмолвилась? Впрочем, извини, – спохватилась она. – У меня нет права лезть в твои дела.

– В данных обстоятельствах, пожалуй, нет.

Климентина повернулась и пошла в столовую.

Эв пошла вслед за ней, высоко задрав голову и держа чуть в стороне пальцы, обмотанные платком. Сердце девушки застучало, когда она заметила, что за столом осталось лишь два свободных места по соседству друг с другом. Дэв, занятая болтовнёй с Блай, не обратила внимания на суженую, когда та подошла, и не повернула головы, когда Уолкер пододвинула ей стул, ожидая, пока она сядет. Однако этот пустяковый жест не остался незамеченным. На лице мамы читалось нескрываемое одобрение хороших манер гостьи, а на лице папы – изумление.

Бари же кисло посмотрел на Эв, а Дэв, объяснявшая будущему свёкру детали какой-то новой сделки, прекратила говорить только тогда, когда заметила, что собеседник, ничего не слыша, уставился за её плечо. Тогда Дэв обернулась, впервые за всё время встретившись глазами с Эв. И в них она прочла то, что было написано в её сердце.

– Эв? – тихо произнесла Уолкер.

– Благодарю, – прошептала та и быстро уселась, не решаясь заглянуть ей в глаза.

– Не за что, – спокойно ответила она, садясь за стол и возобновляя беседу с Бари, словно бы ничего не произошло.

Но что-то произошло – они обе это знали. Эв механически жевала, не замечая, что ей подают. Нервы были напряжены, а внимание сосредоточено на том, что делает и говорит Уолкер. Вдруг она выполнит свою угрозу и скажет что-то такое, отчего всем станет не по себе? И что это за таинственный мужчина-юрист, с которым она встречалась? Эв заметила, как непринуждённо она общается с Бари, и с болью подумала о своей наивности.

Уолкер смирилась с её венчанием и дала волю примитивным женским инстинктам.

Обед тем временем закончился. Встав, папа вышел из комнаты и вскоре вернулся с двумя бутылками шампанского.

– Не хотел просить мистера Мерда, – пояснил он, – он не слишком хорошо себя чувствует в последнее время.

– Думаю, вы к нему слишком добры, – заметила Дэв. – До чего же он неловкий! Вам бы нужно его уволить.

– Ты хочешь сказать – выкинуть, – вспыхнула Эв. – Но он служит у нас давно, и мы не можем с ним обойтись так.

Дэв, казалось, не обратила на слова суженой никакого внимания и с улыбкой обратилась к Уолкер:

– Держу пари, вы не так щепетильны, мисс Климентина Уолкер. Что бы вы сделали, если бы ваш дворецкий перестал справляться со своими обязанностями?

У Эв бешено застучало в ушах. Ну почему Дэв, ничего не ведая, угодила прямо в цель?

Уолкер смерила её спокойным взглядом.

– У меня не было дворецкого, а была домоуправляющая и настолько ужасная, что я чуть не окунула её в поилку для лошадей, – невозмутимо ответила она. – Но полагаю, с мистером Мердом мы бы поладили.

– В поилку? – спросила Дэв недоверчиво. – Ну это уже чересчур!

В глазах Уолкер заиграли озорные искры.

– Как ты полагаешь, это было бы слишком или нет? – обратилась она к Эв.

Та покачала головой.

– Нет, полагаю, что не слишком. Учитывая, что хозяйка является чем-то средним между Чингисханом и Аттилой.

– Дочурка! – вскрикнула мама.

Губы Уолкер изогнулись в улыбке.

– Мои акции поднимаются.

Эв открыла уже рот, но тут вмешался папа.

– Пожалуй, лучше нам открыть шампанское, – поспешно сказал он.

Бледно-золотая жидкость запенилась в хрустальных бокалах. Хозяин дома поднялся и одарил гостей сияющей улыбкой.

– Итак, Эв и Дэв завтра венчаются. Я хочу предложить тост за их будущее счастье. – Мужчина поднял бокал. – За вас, молодые дамы!

Все последовали его примеру. Эв поколебалась, подняла свой бокал и выжидательно уставилась на Уолкер.

– Ну что, – заставила она себя сохранять спокойствие, – разве ты не пожелаешь мне счастья?

Уолкер миг смотрела в свой бокал, а затем подняла его.

– За женщину, которой ты отдашь своё сердце. Пусть она его никогда не выпустит.

***

– Не понимаю, почему ты не швырнула перчатку или не дала Дэв по лицу, – негодующе прошептала Эв, когда они с Уолкер потягивали кофе.

– Твоя мать предупредила меня, что необходимо надеть платье, – невозмутимо отозвалась Уолкер. – Насчёт перчаток ничего сказано не было. Кроме того, – она пожала плечами, – их у меня не осталось.

– Ещё кофе, мисс Уолкер? – спросила миссис Блай и присела рядом.

Гостья улыбнулась женщине, и Эв почувствовала, что от её широкой улыбки её сердце замирает.

– Называйте меня Клим, миссис Блай. Мы ведь теперь соседи.

Эв сжала челюсти и повернулась к маме:

– Мисс Уолкер только что сообщила мне, что ей нужно вернуться домой по срочному делу. Жаль, правда? – соврала она с улыбкой.

Мама не смогла скрыть разочарования.

Однако, прежде чем она успела произнести хоть слово, перед Эв остановилась Дэв и больно сжала её порезанную руку.

– Милая, – сказала она, – тебе пора перестать монополизировать нашу гостью. Я знаю, что твоя мама умирает от желания поговорить с ней, а я готова сама занять тебя.

У Эв внезапно возникло чувство, что Уолкер – эта живая бомба – вот-вот взорвётся. Она невольно содрогнулась, вспомнив, как гостья обошлась с ней в прихожей, и с внезапным гневом укрепилась в своём решении: она обвенчается с Дэв назло этой ковбойше-выскочке. Не надо было ей приезжать сюда.

Дэв опять больно дёрнула суженую за руку, изображая из себя любящую, ревнивую невесту.

– Выйдем в сад, белые розы так прекрасны при свете луны, – одарила её сияющей улыбкой Эв.

Она распахнула стеклянную дверь и выпорхнула в сад, увлекая за собой удивлённую Дэв.

– Какого хрена эта особа явилась сюда? – спросила она резко, когда они отошли от дома достаточно далеко.

– А тебе-то что за дело? – вскинулась Эв.

– Мне до всего есть дело, – назидательным тоном произнесла Дэв, словно разговаривала с глупым ребёнком. – И учти, наша женитьба будет сыграна, что бы ни произошло. Я поставила на карту очень многое, чтобы позволить кому-то расстроить мои планы.

– А с чего ты взяла, что Клим может расстроить твои планы? – недоумённо уставилась на невесту Эв.

– Ты что, ничего о ней не знаешь? – удивилась Дэв.

– Она прекрасная наездница…

– В определённых кругах она весьма известна как безжалостная деляга. Что ты ей рассказала?

– Тебя не касается, что и кому я рассказываю, – возмутилась Эв. – Я согласилась венчаться с тобой. И я вернулась. При чём тут Клим?

Дэв с подозрением посмотрела на суженую.

– Она вела себя с Бари недопустимо вольно, мне даже показалось, что хотела поцеловать его.

Эв почувствовала лёгкую горечь в душе, но не выдала своих чувств.

