Он – избранник гибнущих Богов. Их шанс уйти достойно.

Он – Илион, один из тысяч. Мастер меча и магистр магии.

Он – человек …

Вера в античных Богов уходила. Значит, и Боги должны уйти – раствориться в волнах бесконечной реки времени. И чем больше слабели они, тем тоньше и сокрушимее становились стены Тартара – мира мертвых чудовищ и несомого ими зла!

Древние демоны стали вырываться на свободу. Дабы избежать ужасного, пока еще, гнева Богов и Героев, они бежали прочь. Бежали не за тридевять-земель, а за тридевять-времен, туда, где только те боги остались, что не смогут причинить им абсолютно никакого вреда! Божество-машина да Божество-золото привечали их равнодушными взглядами пустых глазниц…

Но, к счастью, не только они…

Встретили их меч Илиона, самоотверженно отправившегося сквозь времена, дабы стать защитником слабых, и еще мечи тех, кто последовал за ним, вдохновившись достойным примером – дети Богов и прославленные Герои, чьи имена и деяния высечены в граните вечности.

Он – человек!

Он – один из миллиона, ибо деяния его беспримерны!

Он – избранник Богов, последняя надежда их уйти достойно…

1.08.20…г., 7.30 вечера

Негромкий, но настойчивый стук в дверь заставил подняться с постели на полчаса раньше намеченного. А ведь ночка накануне выдалась не из легких!

Не утруждая себя поиском штанов, я прошел по коридору, и, не очень гостеприимно, рванул ручку. За дверью стоял незнакомый мужчина; простите, какой-то мужик – буду верен избранному образу жлоба до конца! Так я любил отшивать всяких распространителей и проповедников.

– Шо?

"Какой-то мужик" опешил, хотя виду не подал: судя по выражению лица, он явно ожидал увидеть особу поинтеллигентнее. Но промелькнувшее, было, недоумение быстро исчезло. И стало – ни дать, ни взять – агента контрразведки во время допроса из просмотренных мною кинофильмов.

Это был явно не распространитель!

– Извините, это Вы – Черкашин Константин Андреевич?

– А кто интересуется?

Секунд пять он пристально смотрел, а затем, словно спохватившись:

– Младший оперуполномоченный уголовного розыска младший лейтенант Таранов Вячеслав Алексеевич.

И, мелькнув удостоверением, продолжил задавать вопросы:

– Так это Вы – Константин Андреевич?

– А с какой целью, – продолжил я отвечать вопросом на вопрос, – интересуетесь?

– Ведется расследование серии квартирных краж в вашем районе. Вы позволите?

Он сделал движение, намереваясь войти, но я стоял насмерть.

– Не позволю. Какое отношение я имею к Вашим кражам?

– Мы проводим опрос всех потенциальных свидетелей. Посему, прошу Вас ответить на несколько вопросов. И удобнее будет сделать это в помещении, а не на лестничной клетке. – Он, видимо, решил поднажать на меня – взять, наконец, инициативу в разговоре. – Начните, пожалуйста, с ответа на мой самый первый вопрос. И, будьте добры, наденьте, хотя бы, штаны.

Несмотря на то, что последняя его реплика меня разозлила, я призадумался – имея опыт общения с современными представителями закона, я накрепко усвоил, что выражения "будьте добры" и "прошу Вас" совершенно не водятся в их лексиконе. Мой же гость оперировал ими тоном знатока, что наводило на мысль – он не совсем тот, за кого себя выдает! К тому же, поквартирный обход и опрос насчет каких-то там ограблений, выражаясь языком моего времени, офицером городской стражи?! Да он, как говорят здесь, держал меня за лоха!

Было бы очень интересно узнать, что означает все это представление, но, к десяти часам вечера я должен был быть совершенно в другом месте. И в гораздо более приятном обществе! Так что мое решение быстренько закончить с Вячеславом Алексеевичем уже обретало вид заклинания забвения, которым я обычно пользовался в подобных ситуациях…

– Хорошо. Проходите. У меня есть час свободного времени. После чего попрошу Вас удалиться.

Казалось, гость был доволен таким исходом дела. Нимало не смущаясь, он прошел в гостиную, не разуваясь, и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло. Уже пожалев, что впустил его, я, было, хотел высказать ему по поводу такого хамства, но он решил, что не стоит упускать инициативу:

– Итак, Константин Андреевич – это таки Вы?

– Да, это таки я.

– Скажите – долго ли проживаете в этой квартире? И кому, кстати, она принадлежит?

– Принадлежит мне; уже два года, или около того.

– Два года… – С задумчивым видом он что-то соображал. – А до этого Вы, простите..?

– Родился, жил…

Устроившись в кресле напротив, я, увиливая от прямых ответов, сам принялся приглядываться к этому субчику. Конечно, ничего не стоило просто погрузить нахала в транс, и выпотрошить память до самого дна, но иногда правильно построенный диалог давал куда более значимые результаты в плане понимания целей и мотивов оппонента.

– Да, это – несомненно. Но можно подробнее?! – Каменное спокойствие, полуделовая-полурасслабленная поза, уверенная речь, пронзительный взгляд и значимая доля харизматичности располагали к диалогу с этим человеком! Я был вынужден признать – работал профессионал.

– Школа, кафедра журналистики Каразина, несколько работодателей…

– Проживали с родителями?

– Нет, снимал.

– Снимали… А, собственно, откуда Вы родом?

– С юга, Вячеслав Алексеевич. Но к чему Вам такие подробности?!

– Не переживайте, это простые формальности. Как говориться – не для протокола…

– Так может, Вячеслав Алексеевич, пивка открыть, посидеть…, словно старые друзья, пооткровенничать о личной жизни? О бабах потрещать? Мы ж не для протокола..?!

Изобразив задумчивую улыбку, глядя в глаза, и начисто проигнорировав мою возмущенную тираду, он заявил:

– И все же?

– Мама, – процедил я, бросая откровенный вызов, – учила меня не сообщать посторонним свой домашний адрес!

– А не препятствовать следствию, – парировал он, – мама Вас не учила?

Намереваясь вывести его из себя, я не заметил, как стал закипать сам. По-настоящему. Ведь, вместо того, чтобы пребывать в сладостном предвкушении предстоящего свидания, я вынужден был разгадывать цели и намерения этого служаки.

– Если я, как Вы выразились, под следствием – предъявите мне что-нибудь! Вызовите на официальный допрос. Честно говоря, уже надоел устроенный Вами цирк. Какое отношение все это имеет к кражам?

Я все больше убеждался в том, что этот оперуполномоченный никакой не оперуполномоченный! Он, становилось понятным, хотел раздобыть обо мне побольше информации, и сравнить легенду о моем прошлом, доступную тем, кто захочет «пробить» меня по инстанциям с тем, что расскажу я сам! Но, вставал логичный вопрос, зачем ему это нужно?! С чего бы это правоохранители могли заинтересоваться мной – обычным, ничем не примечательным человеком?!

– Не сомневайтесь, – заявил он, все так же пристально глядя в глаза, – в нашей способности это сделать! Однако меня удивляет, с какой настойчивостью Вы увиливаете от ответов на элементарные, по сути, вопросы! Я же не налоговую декларацию требую! И не о бабах, как Вы выразились, трещу!

Наконец, проскользнули первые нотки раздражения в его голосе.

– Не люблю, – произнес я с расстановкой, – вмешательства в свою частную жизнь.

