<p>М. Кароль</p> <p>Курьер с другой планеты</p>

Ричард отключил управление кораблем и закрыл глаза. Дыхание тихое, размеренное, медленно поднимало и опускало грудь. Давно он не был так спокоен. Через закрытые веки Ричард видел предупредительно мигающие красные огни. Механический голос призывал к возвращению рассудка пилота корабля, зависшего с выключенными двигателями в открытом космосе. Он щелкнул кнопкой на панели управления, голос оборвался. По корпусу пробежала вибрация, а панель перед пилотом захрустела, заскрежетала. Ричард почувствовал неестественный наклон кабины, не предвещающий ничего хорошего. Включилось автоматическое предупреждение о самоуничтожении корабля ради сохранения возможной жизни вокруг корабля, терпящего бедствие. Ричард отстегнул ремень безопасности с бедер и вынырнул из-под лямок, удерживающих плечи. Корабль неестественно пошатнуло, корпус надломился. Ричард почувствовал удушение из-за уходящего через трещину кислород. Не открывая глаз, он расположился в кресле удобнее, зевнул и… все исчезло. Осталась темнота. Исчезли раздражающее гудение, скрежет, удушение. Он смог вздохнуть свободно, но было противно. Пахло электричеством и сгоревшей проводкой. Размеренный голос, ведущий отсчет до самоуничтожения, замолчал, его сменил нервный и глубокий.

– Пошел ты, Ричард, – что-то громко упало на пол, специально или нет, Ричард собирался разобраться в процессе. – Я больше не продлю твою лицензию! Ты ведешь себя как задница: молчишь и ни черта не делаешь. Свет!

Вокруг Ричарда зажегся белый, холодный свет. Он медленно открыл глаза.

Ричард сидел в красном кресле в пустой белой комнате. Напротив него за большим стеклом стояла женщина в белом облегающем комбинезоне и золотой накидке.

– Угробил корабль, себя и груз.

– Это иллюзия.

– Это симуляция!

– А в чем разница?

– В чем разница? В чем разница, спрашиваешь? Разница в том, что вчера был твой последний полет, ясно тебе? Иллюзия – это то, что ты всем нравишься. Ты бесишь всех. Симуляция – это попытка тебе помочь. Во второй раз, должна заметить.

– Благодарю, Сенрика.

– Замолчи, – фыркнула женщина в накидке и кивнула в сторону. В комнате открылась невидимая дверь в стене, через нее зашла девушка в сером комбинезоне и перчатках.

– Отключай его, на сегодня достаточно… Одевайся, Ричард, – спокойнее сказала женщина. – Жду тебя в кабинете.

– Объяснить свое поведение не хочешь? – женщина сидела на черном диване, закинув ногу на ногу. Обтягивающий комбинезон похрустывал от ее движений.

– Не особо, – ответил Ричард, стараясь смотреть Сенрике в глаза.

– А стояло бы хотеть. Понимаешь, ты в компании не на птичьих правах, а на таких же, как и все остальные. Все подтверждают свою квалификацию, в том числе и доказывают нам, что в случае экстренной ситуации корабль и груз не будут повреждены. Ты этого не доказал. Прошу сдать удостоверение и значок, Ричард.

Ричард достал из внутреннего кармана куртки карточку и синий круглый значок с выгравированной золотой ракетой в центре. Протянул документы Сенрике.

Женщина наклонила голову и сузила глаза. Ричард увидел тонкие линии морщинок у глаз Сенрики и отметил, что ей это к лицу.

– Присядь ко мне, – мягко проговорила женщина и похлопала ладошкой по дивану. Ричард понял хитрый трюк, но сел с другой стороны дивана. Напускные эмоции Ричард видел так же четко и ясно, как и поломку в корабле по одному лишь гудению двигателя.

– Ты мне нравишься, Ричард, но мне не нравится твое сопротивление. Ты готов отдать мне всю свою жизнь, но будешь молчать как…

– Задница.

– Спасибо за проницательность. А я ведь знаю, почему ты угробил корабль в симуляторной. Ты не хочешь признавать очевидное, в этом вся твоя проблема. Ты лучший пилот в компании. Твои перевозки всегда точны, всегда только лучшие отзывы, ты продаешь, как бог… Но в том, что произошло нет твоей вины. Мы бы могли обсудить это… – Сенрика подалась вперед с кожаным скрипом комбинезона и положила руку на колено мужчине.

– Документы забираешь или как?.. – нервно сглотнул Ричард, подняв острый подбородок.

Сенрика грустно улыбнулась и подошла к бесконечно высокому панорамному окну, открывающему манящий вид на бесконечно черный космос.

– Я бы могла уже давно забрать твои документы, облегчить твою жизнь и свою. Отправить тебя на улицы искать способы заработать, но я слишком прикипела к тебе, Ричард. Тем более твои навыки крайне важны компании…

– Я готов выслушать твое предложение.

– Так лучше, люблю твое немногословность. Сразу к делу, – Сенрика повернулась к Ричарду. – Я изымаю у тебя значок пилота космической станции межвселенских сообщений ордена Золотой розы. С этой минуты ты больше не являешься нашим ведущим пилотом, не имеешь права подходить к погрузочно-разгрузочным докам, обязан не приближаться к главным кораблям космического центра.

Ричард глубоко вздохнул, поднялся с дивана и положил синий значок на стол Сенрики.

– Мое предложение: у тебя останется удостоверение, сможешь пилотировать подержанные корабли, находящиеся в очереди на утилизацию.

– Эту рухлядь еще можно завести? Это же чистое самоубийство.

– А тебе нравится подобное, не так ли? В тебе просыпается такая нежная придурковатость в экстренных случаях. Я видела, как ты сможешь избавить орден от затрат на утилизацию, поэтому работка как раз для тебя, – ядовито выплюнула Сенрика. – Но пилотировать ты не будешь, я тебя не допущу до штурвала, пока не сочту нужным. Либо сокращение до помощника пилота во время межпланетных перелетов, либо катись к черту из ордена, – добавила женщина, стальным взглядом смотря в глаза Ричарда. Ричард мысленно грязно выругался. Казалось, выбора у него не было, была только иллюзия выбора, безупречно поданная Сенрикой.

– У тебя был шанс, – продолжала Сенрика, покручивая пальцами значок. – Я тебе его предоставила. Ты соизволил игнорировать его. Достаточно трепни. Ты принимаешь мое предложение, или это наш последний разговор?

– Прощай, Сенрика.

Ричард вышел из кабинета, а Сенрика зажала между пальцами его значок, он вспыхнул полупрозрачным голубоватым огоньком и испарился.

– Чего? Чего? Куда тебя она послала? – Чикен разразился звонким смехом, из глаза капнула слеза в стакан разбавленного вишневого ликера. – Матерь божья, межпланетные перевозки, – Чикен залился новой порцией смеха и шлепнул по столу ладонью, согнувшись пополам. – Вот же ты попал, дружище. Вот же старая ведьма, она знает, как тебя приручить. Запомнила, – Чикен, чтобы успокоиться, отпил из стакана.

– Чик, я помощник пилота, – грустно констатировал Ричард. Содержимое стакана, которое не было проглочено оказалось на столе. Чикен не выдержал и заржал, как лошадь, залившись пунцовой краской.

– Ты курьер, парень, никакой ты не помощник пилота, – ржал Чикен. – Пилот тебя доставит на место, а ты передашь заказ. Эй, все слышали новости? – Чикен вытер рукавом рот и встал на стул, чтобы все обедающие в столовой ордена его видели, а не только слышали. – Наш бравый солдат, пилот лучших военных и коммерческих кораблей, награжденный синим значком за навык и верность ордену, разжалован до курьера из-за проигранной любовной схватки с нашей баронессой Сенрикой!

– Да заткнись ты, Чик. Смешно тебе? – Ричард расколол семечку подсолнуха, но не съел ее.

– А почему мне должно быть не смешно? Ты же сам над собой не посмеешься, кому остается это? Твоему верному лучшему другу. Не суетись, Ричард, – Чик сел за стол спокойный, как море в штиль.

– Не понимаю, почему я поступил так на симуляции. Я одурел от реальности сегодняшней программы, не мог поверить, что это проверка. Увидел темноту и не смог из нее выбраться. Она затянула меня, а потом я увидел…

– Знаю, друг. То, что они сделали в той экспедиции не достойно ордена.

Ричард напряженно посмотрел по сторонам.

– Расслабься, дружище, никто не подслушивает. Я могу вольно выражать свои мысли касательно всей станции.

– Потише, Чикен. Ты не знаешь с кем и с чем связан. Здесь лучше помалкивать, пойдем лучше в нейтральную зону.

– Черта с два! Не сдвинусь с места. Я это место не зря высиживал в кораблях, как курица яйцо. Слушай, умник, а ты знаешь с чем и кем связан? Курьер, бывший пилот первоклассных лайнеров! Ты же перевозил королев, жриц и императоров! Я не говорю про аудиенции с ними. Я равнялся на тебя и доверял Сенрике, а ты не помял ей сиськи и тебя разжаловали! Что же меня ждет? – сокрушался Чикен, а в голове его мутнело с каждым словом, с каждым глотком розовой жидкости.

– Лучше я буду доставлять ящики контрабандисткой водки, чем снова поступлюсь принципами. Меня не особо волнует моя судьба, я пекусь не о себе.

– Обо мне что-ли? – Чикен покраснел не то от мыслей, не то от ликера.

– Обойдешься. А знаешь… пошло все! Ты прав, Чик. Ты прав! Как всегда, кудрявая ты голова. Давай напьемся и будь что будет! – Ричард поднял стакан.

– Будет веник, банька и девчата! – Чикен ответил встречным жестом. Стаканы столкнулись, и мир погрузился во тьму.

– Рик, – неуверенно шептал первый голос.

– Не, не. Чик. – поправлял его второй.

– Чик-чирик, – смеялся третий, держа вверх тормашками рабочее удостоверение Ричарда. Ричард лежал на скамейке в технопарке.

– Пошли вон, стервятники! – замахал руками Чикен, подбегая к перебравшему другу. Бездомные наги разбежались, пища и причитая что-то на языке, понятным только им.

– Дружище, я старался не расплескать, но… расплескалось, – Чик поставил рядом с лицом Ричарда синюю жидкость в прозрачном стаканчике. Густой и вязкий ликер, как синие чернила. Свой стакан он держал при себе. В парке дул кондиционер, гудели шумоподавитили станции.

– Ричард, эй, – Чик толкнул друга в плечо, но тот только хмыкнул и повернулся спиной к Чикену. Чикен улыбнулся, тронутый не беспомощностью друга, а скорее своей сопротивляемости к алкоголю. Усевшись на лавку рядом, Чикен принялся пить синюю жижу, медленно и настойчиво.

– Ричард, она же заходила ко мне перед вашим полетом. Не знаю, зачем она это сделала. Возможно, чувствовала, что у вас там будет жарко. Взяла с меня обещание, мать ее. Выпросила его! Нет, выбила и вытрясла. Я говорил, что ее настойки ее же первую и погубят, но она уперлась, как… – Чикен перевел дух, глотнул. – В общем, Ричард. Должен тебе сказать, что не желаю я быть на твоем месте. Лучше меня орден прикончит, чем я еще раз с ней пообщаюсь. Мне тебя жалко, Ричард. Только тебя. Она сказала, что так велел ей орден, больше ничего не знаю. Хорошо, теперь молчи, спи. Твое здоровье, Ричард.

Ричард лежал с открытыми глазами. Ему не нужен был синий отрезвитель, он хотел отвлечься от навязчивых мыслей о прошедшей ночи. Чикену удалось это.

– Значит, Сенрика была у тебя? – Ричард поднялся и взял в руки стаканчик. – Не думал, что она выказывает такое уважение кому-то.

– Это не уважение, Ричард. Она пытается диктовать свои правила на нашу жизнь. Не дело это, не дело.

– Что она еще тебе сказала? Касательно сегодняшнего дня.

– В каком смысле?

– Что она тебе еще сказала? Вряд ли она зашла на минутку, передала извинения и ушла, – Ричард отхлебнул напиток. Язык и горло обожгло ментолом.

– Я не знаю, дружище. Больше ничего не сказала, так… Просто попросила меня зайти к ней сегодня, – Чикен не смотрел в глаза Ричарду.

