Эрик Купер, создав своё агентство "Возьми меня за руку", проводил эвтаназию…
"Я не дам никому просимого у меня
смертельного средства и не покажу
пути для подобного замысла…"
(Клятва Гиппократа)
I
Эрик Купер, создав своё агентство "Возьми меня за руку", проводил эвтаназию тяжелобольных людей по их письменному согласию или по просьбе их родственников, если клиент находился в бессознательном состоянии.
У Купера, точнее его агентства, с 1994 года имелось официальное разрешение на оказание медицинской помощи в осуществлении эвтаназии больным в терминальной стадии, когда паталогофункциональные изменения в организме клиента необратимы. Именно в этом году в штате Орегон впервые в истории США был издан закон, который признал добровольную эвтаназию приемлемой. По этой причине молодой Эрик Купер незамедлительно переехал в тихоокеанский Портленд из перспективного Чикаго, чтобы открыть своё дело и остался здесь навсегда.
Общественно-политическая деятельность, направленная на убеждение общественного мнения в допустимости эвтаназии проводится на протяжении веков. Сторонники эвтаназии аргументируют свою позицию соображениями гуманности, противники же считают её легализацией содействия в самоубийстве.
У Эрика Купера было своё однозначное мнение – он считал себя божественным ангелом и думал, что на то у него были все основания.
Вместе с тем, Купер не заканчивал медицинский университет или духовную семинарию, и в свои семьдесят лет самостоятельно ни разу не посетил церковь. Он ясно помнил, как в детстве его, в начале пятидесятых годов прошлого века, каждое воскресное утро родители и две старшие сестры брали с собой в местную церковь, крепко сжав его маленькую ручку. В последствие у младшего Купера сформировалось пожизненное неприятие массового скопления людей в помещениях, вдобавок одновременно и добровольно сходящих с ума.
В агентстве Купера работало всего несколько врачей. Их было достаточно с учётом чуть более двух ста в год обращений граждан, выбравших лёгкую смерть. Организационные, юридические и бухгалтерские вопросы Купер вёл сам.
В школьные и студенческие годы Эрик предпочитал точные науки и после обучения получил диплом инженера. Он с воодушевлением возводил небоскрёбы, едва не задевающие проплывавшие над головой облака на расстоянии вытянутой руки и любил часами в одиночестве смотреть с высока на разноцветные огоньки ночного города, усевшись на самом краю крыши, потягивая кубинскую сигару, купленную за один бакс. Однако несчастный случай, произошедший однажды на стройке, в корне изменил жизнь тридцатилетнего практиканта-строителя Эрика. Вряд ли кто забудет крики в ужасе разбегающихся во все стороны рабочих при виде падающего на них башенного крана и вылетевшего из его кабины крановщика по кличке Боб Марли, его смертельный полёт вниз и неудержимый оглушительный удар о землю, рухнувшей многотонной металлической конструкции. В непроглядном облаке строительной пыли, раздавленное обломками тело пострадавшего Боба зловеще вопило, зовя на помощь, глядя на подбежавших зевак, не решавшихся подойти к нему, вытянувшему вперёд над землёй окровавленную трясущуюся руку.
Куперу Боб не был другом, они были мало знакомы, да и тот был лет на десять старше юного Эрика. Так, что скорее ребята какое-то время были просто приятелями, которые несколько раз вместе встретились по дороге на работу у автобусной остановки и шли, болтая чёрт, знает о чём. Иногда они обедали в столовой за одним столом и тут же в перерыве успевали на скорую руку сыграть с другими рабочими в покер.
А теперь, глядя на изуродованного Боба, каждый думал, что лучше бы скорее Господь забрал его, чтобы несчастный перестал страдать. Но, к удивлению всех окружающих, юный Эрик шагнул из толпы, подошёл к пострадавшему, и дал ему свою ладонь. Боб Марли из последних сил крепко сжал её, посмотрел в глаза Эрику и прошептал последние слова: "Ты – ангел, малыш".