– А я, – скопировав мою интонацию, сказал Таранов, – не для собственного удовольствия в нее вмешиваюсь! Это называется – служба.

– Какое, повторюсь, отношение моя личная жизнь имеет к квартирным кражам? Ваши, Вячеслав Алексеевич, вопросы скатываются к выяснению подробностей, кои, по моему мнению, задают человеку, которому уже предъявлено обвинение. Если Вы не намерены сейчас этого сделать, будьте добры! – Я указал на дверь.

А сам приготовился точным, императивным ментальным приказом вымести из его памяти и сознания все, что касалось личности Черкашина Константина Андреевича.

Но его поведение резко изменилось. Словно он интуитивно почуял угрозу!

– Скажите, в таком случае, не случалось ли Вам, в последнее время, видеть в этом районе каких-нибудь подозрительных личностей? Или, скажем, чужих, не из этих окрестностей? Надеюсь, такой вопрос впишется в ваше представление об опросе вероятных свидетелей?!

Хоть он и вписывался в мое представление, но, к сожалению, не говорил о том, что Таранов раскаялся. Ответь я ему хоть, что – нет-де, не видел, или – да – видел, он заявил бы, загадочно, в своей манере, кривясь – как смог я всего за два года изучить всю окрестную публику? И это притом, что если сейчас спросить у моих соседей – кто проживает в квартире №38, они вряд ли смогут дать вразумительный ответ! А то, что этот Вячеслав Алексеевич предварительно у них побывал, не вызывало абсолютно никаких сомнений! И все началось бы сызнова…

– Я не могу ответить и на этот вопрос. Дело в том, что, в силу рода моей профессии, я много пишу. И писать предпочитаю ночью. А днем, как Вы могли заметить, сплю. Посему…, наверное, я не слишком смогу помочь Вашему расследованию!

– Ну что же… – Он неожиданно поднялся из кресла. – В таком случае, не смею больше Вас задерживать. Разрешите откланяться.

Тяжело ступая по наборному паркету гостиной, он направился к двери, а я, провожая его, вдруг понял, что допустил промах. Дал слабину, не применив зудящих на языке и кончиках пальцев заклинаний забвения – сложных комбинаций чар, стирающих из его памяти всякое представление обо мне, как об объекте своего профессионального интереса. И идущих дальше, заставляя игнорировать, признавать на удивление малозначительной всякую информацию, могущую попасть в его поле зрения в будущем.

Что-то удержало меня в тот момент от такого очевидного, на первый взгляд, решения. Что-то человеческое. Сопереживающее, не дающее вот так просто взять и вмешаться в психику случайно, по сути, подвернувшегося на моем пути человека. Не свойственное мне – прежнему, Илиону Ордена Божественного Пламени, а скорее нечто от Константина Черкашина стало все настойчивее проситься наружу, заявляя о своем праве на существование.

Тихое, уютное кафе, затерянное в путанице улиц старой части города. Полумрак эркера. Свечи. Обстановка, выдержанная в цветах старой древесины. Небольшой столик. Серебро и фарфор столовых приборов. И мы.

В годы юности я нередко хаживал на свидания. Мое общественное положение, вернее, положение, занимаемое моими родителями, позволяло вести легкомысленную общественную жизнь, чем я, с удовольствием, и пользовался. Будучи сыном малоизвестного, но довольно искусного оружейника, я не был обременен мыслями о выборе будущей профессии и поиском пропитания. Не нужно было, подобно отпрыскам богатых и знатных родов, заботиться о чести фамилии и чистоте крови – все это, в сумме, давало право относительно свободно и независимо проводить свой досуг и планировать ближайшее будущее.

Так вот, посещая подобные мероприятия, я довольно скоро обучился правилам этикета и хорошим манерам. Позже, уже будучи членом Ордена, я, однако, старался выбросить из головы все эти, казалось, никогда больше не понадобящиеся премудрости. Но сейчас, в эти волнительные минуты память услужливо извлекала из своих недр все самое нужное!

Ее звали Настя. Анастасия. Имя знакомое, нередко встречавшееся в мое время, среди моих соотечественниц. Но ей оно подходило, на мой взгляд, намного больше, чем всем тем, кого я знавал под ним ранее!

Настя… Я не поэт, и потому не буду описывать здесь, подражая Софоклу, ее волосы, цвета воронова крыла, или глаза, прекраснее глубин Посейдона… Скажу просто – она была красива. Красива и несчастна. Затрудняюсь сходу сказать, что из этого сильнее тронуло мое сердце, но, точно могу заявить одно – я намерен приложить все усилия, чтобы стереть все несчастье из ее, ставшей для меня необыкновенно важной, жизни!

… Мы молчали. Легонько касаясь ладоней, смотрели друг другу в глаза… Не знаю, что в эти мгновения испытывала она, но мне и не хотелось ничего говорить. Это было лишним. Ненужным. Я всегда считал, что именно молчание способно сказать о настоящих чувствах. Не громкие красивые песни трубадуров, не показная декламация стихов "под окном возлюбленной", а именно молчание. Оно не способно ни лгать, ни приукрашивать, ни льстить…

В таком ключе и прошла эта первая романтическая встреча; и уже далеко за полночь мы собрались по домам. Я, оставив более чем щедрые чаевые (не перестаю удивляться бумажным деньгам!) смущенному нетронутым угощением официанту, направился вслед за Настей к выходу через главный зал – но…

– Ба, да это же вдова Волкова! – Поразительная способность этого человека к актерской игре начинала меня раздражать. – Жена усекновенного Анатолия Семеновича Волкова. Вот так встреча!

Я подавил в себе мгновенно вспыхнувший гнев. Этот типус следил за нами – готов прозакладывать правую руку! А теперь еще и издевается, изображая удивление от нечаянной встречи. Ну что ж, попробуем играть в его игру по его же правилам…

– А Вы, Вячеслав Алексеевич, все трудитесь?! Неужели здесь засели пресловутые квартирные бандиты?

– Отнюдь, Константин Андреевич. Я здесь как частное лицо – отдыхаю от работы, с людьми общаюсь. Вас, вот, встретил. Не хотите ли, кстати, присесть, кофе выпить, раз мы уже встретились?! Или чего покрепче, если дама не против. Помнится, Вы предлагали намедни…

– А вы знакомы? – вмешалась в разговор Настя. – Костя, это же тот майор милиции, который присутствовал на опознании Толика. А потом еще меня допрашивал…

Судя по тону, она тоже не особо симпатизировала нашему многопрофильному другу.

– Майор милиции? – Я выдал саркастическую улыбку. – Вячеслав Алексеевич, Вас либо недавно понизили в должности, либо Вы трудитесь на двух работах!

– Можно и так сказать, – мгновенно нашелся Таранов. – Жить-то на что-то нужно!

Судя по тону-же и выражению лица, он либо откровенно издевался, либо принимал нас за последних тупиц! Скорее всего, первое… но, я тоже продолжал наш дешевый фарс.

– Да, непросто обычному госслужащему в нашем государстве накопить денег на такой вот ресторанчик! Потому, видимо, и приходится Вам… перерабатывать. Красиво жить-то не запретишь!

– Да уж, не в пример жителям Шатиловки, госслужащим, как Вы выразились, приходится перерабатывать!