– Чудно. Ты зайди, обязательно. Как раз и мне непременно нужно к ней заглянуть. Вчера мы неважно поговорили. Мне нужно дать ей ответ, касательно моей судьбы в ордене.

– Да, ты уж не затягивай. Она ждать не любит, – Чикен допил напиток и сжал в ладони стакан. – Бр-р-р, отличное зелье. Как будто ночи и не бывало. Ты как? Дойдешь до дома?

– Тут не далеко, – Ричард ухмыльнулся и кивнул на высотку напротив.

– Лады, ну, я пошел. Не буду оттягивать неизбежное. Кстати, Ричард, если она меня…

– Я же сам напросился на понижение. А ты подумай десять раз перед тем, как соглашаться.

Чикен кивнул, хлопнул по спине Ричарда, шмыгнул носом и пошел прямиком к зданию командного центра. Ричард смотрел в след другу и диву давался: как низенький, плотного телосложения, с длинными руками и маленькой шеей мог быть грозой всех дам на станции и наследником его места первого пилота. Чем дальше уходил Чикен, тем ниже он становился, а вскоре и вовсе скрылся за автоматическими дверями пикообразной высотки. Ричард прижался спиной к лавке и поднял голову. Вместо неба – космос, глазеющий на станцию внутри купола, вместо ветра – кондиционеры, только редкие деревья были настоящие. Так ему говорили перед полетом с Земли. Ричард допил синюю жижу и выбросил стаканчик в урну. За спиной послышался шепот. Он доносился из подземного перехода, ведущего на другой конец станции, на восточный причал. Ходили легенды, что там разорившиеся жители станции, которым затратно возвращать на Землю по нескольким причинам. Во-первых, их никто не ждет на Земле, в этом случае Коллегии Империи Земли придется содержать их. Во-вторых, ходят слухи, что им и на другом конце станции живется недурно. Ричард оглянулся. В тени перехода, перекрытого сетчатым забором с надписью: “Вход запрещен”, “Опасно” горели четыре огонька, словно бусинки, и копошились, смотря на Ричарда. Вздохнув поглубже отфильтрованный воздух, Ричард отвернулся, встал и пошел, от греха подальше, в высотку напротив, там был его дом.

Жить на 63 этаже было прикольно. Он был поближе к космосу и полетам. Из душевой он направился прямиком на балкон, раскинул руки, закрыл глаза, покачнулся вперед… Сиреной разразился дверной звонок.

– Матерь божья! – вздрогнул Ричард, взаправду чуть не свалившись с балкона от неожиданности. Придерживая рукой полотенце у бедер, он открыл дверь нежданным гостям.

– Обучение.

На пороге стоял робот с человеческим лицом. Отвратительные модели раздражали чуть ли не каждого, кому довелось видеть этот смертельный ужас человеческой фантазии. Робот вкатил в квартиру, встал в зале и сделал оборот головой на 360 градусов.

– Мерзкая халупа, – проговорил робот-учитель механическим голосом. – Есть мнение, что в таком сральнике могут жить только свиньи. Ты – свинья?

Ричард, уставившись перед собой разъяренным взглядом, захлопнул дверь.

– А ты свиней приехала учить? – Ричард кипел как чайник.

– Если это необходимо, то буду учить свиней. Назовись.

– Черта с два!

– Назовись.

– Нет, и не подумаю.

– Ты Ричард Арвен, стажер межпланетных перевозок, курьер без права пилотирования космическим судном. Проживающий в башне Мира, 63 этаж, А-95864. Серийным номер… – робот издал звук перематывающийся пленки.

Ричард усмехнулся и плюхнулся на диван, раскинув руки. Ему доставляло удовольствие, когда подобные создания не справлялись с объемом информации.

– Серийный номер… – повторила машина, – …засекречен. Назовись.

– Да, я Ричард Арвен. Башня Мира, А-95864.

Из бампера квадратного робота вылезла ракетница. Ричард перепугался, подскочил, перевалился через спинку дивана на пол, потеряв полотенце. Накрыл голову руками и стал ждать. Мысленно попрощавшись со всем мыслимым и немыслимым, он стал ждать удара. Тишина. Он приподнялся, выглянул из-за дивана и тут же робот выстрелил вверх конфетти, засияла светомузыка в сопровождении рождественской мелодии.

– Подтверждено, – подтвердил робот и убрал ракету. – Обучение начинается… сейчас.

Ричард прижал лоб к руке, мечтая, чтобы робот выстрелил не конфетти.

– Сколько будет длиться обучение?

– Месяц.

– Сколько? Рехнулись?

– Месяц.

– Обучение на курьера?! Месяц? – Ричард вскочил, но высокая спинка дивана послужила вместо одеяла. – Перестань шутить! На гайки разберу.

– Есть мнение, что люди понимают шутки, а свиньи – нет. Тест пройден, ты не свинья. Обучение займет 2 недели.

Ричарду было совсем не смешно, он знал, кто стоит за этим цирком. Схватив с пола полотенце, он вернул его на бедра и сел на диван, скрестив руки.

– Вещай. Что я должен знать? Сокращая программу до одного дня.

– Невозможно.

– По гаечке сейчас разберу и в космос отправлю.

– Исключено. Первое правило курьера! Запрещено приближаться к штурвалу и к кабине пилота! За-пре-ще-но.

– А последнее правило? – Ричард смотрел в естественное лицо робота, прямо в глаза тем, кто управлял машиной и наблюдал.

– Курьер никогда не прав, – ответила машина, – курьер обязан сделать все, чтобы покупатель взял груз, заплатил и остался довольным.

– Зарплата?

– Отсутствует.

– В каком это смысле?

– Жизнь с чаевых и процентов.

– Твою ж мать, – Ричард печально взглянул в окно, жалея, что не рухнул с балкона. – Еще что?

– Экзамен каждые две недели, осмотр перед каждым полетом. Время вышло. Следующий сеанс завтра, в это же время. Изучите материал. Будет аттестация.

– Какой материал? – Ричард пожалел о вопросе, как только он слетел с тонких губ. У робота открылось впереди прямоугольное отверстие, машина загудела, затряслась и в Ричарда полетели листы бумаги, пахнущие свежей краской. Они летели в его лицо, бились тело, царапали острыми углами обнаженную грудь. Ричард, жалея о своем вопросе, прикрывался подушкой. Несколько минут машина выплевывала листы, когда извержение остановилось, выдала:

– По этому материалу завтра аттестация. Если не сдадите, вы будете отсеяны из-за профнепригодности. До свидания.

Робот дал задний ход – застрял, двинулся вперед – чуть не врезался в диван. Кое-как развернулся, выехал из гостевого уголка и врезался в дверь. Ричард подошел к двери и выпустил несчастное создание на волю. Робот пискнул и уехал, оставив Ричарда в комнате, заспанной разноцветным конфетти и листами с теорией.

Следующее утро началось рано. Ричард подскочил с кровати от стука в дверь. Никого он не ждал и из-за этого удивления и волнения было слишком много на маленькое утро четверга. Сомневаясь, Ричард посмотрел в глазок, уперся лбом в дверь и открыл ее.

– Дзынь дон! – раскричался Чикен, размахивая бутылками водки на пороге. – Встречай нового пилота, первого пилота, дружище! Отметим-с? – парень лунной походкой проскользнул в квартиру и рухнул на диван.

Ричард захлопнул дверь и обернулся. Его руки были скрещены на груди, губы изогнулись в ухмылку.

– Эй, эй, а что за претензия, Ричард? Мы договорись, что ты не возражаешь, если я займу твое место.

– Дело не в этом…

Чикен громко поставил бутылки на кофейный столик, встал и скопировал физиономию Ричарда.

– Ты так на меня смотришь. Видишь? По-твоему, эта физиономия означает “дружище, я так рад за тебя, долбаный бездельник, где стаканы”? Нет, она означает “придурок получил то, чего не достоин”.

– Чик, у меня экзамен через два часа.

– Дерьмо, – Чикен перестал дурачиться и потер щетинистый подбородок. – Напомни-ка мне, на кого тестируешься?..

Ричард кинул в сторону друга молнию взглядом и поплелся на кухню.

– Ты шаркаешь, кстати. На твоем месте я бы обратился к врачу. Тебя слышно за милю, Рики. Не быть тебе шпионом.

– И пилотом тоже…

– Чего ты там бубнишь? – Чикен сел на диван и повернул бутылки этикеткой к себе.

– Кофе будешь, говорю?..

Ричард принес две чашечки кофе и сел рядом на кресло. Он медленно помешивал сахар в кофе, смотря окно. Чикен подозрительно молчал.

– Сдам экзамен, выпьем. До этого ни капли. Ты же знаешь, Чик. Ну, да, не сверли меня взглядом. Я плохо спал, была длинная и нудная ночь. Но я все равно рад за тебя, лучше ты займешь мое кресло, чем паршивец Глейн.

– Он как кошка с течкой крутился у двери Сенрики. Противно было смотреть на это. Сенрика, я принес то, я принес это, я побрил задницу, тьфу, – Чикен уставился на кофе в кашке.

– Слизняк бы угробил мой корабль в два счета.

– Ага, я на третий, – усмехнулся Чикен и в два глотка осушил маленькую кофейную чашку.

– Сплюнь, дурак. Ты так не шути. Такие шутки в нашем деле не к месту, сам знаешь, ляпнешь тут – отзовется там.

– Шпаришь с утра серьезно. Точно не спал, теперь поверил. А то ты как-то метко описал все, что на нашей станции происходит. Теперь мне доведется узнать станцию изнутри. Как я ждал этого, Ричард, не представляешь. Не то чтобы я ждал, когда ты уйдешь на пенсию, нет, я бы никогда… Но когда это случилось, я прямо-таки расцвел. У меня волосы стали лучше расти, цель появилась. Никудышная, но я понял, что пошлю в жопу всех, кто мне помешает. Глейн, дери его черти, будет пакостничать, но ничего, я его как муху шлепну.

– Чикен, мой тебе совет. Держи себя в руках и язык под присмотром своей головы желательно, а не Совета Ордена. Они будут тебя посылать в экспедиции к другим планетам не с миссиями доброй воли. Помалкивай, не дерзи и не болтай лишнего о тех, от кого зависишь. Тебя не пожалеют.

– Я понял, Ричард. Спасибо, дружище. Меня заносит, я знаю. Просто не согласен я с тем, что они делают по большей части.

Ричард обвел глазами пустоту обеспокоенным взглядом. Наклонился к Чикену, Чикен подался вперед.

– Не здесь, Чик. У меня есть подозрение, что мою квартиру прослушивают, – шептал Ричард на ухо другу. – Теперь ты на очень высокой должности, если не хочешь в лучшем случае оказаться на восточном причале, не высказывай своего недовольства. Не забудь, ты служишь Ордену Золотой Розы, действуй всегда в их интересах, и ты будешь мил.

Ричард сел ровно и сделал глоток. Чикен не пошевелился.

– Так значит… Ценой жертвы, – Чикен глубоко вздохнул, откинулся на спинку дивана, потер колени широкими ладонями. – Так ты говоришь экзамен у тебя через три часа? Пойду с тобой. Не помешает тебе поддержка в новом начинании.

Чикен грустно улыбнулся. Ричард знал, что за этой улыбкой кроется досада.

– Через два часа стану курьером. Завтра в первую поездка. Привезу тебе подарок. Медальку в кабину.

– Ты в своем уме? Привези лучше добротных стаканов, а то не из чего пить. Кофейные чашки, да и только.

– Пойду приму душ и можем идти, сдам раньше, чтобы поскорее обмыть назначение моего друга, – Ричард искренне улыбнулся.

– И за новую жизнь моего друга. Курьер – это новизна. Поверь, я общался с курьерами, когда ты еще младшим пилотом был. Тебе повезло, отчасти, – Чикен сдерживал смех.

– Какой же ты гадкий, – буркнул Ричард и пошел в сторону ванной комнаты.

– Да, это – я, – довольно ответил Чикен и растянулся на диване.

– Ричард, последний шанс, – Сенрика сидела за белым гладким столом овальной формы, скрестив на нем руки. На ее лбу красовалась тонкая диадема с золотым бутом розы между бровей. – Я предлагаю тебе еще раз пойти на условия ордена и сдать чертов тест. Ты же дурачишься, я знаю тебя. Ты упираешься, бодаешься. Осел. А мог бы сейчас руководить новой экспедицией. Вместо тебя летит Чикен, хотя… Ты и так это знаешь.