II
Прошло почти полвека. Эрику исполнилось семьдесят лет. Какое место в ангельской иерархии Господа занимал он на склоне своей жизни, для него самого было неважно. Он всегда был твёрдо уверен, что делает людям добро. Такую работу, считал Эрик, не каждый возьмёт на себя и что это только его дело как он зарабатывает себе на жизнь. На то, чем занимаются другие, ему было глубоко наплевать, он никого не судил и ни от кого ничего и никогда не требовал.
"Жизнь есть благо только тогда, когда удовольствия превалируют над страданиями, а положительные эмоции над отрицательными", – всегда отвечал на вопросы о роде своей деятельности Купер. "Люди имеют право принимать решения, которые другие считают неразумными", – добавлял он, сделав короткую паузу после ответа.
Тогда, после гибели Боба Купер решил открыть своё агентство, став одержимым странной идеей. За свои взгляды молодой человек практически был изгнан из Чикаго непониманием родителей, проклятиями родственников, возмущением друзей и знакомых.
Но, ни на кого Эрик не держал обиды. Что требовать от простых людей, если все мировые религии одним из страшнейших грехов, которые способен совершить человек, считают самоубийство, так как оно – преступление против Бога. Самоубийство по всем канонам приравнивается к убийству. А что говорить про того, кто всю жизнь посвятил просящим лёгкой смерти и получал за это деньги? За полвека работы агентства Эрика тысячи человек отдали ему миллионы долларов за пять кубиков медицинского препарата и освобождение себя от ответственности перед Создателем. Однако Купер считал данное мнение предрассудком и, безусловно, сочувствовал им в их банальном невезении.
Даже если действительно, каждый человек, который появился перед Господом без Его приглашения, непременно должен быть казнён на небесах, то все клиенты «Возьми меня за руку», считал Купер, стали исключением веками вымышленного человечеством строжайшего табу, благодаря его агентству, проявляющему человеческое милосердие. В душе Купер не мог смотреть и ждать, когда Бог протянет свой скипетр страдающим, сохранив им вечную жизнь, не мог быть бесчувственным к обречённым на медленную мучительную смерть. Купер упрямо верил, что полвека отправлял Всевышнему людские души, вручая каждому "Счастливый билет".
И Господь не мог не принять их.
Но вот Всевышний отправил к Эрику священника.
III
Ему было ровно сто лет. Звали его Франческо Марти. Он прислал семидесятилетнему Куперу электронное письмо, в котором любезно просил прилететь к нему в Сан-Франциско. Авиабилет на имя Эрика был прикреплён к письму. Конечно, он не мог отказать столетнему человеку! С церковнослужителями Купер всегда избегал встреч и бесед (они вечно корили его), но тут что-то подсказывало принять приглашение и он вылетел на следующий день.
В аэропорту Сан-Франциско Купера встретил водитель Франческо и через час белоснежный Rolls-Royce привёз его в резиденцию священника. Дом был огромен. Роскошь и дух итальянской культуры пропитали каждый его уголок. Стильная мебель и коллекционный антиквариат подчёркивали утончённый вкус хозяина дома. Ожидая Франческо в гостиной, куда гостя проводила молодая темнокожая горничная, он успел за несколько минут насладиться фантастическим морским пейзажем и всей грудью вдохнуть свежего воздуха, приносимого в открытое окно лёгким ветерком со стороны океана.
Через минут пять эта же девушка завезла Франческо в гостиную на кресле-каталке. Эрик понял, что святой отец вряд ли уже ходит и встаёт на ноги самостоятельно. Священник был одет, как полагается, в церковное облачение для повседневного ношения. Он кивнул головой в знак приветствия и пригласил гостя разделить с ним трапезу на балконе, тот последовал за каталкой Франческо в лифт. Они поднялись на четвёртый этаж.
Вид с балкона был потрясающим. Перед ними, как на ладони, лежал безграничный мир, который, подумал Купер, будет существовать вечно.
– Угощайтесь, Эрик, – очень внятно и отчётливо, к удивлению гостя, для столетнего старика произнёс Франческо, заметив его восхищение пейзажем. – Я с удовольствием разделю с Вами время, данное нам. Спасибо, что прилетели.