Последняя фраза майора-лейтенанта была сказана так, что невозможно было понять ее смысловую нагрузку – это либо опять издевка, либо укор, либо самоуничижение, либо черт знает что еще!

Но мне совсем не улыбалось снова заниматься словесными прениями с этим человеком, и, тем более, оставаться на кофе, или что он там еще хотел.

– Ладно, – я старался говорить как можно спокойнее, – исходя из Ваших же рассуждений о социальном неравенстве – бедный богатого не поймет, посему разрешите откланяться. Дама устала и желает вернуться домой.

– Бедный богатого не поймет, Вы правы. Но богатый богатого и бедный бедного тоже плохо понимают! Иначе у меня не было бы столько работы. Вероятнее, вы хотели сказать – «гусь свинье не товарищ», но пощадили мои чувства?!

– Понимайте, как хотите. До свидания, Вячеслав Алексеевич. – Мы развернулись, чтобы, наконец, удалиться.

– До свидания, – Произнес вслед Таранов с присущей ему загадочной улыбкой. – До свидания.

Сфено оказалась сильной. Даже чересчур сильной – тщательно продуманный блицкриг не удался по той причине, что заклинания невидимости на нее попросту не подействовали! А на них, в основном, и был построен план атаки. Кроме того, она оказалась еще и новоприбывшей! Новички, только-только освободившиеся из Тартара, всегда очень злы и голодны.

Поначалу я думал подождать, пока тварь нажрется (не судите строго!) и станет хоть чуточку медлительнее. Но она, вероятно, почуяв неладное, бросила незадачливого мужичка (очередной клиент психушки!) «недоеденным», и стала тревожно озираться. Я знал, что горгона обязательно учует меня – в бою, активируя множество различных заклинаний, я эманировал так, что, иной раз, в радиусе ста метров горели электроприборы. А у таких существ как она – восприятие на эманации магии – о-го-го! Фактически – это их лакомство.

Учуять-то она может. Но вот увидеть – полог невидимости должен был гарантировать, что Сфено не будет знать, хотя бы, с какой стороны я к ней подбираюсь. Вселяясь в тело человека, демоны хоть чуточку, но становятся жертвами их слабостей. И расчет шел на то, что человеческие глаза будут обмануты чарами.

Не вышло. Она видела меня, как прожженный торгаш простака. И, похоже, сразу сообразила, кто явился по ее душу.

Поняв, что план «А» провален, я спешно отступил на десяток шагов, попутно снимая ненужные уже чары невидимости, одновременно активируя другие – мое тело мгновенно окуталось металлическим панцирем – на манер рыцарских лат. Только, в отличие от лат, он практически ничего не весил, и нисколько не стеснял движений. А по прочности – я не встречал в этом мире сил, которые смогли бы оставить на них хоть царапину!

Но, что касается моих обычных противников – когти и клыки их, зачастую, оказываются достаточно эффективными! Мой предшественник – предыдущий Илион – был похоронен в таких, с засевшим в груди обломком клыка Калидонского Вепря.

Итак, едва успев облачиться в латы, я почувствовал всю мощь атаки горгоны. И пожалел, что так легкомысленно отнесся к подготовке этой схватки. Ведь Сфено – женщина все же! Слабый пол, мать его…

Она, тем временем, обрушила на меня такую силу, что один за другим поддавались все слои магической защиты. Металл начал разогреваться, и нужно было немедленно действовать, дабы не оказаться запеченным заживо! Я атаковал.

Несмотря на всю имеющуюся мощь, Сфено тупо давила ею – просто и незатейливо. Никакой тактики. И это было хорошо. Применив заклинания левитации, я завис в двух метрах над землей, и послал вниз поток огня, накрывший мою противницу с головой.

Глупо было надеяться на то, что она сгорит. По сравнению с огнем Тартара, этот поток был освежающим душем в знойный день. Но я на это и не рассчитывал. Огонь, окутав ее с головы до ног, временно вывел меня из поля видимости, что давало, в итоге, два преимущества. Первое – я сразу почувствовал, как уменьшается дьявольский напор – не видя цели, она не может на ней как следует сосредоточиться. Второе – когда огонь опал, она внезапно обнаружила, что перед ней уже никого нет. И, одновременно, почувствовала, как сталь клинка входит в спину, аккурат между лопаток.

Рванув меч из раны, я поспешил снова накрыть ее огненным покрывалом. Дело в том, что горгону невозможно убить одним ударом. План «Б» был таков – хорошенько ранить, и, постоянно отвлекая, не давать исцеляться, пока физическое тело – тело местного жителя, в которое она вселилась, не умрет от повреждений и потери крови.

Далее, она сама выйдет из мертвого тела, что сделает ее еще сильнее – не нужно уже будет тратить силы на поддержание контроля над своей скорлупкой. Но тут я получу свой третий, решающий бонус. Как и все демоны (ну, практически все!), она не может долго оставаться без физического тела, не испытывая при этом нестерпимых мук. А так как ближайшее доступное тело – мое, она ринется к нему, стараясь, при этом, не сильно его испортить. Ну, а когда она окажется рядом, да еще и голая, как улитка без панциря, добить монстра останется всего лишь делом техники!

Итак, пламя, обход, удар, блок, пламя, обход, удар… Пять раз пришлось пронзить ее насквозь, прежде чем стало заметно, что тело начало умирать. С диким визгом, Сфено сбросила истекающую кровью плоть. И тут я заметил оплошность, которую допустил в горячке схватки – недалеко от нас лежал пойманный ею ранее человек! Он был без сознания, и, скорее всего, уже даже без души, но, тем не менее, физически живой – а, значит, годился горгоне. И она, по-видимому, не забыла об этом факте. Потому что, спустя секунду, на меня обрушился поток чистой, всесокрушающей энергии такой мощи, что мгновенно смел все слои моей защиты, и исполинским тараном ударил по телу и сознанию.

В голове сразу помутнело, ноги начали подкашиваться. Титаническим усилием удалось поднять руку и поставить хотя бы самый простой блок. Давление немного ослабло. Я умудрился поставить второй блок. Первый, меж тем, уже разрушился… Так мы стояли около получаса – она давила, я защищался. Разговор шел на языке чистой силы, и, если она была на стороне демона, то время – на моей!

Вскоре надо мной было уже три восстановленных слоя – Сфено мучилась. Без тела, да еще и используя магию на таком уровне, она точно долго не продержится…

Бой закончился за секунду. Внезапно, она прекратила меня атаковать и рванула к распростертому мужчине. Но тугая струя колдовского пламени опередила монстра, мгновенно испепелив тело. А следом, или практически одновременно, мелькнул один из моих кинжалов, вонзаясь в ее призрачный затылок. Ослабленная битвой, незащищенная, раскрытая для вселения в тело, Сфено не смогла противостоять магическому оружию, и, издав короткий скрипяще-шипящий вой, умерла, истаивая прядью тумана под палящим солнцем. А где то, на краю сознания, раздался тихий, затихающий шепот, полный ненависти и отчаяния: «Илллиииоо…»

«Вот и второй сестре конец… – пронеслась в сознании глупая мысль. – Никакой Персей не герой – убить ВО СНЕ, к тому же САМУЮ СЛАБУЮ из демонической тройки… Нет, это я – крут! Однозначно!»

