Интерлюдия. Совет старейшин Севера

Последние две недели пронеслись словно сон.

Как сейчас помню, как меня… приняли у стелы, и как Яков Иванович отбивался от представителей Сыскного приказа.

Помню, как мы пили с ним чай и его просьбу потерпеть.

Умом я понимал, что директор хочет разыграть карту Пылаева, но на душе было как-то тревожно. Брать на себя убийство Адена я не хотел.

В итоге договорились, что я просто буду молчать.

Яков Иванович говорил про месяц острога и обещал, что будет присматривать за мной даже там, но как-то не верилось.

Нет, наш директор — кремень и слова на ветер не бросает, но что-то мне подсказывало, что всё пойдет не по плану.

Ну а потом стало резко не до этого.

Учителя принялись нас гонять по-серьезному. Боевое сплачивание, полосы препятствий, групповые тренировки, турнирные таблицы дуэлей…

И если остальные гимназисты могли банально поспать и уделить время себе, то я держался исключительно на зельях.

За все две недели мне удалось поспать лишь дважды, и оба раза я оказывался на арене. Рив делала вид, что меня не замечает, и как бы я не пытался, подойти к ней не мог.

Дубровский же, если мне не показалось, стал выглядеть чуточку получше.

Три и пять. Именно столько раз я сумел его коснуться. Было дико больно, но я постарался разгрузить Рому по-максимуму.

В гимназии, конечно, оставался Толстой, но было как-то тревожно. Особенно, учитывая, как жёстко начали гонять гимназистов.

Будто готовились к чему-то… нехорошему.

Хоть было и тяжело, но я не жаловался. И искренне надеялся, что у директора получится потянуть время еще на пару недель.

Но не сложилось.

Меня выдернули прямо с середины тренировки, которую я про себя называл «Штурм Белого дома».

Одна группа гимназистов должна была захватить контроль над зданием, удивительно напоминавшим главный корпус гимназии, вторая же — выступала в роли защитников.

Мой отряд уже почти додавил сопротивление старшаков, как появившийся из тени физрук буквально вынес меня за пределы полигона.

— Пора, — мрачно бросил он и кивнул на парочку дюжих мужиков в черной униформе.

Я молча кивнул и без понуканий отправился к своему конвою.

Молча не потому что делал вид, что я крут, и плевать хотел на такую досадную мелочь, как тюрьма. А потому что было страшно.

Кажется, в тот момент я в полной мере ощутил, каково это, когда тебя везут в неизвестность.

Мрачные сопровождающие, один из которых шёл по пути Воина, а второй по пути Мага, серебряные наручники, которые разом отрезали доступ к Инвентарю — все это вызывало серьезную тревогу.

Хорошо хоть мои друзья не видели, как меня, словно преступника, вели по улочкам гимназии…

Потом была поездка на неприметном паромобиле, уездный городок, вспышка портала и… столица княжества.

В тот момент я позабыл про наручники и конвой, и с жадностью прильнул к окну.

Город потрясал.

Эдакая смесь мощенных улочек и каменных проспектов… Роскошных дворцов и колоритных кирпичных домиков. Карет, запряженных лошадьми и гражданские гравиплатформы.

Про паромобили и общий дух стимпанка вообще молчу.

От города так и веяло магией, научным прогрессом 19–20 века и… хрустом французской булки, что ли?

Все эти дворяне, не спеша прогуливающиеся по улочкам… Военные в строгих мундирах, чем-то похожие на гимназистские… Дамы, одетые в пышные платья…

В общем, город был настолько крут, что я влюбился в него с первого взгляда.

От него так и пахло историей, загадкой и приключениями. И даже мерзкая погода, знаменующая приближение зимы, не могла испортить моего впечатления.

— Выходи. — Воину надоело ждать, когда я оторвусь от окошка, и он легонько пихнул меня в плечо. — Приехали.

Эти два коротких слова мгновенно вернули меня в здесь и сейчас, и я, бросив прощальный взгляд на город моей мечты, вышел из машины.

На улице меня уже ждал Маг.

Идти, кстати, пришлось недолго. Паромобиль остановился напротив трехэтажного особняка, у входа в который висела скромная табличка: Сыскной Указ.

А дальше завертелось колесо бюрократии.

Меня взвесили, измерили, сняли ментальный оттиск и сделали слепок ауры.

Провели сквозь чудную рамку, которая больше походила на дикий сплав магии и науки и даже подвели к миниатюрной стеле.

Внимание! Княжеский суд признал вас виновным!

Доступно задание на выбор:

Законопослушный гражданин

— Где это мы? — удивился я, смотря на белоснежную кафешку, утопающую в зелени фруктовых деревьев.

Но ни Маг, ни Воин не удостоили меня ответом. Вместо этого они молча завели меня вовнутрь и усадили за стол.

— Что-то не похоже на…

Воин так взглянул на меня, что я осекся и решил немного помолчать.

— Фред, Джош, вам как обычно?

Когда около нас появился улыбчивый толстяк в белой поварской куртке я и не заметил.

— Как обычно, дядюшка Лука, — кивнул Воин, присаживаясь за стол. — И свой фирменный обед для пацана, — и отвечая на невысказанный вопрос повара, добавил. — В острог его ведём.

— Уже несу, уважаемые! — понятливо кивнул повар и снова исчез. Да так ловко это у него вышло, что я даже не заметил.

Моргнул, а его уже нет! Впрочем, меня сейчас волновало совсем другое.

Да что там волновало! Меня прямо-таки разрывало изнутри от вопросов, но я стоически молчал, гадая про себя о причинах произошедшего.

Причем, что Маг, что Воин в эмоциональном плане походили на сосульки.

— Приятного аппетита, дорогие! — задумавшись, я снова не заметил, как около нашего стола появился дядюшка Лука, да ещё и с тарелками наперевес. — Приятного аппетита!

И как только за такой короткий срок можно было не то, что приготовить, а банально разогреть еду!

— Ешь, — мрачно обронил Воин, берясь за вилку.

Я же, отвлекшись на него, снова не уследил, куда делся повар.

— Что-то кусок в горло не лезет, — я с сомнением посмотрел на дымящееся блюдо, которое повар поставил прямо передо мной.

Мои конвоиры переглянулись, и Маг, отложив вилку в сторону, посмотрел на меня.

— Ты хорошо держался в зале суда, — на его лице мелькнула мимолетная тень улыбки. — А на зоне первые сутки кормить тебя не будут, поэтому лучше поешь.

— Сутки без еды? — пробормотал я, берясь за ложку. — А вы умеете замотивировать.

Фирменное блюдо странного повара оказалось действительно выше всяческих похвал. И, что самое интересное, принесенной порции оказалось достаточно, чтобы наесться.

Не объесться, а именно наесться.

— Вкусно.

Это было первое слово, сказанное мной за едой. Ни Маг, ни Воин не спешили ничего объяснять.

А я… Я просто наслаждался едой и свободой, которую неожиданно остро начал ценить. Эх, и почему вечно одно и то же? Что имеем, не храним, потерявши — плачем…

— Получил? — Воин бросил на меня испытующий взгляд.

— Что получил? — нахмурился было я, но в следующий момент всё встало на свои места.

Вообще, я миролюбивый человек. Вдобавок к этому ещё и вежливый. Но почему-то раз за разом убеждаюсь, что большинство людей понимают только язык силы.

Ну а вежливость воспринимается за слабость.

Я долго размышлял над этим парадоксом, пока в какой-то момент просто не махнул рукой. С умными людьми всегда можно договориться, ну а глупых у меня найдется чем вразумить.

— У вас какие-то проблемы с дворянами, сударь? — я всё же решил дать амбалу шанс закончить это дело миром.

— Это у тебя проблемы, малыш, — ухмыльнулся здоровяк, а стоящие вокруг меня зэки радостно заржали.

Их я понимал — какое-никакое, но развлечение. Своего оппонента — нет.

Ведь это же неразумно с ходу докапываться до попавшего в острог подростка! Впрочем, это его выбор.

— Судари, — я покосился направо, — кто у вас тут принимает ставки?

В памяти ещё была свежа туалетная драка со старшеклассниками, которая обернулась неплохой прибылью. Ну а раз так, то почему бы не использовать рабочую схему ещё раз?

Заодно решу вопрос с деньгами. Инвентарь-то заблокирован.

— На себя хочешь поставить? — из толпы высунулся худощавый зэк, похожий на крысу. — Давай денежку мне!

Что Чутьё Воина, что эмоциональный фон — всё указывало на то, что этот барыга редкостный проходимец.

— Тебе? — я смерил его скептическим взглядом. — Забудь.

— Ты чё, фраерок! — тут же начал бычить барыга. — Да я тебя!

— В очередь вставай, — хладнокровно ответил я и посмотрел налево, уже сомневаясь, что найду подходящую кандидатуру.

— Сколько хочешь на себя поставить? — донеслось справа.

Я повернул голову назад и уставился на соседа надувшегося барыги.

— Десять золотых.

— Брешешь, — уверено заявил крепкого вида мужичок с татуировкой ягуара во всю грудь. — С собой разрешают проносить только дюжину серебрушек.

Похоже, мой список вопросов к тюремщику только что дополнился ещё одним пунктом.

— Нет у меня серебрушек, — я покачал головой, и, не дожидаясь пока от заключенных повеет разочарованием, добавил. — У меня есть гимназистский мундир…

— Эта тряпка? — рявкнул амбал, который терпеливо ждал, когда решится вопрос со ставками.

— Тряпка у тебя вместо штанов, громила, — я кивнул на помятые лохмотья, едва прикрывающие колени здоровяка. — А у меня зачарованный мундир, в котором ни холодно, ни жарко.

Как и ожидалось, я тут же ощутил волну интереса, пробежавшую от заключенных.

Причем, судя по эмоциональному фону кто-то завидовал, а кто-то уже нацелился отобрать мою одежку силой.

Что касается десяти золотых, то я намеренно занизил цену одежды, чтобы не привлечь внимание действительно опасных типов.

— Дурак пацан, — донеслось откуда-то сбоку, но я на это лишь усмехнулся.

Я видел только два пути адаптации в остроге.

Первый — слиться с толпой и не отсвечивать. Второй — сразу же заявить о себе как о человеке, с которым нужно считаться.

Первый путь был разумней, и, если бы не провокационная речь амбала, я бы, наверное, так и поступил. Но где-то в памяти сидело понимание, что параша — это клеймо.

Да и потом, зря меня что ли угостили обедом, повышающим выносливость?

— Пять, — мужик с татуировкой ягуара тем временем подумал и назвал свою цену.

— Десять, — я покачал головой. — Я знаю цену своим вещам.

Этой фразой я хотел заявить о себе, как об опытном человеке. Пускай мой возраст не позволяет сразу же принимать меня всерьез, но тем не менее.

— Семь, — нахмурился татуированный.

— А, Бог с тобой! — я махнул рукой, почувствовал нарастающее недовольство. — Ставлю все на себя.

— Проиграешь — отдаёшь мне свой мундир, — напомнил мужик и я согласно кивнул. — Отлично. Братва, делайте ваши ставки!

Следующие пять минут я с удивление смотрел за тем, как толпа зэков гремит золотом и ожесточенно торгуется.

И меня очень интересовало, откуда у зэков золото. Понятно, что спец острог для одаренных, но всё же! Если есть золото, значит на него можно что-то купить.

А раз на него можно что-то купить, значит здесь есть черный рынок. А раз здесь есть чёрный рынок, то нужно найти этих ушлых ребят. А чтобы их найти…

Мои ленивые рассуждения прервал негромкий окрик татуированного.

— Ставки приняты! Бой!

Меня немного смутило, что мужик с ягуаром на груди не стал уточнять условия боя. До крови, к примеру, или до сдачи.

Но проигрывать я не собирался, поэтому зацикливаться на этом не стал.

— Ты мне весь срок шестерить будешь, сопляк! — пообещал мне амбал, вальяжно идя на сближение. — Но сначала я выбью твои дерзкие зубы!

Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, и молча шагнул вперёд.

Громила лениво взмахнул рукой, рассчитывая сбить меня ног деревенской оплеухой, но я был настороже.

Ловко увернувшись от его лапы, я ухватился левой рукой за его правую ключицу и легко взмыл вверх.

Я и не надеялся вырвать ему ключицу, но зато она послужила мне отличной точкой опоры.

Бамц!

Мой локоть с хрустом врезался в челюсть амбала, а я тут же разорвал дистанцию, оттолкнувшись от здоровяка.

Отскочив в сторону я, не спуская глаз с зашатавшегося на месте амбала, потер локоть и нахмурился.

Судя по тому, как заныла моя рука челюсть здоровяка напоминала гранит.

— Эй, ягуар! Если я его нечаянно убью, что мне будет?

— Двойная порция на ужин, — отозвался татуированный, а я не распознав в его словах лжи, благодарно кивнул в ответ.

— Работаем! — скомандовал я сам себе и пошел на сближение.

Амбал недоуменно мычал и еле держался на ногах, пытаясь проморгаться и вообще прийти в себя. Я же ему этой возможности давать не собирался.

Подскочить в слепую зону, пробить лоукик под колено и тут же отскочить назад.

Дождаться, когда здоровяк завалится направо и выстрелить ему в челюсть мощным джебом.

Ну и убедившись, что противник окончательно поплыл, безжалостно пнуть его в горло.

Этого амбал вынести уже не смог.

Захрипев, он схватился за горло и повалился на довольно чистый пол.

Судя по тому, что он до сих пор в сознании, у парня до максимума прокачено Укрепление тела, а значит можно не бояться, что я нечаянно убью или покалечу.

Всего бой, а точнее избиение продолжалось буквально полминуты, и когда амбал грохнулся на землю, в остроге воцарилась тишина.

— Добей его! — неожиданно выкрикнул барыга-крысёныш, и толпа тут же разразилась криками:

— Добей!

— Врежь ему!

— Втопчи его в пол!

— Вырви ему глотку!

— Задуши, ублюдка!

— Добей его!!!

Я покачал головой, удивляясь про себя, как всё-таки ведома толпа и повернулся к амбалу спиной.

— Когда я получу свой выигрыш? — спросил я у ягуара, не обращая внимания на орущих зэков.

— Ставки были на Лютика один к десяти. Твой выигрыш с учетом моей комиссии шестьдесят три золотых.

— Пойдет, — кивнул я, стараясь не думать о том, сколько заработал на мне сам ягуар. — Тут у вас есть столовая, или что-то наподобие?

— Есть, — кивнул довольный мужик, почесывая свою татуировку. — Ужин будет через полчаса. Если есть деньги можно заказать себе нормальную еду, а не местную баланду. Но ради тебя никто не будет открывать столовую раньше положенного срока.

— Во сколько мне обойдется угощение всей честной компании? — я кивнул на шумящую толпу.

— Если скромненько, то десять золотых. Если вкусно и питательно с небольшим добавлением специй, то полтинник. Если хочешь устроить княжеский ужин, готовь сотню.

— Понял, — кивнул я, чувствуя возмущение в эмоциональном фоне.

Да и шум толпы немного, но изменился. Зэки все также орали и свистели, но эмоции недовольства сменились предвкушением бесплатного зрелища.

Я чувствовал на себе все больше заинтересованных взглядов, но ярче всего ощущался полный ненависти взгляд, свербящий мне затылок.

Забавно, но никто из заключенных не крикнул, предупреждая меня о том, что амбал пришёл в себя и жаждет отомстить.

Ягуар же, стоит отдать ему должное посмотрел мне за спину, поморщился, но всё же сказал:

— Ещё немного, и деньги тебе не понадобятся, — мрачно обронил он, поглаживая вытатуированную голову ягуара.

— А я ещё собирался их всех угостить, — хмыкнул я, резко отшагивая в сторону.

Хэк!

На том месте, где только что находилась моя голова, просвистел мощный кулак амбала. Попади такой мне в затылок — моя голова треснула бы как переспелая тыква!

А сам здоровяк покраснел и, кажется, ещё больше увеличился в размерах.

— Берсерк что ли? — вслух удивился я, глядя в налитые кровью глаза амбала.

— Ррраааааа! — заревел амбал и яростно завращал белками глаз.

Хотелось сказать, что-то пафосное, но ничего подходящего в голову не пришло и всё, что я сделал — встряхнул руки, высвобождая ошметки цепей.

Быстрое круговое движение, и мои руки превращаются в стальные шары. А сам я уже мчусь навстречу амбалу.

Как там его зовут, Лютик?

Без обид, Лютик, но зря ты так. Бить в спину тех, кто меньше тебя, да и вообще бить тех, кто меньше и, вроде как, слабее тебя — неправильно.

Я, конечно, посильнее этого быка, но он же об этом не знал, когда принялся меня задирать. Да и потом, скорей всего, списал своё поражение на неудачу.

То есть, правильных выводов не сделал.

Рывок вперёд и прыжок вверх!

Бамц!

Амбал ещё только сводил руки, пытаясь зажать меня в своих могучих объятьях, как мой правый апперкот врезался ему точно в подбородок.

Хрусь.

Влажный хруст шейных позвонков прокатился, казалось, по всему острогу.

Я же, ловко приземлившись на ноги, покосился на медленно падающее на пол тело, и направился к заключенному с татуировкой ягура.

Мне не нужно было смотреть на толпу, чтобы почувствовать накатывающие на меня волны интереса.

На секунду стало страшно, но я тут же взял себя в руки и сделал морду кирпичом. Местным незнакомо слово «рефлексия», поэтому покорю себя как-нибудь потом.

Но если быть честным, происходящее мне не очень-то и нравилось.

И это я не про острог.

С каждым разом убивать становилось всё легче и легче. И пусть все эти… поступки были оправданы и необходимы, я никак не мог избавиться от мысли, что превращаюсь в какого-то маньяка.

«Или ты, или тебя, — вспомнились мне слова Оута. — Главное, идти путём Чести, а род рассудит был ли ты прав или нет».

И, судя по молчаливой поддержке моих предков, я пока что всё делал правильно.

— Предлагаю купить кошель, — стоило мне подойти к ягуару, как он сделал шаг мне навстречу. — Таскать на себе золото неудобно и… опасно.

Я посмотрел на разбредающихся заключенных и покачал головой.

— Пока не надо.

— Ну смотри, малёк, — пожал плечами мужик.

— Я Михаил.

— Да хоть Евпатий, — усмехнулся мужик, протягивая мне горсть золотых. — Нравишься ты мне, малёк, пойдем покажу, что тут к чему.

— Михаил, — вежливо, но твердо повторил я, не двигаясь с места.

Часть золота я ссыпал в карман брюк, который сам по себе являлся небольшим Пространственным карманом, ну а бОльшую часть убрал за пазуху.

— Михаил так Михаил, — поморщился заключенный, внимательно наблюдающий за моими манипуляциями, и протянул мне руку. — Я Леший.

— Леший? — переспросил я.

— Долго объяснять, — усмехнулся Леший, сразу поняв, что меня удивило. — Этих лешиев здесь как говна за баней, но попробуй объясни им, — он кивнул на зэков, не спускающих с нас глаз, — кто такие рейнджеры и чем они отличаются от скаутов, друидов и пластунов…

Он уверенно вел меня за собой, а я, стараясь не крутить головой по сторонам, разглядывал острог изнутри.

Изначально мне показалось, что мы находимся в огромном ангаре, который поделён пополам массивной решеткой. Она раздваивалась книзу, образуя коридор, по которому меня и привел психованный тюремщик.

Вот только сейчас, посмотрев на решётку со стороны, до меня дошло, что нет никакого деления.

Между воротами в решетчатый коридор и ближайшей стеной было минимум метров двадцать, и именно там и образовался бойцовский круг.

То есть можно было спокойно сходить в левое крыло ангара, но мы почему-то двигали в другую сторону.

— Леший, введешь в курс дела?

— В курс дела? — усмехнулся мужчина. — Три золотых.

— Идет, — вздохнул я и достал из кармана три золотых монеты.

— Пошли подойдем вон к тому толстяку, — негромко сообщил Леший, направляясь к настоящему сумоисту, сидящему на крепкой дубовой лавке.

Лавка, хоть и была дубовой, но внушительно прогнулась под весом заключенного.

— Держи, Варлаам, — Леший положил три золотых на край лавки и посмотрел на толстяка. — Отдаю долг.

— Две занимал, — низким голосом отозвался толстяк, скользнув по мне невыразительным взглядом.

— Долг платежом красен, — одними губами улыбнулся мужчина и почесал свою татуировку.

Некоторое время он смотрели друг на друга, после чего толстяк неохотно кивнул.

— Ты закрыл свой долг, Леший.

— Отлично, — кивнул в ответ Леший и направился к виднеющемуся около стены бараку.

— Правило первое, — заговорил мой проводник, стоило нам отойти подальше от остальных заключенных. — Не бери здесь в долг. Ни у кого.

— Не вписываться в мутные схемы, — я прикрыл глаза, и принялся цитировать по памяти, — не участвовать в боях, не связываться с зельеварами, не сбегать, татуировку делать только у Ворона, не доверять никому, не показывать боль, не вестись на провокации.

Про Макса я говорить не стал, но и этого хватило за глаза.

Леший замер как вкопанный, после чего с подозрением на меня посмотрел.

— Кто ты такой, Михаил?

— Обычный гимназист, — усмехнулся я.

— Ну-ну, — поморщился Леший, — это я должен был заплатить тебе три золотых, а не ты.

— Расскажешь про местные расклады и инфраструктуру и будем квиты.

— Договорились, — тут же согласился Леший. — Только сначала займем тебе койку.

— В бараке? — догадался я.

— В бараке, — подтвердил Леший и до самого барака не проронил ни слова.

— Выбирай свою цифру, — сказал мой проводник, стоило нам зайти внутри трехэтажного помещения.

— В смысле цифру? — переспросил я, разглядывая стену барака, внутренняя часть которого была похожа на пчелиный улей.

— Но самые нижние брать не рекомендую, — тут же предупредил Леший. — Считается зашкваром.

— Что за цифра-то?

— Твой порядковый номер, — терпеливо объяснил Леший. — Огрызок что, не сказал его тебе?

— Огрызок — это тот хорёк-охранник с хлыстом? — усмехнулся я, разглядывая огромную версию японского капсульного отеля.

На расстоянии в один метр в стене находились круглых люки, с намалеванными на них цифрами.

Большая часть люков была закрыта, а открытых было совсем немного. Почти весь первый «этаж», который располагался на уровне колен, и несколько почти под самым потолком.

Между люками к стене крепились стальные лестницы, превращая улей в эдакую стальную решетку.

— И здесь живут? — удивился я.

— Спят, — поправил меня Леший. — Занимай свою койку-место и привяжи себя к ней.

Я не стал переспрашивать, что значит «привяжи», и молча полез наверх.

Поначалу, я хотел поменять свое спальное место на что-нибудь пониже, но после недолгих размышлений, решил, что на самом верху будет безопасней.

Забравшись на последний «этаж», я ловко ввинтился в нору, на люке которой было нарисовано «215» и принюхался.

К удивлению, пахло чистотой.

— Значит три дня… — протянул я, не забывая внимательно смотреть по сторонам.

Мы с Лешим находились в столовой и, если верить моему новому товарищу, на ужин у нас оставалось ещё десять минут.

Изначально я хотел угостить всех питательным обедом, но почти сразу передумал. Здесь ценят и уважают только силу, поэтому обойдутся.

Уж лучше я потрачу заработанные деньги на сбор информации. К тому же тот же самый Леший пока что меня устраивал.

Чувствовалось, что он не просто отрабатывает полученные три золотых, но действительно старается мне помочь.

Вот и сейчас, мой проводник отхлебнул нечто, напоминающее чай, и зашептал.

— Те, кто поумнее закупают у барыг питательные батончики или сухпайки и запасаются пустой тарой.

— Чтобы пересидеть в капсуле? — догадался я.

— Скорее перележать, — усмехнулся Леший. — Но суть ты уловил.

— Три дня в этом гробу, — поежился я, — как-то не очень заманчиво.

— Пять, — поправил меня Леший. — За день до начала замеса лютуют полицаи, щедро раздавая телесные каждой подозрительной морде, а после на уцелевших отрываются охранники.

— А ты?

Залезать в капсулу на пять дней мне не хотелось. Тут и вопрос еды и гигиены. Молчу уж о мышцах и психике.

Да и потом, глубоко внутри я чувствовал, что, поступив разумно и спрятавшись в капсуле, я сойду с пути Воина.

— В эти три дня я зарабатываю на месяц вперёд, — несмотря на улыбку, Леший говорил серьезно. — Но тебе не советую.

— Ты видел меня в бою, — нахмурился я.

— Это был не бой, — отмахнулся товарищ и кивнул в сторону выдачи. — Пошли сдадим посуду.

— Я был в бою…

— После посуды, — Леший перебил меня таким тоном, что мне мгновенно расхотелось спорить.

Поставив грязную посуду в специальное окошко, я зашагал за своим товарищем.

Уж не знаю, что сработало — присутствие татуированного заключенного или мой бой, но пока что ко мне не подошел ни один зэк.

Даже в столовой, которая, судя по всем просмотренным фильмам, являлась центром всех разборок!

Само помещение мне, кстати, понравилось.

Столы и лавки были надежно прикручены к полу. А в качестве посуды выдавались только жестяные тарелки и кружки. Ни ложек, ни вилок заключенным не полагалось.

К каждому приему пищи полагалось несколько лепёшек, которые и использовались в качестве ложек.

В общем, все было сделано грамотно, что ли?

И да, Леший не обманул, на раздаче мне действительно выдали двойную порцию.

Выйдя из столовой, мы прямиком направились в уборную. И чем ближе мы подходили к приоткрытой двери, тем неуютней мне становилось.

А вдруг Леший — опытный проходимец и виртуозно прикидывается своим парнем?

Сначала втерся в доверие, а сейчас решил нанести коварный удар в спину?

Вполне возможно, вот только никакой подлости я от Лешего не чувствовал.

— Сейчас я расскажу тебе один секрет, — громче, чем следовало прошептал Леший, воровато оглядываясь по сторонам. — За него любой дворянин или деловой не думая отвалит тыщу золотых!

— Да ты что? — подыграл я Лешему, а сам приготовился к бою.

Дверь в уборную открылась без скрипа, и Леший тут же кивнул в сторону дальнего угла.

— Айда вон туда.

Жаль, — подумалось мне, — вроде нормальным мужиком был… Интересно, это он из-за шестидесяти золотых повелся? И все же. Почему я не чувствую от него зла?

— Зачем в угол-то? — не удержался я от вопроса.

— Там покрытие особое, — не моргнув глазом соврал Леший, — никто подслушать не сможет.

— Ну раз никто… — я выпустил цепь из рукава и бесшумно намотал её на правую руку.

Леший шёл слева от меня, и не должен был заметить мои манипуляции.

И что у меня за жизнь такая? Из огня да в полымя! Ни минуты покоя…

— Видишь этот знак? — Леший показал на выложенную кафелем стену. — Он значит, что…

Уловить момент нападения я успел, а вот среагировал с запозданием. Только и успел, что отпрянуть к стене и вскинуть руки в защитную стойку.

Вот только Леший атаковал не меня.

Прыгнув на стену, он по-кошачьи ловко от неё оттолкнулся и полетел в сторону двери.

Хрясь!

— Ууууууу!

Бумц!

— Пусти!

Я стоял у стены и с изумлением смотрел, как Леший сначала дерётся с воздухом, а потом по этому самому воздуху пробегает рябь, и на её месте появляется поджарый коротышка.

— Ууууууу!

Коротышка стоял на цыпочках, всеми силами стараясь облегчить боль во взятой на излом руке, а Леший мрачно улыбался.

— И чего вам неймется? — со вздохом поинтересовался мой проводник, направляя коротышку в сторону раскрытой кабинки. — Сказал же, я в ваши игры не играю.

— Стой, Леший! Меня зовут…

— Да мне плевать, — фыркнул заключенный, а мне на мгновение почудилось, что за коротышкой идет не человек, а здоровенный хищный кот. — Как воина или как труса?

— Стой, Леший! Стой, любые деньги!

— Что тебе было велено?

— Просто после… потереться около тебя! Клянусь!

— А ведь ты должен знать, что я отлично чувствую ложь, — покачал головой Леший и, ухватив коротышку за волосы на затылке, сунул его в унитаз.

— Да стой же…

Дальше речь коротышки прервалась бульканьем, а я лишь покачал головой.

Ведь я даже не почувствовал этого шпиона! И ладно бы в столовой, где была куча народу, но в уборной…

— Полог скрытности, — прочитал мои мысли Леший. — Эти ребята умеют глушить свои эмоции и ауру.

Интересно, каждый встречный будет теперь читать мои мысли? Может мне озаботиться серьёзной ментальной защитой?

— Да у тебя всё на лице написано, — хохотнул проводник, которого, казалось не смущал дёргающийся в его руках человек.

— А вдруг их было двое? — я постарался придать своему лицу невозмутимое выражение и посмотрел на Лешего. — И как ты его почувствовал?

— Он был один, — уверенно заявил Леший. — В данный момент, помимо нас здесь находится семь разумных. Четверо в душе. Не буду говорить, чем они там занимаются.

Заключенный скривился и сплюнул прямо на пол.

— Трое сидят по кабинкам. Ближайший, кстати, только что обделался.

— За что вам спасибо, — из одной из соседних кабинок раздался дрожащий голос, — третий день не мог сходить.

— Водичку теплую пейте по утрам, — машинально посоветовал я, и посмотрел на обмякшее тело коротышки. — А его ты не считаешь?

— Нет конечно, — хмыкнул Леший, выпуская руку зэка из захвата. — Не жилец же.

— Ну да, ну да, — пробормотал я, следя за тем, как мой, кхм, товарищ ловко обыскивает коротышку.

— Смотри! — он продемонстрировал мне длинный трехгранный штырь. — Таким почку пробить, что плюнуть. Ого! Ещё и отравленный!

Он сначала понюхал зеленоватую пленку, покрывающую стилет, а затем и осторожно лизнул.

— Дешевка! Пожалели нормальный яд на меня. Ну что, пойдем?

— Пойдем, — согласился я.

Оставаться в туалете с только что утопленным в унитазе коротышкой мне как-то не хотелось.

— Или может подчистим за собой?

— Ты имеешь в виду…

— Ну да, Алик, — кивнул Леший. — Вдруг полицаям нас сдадут?

Я удивленно вскинул брови — Какой ещё Алик?

Но Леший подмигнул и кивнул на дверь.

— Да не, пусть живут, — подыграл ему я, надеясь, что правильно истолковал пантомиму своего проводника.

Леший довольно кивнул, но тут же отчего-то поморщился.

Я хотел было спросить, что случилось, но в следующий момент все вопросы отпали сами собой.

Закашлявшись от едкого запаха, я метнул на соседнюю кабину злобный взгляд. Какой все-таки впечатлительный зэк попался!

Думаю, если Леший скажет ещё хоть слово, то этот тип выдаст недельную норму! Хм, может взять Лешего в партнеры, открыть свое дело и лечить народ от запоров?

Даже мне было не по себе под хищным взглядом Лешего, чего уж говорить о бедолаге, который случайно попал под действие его ауры!

Кстати, действие ауры Лешего до боли напоминает мне…

— Ты идёшь или нет? — пробормотал Леший, старательно зажимая свой нос.

Я молча кивнул и последовал за своим проводником на свежий воздух.

Зато теперь стало понятно странное поведение Лешего. Он почуял слежку и тут же от неё избавился. Ловко, нечего сказать.

— Похоже тебя кто-то невзлюбил, — я покосился на беззаботно идущего Лешего.

— Ещё один аргумент в пользу капсулы, — невозмутимо отозвался мой спутник. — В мастерские или в зал?

— В зал, — не раздумывая ответил я.

Давненько я не тягал железо! Интересно, как пойдет тренировка с бонусом на Выносливость?

— Ну в зал так в зал, — не стал спорить Леший. — Только это территория вояк.

— Ещё лучше, — кивнул я.

Оставшийся путь мы проделали в тишине.

Я думал о том, как успеть подготовиться к бойне, а о чем думал Леший я не знал.

— Вот, — Леший неохотно замер у самой двери в спортзал. — Я тебя здесь подожду.

— Что-то серьезное? — нахмурился я.

Ведь если Леший успел убить кого-то из вояк, то они могут сорвать злость на мне. И плевать им будет, что мы только сегодня познакомились!

— Небольшое недопонимание, — неохотно ответил Леший. — Ничего такого.

Ну раз так, то ладно.

Я зашел в спортзал и с трудом удержался, чтобы не расплыться в довольной улыбке.

Казалось, я попал в другой мир.

Привычный грохот железа, запах пота и зеркала.

Уж не знаю, чего стоило местным заключенным договориться насчет зеркал, но факт оставался фактом — это был настоящий спортивный зал!

И я мгновенно почувствовал себя как дома.

И пусть я был в другом мире, но доносящиеся до меня эмоции ясно давали понять — я дома.

Вообще, что дядя, что отец утверждали, что боевые искусства лучше, чем работа с железом.

И пускай у борца или боксера не будет красивого рельефного тела, но у него будут навыки и умение уложить на татами даже самого здорового шкафа.

И я был согласен, если бы не одно но.

На тренировках по борьбе за тобой следит тренер. Стоит над душой, контролирует правильность выполнения упражнений, при необходимости страхует.

Твоя главная задача — просто прийти на тренировку, ну а дальше тренер проследит, чтобы ты выложился на все сто десять процентов.

В зале же всё по-другому.

Есть только ты и железо.

Зал — это ежедневный бой с собственной ленью.

Это ежедневное превозмогание и победа над собой вчерашним.

И именно этим мне нравился и нравится зал и железо. Ты не просто качаешься, ты прокачиваешь себя. Причем как внешне, так и внутренне.

Я широко улыбнулся и полной грудью вдохнул такой родной запах ежедневной упорной работы над собой.

Как же мне всё-таки этого не хватало!

На мой взгляд, назвать весельем разборки на зоне мог только… не очень здоровый психически человек.

Или бывший военный, или наемник.

В общем, та категория людей, для которой убийство разумного было сродни компьютерной игре.

Ах да, ещё я забыл про Воинов, одержимых развитием и идущих по пути Силы.

Если сравнивать путь Силы и путь Чести, то первый сразу же давал результаты, а второй проявлял свои преимущества на дальней дистанции.

И я понимаю, почему большинство местных выбирали путь Силы.

Во-первых, это было проще, во-вторых, было больше шансов дожить до старости. При такой-то насыщенной жизни!

Я уж хотел было поинтересоваться, служил ли Леший, но вовремя прикусил язык.

Прошлое и непрошенные советы здесь — табу.

— Леший, — я всё-таки не утерпел и перефразировал свой вопрос. — А человек вдруг захочет поделиться своим прошлым? Ну там, скинуть с себя груз прошлого, выговориться, все дела… Как ему это сделать? Если спрашивать о прошлом запрещено.

— Иди работать в мастерские, — не задумываясь, ответил Леший. — Там каждый второй выложит тебе историю своего сюда попадания.

— Понятно, — кивнул я.

Было дико интересно, сколько времени здесь провел мой проводник и вообще, как сюда попал, но я смирил свое любопытство.

К тому же вокруг происходили весьма интересные вещи.

— А эти перегородки, — я кивнул на тридцатисантиметровые деревянные заборчики, — они откуда?

Выйдя из тренажерного зала, мы обошли столовую, и оказались в каком-то спальном районе, который никак не ожидаешь встретить на зоне.

Правда вместо уютных домиков стояли обычные ангары.

Вообще, если посмотреть на наше крыло острога, то дворяне занимали правый нижний угол, в котором находилась, если я правильно понял библиотека и дополнительные уборные.

Причем, как объяснил Леший, рядом с территорией дворян ошиваться не рекомендовалось. И между дворянами и остальными зэками сама собой возникла полоса отчуждения шириной примерно метров пять.

За этой полосой располагалась остальная инфраструктура острога.

Столовая стояла прямо по центру нашего крыла, ниже и левее начиналась территория, огороженная вот этими странными заборчиками, южнее виднелись многоярусные Мастерские.

С севера от заборчиков шла Центральная площадь. И она простиралась до Круга — перемычки, соединяющей два крыла острога. Где я, к слову, бился с Лютиком.

Ну а дальше, если идти по часовой стрелке располагался ангар полицаев, капсулы, уборные и тренажерный зал, который примыкал к столовой.

В общем, настоящий город!

И все вроде было логично и понятно — дворяне отжали себе чуть ли не половину крыла, если считать вместе с полосой отчуждения.

На оставшейся территории расположили остальную инфраструктуру, но… откуда взялись эти обычные на вид ангары, огороженные белыми заборчиками?

Которые, к слову, были поставлены так, будто это не тюремные ангары, а эдакая одноэтажная Америка.

Не хватало только зеленых газонов, собственно самих домиков и бассейнов.

— О, — чему-то усмехнулся Леший, не приближаясь к таким неопасным на вид заборчикам, — это территория перевертышей.

— Ого! — я с жадностью впился взглядом в обычный на первый взгляд барак. — Настоящие оборотни?

Леший споткнулся на ровном месте и с удивлением покосился на меня.

— Ты же дворянин, — он кивнул на гербовую нашивку на моем мундире. — Плохо учился что ли?

— Я дворянин авансом, — немного подумав, ответил я. — Князь пожаловал за победу на турнире Золотого меча и отражения Волны из Пустыни.

— Вот как… — Леший замедлил шаг и смерил меня задумчивым взглядом. — Тогда планы меняются.

— Планы? Ты что шел к территории дворян?

— Ну да, — воин смущенно пожал плечами, — кто ж знал…

— Леший, — я серьезно посмотрел на своего проводника. — Предлагаю обменяться стратегически важной информацией, для выстраивания долгосрочной стратегии выживания.

— О как завернул, — хмыкнул воин. — Ладно, принято. Но сначала заглянем кое к кому в гости.

Он повернул направо и мне не оставалось ничего другого, как проследовать за ним.

— К перевертышам? — уточнил я. — Кстати, ты не упомянул про них, когда рассказывал про местные расклады.

— Дела перевертышей остальных заключенных не касаются, — отрезал Леший. — Они занимают нейтральную позицию и участвуют только в Жатве.

— Жатве?

Признаться, мне надоело по кусочкам вытягивать информацию из Лешего. Но с другой стороны я понимал, что нахожусь здесь буквально пару часов.

И то, что для меня будет открытием, для Лешего уже обыденность, не стоящая упоминания.

— Каждые две недели случается ночь Жатвы, — Леший неосознанно прикоснулся к своей татуировке. — Как бы тебе объяснить… У Жатвы есть много названий. Все против всех, Ночь крови, Свалка, Дикая охота.

— О, — глубокомысленно изрек я, — знаешь, у меня складывается впечатление, что этот острог создан с одной целью: сокращать количество одаренных.

— В яблочко, малыш, — хмыкнул Леший, который был всего-то на голову меня выше. — Здесь выживают только сильнейшие или умнейшие.

— Окраинный легион или Инженерные достижения? — догадался я.

— Хм, — Леший смерил меня подозрительным взглядом, — про любовь начальника острога к Инженерам знают все, но вот про Окраинный легион…

— Получается самые сильные попадают в легион? — я проигнорировал невысказанный вопрос Лешего.

— В легион берут того, кто к концу ночи стоит на ногах, — подтвердил Леший. — Но не больше трех одаренных за раз.

— А если договориться?

— Хо! — невесело усмехнулся Леший. — Жатва начинается со всевозможного вида сговоров, союзов и договоренностей, про которые все благополучно забывают.

— А перевертыши? — я кивнул на стоящий за заборчиком ангар.

— О, — Леший покачал головой, — эти просто охотятся. За все время, проведенное здесь, я не увидел ни одного перевертыша, который бы не вернулся в свою берлогу до окончания ночи.

— То есть они специально не выигрывают? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Леший. — Такое ощущение, что их все устраивает.