Сенрика подалась вперед, Ричард невольно заглянул в разрез комбинезона на ее груди. Сообразив, что пялится, откинул взгляд в сторону, переступил с ноги на ноги. Понял, что она заметила. Сенрика расправила плечи, латексный комбинезончик натянулся на пышной груди служительницы ордена, а Ричард испугался, что молния, проходящая впереди комбинезона от шеи до щиколотки не выдержит.

– Не за те ниточки я подергала, Ричард. Наверное, стоило бы припугнуть тебя, через твоего верного дружка?

– Неужели я настолько тебе важен, что ты готова по головам идти? – усмехнулся пилот.

– Не путай. Не мне, а ордену. Ты был при битве на Цинторросе, – Сенрика встала, откинула подол плаща, расправила плечи и скрестила руки на груди. Ричард заметил пистолет на поясе.

– Наконец-то ты назвала все своими именами, Сенрика. Это не была экспедиция для добычи ресурсов, предоставившая изгнанникам в Северном Городе возможности заработать, а это была казнь, жатва. Как можно назвать то, что вы там устроили – битвой? Разве они могли защищаться? Я посадил корабль на Красную планету, выпустил пассажиров… и их просто расстреляли, удалили глаза, а пыль от взлета засыпала их. Я привез людей на казнь, при чем невинных людей. Твои пилоты, Сенрика, последние убийцы. Как давно Орден готовит палачей?

– Ты все сказал?.. – голос жрицы стал мягче. Она подошла к пилоту, взяла его за руку и усадила на диван. Ричард не сопротивлялся, но руку высвободил.

– Нет. Когда мы летели обратно на станцию, я все думал… Кто я? А кто люди, которые стреляли по спинам и вырывали глаза?

– Они нужны нам для исследований и питания систем. Ричард, не строй из себя целочку-припевочку, ты же знал, что люди, которые остались на Земле были подвержены облучению и ослеплены. Орден Золотой Розы одарил их, он дал им дар снова видеть, но за маленькую плату – им все же пришлось улететь и работать на станции в грязных отсеках.

– Только Орден забыл рассказать, что в телах их визуальды будут прогрессировать и как только происходит полная интеграция с остальными центрами мозга, они собирают необходимую нейронную информацию и подлежат изъятию во блага станции. Сенрика, я не упрямлюсь. Но… Я пытался разбить твой корабль в ту экспедицию именно так, как сделал это на симуляции.

Сенрика молчала, смотря пилоту в глаза. Ричард пытался угадать мысли жрицы, но все было тщетно.

– Ты слышишь, Сенрика?.. Это не сбой программы пилотирования! Я не мог смириться с мыслью, что привез людей на смерть.

– Поэтому тебя треснул по голове Зак. Правильно сделал, мне хочется сделать то же самое часто. Ричард, ты осознаешь, что я должна тебя расстрелять за такую дерзость и твое признание?

– В чем же проблема?.. Кстати, а где теперь Зак? Хочу поблагодарить его за шишку на затылке. До сих пор в ушах звенит.

Сенрика вскочила с дивана, как козочка, откинула в сторону плащ и села на свое место за столом. Она закрыла глаза. Ричард заметил, что ее веки позолочены.

– Почему ты пытаешься сделать все возможное, чтобы я пустила тебя в расход. Не отвечай, Ричард. Ответ ясен, как божий день. Ты тупица. Нет, ты придурок. Нет у меня других слов на твой счет. – Сенрика снова встала со своего места. Ее явно терзали сомнения, и ярость бурлила в ней, не думая и минуту усидеть на месте. – Думаешь, ты такой умный и все знаешь? По твоим словам я могу сделать вывод, что ты плакса, и только Чикен может стерпеть тебя и твою кислую мину. Тебе стоит помалкивать о том, что ты знаешь и видел. Пилотам запрещено включать внешние камеры пилотируемых судов, ты знал это и нарушил предписание. Только за это тебя можно списать в Восточный город. Ты послушная овечка… Выплеснул все и молчишь. Я вижу потенциал в тебе, ты еще послужишь Ордену и на не одной экспедиции. Только тебе нужна хорошая трепка, побудь курьером пару лет, пообщайся с людьми и поймешь, что тебе предлагает Орден лучшее из лучшего. Лучше жить так, развивать станцию и наш совет, заключать союзы с другими станциями и становится сильнее. Визуальды необходимы нам для выживания, так же как и шептунам из нижнего города, но выживает сильнейший. Закон джунглей, Ричард. Закон джунглей. Ни слова больше, я устала от тебя. Мой совет: помалкивай. Делай свою работу, следуя инструкциям. Со мной ты откровенен, я тебя поощрю за это. Мне нравится, когда мои овечки блеют громко передо мной, а потом бегут туда, куда я прикажу. Я знаю все, что у тебя на уме. Волки в овечьей шкуре куда опаснее, твой брехни. Да и… кто тебе поверит?

Сенрика успокоилась. Она хлопнула в ладоши и взяла из воздуха появившееся лист. Села за стол, подписала его. Щелкнула пальцами и между ними появился розовый значок с корзинкой для покупок, которые распространены на Земле в супермаркетах. Ричарда жгла горечь. Он подошел к столу, взял ручку, наклонился для подписи, но замер. Взглянул в глаза Сенрики. Они были чернее бури.

– Чикена не трогай.

Сенрика развела руками.

– Он пороховая бочка, но я смогла заставить молчать монетами.

– Ты знала про корабль?

– Я знала об этом еще до того, как подписала тебя на ту экспедицию.

Ричард мерзко сощурился и покачал головой.

– Что ты еще знаешь? Почему не отпускаешь из Ордена? Ты же видишь, что мне осточертело все.

– Твой контракт продлен еще на пять лет. Подписывай документ.

Ричард не глядя черкнул на бумаге, Сенрика хлопнула и лист исчез.

– Поздравляю с назначением. Наш разговор останется в тайне, я надеюсь. Лично у меня нет желания доносить на тебя старшему Советнику. Возьми свой значок… И успешных полетом во имя Ордена Золотой Розы.

Сенрика широко улыбнулась и, зажав кнопку под краешком стола, открыла автоматические двери за спиной Ричарда. Изможденный, он забрал значок и вышел из кабинета.

По возвращению в квартиру его ждал Чикен. Он все подготовил. Стаканы и бутылки, две девушки. Чикен сидел между ними и гладил обеих по бедрам. После короткого знакомства и распитых бутылок, продолжение знакомства переместилось в спальню.

Ричард подскочил с кровати от звонка в дверь. В кровати он лежал один. Звонок не унимался. В полной растерянности Ричард поднялся с кровати. Он спал в штанах и кофте, в которых был у Сенрике. Что же случилось?.. Подойдя к двери, он еще больше изумился, когда увидел на пороге Чикена с алой щекой и дикими глазами.

– Я больше пить с тобой не буду, – пробубнил Чикен и напролом зашел в квартиру. – Ты учудил, конечно, Ричард. Это же надо было так подставить друга!

Ричард непонимающе моргал.

– Слушай, а что случилось?

Чикен схватился за голову, задрал ее и звонко шлепнул себя по лбу.

– Божечки… Ричард, ты уснул.

– Ну, да, – Ричард почесал щетинистую щеку. – Все спят… Иногда.

– Я тебе девочку привел, бутылочку принес, обмыть назначения наши хотел. Я еле-еле их уговорил. Ты же знаешь, как тут строго с сексом. Хрен его найдешь. Только в нижнем городе. А эти статные, ты понимаешь, что я тебе кобылок породистых достал? Ты не понимаешь. Давай я тебе напомню, как все было.

Чикен зажал двумя пальцами запястье и из виска выскочила маленькая плоская карточка. Чикен достал чип и вставил в визуализирующее устройство в телевизоре. Нажал на кнопку и начал показывать Ричарду, как он пошел в комнату с девушкой, а через минуту девушка выскочила из комнаты, с размаху влепила Чикену пощечину, взяла за руку подругу и они обе выбежали из квартиры. Чикен побежал за ними… Тут друг Ричарда выудил из устройства чип, вставил его в гнездо внутри своего виска и нажал двумя пальцами на запястье. Чип исчез внутри черепа Чикена.

– Оправдания?

– Я напился и устал, с кем не бывает. – Ричард, сдерживая смех, махнул рукой.

– Не буду больше донимать тебя. По прилету извинись перед дамой. Она вообще-то цветочек, так многие говорят.

– Непременно, Чик. Спокойной ночи.

– Бывай, дружище. Не сержусь на тебя, – Чикен хлопнул друга по плечу и вышел. Ричард почувствовал, что, возможно, они больше никогда не увидятся.

На часах было не больше двух. Ричард встал в ванной перед запотевшим зеркалом и брился. Его медитация не длилась больше часа, но в этот раз он готовился к своему первому рейсу в роли курьера, а значит, нужно было надушиться, а не только побриться. Он вышел в четвертом часу, вытирая волосы полотенцем. Через открытую балконную дверь доносилось гудение, искусственный ветер пробежал по его распаренной коже. Ричард насторожился… Прислушался, сделал глубокий вдох. Электричество. Подняв уголок губ, он обмотал полотенцем с головы бедра, открыл холодильник. Быстро кинул взгляд на гостиную, в который появилось чуть больше света из-за холодильника. Он достал банку пива, щелкнул крышкой и по руке потекла пена шипя и испаряясь. Сделав несколько глотков на ходу, он поставил баночку на столик у дивана. Замер. Закрыл глаза, протянул ладонь в темноту. Его пальцы коснулись дорого и плотного бархата. Пробежался по краю ткани, нетерпеливо откинул его. Пальцы обнаружили чуть теплую, чрезмерно гладкую ткань. Латекс. Опустился ниже и рукой раздвинул ноги жрицы. Ричард выпрямился и убрал ладонь.

– Разве жрицы не целомудренны? – с издевкой спросил Ричард.

– Жрицы благодарны и невинны перед Орденом, – произнес знакомый голос в голове Ричарда.

– Телепатия запрещена на станции. Ты нарушаешь предписание и пункт соглашения…

– Ой замолчи ты уже, – голос, игривый и шаловливый, снова раздался в его голове, но на этот раз подключись тактильные ощущения.

– Сенрика, зачем ты это делаешь?

– Я же тебе сказала сегодня, что отблагодарю тебя за твою искренность.

Ричард больше не задавал вопросов. Он поцеловал в губы Сенрику, подхватил ее и отнес в спальню. Ричард не собирался больше спать до самого утра.

Ричард смотрел на себя в зеркало. Синий комбинезон, слева эмблемка станции роза и звезды, синяя кепка с козырьком. Под эмблемой он закрепил розовый значок с корзинкой. Чувствовал себя глупым, но живым. Он глянул на часы. Пора выходить.

На улице гудели кондиционеры, обдували щеки ветрами из сквозняков станции. Его станции, где он был уважаемым пилотом, а стал не менее уважаемым курьером. Несомненно, о его подвигах должны знать все и всюду. Так было, есть и будет на станции. Станция была небольшим блоком огромного кольцевидного жилого комплекса “Земля 2” на орбите некогда голубой и процветающей планеты. Так пишут в легендах, так рассказывает вековые старики. Они первые переселенцы и успели поведать новому поколению о том, какой была планеты из прадедов. Ричард слушал эту историю много раз и ни капельки не хотел ступить на Землю, ему было достаточно его Земли. Его кольцевидного желтого комплекса, зависшего на орбите, как голодная удочка с крючком для оставшихся землян. Кольцевидный комплекс с шестью отсеками был густо населен совершенно разными людьми с разными запросами… Ричард был об этом осведомлен, ведь судил он о себе. Хотя жизнь в отсеке управления, на станции, как говорили местные, перекрывала любые запросы. Ричард предполагал, что жизнь за пределами станции ничем не отличается от его жизни, а потому на первую доставку он шел с гордо поднятой головой. Тем более он ожидал, что его звание и заслуги помогут ему в новом деле.