Приходя в себя, бегло осмотрел место нашей драчки. В радиусе ста метров земля была выжжена дотла. Рухнули несколько небольших зданий. Быстро просканировав их соответствующими заклятиями, убедился, что людей в них не было. Редкая удача – такой противник – и всего одна жертва! Хотя, он ведь был обречен еще до того, как все началось…

2.08.20…г., 11.00 утра

Освоив мобильный телефон, я быстро смекнул, какая это полезная для меня штука! Для успешного исполнения миссии, мне было необходимо знать – что, когда и где происходит – в плане необычных происшествий, загадочных убийств и прочего, что, по местным меркам, считалось мистификацией.

В мое время приходилось долго странствовать, собирая слухи, опрашивая (и допрашивая!) возможных свидетелей; затем делить всю эту информацию на десять, чтобы получить некую крупицу истины.

К примеру, засел где-то в «заднице» Аркадии демон, и стал потихоньку пожирать местных обитателей. Сперва, как правило, вести об этом подхватывали специальные шпионы-осведомители, а точнее сказать – толпы бродяг-голодранцев, коим платили за сбор и донос подобной информации куда следует. Там, где следует, решали – пороть ли пройдоху за обман с целью наживы, или вести действительно заслуживают внимания. Если заслуживают, их передавали непосредственно в Орден – для изучения более серьезного, более серьезными людьми.

Далее, маги сканировали указанную местность, что давало положительный результат, приблизительно, в одном случае из пяти. Но, зачастую, их вины в таком низком полезном выходе не было! Во-первых, в каждом полисе, каждом селении, и, чуть ли не в каждой вшивой деревне был или полу -, или треть -, или четверть бог, естественно, заблокированный предусмотрительными родителями, тем не менее, хорошо эманирующий, что создает фоновые помехи для заклинаний поиска. Во-вторых, сами объекты поиска далеко не дураки. И предпочитали обитать где-нибудь, где была маскирующая их магическая аура. А так как всяких храмов, капищ, жилищ «диких» колдунов всегда было видимо-невидимо, то… В общем, если случай сомнительно-положительный, в дело вступали старые добрые ноги и копыта – самый верный и испытанный способ!

Сейчас же – достаточно просматривать ленты новостей, отсеивая бред сумасшедших, естественно, чтобы узнать, где искать очередного беглеца. Все предельно просто.

В это утро меня и разбудил звонок этого полезнейшего из изобретений. Все еще сонный, не открывая глаз, я взял трубку и прислонил ее к уху. Голос, донесшийся с той стороны, щелчком выбил из меня всю сонливость!

– Але, Костик?! Это Настя. Меня сейчас везут в отделение. Говорят, что появилась новая информация по убийству, и они нуждаются в дополнительном опросе… Просто, чтобы ты знал, где я…

– Я приеду сейчас, не переживай… – Но трубка уже издавала короткие гудки.

Блин… Куда приеду?! Даже не спросил, где находится это отделение! Ладно, пора прояснить историю раз и навсегда. И дураку ясно, что господин Таранов сложил простые один и один, чтобы понять, кто виноват в убийстве Волкова. А грамотно расставляемая ловушка должна, по его мнению, избавить следствие от лишних хлопот по привлечению главного подозреваемого…

Быстро одевшись, я закрыл глаза, сосредоточился, и… стал смотреть на мир ее глазами. Видел боковое стекло автомобиля, морды сопровождавших милиционеров… Остановились. Вышли. Здание с высоким фасадом… Ну же, покрути головой по сторонам! О, вот так! Я узнал местность, и найти его теперь не составит труда.

Отключившись от Настиного сознания, я, минуту погодя и дав всем возможность войти внутрь, произнес заклинание. Мир вспыхнул, и я увидел перед собой арку входа, за которой скрылась моя возлюбленная!

Коридор. Турникет пропускной. И… Я уже не удивился, обнаружив стоящего рядом, прислонившегося к стене Вячеслава Алексеевича!

– Доброе утро, Константин Андреевич! Какими судьбами? – Его ухмылка вызывала острое желание размазать ее по стенке. – Неужели вспомнили что-нибудь по кражам?

Он ждал меня. Знал, что явлюсь быстро, потому соизволил подождать на входе.

– Нет. – В моем голосе звучал лед. Больше никакой полемики. Никаких разговоров. – Сюда только что привезли Анастасию Волкову. Я бы хотел присутствовать на допросе. И, если ей что-либо предъявят, то не ранее, чем прибудет мой юрист!

– Ну что Вы, ничего ей не предъявляют. Более того, мы абсолютно точно знаем, что на ней нет вины! И вообще, Константин Андреевич, давайте уже разговаривать откровенно, без обиняков. – Он вдруг подобрался. Взгляд изменился, выражение лица – тоже. Такого Таранова я еще не видел. – Нам, честно говоря, вообще до фени и ваша Анастасия, и ее убитый муж! Нам нужны Вы! И уж, если совсем откровенно, то, желательно, в Вашей другой ипостаси!

Блин, не смог сохранить невозмутимый вид – меня выдали слегка дрогнувшие руки. От неожиданности. Кажется, в этом времени принято говорить – «попалили!»

27.05.20…г., 11.00 утра

Шаги двух пар ног гулко отдавались по стенам пустынного коридора. Непривычно гулко…

В другие дни этот коридор, бывал заполнен людьми чуть менее, чем полностью. Разного рода служащие, рабочие и посетители наполняли его собой так, что эхо шагов тонуло в непрерывном их гомоне. Сейчас же, как, впрочем, каждые отчетные полгода, в здании работала Контролирующая Комиссия. Работала целую неделю, в связи с чем всех, кто не входил в ее регламент, отправляли в дополнительный отпуск. Оплачиваемый.

Двое мужчин, шедшие по коридору, хранили напряженное молчание. Ну, один – так точно. Второй – и в обычных-то ситуациях говорил немного. Предпочитал щелкать по клавиатуре.

– Слыш, Волшебник, а как ты относишься к анальному сексу? – Вячеслав Алексеевич Таранов очень нервничал. В таких случаях, несмотря на свою обычную манеру держаться предельно культурно, с подчиненными он разговаривал едко-беспардонно, а с начальством – словно красноармеец на допросе.

– А? Так это… Мне бы для начала вагинальный попробовать… А это что, предложение? – Манера разговора Волшебника, в миру – Дениса Всеволодовича Макарова – была всегда в одной поре. Когда он говорил – создавалось впечатление, что всякий раз, чтобы произнести реплику, он выныривал из какого-то альтернативного пространства. И всегда – не к месту.

– Вот тормоз… Ты хоть представляешь, что с нами сейчас сделает Комиссия, если сочтет твой отчет недостаточно интересным, а экспедицию – не стоящей затраченных на нее денег?! А так и будет, судя по тому, что идя на «ковер», ты вертишь в руках всего лишь одну маленькую флешку! Люди, оценивающие работу Организации, любят точность и информативность. Это значит – толстенные папки с бумагами, графики и таблицы… Эх, не стоило тебе – писюну малолетнему – доверять такое сложное дело…

Говоря таким образом, Таранов, конечно, кривил душой. Притом сильно. Денис Всеволодович Макаров, он же – Волшебник, был кем угодно, но далеко не тормозом и простаком. Он был гением! Несмотря на то, что лет ему было всего двадцать четыре. И на то, что официально он был мертв.