— Постой, — на краю сознания забрезжила смутная догадка. — Получается за пределами острога перевертышей либо нет, либо очень мало. Я бы точно знал об их существовании. Выходит, что они…

— На твоем месте я бы не стал додумывать эту мысль, — оборвал меня Леший. — Меньше знаешь, лучше спишь. К тому же мы пришли.

Он остановился у одного из ангаров, окруженных забором и предупреждающе поднял руку.

— Пока тебя не спросят, молчи, что бы не случилось, — предупредил меня Леший, после чего достал откуда-то золотую монету и швырнул ее в стену ангара.

Сначала ничего не происходило, потом дверь ангара распахнулась, и на улицу вышел низкий, но коренастый мужичок.

Мое внимание сразу привлекли его глаза. Не знаю почему, но мне показалось, что он носит… линзы.

Было ли дело в отблеске света или мне банально показалось, но глаза у этого заключенного были какие-то странные. Желтые и… блестящие.

— Опять ты, — проворчал перевертыш, почёсывая живот. — Чего приперся?

— Привет, Манул. Воры затевают очередную бойню, — Леший покосился на решетку, за которой через коридор и вторую решетку виднелись мастерские, какие-то ангары и оживленная площадь.

— И? — зевнул коротышка.

— Нужна берлога на три дня.

— Леший, — поморщился Манул. — Может ты уже сам научишься решать свои проблемы?

— Со своими проблемами я действительно разберусь сам, — кивнул Леший. — Берлога нужна пацану.

— Отведи его к дворянам.

— Там всё сложно.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Манул. — У тебя всегда всё сложно.

— Не тот случай, — покачал головой Леший. — Ему дворянство пожаловали.

— Вот как, — во взгляде Манула мелькнул интерес. — Пожаловали́?

— Пожаловал, — поправился Леший.

— Хм, — коротышка почесал свою волосатую грудь и с интересом посмотрел на меня. — И за что же тебе пожаловали дворянство?

— Моя пятёрка выиграла турнир Золотого меча и отразила Песчаную волну на заставе капитана Оута, — я ответил кратко, но в то же время развернуто.

Несмотря на свой рост от коротышки так и веяло опасностью, и я, по мере возможностей, старался общаться с такими людьми вежливо.

— Оут, — протянул Манул. — Не слышал о таком. К Медведю подходили?

— Он обещал сломать мне ноги, если ещё раз его побеспокою, — усмехнулся Леший.

— Он может, — покивал головой Манул. — И всё же, в чем мой интерес? Пока что я вижу только удачливого сопляка, заполучившего дворянство.

— Ты же знаешь мои возможности? — понизил голос Леший.

— Чего там не знать-то, — хмыкнул коротышка.

— Предлагаю дружеский поединок. Мы с пацаном против тебя.

— По тонкому льду ходишь, — нахмурился Манул. — Тебе не хватило прошлого раза?

— Я настаиваю, — Леший проигнорировал угрозу, мелькнувшую в голове коротышки.

— Проиграешь, принесешь мне кресло-качалку, — Манул испытующе посмотрел на моего провожатого.

— В остроге есть только один человек, у которого есть кресло-качалка, — медленно произнес Леший.

— Именно, — коротышка не удержался и широко зевнул.

Я всем нутром ощущал будущие проблемы, в которые нас втягивает Леший, и уже открыл было рот, чтобы уточнить что это за человек, но воин меня опередил.

— Идёт.

— Хах! — довольно осклабился Манул. — Ну тогда милости просим в мою берлогу.

Леший, словно только этого и ждал, перешагнул заборчик и вопросительно посмотрел на меня.

— Михаил?

— Леший, — я не спешил шагать следом. — Так дела не делаются. Что это за человек?

— Не боись, — отмахнулся воин, — это исключительно мои проблемы.

— Ну-ну, — проворчал я, чувствуя, что воин втягивает меня в какую-то мутную комбинацию.

— Верь мне, — Леший посмотрел мне прямо в глаза.

— Не верь никому, — я выдержал его взгляд и покачал головой.

— Михаил…

— Спасибо за помощь, Леший, — я коротко поклонился воину и сделал шаг назад. — Даст бог — свидимся.

Уж что-что, а лезть в непонятные хитросплетения и чьи-то схемы я не собирался.

— Михаил…

— Леший, нет.

Вообще, большинство людей не умеет вовремя остановиться и сказать «нет». Я тоже раньше не умел.

Но когда до меня дошло, что я только и делаю, что помогаю достигать цели других людей, в ущерб своим, я начал меняться.

Получилось далеко не сразу, но после появления этого волшебного слова, моя жизнь изменилось к лучшему.

Поэтому, без обид, Леший, но нет.

— Светик просил помочь… — я уже отворачивался от Лешего, как его слова буквально приморозили меня к полу.

— Что ты сказал? — переспросил я, подходя вплотную к Лешему.

— Светик. Просил. Помочь. — Леший говорил хоть и тихо, но каждое его слово отпечатывалось в сознании каленым железом.

В голове мгновенно пронеслись десятки мыслей.

Комбинация гимназии? Люди директора и князя? Но какой им интерес в остроге? А Леший что, получается, агент Светозара? Как Крис? Ё-моё, во что я ввязался!

В любом случае Светозару я отказать не мог. Точнее мог, но это будет неправильно.

— До какой отсечки идет бой? — я перешагнул белоснежный заборчик и хрустнул пальцами. — До первой крови?

— Ну если ты настаиваешь, — хищно улыбнулся Манул, отлипая от косяка двери и ступая на песок.

Тут же взвыло Чутьё Воина, а я зажмурился и вскинул руки перед собой.

Зачем я зажмурился? А Бог его знает. Может быть меня смутил хищный вид коротышки, или песок, щедро насыпанный по всей территории дворика.

В любом случае, я решил послушать свою интуицию.

Фух!

Оказавшийся передо мной коротышка хищно мурлыкнул что-то наподобие: «Неплохо!», и последовавший следом удар сбил меня с ног.

Скорость Манула была просто запредельной.

Я только и успел как откатиться назад и отмахнуться выпущенной из рукава цепью.

Но коротышка уже потерял ко мне интерес и сейчас пробовал на зубок защиту Лешего.

Глаза не успевали следить за происходящим, поэтому я целиком и полностью положился на своё Чутьё Воина и эмоциональный отклик.

Слева от меня рычали и шипели Леший с Манулом, и я, немедля, бросился на помощь своему товарищу.

Не хватало огнестрела или, на крайний случай, меча, но мне, благодаря Рив, было не привыкать.

Накрутив обрывки цепей на руки, я перетек в атакующую стойку и принялся наносить короткие, но быстрые удары.

Задумка была простая — связать Манула боем и зажать его с двух сторон в угол.

За спиной распахнулись невидимые крылья Лидерской ауры, и я почувствовал, как тело, как это обычно и происходило во время боя, наливается силой.

— Ахшсс! — Манул, которого я всё-таки задел скользящим ударом, зашипел, как рассерженный кот и крутанулся вокруг себя, поднимая пушистым хвостом клубы песка.

— Глаза! — с запозданием крикнул Леший, но я и так сражался вслепую.

Удары коротышки я принимал на кулаки и предплечья, а сам медленно, но верно теснил его к ангару.

Слева от меня пыхтел Леший. Хоть я и не включил его в отряд официально, но моя аура действовала и на него.

И чем дольше мы бились с Манулом, тем уверенней вел себя Леший.

Он, казалось, не просто бьётся, но проверяет границы своих возможностей. Несколько раз я совершено точно ощущал, что он мог располосовать Манулу руку или оторвать ухо.

Но Леший вместо того, чтобы пустить кровь, бил без когтей и снова бросался вперёд.

Да он же кайфует!

От пришедшей мысли я сбился с темпа, и тут же был наказан коротышкой.

В живот прилетел его сапог, заставив согнуться пополам и откатиться назад, и что-то чиркнуло меня по скуле.

Кувыркнувшись через плечо, я махнул перед собой цепью, отгоняя Манула назад, но его передо мной не оказалось.

Только Леший, удивленно смотрящий по сторонам.

— Неплохо, неплохо, — проурчал с крыши амбара Манул, изучая меня внимательным взглядом своих желтых глаз. — Пацан может гостить у меня бессрочно. Что до тебя, — коротышка перевел взгляд на Лешего. — Кресло-качалку принесешь завтра утром.

Сейчас Манул выглядел как обычный человек, но во время боя, я готов поклясться, он то и дело принимал облик небольшого, но жутко пушистого горного кота.

Моё же представление об этом мире снова дало трещину и расширилось ещё на немного. Я и подумать не мог, что перевертышам доступна частичная трансформация!

Моему товарищу же было не до боевой формы Манула. На данный момент его больше волновали сказанные коротышкой слова.

— С чего бы это? — возмутился Леший. — Мы тебя одолели!

— Уверен? — улыбнулся Манул, грациозно стекая с крыши.

Мы с Лешим недоуменно переглянулись и тут же синхронно поморщились.

На скуле воина красовалась кровоточащая царапина и, судя по горящей щеке, мое лицо украшал точно такой же подарок.

— Сами предложили до первой крови, — довольно улыбнулся Манул, прислоняясь к косяку.

— Будет тебе кресло, — мрачно кивнул Леший, не двигаясь, впрочем, с места.

— Ты был прав насчет пацана, — не разочаровал его Манул. — Принесешь кресло, устрою вам встречу с Медведем.

— И Тигром, — поспешно добавил Леший.

— И Тигром, — неохотно согласился коротышка.

— До встречи, Манул, — кивнул Леший и в два шага пересек границу песчаного дворика. — Михаил, тебе лучше остаться здесь.

Признаться, меня тоже посетила эта заманчивая мысль. Ведь куда ни посмотри, одни плюсы.

Сиди здесь хоть месяца — раз, до столовой недалеко — два. Мастерские рядом и площадь — три. Да и у Манула можно многому научиться!

С другой стороны, сейчас я уже не мог оставить Лешего на произвол судьбы.

— Я с тобой.

— Уверен?

— Более чем.

— Тогда жду вас завтра утром, — напомнил Манул, после чего дверь в ангар с треском захлопнулась.

Я же догнал Лешего и пристроился рядом.

— Это очень опасно, — Леший внимательно посмотрел мне в глаза. — К тому же есть большая вероятность, что после этой ночи на нас объявят настоящую охоту.

— Думаю, — я пожал плечами, — у тебя есть план.

— Есть, — улыбнулся воин, и от его улыбки мне сразу же стало неуютно. — Помнишь, я говорил, что бойня между ворами и дворянами случится через три дня?

— Помню, — согласился я, выходя следом за воином на центральную площадь.

— Так вот, — улыбка Лешего превратилась в оскал. — Чтобы достать кресло, нам нужно перенести бойню на три дня пораньше.

— И ты, — я выразительно посмотрел на Круг, к которому мы, судя по всему, направлялись, — знаешь, как это сделать?

— Знаю, — подтвердил Леший и посмотрел наверх, на медленно гаснущие светильники. — Только это мало кому понравится.

— Значит так, — шли мы быстро и явно опаздывали, поскольку Леший то и дело косился на потолок. — Скоро будет отбой, а нам нужно успеть закончить подготовку.

Закончить? Значит у Лешего изначально были планы на эти три дня?

— Говори, что делать, — кивнул я, — помогу, чем смогу.

— Твоя работа начнется за пять минут до отбоя, малыш.

Меня раздражало, что он называет меня малышом, но я не спорил. Видно было, что Леший волнуется, и я не хотел капать ему на нервы.

— Кстати, почему здесь нет надзирателей? Мы с тобой целый день ходим по своим делам и хоть бы кто слово сказал. Как же исправительные работы? Мастерские, там, рудники…

— Не волнуйся, ещё успеешь попахать, — усмехнулся воин. — А вообще, первый день новоприбывших не трогают, поэтому на тебя сегодня разнарядка и не пришла.

— Разнарядка — это задание? — уточнил я, вспоминая привязку ячейки к моему порядковому номеру. — В капсуле дается, да?

— Именно, — кивнул Леший. — Обычно вся разнарядка приходит утром после побудки. Более того, каждый заключенный получает индивидуальные задания. Не знаю какой Маг поработал со стелой, но работает она очень эффективно.

Леший затормозил у зэка, сидящего рядом с ковриком, на котором были выложены деревянные ложки, и кинул ему четыре золотых.

Получив взамен короткий кивок и плохенькую ложку, он поспешил дальше.

— Сначала прогоняет заключенного через все виды деятельности, те же самые рудники, расположенные на подземных этажах, мастерские, дежурство на кухне и так далее. Потом анализирует эффективность заключенного и предлагает ему индивидуальные задания.

Леший снова затормозил, на этот раз у тощего старика с длиннющей бородой. В руки пожилого заключенного перекочевали три золотых, а воин взамен получил… бороду.

Чем старичок её срезал, я и не заметил. Раз, и нет бороды!

— Некоторые уникумы умудряются по два-три ранга получать, — Леший аккуратно свернул бороду в узелок и убрал её за пазуху, после чего невозмутимо продолжил свой рассказ. — А как срок заканчивается, на волю выходит специалист узкого профиля, так сказать.

— То есть отсюда всё же реально выйти?

— Все реально, — недовольно нахмурился Леший. — Было бы желание.

На этом разговор как-то угас, и я получил возможность поразмышлять. Знай, иди себе за проводником, ничему не удивляйся.

Самое важное, что меня сейчас волнует — это расстановка сил.

Какие цели преследуют вояки, что хотят дворяне, какая мотивация у воров и так далее.

А ещё мне очень интересно, связаны ли местные преступные гильдии и артели с внешними гильдийскими…

Что до острога, то пока что я вижу ситуацию следующим образом.

Полицаи стучат администрации. Мне пока что не довелось столкнуться ни с одним из них, но это и неудивительно.

Воры держат черный рынок и вообще, чувствуют себя в остроге, как дома. Для них, по идее, это привычный уклад и, если подумать, идеальное логово.

Попробуй найди более защищенное место, чем княжеский острог!

Вояки только и делают, что тренируются, в надежде попасть в Окраинный легион. И этот момент, признаться, меня дико смущает. Ну да ничего, думаю, с ними получится наладить контакты через зал.

Инженеры пыхтят в Мастерских, изобретают, совершенствуют, ну и контролируют работающий в остроге конвейер. Эдакая кузница замотивированных кадров для нашего князя.

Ну а зельеваров подмяли под себя воры и дворяне. Про них пока что ничего неизвестно. Как к ним подступиться и надо ли? Что-то мне подсказывает, что воры и дворяне не потерпят чужого интереса.

Дворяне… Эти интересовали меня больше всего. Как-то сложно представить, что дворянин может мотать срок.

Одно из двух — либо правоохранительная деятельность в княжествах самая передовая и справедливая, либо они преследуют здесь свои цели.

В конце концов я не выдержал и чуть ли не ультимативно потребовал у Лешего разъяснений.

— Михаил, — чем тусклее становился свет ламп, которые, имитировали дневной световой цикл, тем сильнее нервничал воин. — Обещаю, все расскажу, но только завтра.

— Ну а мне-то что делать? — я понимал, что Лешему сейчас не до разъяснений, но все моё естество восставало против игры в темную.

— Одну минуту.

Леший сунул очередному заключенному, играющему на дудке аж пятнадцать золотых и повернулся ко мне.

— Всё, кажется, успели. Теперь к Кругу!

Я терпеливо вздохнул, ожидая продолжения, и воин меня не разочаровал.

— В общем, расклад такой, — Леший говорил тихо, и я жадно ловил каждое его слово. — Как ты уже знаешь, я могу принимать ставки. Дело это денежное, и мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы получить эту привилегию.

— У стелы? — уточнил я. — Цепочка заданий?

— Разумеется, — кивнул Леший и объяснил, не дожидаясь вопроса. — Все дело в том, что у Ночного братства слишком много влияния в этой сфере. А монополия — это всегда плохо. Ты же знаешь, что такое монополия?

— Знаю, — кивнул я. — И стела дала тебе задание, чтобы сбалансировать ставочный бизнес?

— Что-то типа того, — поморщился воин.

— Вряд ли ворам это понравилось.

— О да, — усмехнулся Леший, — на меня идет самая настоящая охота. Но пока я не наглею, они смотрят на мои делишки сквозь пальцы.

— Не наглеешь, это как?

— Принимаю ставки не чаще, чем раз в неделю.

— Ого! — учитывая, что Круг был почти все время занят, Леший терял много денег. Очень много денег.

— Вот-вот, — кивнул воин. — Поэтому, план таков. Ты бросаешь вызов кому-нибудь из зэков. Желательно кому-нибудь из Ночников. Я принимаю ставки, и, если повезет, к концу третьего боя придут быки Карло.

— Карло — это местный пахан?

— Сечешь, — хмыкнул Леший. — Ну а дальше…

— Только не говори: «импровизируем», — вздохнул я, уже зная, что именно это Леший и скажет.

— Импровизируем, — расплылся в улыбке воин, подходя к шумящей толпе. — Ты, главное, продержись минут десять, а потом будет попроще.

— Люди Карло, что делать с ними?

— По обстоятельствам. А потом двигай на их площадь, и жди меня там.

Мне очень не понравилась фраза: «По обстоятельствам». Обычно она означает: «Ввяжись в бой и постарайся выжить».

Но уточнять, что Леший понимает под «По обстоятельствам» и что он будет делать в это время я не стал.

Очевидно, что воин с татуировкой ягуара на груди решил устроить волнения, которые по его плану должны перетечь в разборки между ворами и дворянами.

А сам он тем временем улизнет и попытается выкрасть кресло для Манула.

Вот только как он его будет тащить… Хотя, до этого момента ещё нужно дожить.

— Время, — поторопил меня Леший. — Бросай вызов, а как одолеешь противника скажи, что его имущество твоё.

— А как…

— Просто выйди в круг, — подсказал воин и растворился в толпе.

Я резко выдохнул, набираясь решимости и заработал локтями, активно пробивая себе путь в круг.

Большинство заключенных были выше меня, поэтому мне было не видно, что происходит на самом ринге.

Но, судя по доносящимся оттуда крикам и предсмертному хрипу, кто-то явно одерживал вверх.

Пришлось активней заработать локтями, чтобы не опоздать на вызов.

— Куда прешь, мелкий!

— Совсем мелочь обнаглела!

— Ты что здесь забыл, школоло?

Я же, не обращая внимания на возмущенных зэков, прокладывал свой путь.

— Ах ты мелюзга!

По голове прилетел подзатыльник, и кто-то схватил меня за мундир. Я, не глядя, двинул локтем назад и вверх и попал, судя по влажному хрусту, кому-то прямо в нос.

Послышались сдавленные ругательства, рука, держащая меня за шиворот, немедленно разжалась, а я вывалился в круг.

Чтобы увидеть, как широкоплечий воин с хрустом ломает шею поджарому убийце. По крайней мере именно так я их видел своим Воинским зрением.

Кстати, заметил, что чем выше ранг, тем проще выходит определять стезю и ранг противника. Ну да не суть. Работаем!

— Отличный захват! — я похвалил опешившего воина и шагнул вперёд.

Почувствовал на себе десятки взглядов и широко улыбнулся.

— А теперь попрошу уступить место молодёжи!

Вот ей-Богу, на секунду я даже пожалел, что над нами не висит следящий макрис.

Ведь именно на заставе я понял, что мне нравится быть в центре внимания, и что в такие моменты я ловлю какой-то заряд бодрости, что ли?

Нет, серьезно, макрис отлично бы встал вот на этой стене!

Я машинально покосился на стену и изумленно захлопал глазами. На стене, на высоте в три-четыре метра действительно висел макрис!

Неужели Золотой меч?! Или охрана таким образом следит за зэками?

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за считанные секунды, и я тут же отвел взгляд от макриса.

— Итак, дамы и господа! Меня зовут Михаил Иванов. Я хочу сделать этот мир чище и лучше. Поэтому… ты! — мой палец уткнулся в барыгу-крысёныша, который не так давно пытался развести меня на деньги. — Дерись или умри!

— Это как? — опешил зэк.

— Если ты не выйдешь в круг, я тебя сюда вытащу! — объяснил я.

— Да иди ты! — в эмоциях барыги промелькнул страх, видимо он хорошо помнил, чем окончился мой бой с амбалом Лютиком.

Ну нет, приятель, так дело не пойдет… Я напряг память, вспоминая всё, что знал про зону из книжек и фильмов.

— Что ты там прокукарекал? Я твой дом-труба шатал! Или выходи, или будешь мне шестерить до конца отсидки, понял?

Барыга поперхнулся заготовленной фразой и побледнел от бешенства.

Страх в его эмоциях сменился самым настоящим бешенством, и мужичок, не раздумывая ни секунды, ринулся вперёд.

Я ещё успел подумать, насколько местные не устойчивы ко всякого вида провокациям, а потом мне стало не до этого.

В руке барыги сверкнул нож, чтобы в следующий миг кольнуть меня сначала в печень, потом в глаза.

Увернувшись от стремительных уколов, я принялся пятиться по часовой стрелке.

До Хмурого барыге было далеко, но видно было, что с ножом он обращаться умеет.

— Делайте ваши ставки! — несмотря на то, что мир сузился только до соперника и его ножа, я услышал зычный голос Лешего.

— Десятку на себя! — крикнул я и тут же пропустил порез по предплечью.

Слава Богу мундир он пробить не смог, но я мгновенно взял себя в руки, и сфокусировался на бое.

Следующую минуту я только и делал, что уклонялся, отходил и отпрыгивал.

Крысёныш работал своей заточкой как заведенный, и мне пришлось приложить массу усилий, чтоб не дать себя задеть.

— Уф!

Момент, когда он выдохся, я определил совершенно точно. Уколы барыги замедлились, движения потеряли плавность и гибкость, а сам он начал хватать ртом воздух.

Видимо он использовал какую-то абилку, которая на короткий отрезок времени повышала скорость боя.

Пора.

Видимо мысль отразилась на моем лице, поскольку барыга тут же отпрянул назад. А его эмоциональное поле окрасилось страхом.

— Давай…

Что хотел предложить барыга я не дослушал.

Подшаг вперёд, жёсткий блок на вялый укол заточкой и мощный джеб точно в челюсть.

Барыга тут же поплыл, а я, перенеся вес тела на правую ногу, пустил импульс от бедра в согнутую в локте руку.

Один-в-один, как дядин апперкот, принесший ему первенство города, когда он только-только закончил школу.

Хрусь!

Мой кулак врезался в многострадальную челюсть барыги, и его голова резко мотнулась назад.

Я же, пользуясь моментом, незаметно выдернул заточку крысёныша из ослабевшей руки.

Несколько мгновений его тело ещё стояло на ногах, но стоило нервным импульсам дойти до мозга, как барыга рухнул на пол.

— Я забираю его имущество! — крикнул я, — по праву сильного!

Толпа, только что замолчавшая, взорвалась возмущенными криками.

И больше всего старался Леший.

— В смысле по праву сильного? Тогда я щас выйду и надеру твой зад, школяр!

— Пацан барагозит!

— Это кто ваще такой?

— Ты под кем ходишь, малыш?

— Э, я тоже претендую по праву сильного!

— Чет жирновато будет!

Я же молча стоял и делал вид, что всё идет по плану. Хотя, судя по довольной роже Лешего, все так и было.

— Откажись в мою пользу.

Шагнувший в круг мужик мог напугать своим внешним видом любого.

Его руки, грудь, шея и даже лицо были покрыты многочисленными татуировками.

Под тюремной спецовкой бугрились мышцы, а сбитые костяшки намекали, что он тот ещё любитель подраться.

— Это что еще за ходячее письмо? — хмыкнул я, внимательно отслеживая эмоциональное состояние зэка. — Дам тебе золотой и вали откуда пришел.

— За это, — глаза татуированного опасно прищурились, а аура вспыхнула злостью, — я выбью тебе все зубы.

— Слушай, а на заднице у тебя тоже татушки набиты? — усмехнулся я. — Эй, ягуар! Ставлю весь выигрыш на себя!

— Ты труп! — прорычал татуированный и, широко расставив руки, пошел на меня.

— Ваши ставки! — закричал Леший, перекрикивая остальных букмекеров. — Делайте ставки у ягуара! Честно, надежно, без комиссии!

Ого, а Леший-то пошел ва-банк!

К нему тут же повалила толпа заключенных, а я воочию увидел мемчик: «Заткнись, и возьми мои деньги!». Ей-Богу, как же все-таки легко управлять толпой!

— А на ладошках чего татушки не набил? — я переключил своё внимание на приближающегося противника.

— Вырву твой поганый язык, — пообещал мне зэк, зажимая меня в условный угол.

— А я тебе пасть порву, — не остался я в долгу. — Моргалы выколю.

Татуированный отчего-то замер на целое мгновение, а в его эмоциях появились оттенки сомнения.

Мне же было не до его внутренних переживаний, поэтому я скользнул вперёд и пробил классическую двоечку, после чего резко отпрянул назад.

Хлоп!

Татуированный не успел меня поймать на какую-то долю секунды, а я, не теряя времени, тут же пробил ему в локоть и в запястье.

— Урою! — взревел противник и, позабыв про свою тактику «удушения», бросился вперед.

Дернувшись влево, я тут же утёк вправо, а мой противник яростно заревел, поймав пустоту.

Я же, не тратя время зря, пробил ему по почкам и тут же отпрыгнул назад.

На этот раз, чтобы прощупать соперника мне хватило тридцати секунд.

Быстрый, сильный, выносливый. Укрепление тела точно есть, но максимум второго ранга. Навыки почему-то заточены под кулачный бой.

Мелькнула было мысль попробовать с ним побороться, но я её тут же отмел. Да, шансы на победу были высоки, но зачем выкладывать свои козыри?

Пусть все считают меня кулачным бойцом.

— Время! — голос Лешего перекрыл шум толпы и я, кивнув сам себе, пошел в атаку.

Времени оставалось все меньше, поэтому я дернул рукой, освобождая обрывок цепи, и хлестнул им по лицу татуированного.

Брызнула кровь, раздался приглушенный вскрик, и одной татуировкой на лице зэка стало меньше.

Я же, развивая успех, подскочил чуть ли не вплотную, и вбил колено в солнечное сплетение зэка.

Он согнулся пополам, и я взял его на удушающий захват.

Татуированный захрипел и захлопал по мне ладошкой.

— Сдаешься? — уточнил я, не ослабляя захвата, и зэк согласно хлопнул по моему локтю.

Я выпустил его из захвата, но расслабляться не спешил. Если нападет, то… второго шанса у него не будет.

— Добей!

— Мочи его!

— Добей!!!

Толпе явно не понравилось, что на этот раз обошлось без смертоубийства, но мне было плевать.

Убивать просто так я не собирался.

К тому же если от барыги-крысёныша так и веяло опасностью и подлостью, то татуированный фонил лишь огорчением и злостью.

Причем, если я правильно уловил его настрой, злился он в большей степени на себя.

Этот заключенный точно не опустится до удара в спину, и, судя по накачанным мышцам, является завсегдатаем тренажерки.

А значит он, в какой-то степени, свой.

— Как тебя зовут? — бросил я в спину зэка, который понуро брел на выход из круга.

— Рик, — мрачно отозвался татуированный.

По сути, мне не нужно было от него ничего, но острог — не то место, где можно просто так взять и проявить милосердие. Не поймут ни меня, ни его.

— Ты мне должен, Рик.

Татуированный согласно кивнул и исчез в толпе.

— Так-так-так, — гомон толпы мгновенно утих, а в круг вальяжно вышел зэк, в сопровождении двух дуболомов. — И кто это у нас тут шалит?

— Берта пришел…

— Правая рука Карло!

— О, смотрите, это же помощник Карло!

Судя по перешептываниям зрителей, в круг пожаловал заместитель местного пахана, на чей приход и рассчитывал Леший.

Я молча смотрел на невысокого щуплого зэка, от которого так и фонило опасностью и смертью и ждал продолжения.

— Ты у нас крутой фраерок, да, малыш? — гадко усмехнулся Берта и брезгливо пнул так и валяющийся на полу труп барыги. — Убиваешь моих людей, а твой дружок, — он кивнул на Лешего, — принимает ставки… Сговор, да?

Толпа тут же недовольно зашумела, и вокруг Лешего образовалась пустота.

— Во-первых, — я смерил щуплого зэка оценивающим взглядом, — не тебе мне за малыша предъявлять. А во-вторых, ты, шкура, кого сейчас фраером назвал?

После моих слов воцарилась мертвая тишина, щедро разбавленная настоящим коктейлем из эмоций.

Часть заключенных считали меня смертником, часть восторгалась смелостью, часть удивлялась и даже завидовала?

Но большинство с нетерпением ждали ответа зэка.

Хлеба и зрелищ — формула, работающая с незапамятных времен.

У Берты было лишь два варианта. Самому вступить в бой, или осадить меня на словах.

Я бы на его месте точно выбрал второй вариант.

Как бы ни был крут новичок, против опытного сидельца ему не продержаться. А за неправильно сказанные слова в остроге могут серьезно спросить.

Но зэк, видимо, не ожидал, что все заключенные разом замолчат и уставятся на него, ожидая его реакции.

— Уройте, фраера, — звенящим от напряжения голосом приказал зэк, и его быки синхронно шагнули вперёд. — А за твои козлиные слова я лично с тебя спрошу.

Леший, самое время вмешаться!

Я незаметно покосился направо — туда, где стоял мой проводник и горько усмехнулся.

Воина с татуировкой ягуара и след простыл.

В голове тут же вспыхнул совет конвоира Фреда: Не доверяй никому.

Что ж, видимо я один из тех, кто учится исключительно на своих ошибках.

— Ты, Берта, совсем берега попутал! — раздался дребезжащий голос старика, у которого Леший купил бороду. — Вроде блатной, а не по понятиям живешь! Беспределишь! Ставки только через твоих шестерок, а они дерут конскую комсу! А кто возмущаться начинает, сразу твои быки приходят!

Дед, на удивление ловко настроил зрителей против местного авторитета, и заключенные согласно заворчали.

— Давай говорить, — щуплый Берта аж побагровел от возмущения и гнева, но все же сдержался. — Но сначала…

— Ах! — Старик схватился за грудь. — Убили!

Сквозь пальцы виднелось оперение метательного дротика, а застиранная роба заключенного уже напитывалась кровью.

— Люди Карло беспределят!

— Мочи козлов!

Заключенные, будто только и ждали команды, накинулись на быков щуплого авторитета и мгновенно их затоптали.

Сам Берта, несмотря на свое субтильное телосложение, окутался ядовито-зеленым светом, но больше ничего предпринять не успел.

Мой кулак, с накрученной на него цепью с легкостью пробил и странный зеленый щит, и голову авторитета.

— Быки бегут! — крикнул кто-то глазастый и мы все как один посмотрели в сторону соседнего крыла.

Действительно к нам бежало человек пять, у некоторых из которых в руках были дубинки.

— Мочи уродов! — звонкий выкрик заключенного, у которого Леший купил ложку, всколыхнул толпу и местные, зверея на глазах лавиной бросились вперёд.

И я побежал вместе со всеми.

Одной частью сознания я понимал, что попал под влияние толпы, другой вроде действовал осознанно, намерено растворяясь в массовке.

Бегущие навстречу зэки сначала замедлили ход, потом остановились, попятились и… исчезли под натиском разъяренной толпы.

— Возьмем общак!

Обладатель звонкого голоса подкидывал одну самоубийственную идею за другой, но заключенные были только рады.

Наша толпа смела выскочивших из своих бараков полицаев, пробежала мимо ангара с капсулами, куда брели на отдых обычные заключенные и вылилась на площадь.

— Между залом и столовой!

С каждым пройденным метром наша толпа увеличивалась в размерах, втягивая в себя ничего не понимающих заключенных и увеличиваясь за счет пополнений с нашего крыла.

Моя аура работала на полную катушку, превращая одаренных в настоящие машины смерти.

Я же, казалось, чувствовал каждого одаренного, присоединяющегося к нашей волне.

— Гири и грифы не трогать! — новоиспеченный координатор заметил, что несколько заключенных залетели в зал. — Наша цель общак!

Уж не знаю, почему нельзя было вооружаться железом, которое так и просилось в руки, но местным виднее.

Кроме двух дурачков, залетевших в тренажерный зал на кураже, остальные и не подумали туда сунуться.

Наверняка этому есть какое-то объяснение, но поинтересоваться как-то не у кого. Да и некогда.

— Громи шатры!

Зэк со звонким голосом целеустремленно вел толпу на территорию воров. Причем, насколько я видел, именно на правую часть.

Понять, где какая было легко.

Слева стояли обычные с виду бараки, а справа раскинулись походные шатры, из которых уже выбегали вооружённые чем попало зэки.

Бьюсь об заклад, среди воров тоже есть определенные группировки и союзы, и наша цель сейчас явно одна из них.

— Мочи узурпаторов!

Словечко-то какое!

Я, подивившись про себя фантазии звонкоголосого, пробежал мимо потасовки, завязавшейся у выхода из шатра.

Вооружился приватизированной у барыги заточкой и принялся обрезать веревки, удерживающие шатёр.

Ярость толпы захлестывала с головой, хотелось наплевать на все и убивать и грабить, но я держал себя в руках.

Получалось не идеально — я даже не заметил, когда в остроге погас свет — но до откровенной одержимости удалось удержаться.

Кстати, на месте администрации я бы всерьез обеспокоился, в остроге есть как минимум один одержимый.

Эту пьянящую ауру бешенства ни с чем не спутать!

Да ещё и такая сильная… Единственное, что удерживало меня в ясном рассудке, была конкретная цель: ксурово кресло-качалка. А точнее встретить и прикрыть Лешего.

Обида на воина уже прошла, и я даже мысленно ему поаплодировал. Придумать такую комбинацию — много стоит. И ведь как красиво все исполнил, а!

Мысли скакали, как бешеные, а я все работал заточкой, обрушивая один шатёр за другим.

Я успел подрезать пять шатров и схлестнуться с тремя зэками, пока где-то сбоку не послышался тихий свист.

— Михаил, ходу!

Голос Лешего было невозможно не узнать и я, не став добивать похожего на тумбочку зэка, бросился на звук.

— Помоги!

Леший протянул мне простую холщовую сумку, а сам зашипел от боли, стоило мне задеть его левую руку.

— Ого! — несмотря на размер, весила сумка как полный доспех. — Без скрадывания веса, что ли?

— Таких здесь нет, — выдавил из себя Леший. — К Манулу, быстрее!

Ну быстрее, так быстрее.

Я перекинул сумку через плечо, обошел Лешего и поднырнул ему под мышку. Судя по эмоциям, которыми так и фонтанировал воин, ему пришлось несладко.

— И стоило оно того? — пробурчал я, пыхтя под двойным весом.

Передвижение серьезно осложняло творящееся вокруг безумие, но пока что удавалось избегать потасовок.

— Скоро узнаем, — усмехнулся Леший. — Давай через столовую.

Я молча кивнул и короткими перебежками потащил его к столовой.

Можно было, конечно, двинуть через Мастерские, а оттуда пройтись вдоль решетки до круга, но Чутьё Воина вопило белугой.

Я бы, к слову, будучи на месте Инженеров, забаррикадировался при первом же знаке наступающей бойни. Да и потом, Мастерские — это почти что арсенал!

До столовой удалось добраться почти без приключений.

Один обезумевший зэк поймал челюстью мой хайкик, а второй благоразумно отступил, заметив отблеск заточки.

Через столовую пройти не удалось — там засела группа зэков, с которой я решил не связываться.

Пришлось обходить её сбоку, в опасной близости от Мастерских.

Дважды я чувствовал на себе чей-то настороженный взгляд, но пронесло, и на нас никто не напал.

Внимание!

Голос прогрохотал откуда-то сверху, но это явно были не колонки. Скорей всего какое-то магическое усиление голоса.

Зафиксирован протокол «Все против всех!» Законопослушным заключенным просьба оставаться в капсулах!

— Опомнились, — хмыкнул Леший и тут же зашипел от боли. — Сейчас около капсул бойня пострашней, чем здесь!

— Почему? — не удержался от вопроса я, не забывая зорко смотреть по сторонам.

— Идеальное место свести счеты, — объяснил Леший. — Большая часть местных прекрасно понимает, что их шансы умопомрачительно малы. В самой битве не участвуют, но отомстить соседу — святое.

— Глупая политика, — не согласился я. — Выгодней держаться вместе.

— Люди вообще не очень умные создания, — неохотно отозвался Леший, хромая все сильней. — Давай, Миш, последний рывок!

Мы уже почти прошли площадь и уже приближались к Кругу, но в том, что это последний рывок я сомневался.

Вот не в жизнь не поверю, что в нашем крыле тишь да гладь! К тому же, хоть видимость и упала, но слышимость никуда не делась.

Что здесь, что с нашего крыла доносились яростные крики.

— Почти смогли, — с горечью пробормотал Леший, когда дорогу нам заступили трое зэков.

В темноте было не разобрать их лиц, но мощные фигуры и выправка явно указывала на принадлежность зэков к группе вояк.

— Стоять, — голос центрального воина оказался мне знаком. — Кто такие?

— Михаил Иванов, дядя Виктор, — отозвался я, — и Леший. Предпринимаем тактическую перегруппировку!

— Миша? — в голосе воина мелькнуло узнавание. — Ребят, это тот самый школьник, который Лютика уделал! Обещался показать интересное упражнение.

— Пусть показывает, — сочным басом отозвался правый тип.

— Угу, — согласился левый.

— В условии военных действий? — удивился я. — Я что, дурак? Завтра в зале покажу.

— Я же говорил ему палец в рот не клади, — усмехнулся Виктор Сталь и неожиданно спросил. — Участвовать в бойне планируете?

— Нет, — я покачал головой. — Раньше ещё были иллюзии, но побывав там, — я кивнул за спину, — я четко понимаю, что мой ранг ещё недостаточно высок.

— Разумно, — усмехнулся Виктор. — А ты?

Леший молчал долго. Секунд пять не меньше. А я с интересом и все возрастающей тревогой следил за его эмоциями.

Страх, решимость, недоверие, нерешительность и снова страх.

Причем страх был не за свою жизнь, уж это я чувствовал хорошо, а за что-то другое.

— Пока неточно, — наконец-то ответил Леший, всё же решился. — Буду говорить с Максом.

— Не много ли на себя берешь? — нахмурился Виктор.

— Я всё сказал, — Леший, приняв решение, на эмоциональном плане превратился в айсберг.

Виктор молчал около минуты, и, судя, по его эмоциям, разрывался между приказом и инициативой.

— Ждите здесь, — наконец-то решил заключенный и посмотрел на своего товарища. — Руслан, найди Макса.

— Один? — удивился качок. — Сейчас?

И я понимал его беспокойство. Сейчас в остроге просто не было безопасного места. Отправить Руслана одного, значит ослабить заслон и лишиться бойца.

— Ах да, — скривился Виктор и с сожалением на нас посмотрел. — Простите, ребят, я не могу вас пропустить.

— Ожидаемо, — ничуть не удивился Леший. — Пообещайте тогда, что не ударите в спину.

Судя по вспыхнувшим эмоциям, Виктор и его люди догадались, на что нацелился Леший.

— Слово, — не задумываясь подтвердил Виктор. — И удачи.

— Ага, — равнодушно отозвался Леший и потянул меня назад.

— Хочешь выйти отсюда? — я тоже догадался о плане Лешего. — Я думал, очередь расписана на месяцы вперёд.

— На годы, — поправил меня воин, останавливаясь в пяти шагах от выставленного вояками заслона.

— Тогда придется постараться, — вздохнул я, наблюдая за тем, как Леший достает из карманов различные приспособы.

— Придется, — немногословно согласился воин.

Закончив перебирать свои припасы, он взял костяной нож и полоснул себя по левому предплечью и, посыпав рану какой-то пылью, полез туда пальцами.

— Ого!

На моих глазах он один за другим вытащил три узких пробирки.