– Это уже твоя проблема, – буркнула она. – Вряд ли я стану возражать, если кто-то расстроит твои деловые планы или уведёт твоего любовника. – Она сглотнула ком в горле и уверенно соврала: – Даже если любовницей окажется Климентина Уолкер.

– Значит, между вами ничего не было? – сощурила глаза невеста.

– Не было, – раздражительно ответила Эв. – Я уж скорее лягу в постель с тобой, чем с ней.

Глаза Дэв плотоядно сверкнули.

– Это можно устроить.

Эв с усилием сдержала себя, чтобы не выругаться.

– А ты не думаешь, что я ещё могу всё расстроить? Я бы могла просто сказать тебе, что женитьба не состоится.

Дэв схватила её за запястье, до боли сжав.

– Не говори глупости!

Эв вырвала руку.

– А почему бы и нет, что меня остановит?

– Ты невероятно наивна, если считаешь, что я не опубликую документы, которые обвиняют твоего папашу в подлоге.

– Не понимаю, почему ты мне показалась такой приятной при первой встрече, – тяжело вздохнув, произнесла Эв.

– Может быть, потому, что я так старалась, – ответила она. – Одному господу известно, как это было трудно. Я потратила на тебя слишком много денег – все эти рестораны, театры, магазины…

– Возможно, – болезненно поморщилась Эв. – Ты всегда думаешь лишь о деньгах. Ты ведь, наверное, записывала все эти расходы в графу издержек на клиентов. Сказала бы мне честно, что для тебя это накладно, и я бы сходила с тобой в дешёвое заведение скушать чизбургер и выпить пепси.

– Не скромничай, – рявкнула Дэв, – когда это тебе хотелось чего-то, что не стоит целого состояния?

<<После того как встретила Клим>>, – подумала Эв.

Когда было уже слишком поздно. Мысль о том, что ей предстоит обручиться с Дэв Саймон, вызывала в ней всё большее отвращение.

– Лучше бы ты не заставляла меня венчаться на тебе, – опять вздохнула Эв.

– Половина лесби-девушек да и гетеро-мужчин в Нью-Йорке влюблены в Климентину Уолкер, – жёстко ответила она. – Ты думаешь, у тебя есть шанс её удержать?

– Я не влюблена в неё! – воскликнула Эв.

– Вот и правильно. Мы заключили сделку; и ты выполнишь свои обязательства.

– Ты называешь это сделкой? По-моему, шантаж – более подходящее слово.

– Оставим слова в стороне. Главное в том, что ты должна выручать своего папу. Разве не так?

– Я дала тебе слово, – устало ответила Эв. – Мы обе знаем, как много поставлено на карту.

Дэв удовлетворённо кивнула и стала поглаживать ей руку. Эв готова была дать ей по лицу.

– Ты превосходно выглядишь сегодня, – шепнула Дэв и развернула девушку к себе.

– Нет, Дэв, – возразила Эв, когда намерения той стали совсем ясны. – Нет.

– Почему нет? – Дэв обняла её. – Завтра мы станем супругами, уж тогда-то ты мне не откажешь.

Эв облизнула пересохшие губы.

– Ты, должно быть, рехнулась, если считаешь, что я позволю тебе заниматься со мной сексом. Это не входило в наш уговор.

– Не понимаю, почему бы и нет. Ведь когда сделка будет завершена, все козыри окажутся на руках у меня.

– А как же Бари?

– Будет ждать, пока мы не вернёмся после медового месяца, – ухмыльнулась Дэв. – Он не сбежит, учитывая, что я вот-вот разбогатею – благодаря твоим деньгам.

И тут Эв не выдержала.

– Отвали! – заорала она, изо всех сил отпихивая Дэв.

Однако та была слишком сильна. В отчаянии Эв изо всех сил ударила её по ноге носком туфли. Дэв только взвыла от гнева и посильнее стиснула Эв.

– Нет, мерзавка! – заорала та. – Нет!

Эв собралась с силами, намереваясь нанести последний отчаянный удар, но какая-то неведомая сила откинула Дэв в сторону.

Ничего не понимая, Эв, дрожа, смотрела на распростёртую в озере с лилиями невесту, а возле неё стояла Уолкер в порванном платье.

На её щеке виднелась кровь.

– С тобой всё нормально? – спросила она с тяжёлым дыханием.

Эв кивнула.

– Я сама виновата.

На щеке Уолкер забился пульс.

– Нет, вина за произошедшее полностью ложится на кого-то другого. – Она обернулась к барахтавшейся среди лилий Дэв: – Слышишь меня, би? – рявкнула она. – Будь я на твоём месте, я бы отправилась восвояси. Незачем ходить в приличный дом.

В ответ Дэв грубо выругалась и стала выбираться из воды. А Уолкер, взяв под руку Эв, повела её к ярко освещённой веранде.

9

– Эв! – воскликнула миссис Блай, увидев дочь. – Что стряслось? У тебя такой вид, словно ты лазила по заборам.

– Она упала прямо на розовый куст, – пояснила Уолкер и пососала ранку на руке. – К сожалению, Дэв уже уехала домой, а я, так сказать, по счастью, проходила мимо.

– Уехала? – Лицо Бари стало почти отчаянным. – Но она обещала подвезти меня, я…

Уолкер улыбнулась ему, и у Эв внезапно возникло сильное желание разбить что-нибудь большое и тяжёлое о её голову.

– С удовольствием окажу вам услугу, мистер.

Не смотря на Эв, она поманила Бари за собой, поклонилась хозяевам и вышла вместе с гостем.

– Эв, – заговорила мама, – у тебя такой странный вид, милая. Что произошло? Может быть, вы с Дэв уже поссорились?

<<Интересно, – подумала Эв, – обрадовалась бы мама размолвке между мною и Дэв?>>

– Нет, что ты – ответила она. – Просто у меня заболела голова.

Папа взял её за руку.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы свадьба состоялась?

Эв опустила глаза. Она всё ещё не могла поверить в то, что её папа виновен в подлоге.

Однако документы свидетельствовали, что так оно и было, и ей не хотелось даже думать о том, с каким презрением будут смотреть на него люди, если вся эта история выплывет наружу. Выход один – свадьба с Дэв.

И она со всей твёрдостью ответила:

– Да, папа. Я венчаюсь.

Мама улыбнулась и завела свою беседу:

– Как мило со стороны Клим отвезти Бари домой. Тебе не показалось, что они увлечены друг другом? Так славно общались. А может быть, я ошибаюсь? В последние дни я делаю столько же поспешных выводов, сколько ты, доча.

Эв удивилась, взглянув на маму.

– Кто тебе сказал, что я делаю поспешные выводы? – спросила она.

– Никто. Ведь я твоя мама и знаю, что это один из твоих главных недостатков. – Миссис Блай вздохнула. – У тебя усталый вид, дорогая. Не волнуйся насчёт Дэв. Все ссорятся перед женитьбой. – Она взглянула на супруга. – С нами тоже такое бывало. Иди лучше спать, Эв, прими аспирин, а утром всё будет нормально.

***

Эв устало присела перед зеркалом и стёрла с лица макияж. Завтра она станет миссис Дэв Саймон Блай. Эта перспектива ужасала её, но сейчас в мыслях господствовала Уолкер.

