<p>Рафаэль Тигрис</p> <p>Тесты на любовь</p>

Ну откуда я могла знать в то утро, что именно этот день станет для меня судьбоносным и в корне изменит мою жизнь?

Такие дни бывают в жизни у каждого из нас, но беда в том, что мы о его наступлении даже не догадываемся, хотя своим поведением, сами того не ведая, всячески способствуем ему, а потом заявляем, что всему была виновата проказница- Фортуна.

Позвольте представиться – я оперная певица, а с некоторых пор не просто певичка, а солистка, оперная дива – короче, называйте как хотите, но пою я так, что сердца замирают. Это вовсе не бахвальство, это мнения моих поклонников, которых уже и не счесть. Пузатые, тощие, лысые, лохматые, умные и придурочные – короче всякие, но их объединяет одно дурацкое обстоятельство, – все они богаты. Причём не просто богаты а… Ну вы поняли, что я имею ввиду. И вот оттого, что они богаты, я их всех ненавижу. Да, – я ненавижу богатеньких! Не удивляйтесь – все девицы мечтают застолбить пузатенького папика, а я нет. Мне надоели их подарки, приглашения на банкеты, прогулки на яхтах и вообще ажурные обещания счастливой жизни. Не хочу! А знаете почему? Я самодостаточна, могу сама любого из них покатать на яхте или на «Феррари», и потому все эти элементы сладкой жизни меня также волнуют, как корову лифчик. Есть ещё одна причина, но о ней я расскажу позже.

У меня, как и у всех женщин, есть хрустальная мечта встретить… Нет не принца на белом коне, это шаблонно. Я вам не Золушка, у которой карета в полночь превратится в тыкву, а кучер в крысу.

Моя мечта встретить парня: умного, начитанного, эрудированного, образованного, культурного, обязательно не курящего очкарика, чтобы разговоры с ним вести об искусстве и литературе, без пошлятины и бухгалтерии. Чтобы на свидания приходил пунктуально, и дарил не надоевшие горы букетов, а всего лишь один, но заветный аленький цветочек от чистого сердца, не испорченного звоном злата.

Вообще то я из провинции, была когда то серой мышкой, ну и что? Зато природа одарила меня таким голосом, что даже легендарная Мария Каллас сможет позавидовать. Нет, внешне мы не похожи. Она костлявая, с носатым лицом американка, бросившая мужа ради греческого магната Онассиса, а я обычная девушка из села Мартышкино, что в Ленинградской области, но формы мои полноценные, есть за что ухватиться и чем зацепить мужской взгляд.

Но почему я упомянула Марию Каллас? Она умерла в одиночестве, от какой -то странной болезни, когда ей было всего 53 года. За всю жизнь, она сумела забеременеть всего один раз и то в сорок лет от миллиардера Онасиса. Но тот не захотел иметь лишнего наследника и заставил её сделать аборт, лишив навсегда счастья материнства. За это Онасис был наказан Всевышним. Сперва сын погибает в авиакатастрофе, а потом дочь почему то выходит замуж за женатого, одноглазого советского чиновника из «Совфрахта», с которым скоро разводится. В результате половина миллиардного состояния Онасиса достаётся этому москвичу-везунчику. А ведь могла бы достаться ребёнку от оперной дивы, если бы богатый любовник, который всегда посылал ей море цветов, не смалодушничал.

Теперь вы поняли откуда у меня неприязнь к богатеям. Уж парень моей мечты никогда не заставит делать аборты. В этом я нисколечко не сомневаюсь.

Не знаю почему, но Каллас часто является ко мне во сне. Причём эти сны цветные, хотя записи с её выступлениями я видела в чёрно-белом изображении. Во снах она меня учит петь: как правильно ставить дыхание, чтобы выдать чистейшее сопрано, какие мышцы грудной клетки, шеи и лица надо задействовать для максимального звучания голоса. Это просто какое- то наваждение видеть во сне давно усопшую оперную диву в менторном тоне делающую мне наставления.

Вы спросите – откуда у меня такое сопрано? А я вам отвечу – предполагаю от отца. Правда, папку своего я не видела и ничего про него не знаю. Мать тоже плохо помнит. Я её не осуждаю, так бывает в жизни. Пришёл, увидел, полюбил, а потом поматросил и бросил. Банальная история, причём настолько банальная, что даже не обросла сплетнями.

Познакомились они на БАМе. Была такая ударная стройка Байкало-Амурская магистраль называлась. Даже поговорка на этот счёт имеется пошленькая – «Приезжай ко мне на БАМ – я тебе на рельсе дам». В результате родилась я! Что тут плохого? Сама мать толком и не знала каких кровей был мой отец. Я предполагаю, что либо грузин, либо араб, потому что это он мне дал такое броское имя – Тамила. Знаете, что означает? Если перевести с арабского – горная голубка – во как! Но имя это в ходу ещё и в Грузии. Нет, не подумайте, что у меня нос рубильник. Наоборот – личико моё такое же оригинальное, как у Анастасии Вертинской. Она тоже наполовину грузинка. Ну, помните красавицу Гутиеру из «Человека амфибии»? Вот у меня такие же раскосые, восточные глаза и кожа белая, волосы чёрные как смоль, а цвет глаз синий, пресиний. Наша сельская учительница, глядя на меня, часто напевала – «расплескалась синева, расплескалась». Это потому что её муж в десантных войсках служил и по пьяни часто распевал по деревне эту песенку.

В Мариинке мой голос заценили и приняли. Не в солистки конечно, но в оперный хор зачислили сразу, и пела бы я там ещё долго, если бы не услышал, а главное заприметил и оценил по достоинствам один оперный режиссёр из Большого театра. Дальше рассказывать, как я в Большом оказалась думаю будет вам скучно – обычная нехитрая история. Короче, не прошло и восьми лет как я стала оперной дивой, и теперь моё имя не сходит с афиш – Тамила Синявина. Только не путайте с Тамарой Синявской. Меня и так все Томой зовут, но я не она конечно. Кстати из за этого я не поменяла свою «горную голубку» на «царицу Тамару». Началась бы страшная путаница, а она мне ни к чему.

Короче, не подозревая, что наступил судьбоносный для меня день, я проснулась и принялась стоя у зеркала наводить марафет.

Женщина, прихорашивающаяся перед зеркалом, очень опасное явление. Причём, не имеет значение кто она: начальница или уборщица, звезда кино или простая гримёрша, светская львица или серая мышка, красавица или страхолюдина, – абсолютно без разницы. Перед зеркалом все равны, потому что подвергаются одному и тому же магическому процессу – самоутверждению.

Помните сказку Пушкина, когда мачеха смотрится в зеркало и приговаривает – «Зеркальце скажи. Кто на свете всех милее, всех прекрасней и белее?» А глупое зеркальце ей поддакивает – «Ты прекрасней спору нет». В сказке один к одному, как в нашей обычной жизни. Всё- таки Пушкин отлично разбирался не только в поэзии, но и женских душах!

Несмотря на то что в зеркале отображается реальный внешний облик, женщины видят только то, что хотят видеть – красоту! И неважно таковая есть или нет, процесс самоутверждения творит чудеса.

«А ведь я просто красавица»! – вот основной вывод, к которому приходят все, стоя перед зеркалом.

И не дай Бог, если рядом ошивается муж, друг, партнёр или обычная особь мужского пола. Самоутвердившаяся в зеркале женщина с презрением смотрит на него и приговаривает:

«Ну разве это ничтожество достойно меня?»

Обычно женщины ночью под влиянием подаренных цветов, выпивки и прочей мужской охмуриловки ударяются в романтику, и делают уйму ошибок, но утром начинают трезво оценивать случившееся.

Я решила – уж если доведётся кого всерьёз полюбить, то после первой же проведённой с ним внебрачной ночи встану перед зеркалом прихорашиваться и, если посмотрю на него с презрением, то значит он не мой герой. Вот такой тест я придумала, и считайте это ноу хау подарком от А. С Пушкина.

Только я вышла из машины, как смотрю – стоит у дверей нашего Большого театра тот, о котором я давно мечтала. Нет, не принц на белом коне, мы уже это обсуждали, стоит на морозе, в куртке канареечного цвета паренёк-симпатяга. У меня сразу под сердцем ёкнуло, а в мозгу заморгал незримый индикатор – это он.

– Парень, ты кого ищешь?

– Тётенька! Не кого, а что?

Господи, какой облом! Неужели я так взросло выгляжу? Мне нет и тридцати, а тот которого я искала всю жизнь, меня за тётку принял! Ужас! А всё из за этой идиотской норковой шубы с шапкой. Это они из меня делают даму бальзаковского возраста. Говорила же я подруге, когда выбирали – тёмно-коричневая норка для возрастных матрон и многодетных клуш. Я хотела купить белую с сероватым отливом – в ней я как Снегурочка выглядела. Нет, так нет, бери коричневую – благородный цвет.

– Ну какая я тебе тётенька? Давай, заходи. Заодно и расскажешь, чего с утра на морозе торчишь?

Как только мы вошли, я сразу сняла с головы шапку и тряхнула своими роскошными чёрными локонами. Ну вот совсем другое дело. Уже цепляет юношеский взгляд.

– Как тебя зовут дяденька? – парировала я.

– А вас, красавица? – не остался в долгу он.

Я гордо показала на одну из наших афиш.

– Тамила Синявина, – пафосно прочёл он, – какое интересное имя?

– Оно тебе знакомо? Если скажешь, что означает, то позволю тебе обращаться со мной на ты.

– И только? – спросил он улыбаясь.

– А что ты ещё хотел? – грубовато ответила я, заподозрив в вопросе пошлый намёк.

– Один билет на балет.

– Какой?

– «Лебединое озеро».

– Так ты за этим пришёл? Но тогда тебе не повезло. «Лебединое озеро» в репертуаре этого месяца не предвидеться.

– Я это уже прочёл на афишах, – с сожалением произнёс парень и опустил голову.

– Ладно. Брось горевать. Давай лучше знакомиться и сразу перейдём на ты.

– Согласен, горная голубка.

У меня от удивления глаза на лоб полезли. Неужели он ещё и тот эрудит, о котором я мечтала?

– Как догадался? Ты что знаешь арабский?

– Немножко.

– А что ещё ты знаешь? А ну колись – знайка. Откуда такой образованный? Что кончал?

Парень застенчиво заулыбался.

– Восточные языки. А зовут меня… Ни за что не угадаете.

– Неужели тоже восточное имя? А ну говори, а то умру от любопытства.

– Моё имя оперное.

Вот это не в бровь, а в глаз! Надо же какой перекрёсток из имён у нас завязался.

– Отелло или может Радамес из Аиды? – заулыбалась я.

Парень засмеялся.

– Нет Риголето. Но все меня зовут просто – Риго.

– Послушай Риго. Перестань мне выкать и пошли выпьем кофейку за наше знакомство.

Мы зашли в кафе и уселись за столиком.

– Тамила Георгиевна! Вам кофе как обычно, покрепче? – спросила подошедшая официантка.

Ну скажи мне дурочка, зачем мне сейчас этот официоз? Обязательно надо намекнуть, что я чуток старше этого парня.

– Да, милочка. Как обычно.

– А ваш кавалер?

– Тоже самое, – ответил Риго, поправляя на переносице очки.

У меня сердце вздрогнуло от слова «кавалер», но Риго остался невозмутим.

«Неужели не закурит?» – подумала я. «Ура! Не закурил! И опять как я мечтала»!

– Ну теперь рассказывай Риго! Как случилось, что ты стал героем из той оперы?

– Сперва ты поведай, Тамила, с каких гор залетела голубка в Большой театр?

– Слушай! Как красиво ты выразился! Но зови меня попроще – Тома. Договорились?

– Ладно!

– Ну, и какой любитель творчества Верди нарёк тебя итальянским именем?

– Моя бабушка – страстная почитательница оперы и балета. Она меня так нарекла.

– Послушай Риго! Забудь ты про балет. Давай пригласим бабушку на сегодняшнюю «Кармен».

– Бабулька «Кармен» много раз слушала, а вот я, от приглашения не откажусь, но при условии – цыганку будешь петь ты.

– Моё имя на афише видел?

– Видел.

– Значит придёшь?

Риго вместо ответа встал с места и подошёл к цветочному ларьку, который у нас рядом с кафе. Там он купил одну изящную алую розу.

«Не может быть»! – в уме воскликнула я.

Риго подошёл ко мне, коротко надломил цветок и засунул в копну моих чёрных волос.

– Приду, но с одним условием. Если ты сегодня выступишь не с бутафорной, а именно с моей розой. У настоящей Кармен на голове была живая роза. Чем ты хуже её?

Сказав так, Риго стал откровенно мною любоваться.

Я буквально поплыла от умиления. Неужели я встретила его? Всё как мечтала. Сердце мне подсказывало, что так оно и есть.

В это время в кафе шумно вбежала стая балеринок.

– Здравствуйте Тамила Георгиевна, – нахально улыбаясь, поздоровались они, и чтобы получше глазеть на Риго, уселись напротив.

Одетые в одинаковые трико и балетные тапочки, у всех причёски лучком на голове – полная обезличка. Но я то их знаю поимённо. Вон та костлявая плоскогрудка, с некрасивыми икрами и крысиным лицом – это Катька Дурнова из Тамбова. Жуткая эротоманка, вечно в поисках партнёра. А вот делать растяжки и шпагаты избегает, боится девственность разорвать. Но мне то эти байки от лукавого не рассказывайте. Во-первых нету такого, чтобы саму себя растяжками лишить непорочности, а во-вторых она такая же девственница, как я штангистка.