Удивительный мир на орбите. Жилой комплекс кольцевидный, а идешь словно по плоской земле, не чувствуя головокружения и тошноты. Ричард прошел мимо главного управления, следуя указаниям. Его машина вылетела ровно в семь утра. Посмотрел на часы, ускорил шаг. Опаздывать не было его привычкой, но в любом правиле бывает исключение. Он пришел на аэропарковку в другом отсеке станции в семь часом пять минут, нашел свой аэромобиль и остановился, чтобы прислушаться. Никого. Только гул генераторов. В жилых отсеках они шумели сильнее, чем в его сегменте орбитального комплекса. Усевшись на место водителя, он завел машину и отправился по первому адресу. В его планшете первым пунктом назначения была заправочная станция. Промчавшись по улицам, он доехал до адреса с опозданием в несколько минут. Забрал из багажника товар, который до него положила туда фирма курьерских перевозок. Поправив кепочку, он гордо зашагал к нужной заправке. Пахло топливом, дымом и мясом. Ботинки в два счета испачкались пылью и грязью, размазанной в радужных лужах. Когда Ричард услышал голоса, он быстрее направился в их сторону. Курьера заметили сразу.

– Ну, что, явился? Где товар?

Ричард оторопел. Он не ожидал, что его первым делом спросят о товаре, а не о том, какая погода на станции и как поживает Орден. Все было начхать, но он решил перестраховаться и сказать все так, как его учили.

– Здравствуйте, курьерская служба Ордена… Ваш зак…

– Пусть ваш орден отсос…

Четыре здоровяка разразились смехом. Жутким, скрипучим, болезненным. Один тяжело закашлялся и сплюнул в огонь. Ричард поправил своей голубой воротничок и розовый значок, сглотнул.

– Мой братишка хотел сказать, что нам до одного места откуда ты прилетел, голубок. Нам просто нужен наш товар, – сказал мужчина в черной куртке и пожал плечами.

– А что опаздываешь, друг? Договаривались на время. Ты нас не расстраивай, мы ждали доставку к точному времени. Ты опоздал. – влез в разговор мужчина в поношенной жилетке.

– Ага, ага, точно ты заметил. Следовательно, придется 50 процентом списать.

Ричард вытащил из кармана квитанцию, удерживая в руках пакет с сухим топливом Ксенус.

– У вас топливо Ксе-енус, к оплате 45 купюр.

– А ты курьер опоздал. Курьер никогда не должен опаздывать, – перечила жилетка.

– Во-во! За чей счет опаздываем? – подхватила куртка.

Ричард протер лоб ладонью. Явно тут не знают о его успехах и положении в Ордене.

– Топливо здесь. Слушайте, произошли неполадки…

– Что ты там мямлямлишь?!

– Успокойся, ладно? – успокоила куртка жилетку. – Из-за тебя. Курьер. Теперь мы опоздали на смену, потому что нет топлива для наших машин. А нам спускаться в шахту надо было. Теперь мы опоздали, и это вычтут из нашей зарплаты. Скорее всего нас даже на смену не пустят. И это по твоей вине, друг. Поэтому забираем топливо и 50% оплаты тоже забираем себе. В качестве морального ущерба.

– Вы условия доставки знаете? Я доставляю только в конкретный интервал и не обязан под ваше время подстраиваться, – не выдержал Ричард. Он знал, что в общем-то опоздал формально, ведь в двухчасовой интервал доставки он уложился, а значит, условия с его стороны соблюдены. Проблемы только в шахтерах.

– А нам посрать. Мои ребята уже три часа сидят без работы!

– Если вы не заплатите, то не получите топливо и тогда останетесь без работы вообще. Это можно разрулить либо мирно, либо нет. Решать вам, конечно. – Ричард скрестил руки на груди, потом почувствовал себя нелепо и встал прямо. Мужчина в куртке поднялся с корточек, расправил плечи и, подумав, сказал:

– Как ты сказал тебя зовут?

– Ричард, – мужчина сглотнул, переступил с ноги на ногу. Рембо он не был.

– Так, Ричард, пойдем с нами,– мужчина махнул рукой. Остальные встали по сигналу, начали собираться.

– Твоего имени я тоже не расслышал, – сказал Ричард с напускной спокойностью.

– Джек, Джек Рассел, – Джек хмыкнул и смачно сморкнулся в сторону, зажав одну ноздрю большим пальцем. Все двинулись к высокому лифту. Последним зашел Джек Рассел, залив топливо в отсек, закрыл решетку и дернул рычаг. Лифт поехал вниз. Ричард мысленно проклинал Сенрику. Она знала, старая ведьма. Знала, что это билет в один конец. Слушая как трещит лифт, боясь смотреть на тросы по бокам и катушку сверху, Ричард вытер ладонью лоб. Все молчали, он молчал. Чикен бы молчать не стал.

– Обоссался? – язвительно произнесла безымянная жилетка.

– Пошел ты, – буркнул Ричард.

– Слышь ты, щас как зад тебе на уши натяну!

– Тише вы, ну, чего разорались? – хватило только взгляда Джека Рассела. Все замолчали. Лифт опускался медленно, но верно. Ричард знал о шахтах станции, о шахтерах. Сильных, но обреченных мужчин на разорванные связки и болезни легких. Теперь и он побывает там, где вряд ли бывала нога пилота. Ему нравится летать над землей, а не был в ней. Лифт остановился. Тускло, трещит электричество. Пахнет медью.

– Где черти вас носили?

Ричард прищурился. Женский голос доносился откуда-то из коридоров. Джек Рассел прошел мимо Ричарда, толкнув его плечо. Остальные подтолкнули курьера, чтобы он вышел.

– Мередит, послушай, не сердись. Опоздали из-за курьера. Он же тоже опоздал, не работал лифт.

От Джека Рассела остался только голос.

– Курьер, как же. Ты мне мозги не пудри!

Ричард услышал быстрые шаги. Поправил кепочку и одернул синюю курточку. Шахтеры поняли, кто грядет и быстро расползлись по коридорам, перед этим надев свое рабочую одежду. Ричарда было не удивить властью женщины, он ждал, ждал, ждал. Шаги все приближались, но их владелица не появлялась. Он изрядно занервничал. Откуда идет эта невидимая женщина?.. Через несколько минут в конце коридора появилась темная фигура. Она приближалась, а Ричард старался разобрать обладательницу шагов.

– Они вас сюда привели? – Всплеснула руками светловолосая женщина с курносым носом. На ее коже были пятна сажи, а руки покрыты пылью. – Недотепы. Я им говорю, чтобы не раздражали вас и… ваших коллег. Но вы сами знаете, как бывает. Я Мередит, старшая смены, – они жали друг другу руки. – Чему вы удивлены?

– Я… Да ничему. Удивлен тем, что меня не задушили в лифте.

– Ага, а то смотрите… Мой отец держал эту шахту в крепком кулаке, меня учил. Семейное. – Мередит смахнул челку со лба и поставила руки на талию. – Значит вы опоздали?

– Мередит, я не опаздывал.

– Верю, верю, – соврала женщина, отводя взгляд на стены шахты. – Да, да… А почему тогда они решили, что вы опоздали?..

– Потому что… Ну они опоздали.

Мередит загукала и закивала, потирая пальцами шею, как будто ей свело мышцу. Ричард почувствовал себя неловко.

– Бессмыслица. Они решили, что вы опоздали, потому что вы опоздали… Подождите, а если бы они не опоздали, вы бы тоже? А как их первое движение связано с вами… Понимаете, они вас ждали по моему поручению. Не могли они опоздать быстрее вас.

Ричард перестал слушать женщину в самом начале ее реплики, поэтому не уловил тяжелой мыслительной атаки Мередит.

– Оплатите топливо, мне нужно ехать дальше. К другим клиентам. Вы можете написать жалобу, позвонить в наш контактный центр. Жалуйтесь на меня, но сейчас меня не задерживайте.

– Да, да, не задерживать вас… А вы только один курьер компании?

– Без понятия.

– Жаль, очень жаль… – Мередит вздохнула тяжело и утомленно. – Пойдемте, заплачу вам.

Они пошли по длинным коридорам, казалось они идут по витиеватым коридорам целую вечность, но когда они пришли в ее коморку, через решетку был виден лифт, на котором он спускался. Коморка была темной, грязной, пищали мыши. Мередит открыла скрипучий ящик стола, села на табуретку и отсчитала полную сумму за доставку. Отдала деньги, но не отвела взгляда. Ему казалось, что у нее глаза такие же темные, как и все вокруг. Пересчитав деньги, он положил их в карман.

– А что вы тут делаете? – вопрос у Ричарда вырвался вопреки его желанию.

– То се… Проводку меняем, устраняем поломки пластин и поддерживающих элементов города. Что так вылупился? А ты думал, что под твоими ногами? – криво усмехнулся Мередит. – Блоки, метал… Вся станция – мозаика. Благодаря нам не проваливается сраный город. – В голосе Мередит слышалась грусть с ноткой ненависти и неприязни. Ричард поправил синюю кепочку за козырек. Не знал куда деть руки.

– А живете вы тоже тут?

– Кто как. Я живу здесь, а мои парни поднимаются на поверхность. У некоторых семьи наверху. – девушка глянула на Ричарда и в ее глаза мелькнул огонек. Глаза у нее были зеленые. Ярко-зеленые, как у всех рожденных на Земле.

– А твоя семья?

Девушка только хотела ответить, но Ричард перебил:

– Не мое дело, извини. Мне пора. Не хочу показаться… Но… Как отсюда выйти?

Мередит легонько хлопнула ладонями по столу и поднялась.

– Конечно. Пора приниматься за работу. Я провожу. Курьер из тебя так себе вообще-то. Хреново ты общаешься, опоздал тоже ты, а свалил на моих ребят. Неправильно. Опоздал? Так и скажи. Я оставлю жалобу, оставлю. Если глаза у тебя не горят, то это не значит, что ты лучше нас, – бросил Мередит обижено.

– Мередит, я не опоздал. У нас нет доставки в конкретный момент. Используй другую компанию тогда. В следующий раз я снова приеду в любой момент. Ясно? В интервал двух часов.

Ричард зашел в лифт. Мередит хлопнула решеткой так, что посыпалась с потолка пыль.

– А как же, приедешь ты. Приползешь, как сегодня? Всю работу мне портишь, чертила. Не хочу больше видеть тебя. Проваливай с моих глаз… – Мередит ругалась тихо, не поднимая тона. Она дернула рычаг, лифт качнулся и пополз наверх. До верха лифт не доехал, остановился посередине пути.

–Эй, есть кто-нибудь? – крикнул Ричард, но никто не ответил. Он попробовал дернуть рычаги внутри кабины, но лифт не собирался работать. Свет заморгал, внушая мысль, что Ричард попал. Он был уверен, что его кто-то подставляет из рабочих, и даже догадывался кто. Поэтому следующим кадром лифт должен был бы упасть. Ричард это тоже предусмотрел и не сильно-то разочаровался. Чтобы время не терять он предпринял повторные попытки к спасению и сел на пол лифта. Вдруг кто-нибудь его найдет. Ричард услышал голоса вдалеке и вдруг понял, что задремал. Он поднялся в кабине и еще раз крикнул, но голоса исчезли, оставив зов о помощи был внимания. Наверху, в небольшом квадрате, темнело, а он все еще сидел в лифте. Когда Ричард понял, что его никто не собирается спасать, ему пришлось думать, как помочь самому себе. Оглянувшись, он увидел небольшой люк, который, скорее всего, вел в туннель. Ничего другого он не смог придумать. Поэтому, поправив кепку, он поднялся на поручни лифта, подпрыгнул и зацепился за решетку шахты, пополз вверх. Дернув за люк, он поддался и со скрипом открылся. Как он ожидал, впереди был длинный туннель вглубь шахты. Это был выход, потому что сидеть в кабинке лифта он больше не собирался. Подтянувшись, он залез в тоннель.