Несколько лет назад один из серверов Организации был подвергнут попытке взлома. Хакер успел снять несколько уровней защиты, прежде чем его нашли и арестовали. Сначала подозревали, что он выполняет чей то заказ. Подвергли чуть ли не пыткам. Оказалось, в итоге, что арестант просто «наткнулся на непонятную фиговину» и хотел разобраться, что это такое с настолько сложной защитой.

Естественно, отпускать его было уже опасно – он узнал то, что было ведомо не каждому президенту. Пусть даже какие-то крохи информации, но узнал. К тому же, такой компьютерный гений мог всегда пригодиться. В общем, дело закончилось тем, что, с согласия самого Макарова, кстати, была инсценирована автокатастрофа, и он стал одним из «младших научных сотрудников», как называли в Организации всех новичков, относящихся к несиловой фракции.

И уже через несколько месяцев этот «младший» доказал, что не зря с ним возились с самого начала! Только по одному ему понятным признакам он смог предсказать (читай – предотвратить!) проведение серьезного теракта в одной из западноевропейских стран.

За него снова взялись. Никто не хотел верить, что такой малец смог, опираясь лишь на теоретические знания и косвенные факторы, раскрыть деятельность крупной террористической группировки.

В итоге – поверили. Не нашлось ни одной улики за то, что он что-то недоговаривал или врал. А когда спросили, как смог он дойти до такого, связать, казалось бы, ничем не обобщенные факторы и события, тот лишь ответил – в своей манере – «а я… это… волшебник…» С тех пор прозвище и прилепилось…

– Какая толстенная папка? Какая бумага? Дяденька, вы из какого средневековья явились? – На лице Волшебника было написано откровенное недоумение. – Все, что мне нужно для отчета – записано здесь. Гарантирую, этого будет достаточно. Вполне достаточно.

– Достаточно?! Ладно, если ты окажешься прав, я тебе самую дорогую девку найду, для твоего… вагинального…

В этот момент они дошли до нужной двери, где их уже ожидали. С нетерпением.

– Таран, блин, вот где ты лазишь?! Возмущаются уже…

– Где-где… Тебе зарифмовано ответить..?

Вошли в просторный кабинет. За подковообразным столом разместились шесть человек – члены Комитета по Контролю за Эффективностью работы восточнославянского департамента Организации. Сокращенно принято было говорить «КК». Неофициально – «КаКашка». И было за что.

– Так, размещаемся, молодые люди, начинаем. – По-видимому, глава комиссии. – Дело №1277. Исследовательская экспедиция, Греция, остров Андрос, поселок Корфио. Бюджет, так сказать, миссии – около полумиллиона вечнозеленых денег…

Внимательно наблюдая за поведением жюри, Таранов немного расслабился. Официоз не соблюдается, значит, предварительное ознакомление с делом настроило всех на позитивный лад.

– Слушаем вас внимательно! Кажется, вы устраивали там охоту на ведьм?

10.08.20…г., 5.00 вечера

Много лет мною не овладевало столь сильное чувство волнения! В сотый (или тысячный?!) раз проверяя, все ли готово, я едва не начал накладывать заклятия невидимости на каждую обнаруженную пылинку… Я ждал гостей.

Настя, и ее дочь Соня будут здесь с минуты на минуту, и, готовясь к этому событию, я трижды перевернул дом с ног на голову и обратно, пытаясь придать ему максимально уютный вид. Та же участь не миновала подъезд и ближайший скверик, вдоль которого пролегала тропинка, по которой они пройдут.

Наблюдая за обалдевшими дворниками, удивленно чесавшими затылки и не понимавшими, кто за несколько ночных часов придал территории вид королевского заповедника, я мысленно утер со лба трудовой пот. Все было готово.

5.06.20…г., 7.00 вечера

Расположившись на теплом еще прибрежном песке в позе лотоса, Волшебник целиком погрузился в свои мысли. Негромкий шум волн и напоенный запахом моря легкий бриз помогли, наконец, отвлечься, расслабиться после состояния крайнего морального и физического напряжения, связанного с организацией работы исследовательской партии. Последние несколько дней выдались действительно очень тяжелыми, посему объявленный на сегодня выходной был с энтузиазмом воспринят всеми, без исключения, членами команды.

Маскируясь, согласно легенде, под «русо туристо», они сразу же расползлись по столь привлекательным местным ресторанчикам, кофейням, или просто прогуливались, наслаждаясь мягким морским климатом и бесподобной природой…

… Из нирваны Макарова вывело появившееся в поле зрения движение – сначала неясно, расплывчато, потом, однако, все четче и четче, в его расфокусированом сознании проявлялся образ выходящей из воды нереиды. Она, божественно прекрасная, грациозно подошла к замершему от восхищения свидетелю чуда, и, опустившись на колени, запечатлела на губах нежный поцелуй…

– Ты так красива… – только и смог вымолвить он, теряя, как всегда, дар речи, ощущая ее непосредственную близость.

– Да? По твоему отсутствующему виду не скажешь, что рядом находится… красавица!

– А? Не обращай внимания, я здесь… Только устал немного… от всего этого. Перелет, подготовка, инструктаж…

– Да, понимаю я все… – Примостившись позади Дениса, Инга обняла его за талию, и положила подбородок на плечо. – Скажи… ты, правда, веришь во все это? Или просто решаешь очередную интересную задачку?

– Во что – «все это»?

– Ну, в противоречащие науке силы…, в загадочных рыцарей, магию этой… гробницы?!

Макаров верил. Верил настолько, что готов был прозакладывать свою душу. Но проистекала эта уверенность отнюдь не из слепой религиозной глупости!

– Хм… Ну смотри – ты знаешь, нет, ты живешь среди таких предметов, как сотовый телефон, телевизор, двигатель внутреннего сгорания. Автомат Калашникова. И считаешь это нормой; чем-то само собой разумеющимся. А теперь ответь на вопрос – почему?

– Ну… Наверное потому, что знаю принцип действия этих устройств. И нахожу это логичным. Объяснимым, с точки зрения науки.

– Именно! Ответ верен – для тебя, и людей с таким, как у тебя, складом ума и уровнем знаний. Но никто из вас не задумывался о том, что вы лишь думаете, что знаете принцип действия этих устройств!

– Не понимаю…

– Не понимаешь?! Тогда вот опиши мне принцип работы сотового телефона!

– Ну, передатчик генерирует радиоволны, которые поступают на ретранслятор…

– Стоп, стоп! Подробнее – что такое передатчик, как он устроен, как генерирует радиоволны?! Какие радиоволны, что такое радиоволны, как они поступают на ретранслятор?! Что такое ре…– Ну хватит, – прервала его девушка, – хватит, я поняла, что ты хочешь сказать. Но какое отношение это имеет к нашей… эзотерике?

– Вот, слушай же дальше! Представь, что ты, например, инопланетянин… ай! За что? – Он потер укушенное ухо.

– За инопланетянина! – Инга, по-детски, довольно ухмыльнулась. – Продолжай.

– Э… В общем, ты не представляешь, как устроен наш мир, и просишь меня объяснить – что к чему. Я, естественно, объясняю – на таком же уровне информативности, как ты мне только что описывала работу мобильника. Только с той разницей, что вместо законов физики, я говорю о, скажем, силе мысли, о духах и демонах, которые обеспечивают работу техники – переносят сообщения от телефона к телефону, толкают машины и пули. А теперь – внимание – самое главное! Если бы духи действительно существовали, они могли бы делать все это. Теоретически. Но мы не можем ни увидеть их, ни как-либо доказать их существование – как не можем решить и проблему, к примеру, существования тетранейтронов, или объяснить, откуда на Марсе взялся метан с примесью изотопа углерода-14… В итоге – тебе все равно, во что верить – в жизнь на красной планете, или магическую силу пентаграммы. И то, и другое придется принять за чистую монету.