Сколько раз Эв повторяла Клим, чтобы она оставалась у себя в Скалистых горах, но, говоря честно, Эв и не представляла себе, как бы пережила все эти дни без неё. А теперь, когда Уолкер уже не могла быть всегда рядом, Эв стала понимать, что без неё мир пуст. Чего ради она вдруг уехала с Бари? Эв скомкала салфетку и швырнула её в зеркало.

Похоже, она не так много для неё значит, несмотря на то, что она прилетела сюда из Вайоминга. Внезапно Эв охватила жалость к самой себе. В Чикаго у Клим были дела, а она просто развлекала её, пока не появился кто-то другой.

<<Вроде некоего господина-юриста, – подумала она зло. – И как только у неё наглости хватает морочить всем голову!>>

Эв рассеянно провела рукой по волосам. Но не станет же она заниматься сексом с Бари.

Не станет? И тут в окно ударило что-то вроде мелких камушков. Эв испуганно застыла.

<<Боже, только бы не Дэв>>, – взмолилась она.

Вновь раздался тот же звук. Она смотрела на окно, ничего не понимая, затем резко распахнула шторы, глянула вниз и увидела Уолкер. Та приставила к стене лестницу и уже взбиралась наверх с ловкостью обезьяны. Эв открыла окно.

– Какого хрена? – сердито прошептала она.

Голова ночной гостьи поравнялась с подоконником.

– Можешь считать это визитом вежливости, – ответила она.

– Но сейчас час ночи.

– Самое время, – ухмыльнулась Уолкер и перелезла через подоконник. – Мы ведь не хотим беспокоить мистера Мерда, – сказала она невозмутимо.

– Я и не беспокою, – отозвалась Эв холодным голосом, – это ты…

Клим притянула её к себе и, крепко поцеловав в губы, прошептала:

– Рада слышать.

Эв вырвалась из её объятий.

– Где ты пропадала, чёрт побери?

Уолкер в удивлении приподняла брови.

– Практикуешься перед женитьбой?

Эв стала красной.

– Ты ушла с Бари, – отрезала она, – и уже успела где-то выпить.

Уолкер прилегла на постель.

– Верно, – по обыкновению тягуче отозвалась Клим. – У меня был такой интересный вечер. Но, боже, сколько же надо выпивки, чтобы напоить этого парня!

Эв брезгливо поморщилась.

– Если тебе пришлось его напоить, прежде чем затащить в кровать, значит, тот парень более разборчив, чем я думала.

– А мне-то при нашей первой встрече показалось, что ты настоящая леди, – насмешливо ответила Уолкер, закрыла глаза и устроилась поудобнее на постели.

Эв шагнула к ней.

– Как ты посмела явиться сюда? Да ещё из одной кровати в другую?

Уолкер тяжело вздохнула.

– Для такой воспитанной девушки у тебя довольно-таки необузданная фантазия.

– Тебе ли об этом говорить! – взорвалась Эв. – Увидишь первого попавшегося типа и готова бежать за ним. Удивляюсь, как ты ещё пропустила мистера Мерда.

Заложив руки под голову, Климентина усмехнулась.

– Поэтому ты и открыла мне сегодня дверь сама! Испугалась, что меня пленят чары дворецкого?

– Прекрати выворачивать мои слова наизнанку и проваливай отсюда, – прошипела она. – Не хочу тебя больше видеть. Никогда. Ты слышишь меня?

Молчание.

– Клим? – Эв приблизилась.

Ответа не последовало. Похоже было, что она уснула. Вот нахалка! Эв наклонилась над ней, чтобы разбудить, но руки Уолкер вдруг обхватили её и притянули к себе на постель.

– Так-то лучше, – засопела она. – Теперь можно и поспать.

Эв попыталась вырваться из её рук, но та не выпускала.

– Иди проспись у себя в доме, гулячка!

– Какие нежные слова!

Клим поцеловала девушку в шею. Что бы она там ни пила, ясно было, что она совсем не пьяна.

– А какой же реакции ты ждёшь от меня? – спросила Эв, едва не плача. – У меня такое чувство, словно ты меня предала. Как ты могла так низко опуститься?

Уолкер от удивления даже привстала.

– Простите, мэм, это я венчаюсь или вы женитесь на другой?

Эв с трудом сдерживала слёзы.

– Я должна обвенчаться с ней. Тут задета честь семьи.

– Да ничего с вашей честью не произойдёт, если я не позволю тебе обвенчаться с Дэв. – Уолкер крепко обняла её. – Тебе нужна моя помощь.

– Как дыра в голове, – огрызнулась Эв, взглянув в глаза благодетельницы.

Они казались бездонными голубыми озёрами.

– Доверься мне, – настаивала Уолкер.

– Да я скорее поверю Дэв, – резко ответила та. – Эта, по крайней мере, честно говорит, чего хочет.

Теперь над озёрами собрались грозовые облака.

– Ну, а если честно, а? – продолжала увещевания Уолкер, крепко обнимая Эв железными руками и опять привлекая к себе.

– Отпусти, пожалуйста, – умоляла та, но это было всё равно, что спорить с медведицей-гризли.

– Чего хотела Дэв, когда пыталась тебя шантажировать?

– Забудь об этом, – попросила Эв, – мы венчаемся, вот и всё.

– Просто венчаетесь? – повторила она с угрозой. – Потому что она находит тебя привлекательной?

Эв облизнула пересохшие губы.

– Возможно, – пробормотала она.

Климентина долго смотрела на неё, а затем отпустила.

– Эв, ты когда-нибудь спала с женщиной?

Сердце той испуганно затрепетало. Кто ещё, кроме неё, способен вот так оглушить вопросом? Эв почувствовала, как лицо покрывается румянцем.

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – пробормотала она.

– Не обязана, – вздохнула Клим. – А я и сама легко могу прочесть ответ в твоих глазах. Не понимаю я тебя. Сколько тебе лет – двадцать пять? И ты…

– Двадцать шесть, – поправила она.

– Пусть будет двадцать шесть. – Клим улыбнулась. – И у тебя ещё не было лесбийского романа. Почему?

– Наверное, я ни разу не встретила ту, с кем бы мне хотелось…

– А в тот день в лесу… – начала Климентина.

– Это была ошибка, – торопливо прервала Эв.

Уолкер коснулась рукой её лица.

– Забавно, – улыбнулась она, – а я-то думала, что это лучшее решение, которое ты могла бы принять в жизни. Жаль, что мы не довели дело до логического завершения.

В глазах у Эв стояли слёзы.

– Я не хочу говорить об этом. Не могу. Не сегодня. Да и вообще, какая разница, была ли у меня женщина, – пробормотала сердито Эв.

– И тебе всё равно, что завтра Дэв уляжется с тобой в одну кровать?

– Ничего подобного, – проворчала Эв. – Мы заключили сделку и не будем спать вместе. Ты ничего не знаешь.

– Знаю лишь то, чему сегодня сама была свидетельницей. В саду. – Уолкер укоризнено взглянула на неё. – Пора бы тебе поумнеть. Дэв – шантажистка. Почему же ты думаешь, что она сдержит своё слово?

Эв почувствовала, что заливается краснотой сильнее.

– Но у меня просто нет иного выхода, – тихо прошептала она.

– Думаю, ты её не интересуешь. Её больше привлекают твои деньги!

– Откуда ты всё знаешь? – стала злиться Эв.

Климентина поудобнее вытянула ноги на постели.

