© Теремкова О., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Когда плещешься в море, меньше всего хочется услышать возглас «Караул, акула!». Особенно если это как-то связано с тобой.

Барахтаясь на одном месте, я выплюнул мундштук нырятельной трубки и обратился к другу:

– Слыхал? Где-то там акула. Надо выбираться из воды!

– Тьяго… что… ты… – прохрипел Ландо и отпрянул от меня. В очках для плавания его глаза выглядели так, будто вот-вот вылезут из орбит.

– Ну так что? – не отставал я.

Но меня уже никто не слушал. Мой друг во весь дух припустил к берегу – к светло-жёлтому песчаному пляжу Майами. Я с удивлением наблюдал, как Ландо из пухлого увальня загадочным образом превратился в олимпийского чемпиона по плаванию. Надо не отставать.

Загребая ластами, я поплыл за ним. Чёрт, все люди на пляже пялятся в нашу сторону! Неужели акула где-то рядом?! Я нервно огляделся, но не увидел ничего, кроме прозрачной воды, светлого песка и мятой пластиковой бутылки на дне.

Вообще-то вылезать на берег мне не хотелось. Мне было так хорошо, хотя у меня якобы аллергия на морскую воду. С другой стороны, моя кожа отчего-то посерела – это явно ненормально, если ты, конечно, не слон. Продолжая плыть, я обеспокоенно разглядывал свою руку.

Потом у меня вдруг зачесалась спина. Не останавливаясь, наполовину погрузившись под воду, я потянулся за спину, чтобы почесаться. И страшно перепугался, нащупав что-то твёрдое, чему там явно не место! Это что, плавник?! О боже! Мне его что, этот придурочный приятель приклеил?! Но я бы заметил! Я инстинктивно перевернулся, чтобы эта штука, чем бы она ни была, оказалась внизу, и поплыл дальше на спине.

Наконец я добрался до мелководья и сел в прибое, омываемый небольшими волнами. Кроме меня, в море больше никого не осталось. На пляже суетились люди, всё ещё взволнованные, хотя акула, судя по всему, уже скрылась из виду.

Я отважился вылезти из воды, только когда почувствовал, что спина снова вернулась в нормальное состояние. Странный плавник бесследно исчез – я не смог его нащупать.

Неуверенно озираясь по сторонам, я шагал с ластами под мышкой по нагретому солнцем песку, но Ландо так нигде и не обнаружил. Зато на меня подозрительно уставилась пожилая пара в соломенных шляпах и пёстрых купальных костюмах. Наверное, туристы из многочисленных отелей вокруг пляжа. Несколько молодых людей обсуждали, что это была за хищная рыба, а маленькая девочка с наполовину растаявшим мороженым в руке указала на меня пальцем:

– Это он! Акула!

– Не говори ерунды, Белинда, – одёрнула девочку мама.

Малышка заревела, как сирена. К счастью, не из-за меня, а потому, что половина мороженого упала на песок.

Я быстро прошёл мимо, подобрал с песка свои шмотки и в мокрых плавках поспешил к парковке. Надо валить отсюда!

На парковке меня ожидало ещё одно потрясение: шикарная красная «Тойота», которую Ландо «позаимствовал» у брата, исчезла. Расстроенный и злой, я бросил ласты на асфальт и сунул руки в карманы шортов. Он и правда меня бросил! Я чуть не разревелся. Ещё друг называется. Хотя, в общем-то, никакой он мне не друг – мы просто вместе оттягивались. Временами я даже не уверен, что он мне симпатичен. Особенно когда он начинает разглагольствовать, что хочет разбогатеть – как его брат, который за большие деньги продаёт всё, что запрещено и умещается в карман.