— Помоги?

Кое как сняв с себя свою куртку, Леший внимательно осмотрел свою сломанную руку и выпил первый флакончик.

— Имел дело со сложными переломами? — с усмешкой поинтересовался воин.

По его эмоциям было понятно, что он ни на что не рассчитывает и лишь тянет время.

— Шину могу наложить, — я вернул ему его усмешку.

— У тебя хорошая аура, — неожиданно сменил тему Леший. — Можешь не переживать, Манул с Медведем будут с тебя пылинки сдувать.

— А как же твоя встреча?

— Твоя, — поправил меня Леший. — Они помогут тебе найти Сердце рода.

— М-м-м, что?

— Долго объяснять, — вздохнул воин, — ты все узнаешь у перевертышей.

— Не уверен, что мне это нужно.

— Все вопросы к Светику, — Леший с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза.

— Ладно, — я мало что понимал, но решил пока не спорить. — А что с креслом?

— Манул сам за ним придет, — Леший взял здоровой рукой сумку, положил её между нами и заслоном из вояк и кинул сверху золотой.

— А не проще…

— Не проще.

Леший с неприязнью посмотрел на свою сломанную руку и открыл вторую пробирку.

— Поверь, Михаил, все рассчитано и продумано сотни раз. Мы искали его пятнадцать лет, и если я сегодня не выйду из острога, то всё будет зря.

— А если всё-таки не выйдет?

— Тогда побег, — Леший неохотно покосился на наше крыло.

— Всё настолько серьезно?

— Более, чем. В моих руках судьба всех княжеств.

— Ты не справишься со сломанной рукой, — я кивнул на распухшее предплечье.

— Увы, но других вариантов у меня нет, — воин недовольно посмотрел на свою руку.

— Есть один вариант, — задумчиво произнес я.

— Удиви меня, — хмыкнул воин.

— Ты знаешь, что такое… Преданность?

— По моим данным у тебя нет свободной Преданности, — Леший мгновенно понял, о чем я говорю, что косвенно подтвердило его связь с директором, ну или с князем.

— Есть, — я посмотрел ему в глаза. — Но, сам понимаешь, обратного пути не будет.

— По идее, можно пойти под тебя, — задумался Леший, — а потом ты меня выгонишь, и я вернусь в дружину.

— Я не буду так делать, — я покачал головой. — Это путь обмана.

— Яков может не понять, — вздохнул Леший.

— Яков Иванович поймет, — не согласился я. — А вот тебе и вправду придется нелегко.

— Твой интерес?

— Помочь княжеству, — я пожал плечами. — Яков Иванович делает благое дело, я учусь в гимназии, вижу подход к ученикам, процесс обучения, условия, уровень учителей. Князь же… Тот ещё тип, но я его понимаю. Когда на кону стоит судьба княжества, начинаешь рассуждать более глобально, а окружающие тебя люди превращаются в фигуры на шахматной доске.

— То есть ты за идею?

— Я за Честь, — мне даже думать не пришлось, чтобы ответить Лешему. — За Совесть и Любовь. И я вижу, что княжество движется в правильном направлении, и мне не нравится, что гильдейские, соседи и дворяне раскачивают лодку из корыстных побуждений.

— Что ж, — Леший немного подумал и решительно кивнул. — Если твои действия не пойдут во вред моему княжеству, я готов присягнуть тебе.

— Мои действия пойдут княжеству во благо, — уверенно заявил я.

— Тогда я готов, — воин нерешительно потоптался на месте. — Что нужно делать? Встать на колено?

— Да ничего не надо, — я прикрыл глаза, вызывая меню.

Если я доживу до старости и увижу своих внуков, то я непременно напишу книгу про эту ночь.

Мы бились, преследовали, нападали, оборонялись и убегали. И если я страстно желал только одно: выжить, то у Лешего был план.

Первые полчаса мы чего-то ждали.

Сзади угрозы можно было не бояться, поскольку там дежурили вояки Виктора, а на Центральную площадь мы по какой-то причине не совались.

Так и стояли, напряженно вслушиваясь в какофонию криков. Но стоило мне подумать, что вся ночь так и пройдет, как Леший коротко скомандовал:

— Вперёд.

Видел он в темноте намного лучше меня, поэтому я безропотно следовал за ним. Причем, судя по моим ощущениям, мы не раз и не два закладывали петли.

Казалось, Леший не просто хочет победить, а целенаправленно на кого-то охотится.

Собственно, так оно и оказалось.

Первого зэка мы нашли на крыше столовой. Леший трижды её обошел, пока не сообразил, что одаренный забрался по стене наверх.

Как оказалось, Леший тоже умеет лазать по стенам, и, спустя буквально пару минут, с крыши полетело орущее тело.

Но стоило ему встретиться с землей, как вопль сменился надсадным хрипом.

Я кинулся было к нему, чтобы милосердно его добить, но хрип почти сразу перешел в свист и сменился оглушающей тишиной.

Впрочем, ненадолго.

Судя по моим субъективным ощущениям в первые несколько часов перебили всех случайных людей, и сейчас в воровском крыле, не считая тихушников, остались одни профи.

И Леший, если я правильно понял, охотился на самых опасных или неудобных противников.

Интерлюдия. Совет старейшин Севера

Мне снился странный сон.

Будто у меня нет руки, дико болит всё тело, а жизнь вытекает тонкой струйкой из пробитой в трех местах печени.

На моей голове был разбитый костяной шлем, в глазах троилось, тошнило и, судя по острой колющей боли, осколки шлема впились мне в скальп.

Ноги то и дело подгибались, и то, что я куда-то шел — было настоящим чудом.

Ну как шёл — вели. Двое дюжих хмурых Воинов молча тащили меня по подземным коридорам.

Один периодически вливал в меня какие-то зелья, второй хлестал по щекам, стоило мне начать клевать носом.

Очень хотелось перестать трепыхаться и провалиться в блаженное беспамятство, но отключиться не давали три вещи — Воины, долг и… клятва.

С мучителями было всё понятно — они меня куда-то тащили, пичкая по пути всевозможной алхимией.

Долг довлел надо мной как карающий меч Древних. Я уже не помнил, что именно должен был сделать, но образ меча так и стоял перед глазами.

Ну а клятва… Клятва будто грела изнутри, подпитывая и давая силы.

В какой-то момент подземный ход сменился головокружительной ездой на вагонетке.

Потом был солнечный свет, резанувший по отвыкшим от него глазам, минутная слепота, характерный запах паромобиля.

Поездка на машине была сродни пытке.

Каждая кочка бередила только-только затянувшиеся раны, а голова превратилась в одну сплошную мигрень.

Полегчало только тогда, когда на лоб легли чьи-то прохладные ладошки. Вот только полегчало телу, а сознание начало стремительно куда-то выдавливать, да так, что я запаниковал.

Расслабился только тогда, когда почувствовал заворочавшегося в глубине души ягуара.

Леший. Призрачная связь!

Поняв, что происходит, я перестал сопротивляться, и меня вышибло из тела воина словно пробкой.

Последнее, что я не то почувствовал, не то услышал, были слова Якова Ивановича:

— Неужели получилось?

Признаться, когда я оказался в теле Лешего, я не на шутку струхнул.

Поначалу просто не понял, что произошло, а потом боль и томительное ожидание вытеснили все мысли.

Зато сейчас, вырвавшись из тела Лешего, я понял, как работает Преданность и Призрачная связь.

Почувствовав интерес, я мысленно потянулся сначала к Оуту.

Судя по эмоциям капитана ему было сильно некогда, но он все же послал волну поддержки и уверенности.

На душе стало приятно, и я, послав Оуту заряд бодрости и спокойствия, усилием воли прервал сеанс связи.

Следующим попробовал пробиться к Роме, но потерпел сокрушительное фиаско.

Саму связь наладить удалось, но вот сознание Дубровского…

Оно больше походило на колючий шар из магических конструктов, боевых плетений, клокочущей энергии и постоянно сменяющихся эмоций.

И чем больше я удерживал связь, тем сильнее меня засасывало в этот шар.

Усилием воли «толкнув» в Романа спокойствием и уверенностью, я с трудом разорвал связь и открыл глаза, уже зная, где окажусь.

— Ого, — я с опаской посмотрел на статую Ромы, в которую чуть было не влетел. — Это было опасно.

Прислушавшись к Дубровскому, я уловил нотки облегчения и тяжело вздохнул.

Я на арене, а значит пришло время немного разрядить Рому.

Затылком я чувствовал изучающий взгляд Рив, но поворачиваться не спешил. Сначала — дело.

Гдадах!

Стоило мне коснуться вытянутой руки Дубровского, как меня отбросило на середину арены.

— Впрочем, ничего нового, — прохрипел я, неохотно поднимаясь на ноги и упрямо направляясь к Роме.

И как только Толстой терпит эту экзекуцию каждый день?

— Знаешь, Рив, — я посмотрел на всё ещё дующуюся на меня девушку. — Мне кажется, Толстой — мазохист. Иначе не знаю, как можно выдержать эту пытку.

Стоило мне подумать про Ивана, как на периферии сознания возник тусклый огонёк интереса. Причем шел он одновременно и от Романа, и не от Романа!

Будто… будто кто-то использовал Дубровского, как передатчик.

— Иван, что ли? — пробормотал я, изучая этот огонёк. — И часто он сюда приходит?

Огонёк тем временем налился силой, и неожиданно исчез с лёгким хлопком. А вместо него передо мной появился Толстой.

— Ого! — я с уважением покачал головой. — Я посмотрю ты время даром не терял?

— Шутишь? — фыркнул Иван, крепко пожимая мне руку. — Каждый день Рому разгружаю. Мне кажется он уже начал структурировать обрушившуюся на него энергию!

— То-то я смотрю он превратился в колючий шар, — покивал я. — А то раньше скульптура скульптурой!

— Кстати о скульптурах, — тут же помрачнел Иван. — Не сумел я братцев Кроу расколоть. Какая-то чужая магия. Непонятная. Их статуи превратились в несокрушимый лёд.

— Даже так? — удивился я. — Как у вас вообще дела-то?

— Да нормально, — пожал плечами Толстой, вместе со мной направляясь к Дубровскому. — Гимназию сейчас знаю лучше, чем своё родовое поместье.

— Гоняют? — с сочувствием усмехнулся я, вспомнив последние дни, проведенные в гимназии.

— Не то слово, — поморщился Толстой и хмуро добавил. — Будто на войну готовят.

Некоторое время мы шли молча, каждый думая о своем.

Я думал о северянах, о гильдейских, о дворянах, о заставе, о своем наделе и о перевертышах. Ну и про острог немного.

О чём думал Иван я не знал, но, судя по кипящим в нём эмоциям, о чем-то волнительном.

— Ольгу отстранили от занятий, — наконец-то произнёс Толстой решившись, видимо, поделиться со мной. — Сидит под домашним арестом.

— Ну и правильно, — немного подумав, ответил я. — Она какая-то странная. Уроки вела как-то сумбурно, то руны, то конструкты, то базовые плетения. Про наши допы вообще молчу. У меня сложилось впечатление, что она на тебя зуб точит.

— Знаю, — кивнул Иван. — Я пробрался к ней в комнату.

— Ты… что? — ошеломленно переспросил я.

— Пробрался к ней в комнату, — терпеливо повторил Толстой.

— Вань, ты дурак?

— Ты не понимаешь! — горячо возразил Толстой. — Мне… Мне надо было проверить ранг своей антимагии!

Он продемонстрировал мне свои наручи.

— Ой, да ладно, — не поверил я. — Ты и так прекрасно его знаешь. У тебя есть стела, у тебя есть твой садистский артефакт, у тебя есть наручи в конце концов!

— Наручи-то при чем?

— Ну как это, — усмехнулся я, вспоминая сколько времени у меня ушло на то, чтобы разобраться, что не так с «чистыми» наручами Толстого. — А как же вшитое плетение Опознания?

Толстой тут же покраснел.

— Это было ещё до того, как мы вместе бились, — пробормотал он. — Ну а потом забылось как-то.

На самом деле я так толком и не разобрался, что за конструкт был интегрирован в наручи Толстого.

Но в том, что артефакт собирает и при первой удобной возможности передает информацию, у меня не было и капли сомнений.

— Ладно, Вань, дело прошлое, ты от темы-то не уходи. Пробрался ты к ней, а дальше-то что?

— Ну… — Иван залился краской уже по-настоящему. — Момент немного неудачный вышел… — он смущенно покосился на прислушивающуюся к нашему разговору Рив и понизил голос. — А ты знал, что у учителей в комнатах имеются личные душевые?

— Ого! — я с интересом посмотрел на Толстого. — Значит, говоришь, момент неудачный?

— Очень неудачный, — подтвердил Иван. — Она не ожидала, испугалась, а полотенце взяло и упало…

— Хм, — я покачал головой, — по-моему очень даже удачный.

— Ну как сказать, — засмущался Толстой. — Неудобно вышло…

— Ох, чувствую, ты свою антимагию на все двести там проверил, да?

— Чудом жив остался, — радостно подтвердил Иван. — Повезло, что она… разрывалась между полотенцем и действительно сильными конструктами.

— Да уж, Вань, — я вспомнил фигуру Ольги Ивановны. — Я бы на твоем месте…

На этом моменте я прервался, ощутив, как мне в затылок уперся тяжелый взгляд Рив.

— Я бы на твоем месте закрыл глаза и вышел. Нет не так, я бы на твоем месте вообще не полез в комнату учительницы. Нет, я бы вообще даже бы и не подумал…

— Да-да, — усмехнулся Толстой, с опаской покосившись на Рив. — И не сомневаюсь.

— И чем всё закончилось?

— Да ничем, — покраснел Иван. — В перерывах между магическими атаками, я предложил ей поговорить, но мое предложение не нашло у неё понимания.

— В следующий раз предложи ей поговорить, когда она будет одета, — не удержался я. — Сбежал, да?

— Тактически отступил, — поправил меня Иван. — Но я ещё вернусь.

— Опа, — я присмотрелся к Толстому и обнаружил в его эмоциональном фоне… влюблённость? — Ты что запал на неё?

— Тише ты! — уши Толстого заалели, а сам он бросил на Рив стыдливый взгляд. — Чего так орешь? И вообще…

— Вань, не советую.

Я понимал, что сейчас, возможно, обрубаю Толстому крылья, но посчитал нужным поделиться своим мнением.

— Во-первых, у неё явно пунктик к твоей семье. Во-вторых, она банально старше тебя лет на десять! В-третьих, она учительница, а ты гимназист. Такое не одобряется!

— Да я знаю, — вздохнул Толстой. — Но тянет меня к ней, понимаешь?

— Ваня, — я посмотрел Толстому прямо в глаза, — будь готов, что это может быть изощренной игрой против твоей семьи. Мы не знаем её мотивов, но в мозги она тебе тогда лезла грубо и дерзко, безо всяких церемоний.

— Олечка она такая, — с глупой улыбкой подтвердил Толстой, а мне не оставалось ничего другого, как впечатать себе в лоб раскрытую ладонь.

Ну как мне объяснить дворянину, что Ольга Ивановна ему совсем не пара, и что то, что сейчас с ним происходит — банальные гормоны и пубертатный период?

Да никак.

Что я, подростков, что ли, не знаю? Слова для них не имеют значения. А тут ещё и дворянин. Да ещё и Воин, который участвовал в нескольких рейдах. Да ещё и красавчик…

Я посмотрел на Ивана и покачал головой.

Курс Укрепления тела явно пошел Толстому на пользу, и сейчас передо мной стоял не тринадцатилетний пацан, а высокий, атлетически сложенный шестнадцатилетний парень.

Мда… Попал пацан.

— Вань…

— Не надо, Миш, — Толстой посмотрел мне в глаза, — я понимаю, что ты как лучше хочешь, но я своего решения не изменю. Поговорю с ней во что бы то ни стало.

— Ну смотри, — сдался я. — Только будь готов, что Ольга может тебе голову так закружить, что потеряешь её к ксурам.

— Разберусь, — самоуверенно заявил Толстой.

— Ну раз разберешься, удачи тебе, — я хлопнул его по плечу, подталкивая к Роминой статуе.

Бдыдыщ!

Не ожидавшего подставы Ивана отбросило почти на середину арены. К стоящим там валунам.

Рив, сидящая на одном их них, с интересом покосилась на заворочавшегося на песке Толстого и, продолжая делать вид, что меня нет, вернулась к полировке своего меча.

Ничего, я не гордый. Сам подойду. Только чуть позже.

Я сумел выдержать три прикосновения, в то время, как Толстой все семь.

В перерывах между разрядами, я рассказывал ему про острог, а он про наш класс.

Пылаева директор видимо спрятал, поскольку по острогу плыли слухи, что Адена отчислили. Вот только зачем — я не понимал.

Мирон упрямо постигал физику и ежедневно вился около Тараса Ивановича.

Как я и предполагал, он все хорошенько обдумал и вцепился в предоставленный ему шанс обеими руками. Шутка ли — заполучить наставника по киберпротезам!

Фил развил активную деятельность, чуть ли не поселившись в библиотеке.

Так как обмен письмами был запрещен, наш бухгалтер дотошно вникал в грамоты о земных наделах и изучал карты прилегающих территорий с разведанными ресурсами.

В общем, всеми силами готовился к освоению надела. Как мы с ним и договаривались.

Остальные одноклассники налегли на учёбу, в особенности на боевые дисциплины, и стабильно посещали допы с директором и тренажерный зал.

Пятёрки канули в небытие, и сейчас в классе вырисовывались три явных лидера. Толстой. Уваров и… Ги’Дэрека.

Уваров брал харизмой и полной и безоговорочной поддержкой родовичей.

Толстой в лидеры не просился, но к его мнению прислушивались, а в военных делах Иван считался чуть ли не самым крутым специалистом.

Ну а Ги’Дэрека… Ги’Дэрека располагал к себе. Когда нужно — молчал. Когда требовалось кого-то подбодрить, рассказывал свежий анекдот.

Ну а когда ситуация требовала решительных действий, не раздумывая отдавал правильные приказы.

Родовичам властно, но уважительно. Дворянам уважительно и как равный равному. А вольников и вовсе не трогал.

И правильно между прочим делал. Потому что это были мои люди.

— Ты это, Миш, — было видно, что это прикосновение для Толстого последнее. Вены вздулись, на лбу блестят бисеринки пота. — Выбирайся уже оттуда побыстрее. Мы тебя ждем.

— Выберусь, — пообещал я. — Завтра ночью придешь?

— Теперь только через неделю, — покачал головой Ваня. — Надо переварить энергию, медитации, все дела. Может ранг выйдет поднять.

— Лады, — кивнул я. — В следующий раз про северян обсудим.

— Непременно, — согласился Толстой и прикоснулся к Дубровскому.

Гдадах!

На этот раз Иван не отлетел, а просто взорвался тысячью светящимися кристаллами.

Я же, подобрав с песка меч, направился к Рив — мириться.

В какой уже раз убеждаюсь, что девушки — самые загадочные существа в мире. Их невозможно просчитать и уж тем более предугадать.

Рив игнорировала меня долгих три часа.

Чего только я не делал…

Давал полный логический расклад, почему она не права. Детально аргументировал свою позицию. Извинялся в конце концов, но всё было тщетно.

Но стоило мне пробурчать себе под нос, что-то типа:

— Ну и Бог с тобой! Сам потренируюсь перед боем с блатными, как мне в затылок тут же полетел кинжал.

Я увернулся от острозаточенной полоски стали и с радостью принял клинок Рив на свой меч.

И закипел долгожданный бой. Ну как бой, скорее танец.

Наши мечи порхали, как перышки, а глаза, казалось, навеки прикипели друг к другу.

И чем дольше мы бились, тем больше озарений мне приходило.

Давать пусть даже самый полный логический расклад, почему девушка не права — ошибка. Аргументировать свою правоту — ошибка. Злиться, психовать, повышать на неё голос — ошибка.

Я словно поймал чувство просветления.

С легкостью отбивал атаки Рив, понимал, что обида Рив — это в первую очередь волнение за меня и… страх.

Страх, что я больше не приду.

Значит… я ей не безразличен?

Более, чем уверен, что услышь мои мысли любой парень, тут же поднял меня на смех. Ну, кроме, пожалуй, Вани Толстого.

Но мне было плевать.

Главное, что Рив заботится обо мне, пусть даже и в своей бескомпромиссной манере. А значит…

Бамц!

Увлёкшись, я закономерно потерял бдительность и пропустил обманный удар в скулу.

Вот только Рив, вместо того, чтобы располосовать мне лицо, довернула меч, и клинок шлёпнул меня плашмя.

— Пожалела? — поморщился я, смотря на Принцессу.

Рив молча покачала головой и побрела к валунам. На свой излюбленный камень запрыгивать она не стала, вместо этого сев на повалившийся обелиск.

Села и уставилась куда-то за горизонт.

Я же, постояв немного посреди арены, пошел за ней и, немного помедлив, уселся рядом.

Рив смотрела куда-то вперёд и я, поддавшись очарованию момента, проследил её взгляд.

Раньше мне не удавалось увидеть, что находится за ареной. Видел лишь стену песка, туман, да слышал приглушенный рев толпы.

Сейчас же, чем дольше я смотрел вперёд, тем яснее видел, как сквозь пылевой туман проступает силуэт огромных солнечных часов.

Тень, падающая вниз, медленно ползла вниз.

Рив кивнула на часы и вздохнула.

— Мало времени? — уточнил я.

Принцесса посмотрела на меня, взяла свой клинок и провела по песку вертикальную полосу.

— Тень часов дотянется до арены?

Рив неохотно кивнула и стиснула рукоять меча.

— Опасность? Сюда кто-то придет? Откроется портал? Ты не бойся, я тебя защищу!

Девушка метнула на меня гневный взгляд и зло тряхнула своими выгоревшими на солнце волосами.

— Правда защищу!

Во взгляде Рив мелькнула злость, сомнение, страх и… слезы?

— Рив, я обещаю…

Договорить я не успел. Принцесса вскинула меч, мгновенно перейдя в атаку и я вынужден был кувыркнуться назад, а потом и вовсе уйти в глубокую защиту.

Дзанг! Данг! Дзанг!

С каждым ударом её клинок порхал все быстрей. А мой наливался тяжестью, пока наконец, очередной выпад Рив не пронзил моё сердце.

— Стану… сильнее, — прохрипел я, чувствуя, как меня тянет куда-то вверх и вправо. — Обещаю!

Я ещё летел, балансируя на грани сна и яви, но уже точно знал, о чем буду говорить с перевертышами.

И словно вдогонку в памяти всплыли слова Лешего: Они помогут тебе найти Сердце рода.

Что ж, теперь я точно готов.

Открыв глаза я ещё некоторое время пялился в низкий потолок, пытаясь вспомнить где я.

Как и всегда после снов с Рив, на мозг обрушивалась мешанина произошедших со мной событий, и было непросто сообразить, что было вчера.

Гимназия, застава, острог… Точно, острог!

Я зажмурился, вспоминая ту бесконечную ночь. Если такие кровавые стычки происходят раз в полгода, то почему заключенные до сих пор не закончились?

Я немного поерзал, устраиваясь в капсуле поудобней. Ум разрывали сразу две мысли.

Первая настойчиво шептала про каменный гроб, про ужасную смерть от клаустрофобии и предлагала выбраться из капсулы как можно быстрее.

Вторая мысль была разумней — не торопясь изучить возможности местной стелы и разобраться в произошедшем.

Усилием воли подавив накатывающую панику, я сосредоточился на своем дыхании и принялся дышать.

Пяти вздохов-выдохов хватило, чтобы расслабиться, а еще пять помогли мне скользнуть в медитацию.

Успокоившись, я усилием мысли потянулся к накопившимся системным уведомлениям:

Внимание! Режим принудительного отдыха деактивирован!

— Червячка заморил же? — в голосе Манула появились нетерпеливые интонации, — Готов идти?

Моим первым желанием было положить ложку на стол и подняться, но я тут же опомнился и покачал головой.

Вот ведь кошак хитрый!

Манипулянт тот ещё! Сначала заинтриговал, потом про испытание накинул, а сейчас временной дефицит создает, мол давай быстрее, а то не успеем.

— До ужина нужно успеть, — в унисон моим мыслям отозвался Манул. — А то регистрация закончится и сиди ещё месяц жди.

Мне в жизни попадались хорошие учителя. Настоящие профессионалы своего дела и педагоги от Бога, но двух я запомнил лучше всех.

Своего учителя по литературе Алексея Саныча и университетского преподавателя Андрея Анатольевича.

Что первый, что второй не ограничивались своим предметом, и давали максимум полезных навыков.

Слепая печать, базовая настройка таргетированной рекламы, публичные выступления, дебаты, азы финансовой грамотности, копирайтинг…

На их уроках было очень интересно, но больше всего мне нравились темы про манипуляцию. Точнее, про защиту от неё.

Мы разбирали рекламы, выступление политиков, диалоги детей с родителями и даже жизненные ситуации между одноклассниками и одногруппниками.

Основных принципов всего-то семь, и запомнить их не составит труда.

Первый — взаимный обмен.

Это когда делаешь небольшой подарок или одолжение человеку, а потом просишь его о чём-то. В основе лежит какой-то принцип автоматической реакции или зеркальная благодарность, я уже не помню. А может людям становится попросту неудобно отказать.

Второй — соглашение на уступку.

Сначала выдвигаешь явно завышенные требования, а затем якобы идешь навстречу собеседнику и снижаешь свои требования. Яркий пример — скидки в магазинах.

Третий — обязательство и последовательность.

Самый классный, на мой взгляд пример, праймериз одной известной партии. Для начала ты выбираешь за кого бы проголосовал из списка, ну а на самих выборах уже автоматически голосуешь за уже знакомого тебе кандидата.

Четвертый — принцип социального доказательства.

Если простыми словами, то это все делают, значит и тебе надо. Ведь миллионы мух не могут ошибаться, верно?

Пятый — расположение.

Ну тут всё очевидно. Если мы человека знаем, или он имеет рекомендацию или отзыв от нашего товарища, то доверие автоматически повышается.

Шестой — следование авторитету.

Скажем, если Светозар порекомендует мне поучаствовать в этой самой Тюремной арене, я не раздумывая соглашусь.

Также, если я ещё когда-нибудь буду участвовать в состязаниях Золотого меча и посоветую ребятишкам каждое утро делать зарядку — они с большей вероятностью прислушаются именно ко мне, как к победителю этого сезона.

Ну и последний, седьмой — принцип дефицита.

Неважно что сокращать — время или сам товар. Этот принцип очень любят наши рекламщики. «Успей купить со скидкой до понедельника!», «Осталось всего семь штук!».

Самое главное, когда ты сталкиваешься с манипуляцией — понять, что на тебя воздействуют.

Ах да, ещё ни в коем случае эмоционально не вовлекаться и не спешить.

Удивительно, но мою тетю, женщину в высшей степени рассудительную, телефонные мошенники развели на шестьдесят тысяч рублей!

Последовательно ввели в состояние паники и, когда разум отключился, заставили выполнить неразумные с точки зрения адекватного человека действия:

Снять деньги со счета и перевести их на другой.

Манул, насколько я понимал, сейчас использовал чуть ли не все принципы разом.

Сначала расположил меня к себе, потом оказал услугу, накормив и поделившись порошком от мигрени. Потом создал дефицит — «Скорее, нужно успеть до ужина!»

В общем, манипуляция чистой воды.

— Манул, — я оценивающе посмотрел на котелок с кашей и прислушался к своему желудку. Желудок был не против повторить трудовой подвиг. — У нас проблема.

Я пододвинул к себе котелок и вооружился ложкой.

Переедать не хотелось, тем более после пяти дней вынужденной голодовки, но я чувствовал, что тело уже усвоило съеденную еду и требовало добавки.

Бьюсь об заклад, все дело в специях!

— Что за проблема? — неохотно уточнил перевертыш, который уже нетерпеливо плясал у двери.

— Проблема в коммуникации, — пояснил я. — Ты видишь перед собой пацана, и подсознательно ведешь себя со мной с позиции старшего. Не объясняешь моего интереса в сомнительном участии в Арене. Не говоришь о своей выгоде.

— Ну конечно, — перевертыш с раздражением всплеснул руками и прожигая меня своим немигающим взглядом, — я же забыл выложить тебе все расклады! Прости?

— Твой сарказм не уместен, — я выдержал его взгляд и спокойно продолжил. — Может начнем всё с начала?

— Дерзкий, — тут же погрустнел Манул. — Поспешил я. Рано тебе ещё в настоящем деле участвовать.

Все ясно.

«В настоящем деле»… «Рано тебе»… А в эмоциях так и светится обида и недовольство. Он что, решил взять меня на слабо? В эту игру можно и вместе играть.

Вот только кашу для начала доем.

— Одну минуту.

Я вооружился ложкой и принялся ударными темпами превращать кашу в так необходимые мне БЖУ.

— Наглый! — фыркнул Манул. — Эх ты! А ведь я тебе такое доверие оказал! В свой дом пустил… Накормил…

Я же молча ел и думал.

С чего это я вообще взял, что Манул умнее, чем я? Да, он сильнее, ловчее, быстрее, да, разбирается в местных реалиях лучше меня, но…

Его домик стоит на отшибе — раз. Он словно выполняет поставленную перед ним задачу — два. Не может или не хочет менять линию поведения — три.

Я доел кашу, с сожалением посмотрел в пустой котелок и положил ложку на стол.

— Манул, спасибо тебе за гостеприимство, но раз ты не собираешься решать вопрос по-деловому, то пошли к Медведю.

Не зря же Леший рисковал жизнью ради этого дурацкого кресла? Ведь он ясно мне сказал, что встреча с Медведем и Тигром нужна для меня. А Манул… Манул, как я понимаю лишь посредник.

— Да щас! — усмехнулся перевертыш. — Думаешь у него есть время встречаться со всякими школьниками? Пусть даже с полезной аурой?

Точно посредник. Причем, Манул явно затеял свою игру. Это читается и по его эмоциям, и по снисходительному отношению ко мне.

— Встреча, Манул, — я поднялся из-за стола и кивнул на кресло. — Или тебе напомнить условия уговора с Лешим?

— Лешего здесь больше нет, — с угрозой ответил перевертыш, а я разочаровался в нём окончательно.

— Манул, — я терпеливо вздохнул и посмотрел перевертышу прямо в желтые глаза. — То, что Лешего здесь нет, не значит, что ты можешь не выполнять условия договора. Репутация дороже сиюминутной выгоды.

Мои слова всё же заставили перевертыша задуматься, и в его глазах я увидел мыслительную борьбу. Увы, но жадность или глупость победила, и Манул ощерился в улыбке.

— Не понимаю о чём ты… малыш.

— Хорошо, — я улыбнулся в ответ. — Как скажешь.

И пошел к выходу.

Очень хотелось взять Манула за шкирку и потыкать носом, как нашкодившего котёнка. Но я помнил результаты нашего боя. Этот кошак пока что не мой уровень.

Мы, конечно, бились не на смерь, а до первой крови, но всё же. Кошак действительно хорош.

Вот был бы у меня УГ…

Эх, всё-таки придется выбирать стезю Инженера. В противном случае я даже не знаю, как можно биться с перевертышами на равных.

— Я тебя ещё не отпускал, сопляк! — зарычал Манул, хватая меня за плечо.

Я не стал изобретать велосипед и, развернувшись, врезал Манулу между ног.

Броски, удары руками — всё это не принесло бы должного эффекта. Уж слишком быстр был перевертыш.

— Ууууааааа, — Манула согнуло пополам, а я спокойно вышел на улицу.

Да, одним врагом у меня стало больше, но оставаться в берлоге с перевёртышем было, на мой взгляд, опасней.

— Ты, Манул, нарушил закон гостеприимства, — я расстегнул штаны и принялся справлять нужду на стену барака. — С тобой я дел больше иметь не буду.

В глубине души меня точил червячок сомнений: Не перебор ли? Может быть надо было подыграть Манулу? Будет ли он мстить?

Но Чуйка Воина подсказывала — перевертыши понимают только силу.

Пометив его дом я во всеуслышание заявлял о себе. По крайней мере, мне так думалось.

Так или иначе, Манул будет вынужден или высунуться со своей территории и заставить меня отвечать за сделанное, или проглотить оскорбление.

И что бы не сделал перевертыш, слухи об этом рано или поздно достигнут их вожака. Или вожаков.

Если я правильно понимаю, Медведь сейчас главный, а Тигр вроде как представляет оппозицию. В любом случае один из них точно узнает о случившимся.

Ну а если не узнают, то они сомнительные вожаки. Лидер должен знать обо всем, что творится в его команде.

Сделав свои дела, я поспешил добраться до единственного места, где хоть немного чувствовал себя в безопасности. В тренажерный зал.

Там железо, там тренируются Вояки, там я чувствую себя уверенней, чем на территории перевертышей.

— О, Михаил! — стоило мне зайти в зал, как Виктор тут же оставил гири в покое и махнул мне рукой. — Иди сюда!

В эмоциональном поле качка не было ни намека на агрессию, поэтому я не раздумывая направился к мужчине.

— Я уж думал ты всё, — он крепко пожал мне руку и испытующе посмотрел в глаза. — В капсуле отлеживался?

— Угу, — кивнул я, чувствуя, как желудок снова начинает подавать сигналы. — Ну и ночка.

— И не говори, — согласился Виктор. — Не буду ходить вокруг да около, с тобой хочет встретиться Макс.

— Я не против, — осторожно согласился я, вспоминая инструктаж Фреда и Джоша.

— Отлично, — кивнул Виктор. — Тогда…

Его речь прервала слетевшая с петель входная дверь, а за ней появился взбешенный Манул.

— Ты, — прошипел он, указывая на меня пальцем. — Убью.

Честно говоря, я не случайно пришел именно сюда. И дело не в помощи местных Вояк, на это я даже и не рассчитывал. Дело в железе.

Я не знаю по какой причине вынос железа за пределы тренажерного зала был табу, но в самом зале, мне никто не мешал вооружиться стальным грифом.

Пусть Манул и быстрее меня, но стальной лом — это стальной лом.

К тому же, после получения навыка «Победитель Золотого меча» и тренировок с Рив я обращаюсь с шестом на уровне профессионального гладиатора.

— Манул, — нахмурившийся Виктор шагнул вперёд. — Ты знаешь правила.

Краем глаза я заметил, как один из заключенных метнулся вглубь зала. Явно за подмогой побежал, не иначе.

— Не лезь, — прошипел перевертыш, яростно хлеща себя хвостом по бокам. — Он перешел черту. Теперь это личное!

Ого, частичная трансформация? Манул совсем не держит себя в руках. Или в лапах?

— Ты знаешь правила, — упрямо повторил Виктор, а за его спиной собрались все присутствующие в зале Вояки. — У нас договор.

— Он с-специально прис-шел с-сюда, — прошипел Манул, не сводя с меня ненавидящий взгляд. — С-спрятаться за вас, пос-ссорить нас-с!

— Куда хочу, туда и иду, — я крутанул в руке шест, проверяя его баланс и вышел вперёд.

Уж что-что, а прятаться за чужими спинами я не привык.

— А ты, Манул, видно, не первый договор нарушаешь? — я внимательно смотрел на коротышку, чьи руки превратились в когтистые лапы.

— Заткнис-с-сь! — прошипел перевертыш, отчего-то медля.

Хотя, на его месте я бы тоже не спешил нападать. Всё-таки двадцать одаренных Воинов с гирями, грифами и блинами — серьезная сила.

— Не тебе меня затыкать, — я сделал ещё один шаг навстречу перевертышу. — Трепло.

Сказать, что я рисковал — не сказать ничего.

Но другие альтернативы были ещё хуже.

Весь срок ходить, ожидая удара в спину? Постоянно быть в напряжении, помня про мстительность кошачьих? Согласиться с условиями Манула, прогнувшись под него?

Ну уж нет.

Хотел перевертыш поставить «зарвавшегося малыша» на место — пусть попробует.

Вот только бой будет идти на моих условиях и в моем месте. Да, он сильнее, но сейчас, с силой рода за плечами я чувствую переполняющую меня уверенность.

Как там было в одном фильме? Сила в правде? так вот, правда сейчас за мной.

Главное, чтобы он сейчас не отступил…

— Ты ходящ-щий труп, — с яростью прошипел Манул, делая шаг назад. — Я тебя…

— Беги отсюда, нытик, — перебил я его, прибегая к тяжелой артиллерии. — Иначе постигнет тебя участь твоего барака!

Да грубо, да некультурно и невежливо. Да, манипуляция в чистом виде. Но других вариантов я не видел.

— Ррррррррррау! — Манул с рычанием бросился на меня, на лету превращаясь в пушистого кота.

За спиной привычно уже распахнулись невидимые крылья ауры, а я почувствовал, как тело наполняет мощью.

— Помогу, — прошептал отец, стоящий у левого плеча.

— Поддержу, — шепнул дядя, вставая у правого.

— Подсобим, — деда Юра и деда Серафим шагнули прямо в меня, и я почувствовал, пьянящую силу обычного работяги и остроту восприятия лесника.

— Посмотрим, — хором отозвались прадеды, вставая за спиной.

Дзанг!

Гриф крутанулся в моих руках, будто прутик, и Манула, который хоть и изогнулся в прыжке, но от удара уйти не сумел, отбросило назад.

— М-м-м, — промычал перевертыш, с трудом поднимаясь на лапы. — М-м-м…

— Ничего личного, Манул, — я, чувствуя, как сила рода потихоньку истончается, подскочил к кошаку и хладнокровно обрушил гриф ему на переднюю правую лапу.

Хрусь!

— Ррррраааааа! — полузарычал-полувзвизгнул перевертыш.

— Клятву или башку пробью, — потребовал я, взмахнув грифом.

Стальной лом с гулом рассек воздух, а Манул загнанно зашипел.

— Ну как знаешь.

Я взмахнул грифом, уже прикидывая про себя, как буду решать вопрос с Медведем и Тигром по поводу убийства одного из перевертышей.

Мысли промелькнули в голове словно молния.

Вира. Торг. Проблемы с Вояками и перевертышами… А если не убивать? Но тогда как? Обездвижить? Хм, а это мысль.

— Я не буду тебя убивать, — я холодно взглянул на Манула. — Просто перебью позвоночник.

Загудел рассекаемый грифом воздух, а Манул взвизгнул словно поросенок.

— Паф!

Вздыбленная шерсть Манула смягчила мой удар, но я, не растерявшись, снова вскинул гриф в воздух.

— Стой! — пискнул Манул.

— Клятва! — потребовал я.

— Клянусь! — срываясь на рык крикнул перевертыш. — Что буду служить верой и правдой Михаилу Иванову до конца его срока!

— Ты дурак? — я с изумлением посмотрел на Манула. — Мне рабы не нужны. Просто поклянись, что ни словом, ни делом не навредишь мне.

— Клянусь Сердцем рода, что ни словом, ни делом не наврежу Михаилу Иванову! — послушно протараторил перевертыш.

— Тебе помочь дойти до дома? — уточнил я, чувствуя, как присутствие рода сходит на нет.

Манул тут же замотал головой, смотря на меня затравленным взглядом.

— Нет так нет, — я пожал плечами и вздохнул, с интересом следя, как перевертыш перекидывается в человека. — Вот видишь, Манул, к чему приводит недооценка собеседника. Мы могли оба выиграть от успешной коммуникации, но ты решил положиться на силу.

Я без боязни повернулся к коротышке спиной, не переставая отслеживать его эмоции, и понес гриф на место.

— В очередной раз убеждаюсь, что большинство разумных ценят только силу. Причем грубую силу. Но противника никогда нельзя недооценивать. Особенно когда, — я посмотрел на пятящегося к выходу перевертыша, — за ним стоит род.

Манул лишь молча кивнул и, бережно баюкая правую руку, выскользнул из зала.