А вот эта с лисьей мордой, хитрющая бабёнка. К роднику отведёт напиться, а вернёт обратно такой же жаждущей. Зовут Верой, Верой Валуа – дочка нашего известного балетмейстера Бориса Валуа. Фамилия у них такая заморская, типа предки из Франции. Верка, как балерина хоть и не фонтан, чуток зад висит и в грудях широковата, но отец её упорно в солистки ставит, приму из неё пыжится сделать – ну ясно, дело семейное. Когда отец в отпуске или уедет куда, прочие балетмейстеры тут же Катьку вперёд выдвигают и правильно делают. Вот уж кто балерина от Бога, то это она – и техника, и артистизм, и грация, – всё на месте. И легка как мотылёк, и партнёры-мужики не жалуются. Одно дело Верку толстомясую вверх подбрасывать, и совсем другое лёгонькую, как пушинка Катьку. Была бы у неё такая же поддержка, как у Верки – далеко бы пошла. Но что поделать – провинциалка, до боли знакомая картина, хоть волком тамбовским вой.

Катька и Верка вроде как подруги не разлей вода. Вечно вместе тусуются и даже в одной гримёрке переодеваются, но женская дружба это ширма, а за ней зависть, ревность и страстное желание подставить ногу. А ещё поговаривают, что они не только подруги, но ещё и партнёрши. Не по бизнесу, нет. Короче, вы уже догадались. Так говорят, не знаю, свечку не держала.

Сегодня днём эта стайка в «Жизеле» танцует, солистка естественно Вера. А пока резвятся у меня под носом и глаза мне мозолят. Вон Верка- сучка шары выкатывает без конца на Риго и подружка её тоже не отстаёт. Назло мне они это делают. Но Риго не обратил никакого внимания на этих плоскогрудых пигалиц.

Оперные певицы обычно недолюбливают балерин. Природная женская зависть делает невозможным дружбу между вечно борющимися с полнотой певичками и сухими мускулистыми танцовщицами, превращая коллектив оперы и балета на два не уживающихся между собою женских лагеря. Большой театр тоже не был исключением, и когда балеринки высыпались как горох из кафе, моё настроение вернулось в прежнюю форму.

– Стайно пришли, стайно ушли, – съязвила я.

– Они балеринки?

– Да, кордебалетная группа.

– Смешные какие- то. Все на одно лицо, – улыбнулся Риго, – ладно, пойду в кассу билет брать на Кармен.

Мне не хотелось с ним расставаться. Впервые в жизни я почувствовала, что общаюсь с мужским полом без напряга. Кто бы мог подумать, что этот ничем не заметный молодой очкарик смог с первого взгляда запасть мне в душу.

Риго не был похож ни на кого из предыдущих ухажёров, и хотя наше общение длилось пока не более часа, я хотела, чтобы оно продолжалось вечно.

– Тебе не надо никуда ходить. Я дам приглашение и сидеть ты будешь в ложе администрации, прямо напротив сцены. Пошли в гримёрку.

Риго посмотрел на меня с восторгом, и стало ясно, что между нами промелькнула искра, которая сближает сперва духовно, а потом и телесно. Впрочем последнего мне уже захотелось, когда мы зашли в гримёрку, чтобы взять приглашение. Был момент, когда меня так и подмывало снять с него очки и прильнуть к губам. Боясь, что он меня неправильно поймёт, я быстро подавила это желание.

– Ладно ты иди, а мне ещё голос ставить надо.

Про голос я конечно натрепала, он у меня давно поставлен, но Риго это пропустил мимо ушей, так как внимательно изучал приглашение. Он уже собирался уходить, как я добавила почти не контролируя слова:

– Риго! Первая ария Кармен про любовь – «Ля амур”. Прислушайся к ней внимательно. Слова, как и вся опера на французском, но чувства будут мои, от сердца.

Риго посмотрел на меня внимательно и хотел было развить тему сердечных чувств, но видимо не угодил в мою ловушку и произнёс совсем другое.

– Почему на французском? Есть же отличный русский перевод.

– А потому что оперы принято исполнять на том языке на каком придуманы. «Евгения Онегина» даже в миланском театре «Ла Скала» поют на русском. Сама там слышала.

– Ты была в Италии?

– Неоднократно. Мне в Милане голос ставили.

Риго понравилось это обстоятельство, но он опять уклонился в другую тему, причём мною не любимую.

– А вот в балете всё намного проще. Язык танца универсален.

Экий он эрудированный. Вроде знаток восточных языков, а в искусстве разбирается не хуже меня. Но ничего. Я его и тут сейчас подловлю.

– В сегодняшней «Кармен» я специально для тебя буду не только петь но и танцевать.

Ну всё, попался на удилище. Теперь тебя никакая эрудиция не спасёт. Теперь ты, дружок, в моей теме.

– А давай после представления пойдём куда нибудь, посидим, перекусим, выпьем приятного винца.

Наконец, он сказал то, что я хотела услышать. Это значит, что не зримая химия настигла его, и наши желания слились воедино.

– А давай. Мне как раз надо будет расслабиться после представления.

На лице Риго засветилась счастливая улыбка, и она была искренняя. Я же не только оперная певица, но ещё и актриса, сразу чувствую игру партнёра. Радость от предстоящей встречи у Риго была настоящая.

– Где ты живёшь? – не знаю почему спросила я.

– В Ясенево.

– Тогда иди. Тебе долго ехать. А то, не дай Бог, опоздаешь.

Наверно излишне говорить, что в тот вечер я пела для Риго, причём не только пела, но и танцевала. Кармен – цыганка, красивая, пластичная и потому её исполнительница просто обязана хорошо танцевать. И это с моей то полнеющей фигурой! Но ради Риго я засуну за пояс всех субтильных балеринок. Сегодня я не Кармен с табачной фабрики, сегодня я Ворожея Большого театра. Мне надо очаровать вон того парня, которого я ждала всю жизнь, причём так обворожить, чтобы он вышел отсюда околдованный моим голосом, телом, прелестями, – да чем угодно лишь бы стал моим навсегда.

Зрители не подозревали, что сегодняшним блистательным исполнением обязаны присутствию вон тому очкастому пареньку, сидящего в директорском ложе. Сегодня я исполняла не Кармен, а саму себя, влюблённую и обворожительную. В этот день в моих волосах алая роза была не реквизитной, а самой настоящей, подаренной моим возлюбленным, как символ грядущей большой любви.

А возлюбленный сидел в ложе, околдованный не столько оперой сколько мною. Я это чувствовала на расстоянии всеми фибрами души.

По дороге в гримёрку я так спешила, что едва успевала услышать хвалебные реплики.

– Вы были сегодня ослепительны!

– Сегодня вы превзошли саму себя!

– Такой Кармен мы ещё не видели и не слышали, браво!

Молитесь на него, уважаемая публика, молитесь. Сегодня я не просто оперная дива, я сегодня влюблённая женщина, а это посильнее будет всех прим и див на свете взятых.

Риго уже стоял у входа в гримёрку, и мы бросились в объятия друг друга.

– Жду тебя у выхода.

Я живо переоделась, оставив заветный цветок в волосах, и выпорхнула из гримёрки. Со словами – извините, я очень спешу – оставила всех поклонников в глубоком недоумении и выбежала из Большого театра.

– В какой ресторан пойдём?

– Мне всё равно. – ответила я вне себя от счастья.

Было видно, что наш Риго не завсегдатай столичных кабаков, а иначе в столь поздний час не лелеял надежду, что где нибудь нас могут вкусно накормить.

– Риго! Скоро полночь. В этот час нас нигде не ждут.

– И что ты предлагаешь?

– Поехали ко мне. Что-нибудь да поедим.

Пусть никто не осуждает меня за столь откровенное приглашение с далеко идущими последствиями. Я сегодня нашла того о ком давно грезила. Не призрачного принца на белом коне, не пузатого олигарха, который захочет в коллекции своих любовниц заиметь ещё и оперную диву, а просто парня своей мечты и хочу с ним быть сейчас и всегда.

Риго, будто прочитав мои мысли, спросил пронзительно всматриваясь мне в глаза:

– Скажи мне откровенно. Ты уверена, что твои желания совпадают с моими?

– Абсолютно! – ответила я тоном, не подлежащему сомнениям.

Риго тоже поверил в мою искренность, и он спросил уже ласково:

– Где ты живёшь, Томочка?

– На Мосфильмовской.

– Ну тогда забежим в какой-нибудь ночной гастроном и накупим всякой вкуснятины. Что предпочитаешь выпить – коньяк, водку или вино?

– На твоё усмотрение.

Мой избранник оказался гурманом, знающим толк в еде и напитках. В нашей корзине, помимо икорки, копчённой рыбы и прочей закуски, оказались: дорогущий французский коньяк, фрукты и сладости.

Уже в квартире мы разложили эту снедь и голодные принялись поедать.

Не веря своему счастью, я смотрела в глаза Риго. Сперва он стеснительно отводил взор, но после пару рюмок коньяка последние психологические преграды рухнули. А заодно я почувствовала – Риго не был любителем закладывать под воротник, и это обстоятельство не могло не радовать.

– Ну давай расскажи про себя. Кем работаешь, чем занят? Про меня ты уже узнал. Теперь твоя очередь.

– Я специалист по восточным странам, пишу статьи, очерки, сюжеты, а недавно написал сказку.

– Сказку? – удивилась я, – вот это сюрприз! Как ты до этого додумался?

– Воодушевился «Лебединым озером» и придумал сказку про пастушку и дровосека.

– А ты молодец! Оперы слушаешь, на балеты ходишь.

– Да. Мне бабушка с детства привила эту любовь.

– А вот мы сейчас протестируем твою любовь. Устрою тебе экзамен по операм.

– Давай! – воодушевился Риго.

– Какой француз является автором сюжета «Кармен»? Отвечай быстро, недолго раздумывая.

– Не француз он, а испанец по фамилии Мериме. Тоже мне вопрос задала на засыпку.

– Ладно не придирайся, слушай дальше. По мотивам чьей пьесы написано оперное либретто «Риголето»?

– Автор пьесы – Виктор Гюго.

– Название пьесы?

– «Король забавляется».

– Кто был прототипом Риголето в пьесе?

– Шут Трибуле.

– Молодец! Ты оказывается Виктора Гюго всего вычитал?

– Почти. Талантливо пишет. Например в «Соборе Парижской богоматери» такие яркие персонажи созданы.

– Ладно, не отвлекайся, пошли дальше. По мотивам какого сюжета написана опера «Травиата»?

– «Дама с камелиями» Дюма.

– Ну ты Риголето даёшь! Прямо как путеводитель по операм!

– Ну что довольна? Сгожусь?

– Ещё как сгодишься! Обожаю эрудированных мужчин.

– Я ведь не только эрудирован.

Я поняла, что он хочет мне сделать ответный комплимент.

– А что ещё?

– Разбираюсь в женской красоте.

В глазах его зажегся манящий блеск.

– Это ты кого имеешь ввиду? – спросила я, грубо напрашиваясь на комплимент.

– Тебя с алой розой в волосах. Ты подобна Кармен, сошедшей со сцены, и теперь я общаюсь с ней вживую.

Все женщины в мире падки на лестные слова мужчин, будь то оперные дивы или деревенские простушки. Я, наслышанная за последние годы уйму мужских похвал и восторгов, не была исключением из этого правила, но услышав такой оригинальный комплимент, была просто ошарашена.

– Слушай Риго! Мне сейчас вспомнился один классный мультик. Там одна девочка, красивая, но задавака идёт по лесу и поёт:

– «Кто похвалит меня лучше всех, тот получит сладкую конфетку». В итоге конфетка достаётся слепому ёжику, который смог, не глядя, её красочно похвалить. Так вот ты теперь похож на того ёжика, который говорит комплименты, чтобы получить сладкий приз.

Мы стали дружно смеяться.

– На ёжика значит? А ты на ту девочку-задаваку?

– Точно!

– В этом нет ничего зазорного. Я согласен стать ёжиком, но не слепым, а зрячим, чтобы тебя и видеть хорошо, и приз получить сладкий.

Чувствовалось, что непьющий Риго порядком захмелел. После третьей рюмки его развезло, основной инстинкт стал выпирать, а в глазах появился тестостероновый блеск.

Наступил ответственный момент. Наши отношения переходили в более интимную фазу, и кто то из нас должен был взять инициативу в свои руки. Учитывая робость Риго, этим кто то должна быть я.

– Можно девочка-задавака поцелует своего ёжика?

Не то от сказанного, не то от спиртного у меня закружилась голова.

– Думаю, что настала пора пить на брудершафт! – подхватил мою инициативу Риго.

Мы ещё раз выпили и слились в страстном поцелуе. Я ощутила пьянящий вкус его губ и проникновение юркого язычка. Моя податливость сделала Риго смелее, и он дал волю своим рукам.

– Я иду под душ.

Оказавшись в ванне, я решила окончательно побороть застенчивость Риго и крикнула:

– Скидывай шмотки и присоединяйся. Только свет не включай.

Ответа не последовало, и я решила, что он всё таки стесняется.

– Не смущайся, иди. В скандинавских армиях мужской персонал вместе с женским моется. Чем мы хуже?

Дверь открылась, и мой орёл, стараясь не смотреть на меня, медленно влез под душ.

Присутствие вблизи молодого мужского тела завело меня и придало раскованность. Я намылила губку и принялась за ним ухаживать.

– Ну что стоишь, как сосватанный. Бери губку и вперёд.

Риго стал осторожно тереть мне спинку. Покончив с шеей и плечами, он не решался перейти на выпирающую грудь.

Грудь оперной певицы заслуживает особого внимания. Это её рабочий инструмент, её орган, способный выдавать ублажающие слух звуки. Набирающий силу в недрах грудной клетки поток воздуха, устремляется вверх и проходя через уникальные голосовые связки выдаёт чистейший сопрано, от которого публика приходит в неописуемый восторг. Вы заметили, что оперные певицы любят одевать декольте, чтобы как можно больше выставлять напоказ аппетитные чашечки своего красивого бюста.

– Ну что ты остановился?

Порядком отрезвлённый под душем, и по прежнему смущённый, Риго с трудом сглотнул слюну.

«Прямо как девственник какой-то» – подумала я, но его робость ещё больше распаляла меня.