На самом деле его, конечно, зовут не Ландо, но истинный фанат «Звёздных войн», способный наизусть процитировать некоторые диалоги, обычным именем, разумеется, не удовольствуется. Он и мне пытался дать прозвище – среди прочего Голубоглазый, Тигра, Арти и Чуи, но ни одна из этих кличек ко мне не пристала. Хотя глаза у меня не обычного голубого цвета, Голубоглазый – слишком дурацкое прозвище, чтобы прижиться. На Тигру и Арти я просто не отзывался, а для Чуи я гривой не вышел, так что Ландо вскоре сам перестал меня так называть.

По мобильнику я, конечно, до Ландо тоже не дозвонился. Чёрт! Оставался лишь один человек, который может меня спасти, – иначе я окажусь здесь, в Майами-Бич[1], в буквальном смысле на мели.

Набирая номер дяди Джонни, я чувствовал себя очень неловко. Он запретил мне заходить в море, поэтому я прогулял послеобеденные уроки и тайком поехал с Ландо на пляж – чтобы больше не быть единственным придурком, который, живя во Флориде, ещё ни разу не был на море. А теперь приходится просить дядю Джонни меня забрать. Зашибись. Что мне за это светит? Две недели домашнего ареста? Лишить меня карманных денег он не сможет: я их и так не получаю – нам это не по средствам.

Через полчаса дядин синий старенький «Шевроле» свернул на парковку и затормозил передо мной. Я смущённо открыл дверцу, сел на продавленное пассажирское сиденье и стал ждать. Дядю Джонни нелегко вывести из себя, но когда он по-настоящему разозлится, то вполне может сравниться с ураганом, извержением вулкана или цунами.

Дядя был в одной из своих просторных клетчатых рубашек и выцветшей голубой кепке «Диснейуорлд»[2]. Не то чтобы он очень любил «Диснейуорлд» – просто эту кепку забыл кто-то из посетителей мотеля, где он работал, и она была не такой поношенной, как его старая бейсболка. От него, как обычно, пахло его любимой жвачкой с корицей. Когда я пристегнулся, он повернул ко мне своё бульдожье лицо – и я немного расслабился. Не похоже, чтобы он злился… Казалось, будто на душе у него двадцать набитых до отказа грузовиков.

– Значит, ты был в море, – начал он. – Всё прошло… нормально?

– Так себе, – уклончиво ответил я.

– «Так себе» – значит «нет»? – проворчал он.

– Э-э-э… Я, наверное, как-то странно выглядел. Потому Ландо и сбежал.

– Нам надо поговорить, Тьяго, – сказал дядя.

Я скривился – со стороны, наверное, это выглядело так, будто уголки рта у меня свело судорогой.

Когда воспитатели такое говорят, они редко хотят обсудить, что подарить тебе на день рождения или в какую пиццерию пойти. Хотя вообще-то очень кстати, что он хочет поговорить, – я тоже этого хотел! Недавнее происшествие никак не шло у меня из головы. Похоже, дядя Джонни что-то знает, но до сих пор от меня скрывал!

Мы молча поднялись по деревянной лестнице на второй этаж светло-коричневого здания, где снимали квартирку. Несколько минут спустя мы вместе сидели за кухонной стойкой, за которой обычно ели. Я разглядывал невероятно захватывающий узор на пластмассовой поверхности, надеясь, что всё это скоро закончится.

– В первую очередь я хотел сказать, что мне жаль, – сказал дядя Джонни. – Ужасно жаль. – Разговор начинался совсем не так, как я ожидал. Но это даже неплохо. Дядя продолжил: – Вообще-то я не из тех, кто обманывает людей. Но с тобой нельзя было иначе.

– Что-что? – переспросил я. – Меня приходится обманывать? Это ещё почему?

Дядя Джонни так тяжело вздохнул, что его огромное пузо заколыхалось.

– На самом деле я не твой дядя, – объяснил он.

Ну, это не новость.

– Да, я знаю. На самом деле ты моя тётя, – сказал я. Меня всегда немного раздражало, когда гости недоумённо пялились на фотографии, где я был с тётей Дженни – как две капли воды похожей на моего нынешнего дядю Джонни, если не считать длинных волос и бюста. Что такого, если кому-то больше нравится быть мужчиной?

