Охотник был человеком абсолютно городским. Хотя он родился в маленьком районном городишке, но всю свою сознательную жизнь прожил в крупных городах и о жизни на природе знал преимущественно по фильмам и рассказам знакомых.

Но покупка ружья в «лихие» 90-ые изменила его отношение к городской жизни. Не то чтобы ружье ему остро требовалось для защиты жизни и имущества, он жил в столице и большая часть лихих особенностей того времени его в целом миновала. К тому же он не занимался бизнесом и не участвовал в криминальных мероприятиях. Можно сказать, обычный «менеджер среднего звена», хотя он предпочитал именовать себя «городским охотником».

После покупки своего первого ружья он любопытства ради прогулялся с ним в лес. Бесцельно разгуливая по осеннему лесу в хорошую солнечную погоду и вскидывая ружье при каждом звуке неясного для него происхождения, на свое удивление получил видимое удовольствие от сего простого занятия.

Несколько последующих выходов в «дикую природу» ближнего Подмосковья окончательно затянули его в столь увлекательное хобби под названием охота. Нельзя сказать, что охотник был кровожаден или жаждал «мяса». Скорее ему просто нравилось бродить по лесу и узнавать новый для него мир. Как оказалось, подмосковный лес сильно отличался от того описания леса, которое он ранее черпал из сказок из детства и научно-популярных передач по телевизору.

Профессия у охотника была инженерного типа и волею случая аграрного профиля, что удачно интегрировалось с его новым увлекательным хобби. Времена были очень динамичными, страна стремительно менялась прямо на глазах, в данном случае не так важно в худшую или лучшую сторону и ему приходилось соответствовать с местом работы. Проще выражаясь, охотник довольно часто менял места работы потому, как было выявлено опытным путем, методом перехода с одной работы на другую было значительно легче получить повышение, нежели оставаясь на одном месте в надежде на повышение. Пищевые заводы как правило располагались в различных регионах и ему часто приходилось ездить в командировки для решения служебных задач. Большинство его коллег рассматривало командировки как некие неприятные временные отъезды из цивилизации в «дикое поле». К слову сказать, в начале 2000-х отчасти примерно так и было. Разница между московским офисом и условным офисом завода в условной средней российской полосе была удручающей, если не сказать колоссальной. Но где-то на рубеже середины 2000-х власть придержащие, трезво оценили свои шансы остаться у власти при «голодающем народе» и скрепя сердце, приняли решение слегка развивать собственный агропром и не доводить дело до дефицита продуктов. Некоторые московские торговцы продуктами быстро смекнули и вложились в сельское хозяйство. Другие торговцы над ними откровенно потешались, типа есть два способа шикарно спустить большие деньги: потратится на женщин или инвестировать в сельское хозяйство. Тем не менее ситуация в злосчастном российском сельпроме начала медленно меняться, а местами и иногда доходила до своей противоположности.

Холдинг в который очередной раз случайно попал на работу охотник, относился к первому типу торговцев и с размахом принялся строить огромный завод в одной из южных областей. Хозяева холдинга отличались ну просто непомерными по российским меркам деловыми амбициями и фактически задавали тон в развитии одной из отраслей агропрома. Завод строился по немецкому проекту, с шикарным административно-бытовым корпусом. Охотник уже слегка утомился ежемесячными командировками на сию великую стройку областного масштаба. В одной из командировок проводя очередную утомительную ознакомительную бизнес-презентацию потенциальным клиентам, в данном случае это была группа кавказцев-торговцев мясом на близлежащих рынках, охотник согласно протоколу маркетингового подразделения провел бизнес-гостей по производству и затем угостил кофе в переговорной директора. Напоминаю, что завод был спроектирован немцами. Административный корпус внутри был отделан немецкой плиткой кофейного цвета, в туалет был оснащен подвесными немецкими унитазами, а рукомойники оснащены фотоэлементами и как вишенка на торте аэросушилка рук Dyson. Нет нужды добавлять, что кофемашин подобного типа не было даже в единственном дорогом ресторане города . В целом уровень оснащения заводского корпуса не уступал бизнес-залу европейского аэропорта. В завершении визита, согласно протоколу полагалось фото на память на фоне завода как отчетный элемент менеджера о проведенном маркетинговом мероприятии. Каково же было удивления охотника, когда он встретил категорический отказ на предложение сделать фото на фоне заводе. С нарастающим беспокойством, как я буду отчитываться, охотник вежливо поинтересовался какое фото устроит клиентов.

– Что интересного в заводе, обычная коробка из стекла и бетона.

– Что мы расскажем знакомым? Смотрели завод?

– Ты нас в вашем туалете щелкни. Вот это вещь! Я всем своим в аул отправлю. Такого они еще в своей жизни не видели.

С этого момента произошел психологический перелом и командировки на завод стали рассматриваться как занятное деловое мероприятие.