Вдруг Риго осмелел и стал намыливать мои груди, потом перешёл на живот и достиг паха. Не заглядывая вниз, он засунул руку в самые сокровенные места, да так умело, что я вздрогнула от неожиданно нагрянувшего наслаждения. Потом взял душ и направил пронизывающие струйки воды туда же.

«А он вовсе не девственник» – радостно подумала я, закатывая от сладострастия глаза.

Риго ещё больше осмелел и принялся свободной рукой ласкать мои напрягшиеся сосочки. Его ласки стали сводить с ума. Желая убедиться в степени готовности, я направила руку ему в пах и встретила там уверено торчащее достоинство. Оно было готово и ждало своего часа.

– Пошли на кровать, – сказала я и выпорхнула из ванной.

Оставшись один, Риго стал напевать знаменитую арию застолья из Травиаты, и я поняла, что он вошёл во вкус.

Высушившись, я юркнула под тёплое одеяло. Риго примостился рядышком.

Наши обнажённые тела слились воедино, а руки расковано разбежались повсюду. Ухватившись за его достигшее внушительных размеров достоинство, я решила не выпускать предоставленную мне инициативу, и томно прошептала:

– Ты не против, если я сяду на него?

То, что Риго новичок в этом деле я поняла с первых же минут. Усевшись сверху, я стала раскачиваться на пике наслаждения, а ему пришлось просто положиться на мой опыт. Такая свобода действий и отсутствие скованности воодушевляли меня. Я полностью ощущала его скольжение во мне, и хотя Риго не особо активничал, но зато я почувствовала, что такое настоящее женское удовлетворение. Мужики и раньше доставлял мне бабью радость, но с Риго было нечто. С ним я впервые познала, что значит оказаться на вершине сексуального сладострастия, ощущая, как медленно изливаются из твоих сокровенных глубин тёплые потоки.

Почувствовав, что он тоже приближается к кульминации, я замерла в одной точке и вместе с ним восхитилась этим сладостным моментом. Впустив в себя его наслаждение, я осторожно освободилась и в изнеможении распростёрлась рядышком.

Мы уснули только под утро, растворившись в объятиях, обессиленные и счастливые.

Скудный луч зимнего солнца проник через плотную штору и разбудил нас. Такого чудесного утра у меня не было никогда. Наконец то я проснулась рядом с мужчиной в которого по настоящему влюбилась, и поэтому никто не в праве меня осуждать за то, что это произошло так быстро, в первую же внебрачную ночь.

Риго, спал обалдевший после сексуальных утех. За одну ночь скромник- всезнайка в моих умелых руках превратился в настоящего дамского угодника, а я с сегодняшнего дня стала без ума влюблённой женщиной.

Наступил момент апробации моего теста на любовь. Я оделась и осмотрелась в зеркале. Фигура что надо: грудь, бёдра, ноги заслуживают высших похвал. Личико приятное, глаза убийственные, волосы завораживающие. Вывод был как всегда однозначен – я прекрасна спору нет, ну просто загляденье, хрустальная мечта любого мужчины. Но только Риго меня достоин! Значит тест пройден. Я действительно люблю его.

– Риго! А ты предупредил вчера бабушку, что не будешь дома ночевать?

– Конечно предупредил. Она к этому привыкшая, я часто выезжаю в командировки для репортажей.

– А ты так и не рассказал мне про себя и своих родителей.

– Рассказывать нечего. Родители погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было 4 года. Меня вырастила бабушка.

– Бедненький! Значит ты рос один?

– Однако вырос, чтобы в один прекрасный день встретить тебя и полюбить.

– Я правда тебе нравлюсь?

– Такую как ты я не мог вообразить даже в самых смелых мечтах.

От таких слов у меня голова закружилась, и мы опять погрузились в мир блаженства.

Солнце во всю блуждала своими лучами в комнате, когда мы наконец в изнеможении оторвались друг от друга.

– Слушай! А ты можешь мне скинуть тот сюжет для балета?

– Он у меня в ноутбуке.

– А давай мы покажем его нашим балетным режиссёрам. Валуа например. Я похлопочу за тебя.

– Было бы не плохо.

– Ты можешь мне рассказать сюжет. Я быстро смекну получится из него балет или нет.

– Сюжет не длинный.

– А ну перескажи.

– Ну так слушай:

«В далёкой северной стране пастушка гусей Гетерина и дровосек Секурис полюбили друг друга. Однажды пастушка проводила любимого в лес за дровами. Дровосек начал рубить деревья и шум его привлёк богиню любви и плодородия Фрею. Хотя она и была богиней, однако сердце её давно жаждало настоящего человеческого счастья и любви. Увидев высокого статного дровосека, она тут же влюбляется в него и начинает обольщать. Предлагает остаться с ней навсегда, обещает сделать его лесным царём, и тогда дровосеку не надо будет заниматься тяжёлым трудом, а будет он жить в сытости и богатстве.

Однако влюбленный в пастушку юноша не поддаётся на эти посулы. Он сообщает богине, что его сердце уже принадлежит Гетерине. Богиня Фрея в гневе удаляется.

Разгневанная богиня решает отомстить дерзкому юноше за отказ. Она обращается к колдунье Хревне(вороне) превратить Гетерину в гусыню.

Ни о чём не подозревающая Гетерина мирно пасёт гусей, когда злая Хревна налетает на неё и, толкнув на землю, превращает её в гусыню. Дровосек Секурис вернувшись в деревню с дровами уже не находит свою возлюбленную. Тщетно он ищет её повсюду. В отчаянии он забредает в незнакомые уголки дремучего леса и натыкается на жилище Ойдина – Бога лесов и войны. Тот сообщает ему что его Гетерину богиня Фрея превратила в гусыню. Секурис в сердцах решает убить богиню Фрею, но Ойдин его отговаривает со словами:

– Убив богиню любви и плодородия ты убьёшь любовь в своём сердце и навсегда погубишь Гетерину.

У дровосека от отчаяния опускаются руки. Но Ойдин подсказывает ему верное решение:

– Найди колдунью Хревну и вырви у неё то волшебное перо, которым она заколдовала твою возлюбленную. Этим пером ты вернёшь свою любовь.

Дровосек возвращается к Фрее и соглашается стать её возлюбленным. Фрея, наконец, обретает то к чему она стремилась.

В лесу начинаются торжества. Веселятся все в том числе и ворона Хревна, которая располагается рядом с Фреей. В суматохе торжества Секурису удаётся вырвать волшебное перо у Хревны.

Дровосек покидает лесное торжество и мчится в деревню, чтобы вернуть свою возлюбленную. Фрея, поняла, что дровосек её обманул, бежит ему вдогонку.

Секурис находит гусей и впадает в замешательство – ему надо узнать среди огромной стаи Гетерину. Фрея предупреждает, что волшебное перо действует только один раз и если он ошибётся и не опознает свою возлюбленную то второго варианта не будет.

Дровосек начинает искать среди одинаковых гусынь свою любовь. Он останавливается на одной из них, которую подсказало его влюблённое сердце. Фрея вновь его предупреждает о безвозвратности ошибки, но Секурис настаивает на своём и колет пером гусыню. Увы, чуда не происходит. Дровосек в отчаянии. Но тут приходит на помощь сама богиня любви. Именно она должна сделать этот укол, ибо только в её руках волшебное перо сотворит чудо и вернёт Гетерину. И оно происходит. Гусыня превращается в пастушку и влюблённые вновь сливаются в объятиях.

Фрея их обнимает и благословляет. Она понимает, что совершила ошибку и будучи богиней всех влюблённых не может разлучит эту чудесную пару».

Я слушала эту сказку и меня всё больше покорял её автор. Какое тонкое чувство любовной романтики! Победа добра над злом, причём в конце зло осознаёт свою ошибку и начинает творить добро. Отличная концовка!

– Риго! Да ты профессиональный сказочник. Неужели не скатал ни строчки из скандинавских легенд?

– Вся сказка придумана мною, – начал обижаться автор.

– Ты меня с каждым часом всё больше удивляешь. Сейчас же звоню Валуа.

Я стала набирать номер балетмейстера.

– Доброе утро Борис Петрович! Тут у меня один молодой автор сидит по имени Риголето. Он написал сказку – идеально подходит для балета. Вы же недавно мне говорили, что ищете нечто подобное? Договорились. Тогда я подойду с ним через пару часов.

Всё это время Риго внимательно следил за нашим разговором.

– Ну Риго! Очень возможно, что ты сегодня сорвал своё бинго! Валуа заинтересовался. Ждёт нас.

– Отлично! – обрадовался молодой сказочник, – тогда я пулей еду домой за компом. Одна нога здесь, а другая там.

Он уже собирался уходить, но я его остановила.

– Постой. Другая нога тоже здесь. Захвати из дому свои вещички. Поживём вместе. Ну, типа творческого союза. Ты не против?

Сказав так, я подошла к нему и нежно обняла.

– А бабушка? Оставить её одну? Расстроится ведь.

– Не беспокойся, мой милый. Бабушку я беру на себя. Ты пообещай, что вечером мы её навестим. У меня сегодня представлений нету, я свободна. И вообще, ухожу в отпуск.

Лицо Риго вытянулось сперва от удивления, потом от восторга.

– Всё милый, поезжай и не задерживайся, а то заскучаю и завою, как одинокая волчица.

Когда Риго ушёл, начался второй тест – испытание на разлуку. Этот тест уже не моё ноу хау. Он практикуется многими влюблёнными мира, которые специально расстаются чтобы проверить взаимные чувства. Продолжительность теста самая различная, варьирует от нескольких часов, до многих лет. Как только захлопнулась за Риго дверь, я сразу заскучала.

«А вдруг он не вернётся? Мы познакомились только вчера и может у него уже есть зазноба, и эта ночь была его очередным мужским похождением? Потешил своё мужское достоинство на сей раз с оперной дивой? Нет не может быть, разве меня могла подвести интуиция? А ведь могла! Разве мало было у меня разочарований? Мы же такие с ним разные. Я певичка из деревни, а он супер начитанный москвич, языки знает. Но может именно такая разность контрастов нас и притягивает? Плюс работает поговорка – любовь зла -полюбишь и козла. Остаётся выяснить, кто из нас козёл, а кто коза? »

Чтобы от внушек окончательно не свихнуться, я решила переговорить с близким человеком.

– Мама, мамочка!

– Что доченька!

– Как поживаешь, не болеешь?

– Нет, слава Богу. Ты как доча?

– Тоже нормально. Вот соскучилась по тебе.

– Соскучилась приезжай.

– Приеду мамочка, но не одна.

– Господи! Да приезжай с кем угодно, только приезжай.

– Приеду с другом, наверное?

– Чудесно! Друг то видать старше тебя?

– Нет не старше, может даже чуток моложе будет.

– Вот здорово! Когда приедешь?

– Не знаю пока, но за день, два позвоню.

– Позвони уж пожалуйста, чтобы я кур успела нащипать.

– Не надо кур. Мы тебе сами всё привезём. Ну пока мамочка, до встречи.

У меня с души будто тяжесть свалилась. Мама – это святое. Переговорила и все страхи, как рукой сняло. Скоро и Риго появится. Куда ему деться. Он парень моей мечты, в этом нет никаких сомнений. А то что я психанула, то это даже к лучшему, значит дрожу я над ним. Значит влюбилась по уши. Что тут плохого?

С такими мыслями я кружилась по квартире и чтобы чем то отвлечься, разделась и полезла под горячий душ. Шум воды заглушил звонок в дверь, но я всё- таки смогла расслышать.

«Он вернулся, конец всем сомнениям и этот тест пройден успешно».

Быстренько накинув халат на мокрое тело, я отворила дверь. Риго вернулся, причём с вещами, значит надолго. От радости я бросилась в его объятия. Обнаружив под халатом обнажённое распаренное тело, он принялся жадно целовать.

– Какая ты вкусная, – только и смог произнести он и, сдёрнув халат, понёс на кровать.

Счастье не бывает коротким. Если оно настоящее, то должно длится всегда, и горе тому у кого оно прерывается даже ненадолго. Это я поняла после нашей короткой разлуки.

– Ну как бабушка?

– Ждать нас будет. Как узнала, что вечером нагрянем, сразу обрадовалась и засуетилась.

– Все бабки и мамки одинаковые. Моя мама тоже засуетилась, когда узнала, что мы к ней в гости собираемся.

– А далеко ехать?

– Не очень. Деревенька наша под Питером находится.

– Деревенька случайно не Комарово называется?

– Нет, Мартышкино.

Риго расхохотался.

– Я не шучу. Она правда так называется.

– Там что мартышки водятся?

– Была там одна, но сейчас в Большом театре поёт, – сострила я в унисон, – ладно, давай одевайся – Борис Петрович нас ждёт.

В кабинете главного балетмейстера находилась ещё его дочь Вера, которая стала сразу пожирать глазами Риго. Не спорю, может мне так показалось ведь я, как и все женщины мира, уж если кого полюбим, то перегрызём глотку любой кто позарится на предмет обожания.

Борис Петрович внимательно читал отпечатанный на бумаге сюжет, потом снял очки и многозначительно посмотрел сперва на висевший портрет Петипа, потом на Риго.

– Хорошая тема, – наконец то выдавил он из себя, – и главное жизнеутверждающая, вполне вписывающаяся в современные предпочтения. Думаю выйдет толк.

Мы с Риго облегчённо вздохнули. Вера взяла листочки и принялась сама читать.

– Но при условии, если к этому сюжету будет написана соответствующая музыка. Без неё, Тамила Георгиевна, как ты догадываешься, я постановку не осуществлю.

– Что вы имеете ввиду, Борис Петрович? Чайковских среди нас давно нет.

– Ну почему именно Чайковский? Можно и попроще, но так чтобы меня зацепило и вдохновило сделать хореографию, не хуже если бы это сделал великий Петипа. Ведь балет это в первую очередь танцы, движение.