– Я не это имел в виду, – сказал дядя Джонни, прежде чем я успел погрузиться в размышления, куда, собственно, подевался бюст тёти Дженни. – Мы вообще не родственники.

– Чего?! – Ничего умнее мне в голову не пришло.

– Я друг… ну, скорее знакомый… твоих родителей. Четырнадцать лет назад они… э-э-э… оставили тебя со мной и уехали.

– А потом погибли в аварии, – добавил я, гадая, к чему же он клонит.

– Нет, не погибли, – возразил дядя, нервно скомкал обёртку от жвачки и расправил плечи. – К счастью. Это одна из тех вещей, относительно которых я тебя обманул. Они ещё живы и, вероятно, сейчас за границей: они постоянно в разъездах.

Он своего добился. На этот раз я потерял дар речи. Наверное, мне следовало обрадоваться, что родители живы, но как-то не получалось.

– Пойми… Акулы не слишком привязаны к потомству, – продолжил мой не дядя.

– Акулы? – Разговор принимал всё более странный оборот. Может, после несчастного случая во время купания я впал в кому и всё это покажется мне страшно забавным, если не забуду об этом после пробуждения.

– Твоя мать во втором обличье – синяя акула, отец – тигровая акула.

Я засмеялся. Уж слишком странно это прозвучало. Но потом вспомнил, что произошло на пляже в Майами, и смех перешёл в икоту. Я всегда начинал икать, когда впадал в панику. Я с трудом попытался успокоиться. Может, про акул – это шутка? Наверняка так и есть. Отсмеявшись, я спросил с улыбкой:

– Значит, на самом деле я тоже акула?

– Вот именно, – сказал Джонни. Он не улыбался. На лице его читалось облегчение. Может, потому, что я так быстро сообразил, в чём дело. Кажется, это всё-таки не шутка, и я немного заволновался. – Тигровая акула, если быть точным. – Не успел я ответить, как он поспешно продолжил: – Поэтому я говорил, будто у тебя аллергия на морскую воду, понимаешь? Я знаю, как ты расстроился, когда я запретил тебе отправиться нырять с классом. И как обижался, что я никогда не езжу с тобой на пляж.

– О да, – с горечью перебил его я. Сколько раз мои одноклассники и знакомые Джонни рассказывали, что собираются потусоваться во второй половине дня или вечером на пляже в Майами. Некоторые даже отправлялись в выходные на прелестные островки Флорида-Кис[3] заняться кайтсёрфингом[4]. Слыша это, я всякий раз сгорал от зависти – а ещё от невыносимой летней жары. Одна девочка, которой я, видимо, нравился, даже пригласила меня однажды на сёрфинг с её родными. Мне пришлось отказаться, и девочка, обидевшись, взяла с собой другого – несносного типа, который учился на класс старше нас.

– Я не мог рисковать ходить с тобой на море, – продолжил Джонни. – Такой сильный оборотень, как ты, опасен, если ещё не научился управлять своей силой! Я ведь не акула, а всего лишь каменный окунь. Ты, конечно, не захотел бы специально причинить мне вреда, но…

– Всё это неудачная шутка, да? – Я всё ещё не терял надежды. Вообще-то Джонни редко меня дурачил, потому что знал – я всё равно его раскушу: я всегда замечал это по тому, как подёргивается левый уголок его рта. Но в этот раз уголок его рта не дёргался. Неужели он говорит всерьёз?!

Нет, конечно же, нет – всё это слишком похоже на фильм. Мы не часто ходили в кино – только когда Джонни давали в мотеле на чай больше, чем обычно – в награду за то, что он поменял кому-нибудь шину или помог в полдвенадцатого ночи раздобыть бутылку бурбона. Что-то не припомню фильмов, где люди превращаются в морских животных. А что, если он сказал правду?!