— Впечатляет, — протянул Виктор в повисшей тишине. — Справиться с зордом… Да ещё и в таком возрасте…

— Это не зорд, — поправил Виктора Руслан. — Это перевертыш.

— Да какая разница, — махнул рукой Воин, и его движение послужило сигналом для остальных заключенных.

Кто-то принялся спорить о разнице между зордами и перевертышами, кто-то вернулся к брошенному железу, кто-то с интересом обступил меня.

— Кстати, мне показалось или от Михаила смертью повеяло? — уточнил любопытный Руслан.

— Силу рода призвал, — авторитетно заявил Виктор. — Мой командир тоже так умел.

— А разве её не все дворяне могут призывать? — тут же задался вопросом кто-то из Вояк.

— Иди спроси у них, — немедленно предложил чей-то насмешливый голос.

— Не, ну а что? — не смутился Вояка. — Логично же?

— Логично, — согласился Виктор. — Надо у М… м-м-м… у Михаила спросить.

От меня не укрылась заминка Виктора, и я тут же сделал себе пометку насчет таинственного Макса. Может я и ошибаюсь, но думаю Виктор имел ввиду именно его.

— Михаил?

— Нет, — ответил я, вспоминая уроки в гимназии. — Не все.

— Я слышал, — негромко произнес один из мужчин, но все тут же замолчали и посмотрели на него. — Что род помогает только тем своим сынам, которые идут путём Чести.

Ростом этот мужчина был примерно с Виктора, может даже чуть поменьше.

Мускулатура невыразительная, больше жилистый, чем накаченный. Короткий ежик бронзовых волос, стальные глаза.

Внешне одаренный не создавал впечатление опасного противника, но вокруг него так и расходилась волна опасности и угрозы.

Ну а почтительное отношение присутствовавших в зале Вояк говорило лучше всяких слов.

Мужчину явно уважали. А раз так, значит это…

— Макс?

— Макс, — согласился Макс. — На твою стычку с Манулом, как видишь, не успел…

Мужчина с намеком посмотрел на меня, словно предлагая пояснить, как это я так быстро справился с перевертышем, при этом умудрившись не разнести зал.

— Но и увиденного хватило понять, — взгляд Макса сделался жёстким и даже жестоким. — Ты, парень, втянул нас в неприятности. Крупные неприятности.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — не смутился я, и не думая отводить взгляд. — Впрочем, зачем отвлекать ребят от важной тренировки обсуждением таких неинтересных вещей?

Вышло несколько косноязычно, но Макс мгновенно понял мой намек.

— Тогда не будем отвлекать ребят, — Воин протянул руку в сторону, указывая мне путь. — После тебя.

— Не будем, — согласился я, не двигаясь, впрочем, с места. — Уважаемый Макс, мне нужно пять минут.

— Серьезно? — тут же нахмурился Воин.

— Да, — твердо ответил я. — Обещал Виктору и ребятам показать новое упражнение. Это не займет много времени.

— Точно, — подтвердил Виктор. — Я уж думал ты забыл.

— Я и раньше-то про свои слова не забывал, — я покачал головой, — а после этого, — я прикоснулся к гербовой вышивке, — и вовсе.

— Давай уже не томи, — поторопил меня Виктор, которому передалось нетерпение Макса.

— Смотрите. Встаем вот так, потом упор лежа, отжимаемся, и выпрыгиваем вверх с хлопком над головой. И по новой.

— И всё? — разочарованно протянул Виктор.

От остальных заключенных тоже так и несло скепсисом, недоверием и разочарованием.

— Виктор, ты сначала попробуй. Раз сто для разминки.

— Не дело это, — Виктор покачал головой, выражая свое неодобрение, — количеством качество компенсировать.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — я пожал плечами. — Рекорд моего мира пять тысяч бёрпи за двенадцать часов и десять за сутки.

— Всего? — снисходительно усмехнулся Виктор.

— Всего, — не стал спорить я. — Вот только в моём мире нет одаренных, Виктор.

— В смысле? — удивился заключенный.

— В прямом. Обычные люди без навыков, Укрепления тела и рангов. Если любой из вас сможет побить рекорд обычного человека из моего мира, я лично приглашу его в свою гвардию.

Среди заключенных тут же пошли разговоры, а Макс удивленно протянул.

— Серьезный шаг, Михаил. Если в высшем свете узнают, что у тебя в гвардии служат сидельцы…

— А сам я кто? — горько усмехнулся я. — Я сужу людей не по приклеенным обществом ярлыкам, а по делам.

— Хах! — выдал тем временем Виктор, закончив делать первый подход. — Ноги. Спина, руки… Все мышцы работают!

— Руки повыше поднимай, — посоветовал я. — Вон, смотри, видишь Руслан халтурит на отжимании? Нужно чтобы локти девяносто градусов были.

— Слух, Вик, — один из Вояк сделал уже десять бёрпи и не думал останавливаться. — Тут это… Уф! Накопительный эффект!

— Значит пять тысяч за двенадцать часов? — прищурился Руслан.

— Или десять за сутки, — подтвердил я, следуя за Максом.

Уточнять, что десять именно тысяч не стал. Вдруг кто-то сообразит и, сделав десятку, попросится в мою будущую гвардию.

Ведь в дружину мне нужны не только сильные, но и умные.

Хм… А ведь я только сейчас сообразил, что на полном серьезе мыслю новыми категориями.

Гвардия, дружина… Видимо слова прадедов про школы, больницы и заводы серьезно на меня повлияли.

Осталась сущая малость — дожить до того момента, когда я выйду из острога и сбегу к себе в надел.

Надеюсь, Фил успел до закрытия гимназии дать поручение своей семье о скупке ресурсов и стройматериалов. Деньги должны работать, зря, что ли, люди Оута обналичивали счета Бандо?

О, ведь на свободе где-то бродит улизнувший Гонди. Хм, может Крис попросить заняться его поиском?

— Заходи, — скрип стальной двери и напряженный голос Макса вырвали меня из мыслей.

Я с удивлением посмотрел на замаскированную под дерево стальную створку и уважительно покачал головой.

Не думал, что заключенные могут себе позволить такое…

За дверью скрывался настоящий кабинет.

Книжные шкафы, огромный постер с видом гор, заменяющий собой окно, кресло, диваны, два стола.

Один стол был явно рабочим — высокий, монструозный, сделанный из красного дерева.

Второй, который стоял чуть дальше, перед диванами, был намного ниже и на него, при желании можно было как положить ноги, так и заставить его едой.

Два дивана были расположены буквой Г, и были, как я понял, этакой вип-зоной для приближенных Вояк.

— Присаживайся, — Воин кивнул на удобный диванчик, а сам плюхнулся в кожаное кресло на колёсиках. На колёсиках!

Я послушно присел, отмечая между делом, что расположенные за дверью технические трубы не несут полезной нагрузки, а значит это замаскированные стальные шесты.

Да и вообще, чем дольше я находился в тренажерке, тем больше удивлялся — это ж, считай, почти склад почти оружия! Что же происходит в Мастерских…

Некоторое время Макс внимательно меня рассматривал, после чего произнес.

— Тебе не помешало бы принять душ, парень.

— И перекусить, — подыграл я ему, внимательно отслеживая эмоции Воина.

Мало ли, вдруг Макс решит пойти по пути Манула и начнет свою игру?

Желудок хоть и не урчал, но был готов съесть ещё пару котелков каши.

— Перекусить? — задумался Макс и в следующий момент вытащил из-под стола несколько картонных коробок. — Как ты относишься к сухпайкам?

— Положительно, — я придвинул коробку к себе и с удовольствием впился зубами в орехово-фруктовую пластинку.

— Виктор доложил о… твоих отношениях с родом, — Воин тактично дождался, пока я разберусь с первой пластинкой и только потом приступил к… допросу. — Можешь продемонстрировать?

Я молча посмотрел на Макса, мысленно вспоминая своих родичей.

По спине пробежал холодок, а Макс, хоть и остался сидеть в кресле, заметно напрягся.

Не знаю, что он увидел в моих глазах, но его эмоции ясно дали понять — Воин впечатлился.

— Правильно ли я понимаю, что ты старше, чем выглядишь? — уточнил Макс.

— Правильно, — подтвердил я. — Манул, к сожалению, не поверил.

— Что ж, раз ты сам заговорил о перевертышах, — поморщился Макс, — я обозначу тебе текущую ситуацию.

— Макс, — я понимал, что Воин и так сделал мне огромный аванс, но не уточнить не мог. — Прежде, чем мы начнем говорить серьезные разговоры, скажи, зачем я вам нужен?

Сам-то я догадывался в чем заключалась причина интереса как перевертышей, так и Вояк, но было интересно послушать, что скажет Макс.

Воин некоторое время молчал, смотря сквозь меня, затем, приняв решение, кивнул сам себе и заговорил.

— Аура, Михаил. Твоя аура. После той ночи семеро заключенных подняли ранг. Не знаю почему Леший решил толкнуть тебя к перевертышам, а не к нам, но знай. За твою ауру будет идти охота.

— Обычная аура Лидерства, — я пожал плечами, принимаясь за очередную пластинку сухпайка.

— Обычная? — усмехнулся Макс. — Начнем с того, что аура Лидерства сама по себе очень редкая вещь, а уж дополнительный эффект катализатора и вовсе уникальная штука! Признаться, я в шоке, что тебя вообще выпустили с гимназии. Я бы на месте вашего начальника, упрятал бы тебя куда подальше.

— Директора, — я автоматически поправил Макса, раздумывая, кто ещё мог знать про свойства моей ауры.

Как ни крути, пока что все ниточки ведут к нашему директору.

Для чего-то Якову Ивановичу было нужно, чтобы я оказался в остроге. Вот только для чего? Помочь Лешему? Возможно… Провести меня через кровь и тюремную жесткость? Допускаю… Завести знакомства?

Я вздохнул и принялся за очередную пластинку сухпайка. Слишком мало информации, слишком много всего происходит.

— Поэтому скажу прямо, — Макс достал из-под стола термос и протянул мне крышку, полную ароматного травяного настоя. — Мне хоть и интересна твоя личность, особенно принимая в расчет твое дворянство и набор гвардии. Но больше всего меня волнует твоя аура.

— Спасибо за честность, — я с удовольствием глотнул горячего отвара и посмотрел на Макса. — Макс, а ты знаешь Фреда и Джоша?

— Знаю, — насторожился Воин.

— Они сказали мне в случае проблем найти тебя. Но, думаю, раз уж мы с тобой и так пересеклись нет нужды утаивать эту информацию.

— Вот как, — Макс задумчиво посмотрел на меня. — Что ещё они тебе сказали?

Я удивленно вскинул брови, и Макс тут же добавил.

— Информация на информацию, Михаил.

— Не боишься продешевить? — уточнил я. — Там нет никаких откровений.

— У каждого Воина рано или поздно проявляется чутьё, — немного помедлив проговорил Макс. — Так вот, выживают только те Воины, которые начинают прислушиваться к своему чутью.

— Чуйка Воина, — кивнул я, намеренно раскрывая часть карт. — трижды меня спасала.

— Она самая, — согласно кивнул Макс, с интересом посмотрев на меня. — Уже успел повоевать?

Вот он, триггер свой-чужой, ради которого я и обмолвился про Чуйку!

К тому же я не прочь примкнуть к Воякам.

Они честные, простые, стоят друг за друга горой. Поддерживают на своей территории порядок и, видимо, пользуются определенными поблажками от администрации.

— Было дело, — кивнул я. — Пустынная волна, всякие наемники типа Алых, северяне…

— Северяне, — скривился Макс. — Те ещё ублюдки! Чтоб их ксуры сожрали!

— Было бы неплохо.

— Ладно, — фыркнул Макс. — Кого из наших знаешь?

— Я не армеец, — я покачал головой. — Знаю, не считая учителей, только капитана Оута.

— Слышал про такого, — кивнул Макс. — Из дворян, да?

— Угасающий род.

— Бывает, — равнодушно отозвался Макс. — А вот про учителей не понял.

— Как бы так сказать, — я поморщился, подбирая слова. — Что Яков Иванович, что Светозар Иванович, они совершенно точно прошли армию, но особо про свое прошлое не распространяются.

— Знал я одного Якова, — протянул Макс, о чём-то крепко задумавшись. — А Светозар… Не Светик, случаем?

— Светик, — я, не удержавшись, расплылся в улыбке. — Скорей всего он.

— Интересно, — Макс чему-то усмехнулся. — А я-то все думал, почему меня тогда оправдали…

Я тактично промолчал, хоть было дико интересно, что там такого случилось, и как мои учителя связаны с Максом.

— Мда, — тем временем протянул Макс. — Дела… Удивил ты меня, Михаил, как есть удивил.

— Все ещё хочешь обмен? — уточнил я.

— Шутишь, — хмыкнул Воин. — Выкладывай, что там тебе Фред с Джошем наплели, а я взамен дам тебе текущий расклад.

Я прикрыл глаза и, поймав на секунду чувство дежавю, процитировал по памяти:

— Будь осторожен и не вписывайся в мутные схемы. Не участвуй в боях. Не реви. Не показывай боль. Не ведись на провокации. Не связывайся с зельеварами. Не сбегай. И не доверяй никому. Совсем прижмет найди Макса. Он нам должен, если повезет, поможет. Татуировку, если решишься, делай только у Ворона.

Про цепи я говорить не стал. Это информация Макса не касалась.

— Вот значит как, — протянул Воин, задумчиво наблюдая за тем, как тает сухпаек. — Значит всё-таки Ворон…

— Твоя очередь, Макс, — напомнил я Воину.

— Знаешь, — Воин на секунду задумался и достал из-под стола хрустальный шар. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Я же, с трудом удержавшись от того, чтобы заглянуть Максу под стол — у него там что, целый склад что ли? — посмотрел на шар.

— Насчет пошуметь, я только за, — ухмыльнулся Макс, который, судя по эмоциональному отклику был готов выступить хоть сейчас. — А вот насчет порядка сомневаюсь.

— Дай угадаю, — я поудобней устроился на диванчике и принялся размышлять. — Думаю, продукция из Мастерских поступает в чьи-то частные руки, а эти самые руки, несомненно ухоженные и с фамильной печаткой, реализуют их с огромной наценкой.

— Каждый второй знает, что Мастерские держат дворяне, — пожал плечами Макс. — Правда об этом не рекомендуется трепать. Чем длиннее язык, тем короче жизнь.

— Всё, как обычно, — кивнул я. — Все всё знают, но помалкивают.

— Ну не всё, — поморщился Макс. — Всё даже я не знаю, но в общих чертах да.

— Далее, раз вас здесь забыли, то кому-то из дворян было это очень выгодно. Княжество лишилось одаренных воинов, а в остроге появилась, м-м-м, отличная служба безопасности, которая не позволяет заключенным совсем уж беспределить.

— Так и выходит, — хмуро подтвердил Воин.

— Далее, зельевары. Наверняка они варят зелья, который потом продаются на воле за звонкую монету.

В эмоциях Макса скользнуло сомнение и… огорчение?

Макс явно знает больше, но делиться информацией явно не торопится. Хотя, я бы на его месте тоже не спешил бы выкладывать все расклады безбородому юнцу.

Что ж, придется прощупывать дальше…

— Ну а что? В принципе, логично. Бесплатная рабочая сила, защищенные лаборатории, замотивированные сотрудники. А уж если время от времени вытаскивать самых успешных одаренных, то это и вовсе золотая жила!

— Вопрос только…

— Вопрос только в том, — подхватил я. — Кто курирует все эти схемы. До разговора с тобой я думал, что за Мастерскими стоит князь. Все знают о его любви к Инженерам.

— И что же поменялось после нашего разговора? — хмуро уточнил Макс, так и фонтанируя обидой на князя.

— Князь бы не забыл, — уверено произнес я. — Я с ним общался дважды, и он не создает впечатление забывчивого человека.

— Но…

— Макс, — я посмотрел на Воина. — Я понимаю твою обиду на князя, пять лет — это не шутки. Но скажи, он лично послал сюда тебя и твоих ребят?

— Нет, — нахмурился Макс. — С воеводой разговор был.

— Имя-то у воеводы есть?

Макс опасно прищурился, но тут же задумчиво посмотрел сквозь меня.

— По идее, пять лет прошло… Сроки вышли… А чего там! — он махнул рукой и неохотно протянул — Олег.

— Просто Олег?

— Так десница же, — пожал плечами Макс. — Они, как и князья, только имена себе оставляют, показывая тем самым, что отныне и вовек действуют исключительно в интересах княжества.

— Ну да, ну да, — задумчиво пробормотал я, заметив эмоциональный отклик Макса.

Судя по всему, он хоть и согласился на будущее сотрудничество, но мне все равно до конца не доверяет. Совсем как дед Серафим. Тот тоже верил только старшему по званию.

Но тут же… ну очевидно же, что этот воевода Олег подставил Макса! А Воин этого в упор не понимает.

Нет, я понимаю, доверие деснице и всякое такое, но должен же и свой разум быть?

Стоп.

От пришедшей в голову мысли, на лице расплылась улыбка.

А что если…

— Макс, — я протянул вперед левую руку, — что ты видишь?

— Ногти тебе пора подстричь, вот что, — буркнул Воин.

— А сейчас?

Я сжал ладонь в кулак, посылая мысленный сигнал на визуализацию.

Десница, уже впитавшаяся в руку, начала неохотно проявляться, и через семь ударов сердца на моем кулака красовалась угольно-черная с серебряными прожилками перчатка.

— Так ты…

Макс буквально искрил эмоциями.

— Что ж молчал-то! Да ведь это… Чего сразу-то не сказал!

Казалось, я попал под целый водопад эмоций.

Глухая тоска, отчаянная надежда, разочарование, злость… И это лишь малая толика того, что я испытал.

Губы Макса едва заметно задрожали, и он стиснул своими могучими руками край стола.

У меня же на глазах наворачивались слёзы.

Всё, что Макс копил все эти годы под маской стального человека, выплеснулось на меня, и я понял, что я бы точно не смог пройти через то, что прошел он.

Пять лет…

Словам не описать, какой груз тяжести Воин тащил на себе все эти годы. И сейчас он будто заново родился. Подумать только на что способен княжеский подарок!

Хм, надо было мне сразу показать ему перчатку. Одно дело от безысходности договариваться с только что получившим дворянство пацаном, другое — с Десницей.

Сейчас Макс точно выложит мне все, что угодно.

Вот только это будет… нечестно.

Ведь я не Десница и даже не десница. А то, что на руке у меня подарок князя, который тоже называется десница, ничего не значит.

Да и вообще, Десница, если верить Оута может быть только Императора.

В общем, неправильно это, вводить Макс в заблуждения и выдавать себя не за того, кем я являюсь.

— Макс, — я усилием воли заставил перчатку слиться с рукой, — должен предупредить, что я не десница князя.

— Неважно, — отмахнулся Макс.

— Нет важно, — нахмурился я. — Не хочу, чтобы твои поступки были продиктованы эмоциями.

— Михаил, — Воин с улыбкой посмотрел на меня. — Мой командир, который присутствовал на встрече с воеводой, сказал так.

Макс прикрыл глаза и по памяти процитировал:

— Неси свою ношу мужественно, без-честия не совершая. И помни, всё тайное становится явным. А рука помощи будет протянута тогда, когда её уже и не ждешь. И неважно, кто это будет. Просто знай, что время пришло.

— Забавно, — протянул я, чувствуя, что меня снова разыграли, как какую-то карту. — То есть тебе важен сам факт появления перчатки да? И чему же пришло время?

— Один момент, — Макс вытащил из-под стола… фуражку.

А за ней на свет показался и странного вида сюртук, чем-то неуловимо напоминающий мой гимназистский мундир.

Облачившись в пиджак и надев на себя фуражку, Воин счастливо улыбнулся и направился к двери.

Я же в шоке наблюдал за происходящим. Только что на моих глазах обычный зэк превратился в… кадрового военного!

Макс тем временем распахнул дверь и хорошо поставленным командирским голосом рявкнул:

— Тишина в зале!

Его голос с легкостью перекрыл шум поднимаемого железа, разговоры Вояк, чей-то хохот и надсадный рев.

На несколько секунд в зале стояла мертвая тишина, а затем все вернулось как было. Тот же самый шум, разговоры, пыхтение и надсадные крики.

Вот только… Оно стало каким-то ненастоящим что ли?

— Старшие ко мне! — рявкнул тем временем Макс и, оставив дверь открытой, вернулся за свой стол.

У меня в голове роились сотни вопросов, связанные, как с зельеварами и мастерскими, так и со странным поведением Макса, но я терпеливо ждал, чем все закончится.

— Подвинься, — только и сказал мне Макс.

Сам он опять доставал из-под своего стола пиджаки и фуражки.

Я послушно пересел подальше, чтобы воякам, которые сейчас придут было куда присесть, и задумчиво посмотрел на Макса.

В принципе, у меня появились догадки, что происходит, но хотелось убедиться в этом собственным глазами.

— Командир? — первым в кабинет зашёл Виктор Сталь. — Опять учения, да?

Макс молча бросил ему китель и фуражку и кивнул на диван.

— Командир? — в голове Виктор мелькнуло удивление.

— Опять тренировка, да? — в комнату зашел улыбающийся здоровяк с просто гигантскими бицепсами.

И снова полетел пиджак и фуражка, и снова величественный кивок в сторону дивана.

Спустя пять минут кабинет Макса был забит хмурыми Воинами.

Кто-то непонимающе комкал в руках выданную фуражку, кто-то, догадавшись, что сейчас будет, ловил каждое движение своего командира.

Фуражки, в отличие от пиджаков, присутствующие здесь Воины надевать не спешили.

— Господа офицеры, — Макс поднялся из-за стола, а за ним поднялись и все присутствующие Вояки и я. — Мы начинаем.

— Правда? — голос Виктора дрогнул.

— Это шутка какая-то? — неверяще покачал головой здоровяк.

— Вик, — скомандовал Макс. — Доставай карту.

— А как же… — Воин покосился на меня.

— С этого момента и до окончания нашего здесь пребывания, — у Макса в руках оказалась очередная фуражка. — Михаилу Иванову присуждается звание штабс-капитана инфантерии.

Я ловко поймал фуражку и принялся вертеть её в руках не решаясь надеть.

— Макс, ты уверен? — осторожно протянул Виктор. — Мы не то чтобы сомневаемся, но… странно это все.

— Михаил, — Макс посмотрел на меня и я, понятливо кивнув, вытянул вперёд левую руку.

Секунда, и ладонь налилась чернотой, превращаясь в десницу.

— Древние! — ахнул кто-то слева от меня.

— Макс, — голос Виктора дрогнул. — Это что взаправду?

— Взаправду, парни, — голос Макса потеплел. — Я понимаю, что у вас сейчас уйма вопросов, сам как мешком пришибленный хожу, но…

Воин обвел строгим взглядом растерянных мужчин.

— Соберитесь, господа офицеры! Или я ошибаюсь, и передо мной стоит кучка зэков?

— Ксурово отродье! — ругнулся Виктор, отчаянно сжимая в руках фуражку. — За пять лет столько всего поменялось… Да половина из нас живет не по уставу, а по понятиям! А скольких из нас уже нет?

Виктор посмотрел на своих товарищей, задержав взгляд на Максе.

— Всё уже по-другому. Другая жизнь, другие реалии. Всё другое! — он помолчал, не спуская взгляда с Макса. — Но одно осталось неизменно. Наш командир. Единственный из нас, кто не потерял веру в приказ. Но самое главное…

Виктор медленно надел фуражку и до хруста расправил плечи.

— Командир не потерял веру в нас.

Поправив фуражку, Виктор вытянулся в струнку и с какой-то безбашенной удалью отрапортовал:

— Поручик Сталь! По вашему указанию явился!

— Штабс-капитан Ярославский, — здоровяк с достоинством надел фуражку. — По вашему указанию прибыл!

— Прапорщик Федосеев!

— Подпоручик Павлов!

— Корнет Контеламов!

— Поручик Мазуров!

— Поручик Головкин!

— Штабс-капитан Сасс!

— Корнет Алков!

— Штабс-ротимистр дель Кор!

Воины, язык больше не поворачивался называть из Вояками, один за другим надевали фуражку и до хруста костей вытягивались во фрунт.

Казалось бы, обычные слова, обычная офицерская встреча…

Но было видно, что за словами скрывается нечто большее. То, что офицеры сумели сберечь глубоко внутри и пронести через эти долгие пять лет.

Слёзы сами собой наворачивались на глазах. Я молча смотрел на восстающих из пепла офицеров и никак не мог проглотить вставший в горле ком.

Отпустило меня под самый конец. Когда без фуражки в помещении остался только я.

— Гимназист Михиал Иванов, временно назначенный штабс-капитаном! — мой голос звенел от напряжения, и я всерьез опасался, что ещё чуть-чуть и я дам петуха. — Прибыл…

Я вспомнил глаза князя во время нашей второй встречи и мысленно присвистнул — ну княже, ну и комбинацию же ты закрутил!

— Прибыл по просьбе князя Ивана! — очередной пазл встал на свое место. — Чтобы навести здесь порядок.

Офицеры довольно заухмылялись, а Макс требовательно посмотрел на меня, словно ожидая продолжения.

— По окончанию, м-м-м, мероприятия, — я едва заметно кивнул Воину. — Каждый Воин, следующий путём Чести, получит приглашение вступить в мою дружину.

— Об этом после поговорим, Михаил, — одернул меня Виктор. — Дожить бы.

— Живы будем не помрем, — хохотнул здоровяк, падая на диван. — Давай, разведка, докладывай!

А дальше закипела самая настоящая штабная работа.

На столе появилось несколько разрисованных карт, и офицеры, один за другим принялись делать короткие доклады по группировкам, тюремным раскладам, готовности своих отделений и взводов.

Я сидел, внимательно впитывал информацию и не переставал поражаться про себя.

Происходящее здесь казалось мне чем-то нереальным.

Продумать стратегию на пять лет вперёд… Такое вообще реально? Что за гениальный воевода это все придумал? Или может эту аферу провернула какая-нибудь партия дворян? Или это реально задумка князя?

Пока что вопросов было больше, чем ответов.

Причем, чем дольше я слушал офицерские доклады, тем больше появлялось вопросов.

А от некоторых докладов у меня и вовсе начинали шевелиться волосы на голове.

Зельевары, несмотря на свое названия варили в основном не зелья, а порошки.

Причем лишь малая часть шла на внутренний черный рынок острога. Большая часть уходила на реализацию в княжества.

Причем, лечебные порошки — слабые аналоги исцеляющих зелий, составляли лишь десятую часть производимого ассортимента. А девять десятых были… наркотики.

Услышав про наркоту, я аж окаменел.

Одно дело варить наркоту для местных, другое — вбрасывать в княжества почти что в промышленных масштабах.

Зельевары находятся под дворянами и ворами, но и администрация явно в доле. Ну не верю я, что начальник тюрьмы не знает, чем занимаются его подопечные.

А значит, к нему тоже будут вопросы.

Правда я так до сих пор и не понял, что планирует Макс. Устроить глобальную заварушку или разделаться с зельеварами по-тихому.

Как бы то ни было я был согласен с общим посылом — вопрос с алхимиками нужно закрывать.

— Поэтому зельевары, цель номер два, — Макс задумчиво посмотрел на своих товарищей. — Вик, займись операцией.

Цель номер два? А кто тогда номер один?

— Не потянем, — вздохнул Воин. — Не помнишь, что ли, как перевертыши в прошлом году кровью умылись?

— Очень даже помню, — не согласился Макс. — Но на этот раз всё будет по-другому. Подробности узнаете через неделю.

— Так долго? — тут же вскинулся один из офицеров. — Я думал уже сегодня выступим.

— Корнет Алков, — Макс строго посмотрел на широкоплечего Воина. — А напомните-ка мне порядок действий при команде «Тишина в зале»?

— Нейтрализация следящих макрисов, — тут же без запинки отрапортовал Воин. — Перевод зала в осадное положение. Боевое сплачивание отрядов и отделений. Ежеминутная готовность действовать по сигналу.

— На первые три пункта выделяется три дня, — подсказал Виктор. — На четвертый идёт боевое сплачивание. На сплачивание ещё три дня, в общей сложности и выходит неделя.

— Простите, — не вытерпел я. — И что, администрация просто так позволит нам три дня жить не по распорядку?

— Позволит в одном случае, — Макс посмотрел на здоровяка Ярославского и тут понимающе усмехнулся. — Но об этом чуть позже. Штабс-капитан Сасс! Что у нас по солдатам?

— На карандаше сорок три лояльных кандидата, — тут же отрапортовал Воин. — Верность остальных гарантировать не могу.

— Сколько остальных?

— Шестьдесят два человека.

— Ого, — я не удержался от ремарки. — Почти сотня человек!

— Всего сотня человек, — поправил меня Виктор, нет-нет, да и поглядывая на мою левую руку. — Кстати, нам повезло. Бойня, устроенная Лешим, основательно проредила силы воров. Прогнозирую скорое пополнение.

Леший… Интересно, как он там?

Судя по тому, что я видел, охранники вывели его за пределы острога. Вот только куда? И как, интересно, администрация отнеслась к исчезновению будущего гладиатора?

Да и сам ярус…

Не откладывая вопрос в долгий ящик, я поднял руку.

— Что насчет второго яруса?

— Всему свое время, — отрезал Макс. — Сейчас главное — это Мастерские и полицаи. От первых нам нужна снаряга. От вторых — тишина.

— С мастерскими будет сложно, — задумчиво произнес высокий статный Воин, — полицаи там все просто заполонили.

— Нагоняй после бойни получили, — подсказал Виктор. — Это всё Леший. Умудрился собрать чуть ли не полный лёгкий доспех! Но сейчас уже не выйдет. Придется обходиться так.

— Неприемлемо, — помрачнел Макс. — Хоть в моем распоряжении и находится целый зал, но без доспехов боевая эффективность подразделения снизится. Особенно инфантерии.

Мне было очень интересно как Макс вообще сумел вообще выбить «заловые» привилегии из администрации, но на этот раз я решил не встревать, а послушать.

— Думайте, господа офицеры, — в голосе Макса сверкнула сталь. — У нас всего неделя.

— Вообще-то… — протянул самый молодой, не считая меня участник совещания, корнет с необычной фамилией Контеламов. — Администрация закроет глаза на наше усиление в одном-единственном случае…

— А ведь действительно! — оживился Виктор. — Заодно и решим проблему с целью номер один!

— Хм, а ведь действительно, — проворчал здоровяк Ярославский. — Более того, полицаи сами нам броньки принесут!

— А как же повод? — возразил высокий офицер, чьего имени и звания я не запомнил.

— А вон и повод сидит, — корнет Контемалов заговорщицки посмотрел в мою сторону. — Особенно, если Руслана подключить совсем идеально выйдет!

— Руслан тот ещё болтун, — задумчиво согласился Макс, сверля меня изучающим взглядом. — Но Михаилу нужна будет подстраховка.

Вот ещё! Я и сам могу за себя постоять!

— Ещё чего, — фыркнул здоровяк Ярославский, словно прочитав моим мысли. — Сам справится. Иначе слухи пойдут.

— Я видел его бой с Манулом, — подал голос штабс-капитан Сасс. — И понимаю для чего нужна подстраховка. Подставят полицаи и окажется наша аура в карцере. Оно нам надо?

— Займешься? — Макс требовательно посмотрел на штабс-капитана.

— Займусь, — кивнул Воин. — Только сабля нужна.

— Вик? — Макс посмотрел на своего, как я понимаю, зама, и тот не разочаровал нашего командира.

— Будет тебе сабля, Виталик, — пообещал Виктор. — С пространственными ножнами будет!

— Это всё очень здорово, — как бы я не старался следить за разговором Воинов, но у меня от недосказанности и перескакивания с темы на тему уже голова шла кругом. — Но что за цель номер один? Барыги — это понятно, их давить надо. И то, они у нас только цель номер два…

— Кто цель номер один, говоришь? — мрачно протянул Макс, и его улыбка мне не понравилась. — К моему великому сожалению, наша главная цель… перевертыши.

В смысле перевертыши?

Я с трудом сохранил на лице маску невозмутимости и не стал задавать рвущийся наружу вопрос.

Думаю, ещё немного и Макс сам все объяснит.

Но время шло, офицеры перешли к обсуждению вопросов комплектации личного состава, распределения дежурства и прочим важным, но не интересным вещам.

Про перевертышей все, казалось, забыли.

— Ну всё, господа офицеры, — Макс поднялся, показывая тем самым, что совещание подошло к концу. — Готовим оружие, Работаем.

Офицеры, один за другим убывали, не забывая с явным удовольствием приложиться к козырьку, до тех пор, пока в кабинет не остался я да штабс-капитан Сасс.

— Излагай, Виталий, — Макс принялся сворачивать разложенные карты в трубочку.

— На подготовку нам необходимо три дня, так? — нахмурился штабс-капитан.

— Так, — согласился Макс. — Какие-то проблемы?

— Я тут подумал, — ещё больше нахмурился штабс-капитан. — Если мы сейчас возьмем Михаила под опеку, то у нас может не быть этих трех дней.

— Поясни? — Макс цепко взглянул на Воина.

— Перевертыши не дураки, поймут для чего нам нужна аура. Да и блатные наверняка уже в курсе. Молчу про полицаев, зельеваров и Инженеров. Если Михаил присоединится к нам, у многих серьезных людей возникнут вопросы.

— И что ты предлагаешь? — задумался Макс.

— Ничего такого, — пожал плечами Воин. — Публичная ссора. Конфликт. Проигрыш Михаила. Как бы это цинично не звучало, но эти три дня нам нужнее, чем аура.

— Ты прав, — медленно покивал Макс. — На ауру мы даже не рассчитывали, но сейчас без неё придется тяжко.

— Я вижу ситуацию так, — вздохнул штабс-капитан. — Если Михаил остается, этой же ночью перевертыши нас превентивно штурмуют. Я бы поступил именно так.

— А если мы разыгрываем ссору?

— То… даже не знаю, — покачал головой Воин. — Думаю, будут присматриваться, вытягивать на поединки, попытаются подставить и повесить долг.

— В общем, как обычно, — подытожил Макс.

— Ну да, — кивнул штабс-капитан. — Обычный прессинг новичка. Но что-то мне подсказывает, что Михаил справится.

— Спасибо за заботу, — хмуро отозвался я. — Уж три-то дня проживу как-нибудь.

— Тогда, Виталий, идти готовься, — Макс посмотрел на Воина, и тот понятливо кивнул. — У нас будет только один шанс вернуться домой.

— Если мы проведем ещё хотя бы год в этой клоаке, то никто уже не захочет возвращаться, — немного помедлив отозвался штабс-капитан. — Ты принял правильное решение, Макс. Честь имею.

Виталий Сасс выверенным движением коснулся козырька фуражки и направился к выходу.

— Хотелось бы верить, — едва слышно вздохнул Макс и перевел взгляд на меня. — Спрашивай.

— Перевертыши? — тут же выпалил я, не в силах больше сдерживаться. — Макс, ты серьезно?

— Сейчас я расскажу тебе одну историю, а потом ты скажешь, что нам делать, идёт? — невозмутимо отозвался Воин, а я почувствовал подвох.

— Слушаю.

— Жил да был один умный заключенный по прозвищу Медведь. Поговаривали, что живет он здесь задолго до появления острога. Медведя уважали все, даже администрация. К нему приходили за советом, просили выступить мировым судьей и так далее.

Макс чему-то усмехнулся и выложил на стол чистый лист бумаги.

— Слово Медведя было законом. И не было такого, чтобы он хоть раз ошибся…

Чем больше Макс рассказывал, тем интересней складывалась картинка.

Будто кто-то изначально создавал острог не как место наказания, как инструмент влияния.

Удивительным образом острог был расположен на месте старых выработанных шахт., откуда шла железная дорога аж в три княжества.

Причем по какой-то причине в острог начали стекаться перевертыши. Кто-то находил заброшенные ходы, кто-то совершал преступление, чтобы сюда попасть.

К сожалению, Макс не знал, что тянуло перевёртышей сюда, как и не знал никто из местных авторитетов.

Да и сама администрация, как я понял из рассказа Макса имело очень смутное представление о том, почему перевертыши выбрали острог местом своего проживания.

Так или иначе, перевертыши не просто здесь жили, но и выступали противовесом группировкам дворян и Ночной гильдии.

Время от времени то дворяне, то блатные пытались подмять под себя зельеваров, но каждый в бой вступали перевертыши и возвращали статус кво.

Макс упомянул об этом как-то вскользь, но мне показалось важным узнать причину такой странной политики.

Ведь по сути, перевертыши могли с легкостью подмять под себя весь острог и жить королям!

Но нет, эти ребята позволяли себе развеяться только во время Жатвы.

И то максимум, что они себе позволяли — бой с сильнейшими одаренными, которые претендовали на вступление в Окраинный Легион.

В общем, всё это было в высшей степени странно.

Зато стало ясно почему дворяне и не думают выбираться из острога.

Оказалось, что из всех заключенных, в данный момент, я единственный дворянин.

А те, кто гордо именовал себя дворянами, были доверенными лицами или представителями кланов.

Более того, эти самые представители были слугами рода и… мотали срок за своих хозяев!

И юридически было не подкопаться.

Вину на себя брал слуга рода, ему же выносилось обвинение, и он же уезжал на рудник, а точнее во вполне себе комфортабельный домик в острог.

А сам преступник совершенно свободно и, что главное, законно, оставался на свободе без, трижды ха-ха, урона чести!

В общем, на этом моменте я основательно подзавис.

— Макс, но раз это не настоящие дворяне, почему их до сих пор не, м-м-м, раскулачили?

— Раскулачили? — нахмурился Воин.

— Не пришли всей толпой и не отняли честно нажитое имущество.

— Ты, Михаил, отличный парень, — вздохнул Макс. — Но ещё наивный. Скажи, тебе не показалось странным, что Леший повел толпу зэков на шатры, а не на бараки?

— Его целью был Карло… — начал было я и задумался.

А ведь действительно, к баракам зэки и не подумали приближаться, а вот шатры громили с неистовой яростью!

— Ну да, ну да, — хмыкнул Макс, — назови навскидку четыре места в остроге, которые никто в здравом уме не решится грабить.

— Получается, бараки Ночной гильдии, — я загнул первый палец.

— Ну как бараки, — поправил меня Макс, — видел бы ты их внутреннее убранство, но в целом ты прав. Кто ещё?

— Перевертыши.

— Верно, — усмехнулся Воин. — Насколько я знаю за все время было десять попыток пощипать перевертышей.

— Я так понимаю они окончились провалом?

— Даже тела не нашли, — подтвердил Макс.

— То есть они людоеды?

— Половина точно, — кивнул Макс. — В животной форме.

— Я слышал, — осторожно заметил я, — что раз попробовав человеческое мясо, зверь не может остановиться.

— Не знаю где ты мог это услышать, — вздохнул Макс. — Но это так. С небольшим уточнением. Не человеческое мясо, а мясо Одаренных.

— Ранг? — озарило меня.

— Что-то наподобие этого, — мрачно кивнул Макс. — Именно поэтому мы и называем охоту перевертышей Жатвой. Ведь им нужны самые сильные, самые… прокаченные.

— И многих ты потерял? — мне даже не нужно было читать эмоции Макса, чтобы почувствовать скользнувшую в его голосе грусть.

— Семерых, — глухо ответил Воин. — Но это был их выбор.

— У тебя к ним долг крови? — серьёзно уточнил я.

— Не к ним, — покачал головой Макс, — к нему.

— Медведь? — вздохнул я, прощаясь с только что придуманной комбинацией.

— Нет, кончено, — Макс посмотрел на меня, как на новичка. — Медведь за все время ни разу никого не съел. К Тигру.

— О, — хмыкнул я, начиная понимать, что к чему. — У них негласное соперничество, да? Медведь и Тигр.