– А музыка? Без хорошей музыки балет будет не зрелищным, – сказала я, – я уже не говорю, про сюжет с либретто.

– А вы знаете, мои дорогие, что «Лебединое озеро» сперва не имело никакого успеха. Его премьера буквально провалилась. Публика упорно не хотела идти на представление. А ведь Чайковский по заказу царя сочинил волшебную музыку. Это сейчас мы смотрим «Лебединое озеро» с замиранием сердца от начала и до конца, а тогда был полный провал. Чайковский был в отчаянии.

– Но почему? Музыка восхитительна. До сих пор будоражит души зрителей, – удивился Риго.

– А всё потому, мой дорогой Риголето, балетная постановка сперва была тусклой и бездарной. Балетмейстер из Праги, некто Вацлав Ройзингер, не смог вникнуть ни в сюжет, ни в гениальную музыку. Может таланта не хватило, а может вдохновения. Вероятно, мир бы никогда не восхитился этим великим произведением, и «Лебединое озеро» постигла бы участь тех невзрачных балетных постановок, которые пылятся на полках многих оперных театров, если не великий Петипа.

Борис Петрович благоговейно вознёс руки к портрету гениального балетмейстера.

– Именно он сумел наполнить произведение великолепными танцами, которые смотрятся на одном дыхании. Согласитесь, что один только «Танец маленьких лебедей» является всемирным хитом. Его постановки настолько совершены, а танцы настолько нетленны, что до сих пор остаются без изменений.

– Ну вообще то сюжет у «Лебединого озера» не жизнеутверждающий. Он кончается трагически.

– Такова была традиция тех времён. Это дань жестокому классицизму идущего от эпохи Шекспира. В его трагедиях в конце все должны были умереть. Будь то Ромео с Джульеттой или принц Гамлет с королевой Дании, – всех в конце должна постигнуть смерть.

– Значит ты считаешь наш сюжет подходящим?

– Да, несомненно. Никто не умирает, а добро побеждает зло. Это вполне подходит под современное мировоззрение. Сюжет настолько универсален, что годится даже для детского зрителя.

– Стало быть, если музыка тебя вдохновит, то ты берёшься поставить балет?

– Берусь. Дайте мне танцевальную музыку и я вам дам отличную балетную постановку.

– Остаётся одно – найти нужного композитора. Кого посоветуешь?

– К сожалению таких я не вижу.

– Я сочиню, – вдруг сказала Вера.

Все посмотрели на неё.

– Я знаю, как её написать, чтобы вдохновить отца.

– Девочка моя, как ты это сделаешь? Ты же никогда сочиняла танцевальные мелодии.

– Зато у меня есть новейшая компьютерная программа, которая если задать соответствующие параметры, то выдаст нужную мелодию.

– Откуда она у тебя?

– На Горбушке купила.

– И ты её уже успела апробировать?

– Нет ещё. Вот как раз и попробуем.

Борис Петрович безнадёжно махнул рукой.

– Отец пойми. Чайковского сейчас можно заменить компьютерными мозгами.

– Ладно! Давай пробуй. Посмотрим что получится?

– Но только мне придётся записывать музыку вместе с автором сказки.

– Это ещё зачем? – спросила я, почувствовав в сказанном подвох.

– Ну а как же без него? Только сам автор сможет тонко прочувствовать совместим ли сюжет с мелодией? В сказке я уже проглядываю как минимум четыре кордебалета, и он должен их органично вписать в либретто. Я так поняла, что это Риго его напишет?

– Совершенно верно и я ему в этом помогу.

– Ну вот и договорились, Тамила Георгиевна.

В это время в дверь постучались и в проёме появилось крысиное лицо Катьки. Её маленькие глазки стали буквально щупать всех присутствующих.

– Чего тебе Дурнова? – спросил Борис Петрович недовольным голосом.

– Тамилу Георгиевну директор ищет.

Я вспомнила, что должна написать заявление об отпуске и со словами – скоро вернусь – вышла из кабинета, толкнув, якобы случайно, торчащую в дверях Катьку.

«Оставила своего Риго на съедение этим хищницам. Одна из них уже приноровляется его зацапать, вторая только примеривается. Но ничего я быстренько вернусь, не успеют его охмурить».

Так и произошло, менее чем за полчаса я завершила дела в директорской и быстро вернулась назад. Как и предполагала, Катька никуда не ушла и продолжала торчать в кабинете рядом с Риго.

– Значит договорились. С завтрашнего дня начинаем совместно работать, – заявила Вера.

– Моё присутствие тут обязательно или сможем работать на расстоянии?

– Ни в коем случае. Музыка тогда хороша, когда рождается параллельно с либретто, и постоянное присутствие его автора необходимо, как воздух.

Увы, она была права. Творчество – это продукт вдохновения и не терпит бессмысленных пауз, будь то временных или дистанционных.

– Ну хорошо. Когда завтра прийти и куда?

– Приходите в этот кабинет прямо с утречка. Утро для творчества самое продуктивное время.

«Вот хитрюга! Знает, что отец приходит поздно и всё утро в кабинете они будут одни. Ну вот Тамила Георгиевна, думай, как тебе поступить. Эта сучка сожрёт Риго в два счёта. Ладно подумаем ещё. До завтра уйма времени есть. А пока пойдём навестим бабушку».

– Как зовут твою бабушку?

– София Львовна. Она из старинного дворянского рода Малиновских. Знает салонный французский. Её мать воспитывалась в институте благородных девиц. Так что – утончённая натура.

Я сразу поняла, что мне будет сложно сегодня. Уж салонному французскому я точно не обучена. Ну да ладно, будем говорить на музыкальные темы. Тут то я лицом в грязь не ударю.

– Семья бабушки после революции эмигрировала во Францию. Но когда мать её там умерла, она решила вернуться в Россию вместе с мужем – французом и моей мамой.

– Выходит у тебя есть дедушка француз?

– Был. Умер уже.

– Риго! Получается, что ты из дворянского рода и даже знаешь салонный французский?

– Французский знаю, но не салонный, а обычный. А вот и наше дворянское гнездо.

Мы подошли к обычной многоквартирной высотке спального района Ясенево и поднялись на лифте на 13 этаж. Дверь открыла ухоженная, со вкусом одетая, поджарая пожилая женщина.

– Добрый вечер Мария Львовна!

– Здравствуй милочка. А я тебя знаю. Ты солистка Большого театра Тамила Синявина. Я на твою Кармен дважды ходила. У тебя чистейшее сопрано.

– Вы меня только в Кармен видели?

– Нет конечно. Твоё сопрано и в Риголето звучит, в ариях Джильды. Давайте проходите, присаживайтесь.

Я услышала, исходящие из кухни, звуки готовки.

– Моя помощь не нужна?

– Не беспокойся, милочка. Я сегодня специально свою помощницу Ксюшу пригласила. Она отличная и стряпуха и прислужница.

Мы уселись за сервированный по правилам фешенебельного ресторана стол.

– Значит это ты вчера похитила у меня Риголето?

– Да, это я виновата.

– Не надо смущаться. Настоящая любовь, налетит как стихия, и тогда никакая бабка, пусть даже самых благородных кровей, не в силах ничего поделать. Так что не укоряй себя. Я тоже была молода и знаю, какова бывает любовная страсть.

Мы принялись ужинать разносолами приготовленными Ксюшей.

– Риго! Давай поухаживай за дамами. В отсутствие официанта разливать вино по бокалам чисто мужское занятие.

Риго подсуетился и мы выпили отличное французское вино.

– У вас остались родственники во Франции?

– Младшая сестра с мужем. Мой то умер, а после него оставаться в чужой стране не хотелось и решила переехать в Россию. Раньше нас много было, но катастрофа унесла дочку с зятем, и остались мы одни с Риго. Я одна его растила, уму разума научила, доброту привила, честность, преданность. Мне кажется удалось. Он мне сегодня про тебя все уши прожужжал. Видно, что влюбился. Ну и слава Богу.

– Мне более всего неловко, что вы остаётесь одни.

– Это всё предрассудки. Я не настолько стара, чтобы сходить с ума от одиночества.

– Ой, а вы знаете когда я одна, на меня иногда такие страхи находят. Пока не поделюсь с мамой, не успокаиваюсь.

– Бедная твоя мать! Мучается с тобой.

– А как тогда быть?

– А ты расскажи свои страхи в дырку унитаза и нажми на сливной рычаг.

– И всё?

– И всё. Надо побыстрее избавляться от дурных мыслей и эмоций, а то они улетят в космос и вернуться к тебе обратно уже сторицей. А за меня не волнуйся, одна не останусь. Ко мне подруги часто наведываются, Ксюша помогает. А Риго не вечно же со старой бабкой жить. Теперь у него свой интерес по жизни появился. Это я сразу почувствовала.

– Я как Риго увидела, то сразу поняла – он моя судьба и с этой поры уже не могу с ним расстаться.

– И правильно делаешь. Ты талантливая девушка, а талантам не свойственно ошибаться. Я воспитала его добрым и честным, без грязи в душе, дала гуманитарное образование. В этом смысле тебе бы стоило подтянуться.

– Что вы имеете ввиду? Прошу вас, говорите со мной откровенно.

– Ты из простой деревенской семьи. Силой врождённого таланта взлетела на вершину славы. Но этого недостаточно. По уровню интеллекта ты должна быть если не вровень, то хотя бы не сильно отставать от Риго. Сейчас это отставание выравнивается присущими для молодости страстями. Но с годами ваш любовный пыл спадет и отношения станут рутиной. Вот тогда ты начнёшь преувеличивать то, что раньше старалась не замечать, и у вас начнутся частые ссоры и неурядицы, разлагающую отношения.

– Вы знаете, я и сейчас очень ревнивая.

– Ну и отлично! Ревнуешь – значит любишь. Но ревность – это гордыня, а значит смертный грех. Но сейчас сила твоей гордыни направлена на тех, кто на него глаз положит. Ты охраняешь Риго от атак похотливых стерв и правильно делаешь. Мужчины не из камня, могут и дать слабину. Похоть типично мужской смертный грех. У мужчин, как у кобелей, заложена на генетическом уровне программа – оплодотворить как можно больше сучек. От этого никуда не денешься и потому бороться – напрасный мартышкин труд. Ты уж поверь мне избалованной мужиками опытной женщине.

– У вас было много мужчин? – осторожно спросила я, боясь задеть за живое.

– Они у меня и сейчас есть, – невозмутимо ответила Мария Львовна и на лице её блеснули следы былой красоты, – береги моего Риго. С ним ты не пропадёшь.

Сказав так, бабушка вышла из комнаты, но скоро вернулась.

– Ну ка оттопырь пальчики, – сказала она и надела овальной формы перстень инкрустированный мелкими бриллиантами в виде буквы М.

– Ну вот. С сегодняшнего дня ты принадлежишь к роду Малиновских. Я тебя окольцевала и теперь ты, милочка от нас никуда не денешься.

Подарок и напутствия пожилой женщины растрогали меня и на глазах невольно заблестели слёзы.

– Спасибо вам большое за перстень и мудрые советы. А приглашение на балет «Лебединого озера» я вам обещаю достать.

– Не волнуйся, милочка. Обойдусь как нибудь.

– Нет, нет, бабушка. Я знаю, именно на этот балет у нас жуткие цены. Хорошие места в партере по 20-30 тысяч стоят. Куда вам пенсионерке за ними угнаться. Будете сидеть в ложе администрации в качестве моей гостьи. Я оперная прима Большого театра, имею на это право.

Бабушка с гордостью посмотрела на меня и было ясно, что ей льстило общение со мною.

Я проснулась от шума возни. Это Риго готовился ехать в Большой театр. С сегодняшнего дня я в отпуске, буду бездельничать, а он работать. От этой мысли у меня на лице образовалась глупая улыбка.

Теперь Риго осматривал себя в зеркале. Вот интересно перед зеркалом у мужчин возникают подобные эмоции, как у баб? В это время Риго обернулся и с улыбкой произнёс:

– Ты уже проснулась, моя красавица?

Нет. Определённо мужской мир устроен иначе и в зеркало они смотрятся совсем по другому, вовсе не для самоутверждения своего превосходства над противоположным полом, а для поднятия собственного духа.

Неужели я отпущу Риго в объятия хитрюги Верки? Ну это ещё ничего. Есть хищница похлеще, её подруга с крысиной мордой Катька. Ой да ладно фиг с ними. Поехала бы я с ним, да не охота в Большой тащиться. В отпуске я, повалятся охота. Бабуля права – не надо особо зацикливаться, а то крыша поедет.

– Томочка, я пошёл.

Я вскочила с постели в одной рубашке и повисла на его шее. Он принялся меня щупать повсюду, но я пока не мытая, отстранилась.

– Давай, дорогой, иди, но предупреждаю – буду частенько звонить.

– Звони. Но в обед давай встретимся.

– Замётано.

Мы встретились в ирландском пабе, где угощали вкусным элем и отборными бифштексами.

– Ну рассказывай. Ваш творческий союз состоялся?

– Представь себе, что да. Но работаем не мы, а программа и очень продуктивно. Сейчас всё роботизировано, даже сочинение музыки. Минимум человеческого фактора, исключительно искусственный интеллект. Представляешь – задаёшь машине вводные данные, например: жанр – балет- сказка, стиль – танцевальный. Дальше – ритм, темп и прочее. Есть даже графа под названием – подобие, аналогия. Заказываешь «Лебединое озеро» Чайковского и выдаёт очень знакомую музыку, но никакого плагиата.

– Стало быть бездельничали?

– Не совсем. Машинка творила, а мы выбирали понравившиеся варианты.

– А байки про жизнь не травили?

– Байки травить не по моей части. Это уже та Катька к нам зашла языком почесать.

– Значит всё таки зашла? Я так и предполагала.

– Да. Сильно отвлекала своей болтовнёй. Я как то вышел на минутку, когда возвращался услышал, как они громко о чём то спорили.