У меня перед глазами всё завертелось. Я шевелил губами, но не мог произнести ни слова. Мне с трудом удалось встать и сделать пару шагов. Оказавшись в своей комнате, я захлопнул за собой дверь, бросился на кровать и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

Неужели «Караул, акула!» относилось ко мне?! Если это сон, надо срочно попытаться проснуться.

На следующее утро после почти бессонной ночи я пошатываясь вышел из комнаты и с подозрением огляделся. Я бы не удивился, если бы стулья прилипли к потолку или по квартире прыгал гигантский розовый кролик. Оно было бы к лучшему: ведь это означало бы, что я просто немножечко сошёл с ума.

Но всё было как обычно: на стене висели постер группы «Thirty Seconds to Mars», несколько нарисованных мной животных (в том числе акула!), сражающихся самураев и моих любимых знаменитостей, на которых я тренировался писать портреты (ничего так получилось). У стены громоздилась кипа одежды: для гардероба в моей длинной узкой комнате не было места. На стопке штанов восседал робот, которого я сам смастерил в школе (сейчас он, увы, сломан). На прикроватном столике валялись мой исцарапанный мобильник и потрёпанная книжка про Антарктику (больше всего мне нравилось её читать в тридцатипятиградусную жару). Рядом лежал мой талисман – бело-оранжевый морской гребешок.

Странно только, что дядя Джонни – или мне теперь называть его просто Джонни? – ещё не укатил в мотель «Оранж Блоссом», где работал администратором. Он сидел за накрытой к завтраку стойкой и с тревогой смотрел на меня:

– Всё в порядке, Тьяго?

– Ха-ха, очень смешно, – сказал я, сел и навалил себе на тарелку две оладьи, яичницу-глазунью и тост – всё друг на друга, как обычно. Потом посмотрел на гору еды, будто увидел её впервые. – Я читал, что тигровые акулы едят всё, что подвернётся.

– Это точно, – с усмешкой проворчал дядя Джонни. – Очень удобно. А то бы ты жаловался, что я не умею готовить.

Оставшись вчера без ужина, я страшно проголодался и начал уминать гору на тарелке.

– А ты правда… каменный окунь? – спросил я, жуя, не в силах отвести глаз от дяди. – Можешь превращаться, когда захочешь?

– Да. – Вид у него был виноватый. – Иногда я говорил, будто дежурю в мотеле, а сам тайком ездил на море поплавать в своих владениях. Ах да, кстати, именно из-за моего второго обличья я больше не твоя тётя. В юности каменные окуни все самки, а с возрастом они превращаются в самцов. Это происходит со всеми нами – в том числе в человеческом обличье.

– Просто потрясно! – Больше мне ничего в голову не пришло. Он каменный окунь… А я акула! Тигровая акула – одна из самых опасных рыб в океане! Постепенно это начинало казаться мне крутым. Книгу об опасных морских животных из нашей школьной библиотеки я знал почти наизусть.

– Слушай. – Джонни перегнулся через стойку, пристально глядя мне в глаза. – Ты ни в коем случае не должен экспериментировать с превращениями. Я слышал, два года назад открылся тайный интернат… школа для детей моря, морских оборотней – таких, как мы. Там ты сможешь научиться управлять своим вторым обличьем.

Дети моря. Что вообще это значит? Было в этом выражении нечто притягательное и загадочное. Казалось, те, кого так называют, обладают невероятными способностями, как джедаи.

Слова Джонни отбили у меня аппетит. Интернат для оборотней. Интернаты я никогда особо не жаловал. Чтобы меня куда-то спровадили, где я круглосуточно буду с другими детьми и учителями и разве что в выходные смогу приезжать домой, – эта мысль была мне не по душе.

– Минутку. А что, если я туда не захочу?

Глаза Джонни сузились:

– Молись лучше, чтобы тебя туда приняли! Сегодня после работы я заберу тебя из школы, и мы поедем туда. Прихвати с собой какие-нибудь вещи на случай, если сразу захочешь там остаться.