— В точку, Михаил, — криво усмехнулся Воин. — Тигр метит на место Медведя, но тот как будто не замечает нападок собрата. Увы, но родственные связи для перевертышей важней всего на свете.

— То есть столкнуть их лбами…

— Невозможно, — подтвердил мою догадку Макс. — Мы пробовали.

— А Манул?

— Партия Медведя, — Макс снова прочитал мои мысли.

— Не повезло Медведю, — вздохнул я. — С такими соратниками и врагов не нужно.

— И не говори, — кивнул Воин. — Ещё два места осталось.

— Ваш зал? — предположил я.

— Верно, — довольно улыбнулся Макс. — Полицаи только и могут, что стучать. Их, кстати, поэтому никто и не трогает. Сломаешь одному такому ублюдку руку, он донос сделает и переведут тебя на рудники. И все, можешь забыть про ранги. На рудниках там совсем жутко. Здесь хоть какая-никакая свобода. Задания опять же.

— Вы, получается, помогаете поддерживать порядок, и за это администрация дает вам определенные бонусы? Железо в зале и так далее?

— Поддерживать порядок? — хохотнул Макс. — Мы и есть порядок, Миш. Пять лет назад здесь была полная анархия. Полная, Миш. Мы три года наводили здесь порядок! Три долгих года! А потом парни начали уставать…

Макс покосился на стену, и я, проследив его взгляд, увидел семь выцарапанных крестов.

— Очнулись дворянчики, блатные скорешились с зельеварами. Произошла Первая сходка, на которой мы поделили сферы влияния. Потом была ещё Вторая, когда решали вопрос с Инженерами и зельеварами, через пару месяцев должны была быть Третья.

— Уже не будет, — напомнил я Воину.

— Да и ксуры с ней, — махнул рукой Макс. — Все равно резня случилась бы. А так… произойдет чуть раньше.

Мне было очень интересно почему она должна случится, но было, в принципе, и так понятно.

В остроге было душно.

Слишком много одаренных, слишком мало места. И даже Жатвы и разборки между дворянами и ворами не могли снизить градус напряжения.

Если смотреть на острог в эмоциональном плане, то он походил на фитиль, торчащий из бочки с порохом.

И чем больше я узнавал, тем сильнее напрягался.

Удивительная случайность, что в острог попал именно одаренный с моей аурой.

Стоп.

Серебряные! Ах, чтоб меня! А ведь они же не зря так настойчиво искали одаренного с аурой Одержимого!

Это ж что такое получается…

Я вскинул руку, призывая Макса замолчать и стиснул ладонями виски.

— Эй ты, — центральный северянин показал на меня указательным пальцем. — Иди сюда.

Я с сожалением посмотрел на столовую и перевел взгляд на северян.

Центральный, тот который приказал мне подойти, был Воином.

Гордый уверенный взгляд, крепкие кисть рук, развитая мускулатура. От него так и веяло опасностью.

Слева от него стоял неприметный мужчина средних лет.

Стоило мне на него взглянуть, как тут же захотелось помыться. Уж слишком липким, слишком скользким был этот северянин.

Такие, обычно, доставляют больше всего проблем.

Это не честный Воин, с которым можно решить вопрос, скрестив клинки, а мастер интриг и подстав, действующий чужими руками.

Ну а последний походил на каменный валун. Массивный, мощный, неповоротливый.

Случись наша встреча вне острога я бы постарался убраться от него куда подальше. Я не Толстой, магов опасаюсь.

А уж каменных и подавно. До сих пор в памяти свеж частокол из каменных пик. Кстати мне показалось, или этот северянин мне знаком?

Или не сам он, а ощущение этой каменной мощи? Совсем как… Совсем как у того нападающего в уборной!

Тишина, тем временем, затягивалась.

— Да не бойся ты, — северяне и не думали замедлять ход, целенаправленно приближаясь ко мне.

Ещё немного, и они попросту меня сомнут, не заморачиваясь никаким Кругом.

К тому же, даже если их и арестуют стражники, мне будет уже плевать. Эти ребята пришли не разговоры разговаривать, а убивать.

— Не, ледышки, — я шагнул назад. — Так дело не пойдет. Если есть разговор, пошли в Круг!

Чутьё Воина настойчиво шептало, что оставаться на месте опасно и я, плюнув на гордость, рванул в сторону перешейка.

— Стой! Орм, держи его!

— Кто последний добежит до круга, тот пёс! — крикнул я, пытаясь таким способов аргументироваться своё позорное бегство.

Слова про пса пришли интуитивно.

Помню, именно так Толстой называл северян, и его интонация не оставляла кривотолков — это точно оскорбление.

— Вырву твое сердце!

Хах, судя по эмоциональной волне, северяне действительно не любят, когда их называют псами.

— Ставки! — заорал я, улепетывая, что было сил. — Ставки! Ставки!

Мне кровь из носу нужно было разделить эту троицу, и я не придумал ничего лучшего, чем сыграть на жадности людей.

Одно дело если троица психованных зэков в тихую убьет пацана, другое, когда заключенные могут на этом неплохо заработать.

Я, конечно, не планировал больше связываться с Кругом и с букмекерами, которые, все, как один, ходят под ворами, но других вариантов не было.

Интуиция настойчиво подсказывала — это не коротышка Манул, который давным-давно забыл, что такое кровь, а настоящие хищники.

Волки.

— Ставки! — чем ближе был круг, тем громче орал я. — Порву этих северных псин одного за другим! Три боя подряд! Ставлю всё, что у меня есть на свою победу!

Круга, пока я бежал, как такового не было.

Уж слишком насыщенными выдались последние несколько дней, и складывалось ощущение, что зэков уже тошнит от крови и насилия.

Увы, но это было лишь ощущение.

Стоило мне добежать до перемычки, как Круг образовался сам собой.

Краем глаза я заметил напряженных воров, один из которых метнулся за кем-то из паханов.

Увидел обычного на вид заключенного, от которого так пахло мокрой шерстью. Дружок Манула?

Про полицаев и вовсе молчу. Этих было видно сразу. Крысячие глазки, гнилые ауры, полные подлости эмоции.

Из ребят Виктора, или правильней будет сказать Макса, не было никого…

Зато были северяне.

Взбешенные то ли бегом, то ли от того, что я назвал их псами… Причем, им было явно плевать на круг. Целеустремленно перли на меня.

Я уже приготовился было биться так, как случилось то на что я рассчитывал.

— Стоять. — Разукрашенный татуировками здоровяк лениво встал на пути у северян. — В круг по одному.

— Стейн! — властно бросил центральный северянин, — Это расписное пугало мешает тебе отомстить за брата.

Стейн недобро нахмурился и попытался сдвинуть здоровяка с места.

Мышцы северянина вздулись, аура превратилась в каменный валун, но татуированный даже не дрогнул. Лишь одна из татуировок, выбитая у него на шее, медленно исчезла.

Ого! Как много я ещё не знаю про острог! Может не зря мне Фред с Джошем советовали обратиться к Ворону? А этот Стейн, сто процентов родственник того типа из туалета!

— По-хорошему предупреждаю, — здоровяк нахмурился и ткнул пальцем в груди Стейну, — В круг. Заходят. По одному.

От его тычка северянина аж отбросило назад, а я заметил, как с правого локтя зэка истаяла ещё одна татуировка.

Центральный северянин зло сверкнул глазами, но качать права не решился. Даже дураку было понятно, что в миг собравшаяся толпа настроилась на хорошее зрелище.

— Зигрид? — вопросительно протянул не понравившийся мне северянин, от которого так и несло подлостью.

— Нет, Орм, я сам, — дернул щекой северянин и дерзко посмотрел на татуированного зэка. — Отвали в сторону, доска для рисования. Я иду в круг.

Татуированный заключенный потемнел лицом, но ничего говорить не стал. Молча отошел, пропуская северянина. А вот я не смолчал.

— Зря ты так, пришлый! За базар отвечать придется!

Тот же, словно только этого и ждал, тут же рванул на меня.

Ну нет, дружок, не так быстро…

— Стой! — гаркнул я, ошарашив северянина. — Дай уважаемым людям сделать ставки.

От окруживших нас заключенных тут же пронеслась волна одобрения, а северянин, замер на месте, неохотно покосился по сторонам и скривился так, будто лимон надкусил.

— Золотой на пацана!

— Два на северянина!

— Семь серебрушек на второго северянина!

— Ставлю золотой на последнего волка!

Казалось бы, конфликту нет и нескольких минут, но уже все зрители знали, что я буду сражаться с тройкой северян.

Я же, пока букмекеры активно принимали ставки, решил вывести северянина из себя.

— Зиги, ты ведешь себя некультурно.

— Закрой рот, падаль, — тут же ощерился северянин, едва сдерживаясь, чтобы не напасть на меня.

— Вот, — покивал я, — видишь, какой ты несдержанный. — Вы в гости пришли, волчары позорные, а ведете себя будто тут Север.

— Ещё немного и… Я вырву твое сердце! — судя по эмоциям, Зигфрид явно хотел сказать другое, но сдержался.

Я же, нащупав, как мне показалось, слабину, принялся туда давить.

— Вот ты взял и как северный варвар нагрубил уважаемому… — я вопросительно вскинул брови, устремив взгляд на татуированного здоровяка.

— Малоед, — польщенно буркнул здоровяк.

— Уважаемому Малоеду, — я благодарно кивнул заключенному. — Но ты здесь гость, а он хозяин. Вы, поди, даже обществу не представились?

— Завали пасть, — прорычал Зигфрид, нервничая всё больше.

— Ну чего ещё можно ожидать от глупого необразованного северного пса?

Я намеренно провоцировал северянина, надеясь, что он сорвется и выложит… ну не знаю, какой-нибудь злобный план по, хе-хе, завоеванию острога!

Но северянин оказался умнее и лишь раздраженно рявкнул.

— Долго ещё ждать?!

Стоящие вокруг нас зэки дружно засмеялись вместе со мной, а Малоед, добрая душа, снизошел до ответа.

— Как в круг зашел, так бой и идёт, Снежок! Малыш тебе уже вторую минуту голову дурит, ахахах!

Нет ну а что?

Я гадко усмехнулся побагровевшему от злости северянину и встал в боксерскую стойку.

Репутация — дело тонкое. Нарабатывается годами, теряется из-за одного неверного поступка.

Мне же, в текущих реалиях, нужна каждая репутационная крошка.

Мало мне испорченных отношений с ворами, с перевертышами и Вояками…

К тому же, разговор я затеял не просто так, а чтобы навести мосты к Малоеду. Очень уж меня заинтересовали его татуировки.

Зуб даю, ему их делал тот самый Ворон!

Все эти мысли пронеслись в голове за считанные мгновения, а тело уже двигалось навстречу Зигфриду.

Ну и имечко…

От захвата северянина я увернулся и тут же пробил ему в скулу.

Кулак врезался будто в каменную стену, а в голове будто калькулятор заработал.

Усиление тела третьего ранга! Этого так просто не пробьешь!

Отпрянув назад, от очередной попытки захвата, я встряхнул руки, выпуская наружу цепи. Неуловимое взгляду движение кистей и на моих кулаках красуются два стальных шара.

Ну или кастета.

Хэч-хэч-ха!

Дело тут же пошло, и северянин, пропустив пару серьезных ударов, сменил тактику.

Теперь он начал заходить слева, вынуждая меня смешаться по кругу.

Я хоть и контратаковал, но как-то само собой получалось, что я медленно, но верно, приближаюсь к застывшим в первом ряду северянам.

Чуйка Воина орала вовсю, да и см я понимал, что поворачиваться спиной к любому из этой троицы смерти подобно, поэтому, плюнув на защиту, пошел в нападение.

Хэч-хэч-ха!

Хэч-хэч-ха!

Мои руки летали как перышки, а каждый удар заставлял Зигфрида болезненно морщиться.

Он был силен. Прирожденный Воин, силач и парень явно не из робкого десятка, но против дядиной техники у него не было ни единого шанса.

К тому же, с каждым новым ударом, у меня в голове будто бы распаковывалась память моих прадедов. А именно Фёдора Петровича, полевого хирурга пятого стрелкового корпуса.

Каждый удар не просто наносил урон, а сбивал концентрацию, вызывал нервный спазм, нарушал кровоток.

Я бил безостановочно, превратившись в бездушную машину.

Со стороны казалось, что идет настоящее избиение, но и я, и северянин знали, что весь бой решит одна-единственная ошибка.

Он ушел в глухую оборону, сделав ставку на свою силу и выносливость. Я — полностью отдался атаке, сжигая себя и понадеявшись на цепи.

Хэч-хэч-ха.

Хэч-хэч-ха.

По уму мне нужно было экономить силы, но я печенкой чуял, что стоит мне хоть чуть-чуть отдать инициативу, как северянин, наплевав на раны, броситься на меня и вцепится в горло.

Единственный мой шанс на победу — удерживать и даже взвинчивать темп, загоняя и забивая противника.

Единственный шанс Зигфрида — ошибка с моей стороны или накопившаяся усталость.

Хэч-хэч-хрум!

Первым не выдержал северянин. А точнее его вскинутое в защите предплечье.

Рука повисла безвольной плетью, и северянин, зарычав, рванулся в безнадежную атаку.

Хэч-хрум!

Хрусь! Хрясь!

Его нос превратился в раздавленную сливу, а следом хрустнул и кадык.

Хэч-хэч-ха!

Хэч-хэч-ха!

Висок, скула, висок, ухо, висок.

Можно было плюнуть и не добивать Зигфрида, но… это было бы неправильно и глупо.

Уж что-что, а оставлять за спиной врага я не собирался.

— Ххххра…

Северянин, даже с размноженной головой попытался встать, но его тело забилось в судороге и… обмякло.

«Это тебе за Пылаева», — подумал я, вскидывая руки в защитную стойку.

Интересно, кто выйдет? Сколький Орм или тяжеловесный Стейн?

Вышел Стейн.

Посмотрел на тело Зигфрида и молча пошел на меня.

В эмоциональном плане Стейн походил на каменную лавину. Стены острога надежно блокировали магию, но внутренняя сила северянина, казалось, так и бьёт.

И я совершенно точно знал — мне достаточно пропустить один-единственный удар, чтобы проиграть.

Потому что в Стейне было столько силы, что не справится никакое укрепление тела и даже мой улучшенный скелет.

Казалось, высеченный из камня северянин сжигает себя изнутри ради одной цели — добраться до меня.

Чуйка Воина подсказывала мне, что мое спасение — это бегство. Уклоняться, отходить, маневрировать, восстанавливать силы и ждать.

Ждать, когда внутренняя сила Стейна иссякнет.

Но северянин понимал это не хуже меня. И именно поэтому он, широко расставив руки и зарычав будто горный волк, пошел на меня.

Можно было попробовать уйти — шансы, что он ухватит меня за мундир были пятьдесят на пятьдесят, но я пошел ва-банк.

Сделав вид, что рванулся вправо, я подшагнул вперед, скручиваясь и толкая пол ногой.

Отчаянный удар, удар, который ни в жизни бы не применил к боксёру.

Мощный, но слишком легко читаемый, слишком долгий.

Стейну было достаточно уйти в сторону, или ударить навстречу, но он лишь шире распахнул руки.

Вот только северянин забыл об одной маленькой детали. А именно тычок Малоеда, который буквально отбросил Стейна назад.

Уж не знаю, что за татуировку потратил заключенный, чтобы одним пальцем отшвырнуть от себя каменный валун, но я ударил точно в это место.

Ударил так, будто от этого удара зависела не только моя жизнь, но и жизнь Толстого, Дубровского, Оута и, кончено же, Рив.

В моем кулаке что-то хрустнуло, а по телу Стейна пробежала видимая глазу вибрация.

Будто в гладкое зеркало пруда уронили булыжник.

Будто в кольчугу попал снаряд дроби, выпущенный в упор.

Будто тонкий лист алюминия попал под кузнечный пресс.

— Ох…

Руки Стейна безвольно опустились, и он, неверяще посмотрев себе на грудь, посерел лицом и рухнул на землю.

— Удар Десницы! — охнул кто-то из заключенных. — Он ему сердце разорвал!

— Да брешишь!

— Точно брешит! Это был удар дракона! Отложенная смерть!

— Какой к ксурам дракон! Это была Длань Императора! Мгновенная смерть!

— Ты что несешь! Это Княжья милость! Малой выбил душу из тела!

— Ээээ! Я хочу поменять ставку!

Вокруг поднялся самый настоящий гвалт, а я только и успел, что отскочить в сторону, увернувшись от укола заточенной костью и, собрав последние силы, вцепиться в одежку Орма.

Ох не зря я считал его самым опасным.

Ксуров выкормыш Севера напал ещё в тот момент, когда Стейн только-только начинал падать.

Напал подло, в спину. Да ещё и вооружившись найденным где-то костяным клинком.

У меня же уже не было сил не только чтобы драться, но чтобы просто стоять.

— Золотой на пацана!

— Десятку на северянина! Пацан уже на ногах не стоит!

— Серебрушку на бастарда князя!

— В смысле?

— Ну а кто ещё может такое вытворять, а?

Я хоть и слышал выкрики зэков, но их значения не понимал. Все звуки слились в однообразный гул, все зэки превратились в серое пятно, и сейчас был только я и Орм.

Этот ксуров сын пытался пырнуть меня своей костью.

Я же, блокировал попытки Орма локтем и медленно, но верно обвивал его своим телом.

Ради такого дела даже пришлось пропустить парочку уколов, но зато я смог перебросить противника через себя и забрать его шею.

Вот только северянин, умудрился прикрыться свободной рукой, чем многократно осложнил мне удушающий.

В животе тем временем расплывалась тянущая боль и неприятная мокрота, а Орм, сообразив, что происходит что-то для него неприятное, начал нервничал и тыкать своей костью куда попало.

Руки, бедро, живот, ребра.

С каждым следующим уколом его движения становились все дёрганей и злее и я, надоев это терпеть, выгнул спину, опираясь на лопатки.

Занимайся Орм дзюдо, он бы с легкостью блокировал мой проход, но северянину не повезло.

Растерявшись он дал мне секунду, чем я тут же воспользовался, забрав его руку, и перейдя в классический треугольник.

Привет, локоть…

— Ааааааа! — не сдержавшись заорал Орм, а я, услышав треск ломаемой кости, ослабил захват и крутанулся прямо на северянине.

Взяв его шею в захват, я, собрав последние силы, рванулся вверх и упал без сил, едва услышав хруст шейных позвонков.

Ксуровы северяне!

Окружающая меня толпа что-то ревела, кто-то даже полез в драку, а я, с трудом перекатившись в сторону, лежал на спине и бездумно смотрел в далёкий потолок.

Интересно, макрисы эту схватку тоже записали? А может в остроге есть ещё северяне? Хм, если орги Золотого меча решат сунуть меня на нижний ярус, то как они это аргументируют?

Надо, на всякий пожарный, поаккуратней с полицаями…

В голову лезли несвязанные подчас мысли про одиночный карцер, про воров, которые потеряли общак в том числе и по моей вине, про перевертышей, чей наблюдатель внимательно следил за мной всю схватку.

Я лежал и оттягивал момент, когда придется собирать себя в кучу и подняться на ноги.

Хотя, скоро ведь ужин…

Живот тут же заурчал, а я, вздохнув, перекатился на живот и ме-едлено встал на ноги.

Мысли об ужине пришлись как нельзя кстати, и я уже ощущал в себе силы дойти до столовой самостоятельно.

Что до северян… обшаривать их трупы не было ни сил, ни желания.

Вот только…

Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружил, что толпа куда-то рассосалась, оставив лишь пятерых человек.

Букмекера, принимающего ставки, за чьей спиной стояли двое громил, пахнущего мокрой шерстью мужика, который с интересом смотрел за моими потугами поймать равновесие и… Малоед.

Первым заговорил именно он.

— Михаил, — он посмотрел на меня и неожиданно подмигнул. — Ворон приглашает тебя зайти.

— Буду, — хрипло пообещал я. — А куда идти?

— Провожу, — довольно кивнул татуированный здоровяк. — После ужина. И да, Михаил, за свой выигрыш не переживай. Ворон гарантирует его выплату.

Кажется, последние слова здоровяка были адресованы не мне, а букмекеру.

Малоед с намеком посмотрел на букмекера и не спеша направился в сторону Столовой.

— Карло приглашает тебя зайти, — вроде слова букмекер использовал те же, что и Малоед, но вот его интонации мне не понравились.

Я промолчал, насторожено разглядывая зэка.

Плотный, даже немного полный, уверенный в себе, лицо совершенно неприметное.

Ну а бугаи, стоящие у него за спиной, походили друг на друга словно братья, и были, судя по ауре уверенности и силы, как минимум шестого ранга.

Пока я стоял и соображать, как бы повежливей отказать букмекеру, не потеряв при этом свой выигрыш, кстати, интересно, сколько там накапало? в разговор вмешался пахнущий шерстью мужик.

— Парень, Медведь приглашает тебя зайти.

— Не лезь, блохастый! — неожиданно резко взвился букмекер, — он ещё нам ответ не дал!

— Да мне плевать, — усмехнулся мужик, продемонстрировав крупные клыки.

— Ну тогда, — лицо букмекера искривилось от злорадства, а мне стало не по себе от надвигающихся проблем. — Тогда пусть выбирает к кому идти! К Карло или… к Медведю.

Мда уж…

Я не мигая смотрел на блатного, прокачивая ситуацию в уме.

С его стороны это была не то что провокация, а самая настоящая подстава. Ставить перед выбором, да ещё и перед таким, однозначно недружественный поступок.

А раз этот букмекер намеренно поставил меня в неудобное положение, то и встреча с Карло вряд ли закончится чем-то хорошим.

До слов заключенного у меня было лишь смутное ощущение надвигающейся подставы. Сейчас же я точно понимал — меня хотят развести.

Может не идти к ворам?

Вариант неплохой, но есть несколько минусов.

Первый. Если я прямо сейчас поссорюсь с ворами, то попаду от перевертышей в зависимость, и они смогут диктовать мне свои условия.

По слухам, Медведь — справедливая личность, но поступок Манула показал, что возможность шантажа исключать нельзя.

Второй минус. Перевертыши могут посчитать, что я бегаю от сложностей.

Мало того, что в самом остроге царит культ Силы, так перевертышам ещё и сам Бог велел все мерить личной силой. Я бы точно не стал иметь дел со слабаком, какая бы аура у него не была.

Третий не совсем минус, это в большей степени уступка себе.

Вместо того чтобы пойти и решить проблему, как мужчина, я могу её как бы не заметить. Вроде бы разумно, вот только это всё, что угодно, но не путь Воина.

Получается, не идти к ворам можно, но это будет стратегической ошибкой.

Вопрос — обидятся ли перевёртыши?

— Я так скажу… — я задумчиво посмотрел на ухмыляющегося мужика, от которого так и несло мокрой шерстью. — Решу небольшую проблему, — я кивнул на покрасневшего букмекера, — и обязательно приду на встречу к Медведю.

— Я буду ждать тебя у Манула, — перевертыш усмехнулся, а его эмоции ясно дали мне понять, что он оценил мои слова.

Коротко кивнув, я посмотрел на блатного.

— Веди.

— Не дерзи, малыш, — тут же огрызнулся зэк, но я не обратил на него никакого внимания. — Шелести за мной и не вздумай сдристнуть.

Я хмыкнул себе под нос, но говорить ничего не стал.

Букмекер гордо потопал на территорию воров, а я, стараясь не ухмыляться, последовал за ним и его охраной.

Удержаться от смеха было непросто. Очень уж зэк походил на индюка, идущего в сопровождение двух быков.

По крайней мере, воспринималась делегация от воров именно так. Казалось бы, я провел в остроге всего какую-то неделю, но уже научился читать людей с первого взгляда.

Конечно, здорово помогала эмоциональная эмпатия и Чуйка Воина, но мне почему-то казалось, что я получил какой-то навык. Пронзительный взгляд или что-то типа того.

Сложно сказать, как работало это понимание.

Стоишь, смотришь на человека, и он ощущается закрытой книгой. Но стоит ему начать двигаться и, в особенности, раскрыть рот, как тут же становится понятно, кто находится перед тобой.

Конкретно этот букмекер был балаболом и пытался казаться круче, чем он есть.

Он то и дело сплевывал на пол, и вообще, пыжился, будто попугай какой.

И это настолько бросалось в глаза, что один из быков не выдержал и, когда букмекер в очередной раз сплюнул, прогудел.

— Ещё раз на пол плюнешь, пойдешь все свои харчки поднимать.

Зэк весь скривился, но угрозу проглотил, ограничившись презрительным взглядом.

Я же задумчиво покосился на букмекерскую охрану.

Если до этого я воспринимал их как тупых качков, быков и вообще, исключительно как силовую поддержку, то сейчас поменял свое мнение.

Букмекера сопровождали не быки, а сторожевые псы.

Их ранг я не знал, но моё легкомысленное настроение тут же исчезло, оставив после себя сосредоточенность и готовность ко всему.

Эти здоровяки были не только сильны, но умны. Ведь если бы правый не раскрыл рта, то я так бы и считал их тупоголовыми быками.

Расслабился? Зазнался?

Я мысленно поблагодарил судьбу за преподнесённый мне урок и настроился на серьёзный разговор. Ещё одну драку после тяжёлой битвы с северянами мне было не перенести.

Надеюсь обойдется…

Я уже видел бараки и шатры, к которым мы приближались, и я перестал думать о плохом и переключился на причины, которые вызвали такое разделение.

А ведь Макс же почти рассказал мне почему Леший повел зэков громить именно шатры, а не бараки, да только мы отвлеклись, и я забыл спросить.

А жаль…

Почему-то мне казалось важным понять, в чем разница между шатрами и бараками.

Насколько я помню, Леший утащил кресло-качалку со стороны шатров. Да, точно, вот стоят те шатры, стропы которых я подрезал, пока его ждал.

И он появился не со стороны бараков. Значит… Карло живет в шатре. И это радует.

Мне отчего-то было неохота встречаться с ворами, обитающими в бараках.

Стоило нам дойти до полосы, отделяющей территорию блатных от остальной зоны, как букмекер свернул к шатрам, а я мысленно кивнул — правильно просчитал.

— В глаза не смотреть. Рот не открывать пока не Карло не скажет. Не дерзить.

Букмекер целенаправленно шел к дальнему шатру и нес какую-то дичь.

Даже если бы не моя эмоциональная эмпатия, я бы все равно не поверил зэку. Пусть он и авторитет, но не царь и не хан Золотой орды.

— Умолкни, — лениво отозвался я.

Если этот тип решил за счет меня поднять свой социальный статус, то точно не на того напал.

— Чё ты сказал? — тут же взвился зэк, замирая на месте.

— Не знаю твоего имени, — ни я, ни быки не замедлили шага, и букмекеру пришлось прибавить ход. — Но ты ведешь себя как истеричка. Удивительно, как Карло доверил тебе сбор ставок.

В эмоциях зэка так и плескалась злость, раздражение и какая-то подленькая надежда на что-то?

А стоило мне сказать про ставки, как мелькнули ещё и жадность со страхом.

Вот же бессмертный, а! Неужели подворовывает у своего босса?

— Я тебе покажу твое место, сопляк! — проскрежетал букмекер, впрочем, даже не делая попыток поднять на меня руку.

— Место? — переспросил я. — Айда в круг, уважаемый. Решим все недопонимания.

Букмекер явно пытался меня задеть, что читалось в его эмоциях. Точнее даже не задеть, а спровоцировать! Точно!

Он хочет, чтобы я проявил агрессию, надеясь на защиту быков Карло.

В том, что эти двое личная охрана Карло я уже был уверен на девяносто процентов.

— С тобой западло в круг вставать, — заявил букмекер, останавливаясь у дальнего шатра, а я с недоумением покачал головой.

Ну вот что таким людям, как он не хватает?

Ведь он же видел мой бой с северянами, а значит должен понимать, что у него нет шансов — раз. И потом, зачем задирать тех, кто сильнее, чем ты? — два.

Может он считает, что раз я неважно выгляжу, а я реально еле живой после стычки с северянами, то мне не хватит сил сломать ему пару костей?

Да даже в текущем состоянии я с легкостью научу его уму разуму.

Не перестаю удивляться, откуда в мире столько людей, которые пытаются подняться за чужой счет…

— Прежде, чем я сломаю тебе челюсть, — я пристально посмотрел на букмекера, — подготовь мой выигрыш. И если там будет не хватать хотя бы одной серебрушки, я переломаю тебе все кости на твои крысиных рученках.

— Да ты…

— Мне без разницы сколько ты воруешь у Карло, — на этих словах быки тут же напряглись. — Но за свои деньги я с тебя спрошу по-серьезному, понял?

— Да я…

В эмоциях букмекера творилась самая настоящая сумятица. И злость, и ненависть, и страх, и потерянность.

Я же, потеряв к заблеявшему зэку интерес, вопросительно посмотрел на его охрану.

— Куда дальше, уважаемые?

— Здесь обожди, — неохотно ответил тот самый здоровяк, который сделал замечание про харчки и без стука зашел в шатер.

Точно ближник.

Я посмотрел вслед здоровяку, но тот так ловко зашел в шатер, что я не успел увидеть ничего интересного.

— Что с деньгами? — я повернулся к букмекеру.

— Никаких денег до разговора с Карло, — возразил зэк, а в его эмоциях так и мелькнуло злорадство.

— Ты закрысить мои деньги решил, прикрываясь именем уважаемого Карло? — нахмурился я.

Оставшийся с нами здоровяк неопределенно хмыкнул, а букмекера аж затрясло от злости.

— Ты щенок, — прошипел он. — Даже не представляешь с кем разговариваешь.

— Очень даже представляю, — не согласился я. — С живым трупом. Не знаю, как Карло относиться к крысам, а у меня с ними разговор короткий.

— Да ты никто здесь! — букмекера аж перекосило, но голос он тем не менее поднимать не стал. — Никто! И звать тебя никак! Ты залетный фраер, мясо, чухонец!

— Уважаемый, — я посмотрел на быка, который с наслаждением следил за разгорающейся перепалкой. — Я новенький в остроге, многого ещё не знаю. Подскажите, ежели я сейчас нанесу вред здоровью этому барыге, нарушу ли я правила?

— А ты забавный, — здоровяк смерил меня изучающим взглядом. — Мало кто расписывается в своем незнании и спрашивает совета…

— Не вижу ничего зазорного в том, чтобы спросить совета у знающего человека, — я пожал плечами, внимательно следя за эмоциями быка.

Чуйка Воина предупреждала, что я иду по краешку, но я и сам это понимал.

Лично я видел ситуацию так.

Задача букмекера была меня спровоцировать, да так, чтобы я бросился в драку. Тогда бы быки Карло были в своем праве пересчитать мне кости, поставим тем самым на место.

Вопрос — на какое.

Моя же цель — остаться при своих, показать, что прогибаться ни под кого не буду и при этом сохранить нормальные отношения с Ночным братством.

Какие цели преследует Карло я не знаю. Но, думаю он хочет, как минимум найти свое кресло, и как максимум назначить козла отпущения.

Я не в теме местной иерархии, но что-то мне подсказывает, что вынос кресла-качалки — это серьезный удар по репутации Карло. А значит ему нужно как-то её восстановить.

Единственный план, который приходил мне на ум, столкнуть лбами блатных и перевертышей, но до разговора с Медведем я, наверное, спешить не буду.

Если раньше все было понятно — вокруг все чужие, хочешь выжить — дерись за свою жизнь. То сейчас пришел черед интриг, договоренностей и соблюдения хрупкого баланса.

Мне, честно говоря, по душе честный бой, но я понимаю и другое.

Если я хочу превратиться из пусть и крутой, но пешки в ферзя, мне придётся погружаться в тонкости управленческой работы.

И налаживание диалога с блатными — это одна из вех.

Урок. Проверка.

Ведь если я не смогу порешать вопросы в остроге, то что уж говорить о своем наделе?

Все эти мысли пронеслись в моей голове за два удара сердца. Именно столько потребовалось здоровяку, чтобы подумать надо ответом.

— Ты хорошо бился с северянами, парень, — качок посмотрел на окровавленный мундир и остановил свой взгляд на цепях, выглядывающих из-под рукавов. — Наша задача сопроводить Жилика до Карло.

— Благодарю за мудрость, уважаемый.

— Марко, — подсказал здоровяк.

— Марко, — кивнул я и повернулся к букмекеру.

— Ну что, Жилик, — я недобро усмехнулся. — Уважаемый Марко с товарищем довели тебя до Карло? Довели. А теперь, — я шагнул ему навстречу, — держи ответ за свои слова.

— Ты не посмеешь! — шепотом взвизгнул Жилик, пытаясь спрятаться за Марко.

— Ну ты же посмел назвать меня как ты там говорил? Мясо… Фраер… Чухонец…

С каждым словом я делал один медленный шаг к букмекеру, который аж побелел от страха.

Марко же с удовольствием наблюдал за разворачивающимся спектаклем.

— Да ты не бойся, Жилик, — я продемонстрировал букмекеру свой кулак. — Я все быстро сделаю. Раз-два и готово! Что я там тебе обещал сломать? Челюсть и руку?

— Ты… ты…

— Хочешь целым остаться, деньги гони, Жилик! — неожиданно гаркнул я. — Быстро!

— Да подавись! — букмекер сдернул с пояса невзрачную веревку и бросил её мне.

Поймав тяжелую, словно цепь веревку, я довольно улыбнулся и добил барыгу.

— А теперь давай мой выигрыш.

Требовать извинений от таких как Жилик бесполезно. Лучше всего их учит потеря денег.

— В смысле? — опешил зэк. — Так я только что…

— Э нет, Жилик, — я покачал головой, завязывая веревку вокруг пояса. — Это ты за свое здоровье откупился и за язык свой поганый. А теперь… мой выигрыш.

— Но я же… — букмекер перестал прятаться за Марко и его глаза заметались между мной и здоровяком. — Но у меня нету…

— Маловолнующие подробности, — поморщился я. — Выхожу от Карло, и чтобы деньги были. Иначе… Как думаешь, почему некоторые перевертыши не ходят в Столовую?

Зэк побледнел как мел, а я незаметно подмигнул напрягшемуся было Марко.

Это было, конечно, рискованно — здоровяк мог принять мое подмигивание за фамильярность, но я сделал ставку на неприязнь Марко к букмекеру.

Здоровяку не понравился мой намек на вкусовые предпочтения перевертышей, но Жилик не нравился Марко ещё больше, поэтому он хоть и нахмурился, но вмешиваться не стал.

— Но как же… — букмекер давным-давно растерял все свои понты и блатные замашки, и выглядел откровенно жалко. — Откуда такие деньжищи…

— Жилик, ты барыга, — я закатил глаза. — растряси свои кубышки, тайники распотроши, в долг возьми, но чтоб деньги были сегодня же.

— Но…

— Умолкни.

На этот раз букмекер послушно замолчал, а я мысленно покачал головой.

Нет, надо валить из острога. Ещё немного, и жизнь человеческая перестанет значить для меня хоть что-то.

А ведь раньше мне было бы жаль этого Жилика. Даже несмотря на то, что он вор, швыряла и, возможно, крыса.

Сейчас же я поймал себя на мысли, что на таких, как Жилик мне плевать. Это не люди это…

— … мусор.

Я и не заметил, как произнёс это слово вслух.

Марко внимательно на меня посмотрел и распахнул полог шатра.

— Проходи.

Я невозмутимо шагнул вперёд, соображая, что это сейчас было.

Его напарник подал ему знак? Нет, я бы заметил. Тогда… Тогда получается Марко специально ждал, чем закончится эта разборка?

— Приветствую тебя, Михаил.

Зайдя в шатер я сначала попал в полумрак, который тут же сменился ярким светом потолочной… люстры.

Да и сам шатер изнутри казался больше.

Стены шатра были покрыты… золотом? На полу лежал расшитый золотом ковер, а прямо по центру в золотой полусфере сидел сорокалетний мужичок.

Перед ним стоял стол, заваленный едой, за которым сидел первый охранник.

Марко, который зашёл в шатер за мной следом, обогнул меня и уселся слева от мужичка.

— Приветствую, уважаемый Карло, — больше в шатре никого не было, и я резонно предположил, что этот обычный с виду зэк и есть местный авторитет.

Чуйка Воина подсказывала, что передо мной сидит высокоранговый не то Воин, не то Маг, но опасности я от него не ощущал. А вот золотая полусфера меня заинтересовала.

Причем, её размеры позволяли поставить вовнутрь кресло-качалку.

На мгновенье мне стало интересно на чём сейчас сидит Карло, но я тут же выбросил из головы вредную для здоровья мысль.

— Ты знаешь зачем ты здесь? — в лоб спросил Карло, не предлагая присесть за стол.

За столом, судя по потёртостям на лавках, было место для шести человек, по трое с каждой стороны. Сейчас же там сидело, не считая самого Карло, лишь двое. Марко и его приятель.

Мне тут же припомнился Леший, шипящий от боли в сломанной руке и мешок с украденным креслом.

— Догадываюсь, — нейтрально ответил я, раздумывая над линей своего поведения.

В то, что Карло будет играть честно я не верил.

И сейчас мне нужно было поставить себя так, чтобы со мной считались, но в то же время не стали втягивать в сомнительные схемы.

Как этого добиться я пока что не знал.

— Твой друг украл очень дорогую для меня вещь, — Карло взял со стола чью-то жаренную ногу и впился в неё зубами.

— Я здесь неделю, из которых пять дней находился в капсуле на гране жизни и смерти, — осторожно ответил я. — О каком друге вы говорите?

— Не юли, — нахмурился Карло. — Ты знаешь про кого я.

— У меня три варианта, — я пожал плечами, размышляя про себя, каким образом Леший сумел справиться с охраной Карло и почему не прибил самого авторитета. — Но друзьями там даже и не пахнет.

Разве что… Карло с двумя охранниками не было на месте?

— И что это за варианты? — авторитет вместо того, чтобы рассердиться, поощрительно кивнул.

— Первый человек, которого я знаю, это Виктор Сталь, — принялся перечислять я, — познакомились в зале, сошлись на почве интересов к железу. Второй — Манул. Хитрый перевертыш, который чуть было меня не убил. Третий — некий Леший. Заключенный, который ввел меня в курс местных раскладов. Я так понимаю, общество ему поручило вести новичка в суть дела.

— Общество? — усмехнулся Карло. — Давай я расскажу тебе, сынок, как дело обстоит на самом деле.

Моего согласия Карло не требовалось, и вопрос этот был исключительно риторический.

— Я знаю, что моя вещь находится у кого-то из перевертышей. Я знаю, что кошак за чем-то нанял Лешего. И мне плевать, был или ты с Лешим в доле или он тебя использовал, чтобы провернуть свою аферу. К слову, ты отлично порезвился на моей территории, принеся мне огромный ущерб. Но об этом позже. Сейчас меня интересует лишь моя вещь и голова крысы.

— Под головой крысы вы имеете ввиду…

— Ты мне скажи, — дернул щекой Карло.

— Это точно не Леший, — предположил я. — Он, говорят, на нижних уровнях, участвует в гладиаторских боях.

В эмоциях Карло мелькнуло тщательно скрываемое раздражение напополам с обидой, и я заметил, как он, не удержавшись, покосился направо.

Хм, неужели он отправил одного или двух своих охранников на нижний ярус?

Вот теперь это больше походит на правду. Как бы крут ни был Леший с четырьмя Воинами он бы не справился.

Вот только возникает вопрос — они нашли Лешего или нет? Судя по эмоциям Карло, нет. Значит, Леший — живой, а это не может не радовать.

Надеюсь, что у него все хорошо…

— И это точно не я, — продолжил тем временем я. — У меня нет вашей вещи. Значит это… Манул?

От Карло так и повеяло злостью и недовольством, а мне в голову пришла интересная мысль.

— Постойте, — я сделал вид, что меня озарило. — Вы сказали крыса. Значит, это был кто-то из ваших людей. Манул не ваш, значит… вас подставил кто-то из близких!