– О чём? Не расслышал?

– Неа. Не прислушался. Да и не интересны мне их бабские разговоры.

– Но музыку какую -нибудь выбрать смогли?

– Смогли. Подобрали мелодию для кордебалета. Так что дело сдвинулось с мёртвой точки. Но потом подошёл Борис Петрович и пришлось прекратить. Музыкальный центр ведь в его кабинете стоит. Бандура сложная, но Вера хорошо управляется. Кстати я узнал, что с завтрашнего дня начинаются репетиции «Лебединого озера»

– Прекрасно. Значит будет обещанное для Марии Львовны пригласительное. Ты завтра узнай когда представление?

Риго теперь каждое утро ходил, как на работу, в Большой театр, а я отсыпалась до полудня. Потом мы вместе обедали. Всё шло гладко, и я уже привыкла к тому, что он остаётся в кампании с Верой, как вдруг однажды утром после ухода Риго, меня разбудил звонок Кати Дурновой.

– Здравствуйте Тамила Георгиевна, как поживаете?

– Здравствуй Катя! Как твои успехи? Репетируете «Лебединое озеро»?

– Репетируем.

– И Вера тоже?

– Вера музыку сочиняет вместе с вашим Риго. Хочу вас предупредить. Они не только музыкальным творчеством заняты.

– А чем ещё?

– Они запираются и вместе любовь крутят.

– А не врёшь?

– А с какой стати мне врать? Я давеча там на полу использованный презерватив обнаружила.

– А вот не верю я тебе.

– Ну как знаете. Моё дело предупредить, чтобы вы не узнали об этом последней. До свидания.

Не скрою, разговор подпортил мне настроение.

Я так и знала, что это хитрая сучка подставиться под наивного Риго. Заперла дверь, стянула трико, нагнулась и прямо на столе отца, по балетному прыг-скок. А можно вообще орально- моментально. Фу как пошло. Ну Риго – кобелина. Мало ему было меня, так нет – ещё эту лису трёт? Да, хороший творческо-сексуальный союз нарисовался. Ну погоди ты у меня заяц похотливый и лисе этой так хвост надраю, что больше не станет задирать перед кем попало. А я сама виновата, дура набитая. Спокойно сдала с потрохами своего парня на съедение волчицам.

С этими мыслями я нервно металась по квартире, то и дело задевая и роняя разные предметы.

– Бабушка! – осенило меня, – вот кому я сейчас позвоню.

Я набрала её номер и стала со слезами на глазах всё рассказывать.

– Томочка! – ответила она, молча выслушав меня, – сейчас же успокойся и быстренько приезжай ко мне.

Я наспех оделась и выбежала из дому. Пока долго ехала немного успокоилась и сумела взять себя в руки. Ведь Катька могла от зависти всё натрепать или просто вообразить. Она что свечку им держала? Сама небось рада бы под Риго лечь, да кишка тонка, вот и вредничает, крыса этакая.

– Я знала, что долго будешь ехать и успокоишься в монотонной тряске метро, – сказала Мария Львовна улыбаясь.

Мы сели на кухне и она мне налила чаю.

– На вот выпей и расслабься. Расскажу тебе такой случай из своей бурной жизни. Был у меня ухажёр штабс –капитан Токарев. Бабник жуткий. Я знала об этом, но не обращала внимание до тех пор пока он не стал откровенно свататься ко мне. Я была не против, но с условием если он будет любить только меня, хотя заранее знала, что это невозможно. Но он стал клясться всеми Богами, что не станет при мне гоняться за прочими юбками. Клялся слёзно и упорно, но как в такое поверить, а главное проверить. Мои подруги в шутку мне предложили так называемую «пробу тазика» – тест по нынешнему. Придёт он к тебе на свидание, а ты, чтобы проверить ходил он налево или нет, то усаживаешь голой попой в тазик и если яйца всплывут значит он уже с кем то их опорожнил. Значит гони его в шею.

Мы с бабушкой расхохоталось и я почувствовала, как от души отлегло.

– Ну и что? Сделали?

– Так вот слушай дальше. Меня эта глупая «проба тазика» навела на другую мысль. А что если моего штабса проверить сексом. Ты будешь удивляться, но это самый верный метод. Слежка, разведка, поиск улик – всё зыбко. От всего мужик отвертится, но только не от своей природы. А природа его такова, что за день самое большее трёх-четырёх раз ублажить бабу не сможет. Придёт к тебе вроде соскучившийся, набросится разок, а потом завалится спать, так ты растормоши его и насилу ещё раз подставься, а потом ещё. Если он до тебя уже с другой опорожнился, то третий раз с тобой точно не сдюжит – это моё личное наблюдение. Дарю тебе. Сегодня же протестируй на Риго, я разрешаю.

– Бабушка – это вы серьёзно или шутите?

– Мне не до шуток. Я более чем уверена в своём внуке и даже могу с тобой поспорить на что хочешь. Вот пойди и попробуй, а потом позвонишь мне и сообщишь. Лады? А иначе как я докажу, что всё услышанное тобою брехня. Вот увидишь он тебя и трижды и даже четырежды за ночь осчастливит. Я за нашу Малиновскую породу головой ручаюсь.

– Неужто выдюжит? Он же такой стеснительный.

– Ну это уже пусть твоя женская смекалка на подмогу придёт. Ты уж будь добра, подмахни ему в унисон. Что с тебя убудет? Ну потешит тебя лишний раз, доставит тебе дополнительную бабью радость. Ему в удовольствие, а ты спокойно спать будешь.

Я возвращалась домой совсем другой. Мудрая она женщина эта Мария Львовна, с богатым жизненным опытом. А я как дурочка повелась на тамбовскую туфту. Но всё равно – червь сомнений скребёт в душе похлеще грудной жабы. Сейчас же я проверю Риго собственными тестами. Как раз пообедаем в ирландском ресторане. Сегодня я угощаю и пить мы будем не пиво слабенькое, а вискарь на меду, который и я не прочь принять на грудь. Напою его до чёртиков и выведаю всю подноготную. Ну а там «пробу тазика» сделаем в модификации Марии Львовны.

Риго пришёл, ни о чём не подозревая, радостный в приподнятом настроении.

– Ну как день прошёл?

– Отлично!

– Хорошо музицировали? Говорят у вас творческий союз состоялся?

– Да дела идут.

– Ну молодцы! А крыса эта вас не очень достаёт?

– Ещё как достаёт, мешает страшно. То зайдёт чего спросить, то кофе ей захочется с нами попить. И смотрит так завистливо, не приятно. Если бы не она, наши дела пошли бы быстрее.

– Что так без стука и заходит? Вы бы заперли дверь, чтобы не мешала.

– В том то и дело, что дверь не запирается, вот и заходит когда вздумается.

– Ясненько. А спектакль репетируют?

– Да. Сегодня меня пригласили посмотреть.

– Это ещё зачем?

– Вера сказала это надо, чтобы я мог вникнуть в суть балетной музыки.

– Ну и что? Интересно тебе было? Кто солисткой будет? Хотя что я спрашиваю – ясень пень, что Верка.

– Да она. Но тяжела, вся сцена ухает когда она прыгает и парни с напрягом её поддерживают.

Я засмеялась. Нам принесли еду и бутылочку вискаря на меду.

– Ого! Гуляем?

– Не беспокойся, сегодня я угощаю.

– Ну тогда поехали.

И мы чокнулись. Я знала, что Риго с непривычки быстро пьянеет, и раз за разом мы быстренько опорожнили бутылку.

– Так значит говоришь, Катька вам работать мешает? – спросила я осовевшим голосом.

– Ещё как мешает, просто проходу не даёт, – ответил Риго чуток заплетая слова.

– А может она хочет таким образом тебя завлечь. Ведь не исключается и такой вариант?

– Я зоофилией не занимаюсь, – с отвращением произнёс Риго, подымая указательный палец вверх, и добавил, – тем более с крысами.

– Ну а Верка?

– Что Верка?

– Она тоже тебе не нравится? Вроде всё на месте?

Риго посмотрел на меня пронзительно и уже совсем хмельным голосом сказал.

– Обижаешь. Ох как обижаешь. Думаешь если ты оперная прима то можешь вот так запросто обидеть меня? А я между прочим тоже прима, но по части пера. А то что написано пером, не вырубишь топором. Ты знала об этом?

Я поняла, что переборщила и решила сменить тему, но Риго уже не унимался. Оказывается, что мужик когда пьяненький, то становится легко ранимым и потом очень трудно выходит из темы.

– Нет ты мне ответь, знала или нет?

– Знала, моя радость, знала. Вот ты талантливо сказку написал и теперь её не то что читать, даже танцевать будут.

– То то! Ну а если серьёзно, то задница у Верки висит как помело, а я уже на пылесос перешёл. Технически развился, понимаешь.

От этих слов мы оба расхохотались, и пробежавшая было между нами чёрная кошка тут же сдохла.

– Слушай Риго! Ты помело что имеешь ввиду – фрукт или метлу?

– Если это касаемо Верки, то метлу, а вот если тебя – то вкусный цитрус, который я всегда хочу вкусить.

– Ну вообще то полное название фрукта не помело, а помпельмус.

– Пусть будет помпельмус, всё равно хочу.

– Ну раз так то пошли домой. Обещаю тебе устроить отменное помело с пылесосом в придачу.

Мы вышли из паба подшофе.

Был хмурый пасмурный день. Погода тянула ко сну и скоро мы очутились дома.

– А не принять ли нам совместный душ? – предложил Риго, и я поняла, что ему понравилась такая манера общения.

Мы скинули одежды и держась за руки, словно Адам и Ева зашли в ванную.

– А давай, сегодня мы из твоего мохнатого барбоса сделаем красивого мальчика-пажа.

– Каким образом?

– Сейчас увидишь.

Вооружившей электробритвой я, присев на корточки, взяла в ладошку его орган, слегка помассировала от чего тот набух и вытянулся вперёд.

– Ну и ладненько. Так будет легче работать. Будет мой мальчик с пальчик просто загляденье, но чур только для моих глаз.

Я принялась аккуратно сбривать волосы на лобке и вокруг него. Причём не наголо, как моя щёлочка, а коротенько, под ёжика. Риго не сопротивлялся и спокойно стоял.

Я вертела орган направо, налево, вверх и вниз отчего он всё больше возбуждался и к концу стрижки торчал колом.

– Смотри как славненько получилось. Он стал намного выразительней.

Я смыла остриженные волосы, ополоснула душистым мылом и стала любоваться проделанной работой.

– Вот видишь какая я искусница? Мальчик твой стал просто душечкой, такой симпатяга. Мне за работу бонус полагается. В старину это было право первой ночи, а у меня право первого минета. Ты не против?

Я не мастерица в оральных ласках. Для меня мой рот-это часть певческого инструмента. Из него звучит подаренное мне свыше великолепное сопрано. Но в случае с Риго, я не стала привередничать. Он – такой же мужик как и все, оральная ласка для него – высший восторг, и он не должен из за его отсутствия заглядываться на всяких крысоподобных страхолюдок. Пришлось и на этот раз брать инициативу в свои руки, а если точнее, то в ротик.

Я зажмурила глаза и положила палочку наслаждения своего возлюбленного на тёплый язычок. Не напрасно же я его так тщательно брила и мыла. Теперь он опрятен и стерилен. Дальше процесс пошёл как в учебных фильмах. Для Риго это было явно в новинку и восторженная реакция последовала сразу. Нельзя сказать, что я его ласкала без удовольствия, наоборот – всё что связано с Риго для меня одно наслаждение, но затягивать процесс тоже не хотелось и момент кульминации приняла на ладошку. Риго закачался от сладострастия. Я встала на ноги и крепко обняла его, не давая окончательно свалиться.

Но этого было не достаточно. Сегодня будет много секса хорошего и полезного. То, что сейчас произошло это только прелюдия, а настоящая порнушка ещё впереди. «Проба тазика», как это окрестила Мария Львовна, многогранна и включает в себя несколько подходов.

После небольшого перерывчика я ещё раз повторила оральную ласку. На этот раз она не завершилась в моей ладошке, а после достаточного возбуждения я полезла наверх и закачалась там вдоволь уже себе в удовольствие. После этого Риго стало клонить ко сну. Я дала ему отоспаться, а заодно и протрезветь часок, полтора после чего снова взяла инициативу в свои руки. Согласно теории Марии Львовны, если мужик ходил с утречка налево, то третьего разу подряд он не осилит. Стало быть третий заход это момент истины, и обязателен для исполнения.

– Риго проснись. Я хочу тебя.

– Что с тобой сегодня? Вискарь подействовал?

– Вставай, я сегодня в ударе.

Не дожидаясь ответа, я начала действовать. К моему удивлению соитие прошло гладко; всё что надо сработало в штатном режиме. Ура! Тест на измену отрицательный. «Проба тазика» Риго прошёл достойно. Спи спокойно Ламара Георгиевна! Все подозрения сняты. Всё что наплела Катька -это бред сивой крысы-эротоманки. Ох и задам же я ей завтра жару! Загоню в крысоловку так, что припомнит свадьбу своего отца.

– Риго! Я сегодня с тобой поеду. Пригласительное возьму, а заодно и погляжу что пигалицы на репетициях вытворяют?

Мы приехали в театр. Пока Риго с Веркой занимались компьютерным сочинительством я ходила за пригласительной для Марии Львовны. Риго с Веркой сегодня рано закончили, Верке надо было переодеваться. Ну а я решила посидеть в партере. Во-первых посмотреть, как проходит репетиция, во-вторых – Катьке шею намылить за вчерашнюю нервотрёпку.