Полз он некоторое время, думал, что еще немного и он найдет выход, но он ошибался. Ему казалось, что он проползал несколько часов, хотел развернуться, но не было места. Мучениям Ричарда пришел конец в самый неожиданный момент. Он полз, как обычно, но сетка под ним не выдержала и рухнула вместе с ним вниз. К его счастью было невысоко. Он свалился на пол плохо освещенного коридора. Вдоль коридора было много дверей. Прихрамывая, он подергал несколько дверей, все были закрыты. Свет моргал. Гудели кондиционеры, откуда-то постоянно доносился стук и шум. Он понимал, что хочет найти только выход, но из-за любопытства не прошел мимо. Ричард сначала дернул дверь в конце коридора, но она оказалась закрытой. Тогда он стал с силой дергать все ручки. В нем кипела неприязнь к месту заточения. Только одна дверь из всех открылась. Ричард так сильно дернул ручку, что чуть не сорвал дверь с хлипких петель. Перед ним появилась темная комната. Он поискал выключатель не нашел. В тусклом свете из коридора были едва были различимы стулья и кресла расставленные в несколько рядов… Больше ничего он не смог увидеть. Эта комната не выглядела так, словно в ней ей выход. Только другого выбора не было у Ричарда – он решил на ощупь зайти в комнату. Оставив дверь открытой пошире, он зашел в странную комнату. Выключатель он так и не нашел, но здорово перепугался, когда дверь сама собой захлопнулась. Комната и Ричард погрузились во мрак. Он тут же задел ногой об стул и упал плашмя на пол, перевернув несколько стульев. Выругался и начал подниматься, как вдруг в комнате появился свет. Его источал экран на стене комнаты. Легкий белесый свет осветил помещение и Ричарда, запутавшегося в стульях. Несколько секунд экран был просто белым, но затем глаз проектора моргнул на потолке, и на экране появилась заставка фильма “Буря”. Ричард уселся на полу и с завидным интересом начал всматриваться в кадры на экране. Он никогда не видел кинотеатров, настолько приближенных к оригиналу. Больше всего его заинтересовал фильм. Посмотреть кино на станции стоит больших денег и нужно оборудование. Нельзя просто взять и посмотреть фильм. Нужно купить очки, микрокарточку фильма и можно смотреть кино не отрываясь от дивана. А кино обязательно будет идеологически верным, никакой свободы воли. Поэтому творческих профессий просто-напросто нет. Все трудятся во благо станции и Ордена. Другой жизни нет, говорили они. Другую жизни не надо, транслируется в рекламе. И, глазея на какой-то фильм “Буря”, не понимая ни слова, Ричард понял, что глубоко верил “им” и рекламе, а они оказались не правы. Он в недрах станции нашел киностанцию и был поражен. И тут он услышал голоса. Много голосов и топот. Кто-то как будто бежал по сетчатому полу, и каждый шаг становился громче. Ричард запаниковал. Роняя стулья, он поднялся на ноги, забежал в дальний угол комнаты. Пока бежал, увидел стопку темных тканей на кресле. Взял первую, накинул на себя и чихнул от поднявшейся пыли. Гул приближался и не успел он очухаться, дверь распахнулась.

– Я первый!

– Нет, я первый!

– Съешь клопа!

– Сам съешь!

Перекличку детских голосов прервал взрослый.

– На стулья садитесь, ну, давайте.

– Я больше не хочу это смотреть! Включите другое!

– Я тоже не хочу это смотреть!

Детские голоса ничем не отличались друг от друга, и Ричард не мог определить голоса принадлежат мальчика или девочкам. В комнату вошли еще несколько человек и молча расставили опрокинутые стулья.

– Эй, жучки, – веселый женский голос перебил реплику на экране. – Не хотите смотреть молча. Мы хотим.

Дети обижено фыркнули, зашептались, но больше ничего не говорили. Комната вскоре наполнилась людьми. У Ричарда было ощущение, что все знают о его присутствии и вот-вот прогонят, но все были больше увлечены фильмом, чем инородным телом. Через некоторое время Ричард тоже успокоился и начал вслушиваться в слова фильма, совершенно ему не понятные. Он знал, что это запрещенные кино, забытый язык. Вряд ли кто-то из зрителей понял хоть слово, но никто не шумел, не возмущался, скрипели только стулья и кресла. Умиротворение посетило Ричарда. Он устроился удобнее и слушал, слушал, слушал… А потом все начали вставать. Стулья задвигались по полу, дети заверещали и первыми выбежали из комнаты с топотом. Все остальные выходили спокойно, тихо переговариваясь. Экран погас, дверь закрылась. Ричард остался один в темноте. Он напряг слух, чтобы убедиться, что все ушли. Только когда удостоверился, что по коридору никто не ходит, он скинул с себя пыльную накидку, снова чихнул и побежал к двери, нащупал ручку, дернул ее и она открылась. Ричард защурился от света, дождался, когда зрение привыкнет и вышел из комнаты. В длинном коридоре никого не было, но у Ричарда появилось стойкое ощущение, что за ним наблюдают. Он посмотрел на потолок из которого вывалился. Понял, что обратно он не заберется и ему нужно искать другой выход. Как и в первый раз его манила центральная дверь. Скорее всего она вела в другой отсек и не исключено, что там может быть выход. Дернув ручку, он окончательно отчаялся. Закрыто. Другой конец коридора был сплошной сеткой и ничего, кроме шума вентиляции оттуда не доносилось. Он сел на пол и положил руки на колени. Куда идти, что делать. Как выбраться? Или не выбираться? Остаться здесь. Рано или поздно за ним придут. Ричард закрыл глаза и подумал о фильме, который посмотрел. Столько нарушений законов он еще не встречал. Но фильм ему понравился, он бы еще раз его посмотрел, может даже с кем-нибудь знакомым. Только разум ему подсказывал, что лучше молчать об увиденном… до поры до времени. Он бы послушал это кино, посмотрел бы его, показал бы Сенрике. Она, конечно, засудила бы его. Отругала и отреклась бы от увиденного. Чикену вряд ли понравилась идея просмотра запрещенного кино, особенно на его нынешней должности. Но он, Ричард, мог себе позволить заглянуть туда, куда раньше не имел возможности попасть. Ричард признавался себе в том, что его мало волновало раньше то, что вдруг появилось у него в голове. Цветы, леса, воздух. Небо. В фильме все было иначе, так прекрасно. Что-то совсем иное, то, чего не было у него… Пусть он даже и не понял, что коснулось его души, но ему хотелось еще.

– Кто вы?

Испуганный голос вырвал Ричарда из размышлений.

– Нельзя здесь сидеть. Вы давно тут сидите? – продолжал голос.

Ричард с трудом поднял отяжелевшие веки. Мелодия голоса показалась ему самой красивой из всех услышанных. Она напоминала ему теплую воду, подтаявшее масло и мыльную пену. Голоса было не было, он напрягал слух как мог, но больше не слышал ничего, кроме шума вентиляции.

– Я не знаю, кто это… Посмотри. Ты его знаешь?

Женский голос снова вернулся в голову Ричарда. Он последовал за ним, потянулся, но почувствовал, как потерял равновесие и свалился на пол. Затем невесомость. Он парил. Раскинул руки.

– Где… – пробормотал Ричард еле слышно, думая, что громко зовет ведение. Он парил, а потом приземлился. Он лежал на траве, в его руках была бутылка воды. Он покручивал ее, а рядом сидела девушка. Черные волосы, тонкие красные губы, большие глаза. Он увидел их впервые за долгое время. Очень долгое. Ричард извинялся, нудно, долго, банально. Для него это было миром, в котором только ее прощение могло вернуть его к жизни. Она смеялась, отказывалась, раскидывала руки и падала в траву. Он терял ее, а потом снова находил в густом лесу. Она сидела на упавшем дереве, гневно смотрела на него. Подскочила, завизжала, побежала на него. Ричард просил ее остаться, простить, но видение исчезло. Исчезло все.

– Придурошный.

– Молчал бы уже. Сам хорош. С фига ли ты лифт ему сломал?

– А если этот придурок помрет здесь?

– Молчите, болбесы, он приходит в себя…

– Господи, я щас кончусь.

Ричард открыл глаза. На него смотрела сверху вниз три незнакомых лица. Две мужские физиономии и одна женская. Женщина заговорила, запрятав волосы за уши.

– Ты кто?

Ричард поморгал, но движение это было сделано как будто с усилием. Он всмотрелся в одно мужское лицо. Кажется, он уже его видел. Сегодня. Он предложил его Ордену отсосать. Ричард крепко запомнил это высказывание. До сегодняшнего дня он не слышал ничего подобного.

– Знаю… тебя, – с не меньшим усилием проговорил Ричард, смотря на знакомое лицо.

– Он меня запомнил. Черт.

– Денни, успокойся, – проговорила женщина и сменила мокрую повязку на любу Ричарда. Только тогда Ричард понял, что на его лбу тряпка. – Он сейчас не может ничего помнить. Но то, что ты сделал, идиотизм. Ты придурок. Зачем ты тявок орденовских сюда приводишь?!

– Да что я? Да что я? Ким, я не ломал ему лифт, – Денни нервно закурил.

– Ага, ага, ты и не ломал. Придумывай! – Кимберли фыркнула и посмотрела на Ричарда. Ричард лежал и тупо смотрел в потолок.

– Сколько он там просидел?..

– Не меньше четырех часов… А может быть и больше, – сказал Денни.

Ричард почувствовал руку на своем плече, но не мог сказать, что ему это не нравится. Губы как будто были склеены.

– Это плохо…

– Ким, отойдем?..

Ричард усиленно старался прислушаться, но не слышал ничего. Ничего. Не было шума вентиляции. Что же с ним? Он попытался подняться. Напряг все тело. Оно его не слышалось. Ричард сделал привычное движение, которое раньше приводило к тому, что он вставал. В этот раз он перевернулся на бок и его стошнило.

– Мы пойдем за Мередит, – несдержанно рявкнула Мередит.

– Нет, нет, нет, не надо! Денни. Ты знаешь, она его…

– Сама с этим разбирайся. Его будут проблемы, я не стану его поддерживать.

– Денни, Стив, спасибо, я дальше сама.

Ричард видел только перед собой. Видел как трое стояли в кругу, а затем двое вышли из комнаты. Осталась только Ким. Комната представляла собой мини копию коридора. Темно-коричневые сетки на стенах, ведущие в темноту. Желтые тусклые лампы. Женщина в рабочем костюме. Она осторожно толкнула его, и Ричард лег на спину. Моргал уже быстрей и легче. Шевелиться все

ее не мог. Женщина быстро ходила и копошилась вокруг. Она нервничала.

– Если бы я тебя не нашла, то все.. Денни сказал, что ты там был четыре часа, но выглядишь так, как будто не меньше шести-семи часов сидел под дверью. У тебя одежда не наша… – Ким села на колени рядом с кроватью и расстегнула молнию на синем комбинезоне, которая брала начало под горлом Рика. Он стрельнул глазами в женщину. Что она себе позволяет?

– Понимаю… – Ким убрала руки и потерла лоб. – Ты не можешь говорить и шевелиться. У тебя отравление. В этих коридорах нельзя без защитных масок ходить, тем более сидеть. Только в комнатах, в них хорошая вентиляция. В коридорах газы, примеси, яды от нашей работы и от верхнего города… Все спускаются к нам. Ты надышался ими. Я ввела тебе лекарство, через несколько часов все пройдет. До тех пор не сможешь со мной говорить, – Ким улыбнулась, а потом быстро расстегнула комбинезон Ричарда. Ее пальцы скользнули ко внутреннему карману и достали удостоверение. Она знала, что делает. Так ловко управляться могут только опытные руки.

– Извини…– Ким встала с карточкой в руке, поднесла ее к свету. Ричард не увидел в ее лице ни одной привлекательной черты. Скорее, она отталкивала его каждым своим жестом и слово. Ее ли голос был таким звучным, красивым и неповторимым? С изумлением он понял, что именно ее голос тогда и был.

– Ричард. Ричард Арвен. Башня Мира… – читала Ким, посматривая на владельца карточки. – Так ты оттуда…

Ричард ловил каждое слово.

– Скорее всего ты просто заблудился, иначе не может быть. С чего бы тут тебе делать?.. Хм, а знаешь, ничего страшного, – Ким обрела в голосе уверенность, которой не было раньше. Она подошла к Ричарду, положила карточку обратно, застегнула комбинезон. Потянулась к прикроватному столику, взяла шприц с желтой жидкостью, одним махом вколола иглу в бедро Рику. Ричард вылупился на женщину.

– Да, да, тебе не нравится, но нечего было сидеть там, где нельзя.

– Откуда я мог знать, что там нельзя! И что ты мне вколола? – шепотом проговорил Ричард, а хотел прикрикнуть.

– Лекарство. Ты не волнуйся так. Если бы мы хотели тебя убить, то оставили бы лежать на полу в коридоре. Нам ни к чему проблемы с Орденом. Понимаешь, да? – Ким сжала губы и положила шприц обратно на столик.