Глаза Карло налились кровью, а на эмоциональном плане разразился настоящий шторм.

Злость, перетекающая в ярость.

Раздражение, желание уничтожить глупого щенка.

Неожиданный ступор, превратившийся в озарение — а ведь точно, это был кто-то из своих!

Недоумение — но кто?

Задумчивость и перебор своих близких и тех, кому это могло быть выгодно.

— Простите, уважаемый Карло, — я решил, что сейчас настал лучший момент, чтобы свалить отсюда. — Но если вы знаете, что ваша вещь у Манула, почему вы не отправите к нему своих ребят?

— Мне не нужна война с перевертышами, — механически отозвался авторитет, мысленно перебирая своих товарищей. — А ты мне должен.

— Не припомню, чтобы я у вас занимал, — нахмурился я.

— Ты напал на моих людей, повредил пять шатров, ущерб от твоих действий составляет полторы тысячи золотых.

— Сколько? — ахнул я. — Нереальные цифры!

Здоровяки, не сговариваясь, посмотрели на меня, а я мысленно выругался.

Снова драться? Как же я уже устал!

— Ты же так ничего не понял, да? — неожиданно усмехнулся Карло, а его руки вспыхнули… огнём!

— Эээээ, — я с удивлением смотрел на магию, которой, по идее, в остроге и быть не могло. Ведь острог находится в обсидиановых горах, которые глушат всю магию и Воинские умения.

Мой взгляд случайно скользнул за спину Карло и уперся в золотой полукупол.

— Золото?

— Хах, — усмехнулся Карло, любуясь своим пылающим кулаком. — А ты действительно умен, малыш.

Так вот зачем Манул требовал с Лешего золото! И вот зачем он выкладывал свою берлогу золотыми монетами! Золото, видимо, как-то нейтрализует влияние обсидиана.

— Ты отлично бьёшься, но в моём шатре у тебя нет шансов.

Карло щёлкнул пальцами, и поток жаркого пламени хлынул вдоль стены, образуя Огненное кольцо.

— Я могу сжечь тебя прямо сейчас, — в глазах Карло плясало обжигающее пламя. — Но дам тебе шанс. Забери у Манула мою вещь, и мы… будем в расчете.

— Хорошо, — что Чуйка Воина, что здравый смысл подсказывали мне согласиться с предложением авторитета.

Сила рода, конечно, поможет и, если повезет, я справлюсь с двумя Воинами и Магом, но что делать дальше? Пробиваться с территории блатных с боем?

Увы, но я ещё не настолько крут, да и бой с северянами дался мне не так-то легко.

Не-ет, здесь надо действовать тоньше. К тому же, я действительно чувствовал за собой вину — мы с Лешим действительно украли кресло…

Но Манул свое слово не сдержал, а значит кресло больше ему не принадлежит.

— Хорошо, уважаемый Карло, — огонь жадно облизывал мою спину, но мундир пока что не пускал жар. — Я верну ваше кресло.

— Кресло? — удивился Карло, отчего огонь тут же опал. — Какое кресло?

— Ваше кресло-качалка… — с недоумением протянул я. — Которую умыкнул Леший…

— Да плевать я хотел на это кресло! — взорвался авторитет, а огонь взмыл под самый потолок, заключая нас в огненную сферу. — Мне нужен Меч Пахана!

Опа.

Перед глазами тут же пронеслись видения Лешего, все наконец-то встало на свои места.

Бой в шатре, невзрачный меч в потертых ножнах, от которого так и веяло Силой и Древностью.

Ещё один шатер, короткая схватка, кресло-качалка, исчезающая в холщовой сумке, бег в тени и широкоплечий парень, полыхающий среди теней, словно пожар.

Кресло-качалка было отвлекающим маневром, а меч Леший увел из другого шатра. И как теперь быть?

И кто меня дернул сказать про кресло?

Ответил бы, ладно, мол, принесу вашу вещь… Побеседовал бы с Медведем, вник в расклад и уже решил бы — стравливать воров с перевертышами или нет…

Сейчас же… даже не знаю, соврать Карло, что не видел меча?

Нет, врать нельзя… Да и не придется!

Может быть Меч Пахана и клинок Древних за которым столько времени охотился Манул — это разные артефакты?

— Без обид, уважаемый Карло, — я развел руками, пригибаясь от жара, бьющего в затылок, — но я не видел никакого Меча Пахана!

— Ты не понимаешь, — Карло покачал головой, и пламя неожиданно опало. Только его белый цвет говорил о том, что оно не погасло, а затаилось. — Если я не найду Меч до коронации в паханы, мне нечего будет терять.

— Так, — я почувствовал, что ещё немного и Карло перестанет сдерживаться, и огонь охватит весь шатёр. — Давайте разбираться.

Авторитет удивленно посмотрел на меня, а я же, не давая ему и его быкам опомнится, уверенно продолжил.

— Мы точно знаем, что Леший унес кресло-качалку, и её забрал Манул, так?

— Так, — подозрительно согласился Карло.

— Кресло было в скрадывающей объем сумке, а значит там мог быть и Меч.

— Манул ходит под Медведем, — задумчиво пробормотал Карло. — Это будет сложная война…

— Манул играет в свою игру, — я покачал головой. — Он напал на меня, нарушив закон гостеприимства.

— Значит Манул? — Карло наконец-то взял в себя в руки и принялся рассуждать.

— Не факт, — я покачал головой и выложил заготовочку, пришедшую мне в голову несколько минут назад. — Меч хранился у вас в шатре?

Я хорошо запомнил реакцию Карло на присутствие крысы в его окружении.

Если бы ничего такого не было, он бы не обратил внимания на мои слова, а так… зерно сомнения было посажено.

— В соседнем, — неохотно ответил Карло, вновь мысленно перебирая своих товарищей.

— А почему так? Если он ваш?

— Долго объяснять, — отмахнулся Карло.

— Ну как хотите, — я пожал плечами. — Навязываться не буду.

— Карло, — задумчиво протянул бугай Марко, все это время внимательно наблюдающий за нашим разговором. — Парень неплохо раскидал Жилика. Чисто на словах. Тот ещё и в крысятничестве косвенно признался.

— И что ты предлагаешь? — раздражённо поинтересовался Карло. — Выложить ему весь расклад?

— Да и так ползоны знает, что тебя должны были короновать, — пожал плечами Марко. — А парнишка задает правильные вопросы. Почему Меч был не у стариков, как обычно, а у Яника?

— Яник — последний коронованный пахан, — неохотно ответил Карло, которого, судя по эмоциям, тоже что-то смущало.

— Да все знают, что Яник купил титул пахана, — не согласился Марко. — А по факту он торгаш и барыга.

— Гильдейский, что ли? — насторожился я.

— А ты видел торгашей не гидьдейских? — саркастично поинтересовался Марко. — У этих типов правила похлеще, чем у нас. Не будешь отстегивать половину в общак, можешь забыть про торговлю.

Мне очень хотелось спросить сколько воры отстегивают в общак, но я благоразумно сдержался. Лишние знания — лишние печали.

К тому же сейчас были более важные вопросы.

— Но если Меч был у Яника, то какой спрос с вас?

— Традиции, — это было сказано таким тоном, что я сразу понял, в эту тему лучше не погружаться.

— Что ж, тогда нужно сравнить, сколько бойцов Яника погибло в ту ночь и сколько ваших.

— А ведь малец прав, — к беседе присоединился второй здоровяк, чьего имени я не знал. — У Яника потерь почти нет. Сломанная рука и сотряс у Азима. У нас же…

В эмоция Карло уже привычно вспыхнула злость, только на этот раз она была не сиюминутной, а… холодной? Расчетливой, что ли?

— Собирайте бойцов, — бросил Карло, смотря сквозь меня. — Только тихо.

— Не потянем, — покачал головой Марко. — У него сильные бойцы. А у нас… репутация трещит по швам.

— Я верну кресло, — заявил я. — Понимаю, что вам на него плевать, но это будет репутационный плюс.

— Вот если бы перевертыши нам помогли… — задумчиво обронил Марко, не спуская глаз с Карло.

— Медведь на это не пойдет, — покачал головой Маг.

— А Тигр?

— Тигр — отморозок, — поморщился Карло. — Да и какой ему интерес?

— Уважаемый Карло, — я прикинул в голове получающийся расклад, с учетом готовящихся к наведению порядка Воинов. — Скажу откровенно. Я не собираюсь заключать с вами союзов и вообще предпочел бы не иметь дел, но…

Я прямо-таки физически ощущал, как блатные напряглись, но по-другому поступить не мог.

— … но у меня накопились вопросы к гильдейским. И я готов возглавить атаку на Яника. Скажем, дней через пять-шесть.

— Вот как, — криво усмехнулся Карло. — Почему не сегодня?

— Нужно подготовить заключённых к восстанию, — прямо сказал я. — Создать нужное настроение.

— Как той ночью? — в глазах Карло вспыхнул огонь.

— Вам виднее, — я выдержал взгляд и, собрав все свои оставшиеся силы, призвал силу рода.

В шатре тут же похолодало, а я почувствовал незримую поддержку своих предков.

— Подготовка и формирование общественного мнения с вас. С меня — аура.

Жаль, конечно, что моя аура становится секретом Полишинеля, но других вариантов не запутаться в этом хитроумном клубке тюремных интриг, я не видел.

Нужно дать время Максу и его парням, занять блатных, бросить косточку Перевертышам, не забыть про полицаев, заглянуть к Ворону и выяснить, как Макс собирается выбираться из острога.

При этом, жизненно необходимо не свернуть с пути Чести. А я уже чувствую, что в некоторых моментах прошелся по краешку…

Ах да, ну и выжить в конце концов.

— Аура — это хорошо, — протянул Карло. — Но этого мало.

— Этого достаточно, — отрезал я. — Без неё против Одержимого у вас нет шансов.

— Ты знаешь, кто это? — Карло впился пальцами в стол, и дуб затрещал, трескаясь от жара, идущего от Мага.

— Нет, — я покачал головой. — Знал бы кто это, уже убил бы его.

— Вот как? — прищурился Карло. — И почему же?

— Если он сорвется, — я даже удивился, что такие опытные заключенные не знают простейших вещей, — а он рано или поздно сорвется, то здесь будет такая бойня, с которой ни Жатва, ни ваши разборки с дворянами не идут ни в какой сравнение.

— Никто не станет уничтожать такое мощное оружие, — проворчал здоровяк, который так и не назвал своего имени.

— Это оружие подобно клинку без рукояти, — я покачал головой. — Победителей не будет.

— Смотря в какие цепи его заковать, — не согласился Марко, не сводя глаз с моих кулаков. — Откуда у тебя эти оковы?

— Сыскной приказ подарил, — усмехнулся я.

— Его бы в Мастерские, босс, — Марко посмотрел на Карло. — У одного из северян была Каменная суть, а он убил его одним ударом.

— Я, конечно, крут, — мне очень не понравилось, что меня начинают обсуждать, словно какой-то товар, поэтому я поспешил вклинится, — но если бы не тот татуированный заключенный, который ткнул северянина в грудь, у меня бы ничего не получилось.

Карло вопросительно посмотрел на Марко и тот неохотно ответил.

— Малоед.

— Глаза и уши Ворона, — поморщился Карло. — А ты, парень, везучий ксуров сын.

— Что есть, то есть, — не стал спорить я, стараясь заглушить урчание своего желудка. — Ну так что, встретимся через пять дней?

— Торопишься на ужин? — догадался Карло и неожиданно предложил, указав рукой на накрытый стол. — Угощайся.

— Благодарю, — я уважительно склонил голову, но соглашаться не стал. — Мне нужно в Столовую.

Что-то мне подсказывает, что если я сейчас угощусь, то мой «долг» возрастет ещё больше.

— Что ж, — в голосе Карло мелькнуло недовольство, но настаивать он не стал. — Пять дней, Михаил. Марко придет за тобой. И не забудь про кресло.

— Пять дней, — подтвердил я, делая шаг назад.

Марко с Карло переглянулись, будто общаясь по мыслеречи, Карло согласно кивнул и Марко усмехнулся:

— Эй, парень! — здоровяк покосился на обвязанную вокруг моего пояса веревку. — Жилик теперь тебе шестерит. Будет косячить, с тебя спросим.

Я внимательно посмотрел на Марко, делая в памяти заметку «отблагодарить» быка за такую подставу и вышел из шатра.

Не люблю такие тяжелые переговоры, когда от каждого слова зависит твоя будущая жизнь.

Уж лучше честная драка, чем общаться по понятиям.

Бывший букмекер, который ещё об этом не знал, ждал меня у входа.

— На, — он кинул мне ещё одну веревку, точь-в-точь похожую на ту, что уже болталась поверх моего мундира.

— Поднял веревку и пошел за мной, — бросил я, не глядя на зэка. — Ты больше не букмекер, Жилик. Марко предложил, а Карло согласился. Ты теперь шестой.

— Врешь! — побледнел зэк.

— Запоминай внимательно, Жилик, — я посмотрел на потерянного мужика. — Во-первых, я никогда не вру. Во-вторых, за твои косяки буду отвечать я, поэтому мне проще прибить тебя прямо сейчас.

— Но…

— Ты можешь мне не поверить и спросить лично у Марко, а то и у Карло, но тогда за твою шкуру я не дам и ломанного гроша.

— За жестянку, — неохотно поправил меня Жилик, подбирая с пола веревку. — Не за шкуру.

— Как скажешь, — не стал спорить я. — Правила простые. Ты делаешь то, что я тебе скажу. Как в армии. Все мои приказы принесут тебе только пользу. Если все правильно сделаешь, то останешься в плюсе. Всё ясно?

— Всё, — проворчал Жилик, и по его голосу я понял, что он мне не поверил.

Что ж, это его проблемы.

Мне букмекер-барыга не нравился, но его назначение я воспринял, как проверку Марко.

И как бы мне не хотелось плюнуть на все местные расклады, я понимал, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

К тому же, на Жилике можно попрактиковаться в управлении. Да и потом, он в теме местных раскладов, а значит я могу переложить на него часть своих проблем.

— Сейчас мы идем в Столовую, затем я направляюсь на встречу с Медведем, а ты собираешь информацию на банду Яника.

— Зачем? — подозрительно переспросил зэк.

— Объясняю первый и последний раз, — терпеливо вздохнул я. — Собираешь инфу на бригаду Яника, выбираем с тобой одного из его быков. Ты организуешь мне бой с ним в круге, прибыль делим пополам.

— Не понимаю, — зэк от удивления аж встал на месте, но тут же бросился за мной. — Ты… серьезно?

— Насчёт пополам? — уточнил я и, получив кивок, хмыкнул. — Я ж тебе сказал, будешь всё правильно делать, останешься в плюсе.

— Но… — смутился зэк. — Я же…

— Хотел подняться за мной счет, — закончил я за него. — Как бы тебе объяснить…

Я вздохнул, подбирая слова и формулируя свои мысли.

— Понимаешь, Жилик, то, что происходит в остроге мне не нравится. По сути, здесь узаконенный беспредел. Наверняка все эти ребята попали сюда неслучайно, но вместо того, чтобы становиться лучше, они с каждым днем становятся злее.

Я покосился на задумавшегося зэка и продолжил.

— Вместо того, чтобы объединиться и помогать друг другу, тут каждый сам за себя и пытается устроится получше за счет других. Милосердие воспринимается за слабость. Вежливость — за слабость. Доброта — за слабость.

Территория воров осталась позади, и мы вышли на площадь.

— Так вот, — то, что Жилик меня внимательно слушал, внушало определенный оптимизм. — Я много тебе наговорил, Жилик, чтобы вывести тебя из себя, поскольку более, чем уверен, что у тебя была точно такая же задача.

Зэк неосознанно кивнул, я взял на заметку, что Карло я доверять не буду. Я для него никто, так, фраер с полезной аурой и меня швырнуть сам Бог велел.

— Но если мыслить логически, то ты, Жилик, хорош с деньгами. Иначе вряд ли бы ты дорос до букмекера.

Жилик ещё раз кивнул и даже расправил плечи.

— Значит ты лучше меня сможешь спланировать турнирную сетку. Более того, если ты выйдешь на местных представителей Золотого меча, то можно будет продать им эксклюзив.

— Экс-что? — не понял Жилик.

— Эксклюзив. — по идее, мне нужно было заглянуть к Ворону, а потом к Медведю или наоборот, но ноги сами вели меня в Столовую. Есть хотелось просто безумно. — У меня с Золотым мечом есть определенные договоренности. Они точно заинтересуются.

— Но почему бригада Яника? — мой негаданный помощник задал очень верный вопрос.

— У меня счеты с гильдейскими, — честно ответил я. — А Яник стал паханом за деньги. По сути, он ставленник гильдий.

— Это не секрет, — кивнул Жилик.

— Плюс к этому, Карло нужно ослабить Яника. Теперь понял?

— Я устраиваю бои, — кивнул зэк. — А ты, босс, ослабляешь гильдейского пахана. Вот только насчет Золотого меча я не понял.

Хах, а Жилик-то всё-таки не такой конченный тип, каким я его считал. Мгновенно уловил перспективы и переобулся.

Я теперь не залетный фраер, мясо и чухонец, а босс!

— Устрой встречу с представителем Золотого меча, — вместо объяснения сказал я. — А там сам всё поймешь.

— Понял, босс, — в эмоциональном плане зэк так и светился… хм, воодушевлением и алчностью? — Тут такое дело…

— Деньги не дам, — отрезал я. — Точнее дам, но только после встречи с Вороном.

— Татуировка? — догадался Жилик, на что я лишь пожал плечами.

— Первый бой должен состояться уже завтра. Между боями необходим перерыв. Троих за раз, как сегодня, я больше не сдюжу. Если гильдейские начнут гаситься, спровоцируй их.

— Понял, босс, — послушно кивнул зэк. — Если не против, я бы вместо ужина занялся делами.

— Не голодный? — удивился я.

— Это ж Столовка, — удивился Жилик. — Там стремно кормят.

— Пошли со мной, — приказал я. — Отдашь мне свою порцию.

— Да без проблем, босс, — зэк и не подумал спорить, — дашь два золотых, раздобуду ужин чемпиона.

— Со специями? — уточнил я, чувствуя, как предательски забурчал живот.

— Конечно, — оскорбился Жилик. — У меня есть нужные связи.

— Действуй, — кивнул я, незаметно протягивая зэку два золотых. — Но пайку в столовой все равно возьмем.

Ужин я провел в одиночестве.

Жилик, как и договаривались, взял свою пайку и отдал её мне, а сам умчался решать дела.

Судя по эмоциям зэка, до него дошло, что от того, как он выполнит поставленную перед ним задачу, зависит его будущее.

Думаю, ему плевать на меня, но возможность заработать и оказаться полезным Карло, он упускать не хотел.

Хотя, будь я на его месте, то присматривался бы к другому покровителю.

Карло, несмотря на свою магию, не выглядел сильным игроком. Да, у него был Марко и ещё один боец, но на мой взгляд, этого мало.

Хотя… Какое мне дело до воровских раскладов? Ещё неделя, и я свалю отсюда.

Не знаю как, но свалю.

Главную ставку я делаю на Макса. Надеюсь, Яков Иванович и князь вытащат военных из острога, а заодно и меня.

Запасной вариант — это Золотой меч и гладиаторские бои. Фред с Джошем, правда, не рекомендовали туда лезть, ну да посмотрим…

Леший же как-то выбрался?

Самый крайний вариант — побег.

Опять же, не рекомендованный, но чем дольше я здесь нахожусь, тем хуже себя чувствую. Душно здесь что ли? Воли не хватает…

Не знаю, как это объяснить, но здесь я чувствую себя какой-то пешкой.

Кстати про пешки… Надо не забыть вечером поставить Жилику задачу поискать у местных торгашей шахматные фигурки.

Что-то мне подсказывает, что одна-две точно найдется.

— Но как? — я с недоумением посмотрел на мужчину.

— Что как? — улыбнулся… Ворон.

— Как вы сумели удержать свою ауру под контролем?

— А, ты об этом, — усмехнулся мужчина и почесал подбородок покрытой татуировками рукой. — Ну ты же как-то смог.

— У меня под рукой была стела и несколько воинских рангов, — не согласился я. — У вас же…

Я замолчал, пораженный пришедшей в голову мыслей.

Все эти уведомления в капсулах — это точно работа стелы, но она по идее находится под контролем администрации. Неужели есть вторая?

Если да, то становится понятным, почему Медведь и не думает выбираться из острога. Да и остальных влиятельных заключенных здесь как будто бы что-то держит…

— Вторая стела? — протянул я. — А Медведь её хранитель?

— Какой умный молодой человек, — Ворон улыбнулся ещё шире. — Что ещё расскажешь?

— Вы меня как будто бы ждали, — нахмурился я.

Вообще, поведение Ворона сбивало с толку.

Если бы не убор из птичьих перьев и не забитая татуировками левая рука, я бы ни в жизнь не задержал на нем взгляда.

Неприметный, насквозь обычный, незапоминающийся.

Типичное лицо, серые глаза, серая арестантская роба. Единственное, что бросалось в глаза помимо головного убора и татуировок были… выглядывающие из рукавов… наручи.

— Ждал, — согласился Ворон. — Долго ждал.

— Вы с Лешим заодно? — осторожно уточнил я.

— Меня не волнуют княжеские игры, — пожал плечами мужчина. — Хотя, стоит признать, что сама идея не лишена некой оригинальности. Если у него получится задуманное, то восточники долго себе будут локти кусать.

— Почему не западники? — машинально уточнил я, так как понял, что во всех внешнеполитических отношениях фигурировали не только восточники, но и западники. Ну и Север, конечно же.

— Западники своего никогда не упустят, — усмехнулся Ворон.

— А северяне?

— Сложно сказать, — Ворон правильно понял мой вопрос. — Скажем так, сейчас они как никогда сильны. Единственное, что их сдерживает — княжеские Маги. Особенно огневики.

— Так вот почему напали на Пылаева! — на меня снизошло очередное озарение.

— Что, убили очередного высокорангового Мага? — усмехнулся Ворон.

— Моего одноклассника, — неохотно ответил я. — В стенах гимназии.

После моих слов в помещении воцарилась тишина, а Ворон гневно нахмурился.

— Они там что, — мужчина мрачно кивнул куда-то вверх и вправо. — Совсем Честь потеряли?

— О, — я покачал головой. — Это вы ещё не знаете про одаренных детей, которых похищали отряды северян. Про гильдейских и вовсе молчу. Один из них активировал накопитель, из-за чего заставу захлестнула песчаная Волна. Про сломанные УГи я и вовсе молчу…

Ворон слушал меня внимательно, но с каждым сказанным словом мрачнел всё больше.

Стоило мне замолчать, он покачал головой и вздохнул.

— Вот скажи, Михаил… Стоит ли на протяжении десятилетий защищать этот мир от чужаков, чтобы потом узнать, что те, кого ты защищаешь, сами прекрасно справляются с истреблением себе подобных?

— Вы про северян или…?

— Нет, конечно. Северяне — свои. Они встали на опасный путь, вообразив, что их нация лучше других, — сварливо отозвался Ворон. — Но там не обошлось без… Советников. Знаешь, — он неожиданно сменил тему, — наряду с полезными форточниками, чье появление подхлестнуло развитие этого мира, к нам просочилось столько погани, что лучше б вы и вовсе не появлялись.

— Мне жаль, — вздохнул я, разрываясь от переполняющих меня вопросов. — Скажите, тогда под чужаками вы имеете ввиду форточников или…

— Или, Михаил, — вздохнул Ворон. — Или. Тебе сложно будет понять… Представь себе десятиметровый УГ, сеющий вокруг себя огонь и смерть. Или очень быстрый бронированный паромобиль, посылающий вперед ярко-красные лучи смерти. Или летающие…

— стальные птицы? — подхватил я, прикрывая глаза и в какой уже раз оказываясь в одном из своих ночных кошмаров. — Стремительные флаеры, пускающие лазеры. Ящеры, закованные в металлические доспехи и вооруженные плазменным оружием. Бесчисленные легионы песеголовых и некромантов, поднимающих только что павших воинов…

— Ты тоже это видел? — мертвым голосом спросил Ворон.

— Как бы пафосно это не прозвучало, — я посмотрел на мужчину, усилием воли заталкивая поглубже в память воспоминания того дня, когда и началась моя «одержимость». — Я здесь, чтобы не допустить прорыва этих уродцев в мой мир.

— Гимназист, — одними губами улыбнулся Ворон, скользя по моему мундиру взглядом, — на страже мира?

— Кто бы говорил, — вернул улыбку я, выразительно посмотрев на арестантскую робу мужчины.

— Уел, уел, — усмехнулся Ворон и достав из-под стола курительную трубку, протянул её мне. — Будешь?

— Благодарю, но я не курю.

— Я тоже, — снова усмехнулся Ворон и сунул трубку в рот. — Те, кто дал тебе эти цепи, — он кивнул на мои оковы. — Они говорили тебе что-то про… пророчество?

— Было что-то про легенду, — я нахмурился, вспоминая слова Фреда и Джоша. — Что-то про дюжину братьев, черную руку и желтый меч…

Нараспев процитировал Ворон и хитро мне подмигнул.

— Впечатлят, — согласился я. — Что за легенда-то?

— Не знаю, — ещё шире улыбнулся Ворон. — Ты мне скажи.

— Опять загадки, — поморщился я.

— Хочешь ещё одну легенду? — словно не слыша меня протянул Ворон и, не дожидаясь моего ответа, нараспев процитировал:

— А где щит? — на мой взгляд стихи были не очень. Ритма, что ли не хватало? Да и смысл хромал. — Поножи, наручи?

— Часть свитка не сохранилось, — смутился мужчина. — Я тоже думал про щит. Как без щита-то?

— Ладно, — услышанного и увиденного мне хватило, чтобы составить мнение о Вороне. — уважаемый Ворон, хватит говорить загадками. Я понимаю, что много не знаю, поэтому буду признателен, если вы поделитесь информацией.

— А ты уверен, что оно тебе надо? — как-то совершенно по-будничному поинтересовался мужчина.

— Уверен, — неуверенно произнес я.

— Ну как знаешь, — Ворон пожал плечами и скомандовал. — Вытяни руки.

Я послушно положил руки на стол, отчего цепи едва слышно звякнули, показавшись из-под рукавов.

— У тебя сегодня ещё встреча с Медведем, так? — уточнил Ворон, вытаскивая из головного убора перо.

— Так, — терпеливо ответил я, чувствуя, как начинаю закипать.

Мне всегда неуютно, когда приходится действовать в темную. Вот знать бы кто такой Ворон, как он связан с Медведем и Тигром, и кто держит мастерские и зельеваров.

Сейчас же… Я вынужден играть по чужим правилам и это напрягает.

— За цепи Феде скажешь спасибо, — Ворон внимательно осмотрел вытащенное из головы перо и сунул его в замочную скважину колодок.

— Феде? — я с изумлением смотрел, как оковы с негромким щелчком открываются.

— Ну кто на тебя надел эти оковы? — поморщился Ворон.

— Фред и Джош…

— Ну я же говорю Федя, — усмехнулся Ворон и аккуратно защёлкнул оковы сначала на правой, а потом и на левой руке. — Лука всё также мается?

— Дядюшка Лука? — уточнил я. — Классный ужин приготовил. Выносливость в два раза поднял.

— То-то я смотрю ты в первые сутки скакал аки козлик, — добродушно усмехнулся Ворон, с тревогой поглядывая на оковы.

Сравнение с козликом мне не понравилось, во-первых, было ясно, что Ворон сказал не со зла, а во-вторых, в помещении, в котором мы находились, резко стало неуютно.

Оглянувшись вокруг себя я ещё больше нахмурился.

Вокруг нас клубилась плотная тьма и она, казалось, с каждым ударом сердца подбирается всё ближе.

— А ну-ка ударь-ка меня, — попросил Ворон. — Только не сдерживаясь.

— Уважемый Ворон, — я с опаской посмотрел на занервничавшего мужчину. — Вы в своем уме?

— Бей, кому говорят, — нахмурился Ворон.

— Да щас же, — я демонстративно скрестил руки на груди. — Я знаю, что у вас аура Одержимости и провоцировать вас не собираюсь.

— Миша, — Ворон посмотрел на меня внимательным взглядом. — Если не ударишь ты, ударю я. И, поверь, тебе это не понравится.

— Хорошо, — внешне спокойно ответил я, чувствуя, как в глубине души зарождается самая настоящая ярость. — Но предупреждаю. Если вы потеряете контроль, я с вами церемониться не буду.

— Очень страшно, — отмахнулся Ворон. — Бей же! Ну!

Ну я и ударил.

Ударил хорошо, не сдерживаясь. Челюсть Ворона будто сама легла под мой кулак, даже несмотря на то, что я бил сидя.

От удара Ворона снесло словно пушинку, тьма, клубящаяся вокруг стола на мгновенье отступила, явив скромное убранство… шатра?

— Неплохо, — проворчал с пола Ворон, и тьма мгновенно окутала стол. — Очень даже неплохо!

Любой другой на его месте не то что говорить бы не смог, месяц через трубочку питался, а Ворон не просто оклемался, так ещё и довольно лыбится.

— А давай ещё разок?

— Оковы сдерживают Одержимость? — прищурился я, не спеша бить источник ценных знаний.

— Какой умный мальчик, — захихикал Ворон и неожиданно страшно каркнул. — Бей!

— С тебя полный расклад, — рука дернулась на автомате, но в последний момент я сумел совладать со своими рефлексами.

— Будет тебе расклад, — поморщился Ворон и тут же неприятно каркнул. — Если выживешь!

Не для того я столько жести вытерпел…

Я примерился и технично зарядил собеседнику в нос.

… чтобы помирать от Одержимого зэка!

Надеюсь, Ворон понимает, что если цепи не помогут, и он всё-таки сорвется, то я без колебаний его уничтожу.

Надорвусь, но уничтожу.

Одержимый — это местный аналог атомной бомбы. И если Ворон потеряет голову, то плохо будет всем…

Ворон тем временем поднялся с пола, хлюпнул расквашенным носом и прикоснулся к нему левой рукой, которая тут же окрасилась кровью.

Несколько секунд он тупо смотрел на ярко-красные капли крови, блестящие на его ладони, а затем Ворон… заклокотал.

Туман тут же окрасился в цвет крови, а у меня в ушах гулко застучало.

Никогда ещё Одержимый не находился так близко от меня. Уж не знаю, какого ранга была его аура, но мне резко захотелось рвать и крушить.

И я даже видел подходящего на эту роль кандидата, чей клокот действовал мне на нервы.

Ворон наконец-то захлопнул свой клюв и нехорошо уставился на меня своими маленькими черными глазками.

Краем глаза я видел, как арестантская роба трещит по швам, а заключенный покрывается матово-черной бронёй из стальных перьев.

По рукам прокатывались какие-то живые комки, и я подспудно ждал, что сейчас они превратятся в крылья, но единственное, что произошло — аккуратно подстриженные ногти превратились в гигантские когти.

А ещё татуировки.

Татуировки слетали с левого предплечья Ворона одна за другой, ускоряясь с каждой секундой.

И с каждой исчезнувшей татуировкой, Чуйка Воина кричала все громче.

Дожидаться, что произойдёт, когда с Ворона слетят все до одной татушки я не стал и, вскочив на стол, бросился на мужчину.

Ну как на мужчину, на полуворона.

Врезавшись в Ворона, я, вместо того, чтобы свалиться с ним на пол, неожиданно пролетел с ним дальше — в кровавый туман.

— Ка-а-а-ар!

Ворон окончательно превратился в… ворона и, вцепившись в меня своими страшными когтями, заработал крыльями, устремляясь вверх.

Я запаниковал и принялся со всей силы вколачивать свои кулаки в бронированное тело Ворона, но тот, казалось, не обращает на них ни малейшего внимания.

Кровавый туман начал потихоньку рассеиваться, а за ним проступила чернота бездонного космоса и чернильно-черный шар, который, казалось, поглощал свет вокруг себя.

Уж не знаю, куда меня тащил Ворон — в межмирье или ещё куда — но мне стало страшно.

Настолько страшно, что я не нашел ничего лучшего, чем ухватиться за обрывки цепей, болтающихся на лапах Ворона, и вбить ноги ему в живот.

Ворон охнул и разжал свои когти. Я полетел вниз, не выпуская, впрочем, цепей из рук, и Перевёртыша дернуло вниз.

— Ка-а-а-р! — недовольно крикнул Ворон, начиная работать крыльями с удвоенной силой, но я уже понял, что делать дальше.

Намотав, цепи на руки, я повис головой вниз и принялся пинать Ворона под крылья и, когда удавалось доставать, попадал под клюв.

Конечно, приходилось подтягивать себя руками, чтобы дотянуться до ключевых точек, но каждый точный удар сбивал концентрацию Ворона, и он начинал терять высоту.

— Ка-ар! — на этот раз крик вышел жалостливым, что ли?

Но мне было плевать. Я пинался, как проклятый, с остервением, обрабатывая болевые точки Ворона.

И чем ближе мы были к земле, тем сильнее я дергался, пока, наконец, не удалось подмять его под себя.

— А-ар!

После того, как Ворон оказался подо мной, мы помчались в чернеющий туман словно пушечное ядро.

— А-ар!

Ворон отчаянно вырывался и, кажется, пытался мне что-то сказать, но я лишь сжимал его в объятьях покрепче, не давая раскрыть крылья.

Уж лучше убиться об землю, чем попасть к той поглощающей свет штуке!

— Шаррр! — наконец-то проклокотал Ворон, смотря на меня ненавидящим взглядом.

— Не в мою смену, — хрипло крикнул я в ответ.

К нам стремительно приближалась гора, сквозь которую я… видел!

Под горой оказался наш острог, разделённый на три части — две для заключенных- левое и правое «лёгкое», а третья — для охранников.

И летели мы, к моему удивлению, на территорию воров — на шатры.

У одного из крайних шатров неожидано пропала верхушла, и я увидел… себя.

Я словно в замедленном кино летел вместе с схваченным в охапку Вороном на пол.

На мгновенье даже стало интересно, кто первый свалится — я, который в шатре, или я, который сейчас стремительно лечу сквозь гору в шатер…

— Шар-р-р! — тоскливо каркнул Ворон, а в следующий момент, мы свалились на пол его шатра.

С трудом удержав в себе ужин, я вслепую пошарил за спиной и ухватился за массивную табуретку — такой махиной самое то черепа разбивать.

Уперся коленом в грудь перевертыша и занес свое оружие над головой.

— Ничего личного, Ворон, — пробормотал я, с силой опуская табурет на голову перевёртыша.

— Но…

Бамц!

— Одержимые…

Бух!

— Опасные!

Хрясь!

— Да когда ты…

Бум!

— Уже сдохнешь!

Хрясь!

Наверное, все дело было в последней татуировке, которая осталась на руке Ворона.

Представляла она собой какой-то цветочек, чьи лепестки по одному исчезали после каждого моего удара.

— Достаточно.

Холодный голос Ворона буквально заморозил меня с поднятой над головой табуреткой.

— Уверен? — на всякий случай уточнил я, не торопясь ставить табуретку на стол.

— Абсолютно, — поморщился Ворон. — И слезь с меня будь добр.

Я осторожно поднялся на ноги, внимательно следя за перевертышем, но тот не проявлял агрессии и одержимости.

Немного поколебавшись, я поставил табурет на пол и протянул Ворону руку.

— Ты так великодушен! — перевертыш и не думал скрывать сарказм, но руку всё-таки принял.

С охом приняв вертикальное положение он сначала внимательно осмотрел очистившуюся от татуировок руку, потом щелкнул ногтем по оковам.

— До последнего не верил, что сработает, — вздохнул перевертыш и неожиданно сжал правую руку в кулак.

— Хм, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Интересные ощущения. Словно на пути внутреннего зверя находится стальная решетка. Сил однозначно стало меньше, про боевые навыки и вовсе молчу, но Зверь… на цепи!

— Это хорошо? — уточнил я.

— Хорошо? — Ворон распахнул глаза и кинулся ко мне обниматься. — Это замечательно, Миша! Значит, Лука всё же нашел рецепт!

— Рецепт? — переспросил я, представляя, как дядюшка Лука в поварском колпаке готовит цепи.

— Он не только кашеварит. — Ворон отпихнул меня в сторону и склонился над появившемся из тумана сундуком. — Он вообще на все руки мастер. Ну а чего ты хотел. Жизнь долгая…

— И скучная, — добавил я, вспомнив мертвый взгляд дядюшки Луки.

— Нет фантазии у человека, — согласился Ворон. — Но зато у него наконец-то получилось!

— Цепи для Одержимых? — я кивнул на оковы. — Без обид, но я думаю, это не панацея.

— Да кто бы спорил, — поморщился перевертыш. — Главное, что теперь можно успеть преобразовать Одержимость в Лидерство, не боясь перебить полкняжества!

— Серебряные скажут спасибо, — поморщился я, вспоминая демонологов.

— Обязательно, — хохотнул Ворон, пребывая, очевидно, в отличном расположении духа. — Только для начала сожгут Луку на медленном огне!

— Он что, тоже Одержимый? — удивился я.

— Хуже, — Ворон распахнул сундук и принялся выкладывать на стол… инструменты для пыток? — Он демон.

— Ого, — удивился я. — Что ж, теперь ясно почему он такой… быстрый.

— При случае обязательно попробуй его яблочный сидр, — посоветовал Ворон, заканчивая выкладывать свои инструменты на столе. — Ну чего ты стоишь? Садись и выбирай любую руку.

— Зачем? — уточнил я, догадываясь, какой будет ответ.

— Будем набивать тебе татуировку, — как нечто само собой разумеющееся сообщил Ворон. — Ведь тебе же понравился цветочек?

— Понравился, — кивнул я, мысленно примеряя к себе неуязвимость для пяти-семи ударов.

— Вот и садись, — кивнул перевёртыш, разворачивая предо мной книгу с рисунками татушек и их кратким описанием. — Выбирай.

Я с любопытством посмотрел в альбом и еле сдержался от того, чтобы не присвистнуть. Неужели он может даже такое?!

— Да легко, — усмехнулся Ворон, проследив за моим взглядом. — Ну а пока я буду работать, то отвечу на все твои вопросы. Ну что, выбрал?

— Почти, — протянул я, листая альбом и делая мысленные закладки. — А можно две?

— Только одну, — покачал головой Ворон.

— А это надолго?

— Очень, — подтвердил Ворон.

— У меня встреча с Медведем…

— Малоед! — Ворон крикнул куда-то в туман, но у меня появилось стойкое ощущение, что татуированный помощник Ворона его прекрасно услышал. — Предупреди Хранителя и принеси нам еды.

Ворон посмотрел на разворот, на котором я остановил свой выбор и задумчиво прищёлкнул языком.

— Еды тащи на три дня! И раздобудь у зельеваров бодряк-травы для моей трубки! Это будет… непросто.

Три дня меня категорически не устраивало и после долгих споров с Вороном, мы с сожалением оставили выбранную мной татуировку на: как-нибудь потом.

Ворон молча качал головой, а я заедал расстройство принесенной Малоедом снедью.

Татуировка была хороша.

Она должна была лечь на всю спинку — чешуя к чешуе, и всё бы ничего, но меня смущали две вещи.

Во-первых, семьдесят два часа безостановочной набивки.

Я сомневался даже не столько в себе, сколько в возможностях Ворона. Ведь трое суток предельного напряжения — это что-то из области фантастики.

Во-вторых, суть дракона.

Ворон вскользь упомянул о том, внутренней дуэли, и я, почувствовал сомнение в его словах, принялся выводить перевертыша на чистую воду.

Оказалось, что все татуировки с тотемами — это, по сути, кот в мешке.

Помимо сложного ритуала, во время которого тотем мог отказаться устанавливать связь, существовала опасность внутреннего конфликта.