– Ну, это маловероятно, – скептически и немного обиженно заметил я. Ему и правда не терпится меня сплавить! – Но я посмотрю, что там и как, хорошо? – Ещё одна мысль не давала мне ночью покоя: – Скажи… ты созванивался иногда с моими родителями? Или писал им по электронной почте?

– Редко, – признался он. – Тебе что, нужен их электронный адрес?

Я молча кивнул, и он без лишних вопросов написал мне его на листке. Я спрятал листок, достал дорожную сумку, сунул туда кое-что из одежды, пакет с умывальными принадлежностями, набор для рисования и свой талисман. Этот морской гребешок красивой расцветки подарил мне в начальной школе лучший друг, а потом он переехал, и мы больше не виделись. Иногда я о нём вспоминал и пытался разыскать его через «Гугл» и «Фейсбук». Безуспешно: я понятия не имел, что с ним сталось. Может, и к лучшему, что он не узнает, кем стал я – точнее, кем я, безмозглый идиот, был с самого начала… Не совсем человеческим существом, которого лучше остерегаться. Несколько мгновений я сжимал в руке ракушку, ощущая себя брошенным в маленькой лодке посреди океана. Потом глубоко вдохнул, сунул ракушку в дорожную сумку и сделал вид, будто всё в порядке. Меня это немного успокоило.

Когда я закончил собирать вещи, то уже опаздывал. Надев рюкзак, я побежал – хорошо, что не надо ждать школьного автобуса: школа находится всего в полумиле[5].

– Не забудь: сегодня после занятий. Буду ждать тебя на парковке! – крикнул мне вдогонку Джонни.

Он и правда полон решимости отправить меня в эту странную школу. Но если мне там не понравится – ни за что не останусь!

Впрочем, мне и в моей нынешней школе не очень-то нравится. Квартала Либерти-Сити[6], где мы живём и где мне приходится посещать эту скверную, зато бесплатную государственную среднюю школу, туристы избегают. Особенно по ночам – даже мы с дядей Джонни стараемся не выходить из дома в тёмное время суток.

По дороге в школу у меня в голове вертелась одна мысль: «Тигровая акула, боже, тигровая акула!» Пока что это казалось мне совершенно нереальным. Особенно когда я подошёл к школе, обнесённой двухметровым серым проволочным забором, и направился к своему шкафчику, будто сегодня самый обычный день.

У шкафчиков я встретил Ландо. Он вздрогнул, увидев меня, и я торопливо взглянул на свои руки, чтобы проверить, не посерела ли опять кожа или что-нибудь в этом роде. Всё нормально!

– Привет, Ландо, – немного смущённо проговорил я.

– Привет, – ответил он, затравленно глядя на меня. После того что я узнал от дяди Джонни, я мог его понять – видимо, там, в море, я частично превратился. Но всё же я чуть-чуть обижался.

– Не очень-то хорошо с твоей стороны – бросить меня на пляже, – упрекнул его я.

– Ах, это… Да. Прости. – Он поспешно запихал в рюкзак нужные учебники, захлопнул шкафчик и уже хотел смыться. Но на его беду, у нас сейчас был совместный урок органической химии. Мы вместе молча дошли до кабинета, где учителю вскоре предстояло с нами мучиться.

– Какова формула углекислого газа? – спросил он класс. – Ну же, ребята, это ведь совсем не сложно!

Никакой реакции. Я обвёл взглядом кабинет. Девчонки, многие из которых выглядели так, будто собрались на вечеринку, красили ногти, пялились в смартфоны или болтали. Мальчик в последнем ряду спал, положив голову на парту. Ландо сосредоточенно, но без особого успеха пытался нарисовать «Тысячелетний сокол»[7] – но пока тот напоминал покрытую вмятинами крышку мусорного бака.

Я вдруг разозлился. И что я, спрашивается, здесь делаю? Зря теряю время, и больше ничего! Я чисто из противоречия поднял руку. Учитель удивился, но в то же время обрадовался:

– Да, Тьяго?