В первые минуты беседы хозяин дома рассказал, что около десяти лет живёт здесь уединённо, и что до этого он всю жизнь служил в Римско-католической церкви. Последние двадцать лет службы святой отец был в сане пресвитера – церковного старосты. Он причащал, крестил и благословлял тысячи людей. А до этого, в молодости и в зрелом возрасте, Франческо был экзорцистом. Обязанность заклинателя состояла в чтении особых молитв над бесноватыми, эпилептиками и подобными больными.
– "Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте", – прожёвывая кусок буженины, Франческо процитировал стих, поясняя, что это слова Матфея.
Эрик сделал вид, что это высказывание знакомо ему, а сам подумал о том, зачем долгожитель его пригласил? Хотелось скорее перейти к делу, Купер никогда не любил бессмысленные прелюдии, тем более увидев, что хозяин дома не попадает в категорию его клиентов:
– Я готов узнать у Вас, в каком вопросе могу быть полезен Вам.
Старик бросил на Купера удивлённый взгляд, положил вилку и нож возле недоеденной еды, брезгливо отодвинул подальше от себя тарелку, вытер благоуханным влажным полотенцем лицо и руки и, заёрзав в кресле, с очень тяжёлым выражением лица, ответил:
– Да, я знаю, что Вы, господин Купер, человек конкретный и деловой, поэтому я и обратился к Вам. Сам не люблю размазывать сопли, но всю жизнь по роду службы изо дня в день этим занимался.
Гость, молча, ждал продолжения.
– За столетнюю жизнь мне посчастливилось узнать и увидеть много необычного, необъяснимого, таинственного, но существующего наяву. Есть вещи, недосягаемые и навсегда закрытые для нас. Однако мои духовные труды принесли мне определенные результаты. Как видите, по крайней мере, мне удалось дожить до глубокой старости. Мне открылись знания, которые, я уверен, не оставят Вас равнодушным.
Франческо Марти не сводил с гостя глаз, но тот был непоколебим и продолжал слушать.
– Я не умею читать мысли и залезать в голову собеседнику, уважаемый Эрик, но я могу видеть прошлое.
Здесь Эрик слегка улыбнулся.
– Нет, не смейтесь, не угадывать, а видеть. Безусловно, не всё, но мне достаточно для…
Святой Отец задумался и не закончил фразу.
– Интересно, – это было первое, что сказал Купер. Он произнёс это слово протяжно, вызвав у собеседника ещё большее желание поделиться своими тайнами.
– Лично у Вас всё началось с Боба Марли, которого раздавил многотонный кран, – дерзко объявил священник, чем нанёс гостю неожиданный сокрушающий точный удар в нижнюю челюсть. Он сделал это так чётко, что Эрик провалился в нокдаун, теряя вертикальное положение тела сидя в кресле. Время пошло. Голова закружилась, сознание поплыло, желудок скрутило так, что съеденная еда стремительно полезла по пищеводу вверх. Купер подумал о том, что старик специально накормил его с дороги, перед тем как въехать в морду.
– Тогда Вы были очень юны, но и сейчас в свои семьдесят, вряд ли можете себе представить, что за несколько минут до гибели крановщика они на Вас поспорили. Просто поспорили, как мальчишки в подворотне. Понимаете, господин Купер?
Эрик, не скрывая своего жуткого состояния, встряхнул головой назад, и проверил пальцами, не потекла ли из носа кровь. Ему показалось, что несколько капель упали на рубашку.
Но нет, крови не было.
Франческо, сидя в инвалидном кресле-каталке, безжалостно продолжал лупить гостя:
– Однако Господь наш уступил Вас дьяволу только на время эксперимента, именно в тот миг, когда тот принял обличие Боба. Да-да, Вы протянули руку самому дьяволу. Помните это прикосновение? – неожиданно ухмыльнулся хозяин дома. – Разве Вы не почувствовали это тогда? А? Не правда ли, господин Купер?
У Эрика пересохло в горле, он почувствовал, как в груди бешено колотит сердце.
– Как это возможно, это же бред какой-то, – пробубнил Эрик в ответ священнику, выходя из нокдауна за секунду перед поражением ввиду явного преимущества противника.