Верка и правда танцевала тяжело. Ей бы скинуть пару кило, да конституция не позволяет. Зато папка у неё заглавный балетмейстер, так что быть ей солисткой столько сколько он захочет. А вот если выпустить вместо неё ту крысу тамбовскую, тогда совсем другой балет начнётся. Катька как запорхает, она это умеет, и парням легче станет, пыхтеть не придётся под задницей Веры. Кстати где Катька? Её что и в кордебалете нет? Во даёт Борис Петрович! Будто специально крысу доводит. Понятно – топит конкурентку дочки. Но не таким же иезуитским способом? А ещё себя сравнивает с Петипа. Тот таким паскудством в ущерб искусству не занимался.

В партере появился Риго и сел рядом со мной. Как ни странно, вошёл не через зрительскую дверь, а почему то спустился со сцены. Он был явно чем то взволнован.

– Риго! Что с тобой? На тебе лица нет.

– Там, – еле смог проговорить он, тыкая пальцем в сторону кулис.

– Что там, говори яснее?

Риго наклонился ко мне и стал нашёптывать. Только я смогла переварить сказанное, как на сцену взволновано выскочил Вова Сыромятников, партнёр Верки. Они сошлись в дуэте и после первой же поддержки произошло ужасное – Вова уронил Веру. Причём с самого верха. Руки его не выдюжили, и партнёрша тяжело рухнула на подмостки. Музыка прервалась и начался ажиотаж. Прибежал наш доктор с Борис Петровичем. От сильного удара и стресса Верка долго не могла прийти в себя, а когда пришла, то оказалось, что не может встать из за сильной боли в спине. Приехала скорая и под охи и ахи унесла её на носилках.

Так случилось, что о настоящей причине трагедии знали я и Риго. Это он мне нашептал, то что случайно увидел за кулисами.

– Ну как ты мог там оказаться?

– Совершенно случайно. Я заплутал. Сегодня я шёл один и оказался невесть где.

Короче – Риго случайно застукал Катьку с Вовой в тот момент когда эта тамбовская сучка минетила ему. Вовка конечно же тот ещё кобель, но я на все сто уверена, зачем Катька это устроила впопыхах, за кулисами, сразу перед выходом Вовы на сцену. Эта хитрая крыса отлично понимала, что после такой процедуры у парня будут дрожать ноги и не выдюжат руки. Её злой умысел удался, теперь подруга- конкурентка не сможет танцевать. Во всяком случае в ближайшем представлении её точно не будет. Она упала на спину, я видела сама, а травма спины это вам не шуточки. Для балерины в лучшем случае это потеря гибкости движений, ну а в худшем, если перелом позвоночника, то с балетом можно будет распрощаться.

Нет, ну какая она сучка! Так напакостить близкой подруге. И главное никто ничего не узнает. Вовка будет молчать в тряпочку. Ну творческие натуры, ну произошёл всплеск страсти, с кем не бывает – всегда может оправдаться. А Риго? Возникает очень интересный вопрос. Заметили ли эти закулисные прелюбодеи, что их застукали?

Я посмотрела на Риго. Он выглядел каким-то опустошённым.

– Пойдём отсюда, – только и смог выговорить он.

Мы молча поехали домой.

– Она просто преступница эта ваша Катька.

Риго никак не мог забыть случившееся, и я решила его отвлечь.

– А давай съездим к маме в Мартышкино. Хочу тебя с ней познакомить.

– Отличная идея.

– Я тебя в парилке берёзовым веником отхлестаю.

– Согласен. Когда едем?

– Да хотя бы завтра. Устроим на недельку брачный сезон. В Москве нам нечего делать. Я в отпуске, Верка вышла из строя. Кстати надо узнать, как она.

Я позвонила Борис Петровичу и всё разузнала.

– Вроде пронесло. Подмостки у нас специально мягкими сделаны, чтобы падения были без ущерба. Отделалась лёгким испугом. Сделали исследования – ничего страшного нет. Оклемается пару дней и снова будет бегать. Но танцевать в предстоящем «Лебедином озере» конечно и речи быть не может. Эта крыса добилась своего. Турнула со сцены конкурентку. Теперь ей танцевать в заглавной роли, но может это пойдёт на пользу зрителю. Что ни говори, но танцует она классно.

– Бабушке придётся одной сходить, без сопровождающего.

– Ничего. «Лебединое озеро» от нас никуда не убежит. Брачное путешествие по местам детства невестки остаётся в силе. И бабушка думаю пойдёт в театр не одна – либо с подружками, либо с дружком.

– А разве таковой есть? Что то я не слыхал про него.

– Не слыхал и не надо. У каждого своя личная жизнь.

Риго промолчал.

– Слушай, надо маме позвонить и предупредить что приезжаем, а то ещё начнёт кур щипать.

– У мамы есть домашние куры?

– И куры и яйца, всё в натуральном виде.

– Отлично! Обожаю деревенских кур.

– Слушай! Не забудь плавки взять.

– Купаться будем? В Балтийском море? В конце февраля?

– Вот чудной! Какое море? Плавки для парилки, а впрочем не надо. Мы же там одни будем, лично я купальник брать не буду и ты не бери.

Ох и разошлась же я с Риго, просто жуть. Бывшая деревенская скромница стала прямо таки дрянной девчонкой. Такие вещи стала вытворять, но только исключительно с моим Риго. Это всё от большой любви к нему.

На следующее утро мы, накупив много вкусностей уже мчались на «Сапсане» в Питер, а спустя 4 часа сидели в электричке на Мартышкино. Подъезжая к нашему дому, мы проехали по родным мне улицам и сердце защемило от тоски по детству.

– Тома! Как зовут маму?

– Глафира Васильевна. Можно просто Глаша.

– Значит мама Глаша.

Мама знала расписание электричек наизусть и встречала нас прямо у калитки.

– Мамулька, здравствуй!

– Добрый вечер Глафира Васильевна! Меня зовут Риго.

– Здравствуйте мои дорогие. Проходите в дом.

А дома ничего не изменилось. Тот же старенький буфет, те же белые занавесочки на окнах, та же тахта над которой висит коврик с изображением волка и семерых козлят. Но самым главным в доме была русская печь, занимающая треть комнаты и создающая неповторимый уют семейного очага.

Печь была жарко натоплена и распространяла приятное тепло.

– Садитесь мои дорогие. Небось проголодались после долгой дороги. Я вам пироги напекла, блины.

– Кур наварила, – продолжила я.

– Одну курочку сварила, а из второй сативи приготовила.

– Ух ты! Сативи это вкусно. Молодец, что не забыла его рецепт.

– Сативи – это же грузинское блюдо? – удивился всезнайка Риго.

– Правильно. Мама его в молодости научилась готовить. Угадай с трёх раз кто научил?

– Георгий, – осторожно ответил Риго.

– Ответ верный.

Мы достали привезённые продукты и вместе с мамиными стали поедать. Мать пожевала один пирожок и, подперев на деревенский манер ладонью щёку, задумчиво смотрела то на меня то на Риго.

– Мать, чего не ешь? Не голодная что ли?

– Да вот смотрю на вас и не могу налюбоваться. Особливо тобою.

– Изменилась правда?

– Ещё красивее стала. Вон как столица благотворно действует.

– Да ладно. Ты из себя деревенскую не корчи. Почти в Питере живёшь. Я смотрю от былой дярёвни ничего не осталось. Столько богатых особняков понастроили. Вот накоплю денег и тебе новый дом куплю с видом на море.

– Ой, не надо у моря. Чем ближе к нему тем пуще ветра и холода.

– Но летом то тут рай?

– Ой запамятовала, как твоего друга то звать? Больно имя ненашенское.

– Риго его зовут. Запоминай, больше повторять не буду.

– А я буду. Вы можете смело перепрашивать, – вмешался благовоспитанный Риго.

– Риго! Пожалуйста откушайте блинов со сметаной. Сама готовила, не из магазина.

Риго послушно поел.

– Вкусные очень, спасибо.

Потом мы пили чай из настоящего самовара с домашним вареньем.

– Ой, как хорошо то дома! – сказала я и откинулась на тахту, – мать, банька наша на месте? Не развалилась?

– На месте. Куда ей деться?

– Завтра растопить надо. Хочу Риго веничком отстегать.

– Веничком – это хорошо. Здоровее будет. Ну ладно. Небось намаялись за день? Дорогу в спаленку помнишь иль показать?

– Да помню я всё. Пошли Риго, а то уже носом клюёшь.

– Я вам кровать постелила, а рядом раскладушку поставила на всякий случай. Дверь полуоткрытой оставлю, чтобы тепло от печки к вам пошло.

– А сама где спать будешь?

– На печке. Забыла, как ты любила там укладываться? Спите. Спокойной ночи.

Мать ушла, оставив нас одних. Риго послушно разделся и плюхнулся на раскладушку.

Я долго смотрела на кровать, на которой спала до переезда в Москву. Только я уселась на неё, как пружины запели свою железную какофонию.

– Удивляюсь, как это я на ней раньше спала?

– А что раритетная кровать с сеткой. Сейчас такие не производят.

Я растянулась в постели и кровать поприветствовала меня весёлым бренчанием.

– А ведь на таких бандурах раньше вдвоём спали и даже умудрялись детей делать.

– Вот и тебя сотворили на этой музыкальной кровати и потому ты такая голосистая родилась.

– Я сделана на БАМе, под звуки вагонных колёс. Оттуда родом моё сопрано. Ладно давай спать. Спокойной ночи.

Проснулась я от трескотни раскладушки. Это Риго встал, оделся и пошёл помогать маме колоть дрова, топить печь и баньку.

«Домовитый однако», – резюмировала я и снова заснула.

– Томочка, доченька, вставай, завтрак на столе, – услышала я голос из далёкого детства.

Мама в переднике стояла над головой.

– А где Риго?

– Пошёл на пляж воздухом морским подышать. Мы и печку растопили, и баньку тоже. Хозяйственный он у тебя – дрова с утречка наколол. И вежливый такой. Видать начитанный очень?

– Чересчур, – сказала я и сладко потянулась.

– Вижу, что любите друг друга и сердце радуется.

Риго вернулся, мы позавтракали и пошли в парилку.

– Давай скидывай шмотки, – сказала я как только мы оказались в предбаннике.

Банька во всю пылала жаром. Я добавила пару и легла на лежак.

– Начинай хлестать. Вон веники висят.

Риго взял веник и долго его разглядывал, потом легонько меня стеганул по спине.

– Не так ты это делаешь. Давай ложись, покажу.

Мы поменялись местами и я стала его интенсивно хлестать. Риго мужественно держался, пока его спина вовсю раскраснелась.

– Теперь понял, как надо, – сказала я, подставляя под веник свою попу.

Риго принялся хлестать.

– Сильнее, ещё сильнее.

Риго старался из всех сил, но чувствовалось, что жалеет меня.

Мои спина и попа запылали. Я зачерпнула из ушата воды и налила сперва на Риго, потом на себя.

– Что стоишь? Душа тут нету. Давай, поливай.

Наши тела мокрые и разгорячённые сами собой притянулись. Есть в этих банях и саунах, особая сексуальная аура. Одно жестокое хлестание веником уже типичное проявление садизма с мазохизмом после чего у многих начинается сексуальное возбуждение. Не даром бытует такая похабная присказка – пойдём в баню, заодно и помоемся.

Я постелила наши полотенца на лежак и призывно легла.

– Иди ко мне.

Ночью у нас не было такой возможности, но сейчас настал подходящий момент и мы им воспользовались сполна.

У мамы мы провели ещё четыре дня. Гуляли на взморье, обошли все местные забегаловки, магазины. Любопытные соседи и одноклассницы пришли поглазеть на меня и Риго. Я для них была будто икона, а Риго буквально насквозь глазами просверлили, особенно местные девки. Мать нас потом от дурного сглаза долго вымаливала.

На пятый день столица, где нас ждали бесшумные кровати позвала обратно. Я узнала от Бориса Петровича, что Вера уже выздоровела и ждёт Риго для продолжения совместной работы.

В последний вечер мать взгрустнула и пустила слезу.

– Можешь сыграешь нам что нибудь на прощание?

Я взяла со стены гитару – подругу юности моей и стала петь мамину любимую песню её лихой молодости.

– Мой адрес не дом и не улица. Мой адрес Советский Союз.

Мама подхватила меня и Риго тоже. Как ни странно он знал эту раритетную песенку.

Утром прощаясь, и отлично зная, что мама будет сопротивляться, я незаметно оставила под скатертью комода немного денег.

Наше прощание проходило слёзно, так что даже Риго загрустил.

– Я думала ты дольше останешься.

– Мама, мы ещё приедем. Летом, точно, обещаю тебе.

– Обещайте, что внука быстро заделаете. Охота мне его понянчить на старости лет.

– Обещаем, правда Риго?

– Родим дело нехитрое. Глафира Васильевна готовая бабушка.

– Ну тогда держите. Это вам на дорожку.

Мама сунула мне баул, и я уже заведомо знала, что там – пирожки, яйца вкрутую и домашняя курица. Отпираться от этой вагонной снеди было бессмысленно.

– Всё идите, а то разрыдаюсь, – сказала она и убежала в дом.

В наше отсутствие в Москве произошли различные события. Мария Львовна сходила на «Лебединое озеро» и была восхищена балетом. Об этом она нам с упоением рассказала, а заодно осталась очень благодарна мне. Верка окончательно поправилась. Танцевать не танцевала, но зато во время лечения посидела на диете и скинула пару кило. Её лжеподруга Катька казалось должна была заполучить сольники? Ан нет! Борис Петрович по прежнему дальше кордебалетов её не продвигал, так что все её старания пошли коту под хвост. От этого их отношения с Веркой ухудшились. Когда Вера больная лежала дома, Катька навестила её всего пару раз, а потом в опере они часто прилюдно ссорились. Какая чёрная кошка между ними пробежала, одному Богу было известно, хотя я догадывалась в чём была причина, точнее причины.