– Да уж, – после непродолжительного молчания произнесла нерея, – завернул ты… Но, ведь если бы ученные полетели на Марс, проблема его обитаемости была бы решена! Выходит, дело в недоступности объекта, а не в нереальности самого исследования?!

– Да, Ингулита, ты абсолютно права в своих выводах! – Макаров вывернулся из ее объятий и сел напротив. Блестящие глаза, как всегда, выдавали его крайнюю степень возбужденности. – Поэтому, в то время как одни готовятся к космическому полету во имя исследования одной фантастической идеи, мы идем к познанию другой!

5.06.20…г., 11.00 вечера

– Здесь красиво. Знаешь, я не привыкла к такому положению дел – находясь при исполнении, я веду себя, и чувствую тоже, как… во время медового месяца!

– За это можешь не переживать – ты выполняешь распоряжения своего непосредственного начальника!

– Хитрец! – Она прижалась к нему еще крепче. – Никогда еще не ходила в обнимку с начальством!

– Так ты и не ходишь – просто исполняешь роль телохранителя. А, ввиду того, что задание – архиважное, а я – ключевая фигура, то меня нужно и охранять соответствующе! Буквально – не выпускать из рук!

– Хвастун!

– Да, числится за мной такой грешок… с детства.

Давно уже разлившийся по небу вечер отгорел и погас в волнах Эгейского моря. А они все бродили по берегу залива – то разговаривая, то умолкая, прислушиваясь к шепоту волн. Ночь сулила быть теплой, поэтому возвращаться на виллу было ни к чему – на крайний случай у них есть машина. Хотя, в сгустившихся сумерках, никто из них не мог наверняка сказать – в какой стороне она осталась. Скорее всего – где-то там, позади, в соседнем измерении. Но они знали, что Ночь надежно сокрыла туда дорогу – нечего и думать найти ее до рассвета! Оставалось только довольствоваться теплом собственных тел, чему они, кстати, были абсолютно не против.

Гуляя так, двое влюбленных и не подозревали, что уже оказались под действием сильнейших чар! Чар, дух которых оставили на этой земле жившие когда-то Боги! И первым сработало волшебство солнцеликой Эос, последние лучи которой зажгли неугасимое пламя страсти в двух человеческих сердцах. Затем их окутали, не потерявшие за века ни грана силы, заклинания сереброволосой Селены, опьяняя сладким любовным дурманом, изгоняя из головы все мысли; все, кроме одной… Той, которую тысячекратно усилили отголоски звучавших когда-то в этом мире песен Афродиты… Песен, которым вторил своими неподражаемыми голосами хор из пятидесяти прекрасных дочерей Нерея. Вместе, они образовывали Божественную Симфонию, которая зазвучала и сейчас, пронесясь сквозь столетия к тем, кто готов был слушать ее, и ей внимать!

Где-то вдали, за пригорком, огневело зарево костров. Слышались веселые, звонкие голоса. Проскакивала русская и украинская речь – по-видимому, ассимиляция группы Макарова с местным населением проходила достаточно неплохо. Но сам руководитель не желал, вернее, не имел возможности присоединиться к компании. Ведь он находился в другом мире, под действием сильнейшего волшебства! Волшебства, познать которое дано отнюдь не всем! Он любил!

Любил, и прислушивался, как, в унисон шепоту заклинаний, слетающих с губ главной чаровницы, бьется его сердце. Как оно замирает, дабы шумом своим не заглушить ни единого слова, ни одного пассажа… Прислушивался, и вторил ей, повторяя, словно мантру, самое главное!

А потом, когда литания Любви набрала максимально возможную мощь, напитавшись соединенной силой адептов, произошел Взрыв. И Взрыв этот всей своей энергией подбросил их вверх, туда – невероятно далеко – сквозь Горизонт Событий, за грани всех галактик и миров, что были когда-либо известны человеку. Выбросил из реальности в то пространство, где нет ни людей, ни планет, ни звезд… Туда, где само Время прекращает суетливый бег, чтобы не обделить своей скудностью сподобившихся достичь этих невероятных высот…

8.06.20…г., 12.00 дня

По окончании работ по восстановлению доступа к подземным ярусам, Макаров собрал всех для финального инструктажа и обозначения первоочередных целей.

В его распоряжении, кроме взвода солдат, имелись два профессора археологии из профильных университетов, знаток мертвых языков, физик, химик, и биолог. Все – авторитеты в своих отраслях, с энтузиазмом отнесшиеся к поставленной задаче. Поэтому, не темня, и называя все своими именами, было оговорено следующее. Во-первых, необходимо установить – все ли ярусы и помещения на данный момент обнаружены. Во-вторых, нужно тщательно скопировать и дешифровать все виды надписей и текстов, которые удастся обнаружить. И, в-третьих, на основании всей доступной информации, получить представление о смысле существования этого Ордена.

– … И самое главное – я очень прошу всех вас – в особенности тех, кто будет работать над переводом текстов – при подозрении на обнаружение чего-то, что будет хоть отдаленно напоминать всевозможные молитвы, заклинания, или другие ритуальные вербальные формулы – соблюдать величайшую осторожность! Не произносите целиком полные тексты – нам не хватало только нарваться на вербальную кодировку. Или, что-то похуже!

– Денис Всеволодович, – подал голос лингвист – довольно молодой еще профессор европейского университета, – я знаком с теорией и некоторыми результатами практики нейролингвистического программирования, но, позвольте, неужели Вы думаете, что в древние времена человек владел подобным знанием?! И неужели Вы, э…, представитель математического мира, всерьез верите в реальность действия различных магических формул и заклинаний???

В ответ на этот выпад, Макаров, продемонстрировав железную уверенность во взгляде и непререкаемость речи, произнес:

– Да, мистер Оливер, верю. Мало того – утверждаю. К тому же, есть прямой и недвусмысленный приказ куратора Таранова об излишних рисках, и прочем неуставном поведении во время проведения операции на опасном объекте! Посему, выше озвученное заявление я, как руководитель, возвожу в ранг приказа по группе. Реакция на нарушение его будет соответствующей! Я ясно выразился?!

Присутствующая на собрании Инга была приятно удивлена. Как солдат, она оценила качественный рост управленческих способностей Дениса – фактически мальчика, по сравнению с теми, кому он только что отдал распоряжения. И еще больше порадовалась за него – того, кому верила, с некоторых пор, больше всех на свете!

15.06.20…г., 8.10 вечера

– Выносите его скорей на улицу! Может, на воздухе станет лучше…

– Да, возьми под плечи…

– Пожалуйста, нужно чем-то зажать язык…

– Лучше??? Это похоже на какой-то припадок…

– Позвоните Макарову, кто-нибудь!