– Прибереги силы, скоро заболит голова. Интересно, а что ты чувствовал?… Говорят, что отравление прекрасно. Вызывает образы в памяти. Ты говорил про Изабеллу. Такое красивое имя… – Ким прижалась спиной к кровати Ричарда и вытянула ноги. Ричард почувствовал, как его голова начинает закипать. Боль приходила нестерпимая. Он тихо застонал, а Ким все говорила.

– У меня имя странное. Кимберли, но меня все зовут Ким. Многие под действием ядовитых паров говорили о жизни в нижнем городе или о побегах. Ты первый, чьи галлюцинации были прекрасны. Изабелла. Она твоя девушка? Ты ее обидел? Почему ты хотел перед ней извиниться… И почему не успел?

Ричард мычал от огненной боли в суставах за спиной у Ким.

– Это пройдет. Яд нейтрализуется. Можно безболезненно его выводит днями, а можно и неделями. В твоем случае нужно быстро. За несколько минут. Понимаешь? Нельзя тебе тут быть. Ты ведь шпионил за нами? Ты из Ордена, я знаю. Я понимаю кое-что в их значках. – Ким встала и посмотрела на лицо Ричарда. Он ей нравился, даже очень. Особенно тем, что был беспомощен. Ричард слышал каждое слово новой знакомо, ощущая, как все тело пульсирует. Он не видел ее лицо, оно было в темноте, но одного лишь голоса ему хватило сполна. Голос как будто не давал ему отключиться, заставлял его слушать. Адское явление.

– Скоро все пройдет, ты уснешь, – после небольшой паузы продолжила Ким. – А когда проснешься все закончится. Я заберу это на память, договорились? Ты ведь должен мне. Запомнил? Я спасла твою жизнь и возьму себе твою игрушку, твой значок. А еще я поцелую тебя, чтобы ты мог поспать. Только запомни, – она склонилась к Ричарду. От ее волос пахло машинным маслом. – Это только в знак твой благодарности. Представим, что это ты мне подарил значок и поцелуй, но мы еще не в расчете. Пока, Ричард, – ее губы прикоснулись к губам Ричарда, он сделал вдох, чтобы поймать момент, и открыл глаза. Ричард сидел в кресле своей машины. Он протер глаза… Что это было? Оглянулся. Он сидел в своей машине за рулем, пристегнутый. Машина тихо вибрировала и потрясывалась. Значит он завел ее, но… Как он… Ричард ничего не понимал. Он расстегнул комбинезон, проверил документы – на месте. Облизнул губы. Растрепал волосы. Крикнул. Тело слушалось его. Никаких признаков заторможенности. Никакого отравления. Неужели сон?.. Ричард включил автоматическое управление, ввел домашний адрес. Машина мягко поднялась в воздух и скрылась в переулках, поднимая за собой столб пыли и грязи.

***

Ричард прикладывал карточку к считывающей панели на двери. Дверь оставалась закрытой.

– Помочь?

– Чего? – буркнул Ричард, пытаясь снова открыть дверь.

– С дверью. Помочь вам?

– Слушай, козлик, у тебя нет других дел?

– Честное слово, нет. Других дел сейчас нет. Не той стороной. Карточка не считывается из-за этого.

Ричард сощурился, ударил кулаком по стене, замахнулся и резко обернулся, чтобы врезать кулаком по лицу говорящего. Ричард понял, что споткнулся на ровном месте и упал.

– Опачки, я тебя поймал, крошка. Вот так, вот так, давай, выверни содержимое желудка мне на туфли, – Чикен похлопал по спине Ричарда. – Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Он поругался с гравитацией.

– Я вижу… А за что благодарить? Я только хотела помочь твоему другу открыть дверь.

– Ага, ну да, за это самое, за сопереживание.

– За сочувствие, ты хотел сказать.

– Только если посочувствуешь мне, ему сейчас офигенно – Чикен улыбнулся в ответ на улыбку незнакомки. Почему-то она подошла к соседней двери и достала карточку.

– А что ты делаешь? – спросил Чикен. Он прислонил тело Ричарда к стене и прижал его ногой, что не мешал своим бесконечным падением вниз.

– В каком смысле?.. – лицо незнакомки отразило сожаление о своем решении связаться с соседями. – Ты придурок?

– Ну, я да, нет. То есть не без придури, – Чикен по-идиотски усмехнулся. – Но девушкам нравится.

Он быстро подтянул Ричарда наверх по стене, но он снова пополз вниз.

– Нравится… – недоверчиво повторила незнакомка. – Хорошего вечера.

Она открыла одним махом дверь и захлопнула ее за собой. Чикен взвыл, но заглушил вытье кулаком.

– Ричард, ты такой мудак. Почему ты не сказал, что у тебя такая гру… грандиозная соседка. И с хера ли ты именно сегодня решил так себя повести. А имя почему не спросил? – Ричард в ответ храпел. – Алкоголик, – буркнул Чикен и открыл дверь в квартиру друга.

Ричард очнулся от ударов по голове и жужжании в ушах. Когда к нему начала возвращаться ясность, он понял, что лежит на полу в коридоре, а по голове его бьет дверь, через которую пытается въехать в квартиру знакомый ему робот.

– Обучение! Обучение! Немедленно откройте, – повторял робот. – Откройте. Откройте. Через три… два… один… Включаю сирену.

Его похмельную голову, по которой с определенной периодичностью прилетало дверью, окончательно уничтожил противный визг сирены.

– Пошел вон, – простонал Ричард и попытался запереть дверь. Робот понял, что у двери появилось сопротивление и отъехал.

– Слава богу… – Ричард расслабился на полу и закрыл глаза. Тем временем робот отъехал к противоположной стене, чтобы набрать скорость и со всего маху влететь в квартиру. Так он и сделал. Без сирены, без шума, робот на максимальной скорости, которую мог себе позволить, влетел в дверь. Она с такой силой ударила по голове Ричарда, что он мог только закрыться руками, потому что мало того, что дверь снова открылась, робот въехал в квартиру прямо по руке мужчины. Машина остановилась. Огляделась. Только через несколько секунд обнаружила своего ученика на полу.

– Доброе утро. Ричард Арвен, Башня Мира, А-95864. Серийный номер… засекречен.

Ричард молчал и не шевелился. Робот погудел и подъехал в лежащему на полу ученику.

– Есть мнение, что такая музыка помогает проснуться, – и робот на полную громкость включил самую раздражающую с утра музыку.

– Эй, Ричард, лучше бы тебе встать. Мне уже осточертел твой учитель, – сказал Чикен, прервав свое молчаливое наблюдение.

– Да не сплю я, не сплю. Робот, угомонись, – с трудом проговорил Ричард. Музыка отключилась.

– Подтверждаю, голос Ричарда Арвена. Встать. Проверка домашнего задания.

– Сейчас он ответит тебе, а как же, – усмехнулся Чикен.

Робот-учитель задребезжал, развернулся и поехал в сторону Чикена.

– А вот это уже не хорошо… – сказал пилот и накрылся подушкой.

– Кто вы такой? Вы что самый умный в этой комнате? – с механической обидой сказал робот.

– Кто? Я? Самый умный? Самый умный лежит на полу. Вчера вечером он отличился своим умом.

Робот посмотрел на пол рядом с собой.

– На полу никого нет. Пояснить.

– Какой же ты тормознутый. У Сенрики не нашлось аппаратика поживее?..

– Чикен… – проговорил Ричард.

– … Или у нее все такое… такое…

– Слушай… Заткни…

– Точно! Все такое ржавое и доисторическое. Кто ее вообще выбрал с таким подходом к делу? Не удивлюсь если через тридцать лет от станции останется один винтик.

– Чикен!!

– Да что ты от меня хочешь?! Все Чикен, Чикен… – Крикнул парень, махнув рукой в сторону Ричарда, но вдруг его отвлек робот. Его голова странным образом впала внутрь его корпуса и из отверстия начала вытекать белая жидкость. Чикен услышал, как с кряхтением поднимается Ричард, но побоялся отводить взгляд от белой жидкости. Он подтянул ноги с пола и вцепился в подушку.

– А ты не мог раньше мне сказать? – прошептал Чикен в панике, глазея на Ричарда.

– Я пытался, ты не слушал, – тоже шепотом ответил Ричард. Не отводя взгляд от жидкости, заливающей его ковер, он пробрался на кухню и нашел солонку. Тем временем Чикен заметил, что жидкость заискрилась и перед ним выросла высокая голограмма. Через синее мерцания хорошо просматривался белый костюм и золотой плащ.

– Хранительница… – Чикен вскочил с дивана, преклонил колено и опустил глаза в пол. Его колени дрожали. Голограмма молча осматривала комнату.

– Хранительница, Сея, – прервал молчание Ричард. Он тоже преклонил колено. – Произошло недоразумение.

– Было нанесено оскорбление, – прозвучал равнодушный женский голос в голове Ричарда и Чикена. Последний прикусил язык до крови.

– Я готов понести наказание, – смиренно произнес Чикен и, не поднимая головы, вытянул перед собой руку. Голограмма плавно коснулась запястья Чикена и исчезла. Зависла тишина. Ричард смотрел в спину Чикену.

– Эй, дружище…

Чикен сидел неподвижно, бесшумно. Ричард спохватился и подбежал к другу. Его лицо искажала гримаса боли. Из глаз текли слезы, а губы были накрепко склеены. Он не мог издать ни звука, не мог шевельнуться. Ричард уже видел однажды такое. Наказание за оскорбление.

– Я не могу тебе ничем помочь. Прости меня, дружище. Не могу, ты знаешь. Я же тебе говорил, что нужно держать язык за зубами. Просто потерпи, это пройдет. Черт возьми, – Ричард вскочил и пнул ногой робота. Тот словно пришел в себя. Втянул обратно жидкость, вернул голову и включился.

– Обучение! Время для домашнего задания. Приготовьтесь отвечать.

Ричард пнул еще раз работа, тот упал на бок, но не перестал трещать об обучении. Чикену становилось все хуже. Его глаза закатились, на коже проступили капли пота.

– Первый вопрос из задания: доложите о первом рабочем дне. Первый вопрос из задания: доложите о первом рабочем дне.

– О, черт возьми, – Ричард сел на кресло рядом с диваном, на котором подвергался наказанию Чикен, и скрестил пальцы. – День первый. Первый день… Все прошло успешно. Пять доставок, все приняты заказчиками.

– Очень хорошо. В офис поступила жалоба. Как вы оправдаетесь?

– Какая жалоба? – незаинтересованно спросил Ричард и бросил беглый взгляд Чикена. На его запястье проявилась тонкая черная полоска.

– Доставка в районе Шума. Не слишком громко позвонили клиенту.

– В каком смысле? – также равнодушно продолжал Ричард. На черной полоске появились шипы, и Чикен еле заметно затрясся. Вместо глаз все еще были белки.

– В районе Шума запрещено звонить клиентам и издавать любой шум. Минут 25% от вашей зарплаты.

– Хорошо.

– По-вашему штраф – это хорошо?

– Да.

– Вам необходимо пройти психологический тест по оценке состояния вашей нервной системы. Тест необходимо пройти прямо сейчас. Результат покажет вашу профпригодность.

– Хорошо.

Ричард следил за рукой Чикена. На запястье начало проявляться очертание бутона розы. Чикен был все еще жив. Ричард поднялся с кресла и пошел на кухню. Он налил воду в два стакана, в каждый насыпал соль из солонки, которую все время держал в руке. Размешивая соль в бокале, произнес:

– Пауза.

– Действительно. Наступило время паузы. Время отдыха 15 минут. – Робот отключился. Ричард залпом выпил стакан соленой воды, а во второй добавил ложку сахара, размешал и быстро вернулся к Чикену. Склера покрылась сеткой лопнувших сосудов, из носа и краешка губ стекала кровь. На запястье начал распускаться бутон, и Чикена затрясло. Ричард молниеносно сжал челюсти друга с такой силой, что что-то хрустнуло под пальцами, но только так он смог разжать их. Откинув голову Чикену назад он стал медленно выливать ему в рот приготовленный раствор.

– Какой же ты чокнутый. На голову чокнутый. – приговаривал Ричард, посматривая на бутон. Он ждал, когда цветок полностью распуститься на запястье. – Есть откинешься, то пожалеешь. – пригрозил Ричард, чувствуя, как кожа друга под его пальцами становится похожей на пластилин. Его пальцы словно проваливались в кожу Чикена и оставляли кровоподтеки на щеках.