Мои догадки подтверждались рассказами Риго, который продолжил вместе с Верой сочинять музыку к балету. Он отмечал, что отношения двух подруг стали просто невыносимыми. Каждый приход Катьки в кабинет Бориса Петровича заканчивался обоюдной истерикой. Причины скандалов Риго не знал, потому что всякий раз выходил из комнаты. Зато он заметил не менее тревожную вещь – странное поведение Катьки по отношению к нему. Она смотрела на него то откровенно любовно, то со скрытой враждебностью, что не могло не насторожить меня. От этой тамбовской крысы всего можно было ожидать, начиная от склонения к прелюбодеянию, до устранения как свидетеля её оральной ласки. Не удивляйтесь, она способна на всё. Вечная неудовлетворённость по жизни: пренебрежение со стороны руководства театра её талантом балерины, отсутствие внимания со стороны мужского пола, неустроенность по жизни (она жила в коммуналке со своей сварливой тёткой), но самое главное – зависть к своей подруге.

Слухи об их лесбиянских отношениях с Верой не были беспочвенными. К тому же, как мы выяснили недавно, Катька, была ещё и бисексуалкой. Подобные извращения не могли не повлиять на её психику.

В то утро Риго ушёл из дому настолько рано, что я даже не почувствовала, как это произошло. В полдень, как обычно, я решила ему позвонить, что договориться о встрече, но телефон его был почему то в отключке. Немного переждав, вновь набрала номер, и опять без ответа. Забеспокоившись, я живо оделась и поехала в Большой. У входа стояли – полицейская машина и «скорая», а когда я подымалась по лестнице, то столкнулась, с группой полицейских.

Дурное предчувствие сжало моё сердце. Я добежала до кабинета Борис Петровича и остановилась, как вкопанная. Оттуда санитары на носилках выносили женское тело с прикрытой головой. Когда они сравнялись со мной, я с дрожащими руками откинула простыню.

О ужас! Это было бездыханное тело Веры. Страшный след от удавки на шее сразу бросился в глаза. Ноги мои подкосились от страха, и я бы непременно свалилась на пол, если бы не наша уборщица тётя Клава, которая вовремя схватила за плечи.

– Кто её так? – еле выговорила я.

– Задушили удавкой.

– Кто?

– Не ясно пока, но подозревают того паренька, с которым вы тут приходили.

– Риго? – почти прокричала я.

Уборщица успела меня усадить на стул, а иначе я бы грохнулась на мраморный пол.

– Где он сейчас?

– Нету его тута. Полиция забрала.

Я схватилась за голову.

– А где Борис Петрович?

– Лежит в соседнем кабинете. Ему скорая укол сделала, еле успокоили, а то кричал как безумный.

Я вскочила со стула. Почему то захотела войти в кабинет Борис Петровича, но дверь была опечатана. В это время из соседней комнаты в сопровождении полицейского вышел мужчина в штатском и с папкой в руке.

«Следователь» – мелькнуло у меня в голове.

– Вы не скажите где сейчас находится Риго Малиновский?

– Его сейчас допрашивают в полицейском участке.

– Разве это он убил?

– Пока не ясно. Он последний кто общался с задушенной.

Я быстро повернулась и хотела уже выбежать из здания, но потом вернулась обратно к следователю.

– Вы не скажите, в какой полицейский отдел его отвели? Я хочу видеть.

– Извините, вы кто ему будете? Жена? Близкая родственница?

– Нет. Подруга.

– Ну тогда со свиданием придётся повременить.

В это время из комнаты напротив вышла Катька. Я бросилась к ней.

– Ты можешь мне внятно рассказать, что здесь произошло?

– Они как обычно с утра писали музыку и всё у них шло гладко. Верка пока не танцует и потому стало больше времени посвящать творчеству. Работа близилась к концу и они должны были её передать Борис Петровичу. Вчера когда я подходила к кабинету, то невольно услышала крики. Они громко о чём то спорили.

– Риго орал на Веру? – изумилась я, – этого не может быть.

– Мне не показалось. Я слышала собственными ушами. И сегодня когда я заходила, они не занимались музыкой, а опять спорили. Не ругались, а именно спорили.

– О чём?

– Что то про авторство. Кому оно принадлежит? Мне это быстро надоело и я вышла, но когда возвращалась обратно, было тихо. Решила зайти, и вижу Верка задушенная лежит бездыханно на полу. Ну я сразу полицию вызвала, а те с труповозкой и приехали.

– А где Риго был тогда?

– Он уже уходил. Я крикнула, и его остановили на выходе.

После разговора с Катькой я будто в тумане вышла из здания. Всё ясно. Моего Риго станут обвиняют в убийстве человека! Это невозможно! Он даже муху не обидит. Его арестуют! Мне нужна помощь, причём очень срочно. Нужен опытный адвокат, но кто? Московских я не знаю никого. Стоп! Ленка! Моя одноклассница Ленка, мы выросли на одной улице. Она тоже мартышкинская. В Питере теперь живёт, у неё собственная адвокатская контора. Отлично! Сейчас же звоню ей.

– Ленка привет!

– Это ты Томочка? Сколько лет, сколько зим?

– Ленка мне плохо! Срочно нужна твоя помощь!

– Что такое?

– Арестовали очень близкого мне человека. Помоги!

– Постой! Не гони волну. В чём его обвиняют?

– В убийстве. Но он не виноват.

– Обвинение уже предъявлено?

– Нет, его недавно забрали в полицию на допрос.

– Ладно, я всё поняла. Завтра же пришлю к тебе одного умного парня. Он у нас пока практикант, но грамотный, а главное смекалистый. Я дам ему твой номер. Будь на связи. До его приезда ничего не предпринимай.

– Как его зовут?

– Виктор. Виктор Моисеев.

– Спасибо тебе подруга!

– Не за что. Не забывай что мы мартышкинские – своих в беде не бросаем.

Молодец Ленка, не задрала носа, оперативно отреагировала.

Я медленно побрела домой. Сказать, что в эту ночь я спала плохо, это не сказать ничего. Мысль о то, что я могу надолго расстаться с Риго не давала мне покоя.

В ту ночь мне опять приснилась Мария Каллас. Её не было с тех пор как я повстречала Риго. Но сегодня я спала одна и она явилась.

– Опять будешь учить меня, как голос ставить? Не хочу, уходи, у меня горе.

– Знаю. Твой любимый попал в беду.

– Откуда тебе это известно?

– Я про тебя всё знаю. Позволь тебе дать совет. Никогда не бросай своего любимого. А иначе тебя постигнет такая же божья кара как меня. Я ослеплённая славой, рассталась с мужем и стала любовницей богатого человека. За это Бог покарал меня. Он дал мне голос, он его и отнял. Богатые поклонники, пузатые олигархи – это всё преходяще, – вечна только настоящая любовь. А помощь к тебе уже спешит. Держись.

Я проснулась от звонка мобильника.

– Здравствуйте! Вас Тамилой зовут? Моё имя Виктор Моисеев. Я уже в пути. Встречайте меня через три часа прямо на перроне поезда «Сапсан».

– Как я вас узнаю?

– По мелодии звонка мобильника. Если услышите ковбойскую музыку, то это буду я.

«Продвинутый паренёк. Иные плакаты с именем держат, а этот одной мобилой обходится».

Как только «Сапсан» остановился и появились пассажиры, раздалась ковбойская мелодия из американского вестерна. Она исходила от светловолосого щупленького парня с проницательным взглядом.

– Здравствуйте! Это вы Тамила? Я стажёр адвокатской конторы Елены Хабаровой Виктор Моисеев. Где мы сможем обсудить наше дело?

– Где угодно, хотя бы в этой кафешке.

Мы зашли и я быстро изложила суть дела.

Виктор внимательно выслушал.

– Первым делом я должен повидаться с задержанным, чтобы выяснить: действительно ли есть мотив? В любом поступке нужна веская мотивация. Без неё всякая версия неубедительна.

Мне сразу понравился ход мыслей Виктора и желание повидать Риго.

– Вы допускаете, что Риго уже под арестом?

– Не знаю, но присутствие сейчас рядом с ним адвоката, сделает следствие более объективным.

– Так поехали быстрее.

Когда мы подъехали к отделению полиции, Виктор достал адвокатскую корочку и зашёл вовнутрь и надолго исчез. Пока он появился снова, я пережила такой стресс, что от меня осталось пол женщины.

– Он не арестован. Задержан до выяснения обстоятельств. Это хорошо.

– Что тут хорошего? Бедненький! Вы его видели? Как он?

– Нормально. Немного взволнован, но не столько арестом, сколько убийством своей коллеги. Это на него больше подействовало.

– Да они вместе сочиняли музыку. Вы смогли с ним поговорить.

– Конечно. Я же теперь его официальный адвокат. Мне дали ознакомиться с уголовным делом. Труп нашла Катя Дурнова, она и же дала свидетельские показания против Риго.

– Какие?

– То, что они ссорились и ругались по поводу авторских прав.

– Не было такого.

– Возможно, но Дурнова идёт как основной свидетель. Она же обнаружила убитую. Риго в это время покидал здание. Он в деле идёт как подозреваемый.

– Вам удалось с ним повидаться?

– Да. Нас оставили одних и я узнал у него то, что хотел.

– Что узнали?

– Ну во первых я убедился на все сто, что он не виновен. Это очень важно для эффективной работы адвоката. Во-вторых я выяснил близкий круг общений убитой.

И Виктор показал список лиц.

– Кого вы здесь можете подозревать?

– В чём?

– В убийстве. Риго не виновен, но для этого надо найти настоящего убийцу.

Я просмотрела список и показала на Катьку.

– Вот интересно. Вы будто сговорились. Ваш Риго указал на то же имя. Остаётся выяснить мотивацию.

– Давайте я вам расскажу подробно, и вы сразу поймёте в чём дело.

Я рассказала Виктору всё – от начала и до конца.

– Ого! Да у вашей Катьки – целый вагон мотиваций.

– Вы думаете, что эта она задушила Веру?

– А больше некому. Риго и Вера вместе работали. Не берусь утверждать, сейчас это уже не важно, но вероятно между ними проскользнула какая то искра взаимной симпатии, которую не могла не заметить Катя – её партнёрша по лесбийским игрищам. Мотивация номер один – ревность. На почве ревности между ними начались ссоры. Помните, вы мне сказали, что Катя, когда зашла в кабинет то, увидела Веру на полу бездыханной и задушенной. Возникает вопрос – как она поняла, что её именно задушили? Она же не судебный медик, чтобы так сразу сделать вывод.

– Значит Верку задушила Катя и подставила Риго?

– Да! Основная мотивация – убрать Веру, как свою давнюю конкурентку. Наличие Веры не давало ей возможности сценического роста. Вы же рассказывали, что один раз она уже попыталась убрать со сцены Веру, правда косвенно, но без результата. На сей раз действовала наверняка. Одним ударом убила не двух, а трёх зайцев.

Перед моими глазами встала страшная картина. Катя подходит сзади, накидывает удавку и своими жилистыми руками душит Веру. Это было настолько ужасно, насколько и невероятно.

– А кто третий заяц?

– Риго. Подставив Риго, Катя отвела от себя подозрения. Она дала против него показания и подбросила в его куртку рыболовную леску, как возможное орудие убийства. Этим она ещё и закроет надолго свидетеля своих закулисных извращений.

– У Риго в куртке обнаружили леску? Он такой же рыболов, как я укротительница тигров. Вот сука! Я знала, что она захочет отомстить Риго, но так жестоко!

– Завистливые люди, тем более гомосексуалисты, бывают ещё и очень мстительны. Ваша Катя – коварное чудовище, которое порхает на подмостках Большого театра.

Я удивилась. Такой молодой человек, а отлично разбирается в премудростях жизни. Далеко пойдёт.

– Ну и что сейчас будем делать? Как мы докажем, что Риго не виноват?

– Элементарно. Самым испробованным методом дошедшим до нас ещё со времён царствования фараонов.

– Каким?

– Шантажом.

Я с недоверием посмотрела на Виктора.

Виктор достал из рюкзака свой ноутбук и стал в нём копаться.

– Виктор! Давайте же действовать.

– Этим я сейчас занят. Вот нашёл её фотки. Отлично. Они повсюду в соц. сетях. Выставила себя напоказ во всех ракурсах в купальнике есть и в танце.

– Чьи фотки?

– Катьки.

– Зачем они вам?

– Сейчас узнаете. Ещё надо найти изображения Веры и тогда будет полный ажур. Вот нашлись. Её отец пока не успел убрать из соц. сетей. Ага – и тут отличные ракурсы. Вот удача – они вместе, в обнимку.

Я плохо догадывалась о намерениях Виктора, но решила ему довериться.

– Ну всё, фотки ушли куда надо.

– Виктор! Прошу вас! Хотя бы чуточку расскажите, что вы намерены сделать?

– Расскажу обязательно, а пока, большая просьба, переведите сейчас на этот счёт небольшую сумму денег. Думаю вас не затруднит это сделать? Она нужна для оплаты некой очень важной услуги.

Я взглянула на сумму. Она действительно была мне под силу и одним касанием пальца по дисплею телефона деньги ушли по назначению.

– Отлично, теперь ждём ответа.

Я сидела в полном недоумении. Виктор не мог это не заметить.

– Есть один классный парень, не будем называть имён, но он высококлассный профи своего дела. Любую фотку, на любой вкус так искусно изменит, что комар носу не подточит.

– Фотошопом?

– Да вы что! Сейчас такие современные программы придуманы, что фотошоп и рядом не стоит. Так! Деньги дошли до адресата. Остаётся дождаться результатов.

Мы стали пить принесённый нам кофе и я, вспомнив Риго, взгрустнула. Будто читая мои мысли, Виктор подбодрил меня.

– Ничего. Мы его вытащим оттуда. Даже не сомневайтесь.

– Вся надежда на вас, Виктор.

В это время тренькнул колокольчик, давая знать, что на компьютер Виктора пришло сообщение.

– Ну вот и пришёл заказанный нами фотоматериал. Ваши деньги не ушли впустую. Можете полюбоваться.