– В том-то и дело, что я ничего не знаю. Сначала ты мне рассказываешь, что любишь Дэв, а затем – что не собираешься с ней спать. – Эв открыла рот, собираясь остановить Уолкер, но она неумолимо продолжала: – Если ты её любишь, отчего ей приходится шантажировать тебя, чтобы заставить венчаться с ней? Разве всё дело не в угрозе чести семьи, о которой ты временами невнятно упоминаешь?

– Она не шантажирует меня, – прошептала Эв. – Я ведь сказала тебе, что преувеличила. Произошло небольшое недоразумение. Мы… мы всё обсудили в саду, и теперь всё нормально.

– Нормально?! – зло воскликнула Уолкер. – Значит, всё превосходно, завтра ты позволишь этой женщине заниматься с тобой сексом?

Клим привлекла её к себе, и её руки скользнули под тонкую, шёлковую ночнушку.

– Клим, не нужно, уйди, пожалуйста, – задыхаясь, вымолвила Эв.

– Её ты тоже попросишь об этом? – безжалостно продолжала та.

– Я ведь сказала тебе, что не стану с ней этим заниматься, – отчаяно выпалила Эв.

Глаза Клим казались теперь чёрными озёрами.

– Вы именно об этом разговаривали сегодня в саду? – резко спросила она.

– Да! – ответила Эв.

Руки Клим соскользнули с плеч девушки, оставляя за собой ощущение ледяного холода, – который, как она знала, скоро охватит её сердце. Уолкер сняла блейзер, достала из наружного кармана длинный коричневый конверт и взглянула на Эв.

– Почему бы тебе не рассказать, чем же она угрожает вашей семье?

– Я не могу… – начала Эв, но Уолкер в раздражении махнула рукой.

– Не хитри, – проворчала она, – ты думаешь, я глупее этой прожжённой мошенницы Дэв?

Эв завернулась в простыню, скорее чтобы прикрыться, а не согреться. Но, увидев, какими глазами смотрит на неё Уолкер, поняла, что даже пуленепробиваемый жилет её сейчас не защитит.

– Ну? Я жду.

– Мне нечего тебе сказать, – пробормотала девушка.

Климентина кинула конверт на постель.

– У тебя какие-то устарелые представления о том, как нужно спасать честь твоего папы. И ты ещё надеешься остановить Дэв? Чтобы она не рассказала всем, что твой папа занимается подлогами?

Эв ахнула:

– Откуда ты узнала?

Уолкер пристально смотрела на неё безжалостными чёрными глазами.

– Я не читаю чужие мысли. Но ты не принадлежишь к числу умелых врунов. Впрочем, ты не являешься и лучшим адвокатом из тех, кого я знаю.

– Да что тебе известно о моих талантах адвоката? – вспылила Эв.

На лице Уолкер появилась злорадная ухмылка.

– Да я ведь та бедная ковбойша, которая должна была выразить тебе большую благодарность за своё наследство, ты забыла? Беда в том, что ты даже не знала, что это за наследство, а когда…

– Хорошо, хорошо! – прервала её Эв. – Значит, я не произвела на тебя должного впечатления? Полагаю, мне не в чем тебя винить. Должно быть, я выглядела очень глупо. Но я была в состоянии стресса.

– Да, это я поняла в то утро, когда тебе снился кошмар. Когда я вытащила из твоей сумки документы о завещании моей тёти, я нашла ещё кое-какие интересные бумаги о попытках твоего папы обмануть своего клиента.

Эв смотрела на Уолкер, словно поражённая громом.

– Разве эти бумаги всё ещё у тебя?

– Я их скопировала, – бесхитростно ответила Клим. – Мне хотелось хорошенько их изучить, чтобы ты не танцевала вокруг да около, вырывая волосы и вопя, что меня касается, а что нет.

– Тебя и вправду многое не касается, – выпалила Эв, безуспешно пытаясь выхватить документы.

– А вот тут ты ошибаешься, – ответила Клим. – Ведь завещание моей тёти составлял твой папа, откуда мне было знать, не обманул ли он свою клиентку.

Обвинение Уолкер подействовало на Эв, как ушат ледяной воды.

– Это всё, что тебя волнует, – деньги?

– Среди прочего и деньги, – согласилась она. – А ещё честность и порядочность в делах.

– Что ж, иди поищи их в другом месте! – заорала Эв.

– А ну прекрати шуметь, – сказала строго Клим. – Мы ведь не хотим, чтобы сюда сбежался весь дом.

– Ты, может, и не хочешь, – с вызовом ответила Эв, – а мне-то что? Я не сделала ничего такого, чего нужно стыдиться.

Уолкер придвинулась к ней поближе.

– Ничего?

– Ничего!

– А что будет, если я затащу тебя в кровать? – плотоядно повела она глазами. – Конечно, сначала я разденусь. Как ты объяснишь, что произошло?

– Ты не посмеешь.

– Я уже сняла блейзер, – пропела она мечтательно. – Что должно последовать за ним, как ты полагаешь, – платье или обувь?

– Клим, пожалуйста! – взмолилась Эв.

Климентина посмотрела в её глаза, такие же голубые, как у неё.

– Извини. – Голос её смягчился. – Но в деле о наследстве замешано куда больше людей, чем ты думаешь.

Эв непонимающе заморгала.

– Но миссис Трентон была ближайшей маминой поругой, – взволнованно заговорила она. – Ты называла её алкашкой – может быть, она такой и была. Но я знала её всю свою жизнь, и мне она казалась замечательной.

– Возможно, – неохотно согласилась Уолкер. – Мой отец, видимо, преувеличивал. Извини, если я тебя огорчила своим недоверием.

Эв ответила слабой улыбкой и уже спокойнее продолжала:

– Я уверена, что с завещанием всё нормально. Не могу и допустить, что папа способен что-то украсть у миссис Трентон или у кого-то ещё. Я просто не могу доказать это, только и всего. Отец – старший партнёр в нашей компании. Если документы вынесут на общественный суд, папа будет просто убит. Я даже не могу с ним беседовать об этом деле. У него уже был инфаркт. А обвинение в подлоге может его доконать.

Уолкер понимающе кивнула.

– И ты готова пожертвовать собой, чтобы спасти его?

– Иного выхода нет, – тихо произнесла Эв.

– Но ты же ставишь крест на всей своей жизни. Ты хоть представляешь, каково тебе будет жить с этой тварью Дэв?

– Да, её интересует лишь материальная сторона, – вздохнула Эв. – Ко мне перейдут деньги, которые сейчас лежат в банке и неприкосновенны до моей свадьбы. Они-то ей и нужны. Она сможет вести такую жизнь, к какой всегда стремилась, к тому же если выйдет замуж за меня, то быстрее получит повышение. – Эв кинула на Уолкер взгляд, в котором уже не было прежней строптивости. – Смешно, правда? Ей нужны мои деньги, а ты сначала думала, что это я нуждаюсь в них. – Девушка слабо улыбнулась, смотря на мрачное лицо Уолкер, и добавила: – Когда я переведу деньги на неё, она согласится развестись.

– Как благородно, – язвительно заметила Уолкер. – Должна отметить, что для загнанной в угол девушки ты весьма неплохо всё продумала.

Эв беспомощно развела руками.

– Дэв мне так сказала, – ответила она. – Она хорошо соображает там, где дело касается денег.

Уолкер спустила ноги с постели.

– Будь я проклята, если всю ночь стану говорить про эту пройдоху, – сказала она. – Где твой чемодан?

– Чемодан? – неуверенно повторила Эв.