– Доброе утро, студенты! Время уроков! Продолжаем занятие! Время теста! – включился робот и шумно развернулся. – Что это такое?.. Нарушение! Нарушение! Нарушение приказа! – заверещал робот и без предупреждения выплюнул из своего корпуса бело-синий энергетический сгусток, угодивший прямо в больную голову Ричарда. Он свалился навзничь, проломив спиной кофейный столик.

***

В коридоре, возле квартиры Ричарда собрались все жители этажа. Они глазели на то, как из квартиры выносят два тела и робота. Все шептались без умолку. Их гудение походило на рой пчел.

– А вы слышали, что произошло?

– Говорят, они убили Хранителя.

– Быть не может. Но если они это сделали, то получили за дело!

– А что тут случилось? Это Алихандро?…

– Нет, нет, они… Боже упаси, украли робота и хотели разобрать ему, чтобы продать пиратам и нижнем городе.

– Я слышал, как они готовили заговор.

– Да нет же, я сама видела, как они просто напились.

– Брехня. Это розыгрыш. Показательное выступление. Десять балов. Расходимся.

– Эй, ты ведь знала их? Я видел, как ты вчера с одним из них разговаривала.

Девушка помолчала, но уверенно ответила:

– Тебе показалось. Вижу их впервые, – соврала она и, пробиваясь плечами через толпу, ушла.

***

Жизнь на станции закрутилась своим чередом. Каждый находил себе дело, был занят и не желал себе другой участи. Все осталось на своих местах, кроме квартиры А-95864 и ее обитателя. Квартира была закрыта на замок и опечатана Орденом, а о судьбе пострадавших мало что было известно для большинства. Вскоре произошедшее обросло немыслимыми слухами, а еще через некоторое время все забыли о том, что когда-то потревожило их жизни.

Она перешагнула порог Синтетического центра и встала под сканер сетчатки. Зеленый свет приветливо ослепил на мгновение и перед ней открылась дверь в огромный белоснежный холл. Она подошла к голографическому регистратору.

– С радостью приветствую. Сегодня прекрасный день.

– Доброе утро, регистратор. Да, сегодня прекрасный день, – девушка поднесла к лицу пропуск. – Сканирование.

По ее лицу пробежали синие полоски сканера.

– Личность подтверждена. Проходите.

Девушка спрятала пропуск в сумочку и зашагала в сторону служебного входа. Обернувшись, она посмотрела на длинную очередь из своих коллег, проходивших подтверждение личности. Разве не в этом счастье?

– О, Амаи! Так рада тебя видеть, но разве у тебя не выходной сегодня? – к девушке подбежала блондинка с высоким хвостиком на макушке.

– Молли, рада видеть! Ты же меня знаешь, не могу жить без работы, – Амаи нежно улыбнулась, придерживая дверь для коллеги.

– Ох, какая ты ответственная. Мне бы твою ответственность… Приходи сегодня в боулинг-клуб. Мы собираемся отметить повышение Колина.

– Колина переводят? Когда? Он мне ничего не говорил… А ты давно знаешь?

– Амаи, ты не поверишь, но он держал в секрете свое повышение. Представляешь? Только сегодня сказал всем нам и сразу пригласил на вечеринку, – Молли улыбалась и хихикала без передышки, обнимая руками папку с бумагами. – Так ты придешь? Я протерла себе каблук, не знаю, как быть.

– Конечно же, я приду обязательно. Обожаю такие вечеринки! – Амаи коснулась ладони Молли в знак своего согласия и обещания.

– В 17:00, не забудь.

– Не забуду, Молли. До встречи, – Амаи проскользнула мимо коллеги в длинный коридор. Она прошла несколько отделов, пока путь не закончился на ее кабинете. Амаи включила свет, поставила сумочку на парящую в воздухе полочку. На ее столе лежали бумаги, а вдоль стен от пола до потолка тянулись шкафы с небольшими ячейками. Амаи надела серые перчатки, очки с черными линзами и села за стол. Хлопком в ладоши она переключила верхнее освещение на настольное. Поверхность стола засветилась, просвечивая бумаги, лежавшие на нем. Девушка углубилась в тщательное изучение каждого листа. Она вчитывалась в слова, как будто что-то хотела найти. К ее сожалению, день прошел напрасно. Амаи вычитывала все бумаги, но осталась неудовлетворенной. Мало того, что она не нашла того, что искала, так еще и опоздала на вечеринку. Боулинг-клуб находился в 5 минутах от Синтетического центра, но чтобы выйти из архива, где Амаи трудилась, и дойти до главного выхода нужно было не менее 15 минут. Заранее подсчитав время своего опоздания, она не спешила. Минутой позже, минутой раньше – все равно опоздает, да и на деле никто не заметил, что она опоздала. Амаи села за столик среди коллег и устало потерла глаза.

– Нашла что-нибудь? – голос Колина появился рядом, и Амаи открыла красные глаза. – Классное тут место.

– Ничего, совершенно. А ты уверен, что тут об этом стоит говорить? Тебе-то все равно, ты ведь уже не работаешь у нас.

– Амаи, брось ты дуться. Не сказал и не сказал, подумаешь. Я был занят. Почему тебя вообще такие вещи беспокоят? Странная ты. Ужасно странная.

– Кроме тебя мне этого уже никто не скажет тут.

– И снова ты что-то говоришь такое странное. Буду скучать по твоему сломанному мозгу синтетическому. Ты ходила на проверку? Такие сбои системы не нормальны.

– Ты ведь никому “там” не скажешь?..

– О чем не сказать? Не понимаю тебя, совсем не понимаю.

– Хорошо, что ты не беспокоишься, Колин. Мне бы твое спокойствие.

– Сходи на калибровку. У тебя только нарушения. И тут никто не слышит нас, каждый занят своим делом. Такая тут атмосферная атмосфера!

Амаи опустила голову на ладони. Вокруг играла музыка. Приятная, расслабляющая, наводящая на раздумья и коктейли. Амаи почувствовала, что сердце кольнуло, а горло перехватило.

– Схожу, Колин. Если ты просишь, то схожу обязательно.

– Молли сказала, что ты работала сегодня. Нашла что-нибудь?

– Ничего, совершенно…

– Не слышу тебя, – Колин перегнулся через стол к девушке.

– Ничего не нашла! – громче сказала Амаи и голос ее сломался.

– Такая тут атмосферная атмосфера!

– Колин, я тебя поздравляю с повышением, – Амаи коснулась его руки своей и горько улыбнулась. – Ты был отличным другом, я надеюсь, что все у тебя “там” получится.

Колин смотрел на Амаю стеклянным взглядом и ничего не отвечал.

– Такая тут отличная атмосфера и музыка превосходная, – наиграно весело сказала Амаи совершенно отточено и бодро. Никто бы не смог заметить подмены, даже она сама.

– Ага, – подхватил Колин, – атмосфера – чудо. Пойдем танцевать!

И Амаи пошла. Она танцевала самозабвенно и беспечно до тех пор, пока ее не кольнул взгляд в толпе гостей. Девушка остановилась.

– Отойду на минуту, – сказала она сквозь музыку и отправилась в сторону уборной. Амаи остановилась напротив зеркала. Спустя минуту зашла девушка с белыми, как серебро, волосами. Она встала рядом с Амаи и включила воду.

– Как ты, Берта? Кто тебе позвал на вечеринку? – спросила Амаи.

– Твари, как они посмели, – выругалась Берта, уперевшись руками в край раковины перед собой. – Что ты сказала?.. А, Молли. Эта блондинка с приветом.

– Они все с приветом… Ты видела, что они сделали с Колином?

Берта, качая головой и закусив губы посмотрела на Амаи.

– А ты видела, что твои закадычные дружки сделали с ним? Промыли ему мозги, стерильный! Полностью. Знает только имена всех и то, что его повысили. Якобы. Как он допустил это так рано. Он же совсем немного не дождался. Какой же он дурак, – Берта несдержанно разрыдалась.

– Берта, успокойся, прошу тебя, ты нас выдашь. Держи эмоции при себе.

– Мне все равно! Я хочу, чтобы и меня забрали. Какой мне смысл пытаться вернуться, если его не будет со мной?

Амаи обняла Берту и погладила ее по спине.

– Ненавижу эту жизнь, – тише сказала Берта, успокаиваясь. – Амаи, скажи, что ты ничего не нашла. Скажи, что его не отделяло от возвращения несколько часов.

– Не отделяло, Берта. Мне казалось, что я что-то обнаружила, но…

– Любая зацепка поможет. Скажи, что ты нашла, – Берта наклонилась к холодной воде и подставила под нее лицо.

– Я нашла копию жалобы, которая была составлена на него в тот день, и решила, что нужно перебрать архивные документы всех отделов за тот период. Он точно был там, но нет адреса, нет никакого упоминания о той доставке. Берта… Я буду искать дальше.

– Да? – Берта поднялась со спокойным лицом, но глаза все еще выдавали ее слабость. – Мне кажется, что мы никогда не найдем вход в нижний город. Помнишь, что нам обещали? Обещали достать нас отсюда. Говорили, что мы поднимемся сюда с целью выяснить все изнутри при Орден, а что в итоге? В итоге мы потерянные, бездомные… Нас по одному забирают. Амаи, мы не вернемся туда. Нет. Ты не сможешь найти ничего, что нам бы могло дать хоть одну подсказку.

– Почему они не могут дать нам подсказку? Почему именно мы должны их найти.

– Потому что их сразу же обнаружат. Эта главная как с цепи сорвалась, не хочу даже ее имя произносить.

– Вообще-то, Берта, я кое-что могу сделать.

Берта выжидающе смотрела на подругу.

– Я могу вскрыть квартиру…

– О, нет, Амаи.

– …Там остались следы тех, кто тогда их забрал.

– Прошло много лет, ты ничего там не найдешь. Только себя подставишь под удар.

– Но если это выход? Единственный выход? Берта, – Амаи взяла за запястье подругу с седыми волосами и заставила ее посмотреть ей в глаза. – я зайду в квартиру к нему, исследую остатки оборудования, следы, все что угодно. Я узнаю, куда они его отвезли и где держат. Если мы найдем Ричарда, мы снова обретем дом. Он нам поможет обязательно.

– Амаи, это чересчур. Я не даю согласие на это.

– Мне все равно. Если у меня не получится и меня… спишут, то ты главная претендента на мое место в центре. Займешь мою должность, продолжишь искать в документах. Среди них точно должен быть ответ. Просто долго искать и нудно, – Амаи улыбнулась. Она достала из сумочки спрей, шикнула им на лицо Берты и следы грусти прошли.

– Замечательная штука, – бодро заметила Амаи и выключила воду. – Если завтра меня не будет, то берись за мое дело.

– Амаи, стой, – Берта кивнула. – Спасибо тебе. Что бы там не произошло.

Амаи подмигнула, и девушки вышли в зал.

***

Амаи Вилсон жила в соседней квартире от Ричарда Арвена. Они много раз виделись в коридоре, в лифте, в парке у дома. Амаи почти ежедневно видела, как Ричард идет в центр полетов. Он тоже ее видел в этот момент, но и не видел одновременно. Иногда она слышала разговоры Ричарда с его другом, а это было поинтереснее вечернего развлекательного шоу. Амаи желала заполучить внимание Ричарда. Этого требовало только ее желание. Она верила, что люди, рожденные на верхнем уровне тоже могут чувствовать и замечать. Амаи меняли цвет волос, прибегала к голографическому изменению отдельных частей лица: увеличивала и уменьшала губы, глаза, нос. Ричард не замечал ее совсем. Не запоминал и не узнавал. Амаи знала, что некоторые “верхние люди” открыты только к двум или к трем знакомым. Только их они замечают и из них состоит вся жизнь. Ей очень не хотелось верить, что Ричард не относится к этой категории людей, однако после того, как он не разобрал даже ее пол, будучи пьяным, Амалия страшно обиделась. Именно поэтому она не пришла на помощь, когда почувствовала беду. Интуиция работала у нее в полной мере, но она не сделала шаг навстречу из-за гордости. Теперь из-за этого страдают многие люди, которые не могут вернуться домой. Именно поэтому она была готова сделать то, что наверняка станет последним в ее жизни. Она решила сорвать печать Ордена с опечатанной квартиры.

