История острова Тенерифе, рассказанная самым древним его обитателем – свидетелем событий многих сотен лет.
Сказка или быль? Нам не дано узнать. Просто поверим, что все так и было.
Моя мать погибла в минуту моего рождения…
Это был ужасающий взрыв, уничтоживший всё живое в округе и оставивший яму диаметром семнадцать километров. С тех пор я не могу пошевелиться, зацементированный потоками слёз. Я остался совсем один в центре океана на необитаемом острове и не переставая дрожал от страха. Обессиленный, в конце концов, я уснул.
Сколько времени прошло, не знаю. К моменту, когда я открыл глаза, ветер перенес с материка землю и пыль, а вместе с ними микробов и семена. Обожжённые камни ожили. Настоящее чудо, как незримые труженики сформировали почву, на которой зелёные травинки пробивались к солнцу изо всех сил. Вскоре растений стало так много, что появились насекомые, а за ними прилетели птицы. Я был счастлив, сутками наблюдая за их играми. Однажды показался парусник.
«Сюда! – старался я крикнуть так громко, чтобы меня услышали через океан. – Я здесь!»
Но вместо слов, из горла сыпались камни и изливалась раскалённая вязкая жидкость. Моряки испугались и развернулись в другую сторону, даже живность стала сторониться меня. Сквозь жгучие слёзы стенал я от беспомощности. Эхо разносило мое горе над темными водами Атлантики, погружая в уныние соседние острова и донося мои всхлипывания до бескрайнего африканского континента. Оттуда птицы перепевали на свой лад мою историю. Они твердили всем, что я злобный великан, макушка которого касается неба, а ноги – океанического дна, что я изрыгаю огонь, и лучше обходить такого стороной. С того дня корабли больше не появлялись на горизонте.
«Никто и никогда не примет меня! – уверился я. – Разве что, подобные мне…»
Сердце бешено застучало, разгоняя густую кровь во все концы моего грузного тела. Горячая “плазма” продиралась по окаменевшим сосудам, ища выхода, и на спине и плечах открывались язвы, из которых рождались мои дети. Одни нарывы сразу остывали, покрываясь коркой, другие вырастали высокими буграми над открытыми ранами.
Откуда я мог знать, что дарить жизнью так больно?!
«Не повторять судьбу матери!» – кричал ветер, холодными потоками обрабатывая мои раны. Вихрем он охладил мое натужное лицо и ласково погладил по голове. Бережно подоткнув перину из плотных облаков, был рядом до тех пор, пока, закрыв от усталости глаза, я снова не уснул.
Меня разбудила щекотка: существа на двух ногах почёсывали мне бока, вспахивая землю. Когда они прибыли и обжились на моём острове, не помню, но я был рад присутствию людей, которых раньше видел лишь издали. Тихонько подглядывал, стараясь не спугнуть длинноволосых исполинов, что поделили меж собой мой остров на части. Кто-то жил в горах и разводил овец, кто-то в долинах выращивал зерно, на ночь укрываясь в пещерах.
Они даже рыбу пытались ловить, совсем не умея плавать! Я откровенно хохотал, когда эти гигантские обезьяны с палочками бросались в воду. Туземцы не совались на мою территорию, считая эту землю охваченной дьяволом, а я не тревожил их.
За сотни лет научился понимать их язык и привык к спокойному нраву. Поселенцы называли себя Гуанче, а ко мне обращались Эчейде. Красиво, правда? Это означает ”место зла”, но я не обижался.
Как бы вы назвали гигантский вулкан, который с трудом себя контролирует?
Я просто радовался, что больше не был один и обрёл многочисленную семью. Но идиллию вскоре прервали: чужаки с оружием высадились на соседних островах, порабощали и убивали. Они уже поглядывали в нашу сторону, и жажда власти горела в их глазах. Весенним днем захватчики решились причалить, невзирая на мой грозный вид. Меня охватил жар ненависти: «Это моя земля! Здесь похоронена моя мать и живут мои двуногие! Вы не смеете врываться в наш дом без приглашения!»
Я снова перестал себя контролировать. Раскалённая лава шумно вырвалась из моих ноздрей, но её медленные потоки не смогли навредить чужестранцам. Тогда я стал сотрясать землю, пускать пар и разбивать скалы, кидаясь камнями. Я отчаянно надеялся остановить вторжение, но у меня больше не было сил сражаться. Переживания отнимают слишком много сил. Я снова погрузился в спасительный сон, едва успев прошептать моим внукам и правнукам об опасности.
Вулканы острова Тенерифе – морщинистые старцы со сгорбленными спинами – старались избавиться от завоевателей. То тут, то там лавовые потоки сносили целые города, изрядно пугая жителей. Но им не суждено было победить…
Когда я проснулся, то не увидел ИХ. С надеждой вглядывался в каждый камень в поисках родной души, но меня окружали совсем другие люди. Коренастые и темноволосые, они жили в красивых домах с резными балконами. Некоторые из них выращивали бананы, тростник и виноград, но большая часть лишь болтала на иностранных языках и строила новый мир.
Остров изменился до неузнаваемости. Мои горы разрушили, чтобы сделать дороги и тоннели, срубили деревья и расхитили мой вулканический песок с пляжей. Всё переделали на свой вкус, позабыв о природе. ⠀
ЭТИ даже не боялись меня! Одни понаставили датчиков слушать моё угасающее сердцебиение, другие – вальяжно топтались по каменной спине.
«Не уберёг!» – хотел рыдать, но из моих обсидиановых глаз не выкатилось ни слезинки. Мне почти сто семьдесят тысяч лет. Я устал…