Я посмотрела на дисплей. На нём были изображены Вера с Катькой в очень откровенных позах, неоднозначно подтверждающие их лесбиянские отношения. Сделано это было настолько умело, что никто бы не смог подумать про монтаж.

– Отличная работа! Как вы хотите это использовать?

– Я намерен фотки показать Кате. Скажу, что мы нашли в телефоне Веры. Она их делала тайком. Если она не выполнит мою просьбу, то эти снимки моментально сольются в сеть.

– Какую просьбу?

– Отказалась от своих показаний. Пусть заявит, что ошиблась, что никаких ссор между Риго и Верой не было, что работали они дружно и плодотворно.

– А если не согласится?

– На случай отказа у меня есть план Б. Хотите посмотреть?

– Да.

– Вот. Заранее прошу простить. Неприглядно, но очень убедительно.

Виктор открыл ещё одну картинку. На сей раз Катька была на корточках и было отчётливо видно, что она минетит кого то, лицо которого вне кадра.

– А вот это уже её не может не убедить.

– Фу, как пошло и к тому же подло.

– Зато правдоподобно. Она злодейка и для противоборства с нею любые методы хороши. В результате Риго скоро будет сидеть рядом с нами.

– Я очень на вас надеюсь, Виктор. Что сейчас надо предпринять?

– Сейчас я позвоню Кате и назначу встречу. Без вас, разумеется.

– У вас есть номер её телефона?

– Есть. Я его вычитал и запомнил из протокола допроса.

Но сперва хитроумный Виктор позвонил своей шефине, моей подружке, Лене и как прилежный ученик обо всём отчитался.

– Елена Семёновна обо всём в курсе. План дальнейших действий одобрила. Теперь звоню Кате, если конечно она не на репетиции.

– После сегодняшнего ЧП все репетиции отменены.

Виктор набрал её номер.

– Здравствуйте Катя! Вам удобно говорить?

– Кто звонит?

– Мы не знакомы, но я бы хотел с вами встретиться.

– По какому вопросу?

– По личному.

– Я встречаться с незнакомцами не собираюсь. Говорите так.

– Мне сказать вам в общем то нечего. А вот показать есть что. Я вам пришлю один снимок, а дальше вы сами решите – стоит нам встречаться или нет. Договорились? Если решите, что да, то перезвоните мне.

Виктор выключил телефон.

– Та ещё сучка. Ну ничего, сразу включаю план Б. Снимки лесбиянства особого эффекта не возымеют. А вот картинка, где она занимается минетом – это словно палку втолкнуть в осиное гнездо. Мужика, которого она орально ласкала, Вовой зовут?

– Правильно Вова.

Виктор переслал ей снимок с подписью – «Сердечный привет от Вовы»!

– Пусть думает, что это Вовка её сфоткал. Чем больше путаницы, тем больше нервов, а значит ошибок.

– Думаете перезвонит?

– Вне всяких сомнений. Методика неоднократно апробированная. В своё время на скандале орального секса погорели даже сильные мира сего. Помните историю минета Моники Левински и президента США Била Клинтона в овальном кабинете Белого дома? Тогда дело чуть не дошло до импичмента. А как же? Президент США занимается суррогатным сексом в святая святых американцев. Пришлось тогда слёзно перед всем миром просить прощения.

– Да, припоминаю. Но извинялся он не за орально-овальный секс, а за то что сперва, как дурак, ушёл в глухой отказ. В итоге -за проделанный минет ему зачлось, как мужское озорство, а вот ложь посчитали страшным грехопадением.

– Да, но почему то в списке смертных грехов похоть стоит на первом месте, в то время, как понятие ложь, вообще отсутствует. В современном мире многое изменилось. Прелюбодействовать как и чревоугодничать сейчас не так возбраняются, как ложь. Но Катьке даже по старым меркам, помимо похоти, можно ещё смело добавить: гнев, зависть и гордыню. Она из семи смертных баллов набрала четыре и потому должна быть неминуема наказана.

Наши философские измышления прервал звонок.

Виктор оказался прав.

– Это она. Катюня изменившимся лицом бежит к пруду. Да только дальше тамбовского леса ей от нас не убежать, – победоносно ликовал адвокат.

– Что же вы не отвечаете? – занервничала я.

– Пусть попсихует. Собьёт спесь. Нам это только на пользу.

Виктор выдержал изнуряющую паузу и ответил.

– Ну и что решила? Встречаемся? – без предисловий сразу спросил он.

– Откуда у тебя это?

– От верблюда. Подпись внизу прочла?

– Я знаю кто это сфоткал.

– Ну раз знаешь, то слушай сюда, королева минета. Идёшь сейчас же в полицию и меняешь показания на Риго. Ты же отлично знаешь, что они не ругались и ты дала ложные показания.

– А если не изменю?

– Если не изменишь, то эта фотка вмиг станет объектом внимания онанистов всего мира, а внизу будет запись специально для садо мазохистов – эта минетчица задушила свою близкую подругу Веру Валуа.

– Это не я её убила!

– Я знаю, что ты её задушила, а потом подставила Риго. Я видел, как ты заходила в кабинет после него.

– Да кто ты такой вообще?

– Я тот, кто сразу после тебя зашёл в кабинет и выкачал из телефона Веры фотки. Я их тебе сейчас пришлю. Они тоже очень пикантны. Пойдут в сеть вслед за рекламой орального секса. Думаю это тебя окончательно убедит. А если не убедишься и через час не изменишь показания, то я сам приду в полицию и выложу всё как есть. Давай. Время пошло.

Виктор закончил разговор и принялся посылать остальные снимки.

– А это ей на закуску, – заключил Виктор, когда послал последний снимок.

– Ловко вы её. Настоящий король шантажа. Послушайте Виктор! А вдруг она станет проверять наши фальшивки.

– На вряд ли. Вы платили профессионалу и только профессионал сможет выявить подделку. Балерине из Тамбова так быстро его не найти. Намного легче будет побежать и поменять показания. Так что наберёмся терпения и выждем часок.

– А как мы узнаем, что она это сделала.

– У меня есть номер телефона следователя.

– Может подъедем к полицейскому отделу и там устроим наблюдательный пункт?

– Не возражаю. Тем более я там заприметил подходящее для таких целей пиццерию.

– Правильно. Заодно и пообедаем.

Скоро мы уселись в пиццерии за удобным для наблюдения столиком. Час прошёл, а Кати не было.

– Что то я её не вижу.

– Она далеко живёт?

– Часа ей точно хватает.

Виктор набрал номер.

– Странно. Она вырубила телефон. Не нравится мне всё это.

Мы помчались к зданию полиции и прямо в дверях столкнулись со следователем, который вёл наше дело.

Он встретил нас и почему то заулыбался.

– У меня есть хорошая новость.

Мы с Виктором переглянулись.

– Какая?

– Представляете Вера жива.

– Как жива?

– А вот так. Она перенесла клиническую смерть и слава Богу дело не дошло до биологической. Правда сейчас она в коме, но зато жива.

– В какой она больнице? В Склифе. Санитары труповозки когда увидели, что она подаёт признаки жизни, то сразу погнали туда.

– Кто ещё знает об этом?

– Её отец. Хотя он тоже плох. Не мудрено, он пережил такой стресс. Лежит теперь дома в постели.

– У палаты Веры полицейский пост есть?

– А зачем? Предполагаемый убийца-неудачник задержан и сидит у нас.

– Убийца не он. Убийца сейчас мчится в Склиф добивать жертву. Когда вы оповестили отца, что её дочь жива?

Следователь сразу напрягся.

– Буквально пять минут назад.

– Сейчас же мчимся в клинику.

– Я с вами, – импульсивно поддалась я.

Следователь замялся.

– А вы куда? Идите к задержанному. Я сейчас распоряжусь, чтобы вас пустили.

Он отдал распоряжение, и меня отвели в кабинет следователя. Скоро дверь отворилась, и в комнату зашёл Риго.

Бедненький, он был так растрёпан. Очки сидели криво, пиджак был помят, волосы взъерошены. Но, увидев меня, он встрепенулся и мы бросились в объятия друг друга.

– Ты что-нибудь ел?

– Не ел, но голода не чувствую.

– Сейчас почувствуешь, – сказала я и обратилась к сопровождающему полицейскому, – можно я принесу ему пиццу?

Тот ответил утвердительно. Я уже хотела уйти, но Риго остановил меня.

– Прошу тебя не уходи. Мне весь день было так одиноко. Давай посидим вместе.

Мы сели рядышком, держась за руки. Риго хотел, что то спросить, но я приложила палец к его губам. Счастье любит тишину. Так и сидели молча, пока со двора не раздался вой сирены и полицейская машина подкатила ко входу. Я подошла к окну и увидела, как оттуда вывели Катьку в наручниках. Допрыгалась девочка? Сама в петлю полезла. А мы тут на тебя компромат завели по чём зря.

В комнату зашёл Виктор.

– А ведь еле успели. Представляешь, она переоделась в форму медсестры Склифа и проникла в реанимацию. Опоздай мы на минуту случилось бы непоправимое. Она собиралась впрыснуть в вену Вере полный шприц строфанта, от которого сердце бы сразу остановилось.

– Как ты догадался, что она бросится в клинику Веру добивать?

– А как поступила бы ты узнав, что ту которую придушила, жива, а значит, как только очухается, сразу даст показания. У этой уродки просто не было другого выхода, как завершить начатое убийство.

Зашёл следователь.

– Кто бы мог подумать, что порхающая как бабочка балерина Большого театра, способна на такие страшные преступления? Еле успели перехватить из рук шприц.

– Во всяком театре, как и в любом доме есть свои скелеты в шкафу.

– Я уже подписал все бумаги об освобождении, вы свободны. А вам Виктор я особо благодарен за своевременную помощь. Вы оставьте адрес, мы вышлем соответствующее письмо в вашу адвокатскую контору.

– Если пришлёте, то будет очень славно.

Мы вышли из отделения и зашагали по вечерней Москве.

– Выходит зря фотки мастерили, – произнёс Виктор с улыбкой.

– Кто бы мог подумать, что так выйдет. Оставь их себе на память.

–Ладно, думаю, что успею на ночной поезд в Питер.

– Виктор! Останьтесь. Переночуете у нас, а с утречка поедите домой.

– Спасибо большое. Отосплюсь в поезде, Люблю, я знаете, это дело.

– Ну тогда счастливого вам пути.

Когда мы с Риго остались наедине, то переглянулись и поняли всё без лишних слов.

Думаю, что достаточно жизнь подвергала нашу любовь испытаниям. Все тесты удачно пройдены и вывод однозначен -мы действительно любим друг друга. Отныне ничто и никто не сможет разлучить нас.

Мы стояли в скверике Большого театра и смотрели на огромную афишу, где большими буквами было написано «Премьера». Мы – это я с Риго и наша бабушка.

Да, сегодня в Большом театре будет премьера, причём особенная. Нет не опера, а выстраданная нами балетная постановка под эффектным названием «Сила любви». Её автор – Вера Валуа. Да, та самая Верка, которую чуть не задушила её близкая подруга, имя которой даже называть не хочу. Верка, слава Богу вышла из комы. Долечилась уже во Франции – отец её отвёз. От тех событий ей на память остался след от бечёвки на шее, и сейчас глядя на неё люди гадают – то ли ей операцию делали на щитовидке, то ли она неудавшаяся висельница. Но танцевать она уже не сможет, координация нарушилась окончательно, пережить клиническую смерть и долго пребывать в коме– это вам не шуточки. Хорошо, что овощем не стала. А если по правде, с её фигурой в балерины она годилась исключительно из уважения к Борису Петровичу, но как видите искусство балета не выдерживает протекционизма. А вот быть композитором – это пожалуйста, это у неё получилось очень даже не плохо, и сегодняшняя премьера будет тому подтверждением.

Обратите внимание кто автор либретто? Ну конечно мой Риго. Отныне и он стал частицей нашего мира оперы и балета, и я этим очень горжусь.

Зал был полон зрителей. Они пришли на премьеру нового балета, но не модернового, а выдержанного в классическом стиле, с лёгким душком от Чайковского, потому что всё новое, это незабвенное старое.

Прав был Борис Петрович – балет это в первую очередь танцы: их постановка, хореография, а уже потом музыка и либретто. А по части танцев наш главный балетмейстер, который всю жизнь равнялся на великого Петипа, справился на отлично и именно ему с исполнителями были посвящены бурные овации зрителей.

Ну раз мы упомянули про балет, то давайте вспомним и Катьку. В сегодняшнем представлении её, естественно, не было. А жаль, роль вороны Хревны ей бы очень подошла. Но что тут поделаешь – злой гений – образ постановочный, в реальной жизни ему нет места, так что после отбывания положенного срока в женской колонии Катька вернётся в свой тамбовский лес.

Конечно же свято место пусто не осталось. Вакуум быстро заполнили, высыпавшиеся будто из инкубаторов балетных школ новые балерины, которые сразу получили карт бланш на пути к славе.

За всю историю существования «Лебединого озера» постановщики по разному трактовали сюжет балета. Одни утверждали победу добра над злом, другие предпочитали трагический финал. Сюжет нашей сегодняшней постановки настолько однозначен, что даже по прошествии многих лет её концовка останется такой, какой задумал мой Риго – победа любви над злом, и потому я хочу кончить свой рассказ на жизнеутверждающей ноте.

Вчера на очередном УЗИ стало известно, что совсем скоро родиться ещё одна Мария Малиновская. Именно это я хотела сегодня объявить в узком семейном кругу. У нашей бабушки, помимо коллекции неповторимых драгоценностей, оказывается ещё есть недвижимость на Лазурном берегу, а я не Мария Каллас, чтобы делать глупые аборты и губить наследниц, а значит вы уже догадались кому это всё достанется.

Вот так мои дорогие! Если вы однажды проснётесь и станете любоваться перед зеркалом, то знайте, возможно именно этот день станет поворотным в вашей судьбе. Но всё равно, не спешите – мои тесты на любовь обязательны к применению.