– Ты справишься. Сделаешь все быстро и мигом в укрытие, – подумала Амаи, вглядываясь в свое зеркальное отражение. Оно выглядело увереннее, чем Амаи себя ощущала. Возможно, именно это вселило в нее последнюю каплю уверенности, которая заставила девушку выключить свет, открыть дверь на балкон.

– Добрый вечерочек, суши, паста, пицца?

Перед ее носом завис корабль с доставкой готовой еды.

– Ничего не надо, – Амаи мысленно выругалась, ведь теперь у нее есть свидетель.

– Ничего не надо совсем или не точно ничего не надо? – быстро говорил курьер в смешной треугольной шляпе.

– В смысле? Я ничего не поняла. Не буду я сейчас ничего. Не буду вам, ясно? Не понимаете что ли?

– Понимаю, я вас понимаю. А почему вы уверены, что потом не захотите суши, пасту, пиццу? Вы же не обладаете даром предвидения. Я же прав?

– Хватит мне голову морочить!

Амаи поправила лямки рюкзака, боясь и дверь балконную закрыть перед носом курьера и шагнуть навстречу.

– Моя забота – ваш аппетит. Если я сейчас улечу, а вы останетесь голодная, не сейчас, а потом, то как я смогу себе это простить? Выбирайте по скидке, пока я здесь.

Амаи закусила губу, смотря в окошко летающей кухни. Решать нужно быстро. Чтобы бы сделала Берта?

– Пасту и соус, – проговорила Амаи, а курьер рассмеялся.

– Другое дело. Другое дело. Пасту, соус, а на десерт?

– Вы издеваетесь надо мной? – Амаи прижалась лбом к балконной двери.

– Нет, что ты, я хочу помочь тебе, – произнес курьер, болтаясь в воздухе на своем большом корабле. – Десерт, напитки, может быть приготовить сахарные фрукты?

Амаи закрыла глаза, а потом широко их распахнула. Она уставилась во все глаза на корабль, который полностью перекрывал ее балкон и соседский. Если она перелезет сейчас, то никто и не заметит ее. Нужно только сделать заказ.

– Так чего же вы никак с заказом-то не определитесь? Яблок у меня нет! Только макароны и анчоусы, – наигранно громко говорил курьер, держа корабль на якоре и мягко балансируя в воздухе.

– Спасибо, не знаю, кто ты, но спасибо, – прошептала Амаи и дернулась к перилам, чтобы перелезть. 63 этаж не шутки, но неожиданно подлетевший корабль убрал ощущение высоты, полностью заслонив собой все самое страшное в ее плане. – Я хочу десерт, – крикнула Амаи. – Нет, готовь мне сок и салат, – спрыгнув на балкон Ричарда продолжала кричать девушка. Как они и предполагала, Орден не запечатал заднюю дверь, ведь шанс, что кто-то проникнет в квартиру через балкон на 63 этаже равна нулю. Так думал Орден, а Амаи уже выпустила жучков в замок, чтобы они его благополучно вскрыли.

– Салата нет, бери пасту и соус! – подыгрывал курьер, которому на вид было лет пятьдесят. Амаи мельком подумала, что на станции столько никто не живет.

– Не возьму, платить не буду! Долго готовил, – подначивала Амаи, отодвигая балконную дверь и закрывая ее за собой. Она взглянула на курьера готовой еды в окошке и поймала его на подмигивании. Незнакомец помахал ей рукой и отвел корабль-кухню от высотки. Амаи тут же присела на корточки, придерживая рукой шторы, чтобы они не качались. Она была внутри его квартиры. Треснувший пополам столик, ковер с черным пятном, повсюду битое стекло. Она поднялась на цыпочки, чтобы не выдать себя хрустом под ногами. Девушка искала заключения о приезде инспекции. Ей нужен был символ, аббревиатура, цвет, все что угодно, лишь бы узнать кто и куда могли забрать Ричарда. Амаи включила фонарик и среди осколков на полу заметила большой лист бумаги. Она почувствовала, что так близко к разгадке исчезновения Ричарда еще не была. В уголке листа с заключением о происшествии была золотая роза.

– Конечно, теперь я точно знаю, где он. Берта будет мной гордится, – тихо сказала девушка, любуясь на листок. Вдруг она услышала гудение и погасила фонарь.

– Кто здесь? – Амаи осеклась, поздно сообразив, что сейчас лучше не издавать никаких звуков.

– О-о-о-о…

Амаи слышала треск и помехи.

– Е-е-е-е…

Доносящиеся до нее гудение напоминало ей звуки букв, но она не была в этом уверена, поэтому решила пойти туда, откуда доносился звук.

– Обуч…

– Быть не может. Твою мать, черт, черт, черт! – Амаи навела фонариком на место, откуда доносились звуки и увидела, что второпях был забыт работ-учитель. Теперь он приходит в себя, потому что впервые за долгое время почувствовал присутствие человека. Это было самой настоящей бедой. Робот напрямую связан с облаком Хранителей. Если робот включается, значит передает сигнал, который будет зафиксирован там, где совсем не нужно. И все узнают, что кто-то проник в опечатанную квартиру. Амаи положила лист в карман и бежала по стеклу к балконной двери, но не успела. Темную комнату осветил сине-зеленый свет голограммы. Она обернулась и увидела ее, Хранительницу. Работ передал данные слишком быстро. Только смотря на молчаливую голограмму Амаи поняла, что робота не забыли, а оставили специально в качестве сигнализации. Она только сделали вид, что выносят его из квартиры.

– Что же, замечательная ловушка, – произнесла Амаи разочарованно. – Ваша взяла, но я не преклоню колено, я не протяну тебе руку. Если я и закончу свою жизнь, только не от руки тебе подобной, – крикнула девушка, раскрыла за спиной балконную дверь и с разбегу выпрыгнула вниз с балкона.

Не пролетев и трех секунд, она упала на что-то мягкое, но удар был жесткий. Перед глазами загорелись искры. Затем ее качнуло вперед, затем в сторону, затем в противоположную и, не успев за что-нибудь ухватиться, она ударилась бровью о корпус корабля и наконец-то потеряла сознание.

Амаи открыла глаза и увидела перед собой приглушенное освещение вдоль небольшого грузового отсека корабля. Лежала она на спине на матрасе. Перед глазами летали искры, куда бы она не посмотрела. В голове гудели слова “паста”, “сдача”, “кредитки”, но откуда…

– Очнулась! – произнес бодро мужской голос и под потолком загорелось яркое освещение. Амаи зажмурилась и простонала.

– Да, конечно. Не нужно так сразу делать. Куколка, ты там как?

Свет утих, и Амаи увидела, что кто-то смотрит на нее из люка на потолке.

– Лучше не бывает.

– Шутишь? Шутница. Не каждый день ловлю такую рыбку с юмором с 63 этажа. Обычно не успеваю, и рыбка превращается в фарш на первом этаже. Ты здорово ударилась головой. Помнишь кто ты?

– Амаи… А ты спас меня? Хранительница! Она была там! Орден нас преследует!

– Угомонись, уже никто не преследует, – голова из люка исчезла, и через секунду незнакомец спрыгнул в отсек к Амаи.

– Выглядишь скверно, еще и лоб расшибла к ебене матери, испортила мне новую покрасочку. Рыбка, как будешь возмещать?

Амаи поняла, что влипла и попыталась встать, но сил не хватило.

– Вы пират?..

– А ты русалка?

Мужчина рассмеялся. Его лицо было измазано сажей, волосы сплетены в неухоженные дреды, накрытые треугольной шапкой. Одежда полностью закрывала тело.

– Кто бы ты не был спасибо, что спас меня.

Лохматый незнакомец махнул рукой, подпрыгнул и выбрался из грузового отсека. Амаи закрыла глаза и провалилась в сон. Открыла глаза она уже на удобной кровати в спальном отсеке. Ее окружал целебный зеленый неоновый свет, ссадина на лбу заклеена. Амаи впервые находилась в подобном помещении. С каждым вздохом ей становилось легче дышать, она чувствовала себя здоровой, хотя она знала, что это под воздействием света. Без него в должном количестве боль вернется.

– Эй, – позвала Амаи. – Где я? Я тут одна?

Никто не ответил.

– Пират? Кто перебинтовал меня?

В комнате ярко-зеленый свет сменился на мягкий салатовый и автоматические двери открылись, запустив волну белого света.

– Это моих рук дело. Тебе уже лучше? – глубокий низкий голос заполнил уши Амаи.

– Значительно, мне было хуже на… полу.

– Естественно. Через пару дней ты совсем поправишься, – мужчина сел на край кровати. – Ты знаешь, кто я?

Амаи всмотрелась в лицо мужчины, но его образ двоился.

– Не могу на вас сконцентрироваться… Вас как будто несколько.

– Прости, забыл выключить фильтр восприятия, – мужчина нажал на кнопку на браслете. – Так лучше?

Амаи несколько секунд ждала, пока образ перед ней станет четким, и вдруг она увидела.

– Да, так лучше…

– Что скажешь?

– А тебя волнует?

– А ты уже злишься? Мы же только что познакомились, – мужчина тихо посмеялся, а Амаи покраснела.

– Очень остроумно, Ричард. Хорошо тебе треснули по голове, – Амаи вдруг опомнилась. – Ты меня помнишь? Подожди, что вообще тут происходит? Откуда ты взялся? Что случилось?

– Рыбонька очнулась? – знакомый из грузового отсека влетал в комнату, размахивая своими дредами.

– Это же… – Амаи сощурилась, глядя на старика с дредами. – Это он? – она посмотрела на Ричарда с надеждой. Он кивнул.

– Это мой новый стаил. Так никто никогда не отвесит комментарии, что пора браться за ум. Тем более так удобнее продавать, особенно когда развозит такой гениальнейший пило-о-от. Да, да? Ничего не хочешь сказать? – Пират подошел к паре и толкнул бедром Ричарда в плечо. Мужчина промолчал, виновато смотря на Амаи.

– Рыбонька, пилот пропил свои права. Он повредил крыло, а еще разбил мое окошко, пока удирал от Ордена. Твоими усилиями, рыбонька. Твоими усилиями. Если бы тебе не приспичило лезть в нашу…

– Мою, – поправил Ричард.

– Ой да завались ты уже! Пилот первой категории, плюнуть и растереть категории! Курьер ты, не больше! Так вот, дельфиньчик, если бы ты не сиганула с балкона, то Ричард бы точно забыл как нужно пилотировать. Спасибо, что напомнила ему. А люк я открыл, только говорил ему, чтобы стабилизировать корабль, а то ты бы запросто могла мимо улететь.

– Красочно, но верно, – Ричард развел руки в стороны. – Это Чикен.

– Собственной персоной, моншери, – он склонился в театральном поклоне.

– Амаи, – представилась девушка и попыталась встать. Ее никто не задерживал. – Я не понимаю, как и что происходит…

– Все, я пошел отсюда, не собираюсь объяснять ничего. Рик, твой улов, ты и разбирайся с этим! – Чикен махнул дредами и вышел из комнаты.

– Как ты его терпишь? – заметила Амаи, качая головой.

– А ты представь, как ему скучно со мной, – Ричард встал с кровати и подошел к столу, заваленному бумагами.

– Ты не хочешь мне ничего объяснить? Я чувствую себя ужасно глупо. Не понимаю, где я и почему ты жив. Почему ты говоришь со мной… С тобой точно что-то произошло и ты… Боже, где шахты, Ричард? Я готова к тому, что ты ничего мне не скажешь. Мне это даже не нужно. Если это не галлюцинации, а реальность, то скажи мне, где находится спуск в шахту, где ты был в свой первый рабочий день. Если не можешь сказать, то напиши, и я уйду.

– Я не думаю, что это возможно, – вдумчиво сказал Ричард, нажал кнопку на браслете и белые стены комнаты растворились, превратившись в прозрачное стекло. Амаи медленно поднялась с кровати, впившись глазами в открывшийся вид за панорамным окном.

– Перед тобой пятая галактика Сирены, мы находимся в созвездии Юпитера, – Ричард взял со стола лист и скрестил руки на груди, позволяя девушке свыкнуться с видом открытого космоса. Она смотрела во все глаза, но вдруг почувствовала слабость в ногах и потеряла сознание.

В оформлении обложки использована фотография cottonbro с https://www.pexels.com по лицензии CC0.