Теплый, тихий вечер в один момент огласился галдежом, криками; наполнился суетой и тревогой. Вокруг бившегося в конвульсиях профессора Итана Оливера собрались все, кто в этот момент находился на объекте. Конкретно – пятеро солдат, несущие в этот день вахту, профессор физики и специалист в области прикладной математики Никита Дорофеев, собиравшийся, как раз, идти на отдых, и несколько местных наемных рабочих – все стояли, не зная, что предпринять в данной ситуации. Единственное, до чего додумался коллектив, это вставить в зубы резиновую ручку какого-то инструмента, и следить, чтобы во время судорог голова потерпевшего не билась о твердые предметы. Туземный рабочий вызвал врачебную бригаду из местной больницы.

Резко остановив джип, Макаров выскочил из кабины и, пробившись сквозь живой заслон, буквально рухнул на колени возле несчастного профессора. В его глазах плескалась тревога, граничащая с паникой. Было доподлинно известно, что, при отборе кандидатов в члены экспедиции, отсеивались даже те претенденты, которые страдали самыми незначительными заболеваниями! То есть, все его подчиненные, на момент прибытия на объект, были абсолютно здоровы. В этой связи он, вспомнив перепалку недельной давности, заподозрил, что произошло именно то, о чем, собственно, шла речь!

Спустя несколько минут послышался шум мотора кареты медпомощи. Врачи, попросив освободить место, занялись больным, а Макаров, отведя своих в сторону, принялся выяснять подробности происшествия…

– Извините, мне необходимо переговорить с руководителем, как я понимаю, археологической группы! – К ним подошел один из прибывших врачей, и требовательно оглядел стоящих полукругом людей.

– Это я, – Денис вышел вперед и протянул эскулапу руку. – Что бы вы хотели узнать? И скажите – что с нашим другом?!

– Что с вашим другом… мы пока не знаем. Единственное, что можно утверждать на данном этапе – он в очень тяжелом состоянии. С ним случился судорожный эпилептиформный припадок, если вы понимаете, о чем я говорю… – Сообразив, что никто не понимает, он дополнил, – выражаясь простым языком – это приступ сильнейших судорог. Но необычно и плохо то, что, во-первых, неизвестна причина, а во-вторых – для купирования приступа понадобилась очень большая доза противосудорожного средства! За все время своей практики, я еще не сталкивался с подобными случаями… Вы не знаете, страдал ли он какими-либо психическими или неврологическими заболеваниями? Или, может, принимал какие-то лекарства?

– Нет, – заявил Волшебник категоричным тоном, – не страдал. При выборе членов экспедиции не рассматривались даже те, у кого был банальный насморк…

– Энергетики. Наркотики…

– Исключено.

– Хм… Очень… странно. Ну что же, в любом случае – мы его забираем. А вам надлежит завтра явиться в госпиталь – со всеми соответствующими документами, и всеми, без исключения, документами пострадавшего. Еще были бы полезны контактные данные его ближайших родственников.

И еще одно. В случае выявления у него инфекционного заболевания, мы будем вынуждены сообщить в полицию, это место опечатать, а вас – поместить в карантин. Посему, пожалуйста, ближайшие несколько дней не покидайте территорию города, и воздержитесь от излишних контактов с местным населением! На этом, кажется, все. Ждем вас завтра, всего доброго.

После отбытия медиков, Макаров велел всем собраться на четвертом нижнем ярусе, возле того места, где был обнаружен бьющийся в конвульсиях профессор…

–… Итак, кто его обнаружил?

– Я, – отозвался один из солдат, – когда совершал плановый обход яруса.

– И… – Нервы Волшебника были на пределе напряжения. Речь то и дело срывалась на крик.

– Он лежал вот здесь, возле своего переносного столика. Я подошел, и, поняв, что ему плохо, вызвал остальных по интеркому. Мы, зафиксировав челюсть, подняли его на руки и вынесли наружу. Это все.

– Вы случайно не знаете, – обратился Макаров к Дорофееву, – над чем Оливер работал последние дни?

– Да, собственно, нет! Я видел только, как утром он нес из «библиотеки» два новых свитка, кажется – этих. – Он указал на валявшиеся неподалеку, сброшенные в суматохе, два небольших свертка пергамента с болтающимися на веревках темными сургучовыми печатями.

Поднятые с пола и развернутые, бумаги, естественно, ни о чем Макарову сказать не могли – не то, что язык, а даже сами буквы – если это были буквы – он видел впервые в жизни. В отчаянии, швырнув их на столик, Макаров достал из кармана телефон, и набрал номер профессора Кристофера Райта.

– Слушаю, – было сказано на том конце провода, – Денис Всеволодович.

– Крис, у нас беда! Выезжайте на объект. Все.

15.06.20…г., 10.00 вечера

– Все просто! Он был эпилептиком. Только скрыл этот факт, чтобы попасть в группу. – Певческий фальцет Екатерины Кудрявцевой звучал, на удивление, звонко под каменными сводами древней усыпальницы. – Уверена, если осмотреть его личные вещи – обязательно найдется что-то, типа вальпроевой кислоты или карбамазепина!

– Нет, Эка, не думаю…

Пока бушевала первая, наиболее эмоциональная часть полемики, Денис сидел на краю пустого саркофага, вперив невидящий взгляд в одну точку. Мысли упрямо не хотели складываться во что-то, более-менее связное и толковое. Прокручивая снова и снова все события, начиная с момента их проникновения в подземелья, он пытался понять, или, хотя бы, предположить – что же, в действительности, могло привести к такому исходу.

Итак, седьмого июня они, с помощью местных рабочих, разобрали сложенную здесь по окончании прошлой миссии каменную кладку, и вошли в помещения первого подземного яруса. Он представлял собой длинный прямой, мощенный камнем коридор, со множеством входов в смежные помещения, бывшие, по большей части, книго -, и свиткохранилищами. Беглый осмотр содержимого показал, что имеющаяся в наличии литература, в большинстве своем, была разного рода трактатами по боевым искусствам, методике и философии обучения воинов. Несколько комнат содержали, вероятно, историю и хроники этого храма, или ордена, и еще несколько – в самом дальнем конце коридора – записи, символы которых не смогли идентифицировать ни археологи, ни бедный профессор Оливер.

Второй ярус, на который вела полуоборотная винтовая лестница, оказался складом оружия. Заполненным до отказа. Пораженные исследователи рассматривали образчики древнего клинкового, древкового, ударного и других видов холодного оружия, видеть которое ранее доводилось только в музеях, да и то – в полуистлевшем состоянии. Находящиеся же здесь экземпляры выглядели так, словно были только-только откованы; причем по технологиям позднего средневековья! И в этом крылась одна из величайших загадок находки – не говоря уже о металлическом оружии, все – начиная от бумажных манускриптов, заканчивая кожаными ножнами мечей и оплеткой щитов – все было в идеально-новом, нетронутом временем состоянии!

О предназначении третьего яруса долго спорили. Он представлял собой обширную, двадцать пять на двадцать пять метров комнату, и – абсолютно пустую. Были выдвинуты несколько теорий – от древнего «бомбоубежища», до ритуально помещения перед входом в склеп, которым, собственно, и был четвертый, последний уровень.

В последующую неделю неспешно располагались по выбранным ими рабочим местам. Оборудование, в большинстве своем, было снесено на третий ярус, где хватило места всем – и Никите Павловичу Дорофееву, с его сложными приборами, и Екатерине Кудрявцевой с Конрадом Джексоном, с их колбами, пробирками и микроскопами.