Климентина раздумчиво посмотрела на неё и махнула рукой.

– Хорошо, возьми пластиковый пакет и положи в него всё, что тебе потребуется на первое время.

Эв вытаращила глаза на Уолкер, ничего не понимая.

– О чём ты?

Климентина натянула блейзер.

– О тебе, милая. О том, что ты больше не останешься на ночь там, где до тебя может добраться Дэв.

– Но я ведь завтра женюсь на ней, – неуверенно запротестовала Эв.

– Не думаю, – отрезала Уолкер. Она окинула взглядом спальню и замерла, смотря на свадебное платье, висевшее на дверце шкафа. – Ты именно это собиралась надеть?

Эв кивнула, не в состоянии произнести ни слова, а Клим опять посмотрела на пенистые кружева.

– Так одевайся и собирайся – или же я спущу тебя по лестнице прямо в ночнушке.

– Я никуда с тобой не поеду, – строптиво заявила Эв.

Уолкер шагнула по направлению к ней. Эв сдавленно вскрикнула, схватила охапку одежды и побежала в ванную.

– Это просто нелепо, – в десятый раз повторила она пару минут спустя, сидя на подоконнике и стараясь не смотреть вниз.

– Нелепо жениться на шантажистке, – ответила Уолкер.

– Презираю высоту.

– Я тоже, помнишь Йеллоустон?

Эв вспомнила о вершине скалы и поёжилась.

– Ты вовсе не должна идти на это ради меня, – тихо произнесла она. – Могла бы уйти и просто забыть обо мне.

Уолкер смотрела на неё без всякого выражения.

– Моё несчастье в том, что у меня очень хорошая память.

– Побег ничего не даст.

– Ты это только что решила? Ты же так не думала, когда убежала от суженой за тысячу миль.

Эв стала красной, однако ничего не сказала.

– Как бы то ни было, – продолжала Уолкер, – мы не сбегаем. Можешь считать, что я помещаю тебя в безопасное место до тех пор, пока не приведу все дела в норму.

– В безопасное место?

Климентина кивнула.

– Да – ко мне, под мою охрану.

Сердце Эв заколотилось с надеждой.

– Скажи мне правду, Клим. Неважно, что я думаю по поводу этих бумаг, но… они подлинные?

– Хрен их знает, – мрачно ответила Уолкер. – А какие у тебя основания сомневаться?

– Если бы кто-то показал тебе такие бумаги и они бы касались того, кто на тебя работает, что бы ты сделала? – не унималась Эв.

– Я бы его уволила, – прозвучал категоричный ответ.

– А если ты так считаешь, почему бы и остальным так не считать? Что можно сделать за оставшееся до женитьбы время?

– Я думаю над этим, – сухо обронила Климентина. – Спускайся!

Поставив ногу на верхнюю ступеньку лестницы, Эв стала спускаться. Лишь она ступила на землю, Уолкер схватила её за руку и повела на соседний участок в унаследованный ею дом. Тёплый ночной воздух был напоен запахом цветов, полная луна заливала окрестности серебряным светом, и настроение Эв поднялось. Ей внезапно пришло на ум некое сравнение, которое вызвало улыбку.

– Что это тебя развеселило?

– Да нет, так… – тихо ответила она. – Просто, когда я познакомилась с Дэв, она мне показалась такой милой, внимательной, доброй. А когда встретила тебя… – Эв вновь улыбнулась.

– Ну? – Уолкер даже замедлила шаги.

– Ну, я подумала, что ужаснее особы ещё не встречала. Сколько высокомерия, да ещё заставила заниматься работой по дому. А когда облила водой из кувшина, мне хотелось выскочить из постели и задушить тебя.

– Жаль, что не Дэв, – сердито буркнула Климентина.

– Я же сначала не знала, чего она добивается, а когда поняла, было поздно. Однажды я застала её и Бари в спальне и сказала ей, что всё кончено. А она просто спокойно объяснила, что мы обвенчаемся… потому что…

– А ты и развесила уши перед особой, которая тебя шантажирует. Прямо лесбийское извращение какое-то.

Женщины уже стояли перед дверьми дома, и Уолкер полезла в карман за ключами.

– А я и есть извращённая лесбиянка, – хихикнула Эв. – Разгуливаю по ночам с соседкой накануне женитьбы. Прямо, как в анекдоте.

Открыв дверь, Клим повернулась к ней. Свет луны на миг высветил чёткий женский профиль.

– Ничего анекдотичного, ведь сегодня у тебя первая брачная ночь с женщиной.

Голос Уолкер не вызывал сомнений в серьёзности её намерений. Эв обомлела, когда Клим погладила её пальцами по щеке, взяла за руку и потянула за собой – сначала в просторный холл, затем вверх по лестнице.

Возле двери спальни она остановилась и привлекла Эв к себе.

– Я просто не могу прекратить думать о тебе, – волнительно заговорила Клим. – О том, как ты улыбаешься, как ты выглядишь, когда сердишься. Не могу постоянно не смотреть на тебя.

Сердце Эв готово было выпрыгнуть из груди.

Трепет внутри не помешал ей сохранить врождённую женскую игривость.

– Если тебе так трудно, попробуй закрыть глаза.

Уолкер так и поступила. Она зажмурилась, склонилась и поцеловала Эв, затем пристально посмотрела на неё.

– Ничего не получается, милая. Я хочу тебя так, как никогда ещё не хотела никого на свете.

– Ты так уверена, да? – закокетничала Эв. – Но против тебя столько всего…

– Возможно, – пожала она плечами, – однако у меня имеется одно преимущество.

– Какое?

– Ты сейчас у меня, в моих владениях, а право собственности обеспечивает законность деяния на все 100%.

Клим подхватила Эв на руки, и пронесла её к постели, залитой серебристым лунным светом, лившимся сквозь окна.

– Я не собственность, – едва слышно произнесла девушка.

Уолкер опустила её на кровать и села рядом.

– Да, – согласилась она, – но всё равно ты принадлежишь мне.

Руки Эв машинально скользнули вверх, помогая ей снять блейзер, потом она стала расстёгивать молнию её платья. Когда Эв стянула его, её дыхание перехватило от великолепного женского тела. Уолкер склонилась над ней, расстегнула пуговицы на кофточке, сняла её, затем хлопчатобумажные шорты, бюстгальтер…

– Мне кажется, мы делаем что-то не то.

Эв охватило чувство стыда, мучили угрызения совести.

– Это тебе кажется, – ответила Клим, целуя её в шею, подбородок, подбираясь к губам.

Эв порывисто обняла Уолкер за шею и посмотрела в её глаза.

– Может быть, и кажется, – ответила она, – но я знаю, что ни к кому другому никогда не испытывала то же, что к тебе. И плевать мне на Бари, Дэв и на твоего таинственного нового знакомого.

Она посмотрела на Уолкер, и в глазах её отразилась немая мольба.

– Тебе не о чем беспокоиться, для меня существуешь лишь ты. – Клим загадочно улыбнулась. – Я всё тебе расскажу, только не сейчас.

Она поцеловала губы Эв.

Та ахнула:

– Ой, Клим, я никогда…

– Я знаю, – ответила она. – Теперь ты всегда будешь моей, дорогая. Только моей.

Чувства Эв пришли в смятение от её нежных слов и возбуждающих прикосновений.