Тут Франческо резко сменил тон и заговорил без издёвки, в полтона, выражая гостю сочувствие и понимание:
– Мне безумно жаль Вас, Эрик. Безусловно, Любовь Господа имела на тот момент непривычные для понимания обычного человека оттенки и нюансы. Это, выражаясь нашим языком, носило чисто академический интерес. Вы понимаете меня, надеюсь? Да, именно так одно мгновение меняет наши судьбы на сто восемьдесят градусов, но Вас не поймали, Вас не загнали в стойло, как Вы можете сейчас неверно понять. Вам повезло, как избранному сыну сыграть эту игру, чтобы доказать величие и непоколебимость веры Господа. Вы думаете, таракан поймёт это?
Купер закивал головой в стороны, то ли демонстрируя своё непонимание всего услышанного, то ли в знак категорического несогласия.
– Смиритесь, друг мой. Вы такой же, как все. Нет на земле ни одного человека, самостоятельно выбирающего себе судьбу, нет человека свободного и независящего от системы окружающего мира. Зато многие верят, в свою значимость, в свою индивидуальность и могущество! Наивные, жалкие букашки! Ведь, понимаете, им-то ещё сложнее! Вместо того, чтобы радоваться и наслаждаться миром, здоровьем, настроением, любовью, в конце концов! Нет, надо же всё усложнить, нужно раздуться, словно мыльный пузырь, и лопнуть у всех на глазах! Красота, какая! Это же комиксы! Постоянно вокруг тебя показывают комиксы! Вы замечали это, Эрик?
Купер не ответил. Святой отец, и, не ожидая ответа гостя, продолжал:
– Это тонкая грань между мирами, отношениями, взглядами и всем, всем, всем, что существует на планете. Почему значительнейшая часть человечества не может понять самого важного? Ключ ко всем разгадкам на земле есть только один, – здесь Франческо плавно перешёл на шёпот. – Как это не пошло звучит, но это всеобъемлющая безусловная Любовь ко всему, что только видят твои глаза и слышат твои уши. Только так тонкой иглой абсолютно безболезненно ледяное делается горячим, неподъёмное становится невесомым, твой враг с необычайной лёгкостью перелепится в твоего друга, а завистник в твоего воздыхателя. Не говоря уже о том, что их нужно искренне обожать за то, что они всю жизнь помогают нам быть лучше, чем они хотят. Вы согласны со мной?
– Я, честное слово, не понимаю, чего Вы хотите от меня? – сквозь сжатые челюсти выдавил из себя Купер. – Я на проповеди с детства не хожу.
Святой Отец потрясённо посмотрел на гостя и полностью откинулся на спинку кресла-каталки:
– Да, извините, я же Вас пригласил по другому поводу. Это возраст, друг мой, не обижайтесь, прошу Вас. Ближе, как Вы предпочитаете, к делу. Так вот. Господь отправил меня к Вам, потому что он проиграл спор. Точнее, почти проиграл. Поэтому, мы с Вами должны сейчас закончить ту сделку потому что, все до единого человека, отправленные Вами на тот свет, находятся на одной стороне весов, а Вы на другой. При этом Вы оказались в самом низу, в том месте, где находится ад.
– Это чушь.
– Вы очень упрямы… Вы дорого обходитесь Господу нашему, господин Купер! Он Вас тащит в рай, а Вы подводите Его! Прошу Вас только об одном – исповедайтесь мне, раскайтесь в грехе, признайте существование Создателя нашего и причаститесь!
Эрик медленно хлопал ресницами, представляя себе эти самые весы, и молчал.
– Этого будет достаточно, господин Купер! И во всём будет Божья воля!
– Это бессмыслица, уважаемый Франческо Марти!
Святой Отец снова потрясённо посмотрел на гостя и на этот раз, откинувшись от спинки кресла-каталки, чуть наклонился вперёд.
– Иначе, я раздавлю Вас, как насекомое, ползающее под ногами! – поставил точку священник. Он отвернулся от гостя, глядя на бескрайнюю линию горизонта.
Собеседники просидели, молча около пяти минут, каждый думая о своём.