Любой зверь, будь то кот или дракон, мог не согласиться с… скажем так, внутренним миром разумного и начать внутреннюю войну.

И чем крупнее был тотем, тем сильнее ожидалось сопротивление.

Ну и самое главное.

Тотема можно было пригласить, к тому же у перевертышей эта практика была поставлена на поток, но тотем сам выбирал заключать сделку с одаренным или нет.

Всего, как поведал Ворон, было три варианта обретения фамилиара.

Первый всерьез не рассматривался, и был, по сути, удачным стечением обстоятельства, как, например, у Лешего.

Для этого требовалось получить смертельные раны, случайно встретить зверя, чем-то его заинтересовать, ну и… наличие шамана.

Про такие мелочи, как еженочные сражения с будущим фамильяром я даже не говорю.

Чем-то это напоминало мои ночные встречи с Рив, вот только если побеждал фамилияр, одаренный терял разум и превращался в оборотня.

Ну а при победе, татуировка появлялась сама собой, и одаренный буквально раздирал себе когтями грудь, оставляя шрамированный облик своего тотема.

Второй вариант был самым популярным и, можно сказать, безопасным.

Мастер-перевертыш, идущий по стезе Мага с уклоном в Повелителя зверей, наносил основу татуировки, призывающую тотем.

Далее происходил торг и обсуждались взаимные обязательства и заключалась сделка. После этого татуировка завершалась, и договор скреплялась кровью.

Ворон гарантировал сто процентов успеха в случае с любым тотемов, весом меньше меня.

Семьдесят, если вес тотема в два раза превышает мой.

Тридцать процентов, если разговор шёл сильнейших тотемах, типа тигра, льва и медведя.

И пять процентов, реши я набить драконью чешую. К слову во время этого экскурса, я узнал о себе кое-что новенькое.

Внимание! Доступно задание «Родовой гербъ»

Я с интересом посмотрел на Тигра.

Опасный, сильный, харизматичный. Веет от него чем-то таким нехорошим, я бы даже сказал тёмным.

Если бы Макс не сказал мне про его увлечения, я бы все равно догадался, что Тигр не брезгует человечиной.

Это читалось в эмоция, в ауре, в желтых глазах хищника.

Та самая алчность, которую я почуял, была не просто жадностью, а сводящим с ума желанием получить ещё больше силы и… впиться клыками в податливую плоть человека.

Голыми руками я с ним не справлюсь — это точно.

Тигр — не Манул, он больше, хитрее, сильнее…

Я смотрел на Тигра, он на меня, и с каждым ударом сердца напряжение, повисшее в берлоге Медведя, нарастало всё больше и больше.

А вообще, честно говоря, меня уже начали утомлять эти бесконечные бои.

И вот сейчас, стоя в берлоге Медведя, я почувствовал, что нахожусь на распутье.

Или я так и продолжу ввязываться в каждую потасовку, или… начну мыслить шире.

Я прислушался к себе.

Быть вечным воителем, эдаким самураем, у которого нет цели, есть только путь, заманчиво. Нет никакой ответственности, сплошное бесконечное приключение.

Можно идти по тернистому пути Возвышения, можно очищать землю от всяких монстров и темных властелинов.

Очень заманчиво.

С другой стороны долгий, муторный, кровавый путь… руководителя.

Не самому идти в бой, а посылать на смерть Воинов. Не зарабатывать золото убийством монстров, а самому платить за решение проблем и добычу ингредиентов.

Не уничтожать, а… создавать.

Более, чем уверен, что и в этом мире, как и в любом другом, все сферы влияния давным-давно поделены, и попасть в высшую лигу будет нереально сложно.

Но в моем случае — это единственный путь.

Защитить свою землю я смогу только во главе большой команды. И Одаренные — ключ к успешному сопротивлению.

Если на техническом уровне Земля худо-бедно сможет прободаться с любым захватчиком, то магия… Магия — это слишком серьезный козырь.

И сейчас, если смотреть на Тигра с позиции гимназиста, а точнее заключенного, Михаила Иванова, то это практически непреодолимая преграда.

Но если усилием воли посмотреть на ситуацию сверху, то… появляются варианты.

— Уважаемый, — я начал говорить в тот момент, когда казалось, что струна напряжения, звенящая в берлоге, вот-вот лопнет, — вы отдаете себе отчет в том, что бросаете вызов дворянину?

— Да мне плевать, — оскалился Тигр.

— Уважаемый, а понимаете ли вы, что ещё немного и вы станете обладателем ауры Одержимости?

У меня не было на руках фактов, и я не видел личную информацию Тигра, но Чутьё Воина подсказывало — перевертыш на грани.

— Не твоего ума дело, человек.

— Вы тоже человек, — невозмутимо заметил я, надевая шнурок с артефактом себе на шею, — пока что. Хотя ещё чуть-чуть, и превратитесь в неразумного зверя.

— Много болтаешь, — усмехнулся Тигр, демонстративно хрустя шеей, — хватит оттягивать бой!

— Знаете, уважаемый Тигр, — я посмотрел Тигру прямо в его янтарно-желтые глаза. — Вам никогда не стать главой перевертышей.

— Ты меня утомил! — Тигр шагнул ко мне.

— Не так быстро, — я не сдвинулся с места, уверенный, что Тигр не решится напасть первым. — Бой будет через пять дней в Кругу.

— Ты мне условия-то не ставь, — оскалился перевертыш. — Здесь и сейчас!

— Во-первых, не думаю, что уважаемый Медведь разрешит вам безобразничать у себя в берлоге.

Я вопросительно посмотрел на Медведя и тот согласно кивнул головой, с интересом наблюдая за нашей… беседой.

— А во-вторых, вы бросили вызов, я его принял. Теперь, по правилам, я выдвигаю условия. Если вы не согласны, поединка не будет.

— Много слов! — Тигр выпустил когти, но нападать на меня не спешил.

— Михаил прав, — Медведь посмотрел на Тигра с явным неодобрением. — Хочешь сохранить репутацию в нашей общине, принимай условия.

По Тигру было видно, что он так и хочет плюнуть на все правила и законы, но, видимо, идти против Медведя он ещё не осмеливался.

— Ладно, — неохотно протянул перевертыш. — Увидимся через пять дней… Манул, — приказал он поникшему перевёртышу, — чтобы ни один волос с него не упал. А ты, — он посмотрел на меня кровожадным взглядом. — Перед смертью увидишь, как я буду есть твое сердце.

— Посмотрим, — не стал спорить я.

— Надеюсь, ты проведешь оставшиеся денёчки с пользой, — хохотнул Тигр, выходя из берлоги Медведя. — Хотя… Можешь тренироваться. В таком случае сдохнешь уставшим! Ахахаха!

Следом за ним стыдливо выскользнул Манул.

Если я правильно понял, то перевертыш только что расписался перед Медведем в своем предательстве.

Это читалось в эмоциях Алабая и Манула. Глава же перевертышей был подобен гранитной скале.

— Ты что-то хотел? — равнодушно протянул он, лениво почесывая бок.

— Информация, — напомнил я.

— Мне выйти? — Алалабай вопросительно посмотрел на Медведя, но тот отрицательно покачал головой.

— Спрашивай.

— Сколько перевертышей занимались людоедством?

— Четверо, — вздохнул Медведь. — Тигр, Манул, Гиена и Хорёк.

— Я думал больше, — удивился я. — Как минимум половина ваших.

— Это и есть половина, — Медведь задумчиво посмотрел на мой герб. — Ворона я не считаю, он как бы сам по себе. Алабай ни в жизнь не притронется к людскому мясу, его тотем — защитник человека. Ну а Лис… слишком хитрый и умный, чтобы хапать якобы дармовую силу.

— И всё? — не поверил я. — Я думал вас намного больше.

— Было больше, — Медведь снова уставился куда-то вдаль. — Кто-то погиб при отражении Прокола, кто-то, как Филин, Барсук и Ирбис, покинули нас.

— Ясно, — я не стал спрашивать Медведя, что будет с перевертышами, когда он уйдет. — Следующий вопрос. Кто такие зорды?

— Полулюди-полузвери, — Медведь прикрыл глаза. — Они из другого мира, и они ненавидят людей, особенно Магов всей душой. А перевертышей и вовсе презирают и уничтожают, не считаясь с потерями.

— Прям все-все? — уточнил я.

— Может и не все, — не стал спорить Медведь, — но те, кто приходил, несли с собой смерть. Я чувствую родственную связь, но их ненависть для меня непонятна.

— Поэтому ты хочешь за Кромку? — С Медведем общаться было легко, и я сам не заметил, ка перешел на ты.

— В том числе, — кивнул перевертыш. — К тому же, скоро потребность в Хранителе отпадет.

— Скоро, это…

— Десять лет, — пожал плечами Медведь. — Двадцать, тридцать, сто. Кто знает.

— Почему Алабай не может стать Хранителем?

— Он недостаточно силен, — терпеливо пояснил Медведь. — И родословная не позволяет.

— Родословная?

— Я — истинный, — Медведь взглянул на меня, — мой род берет начало от пришедших с Ним.

— С Ним?

— С Ним, — вздохнул Медведь.

— А ну раз с Ним, то понятно, — кивнул я, не понимая ровным счетом ничего.

Ну как не понимая… Догадки, конечно, у меня были.

Зуб даю, что Он — это и есть тот самый Император, чьи дети и основали кланы и родЫ, но четких доказательств ни у кого не было.

— И я чувствую, что мой род находится на грани уничтожения, — Медведь внимательно посмотрел на меня. — Сейчас я расскажу тебе секрет, который ты, если у меня ничего не выйдет, унесешь с собой в могилу, Михаил.

— Унесу, — подтвердил я.

Медведь мне понравился, было в нём что-то такое незыблемое и надежное. Эдакий мудрый наставник.

— Он не остался здесь, — Медведь вновь уставился куда-то вдаль. — Он ушёл в другой мир. И ушёл не один, а с моим пра-пра-пра-пра-пра-прадедом.

— Вдвоем?

— Вшестером.

— Вот как…

Эта встреча однозначно пошла мне на пользу. Медведь оказался настоящим кладезем с полезной информацией!

— Да, — кивнул перевертыш. — Я могу ошибаться, но возможно я даже знаю их имена…

— Старые летописи?

— Детская песенка-считалка, — улыбнулся Медведь. — Дед постоянно её напевал.

Он вновь уставился куда-то вдаль и неожиданно приятным голосом пропел:

Интерлюдия. Кабинет Якова Ивановича Малый совет

Хоть с включением Якова Ивановича в Малый совет княжества работы стало в разы больше, сегодня на совещании в его кабинете присутствовали всего трое человек.

Нелюбимый всеми физрук и… поставленный на ноги Леший.

Яков Иванович с удовольствием бы привлек к планируемой операции весь педагогический состав, но… политика, чтоб её.

Последние десять лет он только и делал, что лавировал в этом сумасшедшем потоке чужих интересов, договоренностей и временных союзов.

Где-то успешно, где-то не очень.

Пока что самым главным своим фиаско он считал Отдел народного образования, который умудрился переиграть директора гимназии на его же поле.

И если бы не Михаил, который публично ткнул носом Аркадия Ивановича, то эта подлая махинация так бы и не вскрылась.

Было очевидно, что Отдел народного образования живет в своей параллельной реальности, и что там работают люди, которые ни разу в своей жизни не учили детей.

И Яков Иванович это со скрипом, но понимал.

Встретить в чиновьичьем аппарате практикующего педагога — это что-то из области фантастики.

Но их бесконечные указания были до недавнего момента огромной головной болью.

Отдел слал не только бесконечные рекомендации, требовал скорректированные программы образования и каждый год рекомендовал разные учебные пособия.

Самое главное, от учебных заведений требовалась огромнейшая кипа отчетов.

И вот эти отчеты Яков Иванович и считал самой главной бедой. Он яростно сражался за каждую бумажку, отвоевывал личное время своих учителей, и за деревом не заметил лес.

Увлеченный борьбой с бумажной волокитой, он совсем упустил из виду незаметные, но постоянные изменения в программе образования.

Эту текучку он делегировал Ольге и сам с упоением в пух и прах громил совершенно идиотские требования Отдела.

Вот только на этот раз он остался в дураках.

Члены Попечительского Совета, часть из которых также заседала в Отделе, умудрились подготовить и подложить у него под носом настоящую бомбу идеологического характера.

Смещенные акценты, Упор на определенные исторических событиях и датах, почти незаметная, но ощутимая критика действий князя…

Как только Яков Иванович понял, умудрились сделать Совет с Отделом, он схватился за голову.

Первым желанием было нанести визит вежливости и сломать кое-кому слишком длинные шеи.

Желание было столь велико, что от самой мысли становилось приятно. Но Яков Иванович не зря был доверенным лицом князя и директором гимназии.

Успокоившись, он понял, что устранив исполнителей, вызовет в высшем обществе только новый виток недовольства и даст козыри гильдейскому и дворянскому лобби.

Поэтому, хорошенько подумав, он решил зайти с другой стороны.

Но для этого ему нужен был Михаил.

И не через месяц, как он планировал раньше, а уже вчера.

Я бежал за Виктором и все никак не мог поймать ускользающую мысль.

Первоначальный шок от услышанного схлынул, и у меня в голове один за другим возникали серьезные такие вопросы.

Почему Прорыв в остроге?

Отчего Игнат Иванович с Лешим прибыли аккурат перед началом Вторжения?

Неужели это план Якова Ивановича или даже самого князя?

Какой бы чудовищной ни была эта мысль, но с каждым шагом, я всё ярче чувствовал — этот Прорыв искусственный.

Уж не знаю, каким образом они смогли это сделать, но сделали.

В совпадение такого масштаба я категорически не верил.

Оставалось только надеяться, что князь знает, что делает, и что мы отделаемся малой кровью.

Мы уже добежали до воровской территории и как раз двигались по площади, когда ожил один из моих кошмаров.

Прямо на наших глазах каменная стена, около которой стояли шатры и бараки блатных, превратилась в зеленую дугу портала, и оттуда выскочили несколько существ.

Высокие, метра две с чем-то, гуманоиды с песьими головами недоуменно закрутили головами.

— Это что ещё за псы? — выдохнул Вик, покрепче перехватывая гриф от штанги.

— Да какая разница! — отозвался откуда-то сбоку Макс. — Главное, у них есть нормальное оружие!

— Слышали парни? — оскалился Вик. — За работу!

Наш отряд, замедливший было ход, тут же прибавил скорости.

Песеголовые воины же заметив наше приближение, неожиданно ловко оглушили замеревшего перед ними зэка и швырнули его в портал.

Зеленая дуга тут же сжалась в три раза, и я уже обрадовался, что он сейчас схлопнется, как вдруг он вспыхнул мертвенно-зеленым светом и увеличился в пять раз.

— Чет странные они какие-то, — нахмурился держащийся около меня Алабай.

— Жертвоприношения! — зло выдохнул Макс. — Живыми не даваться, если вам дороги ваши души!

— Как закрыть портал? — крикнул я, чувствуя, как вокруг меня расправляются крылья Лидерской ауры.

— А ксуры его знает! — отозвался Макс. — Быстрее ребят, нужно успеть занять плацдарм!

Мы прибавили скорости, за несколько ударов сердца добежав до воровских шатров, как вдруг по порталу пробежала рябь, а из него начали выходить ровные коробки песеголовых.

— Не успели! — зло выдохнул Макс. — В строй! Алабай! Нам нужен Медведь!

— Невозможно, — прорычал Воин, на ходу начиная трансформацию.

— Тогда кто-нибудь ещё!

— Тр-ретий шатер-р! — Алабай задергался у меня на глазах превращаясь в огромного безухого пса. — Вор-р-рон! Жди! Р-р-рав!

— Чего? — прошептал Вик, да и Макс, судя по всему не понял, что хотел сказать Алабай.

— Макс! — я заметил мага, вышедшего за первым отрядом песеголовых. Маг был ниже воинов и песья голова на его плечах больше походила на маску, но от него так и веяло смертью. — От него смертью за версту несет!

— Некромант, — скривился Воин, вскидывая вверх кулак. — Не до него сейчас… В строй, мать вашу! Алабай! Надо сломать их строй!

На секунду мной овладело отчаяние.

Из портала безостановочно появлялись ровные коробочки песеголовых, кажется, в Древнем Риме такое построение называлось манипулой…

А некромант вскинул руку и сейчас что-то шептал себе под нос.

Чутье Воина так и кричало об опасности, исходящей от этого невзрачного на вид человека.

Да-да, человека, сейчас, подойдя поближе, я точно видел, что у него на голове искусно сделанная маска волчьей головы.

— Вик! — я дернул Воина за рукав. — От некроманта идет беда!

— А что я сделаю, Миша?! — скрипнул зубами Виктор. — Был бы огнестрел или хотя бы дротик….

Песеголовый в богато украшенном шлеме что-то рявкнул, и его легионеры вооружились… дротиками!

— Щиты! — дико взревел Макс и четверо Воинов выскочили вперед. Остальные синхронно вскинули над собой снятые с бараков двери.

— Что они делают…

Я, укрывшись под щитом Вика, с жалостью посмотрел на четырёх мужчин, в которых и полетела большая часть копий.

Кто-то из них от нетерпения танцевал на месте, кто-то застыл на месте, словно каменная статуя, кто-то показывал псам неприличный жест.

— Не ссы, Миха! — весело крикнул Виктор, а я почувствовал, как Воина аж потряхивает от переполняющей его веселой злости. — Алков хоть и корнет, но в своем деле ас! Да ведь штабс-капитан?

— Эт точно, поручик! — прогудел за моей спиной здоровяк Ярославский, которого Макс приставил ко мне телохранителем. — У него с ребятами умения второго ранга.

— Умения? — в воздух взмыли десятки пилумов, и внутри меня все сжалось.

— Приманка и Юркая мишень называется, — ответил вместо Ярославского Виктор. — Вообще-то против стрел используется, но и против дротиков с пилумами отлично работает.

Гдых-дых-дых!

Смертельный дождь упал на нас сверху, глухо застучав по вскинутым щитам.

То тут, то там, начали раздаваться крики и ругательства — не все Воины сумели укрыться за щитами, а кому-то дротики, пробив деревянные доски, попали в кисти рук.

— А этим хоть бы хны, — с затаённой гордостью выдохнул Виктор, кивая на Алкова и его Воинов. — Считай, семьдесят процентов пилумов на себя оттянули.

И вправду, земля вокруг четверки Воинов походила на рассерженного ежа.

— Если у этих уродцев командир умный, второй раз не прокатит, — прогудел сзади Ярославский.

Алков со своими Воинами тем временем, принялись выдергивать пилумы из земли и отправлять их обратно.

Причем, судя по тому, что я видел, их броски были точнее и сильнее.

— Мож и отобьемся, — прошептал я себе под нос.

Вот сейчас, когда я собственными глазами увидел разницу в силе между пришельцами песеголовыми и нашими Воинам, дышать стало чуточку свободней.

С сердца словно слетел ледяной обруч страха, который стискивал его все это время.

В моих видениях и кошмарах, песеголовые воины были непобедимыми бойцами, но то, что я видел сейчас внушало осторожный оптимизм.

Это как если выпустить против Воинов обычную стражу.

К тому же манипулы песеголовых были одеты намного беднее, чем в моих видениях.

Короткие набедренные повязки, наручи, короткие копья и странного вида сабли.

— Отобьёмся, канеш! — весело гаркнул Виктор, терпеливо держа над головой щит. — Главное портал закрыть! … Бедняги…

Последняя ремарка Воина относилась к блатным.

Зэки, не обратившие внимание на звон колокола, недовольно выходили из шатров и становились добычей песеголовых.

Некоторых воров песеголовые оглушали копьями и утаскивали назад, некоторые отчаянно врубались в ряды наступающих, самые умные отходили к нам.

— Почему не помогаете, козлы позорные?! — один из зэков, чудом избежавший пилума в спину, решил покачать права перед Виктором. — Нас же мочат всех, а вы стоите су… кха.

Гриф, выброшенный Воином расколол лоб блатного на две половины и тот, захрипел, рухнул на землю.

— Гнилой, — прокомментировал свои действия Вик. — Новичков любил подставлять и в долги загонять. — Пакость.

В принципе, Виктор мог ничего и не пояснять.

Во-первых, было банально не до этого, во-вторых, на месте Макса я бы поступил точно также.

Макс, остановил нас у первых шатров, и ни в какую не давал ворам пройти сквозь нас. Не очень гуманистично, но чрезвычайно эффективно.

Ведь воры — те же самые Одаренные, которые могут забрать с собой нескольких песголовых, а некоторые из местных сидельцев и вовсе профессиональные убийцы.

И если среди Воинов Макса настоящим оружием вооружены пока были только Макс да штабс-капитан Ярославский, то среди блатных нож был у каждого первого.

А то и не один.

Песеголовые неумолимо приближались, замедляя ход из-за шатров и отчаянно сражающихся воров, а офицеры Макса оперативно выстраивали из прибившихся к нам зэков ещё одну линию.

Со стороны это смотрелось так, будто Вояки выстраивают перед собой заградотряд, чтобы смягчить удар наступающих фаланг песеголовых.

Но судя по приказам офицеров, Макс готовил какой-то финт.

К счастью, ширина острога не позволяла песеголовым выстроить перед нами все свои фаланги, а ломать порядки псы по какой-то причине не спешили.

— Ждём! — время от времени кричал Макс, хладнокровно наблюдая за приближающимся противником. — Ждём, братцы!

Если бы не шатры, песеголовые могли смести нас одним своим напором и технично выстроенными рядами.

Но бараки и шатры не давали набрать нужную скорость и ряды псов то и дело размыкались и разваливались.

И всё бы ничего, если бы не некромант песеголовых.

— Уже трое, — Вик будто бы прочитал мои мысли и покосился на о чем-то ожесточённо спорящих магов. — Никак не могут в толк взять, что здесь магия не работает!

— Ничего, — невесело отозвался Ярославский. — Подожди немного. Щас догадаются, что артефакты-то работают, вот тогда нам несладко придется!

— Сглазил, штабс-капиатн, — скрипнул зубами Виктор, не сводя глаз, с некромантов, один из которых взял скрюченный жезл и указал им в нашу сторону.

— А ну-ка! — Чуйка Воина взвыла белугой, а я выхватил у Вика его гриф и, замахнувшись, метнул его, словно копьё.

За мгновение до броска я почувствовал рядом присутствие своих предков, и гриф, который и так ощущался по весу, как трость, и вовсе превратился в пёрышко.

— Х-ха!

Воздух, вспарываемый стальным ломом, загудел, а некромант небрежно вскинул перед собой ладонь.

Чтобы в следующий момент отлететь назад и сбить собой второго некроманта.

— Чего это он? — удивился Ярославский.

— Дак привычка ж, — вместо меня пояснил Виктор. — Умом понимаешь, что магия не действует, а рефлексы сами собой действуют.

— Тогда нам повезло, — немного подумав, выдал штабс-капитан. — Если бы некромант использовал жезл…

Дальше он продолжать не стал, да и не требовалось. Все стоящие в строю Воины прекрасно понимали, что будет, если некромант всё-таки ударит.

И, судя по волне ненависти, разлетавшейся от уцелевшего некроманта, ударит точно.

— Пакость, — скривился Вик, выдергивая из щита пилум.

И я его понимал.

Маг песеголовых, которые без остановки перли через портал, рванул на себе бусы, окутался зелёной сферой и взмахнул своим посохом.

— Уууууух!

Сразу десяток полупрозрачных черепов с воем устремились в наши ряды.

— Стоять! — это Макс крикнул на припавшего было к земле Алабая. — Жди! Твоя задача разбить строй правой коробки! Ждем, братцы!

— Ррррраааааа! — отозвались Воины, надрывая свои луженые глотки.

На моих глазах знакомый мне офицер, поймал плечом снаряд смертельной магии и упал на землю, а стоящему рядом с ним Воину воющий светящийся череп откусил лицо.

И я, несмотря на стоящих за мой спиной предков, ощутил сосущее чувство… одиночества, что ли?

Нет, не то.

Не одиночества, а… беспомощности!

То чувство, когда рядом падает на землю боевой товарищ, а ты никак не можешь ему помочь, потому что без половины головы люди не выживают.

«Или как котёнок, который пищит из-под крыльца, а ты не можешь его взять, потому что мама не пустит…»

Мысль была вроде бы моя, но будто бы чужая…

Такое раздвоение личности мне жутко не понравилось, но в следующий момент стало не до того.

Песеголовые дошли до третьего ряда шатров, и центральный неожиданно взорвался черными кляксами воронов.

Десятки теней с хриплым карканьем устремились на наступающие на нас фаланги, прошивая насквозь трех, а то и четыре песеголовых.

— РРрав! — громко гавкнул Алабай, и наши Воины поддержали его оглушительным рёвом.

Две фаланги песеголовых, получив подарок Ворона, просто-напросто перестали существовать.

— Добить! Вооружиться! — приказал Макс, и часть воров и Воинов послушно бросилась вперёд.

Кто-то добивать подранков, кто-то за оружием, а кто-то занимать засаду за навалившимися друг на друга трупами.

Видимо, выжившие блатные поняли, что единственный способ выжить в вакханалии, обрушившейся на их привычный мирок, биться без дураков — насмерть.

— Не расслабляемся! — гаркнул Макс. — Следующие фаланги уже наступают.

И он оказался прав.

Удар следующей фаланги смазался из-за оставшихся шатров третьей и четвертой линий.

Макс скомандовал контратаку, и Воины довольно успешно перебили высоких, но худощавых песеголовых.

С третьей волной помог справиться Алабай, с рычаньем ворвавшийся прямо в щиты и разметавший середину фаланги.

Удар четвертой волны оказался самым страшным.

Наши уже порядком устали, несмотря на Ауру Лидерства, а некроманты устроили за мной настоящую охоту.

Для ребят Макса это было хорошо, но в результате слитной атаки магов, погиб штабс-капитан Ярославский.

Он тупо закрыл меня своим телом, умудрившись рассечь своей саблей четыре черепа, но оставшиеся пять выпили из него жизнь, оставив после себя иссохшую мумию.

В тот момент я так психанул, что вооружившись саблей Ярославского, кинулся вперед, прорубая себе путь к ненавистным некромантам.

Перед глазами мелькали системные уведомления, ядовито-зеленые черепа, оскаленные морды песеголовых, но я упрямо рвался вперёд.

Меня переполнял гнев, и я щедро делился его гроздьями с песеголовыми, посмевшими прийти в этот мир.

И кажется я понял секрет Толстого.

Гнев окружил меня небольшим, но жарким огненным щитом, который худо-бедно отклонял черепа некромантов.

А с пробивающимися сквозь щит, пока ещё справлялся мундир.

Мои предки всё так же стояли за спиной, не горя желанием отдаляться от меня дальше, чем на пару шагов.

И я их понимал.

Каждая минута этого бешенного боя, выпивала из меня все силы.

Были ли тому виной обсидиановые стены острога или некроманты все прибывающих песеголовых, я не знал.

В какой-то момент, я обнаружил, что до некромантов мне пробиваться ещё долго, а песеголовые скоро банально завалят меня телами.

И я… отступил.

Стиснул зубы и помчался назад.

Изнутри меня рвал стыд, но ум упрямо твердил — без ауры Воины Макса обречены.

И плевать, что к нам присоединялись остальные зэки.

Против бесконечной лавины песеголовых это была капля в море.

На пятой волне, когда я думал, что нас сейчас сметут, по острогу пронесся рык Медведя.

Тело мгновенно налилось силой, сабля превратилась в перышко, и я хотел было предпринять ещё одну попытку добраться до песеголовых, но грозный окрик Макс приморозил меня к месту.

А когда подходила шестая волна, на месте шатра Ворона неожиданно появились они.

Тигр, Манул, Гиена и Хорёк.

Первым позывом было обрадоваться, но затем я прислушался к эмоциям перевертышей и предостерегающе крикнул.

Но Максу не нужны были мои предупреждения.

Опытный ротмистр скомандовал отступлении и перегруппировку, едва заметил появляющихся на поле боя перевертышей.

Что песеголовые, что мы замерли, настороженно сверля глазами перевертышей в частичной трансформации.

А потом Тигр медленно разорвал на себе льняную рубаху и поднял левую руку вверх.

— Ковен! — выдохнул глазастый Вик, чья левая рука, уже две волны как висела плетью. — Я знаю это клеймо!

— Что за клеймо? — уточнил я, чувствуя, как в глубине души растет и треплется чувство надвигающейся катастрофы.

— Выжженный череп подмышкой, — Вик зло сплюнул на землю. —

Некромант тем временем что-то крикнул и Тигр ответил отрицательно кивнул и что-то прорычал. Маг песеголовых покачал головой и снова что-то выкрикнул.

Такое ощущение, что они…

— Торгуются, — Виктор покачал головой. — Ксуровы оборотни! Это они их сюда привел!

— А вот это вряд ли, — я покачал головой и покосился на Макс с Алабаем. — Сам же видишь, что они торгуются. Значит Тигр просто решил подсуетиться и выбрал себе союзников.

— Мы из него ковер сделаем, — мрачно пообещал Виктор. — Моё слово крепче стали!

— Не вопрос, — кивнул я, внимательно смотря на Макса с Алабаем.

И если ротмистр выглядел бодрячком, то наш перевертыш заметно сдал.

Язык вывалился, бока ходят ходуном, на шкуре запекшаяся кровь… Но взгляд… Не выдержав, я кивнул Алабаю и шагнул вперёд.

— Эй, Тигр! — Я выскочил перед строем. — Ты, кажется. Задолжал мне поединок!

— О! — перевёртыш довольно оскалился, — не переживай малыш, я займусь тобой через несколько минут.

— Ты забыл, что я дворянин, полосатый, — я постарался усмехнуться максимально обидно. — Чтобы заслужить право биться с мной!

Я посмотрел на внимательно наблюдающего за нашим разговором Макса и кивнул ему.

Нужно отдать должное на лице ротмистра не дрогнул ни один мускул.

Он даже не стал вскидывать бровь — мол, твой Воин?

Вместо этого Макс шагнул вперед, крутанул в руке свой клинок и указал им на Тигра.

— Ну что, коврик, бьемся, аль струсил?

Некромант песеголовых что-то недовольно пролаял, но Тигр что-то раздражённо рявкнул в ответ и шагнул вперёд.

— Думаешь потянуть время, да? — его хвост аж дрожал не то от злости, не то от предвкушения битвы. — Я вырву твое сердце и съем его, как до этого поступил с твоими Воинами! А после, мы сметем сначала этот жалкий острог, потом княжества, а затем и западников! И я стану наместником этого мира!

— Для будущего ковра ты слишком говорлив, — спокойно заметил Макс и шагнул вперёд, за ним двинулся и Виктор. — Бой!

— Пор-р-р-р-ву! — прорычал Тигр, бросаясь вперёд.

Выглядел перевёртыш внушительно.

Мощный торс, весь покрытый шерстью; здоровенные руки, оканчивающиеся стальными когтями; тигриная морда со зловещим оскалом.

В схватке один на один, я бы не поставил на Макса и медяка. Но с моей аурой у него был шанс выйти из поединка живым.

Я облокотился на конфискованное у песеголового копье и сконцентрировался на бое.

Моя задумка удалась — Тигр не смог устоять перед схваткой с сильным противником, а мы получили передышку.

В конце концов, где стража острога?!

Да и Леший с физруком должны уже показаться с гладиаторами.

В любому случае, мы остро нуждались в этой передышке. Ведь если так пойдет и дальше, то нам придется отступать сначала к мастерским, а потом и вовсе на территорию дворян.

К слову о дворянах, где они?

Все эти мысли пролетели за какое-то мгновение. Время замедлило свой бег, и я увидел схлестнувшихся в бою Макс и Тигра…

Алабая, несущегося на ощерившегося Хорька…

Манула, незаметно жмущегося к стене…

Гиену, жадно наблюдающую за схваткой Тигра и Макса, и Виктора, замеревшего в нескольких метрах от сражающиеся одаренных.

Более, чем уверен, если Гиена решит по-подлому вмешаться, Вик подстрахует своего командира.

Увидел некроманта песеголовых, который, несмотря на предупреждение Тигра, посылал легионеров в бой.

Если мы так и останемся стоять у последней линии шатров, песеголовые нас сметут… А Макс, как назло, сейчас занят.

— Отступаем! — крикнул я, что было мочи. — К Столовой! Медленно!

Наскоро поблагодарив Бога за то, что у некроманта закончились снаряды, я как-то незаметно для себя перехватил управление боем.

Макс как в воду глядел, когда присваивал мне временное звание штабс-капитана.

— Левый фланг, пилумы! Правый, отступай! Дель Кор, подстрахуй Алабая!

Мой голос разносился по всему острогу, а события стремительно набирали ход, оставляя после себя смазанные картинки.

Вот Макс отлетает от мощного удара Тигра…

Две фаланги песеголовых аккуратно обходят сражающихся, не вмешиваясь в поединок…

Вот окровавленного Алабая чуть ли не тащит на себе штаб-ротмистр дель Кор…

На земле остается бездыханное тело здоровенного Хорька со сломанной шеей…

Вот гора трупов, сквозь которую идет левая фаланга, со вздохом кренится, и три фигуры, окутанные тенями, стремительно бегут сквозь песеголовых.

Легионеры, вооруженные серповидными клинками хоть и видят несущуюся на них смерть, но не могут развернуться в плотном строю. И падают, падают, падают.

Вот кто-то из присоеденившихся к нам зэков швыряет дымовые зелья…

Стеклянные склянки разбиваются о щиты или о шлемы песеголовых и накрываю легионеров облаком удушливого дыма.

Фаланга рушится и этим тут же пользуются Воины, навязывая одиночные схватки и не давая песеголовым выстроится в линию.

Забавно, но Макс с Тигром, кажется, движутся вместе с песеголовыми.

Уж не знаю, случайно ли так выходит, или Макс успевает следить за происходящим вокруг…

Пока что, на мой взгляд, он побеждает, но будет обидно, если, одолев Тигра, он останется в глубоком тылу песеголовых…

— Левый фланг, не растягиваемся! Прапорщик Федосеев, отставить контратаки! Павлов, назад, чтоб тебя!

Офицеры рвутся в бой, и это понятно. В схватках один на один любой из нас сильнее даже десятка псов, но есть одно но.

Несмотря на личные победы, стратегически мы проигрываем.

С каждой минутой песеголовых становится всё больше и нам приходится отступать всё дальше.

И я боюсь представать, что будет, если сюда переправится несколько легионов…

Единственный вариант, который мне приходит в голову, это даже не Столовая, окружить нас в ней будет делом десяти минут, а Круг.

Тот самый узкий перешеек между двумя секторами.

И там, по идее, уже и стража подтянется. А если они принесут ещё и огнестрел или хотя бы парочку УГов, будет и вовсе здорово.

— Ууууууууууууузззз!

Видимо из портала появились новые некроманты, или псы каким-то образом подали весточку в свой мир.

Ничем другим я объяснить появление полупрозрачных черепов не могу.

— Манул! — я заметил перевертыша, замеревшего недалеко от Виктора. — Не лезь! Иначе буду мстить! Слово!

От перевертыша так и шибало эмоциями — страх, злость, опаска, осторожность, выгода.

Та самая ситуация, когда и хочется, и колется.

Здоровенный пушистый кот злобно зыркнул в мою сторону человеческими глазами, но все же отступил, предпочтя сохранить нейтралитет.

Собственно на это я и рассчитывал — предавший раз, предаст не раз.

— Корнет Контеламов! Страхуй своих бойцов! Отходим, братцы! Заманиваем их к перешейку!

Судя по едва заметному запаху еды, мы уже почти уперлись спинами в Столовую, но времени оглянуться банально не было.

— Отходим, братцы! … Щиты!

Ксуровы пилумы бесили меня больше всего.

Во-первых, мы теряли Воинов, особенно тех, кто не прокачивал Укрепление тела.

Во-вторых, поднимая щиты, мы замедляли ход, из-за чего песеголовые стремительно сокращали расстояние.

Переждав смертоносный перестук вражеских пилумов, я усилием воли отправил вперед ледяную волну презрения к смерти и попятился назад.

— И… Заманиваем псов, заманиваем! Отступаем через Столовую! Из столов делаем носилки! Раненых на них и бегом-бегом-бегом! Вик, поторопи Макса! Быстрее!

Я надрывал голос, пытаясь успеть вывести оставшихся Воинов, блатных и простых зэков из-под катка песеголовых.

К слову о катке… По какой-то причине песеголовые замедлили свой шаг, и я поспешил этим воспользоваться.

— Отступаем пока они замедлили ход!

— Отставить отступать, — от раздавшихся позади слов я чуть было не подпрыгнул.

— Леший! — я всё же оглянулся, чтобы в следующий момент с облегчением выдохнуть.

Помятый Воин довольно улыбался, поигрывая длинным полуторным мечом.

А за его спиной слева из-за Столовой выходили, разворачивая порядки закованные в броню стражи острога.

А с правой выскакивали небольшие отряды, увешанные оружием по самую макушку — те самые гладиаторы с нижнего яруса.

— Харош заманивать! — гаркнул я, чувствуя, как вместе со словами от меня бежит волна воодушевления и эмоционально подъема. — А теперь… Наступаем!!!

Звучит странно, но в какой-то момент я начал получать от боя удовольствие.

Ведь одно дело пятиться под напором вооруженных песеголовых, имея в качестве защиты кольчуги да грифы от штанг, другое — воевать в полном доспехе.

К тому же стража острога действовала на удивление слаженно.

Заняв правый фланг, стражники выставили вперед закованных в броню здоровяков, а сами планомерно отстреливали псов из арбалетов и пневматических винтовок.

У меня же руки чесались вооружиться своим шестиствольным гранатомётом, но сколько бы раз я не пробовал пробиться в Инвентарь, все было бестолку.

Даже Золотой меч и тот достать не получалось.

Гладиаторы же заняли центр.

Эти отчаянные парни, казалось, искренне радовались кровопролитной бойне. Уж не знаю, как проходили поединки на нижнем уровне, но сейчас они рвались в бой.

Причем гладиаторы мигом стали для песеголовых головной болью номер один.

Их манёвренность и резкие контратаки как по левому флангу, так и по правому, рушили псам весь рисунок наступления.

Мы же, заняв левый фланг, выставили заслон, наскоро зализали раны и вновь пошли в бой.

Каждый из нас понимал, что если не сломать рамку портала, псы просто-напросто завалят нас своими трупами.

Хорошо хоть стражники подавляли огнем все попытки некромантов развалить наши ряды.

Леший, к слову, некоторое время был с нами, а физрук терся с гладиаторами и, судя по всему, замышлял для псов какую-то гадость.

А я, устав удивляться превратностям судьбы, командовал Воинами Макса.

Сам Макс находился в Столовой, куда мы отнесли его и остальных раненых Воинов.

Вообще, то, что Макс выжил, было каким-то чудом.

Хотя…, я знаю имя этого чуда.

Медведь.

Именно его рык, который звучал каждые минут пятнадцать, и дарил силы продолжать бой.

И если бы не он, Максу не помогла бы даже моя аура.

Как сейчас помню, Тигр, окончательно перекинувшись, навалился на упавшего на спину Воина и лязгает челюстями, пытаясь порвать Максу горло.

Воин из последних сил удерживает перевертыша обеими руками, а его меч бесполезной железякой валяется сбоку.

Рядом схлестнулись Вик и Гиена, ксуров перевертыш все же не выдержал и попытался ударить Максу в спину, на что Вик пробил его заднюю лапу копьем и навязал бой.

Вик однозначно побеждал, но помочь Максу не успевал никак.

Парадокс — он был однозначно сильнее Гиены, и один на один точно бы вышел победителем. Но в тот момент не мог отвлечься от поединка и помочь своему командиру.

Тигру же было достаточно добить Макса и вдвоем с Гиеной они бы играючи расправились с Виком.