Желание близости переполняло её. Эв притянула Уолкер к себе, изнемогая от нетерпения. Их желания слились в одно общее, и Эв ощутила, что Клим полностью соединилась с ней…

10

Эв проснулась поздно. Она блажённо потянулась, прогоняя остатки сна, и протянула руку, чтобы обнять Уолкер, только возле неё никого не оказалось. Вмятина на подушке была ледяной. Эв в растерянности провела пальцами по волосам и села. Затем завернулась в простыню и отправилась вниз, намереваясь заглянуть на кухню. Возможно, хозяйка готовила чай или, скорее всего, кофе.

Улыбаясь, Эв вспомнила вечер, когда они в первый раз встретились. Вряд ли в такое время дня Клим отдаст предпочтение вину. Эв пару раз громко позвала её, но кругом была тишина, и девушка поняла, что в доме никого нет. Почему же Уолкер ушла, ничего не сообщив? Что она собирается предпринять, чтобы доказать невиновность папы? Эв выглянула в окно, но и снаружи никого не было видно. Единственное, что привлекло взгляд девушки, был бело-серый полосатый навес, подготовленный для свадебного приёма в саду родителей. Венчание! Мысль об этом заставила Эв поёжиться. Девушка поднялась наверх, чтобы одеться. Было 11:30 – если Клим не сотворит обещанного чуда, то спустя четыре часа ей придётся идти по церковному проходу к алтарю. Эв устало собрала разбросанную по полу одежду, затем начала одеваться, не теряя надежды, что вот-вот раздастся шум автомобиля или голос Уолкер, только слышались лишь пение птиц и звон колокола церкви. Позднее она так же зазвонит в честь неё и Дэв. Мысль об этом заставила сердце колотиться сильнее. Она одевалась без суеты, растягивая время, чтобы оттянуть миг, когда нужно будет принять решение. Но минута бежала за минутой, и ничего не происходило, что могло бы вселить хоть какую-то надежду. Что же делать?

Минувшей ночью Уолкер была уверена в том, что сумеет ей помочь, и вот – просто исчезла без следа. Эв с тревогой думала о минувшей ночи. Что Клим ей сказала? Что она хотела её.

Но ведь ни разу не сказала, что испытывает к ней какие-то особенные чувства, что любит её. Может быть, всё это было враньём?

Пустые обещания, чтобы завлечь её в постель? В это можно было бы поверить, если бы речь шла о Дэв, но Клим… Она совсем другая. Она же не может её оставить. Эв вышла из дома и заглянула в гараж.

Автомобиля, который Клим взяла напрокат в аэропорту, не было. Куда и надолго ли она уехала? Эв грустно обдумывала, что же ей предпринять, и внезапно осознала, что у неё нет выбора. Что бы ни предприняла Уолкер, её положение оставалось прежним. Если не появиться в церкви, как запланировано, то Дэв покажет документы судебным приставам. Закрыв глаза, она подумала о папе. Что говорила Дэв? Что каждая вторая лесбиянка в Нью-Йорке была бы рада заполучить Клим. Она собственными глазами видела, как легко она увлекла Бари.

<<Большая добыча для хищницы, – с горечью подумала Эв, – соблазнить и чужого любовника, и чужую суженую>>.

А какой ожившей, полной каких-то смутных надежд ощутила она себя за последние семь дней благодаря Клим! Какие чувства она пробудила в ней прошедшей ночью! Неужели она заморочила голову и просто сбежала? Эв вернулась в дом и вновь кинула взгляд на часы. 12:30. Совсем скоро ей придётся что-то предпринимать. Хищница! Слово громом отдавалось в её голове. Тогда, в лесу, Клим это отрицала, но, возможно, Эв была права?

Как же она могла так раскрыться перед ней?

Сердце закололо при одном воспоминании о её нежных словах, о её прикосновениях.

Долго подавляемая горечь вырвалась наружу, как потоп, когда она поняла, что без Уолкер просто тонет. Хотя теперь она уже сомневалась во всём. Возможно, она всё это говорила с одной целью – затащить её в постель? А дальнейшая судьба Эв ей безразлична? Полная сомнений и тревог, она подняла голову и пронзительно вскрикнула от горя, и эхо сдавленного крика пронеслось по всему старому дому. Уолкер не вернётся, теперь это очевидно. Куда бы она ни уехала, ей предстоит выполнить свою часть сделки, заключённой с Дэв. Поднявшись в спальню, Эв решила прибрать постель. Она подняла подушку и увидела листок бумаги. Сверху на нём почерком Уолкер было написано её имя…

***

– Дорогая! – воскликнула миссис Блай, когда Эв вошла в гостиную. – Где ты была?

– Это длинная история, мамуля, – пробормотала она и устало опустилась на диван.

Женщина озабоченно воззрилась на дочь.

– Я только что ходила разбудить тебя, дорогая, но дверь была заперта.

– Неужели? – невинным тоном спросила Эв. – Возможно, заклинило замок. Я рано встала и пошла погулять. Не могла больше спать.

– Тебе бы нужно поесть, а затем – пора готовиться, – участливо произнесла мама.

Эв покачала головой.

– Пожалуй, я не буду есть. Сама мысль о еде…

Миссис Блай понимающе улыбнулась.

– Это просто нервы. После церемонии тебе полегчает.

– Возможно, – печально ответила Эв.

– Дэв уже звонила, – сказала мама, смотря на неё и ожидая радостной реакции.

– Ну и ладно, – индифферентно отозвалась Эв.

– Должна сказать, – продолжала миссис Блай, – у неё был очень жизнерадостный голос. Она подвезёт Бари на свадьбу. Она проявляет обо всех заботу, хотя, нужно полагать, её голова сейчас забита множеством проблем! Вероятно, я её недооценивала.

Эв недоумённо уставилась на маму.

– Бари?! – вскрикнула она.

Женщина пристально посмотрела на дочь.

– Что-то не так, милая? Мне кажется, они просто рядом живут, так?

Эв безвольно поддакнула. Ей не приходило в голову, что на свадьбе будет любовник Дэв.

Ну и особа!

А мама всё никак не унималась:

– Когда я сказала ей, что ты ещё спишь, она заметила, что я без труда разбужу тебя, и ты всё сделаешь вовремя, стоит лишь напомнить тебе, что у вас с ней есть маленький секрет.

Эв вздрогнула, а затем с надеждой взглянула на маму:

– А Клим не звонила?

Миссис Блай непонимающе посмотрела на неё.

– Клим? Не думаю. Она же предупредила нас, что не будет на свадьбе. Полагаю, она сегодня улетает к себе в Вайоминг. Жаль, что ты не встретила её раньше, вы так друг другу подходите. Но всё-таки…

Женщина беспомощно опустила руки, когда увидела, что глаза дочери наполняются слезами.

– Милая, прости, если я была бестактна. Мне казалось, Клим тебе не нравится – ты была с ней так невежлива.

– Мне она не нравится, – вяло ответила Эв. – И ты не была бестактна. Просто мы обе перенервничали… – Она повернулась к дверям. – Пойду готовиться.

Мама помогла ей надеть платье, и Эв показалось, что оно холодное.

– Ну вот, – сказала женщина, поправляя вуаль. – Ты такая красивая.

Губы её задрожали, она поспешно потрепала дочь по щеке и выбежала из комнаты. Эв кинула взгляд на двух своих кузин, одетых в платье подружек невесты и весело болтавших между собой.

– Готовы? – спросила она.