– Вы считаете, что заманили меня в ловушку, – негромко, но уверенно произнёс Купер. – Я жил как считал нужным, я независим от чужих мнений, я верил и не верил, бывал прав тысячи раз и столько же ошибался, но это только моё дело. Моё! Мне плевать, кто, на что спорит и кто выигрывает спор. А Вы, Вы – сумасшедший старик. Не более того.
Франческо посмотрел на него снизу вверх:
– Так я и думал. Но без Вас таинство не состоится. Отпустить грехи убиенным Вами и открыть им дверь в рай – моё дело. От Вас требуется только Ваше присутствие.
– Это не входит в мой распорядок на ближайшие годы. Я уверен, Отец, Вы и без меня обойдётесь.
– Нет, уж, нерадивый сын, нет! – священник внезапно вытащил из под одежды трясущейся рукой револьвер и направил дуло в лицо гостю.
– Вы с ума сошли, – прошептал себе под нос Эрик, зажмуривая глаза и ожидая выстрел.
– В Чистилище, господин Купер, в чистилище! – забубнил Франческо, одновременно стараясь удерживать мишень на мушке ствола и собрать все силы для нажатия на курок.
В этот же миг над домом сверкнула гигантская молния и со всей силы ударила в крышу, расколов её на части. Следом за ней раздался оглушительный гром. Его ударная волна, словно, докатившаяся после взрыва в небе атомной бомбы, обрушилась на стены, по которым в разные стороны паутиной пробежали трещины-стрелы невероятной длины. Дом пошатнулся, но с неимоверным трудом удержал вертикальное положение. Огромные стёкла, не выдержав напряжения несущих стен, одновременно лопнули и разлетелись на мелкие осколки во все стороны, разбиваясь в крошки о гранитные плиты пола. И как только последний осколок, беззаботно прыгая и звеня в неожиданно образовавшейся тишине, ударился о стену дальнего угла балкона, за спиной Эрика медленно и тяжело скрипнула дверь. В этом бесконечном, казалось бы, непрекращающемся скрипе было всё, что могло остановить жизнь на земле. На глазах Купера все цвета предметов померкли и обесцветились, будто на них пролили серую грязную водяную краску. Тут же исчезли запахи, а еда, стоявшая на столе, вмиг высохла и рассыпалась на мелкие крошки, словно, это было снято на киноплёнку документального фильма. Темнокожая девушка, всё это время находившаяся неподалёку, окаменела. Её красивое лицо обострилось, глаза, прикрытие веками, застыли. Купер затылком чувствовал приближение к нему чего-то ужасающего. Тяжёлые шаги монстра, вышедшего к собеседникам, остановились на расстоянии вытянутой руки. Эрик не отрывал глаз от священника, медленно опускающего оружие. Лицо падре перекосило от страха, по щекам полились слёзы и он покорно, прося о помиловании, склонил голову вниз, максимально ссутулившись.
IV
– Чистилище? Ха-ха-ха! – раздался смех незваного гостя. Его голос прошёл от макушки до самых пяток Купера. Тень страшного незнакомца обошла сидящего в кресле Купера и встала прямо перед ним. Это был Боб Марли. Эрик от неожиданности быстро встал и увидел, что тот значительно выше ростом, чем был когда-то в их юности. Он был крупнее, необычайно крупнее простого человека, а его лицо… Его лицо… «Нет, это не он», – поймал себя на мысли Купер и медленно присел обратно в кресло, замерев от ужаса.
– Это же я, Эрик, – с улыбкой произнёс Боб, положив огромную ладонь на плечо приятелю. Несомненно, я выгляжу иначе – тело моё цело и невредимо, будто и не было никакого крана. Это же ты спас меня! Я же сказал, что ты – ангел.
Купер, вытаращив глаза, смотрел на Боба снизу вверх, от чего тот казался ему ещё больше.