Профессора Райт, Оливер и Кузнецова обретались, в основном, на первом, где разбирали, систематизировали и изучали весь доставшийся им письменный архив…

– Нет, Эка, не думаю, что он был эпилептиком. В Организации бы знали о таком факте. Скажите мне лучше, – он повернулся к археологам, – вы не замечали, или не обращали внимания на то, чем он, обычно, занимался? Был ли постоянно с вами?

Марьяна и Кристофер переглянулись.

– Да… Собственно, он как-то сразу отделился от нас. И занимался, в основном, теми документами, которые не могли расшифровать мы. Но… нам это казалось логичным – с основной массой архива мы неплохо справлялись и сами!

– Там, на столике, – Волшебник указал на два лежащих свитка, – он над ними работал?

Крис взял один из указанных пергаментов. Развернул.

– Похоже, что да. Это один из тех языков, или систем знаков, с которыми никто из нас прежде не сталкивался.

– Ну что ж… – Макаров спрыгнул с кромки саркофага и взял второй свиток. – У нас есть сорок восемь часов, чтобы расшифровать эти символы. После этого я должен буду доложить о происшествии. При отсутствии обоснованных причин… заболевания Оливера, проект, скорее всего, заморозят… на неопределенный срок… В лучшем случае…

После этих слов в склепе сгустилась тишина.

– Может, – прозвучал необычно глухо голос Кудрявцевой, – подождем заключения врачей? Вдруг он действительно болен?!

Макаров пожал плечами.

– Может и болен. Но, риск прогадать слишком велик… – Отвернувшись, Денис с минуту молчал. – Я не могу заставить вас работать сутки напролет, поэтому просто прошу… помочь. Вдруг, окажется, что от нашей работы будет зависеть жизнь Итана…

Люди молчали. Потом, один за другим, закивали головами – в знак согласия. И дело раздумья, вероятно, было вовсе не в том, что никто не хотел работать сверхурочно. Был страх – один из них уже поплатился за то, к чему они сейчас приступали.

– В таком случае… Начните с токсикологического, бактериологического и радиологического исследования самих свитков. – Волшебник заметно ожил. – Я мотнусь на виллу за своим ноутбуком – некоторые данные в нем, наверное, смогут помочь в работе.

– А мы??? – Инга, стоявшая осторонь, рядом со своими коммандос, вопросительно подняла брови. – От нас будет польза?

– Да, Назарова, разбейтесь на группы по… три человека. Будете дежурить на втором ярусе. Смена караула каждые пять часов. Позже будут еще распоряжения, а пока – приступаем, господа!

– Денис Всеволодович, – крикнула ему в вдогонку Кузнецова, – захватите и мой лэптоп. Кстати, в ноутбук Оливера тоже неплохо было бы заглянуть, но он на пароле! А вы, говорят, неплохо… обходите защиту?!

Этот незатейливый каламбур хоть как-то, но снял висевшее в воздухе напряжение.

– И еще – не стоит так официально обращаться к Инге – только слепой не заметил еще ваших амуров…

16.06.20…г., 1.00 ночи

– Ну, как тут…? – Волшебник вручил Марьяне запрошенную технику.

– Химия чистая, – ответил Конрад Джексон. – Ничего такого, что могло бы спровоцировать тяжелое отравление, свиток не содержит!

– Уровень радиации – в пределах нормы.

– Заканчиваю скрининг-тесты на основные возбудители. Но могу уже сейчас сказать – вряд ли обнаружится что-то, что могло бы послужить причиной возможного заражения! Исходя из описанных симптомов… – Кудрявцева на секунду запнулась, – да ничего нельзя предположить, исходя из симптомов! Такая токсигенная, то есть дающая столь грозные симптомы, инфекция просто обязана была свалить всех нас одновременно! Ну, больше одного – это точно.

– Ладно, работайте. Где там ноут Оливера. Поколдую с паролем. А кофе есть еще?

Ближе к середине ночи закончился тест на микробную контаминацию, который, как и ожидалось, не дал абсолютно ничего. А вот информация со взломанного компьютера оказалась весьма интересной!

– Смотрите, – сказал Волшебник, прихлебывая горячий кофе, – за предшествующие приступу сутки, Итан отправил с десяток сообщений некоему «Мистеру Болтуну», кажется, на русский это переводится так. Ему же ушли сканы свитков… Сочувствую я этому Болтуну!

– И что пишет?

– Кажется, это латынь. Я не особо силен…

– Он просит, – перегнувшись через плече Макарова, прочитал Кристофер, – прислать ему, э… «наши студенческие труды» – это дословный перевод.

– «Студенческие труды»? Вот, входящее письмо с файлом!

– Что там? – над Денисом уже нависла вся толпа.

– Не знаю, какая-то тарабарщина опять!

– Погоди! Это… ключи к программам-дешифраторам! Они используются, в частности, для расшифровки древних текстов. Получается… Итан, таки, прочел манускрипты… – Последние слова Кузнецова произнесла почти шепотом.

– Ты сможешь сделать то же самое?

– Да, вероятно, но… А на компьютере нет, случайно, готового текста?

– Нет. Кстати, когда мы вошли сюда, после того, как все случилось, ноутбука то здесь не было. Может, он сделал всю работу вручную?

– Ладно, чего гадать?! Сейчас я настрою программу… На обработку данных уйдет какое-то время.

Макаров встал, и, поманив Ингу, произнес:

– Пошли наверх. Подышим свежим воздухом…

Оказавшись на поверхности, Денис, подняв взгляд, долго смотрел на звездное небо.

– Я хочу, – начал он, запнувшись на мгновение, – хочу, чтобы твои люди заминировали коридор! Заложили в него столько взрывчатки, сколько потребуется для обрушения его по всей протяженности!

– Ты в своем уме? – она смотрела на него так, словно впервые видела.

– Это приказ, Назарова. Тебе надлежит исполнить его немедленно. Далее. Тебе, и твоим людям, всем, без исключения, воспрещается проникать на объект… Безусловно.

– Денис…

– После установки взрывчатки, вы все должны вернуться на место основной дислокации. И, в течение двух суток, ждать дальнейших распоряжений. По прошествии этого времени, буде таковых не поступит, ты должна уведомить о произошедшем куратора Таранова, и действовать, в дальнейшем, согласно его инструкциям. Это все.

16.06.20…г., 12.30 дня

Опрометью сбегая с крыльца госпиталя, Макаров судорожно набрал первый попавшийся в телефонной книге номер. Трубку взял Кристофер. Однако, вместо привычного «слушаю», его взволнованный не на шутку голос буквально кричал, смешивая слова русской и английской речи.

– Тебе нужно срочно приехать, Макаров! Дешифратор закончил обработку текста…

– Але, Крис, немедленно уничтожь эти бумаги! – Но его уже никто не слушал.

Спустя час, выжав все, что можно из своей машины, Волшебник буквально ввалился в склеп.

– Оливер мертв!

Какой бы не ожидал он реакции на свое заявление – но только не такой! Никто не произнес ни слова. Вместо этого Райт, развернувшись, приглашающе повел рукой в сторону стоящего на столике ноутбука. И Денис Макаров, глава экспедиционной группы, подойдя, вперил взгляд в ярко светящийся монитор. Читал долго. Затем, как во сне, достал из кармана телефон. Войдя в приложение для работы с электронной почтой, он вбил в графу адресата короткий, намертво впечатанный в память адрес, а в поле для набора текста – всего три буквы – «ААА».

И отправил сообщение.

Автор иллюстраций –

Marcus V. Corvinus