– Да, в принципе, – ответила шестнадцатилетняя Шарлин. – А ты-то сама как?

– Что ты подразумеваешь? – вздрогнула Эв, с ужасом подумав, что, возможно, кузина каким-то образом угадала её мысли.

– Ты не выглядишь особо счастливой, – сказала старшая, Эмма.

– Просто нервничаю, только и всего, – выдавила улыбку Эв и направилась к дверям. – Очевидно, это нормально перед женитьбой. Ну, идёмте, пора кончать эту чёртову процедуру.

Расстояние от дома до церкви было таким коротким, что обычно Эв ходила туда пешком.

Она испугано посмотрела на большой автомобиль, ожидавший около дверей.

– Глупо делать такие расходы, папа, – сказала она. – Мы доберёмся пешком раньше, чем эта тачка заведётся.

Мистер Блай похлопал дочь по плечу.

– Вовсе нет. Прекрати тревожиться. Сегодня день твоей свадьбы, солнце сияет, всё будет превосходно. У шофёра строгие инструкции провезти тебя кружным путём. Не стоит приезжать вовремя, а?

Эв пожала плечами и залезла в авто.

Неважно, какой круг они сделают, всё равно он завершится в церкви венчанием с женщиной, которую она презирает. В то время как женщина, которую она любит… Суженая смахнула с глаз слёзы. Уолкер уехала. Ей нужно примириться с этим. Она взяла, что хотела и исчезла.

– Ну вот мы и приехали, – произнёс пару минут спустя папа, нарушая тягостные мысли дочери. Он долго смотрел в её лицо. – Ты ничего мне не хочешь сказать, дорогая?

Эв проглотила ком в горле.

– Что, например?

– Тебе ведь не обязательно вступать в однополый брак, даже сейчас ещё не поздно передумать.

– Не говори ерунды, – выпалила она, полная противоречивых чувств к сидящему рядом человеку. Человеку, ради которого она приносит в жертву всё. – Сейчас-то уже нельзя всё отменить. Вы с мамой так ждали этого мига.

Папа посмотрел в её глаза.

– Я бы не стал тебя винить, если бы ты отказалась, – произнёс он. – Ни я, ни мама. Мы оба просто хотим, чтобы ты была счастлива.

Смотря на папу, Эв радовалась, что он окреп после тяжёлого инфаркта. А что бы с ним случилось, если бы он увидел бумаги, которые от него прятали?!

– Со мной всё хорошо, папа, – постаралась ответить она бодрым тоном, однако её слова, кажется, не убедили отца.

– Может, сейчас не стоит упоминать мисс Климентину Уолкер, но я подумал… то есть, мы с твоей матерью надеялись…

– Ты прав, – прервала его Эв, – не нужно сейчас о Клим. Пошли, папа, – позвала она, – пора пойти и покончить с этим.

Отец глубоко вздохнул и помог ей выбраться из авто. Вокруг собралась небольшая куча любопытных, и все заахали от восторга, когда появилась суженая. Шарлин и Эмма помогли ей расправить платье и вуаль. Держа голову высоко, она огляделась, но нигде не увидела Уолкер. Что ж, так и должно быть. Отец предложил дочери руку. В церкви зазвучали первые такты “Свадебного марша” и, слабо улыбнувшись, Эв положила ладонь на руку папы. Они переступили порог и двинулись по проходу к алтарю. Почему даже сейчас она надеялась увидеть Уолкер? Но как ни окидывала взглядом ряды скамеек, заполненные друзьями и родственниками, в душе Эв крепло горькое чувство – она не увидит её. Никакая толпа не могла бы скрыть рослую фигуру Климентины. Эв обратила внимание на Бари: на его бледном лице была странная смесь торжества и ревности. Дэв стояла около алтаря, дожидаясь суженую. Эв подавила желание повернуться и убежать.

Она взглянула на папу, а затем уставилась прямо перед собой. Началась служба, однако слова священника казались ей бессмысленными, как если бы он говорил на иностранном языке. Рука Дэв была такой холодной, что Эв раздражённо выдернула свою из её ладони. Да, они заключили сделку, но если Дэв думает, что между ними возможен какой-либо контакт, то ошибается.

Эв берегла себя для женщины, которая, как ей казалось, любит её, а теперь покинула.

Собравшиеся склонились в молитве, затем встали, чтобы спеть гимн. Эв открывала рот, не издавая ни звука.

Когда все замолкли, под сводами церкви раздались освящённые временем слова:

– Если кто-то из присутствующих знает причину, по которой две невесты не могут быть соединены законным однополым браком, пусть он назовёт её сейчас или же позднее навсегда хранит молчание.

Святой отец, почти не переводя дыхания, раскрыл рот, собираясь продолжить обряд, и тут раздался хорошо знакомый Эв голос:

– Есть пара причин, по которым две эти женщины не могут быть соединены однополым браком.

Присутствующие обернулись, все как один. Эв подняла голову и увидела в дверях Клим; она зашагала по проходу твёрдым уверенным шагом. Остановившись возле Эв, Уолкер взяла её за руку и смерила сердитым взглядом. Присутствие гостей её, похоже, не смущало.

– Почему ты не подождала меня в доме? – прогремел её требовательный голос.

Лицо Эв также не излучало миролюбия.

– Потому что ты меня бросила, – отрезала она, – и потому что у меня тут, как видишь, более важные дела.

Священник смотрел на обеих в немом изумлении, затем снял с носа очки.

– Вы хотите сообщить о серьёзном и законном препятствии для заключения этого однополого брака?

– Да, хочу! – рявкнула Уолкер.

Лицо Дэв стало пепельного цвета, она открыла уже рот, но святой отец остановил её жестом руки.

– И каково же это препятствие?

Возмутительница спокойствия кивком головы показала на Дэв.

– Она уже замужем.

– Враньё, – прошипела Дэв.

– А вот мы сейчас разберёмся, – кинула на неё уничтожающий взгляд Уолкер. – У меня в кармане копия вашего свидетельства о браке. Свидетельства о разводе нет, поскольку ваш муж находится тут.

Дэв Саймон сникла.

– Верно? – продолжала своё Уолкер.

– Да, верно, – раздался высокий голос.

Бари встал со скамьи и прошёл к алтарю. Все затаили дыхание. Эв беспокойно смотрела на папу, но он выглядел совершенно спокойным, лишь кинув ей утешительный взгляд.

– Верно, эта женщина— моя жена, – заявил Бари, встав около Дэв, – мы женаты уже восемь лет.

Лицо Дэв стало серовато-белым, как извёстка. Она шагнула назад, будто собираясь сбежать, но мистер Блай крепко ухватил её за руку.

– Говорят, шок вреден для тех, кто пережил инфаркт, – негромко произнесла она, – но, знаете ли, я, пожалуй, справлюсь. – Она кивнула священнику. – Прошу вас, пройдём в другое помещение и поговорим.

Тот улыбнулся Клим и подтолкнул супругов к двери, находившейся сбоку от ступенек на горы. Не обращая внимания на две сотни глаз, буравивших её, Уолкер повернулась к Эв и понизила голос.

– А что касается того, другого, дела… Так вот, никто в твоей семье не виновен в подлоге.

Та смотрела на свою спасительницу так, будто она распахнула дверь её клетки, а затем крепко обняла её.

– Клим, я люблю тебя.

Она широко улыбнулась и приподняла вуаль Эв.