– Только вот кто-то, как этот вечно пресмыкающийся старик, – Боб перевёл взгляд на священника, – считает иначе. Он тебе тут заливал свои сказки и пугал тебя чистилищем? Так, он сам там не был, а всё учит, учит и учит, заливает пустоголовым их черепушки своим повидлом, не подтирая себе задницу! Эрик, да ты, посмотри на этот дворец! Почему же наш святоша не скитался по миру и не проповедовал свою веру, как истинный миссионер, отказавшись от земных благ, доказывая ценность будущей вечной жизни? Почему он, как некоторые христианские и католические подвижники, монахи-отшельники, добровольно не заключил себя на целую жизнь в пещеру или келью, чтобы отдаться там молитве? Как же тогда ему можно верить? Где личный пример? А, Франческо? Я тебя спрашиваю!
Святой Отец продолжал дрожать от страха и не отвечал самозванцу.
– То-то, друг, мой… Он, поимел всех на протяжении ста лет и ещё желает вечной жизни? Это справедливо, Эрик? Как Господь Бог может не видеть этого? Как Он может не замечать эту мелкую пакостную суть ряженного в святые одежды? Значит, Всевышний закрывает глаза на это безобразие? Получается, что своим можно? Я к тебе обращаюсь, итальяшка?
Боб наклонился перед святым отцом, взял его за подбородок и заглянул в его глаза:
– Так я и думал… – Ты тоже предал Его…
Потом он небрежно поставил ногу на грудь старику и безжалостно толкнул его. Инвалидное кресло опрокинулось и упало назад вместе со священником. Падре упал на пол и застонал, выпустив из руки револьвер, залетевший под стол. Двухметровый Боб подошёл близко к Франческо, развернул его носком сапога на спину и поставил гигантскую ступню ему на грудь.
– Умри, грешник, – спокойно сказал Боб и одним движением раздавил свою жертву. Кости глухо хрустнули под одеждой, изо рта на пол полилась кровь. Франческо забился в конвульсиях и умер.
Купер понял, что в этот момент падре был похож на святых, изображённых на рукописных иконах.
Отойдя от покойника на шаг, Боб обратился к старому приятелю:
– А что те, кто тяжелоболен, кто в адских болях обречен, кончиться в постели, принимая наркотики и теряя рассудок, постоянно глядя в потолок и прося о помощи? Что им? Что для мирового океана камень, брошенный в его воду рукой человека? Даже, если этот несчастный утопится от безысходности, то тело его будет за час сожрано обитателями моря, как ежедневная пища. Это же обычное мошенничество, ложь ради лжи.
Эрик был шокирован случившимся настолько, что не мог ничего отвечать. Он только слушал страшного незнакомца и ждал своей участи.
– Ты поступал правильно, Купер. Ты – ангел. Это тебя ждёт вечная жизнь. А про спор, что болтал тут этот умалишенный пень, забудь, считай, что не было никакого спора. Да, и меня самого никогда не было. Просто у этого старика остановилось его дряхлое сердце. Я, пожалуй, заберу его с собой. Словом, прощайте, святой отец Эрик.
Боб снова похлопал ладонью по плечу Купера, дрогнувшего от прикосновения к нему убийцы, крепко взял за воротник Франческо и потащил его тело по полу за собой, оставляя на гранитном полу ровный кровавый след. Дверь, за спиной Купера, снова медленно и тяжело скрипнула, закрывшись за незваным гостем.
Неизвестно сколько времени вокруг стояла гробовая тишина. Купер не шевелился, обезумев от происшедшего, но вдруг в небе снова сверкнула молния, ещё раз громко ударил гром. Только на этот раз из-за расступившихся на беспросветном небе туч выглянуло яркое Солнце. С моря подул лёгкий влажный ветерок и всё ожило.
Словно из прерванного сна, за спиной раздался голос темнокожей девушки:
– Извините, Падре, но я не расслышала. Вы просили чай?
Не вставая с кресла, Купер осмотрел себя. Он увидел, что одет в длинную белую католическую Альбу, препоясанную верёвкой. Не ответив горничной, он, молча, наклонился и достал из под стола револьвер Франческо. Ни секунды не размышляя, Эрик поставил дуло к виску, большим пальцем взвёл курок, а затем спустил его, нажав на спусковой крючок:
– В чистилище!
* – Обложка для книги выполнена самим автором