Ну а Алабай же, который теоретически мог помочь Максу справиться с Тигром, одолел Хорька, но оказался в окружении песеголовых.

И я, как бы сильно не хотел, помочь ему никак не мог.

Ксурова ноша военачальника!

Видеть, как погибают твои друзья, но оставаться в строю, иначе их смерти окажутся напрасными.

И вот именно в тот момент, когда казалось, что все пропало, и раздался очередной рык Медведя.

Макс, оскалившись не хуже Тигра, неожиданно выстрелил ногами в живот перевертышу, перекинул его через себя и, ловко крутанувшись, взял в захват его шею.

Я прям видел, как вздулись его мышцы, как исказился в беззвучном крике рот.

Почуял острые как скальпель эмоции Тигра — удивление, растерянность, страх смерти — и услышал влажный хруст шейных позвонков.

А вот Вику не повезло.

Его соперник, заметив гибель своего вожака, тут же отступил назад — к песеголовым, которые немедленно пошли на Макса с Виком.

А дальше произошло то, из-за чего мораль нашего небольшого войска взлетела в небо.

Макс, кряхтя от натуги, закинул Тигра на плечо и, несмотря на свои ужасные раны, поплелся к нам.

Вик же, вооружившись трофейной алебардой, завертел её словно пропеллер, прикрывая отход командира.

Ксуров Воин! Обещал ковер из Тигра — и ведь несет же!

Сам еле на ногах стоит, но несет!

Тогда, от слитного «РРРРРРаааааааа!» вздрогнул, казалось, весь острог, а песеголовые дрогнули и… отступили.

Этим и воспользовался Алабай, в последнем усилии разметав обступивших его песеголовых, и в отчаянном рывке бросившийся к нам.

Ей-Богу, я никак не мог понять каким образом он держался на лапах.

Весь в крови, из спины торчат три пилума, морда разрублена наискосок…

Но ведь дошел!

Точнее корнет Алков со своей четверкой, презрев опасность бросились ему навстречу и, подхватив перевертыша, оттащили его к нам в тыл.

Правда и цена оказалось высока. Четверка Алкова уменьшилась в два раза.

Увы, но спины Воинов оказались прекрасной мишенью для пилумов.

Оставалось только наедяться, что пилумы не отравлены, и раненные Воины дотянут до конца этого сумасшедшего боя.

В любом случае, с появлением стражи и гладиаторов, бой перестал походить на медленное избиение, и я воспрял духом.

Но как бы хорошо не складывались дела, по моему мнению, было бы выгодней отступить до перешейка.

Увы, но Леший мое предложение раскритиковал.

— Нельзя давать песеголовым прорваться к коридору, ведущему в служебные помещения.

Он ловко метнул пилум в командира песеголовых и покосился на меня.

— Их некроманты чуют источник энергии, который блокирует в остроге магию, и поверь, они сделают все, чтобы прорваться к нему.

— Но там легче держать оборону, — не согласился я. — К тому же у них же почти нет брони, а среди стражи я видел нескольких УГов!

— Ты неплохо командовал, — Леший кивнул своим мыслям, — но забыл про портал.

— А что с ним? — удивился я, уставившись на расширившуюся во всю стену зелень портала. — Ну кроме того, что он растет.

— Не на то смотришь, — покачал головой Леший. — На воинов смотри.

Я последовал совету Воина, и мое настроение начало стремительно портится.

Из портала тянулись песеголовые в доспехах, да ещё и в сопровождении десятков некромантов.

Между нами и порталом было пять-шесть манипул, но в бою время бежит быстро, а значит мы оглянуться не успеем, как они уже будут рядом.

— Леший, — попросил я. — Скажи, что княжеское войско уже идёт на подмогу.

— Подмога должна была прийти ещё час назад, — поморщился Воин. — Начальник острога, — он кивнул на высокого статного воина в пластинчатом доспехе, — намекнул, что возникли какие-то проблемы с Орденом Серебряных.

— Демонологи? — переспросил я. — Они-то тут при чем?

— Не знаю, — вздохнул Леший. — Честно говоря, всё пошло не по плану.

— Всё?

— Всё, — хмуро подтвердил Воин. — Дворяне, вместо того, чтобы помочь, бросились к Медведю. Не удивлюсь, что они всё это время здесь выжидали именно такого момента. Уж слишком слаженно действовали.

— Что с ним? — после слов Лешего мне в сердце закралась тревога.

— Выжил, — коротко бросил Воин. — Но как он умудряется давать Рык, я честно не знаю.

— А ведь он просил меня зайти, когда пробьёт колокол…

— Не переживай, — успокоил меня Леший. — Здесь ты был нужнее.

— И что дальше? — мне было жаль Медведя, но мой взгляд сам возвращался к новым воинам песеголовых.

— Стоим, — пожал плечами Леший. — Шансы у нас есть. Вопрос только сколько мы выдержим…

— Но подмога…

— Придет, — не очень-то уверено произнес Леший. — Точно придет. Всё, Миш, в бой! Наша смена.

И вправду первая линия Воинов откатилась, меняясь с нами местами.

Какой бы ты сильный не был, какая бы аура не действовала, но усталость копится и без отдыха любой воин рано или поздно превратиться в удобную мишень.

Краем глаза я заметил, что самые хилые зэки тащат наших раненных назад — и не в Столовую, а ещё дальше, видимо на территорию дворян.

Точнее бывших дворян.

Мда…

Я уже машинально кольнул копьем, выдернул его, уклонился от размашистого удара алебардой и кольнул ещё раз.

Голову раздирали тысячи мыслей.

Я то сравнивал эту битву с отражением Песчаной Волны, то материл про себя глупых дворянских Воинов, которые не нашли лучшего момента, чем масштабное Вторжение.

А ещё я начал сомневаться в том, что это план Якова Ивановича или князя.

Уж слишком много было песеголовых. Слишком призрачны наши шансы на победу.

Прорваться к Порталу?

Мысль…, но как?

То, что можно было провернуть в первые минуты боя сейчас уже практически невозможно.

И тут не поможет ни рык медведя, ни моя Аура, ни даже парочка УГов.

Как шептались между собой Воины, шестеро Инженеров долгих два года собирали эти машины из того, что было под рукой.

Уж не знаю, что они планировали с ними делать — сбежать из острога или поучаствовать в Жатве, но пригодились они именно сейчас.

Со стороны УГи выглядели внушительно — стальные трехметровые громадины, гордо возвышающиеся даже над песеголовыми, но по факту толку от них было мало.

Я, конечно, не был первоклассным специалистом в УГах, но мои навыки и умения позволяли мне понять:

Слабые узлы, отсутствие вооружения, многочисленные слабые места — все это превращало УГ в декорацию, годную только для того, чтобы пугать врагов своим грозным видом.

Про рукопашную и вовсе молчу.

Десять минут — это максимум любого из тех двух УГов, которые я вижу перед собой.

А потом УГ превратится в гору металлолома.

Единственный плюс — УГи служат отличной приманкой для некромантов. Которые не жалеют на них призрачных черепов.

А бой, тем временем, закручивался по-новой.

Песеголовые одержимо перли вперёд, устилая пол своими телами и заливая острог своей темной кровью.

А мы неохотно пятились назад.

Кто-то из офицеров уже командовал организацией баррикад слева и справа от Столовой, кто-то из простых зэков нет-нет, да и дезертировал, спасаясь бегством.

Все больше и больше одаренных понимали, что стоит подойти новой партии песеголовых, как кровавая игра под названием «Кто больше перебьет псов» закончится и мы тут же умоемся кровушкой.

— Заключенные острога! — видимо, глава стражи тоже это понимал. — Всем, кто бьётся плечо к плечу с Воинами острога, гарантирована амнистия! Те же, кто побегут, в лучшем случае могут рассчитывать на рудники!

— Ррррррааааааа! — дружно отозвались простые зэки, не мудрствуя лукаво, позаимствовав клич у Вояк. — Рррраааааа!

Мотивация была отличная, и следующие десять минут мы не просто отбивались, а даже сумели отбросить манипулы песеголовых на несколько десятков метров назад.

А потом в бой вступили псы в доспехах…

Это была, видимо, какая-то гвардия или что-то типа того. Поскольку первый же натиск псов был страшен.

И если стража и гладиаторы худо-бедно выдержали удар и даже пошли в контратаку, то наш строй ощутимо прогнулся.

Плетеные кольчуги хорошо спасали против изогнутых сабель псов, но против алебард и копий были практически бесполезны.

— Пятимся! — вынужденно приказал я. — Игнат Иванович, подсобите!

Гладиаторы тут же ударили псам во фланг, но было поздно, после первой же стычки почти четверть Воинов получили раны различной степени тяжести.

А ведь манипулы все шли и шли…

— Отступаем! — по острогу разнесся мощный голос начальника стражи. — К Мастерским!

Мы пятились, отбивались, навязывали одиночные бои, использовали все подручные средства, но… проигрывали.

Не знаю, каким чудом я до сих пор не получил ни одной царапины, но почти половина Воинов Макса уже полегла или находилось при смерти, а вторая едва стояла на ногах.

Гладиаторам и страже было чуть полегче.

Благодаря доспехам и стрелковому оружию, их потери были на порядок ниже.

Но раненый среди них был каждый второй.

В какой момент, наше… войско окончательно превратилось в россыпь отрядов я не заметил.

Тяжело биться против ксуровых песеголовых, да ещё и следить за битвой.

К тому же, офицеры Макса вполне грамотно руководили своими взводами, а точнее тем, что от них осталось.

Как-то незаметно псы оттеснили нас до самого перешейка, где мы, в буквальном смысле, встали насмерть.

За спиной не просто чувствовалось дуновение смерти, а прямо-таки несло смертельным морозом.

А мои предки медленно, но верно истончались, отдавая все свои силы мне.

Последними исчезли дядя с отцом, а с ними исчез и холод рандеву со смертью.

И, честно говоря, я вздохнул свободней.

Да, с предками было сподручней бить псов, да, каждый мой удар попадал в цель, а я чудесным образом избегал ран, но этот жуткий холод за спиной…

Даже не знаю, как это объяснить.

Одно дело, когда смерть смотрит тебе в глаза — тут все честно: или ты, или она. Другое, когда стоит сзади и в любой момент может захлестнуть на твоей шее ледяную удавку.

Сила рода ушла, но вместе с ней и ушел страх смерти.

И я стоял, вооружившись саблей Ярославского и стальным баклером, который я снял с кого-то из наших.

Слева и справа от меня менялись Воины, стражники, зэки и гладиаторы, а я все стоял.

Мне чуть было не выбили глаз, располосовав бровь, а я стоял.

Кровь заливала глаз, но мне не нужно было смотреть, чтобы видеть, что происходит вокруг.

Лешего унесли с пробитой головой, Вик держался из последних сил, Игнат Иванович куда-то пропал, а я все стоял.

Аура била из меня на полную катушку, словно выжигая меня дотла, а я чувствовал какое-то… Озарение, что ли?

Эдакая Боевая медитация, во время который ты знаешь, куда пойдет копье врага и с какой стороны прилетит пилум.

Причем знаешь не только за себя, но и за стоящих рядом Воинов.

И вы с ними — один организм.

Более, чем уверен, что с моими преданными все работало бы в десятки раз лучше. Но и так выходило неплохо.

Вот только то один, то второй Воин выходили из строя, а на их место вставили новые, и я уже не успевал настроиться на «новеньких».

Приближение смерти я почувствовал на удивление спокойно.

Бег времени словно замедлился, и я отчетливо понял, что если сейчас не отступить, то слитная атака договорившихся псов, не оставит мне шансов.

Но отступить сейчас — значит лишь отсрочить агонию.

Конечно, на краткий миг мелькнула подленькая мыслишка спрятаться за зэков или гладиаторов, но я её решительно отмел.

Путь Воина — это пути смерти.

И стоит мне сойти с него, как Род отвернется от меня. А что за жизнь без рода?

Поэтому я лишь зло усмехнулся и шагнул вперед, закручивая меч так, как учила Рив.

Надеюсь, когда я не приду на арену, она поймет…

Нет она точно поймет.

А если я сейчас сбегу, то превращусь в её глазах в полное ничтожество. Ведь Воины не бегают от смерти.

Как там было у классиков? Принцесса стоит смерти? Что ж, я готов заплатить эту цену!

И стоило мне принять это решение, как улыбка сама собой появилось у меня на лице, а меч превратился в пушинку.

Я на мгновенье понял, что всё, что меня окружает, это… какая-то игра, что ли?

Все эти битвы, интриги, хитросплетения чужих интересов и хрупкость человеческой жизни.

На какое-то мгновение я словно прозрел и почти увидел, что находится за этим всем.

Почти…

Оставалось только дождаться слитной атаки — от восьми копий я точно не сумею уйти. Зато смогу забрать парочку псов с собой!

Я распластался в выпаде, уменьшая площадь для попадания копий и уже приготовился было поймать ребром вражеское копье, как по перешейку пробежался легкий ветерок.

Время будто бы растянулось, словно резинка и… резко схлопнулось.

Вот только я, вместо того, чтобы нанизаться на вражеские копья, полетел вперёд и упал на землю, больно приложившись локтем.

— Что за… — я мгновенно взлетел на ноги, чтобы замереть с открытым ртом.

Воины пепеголовых, которые только что брали меня в клещи, с изумлением таращились друг на друга.

Вместо того, чтобы стоять напротив меня, они повернулись друг к другу и нанизали на свои копья своих товарищей.

— Какого…

Я с изумлением огляделся по сторонам.

За какой-то миг картина разительно поменялась.

Будто какой-то могучий волшебник взял и переставил песеголовых так, что они оказались друг напротив друга.

Да ещё и снял с каждого пса доспехи, да ещё и полностью развернул крайние манипулы в противоположную сторону!

И… я притронулся к пораненной брови… кто-то зашил мне рану?!

— Погоди-ка…

Я бросился вперед и, не обращая внимания на ничего не понимающих псов, влетел на ближайшую гору из трупов.

Развернутые манипулы песеголовых недоуменно уходили в портал, и изумрудная зелень телепорта стремительно съеживалась.

В самом центре портала я заметил знакомую фигуру в поварском колпаке, которая помахала мне рукой, и шагнула в исчезающую воронку.

— Дядюшка Лука…

Вот только выглядел он… заметно старше, чем во время нашей последней встречи.

— Вот оно что…

В голове что-то щелкнуло, и у меня сложился очередной пазл.

Князь изначально делал ставку на Луку, поэтому и не боялся открывать портал. Ведь с его способностью останавливать время — это просто уберплюшка какая-то.

Для этого и держал демона недалеко от себя и не спешил отдавать такое уникальное оружие демонологам.

Вот только почему не использовал раньше? Или у Луки тоже есть свои пределы? Ведь он сильно постарел, из дядюшки превратившись в дедушку.

И ещё, почему дядюшка Лука так припозднился?

Из-за моего совета замедлять не мир вокруг, а самого себя? Или неучтенный фактор в виде демонологов, которые попытались его перехватить?

Обязательно узнаю, в чем было дело, сейчас же… Сейчас нужно закончить начатое, пока псы не пришли в себя!

Не зря же дядюшка Лука потратил столько времени, расставляя песеголовых так, чтобы они поубивали друг друга, а остальных банально раздел.

— Вперёд, братцы! — заорал я, что было мочи. — Кто сдастся в плен — не трогаем, остальных — не щади-и-им!

— Ррррраааааа!

Остатки нашего войска стремительно хлынули из перешейка.

Перевязанные, заштопанные, кто-то даже с шинами на сломанных руках. Дядюшка Лука не терял время даром!

Кстати, почему он не перебил песеголовых сам, а вместо этого выстроил вон какую конструкцию?

Ну да об этом я подумаю позже…

Песеголовые тем временем сбились с шага и в растерянности смотрели друг на друга.

Ещё бы, вот ты шел в броне и держа алебарду наперевес, а в следующий момент ты совершенно голый, а в руках один воздух.

На мгновенье мне стало их жаль, но я тут же нахмурился.

Это не мы к ним пришли. И не мы добивали раненных, принося жертвоприношения.

— Мочи шавок! — шелест меча и очередной песеголовый захлебывается кровью.

— Михаил!

Я добил все никак не желающего умереть пса и с удивлением повернулся.

— Руслан?

— В случае неожиданной победы, Макс приказал срочно доставить тебя в одиночку, — Воин отрапортовал заученный текст, — чтобы Серебряные не перехватили!

Руслан был человеком Макса, и причин не доверять ему у меня не было. Вот только эмоции от него шли какие-то странные.

Страх, напряжение… сожаление?

Не думал, что кто-то из Воинов Макса окажется таким… нежным.

Я посмотрел на наше войско с новыми силами рванувшее вперед, на уверенно командующих офицеров, на падающих на колени песеголовых, и кивнул Руслану.

Здесь уже справятся и без меня, а слова Макса игнорировать не стоит.

— Быстрее, Михаил! Они скоро будут здесь!

Я бросил меч пробегающему мимо боевому товарищу, кажется это был штабс-капитан Сасс и посмотрел на нервничающего Воина.

— Веди, Руслан.

Первым звоночком был путь, которым меня повел Руслан.

Вместо того, чтобы пойти служебным коридором, Воин повел меня вперед — прямо в толпу песеголовых.

Обезоруженные и раздетые псы по больше части думали только о том, как спасти свои шкуры, и на нас бросался лишь каждый десятый.

Да и то, думаю, причина была в банальном страхе.

Нападающих на нас псов Руслан молча расшвыривал и не сбавляя шага двигался вперёд.

С каждым шагом я ожидал, что он вот-вот завязнет в толпе, но Воин двигался словно ледокол.

Словно… выпил какое-то усиливающее зелье. Вот только почему он принял его именно сейчас, а не раньше?

Путь наш окончился у бывшего шатра Ворона.

Руслан безошибочно нашел люк, ведущий в подземелье, и рванул его на себя.

Это был второй звоночек.

Воин почему-то не подумал, что песеголовые тоже не дураки, и вполне себе могут последовать за нами, в надежде спасти свои жизни.

А может, ему было плевать на то, что произойдет дальше.

Приподняв люк, он посмотрел на меня.

— Быстрее!

Я же, наоборот, немного помедлил, сделав вид, что запнулся и только потом нырнул в люк.

Следом спустился Руслан, не забыв закрыть за собой крышку люка, да ещё и щелкнул засовом.

Руслан явно бывал в этих ходах и раньше.

Вместо того, чтобы пойти к Медведю, он повел меня куда-то вбок, а на мой вопрос, недовольно буркнул, что, никак не успеваем.

Третий звоночек.

С каждым шагом, с каждой пройдённой развилкой, эмоции Руслана становились все резче — страх, опаска, волнение, напряжение.

Целый букет звоночков.

В общем, Руслан вел меня куда угодно, но только не в одиночку.

Правильно было остаться наверху и терпеливо дождаться, когда начальник стражи перейдет к выполнению своих обещаний, но мне было… интересно.

Интересно посмотреть, кто же всё-таки стоит за всем этим безобразием.

К тому же… но об этом попозже.

Нападения со стороны Руслана я не боялся. С ним я справлюсь и без меча.

— Руслан, долго ещё идти?

— Почти пришли, — отозвался Воин. — Сейчас нас встретят стражники и отведут тебя в одиночку. В противном случае, апелляция может затянуться на годы.

Отвечать Руслану я не стал.

Поначалу я ещё хотел вывести его на разговор, узнать, кто его нанял, выведать информацию, но стало так противно, что я передумал.

После очередного поворота мы вышли в перекрытую решётками комнату, где нас встречали два стражника.

И одного из них я знал.

— Давай сюда руки, — недовольно процедил похожий на хорька стражник, который принимал меня в первый день. Кажется, его зовут Огрызок?

До сих пор помню каждый удар этого больного садиста.

— Что-то я не видел тебя наверху, Огрызок, — я даже не посмотрел на цепи, сверля стражника взглядом.

— Не твоего ума дела, зэк, — скривился стражник. — Хлебало своё прикрой и руки давай!

Я же покосился на Руслана и спросил.

— Вы знаете, куда они хотят меня завести?

— В смысле? — нахмурился Воин.

— Да я не тебе, — усмехнулся я, не спуская глаз с занервничавших надзирателей. — Я ему.

— Он мне, — подтвердил Игнат Иванович, появляясь из тени за спиной Руслана.

Воин было дернулся, но физрук оказался быстрее.

Молниеносный удар в висок, и Руслан кулем валится на пол.

— Игнат Иванович, — я не спеша направляясь к оцепеневшим то ли от ужаса, то ли от удивления стражникам. — Нам же хватит одного?

— Канеш, — усмехнулся физрук, мягко, но стремительно перетекая вперёд, к Огрызку. — Второго в расход.

Огрызок успел схватиться за свой кнут и, собственно, всё.

Игнат Иванович пнул его в колено вроде бы небрежно, но хрустнуло на всю пещеру.

— Ууууууууу!

Надзиратель тут же позабыл и про кнут, и про свои садисткие замашки, и вцепился в покалеченную ногу.

Я же, не замедляя хода, пробил второму в подбородок.

Голова надзирателя мотнулась, словно воздушный шарик, и с шумом грохнулся спиной прямо на каменный пол.

Добивать его я не стал. Потерял сознание, и ладно. Дальше пусть княжеские дознаватели разбираются.

Бьюсь об заклад, те же самые Фред и Джош уже находятся на низком старте.

— Имя заказчика, план действий, — физрук, как я и предполагал, оказался той ещё темной лошадкой.

И сейчас он вполне профессионально нажимал на теле Огрызка какие-то точки, отчего последний орал, как резанный.

— Имя заказчика, план действий.

И ведь как играл-то!

Я же действительно поначалу принял его за подобострастного карьериста, который не гнушается взяток и лебезит перед дворянами.

— Имя заказчика, план действий.

А сейчас он хладнокровно поторошил продажного надзирателя, жестоко ломая его как физически, так и психологически.

Причем, судя по эмоциям, Огрызок страстно желал ответить на вопросы физрука, но тот не давал ему шанса.

— Имя заказчика, план действий.

Я хотел было вмешаться, но решил не лезть под руку.

Вместо этого обыскал надзирателя и Руслана.

Два ножа, короткий меч, две пары кожаных перчаток, связка ключей, запечатанный свиток и темная склянка — вот, что я успел найти, пока Игнат Иванович колол Огрызка.

Вообще, я с самого начала чувствовал подставу в словах Руслана. Он совершенно не умел скрывать своих эмоций.

Но вместе с эмоциями отчаянно нервничающего Воина, я ощутил холодную уверенность физрука, и поэтому безропотно дал себя увести.

Для этого и замешкался перед люком — пропускал Воина вперёд.

Вряд ли ему нужна была моя помощь, но так было правильно что ли.

— Имя заказчика, план действий.

— Не знаю имени, не знаю! — затараторил Огрызок, захлебываясь словами. — Сказали привести в Утилизатор!

— А потом?

— Потом нам нужно было завалить ход.

— Михаил нужен был живым или мертвым?

— Живым, живым! Мы должны были надеть на него цепи, доставить в Утилизатор, завалить ход и передать заказчику!

— А дальше?

— Дальше нам гарантировали эвакуацию.

— Врешь, — покачал головой Игнат Иванович, доставая нож. — В Утилизатор ведет один-единственный коридор.

— Не знаю! Древними клянусь, не знаю!

— Игнат Иванович! — я показал физруку собранный хабар. — Смотрите, свиток, зелье и перчатки.

— Свиток Жадного Пламени, — физрук тут же идентифицировал свиток, — наверняка им хотели расплавить камень прохода. Решение интересное, но глупое. Этот огонь пожирает все, что угодно, пока не закончится действие заклинания. Хотя… Камень горит медленно, могло сработать, да.

— Что такое Утилизатор?

— Яма, ведущая в Бездну, которые местные по своей глупости используют в качестве мусорки.

— Может отход через неё? — предположил я. — Перчатки опять же…

— Некуда там отходить, — покачал головой физрук. — Зря ты так рано меня раскрыл. Надо было дать этому сморчку надеть на тебя цепи.

— Поспешил, — смутился я.

— Так бы точно знали, что нас ждет, — вздохнул Игнат Иванович и вбил свой нож Огрызку в грудь.

— Поспешим!

Он кинулся в самый узкий проход, и я бросился за ним.

Умом я понимал, что я опять ввязываюсь во что-то опасное, но чувство страха будто бы атрофировалось.

Да, Чутьё Воина подсказывало, что впереди опасность, но она была какая-то тусклая, что ли?

Пробежав коридор насквозь, мы оказались на идеально ровном плато, которое обрывалось чернильно-черной пропастью.

Потолка как такового не было. Одна чернильная темнота.

— Ужас, — я с трудом заставил себя ступить на это плато. — Да оттуда же несет… безумием!

— Бездна, — немногословно бросил физрук. — Опа, кажется я понял, как они намеривались уходить.

Он кивнул на свисающий сверху стальной трос, и я согласно кивнул.

Теперь стало ясно зачем надзирателям были нужны перчатки.

— Видимо, уже ползут, — Игнат Иванович с интересом посмотрел на дергающийся кусок троса. — Ты как, погеройствовать хочешь?

— На сегодня хватит, — поморщился я.

— Тогда давай сюда свиток, а сам зайди в коридор. Сейчас будет фокус.

Я послушно бросил ему свиток и отступил в коридор.

— Взять бы, кончено, языка, но слишком опасно, — задумчиво пробормотал Игнат Иванович. — Да и Ильяс скоро прибудет.

— Ильяс?

— Начальник острога, — пояснил Игнат Иванович. — Он вроде наш, но не очень. Эх, Ксуры его подери! Придется без языка.

С этими словами он сломал свиток, свернул его в трубочку и поднес к тросу.

Пламя жадно накинулось на стальную… веревку и, заурчав, рванул вверх.

— Хотя… — Игнат Иванович, отскочив ко мне, с любопытство посмотрел наверх. — Надо проверить снаружи. Вдруг кто остался.

Я промолчал, поскольку сейчас мне больше всего хотелось упасть на кровать и заснуть.

— Значит так, ждем минуту, и я побежал. Нужно успеть найти их до Ильяса, а пока…

Что «а пока», Воин договорить не успел.

Сверху послышался чей-то отчаянный вопль, и несколькими мгновениями позже, о плато с противным чавканьем врезалось тело в кожаной броне.

— О, — непонятно чему развеселился физрук. — Первый пошел!

— АААаааааааа!

Шмак!

Чавк!

Чмавк!

Всего на плато упало шесть Воинов, а ещё двое улетели в Бездну.

— Всё, Миш, ходу! — Игнат Иванович сноровисто обыскал погибших и довольно кивнул в сторону коридора. — Тебе пора на апелляцию, а мне на доклад.

— С удовольствием, — вздохнул я. — Игнат Иванович, скажите, а вы тоже увидели это уведомление про… Бездну?

Внимание! Бездна с благосклонностью приняла ваш дар!

— Знаешь что, Михаил, — с физрука слетела вся его безбашенность и все его маски, и он внимательно посмотрел мне в глаза. — Никому не говори про это. Никогда. И если Бездна предложит тебе плевое задание с умопомрачительной наградой, не вздумай согласиться, понял?

— Понял, — сглотнул я, — и не думал.

— Ну а раз понял, — одними губами улыбнулся Игнат Иванович, — айда на апелляцию!

В голове у меня крутилась мысль — почему, если в Безду упало два Воина, в сообщении было сказано «дар», а не «дары»? но я решил эту тему не поднимать.

К тому же, Игнат Иванович прав, апелляция ждет!

Я находился в знакомом уже зале суда и с интересом наблюдал за зачитывающим приговор судьёй.

Сегодня силовые щиты были прозрачными и было заметно, что все трибуны забиты битком.

Я не знал бОльшую часть зрителей, но меня это уже не смущало.

По сравнению с прошлой неделей — это заседание было сущей ерундой.

Проверки, следственные мероприятия, допросы и сотни объяснительных, которые я предпочитал считать рапортами — времени оставалось только на сон да еду.

Следственные мероприятия затянулись на целую неделю — сверка допросов, проверка стражи, рассмотрение личного дела каждого из заключенных.

Зато сегодня, наконец-то, судейские должны были поставить точку.

Судья, к слову, был другой.

Спокойный, выдержанный и немного безучастный к происходящему в зале. Ему словно было противно находиться в зале. А ещё от него веяло чувством вины.

Но я был всё равно рад, что гнилого родственничка Аркадия Ивановича сняли с должности.

Как мне поведали мои конвоиры, это случилось пять дней назад, когда вскрылись безобразия их семейки.

Сговор, взятки, издевательства над заключенными.

И я ничуть не удивился, когда выяснилось, что надзиратель Огрызок оказался дальним родственником судьи.

Не зря, в их чертах было что-то крысиное.

Вместе с судьей под стражу посадили и его кузена из Попечительского совета — неуважаемого мной Аркадия Ивановича.

Я бы с удовольствием посмотрел в глаза этим негодяям, которые планомерно разваливали княжество, но их, увы, держали в другом корпусе.

— Таким образом, суд усматривает в отклонении предыдущих ходатайств грубейшее нарушение закона…

Судья читал приговор невыразительно, но я слушал его с нескрываемым интересом.

Моё дело оказалось той самой пушинкой, которое потянуло за собой настоящую лавину.

Дознаватели без устали разъезжали с допросами, а княжество ежедневно сотрясали громкие новости.

Отставка главы Попечительского Совета…

Арест пятнадцати высокопоставленных чиновников, участвующих в организации подпольного производства зелий и УГов.

Бегство трех дворянских родов в соседние княжества…

Побег из острога вора Яника, до шкуры которого не успел добраться ни я, ни Карло.

Громкий скандал, связанный с гильдиями, которые обирали вольников внутренними поборами и не давали повышать ранги.

В общем, княжество лихорадило. И, как я понял, не только наше.

С одной стороны благодаря гильдейским, нарастало недовольство вольников, с другой, князь, видимо, пошел ва-банк, снимая зарвавшихся чиновников.

Даже я, не особо хорошо разбирающийся в современных реалиях княжества, во время озвучивания приговора понял, что князь умудрился отдать хвост всем без исключения группам.

Дворяне, заигрывающие с западниками, попали в опалу.

Гильдейские, неожиданно для себя столкнулись с конфискацией складов и подпольных типографий и питейных заведений.

Родовичи были поставлены перед выбором — или порядок на их территории и безоговорочная лояльность князю и княжеству, или визит дружины.

Вольникам были подняты зарплаты и увеличены социальные льготы, но за любое осознанное участие в революционных процессах светили рудники.

Князь действовал резко и решительно.

Одной рукой одаривал, другой жестоко карал.

Конечно, все миазмы купировать было невозможно, и приходилось разбираться с самыми крупными проблемами, оставляя средние и мелкие на потом.

И тем не менее, князь сделал самое главное — обозначил свою позицию.

И без сомнений принялся вскрывать застарелые социальные гнойники и смело использовать дружину и армию.

Армейские, как я понял, оказались чуть ли не единственной группой, которые избежали чисток и на которую князь сделал основную ставку.

— За героические действия в остроге, суд удовлетворяет ходатайство директора гимназии для Одаренных и награждает гимназиста Михаила Иванова медалью «За доблесть» и дозволяет перед отправкой на место домашнего заключения посетить стелу.

Это была отличная новость, поскольку к Медведю я заглянуть так и не успел.

Хорошо хоть Фред и Джош хоть немного удовлетворили мой информационный голод.

Что Макс, что Алабай к моему огромнейшему облегчению выжили. Как, собственно, и бОльшая часть Вояк.

Уж не знаю, одна пятая погибших — это много или мало, но я был рад и тому, что многие наконец-то вернуться из ксурова острога к нормальной жизни.

За это, кстати, нужно было поблагодарить дядюшку Луку.

Ведь если бы не его перевязки, выжила бы едва ли треть…

С Лукой и вовсе вышла любопытная история.

Я так и не понял, когда он появился в этом мире, но он был единственным демоном, кого удалось отстоять у Серебряных и с кем люди князя сумели наладить диалог.

Внешне похожий на человека, Лука обладал умопомрачительной властью над временем, но не мог пользоваться своей силой, чтобы убивать разумных.

Медведь не зря нес свой многолетний караул.

Прорывы случались раз в пару-тройку лет, но Лука, прибегающий по зову Хранителя, не давал порталу раскрыться.

Для этого достаточно было отправить через телепорт какой-нибудь груз или разумное существо.

Порталы не выдерживали нагрузки и схлапывались.

Вот только почему он раньше не шагнул в портал для меня оставалось загадкой.

Фред и Джош явно что-то знали, но таинственно отмалчивались.

Всё, что удалось из них вытащить — с какой целью создавался острог.

— Учитывая подрывную работу соседских княжеств по работе острога, данное казенное учреждение переходит под контроль князя Ивана…

Идея была стара, как мир.

Организовать производство стратегически важных комплектующих и товаров, таких как зелья, целебные порошки и детали для УГов.

Место было подобрано идеально.

Старые шахты, рудники, часть из которых до сих пор поставляли руду, удаленность от городов. Да ещё и стела.

Неприлично большие деньги.

Но там, где крутятся большие деньги, всегда появляются хитровыделаные персонажи, которые хотят к этим деньгам присосаться.

Я не знаю всех деталей, да и не хочу, если честно, но князь и Яков Иванович мне стопроцентно должны.

Как минимум за клинок Древних, про который судья не сказал ни слова!

А ведь ещё князь использовал меня в качестве катализатора для прокачки своих Воинов, в качестве наживки для северян и гильдейских, в качестве приманки для продажных чиновников, в конце концов!

— Но в случае Михаила присутствует одно отягощающее обстоятельство, — монотонный голос судьи заставил меня вынырнуть из мыслей.

Что-то новенькое…

Благодаря Фреду и Джошу я уже примерно знал решение суда.

Медаль «За Доблесть» давала +1 к каждой из стезей и подтверждала пожалованное Максом звание штабс-капитана.

Если подумать — просто головокружительная карьера, но какой ценой… Врагу не пожелаешь!

Помимо наград, самым важным я считал посещение стелы, поскольку я чувствовал, что у меня накопилось порядочное количество достижений.

А ещё Алабай.

Перевертыш передал через Фреда, что ждет меня у дверей суда и будет ждать там до тех пор, пока не выйду.

Плюс Макс со своими Воинами.

Даже если ко мне на службу придет половина Воинов — я уже буду доволен, как слон.

В общем, я по большому счету оказался в плюсе. И прозвучавшее сейчас «отягощающее обстоятельство» заставило меня напрячься.

Запоздало пришла подленькая мыслишка: Неужели что-то пошло не по плану?

Ладно Яков Иванович и князь не появлялись всю неделю, но могли же прийти на финальное заседание?

А ведь среди зрителей… нет никого мне знакомого.

Да и эмоции некоторых из них… напрягали.

Уже привычно знакомые недовольство, злость и злорадство.

— К моему сожалению, — судья оторвался от приговора и посмотрел мне в глаза, — ты, Михаил ударил надзирателя. Двойное сотрясение мозга, перелом локтя и ключицы. И неважно, что Гурий Сядов воспользовался служебным положением в личных целях.

Судья сделал паузу, а я почувствовал, как внутри меня растет тревога.

— Ты герой, Михаил Иванов, — судья устало потер переносицу, и я только сейчас понял, что его монотонность — это следствие накопившейся усталости. — Но в отличие от этих, — он кивнул на зрителей, нарушить закон я не могу.

— С достоинством приму любое решение суда, — хрипло отозвался я.

— И не сомневаюсь, — вздохнул судья. — Михаилу Иванову выносится княжеская апелляция, но из-за отягчающего обстоятельства, продолжение учебы в гимназии заменяется ссылкой в родовой надел.

От некоторых из следящих за заседанием зрителей так и повеяло радостью и злорадством, а я с недоумением посмотрел на судью.

— Так это же хорошо? Мне как раз нужно подтвердить право на надел.

Честно говоря, последнюю неделю я ежедневно мечтал о том, как я попадаю в свой надел и начинаю, наконец-то, заниматься его развитием.

Экономическое развитие, торговые связи, производства, создание дружины, тренировки и долгожданный вход в высшее общество!

И сейчас я никак не мог взять в толк, почему судья такой мрачный.

— Миша, — судья, не скрываясь, поморщился, — Как ты думаешь, почему ни князь, ни твой поверенный капитан Оут, никто из учителей не пришел на финальное заседание?

— И почему? — с тревогой уточнил я.

— Потому что они в отличие от этого сброда, — судья кивнул на недовольно зароптавших зрителей. — Бьются на передовой.

— На какой передовой? — как попугай переспросил я, за эту неделю ни Фред, ни Джош не сказали ни слова про войну! Неужели… — Неужели северяне?!

— Они самые, парень, — вздохнул судья. — И твой надел находится не просто на фронте. Он был захвачен неделю назад и сейчас является глубоким тылом северных волков.

— А сеть телепортов?

— Заблокирована, но во исполнение решения суда будет разблокирована сроком на десять минут.

— И что меня серьезно отправляют в тыл северянам? — не поверял я. — Ведь это же…

— Смерть, — мрачно подтвердил судья. — Я бы даже сказал казнь. Ксурово гнилье, пользуясь поспешным убытием князя подложили тебе и самому князю огромную свинью. И это тебе вор Яник, который публично поклялся снять с тебя кожу, здесь все намного серьезней.

Я стоял и не мог поверить в то, что сейчас слышу.

Хотя, чему тут удивляться? Если крысу загнать в угол, она будет вынуждена атаковать.

Вот и мелкая шушера, понимая, что ещё немного и их уничтожат, начала самую настоящую войну.

А раз они не могут ударить по князю, бьют по его ближним. Не зря же столько времени циркулировали слухи о нашем родстве…

— Но ты можешь отказаться, — неохотно произнес судья. — В таком случае дворянство тебе уже не получить ни при каких условиях и хуже того, часть родовых техник будет закрыта.

— И что, совсем ничего нельзя сделать?

— Эти, — судья кивнул на зрителей, — только и ждут, что я нарушу закон. Уже готов новый кандидат. Но если он сядет на судейское кресло…

— … всё будет зря, да? — горько усмехнулся я.

Чувство было такое, что я медленно, но верно тону в океане безнадеги.

— Да, — судья не отвел взгляда. — Единственное, что я могу для тебя сделать, назначить дату отправки на завтра.

Да уж… Царский подарок!

Кажется, чуть ли не в первый раз за последний год мне захотелось разрыдаться, словно девчонка.

Но перед глазами встал образ Рив, я лишь нахмурился.

Мужик я или нет, в конце концов?!

Да у любой проблемы есть решение! Да и потом, если я отступлю сейчас, как я буду смотреть в глаза моей принцессе?

В конце концов, все не так уж плохо…

К тому же, я не один. За мной стоит мой род. А ещё Оут, Макс, Алабай, моя пятёрка…

Да и у Фила была задача подготовиться к освоению надела, создать склады, найти надежных людей и подготовить запасы.

В принципе, несмотря на ужасное положение, шансы есть.

— Глубокий тыл псов, говорите, — задумчиво протянул я, делая себе в памяти заметку узнать имя этого порядочного судьи.

— Тыл точно, — подтвердил судья, — насколько глубокий сложно сказать.

— Значит завтра?

— Завтра.

— Как глава своего рода я так скажу. Если между мной и моим родовым наделом стоят северяне и прочий сброд…

С каждым сказанным словом, я чувствовал, как вокруг меня расправляются огненные крылья Ауры, и как блекнут эмоции зрителей, сменяясь…. страхом?

— … Значит им придется уйти!

Я взглянул на судью, который, смотря мне в глаза, поднялся на ноги и с достоинством поклонился.

В его взгляде я прочитал уважение и… гордость.

Я с достоинством поклонился в ответ и до боли сжал ладонь, демонстрируя трибунам побелевший кулак.

— Жди, Север. Я иду.