Разумеется городского охотника сложно было заинтересовать качественными туалетами, хотя его кабинет располагался рядом с вышеописанным чудом немецкой дизайнерской мысли. Охотник довольно быстро установил нужные связи для общения по теме охоты с местными ветеринарами и на следующие выходные напросился на охоту на лис. Местная команда охотников, не располагая каким-либо серьезным бюджетом, рассматривала в этой местности охоту на лис как самую доступную и скажем так, откровенно для них практически единственную.

Местные охотники практиковали групповую охоту на лис загоном. Дабы не утомлять читателя специфическими охотничьими терминами, скажем проще – охотники группой выезжали к оврагу. Затем разделялись на две группы, одна группа с одного конца оврага цепью прочесывала овраг, а вторая так же цепью ожидала выхода на них лис. Местность в области была степная с крайне не многочисленными очагами лесных пятен. Кстати, в одном из этих лесных пятен было организовано одно из лучших охотхозяйств в стране с великолепными трофейными оленями. Цена трофея была просто заоблачная и превышала стоимость охотничьего турне в некоторые европейские страны за тем же оленем.

Вся охота по факту представляла собой методичное перемещение от одного оврага к другому с не слишком напряженным прочесыванием жидких лесопосадок на краях оврагов и в целом не представляла из себя жутко интересное занятие. Гораздо более интересным было наблюдение за сменяющимся пейзажем и природой вокруг. Как ни странно, неровности в природе всегда эстетически более привлекательны нежели равномерные ландшафты. Горы всегда красивее любых полей или крупных лесных массивов. Овраги в окружающей степной местности отличались невероятным разнообразием и определенной типа «горной» эстетикой. Некоторые ракурсы заросших оврагов по своей красоте вполне могли соперничать со стандартными швейцарскими пейзажами. Охотник постоянно отвлекался от процесса прочесывания фотографируя окружающую красоту, за что регулярно подвергался мягкому подталкиванию коллег по охотничьей цепи. Охотника это слегка забавляло так, как команды типа «держать строй» живо напоминали стандартные команды македонских командиров по удержанию линии фаланги. Местные охотники по еще советской традиции были одеты в зеленую пятнистую военную форму русской армии, а городской охотник был экипирован в американский охотничий костюм с камуфляжем цвета серо-коричневый камыш. Со стороны создавалось странное впечатление, якобы американский пехотинец идет в одной цепи с русскими десантниками и постоянно пытается отстать или куда-нибудь скрыться, но бдительные русские десантники на него грозно шикали и заставляли вернуться в строй. Впечатление усиливалось тем, что городской охотник был вооружен помповым ружьем, характерным скорее для американского пейзажа, в отличии от традиционных двустволок местных охотников.

Здесь стоит отметить, что охотник купил короткое и легкое помповое ружье как свое первое на основе многочисленных голливудских фильмов и не очень задумываясь о его применимости на охоте. Охоты на лис слегка изменили его мнение о его удобстве помпового ружья на охоте. В одном из прочесываний городской охотник стоял в конце сужающегося оврага и увидев выбегающую из камыша лису отрыл по ней ураганный огонь, стремительно разрядив магазин на шесть патронов. Лиса отчаянно и непредсказуемо петляла и крупными прыжками умело вышла из зоны обстрела и устремилась в поле. Местные охотники высоко оценили навыки скоростной стрельбы городского охотника, но деликатно промолчали о ее результативности потому, как все добытые лисы были взяты ими обычно одним выстрелом. То есть за раз городской охотник расстрелял недельный расход группы по реальным лисам. По местной традиции охотники не трогали убитых лис, а городской охотник увидел в этом отличную возможность в коллекционировании экзотических мехов. Он их старательно собирал и разделывал. Хорошо засоленные шкурки затем отвозились в московскую таксидермическую мастерскую для дальнейшей выделки. К концу сезона их накопилось достаточное количество чтобы сшить жене 3 весьма интересные шубки.

После каждой добытой местными охотниками лисички, городской охотник забирал тушку и в качестве компенсации выдавал два своих патрона стрелку добывшему лису. Он где-то прочитал об этой европейской охотничьей традиции, чем несказанно удивлял местных охотников, которые как оказалось были слабо осведомлены о каких-либо традициях вообще и тем более европейских. Пока один из них не пошутил, что лучше бы компенсировал водкой. С этого момента по странному стечению обстоятельств результативность охот резко возросла, а также охотники перестали экономить на патронах азартно разряжая оба ствола. Охота стала значительно веселее потому, как теперь после охоты снабжение водкой целиком легло на бюджет городского охотника. Довольно выгодная коммерческая сделка, когда приезжий охотник компенсирует израсходованные патроны и расплачивается бутылкой за каждую тушку, которая даром ни кому из местных не была нужна.