– В таком случае, пожалуй, я поцелую суженую.

***

– Что ты сделала?! – воскликнула Эв.

Уолкер пожала плечами.

– Хорошо, может, я и погрешила против некоторых правил, – признала она.

– Погрешила? – повторила девушка. – Да ты их грубо нарушила! Ты хоть представляешь себе, насколько важно соблюдать конфиденциальность при общении адвоката с клиентом?

Климентина пристально посмотрела на знатока юриспруденции.

– Ты хочешь сказать, что лучше бы я соблюдала все правила, а затем спокойно смотрела на то, как Дэв шантажирует тебя?

Эв подошла к окну спальни, в которой провела ночь накануне предполагаемого венчания с Дэв, и посмотрела на участок родителей. Навес для свадебных торжеств уже убрали. Она улыбнулась и повернулась к Уолкер.

– Итак, ты влезла в приёмную, украла адрес мужчины, которого будто бы обманул папа, поехала к нему повидаться и…

Эв выжидательно уставилась на собеседницу.

– Я вообще-то не украла его, – досадливо взмахнула рукой Уолкер. – Уговорила одного из секретарей дать мне его.

– Ты дала ему письмо от моего папы, подделав его подпись, чтобы он выдал тебе адрес, – возразила Эв. – Как ты могла пойти на такое?

Уолкер встала возле неё и положила руки на её плечи.

– С лёгкостью, – сказала она. – У меня есть деловые контакты с довольно интересными людьми в отделе по расследованию подлогов. Небольшая подделка была наименьшей из моих проблем. В действительности нас была целая команда. Когда я показала в полиции бумаги, которые Дэв передала тебе, то оказалось, что инспекторы уже имели с ней дело раньше и что она замужем. Полагаю, ошибка этой пройдохи в том, что она хотела заполучить очень много. Тянула годами деньги с мелких клиентов, а затем решила поймать крупную рыбу – некоего богатого вдовца.

– Но как же ей удалось свалить вину на папу?

– Легче лёгкого. Очевидно, когда Дэв посетила его, она назвалась именем твоей мамы. Сказала ему, что он должен подписать несколько документов, а затем спокойно пошла в банк и сняла деньги с его счёта. Конечно, был большой риск, но она делала ставку на то, что сумеет покрыть недостачу, прежде чем её заметят, с помощью других “сделок”, а может, даже с помощью денег с твоего закрытого до выхода замуж счёта. Во всём обвинили бы твоего папу, потому что Дэв представилась помошницей твоего отца от имени твоей матери, когда была у того мужчины. И под её именем она открыла свой новый банковский счёт.

– Клим, – Эв положила руку на её плечо, – ты ведь так и не сказала мне, что же это за мужчина-юрист у тебя появился?

– Ты действительно хочешь знать?

– Да. Я по природе не очень ревнива, но, поскольку дело касается меня, хотелось бы знать всё.

Видя смущение Эв, она погладила её щеку.

– Можешь записать, его зовут Флоренсо. Он работает в мэрии.

Эв уставилась на Уолкер, начиная понимать, откуда она получила нужную информацию.

– Там, где находятся копии свидетельств о браках, рождении и смерти?

Климентина кивнула.

– В полицейском досье указывалось, что некие Дэв Саймон и Бари Райтленд поженились и действовали сообща как шантажисты. О разводе там речи не шло. Когда я отвезла Бари домой, перед женитьбой, я напоила его, как скунса-вонючку, и начала “качать”. Он не признался в том, что они с Дэв женаты, но ясно было, что уже давно близки. Они сняли отдельные квартиры, чтобы не светиться. Он был настолько расстроен из-за намерения Дэв обвенчаться на тебе, что сделал пару довольно прозрачных намёков. Их оказалось достаточно, чтобы подкрепить наши подозрения.

Эв опустила глаза.

– Значит, я сделала ещё один поспешный вывод касательно тебя и Бари, да? А ты, оказывается, пыталась помочь мне… Ну, а что было после?

– А дальше всё очень просто. Как только я смогла разузнать дату их свадьбы, Флоренсо сразу занялся работой, несмотря на утро субботы, и отыскал их свидетельство о браке. А после было довольно легко установить, что они не в разводе.

– Но почему же ты мне сразу ничего не сказала? Я бы сидела тут и не вылезала.

– Да я ведь оставила тебе записку, которую ты не удосужилась прочесть.

– А почему ты считаешь, что я должна проверять, что там лежит под подушкой? – рассердилась Эв. – Может, я не заглядываю под них с того времени, как перестала верить в фею, которая кладёт туда монету, чтобы о чём-либо напомнить! Вообще я подумала, что ты бросила меня, а это просто прощальный привет. Когда я всё-таки прочла твою записку, – уже после того, как ты увела меня из церкви, – я всё равно узнала не так много.

– Потому что я не хотела вселять в тебя шибко большие надежды – на случай, если всё провалится, – объяснила Уолкер. – Хотя, что бы там ни было, ты бы не венчалась с Дэв, даже если бы мне пришлось силой тащить тебя из церкви.

Эв прижалась к любимой и глубоко вздохнула.

– Я думала пойти в полицию, – призналась она. – Но боялась, что во всё окажется впутанным папа. А Дэв сделала бы так, как грозила.

Руки Уолкер сомкнулись вокруг Эв.

– Этого бы никогда не случилось, – тихо сказала она.

– Да, теперь я понимаю, – согласилась Эв. – Я вела себя так глупо, думала, что всё завяжется в запутанный узел.

– Знаешь, в чём твоя проблема? – лукаво улыбнулась Уолкер. – Тебе нужна лесбиянка, которая сумеет распутать все твои узлы.

Эв ухватилась за её руки и подняла глаза, полные слёз благодарности. Уолкер осторожно стёрла слёзы с её скул.

– Как глупо ты себя ведёшь, Эв Блай. Нам надо успеть сделать миллион разных дел, если мы хотим успеть навести порядок в доме, обвенчаться и улететь в йеллоустонский рай.

***

К особняку на ранчо счастливую пару подвезла Фрида. Уолкер вытащила из кармана крупную купюру и протянула ей.

– Сдачу оставь себе, Фрида. Полагаю, ты её заслужила.

Шофёр поглядела на хозяйку, перевела глаза на Эв.

– Может быть, мне стоит открыть брачное лесбийское агентство? – улыбнулась та.

– Да ты его уже открыла, – ответила Уолкер. – Ты не представляешь себе, сколько однополых пар соединилось благодаря твоим услугам. – Она пожала Фриде руку, помахала вслед отъезжающему авто и повернулась к Эв: – Ну, миссис Блай-Уолкер, – тихо спросила она, – и как вы себя чувствуете, возвратившись в презираемый вами особняк?

– Хорошо, – улыбнулась та. – Так же хорошо, как при мысли о том, что ты спасла меня от женитьбы с пройдохой и что мой папа честен.

Эв поднялась с супругой по ступенькам, остановилась, смотря на самые красивые в мире горы.

– Как же мне повезло! – Девушка полной грудью вдохнула напоённый ароматом хвои воздух.

– Да уж, – ухмыльнулась Уолкер. – Теперь ты хотя бы в курсе, у кого остановилась.

– У кого же? – кокетливо поинтересовалась миссис Блай-Уолкер.

Супруга привлекла к себе Эв.

– Ты будешь жить с женщиной, которая любит тебя больше всего в мире!