– CO₂, – сказал я.

Двое мальчишек – Логан и Рокет[8], которые сидели за мной наискосок, тут же навострили уши и угрожающе уставились на меня. Они наказывали любого, кто осмеливался знать больше их да ещё открыто об этом заявлять. Меня они обычно не трогали, потому что когда-то давно я победил Логана в драке, к тому же обычно я делал вид, будто уроки мне безразличны.

Но сейчас мне это внезапно надоело. Я снова и снова поднимал руку, давая правильные ответы, и чувствовал себя словно освобождённым. Одноклассники просто остолбенели. Мел вместо ногтя нечаянно накрасила палец, Нелли уронила мобильник в йогурт, а у Рокета задёргалась верхняя губа, как у кролика. Может, я не единственный оборотень в классе?

«Ты за это ещё поплатишься, выскочка!» – говорил ядовитый взгляд Рокета, а Логан поглядывал на меня со смесью злости и радостного предвкушения. Он любил ставить выскочек на место, а Рокет, который был довольно смышлёным, подсказывал ему, как это сделать.

Мой друг Ландо обеспокоенно поглядывал на меня сбоку, но я не обращал на него внимания.

Расплата настигла меня на второй перемене. Эти двое мгновенно окружили меня, а потом подтянулось ещё несколько любопытных, чтобы ничего не пропустить.

– Это ещё что за дела, умник? – спросил Логан, который был на полголовы выше меня и отличался могучим телосложением, как у коллекционных фигурок. Он толкнул меня ладонью в грудь – и несколько удивился, что я каким-то образом устоял и даже не пошатнулся.

– Лучше быть умником, чем тупицей, – сказал я, вызывающе ухмыляясь ему в лицо.

Рокет попытался двинуть мне кулаком в живот. Я увернулся, и костяшки его пальцев врезались в бетонную стену за моей спиной. Он взвизгнул и отскочил, держась за ушибленную руку. Логан тут же занял его место и ухватил меня за футболку. Я вывернулся и ударил его по бицепсу – он взвыл. Этот приём показал мне дядя Джонни, когда я в очередной раз вернулся домой в слезах.

Увы, мой запас приёмов быстро иссяк, и Рокету удалось прижать меня к бетонной стене. Чёрт, я в ловушке! Рокет, приблизившись ко мне почти вплотную, ухмылялся мне в лицо – наверное, чтобы я вдоволь налюбовался пушком на его подбородке, глазами цвета ила и острым носом. С отвратительной усмешкой Логан двинулся на меня и занёс кулак.

Тигровые акулы сильны, подумал я. Если мне не удастся вырваться – значит, я не акула! Со всей силы я оттолкнул Рокета – и удивился, как стремительно он отлетел в сторону… Прямо как ракета. Он проехался спиной по асфальту, зрители едва от него уворачивались. Его приятеля Логана я схватил за запястье и повернулся с ним вокруг собственной оси. Логан завертелся, спотыкаясь и сыпля проклятиями. Когда я его выпустил, он отлетел к Рокету и приземлился на полу рядом с ним.

Аплодисменты и взволнованное бормотание удивлённых зрителей.

Но пока я наслаждался победой, второй союзник Логана, который учился в другом классе и до сих пор не вмешивался, молниеносно ударил меня в бок. Я очутился на земле, чувствуя, как по щеке струится кровь. Всё лицо у меня горело.

– Трое против одного – это нечестно! – заорал на парней Ландо, за что сам едва не огрёб, если бы в этот момент не подоспел, пыхтя, наш страдающий ожирением охранник в чёрной униформе.

Когда дядя Джонни приехал забрать меня после обеда, он пришёл в ужас:

– Что ты сделал со своим лицом?! Тебе, между прочим, надо произвести хорошее впечатление в новой школе!

– Ну, вообще-то с лицом это сделал не я, – попытался я объяснить.

Дядя Джонни застонал:

– А вдруг они тебя не примут, потому что директор решит, что ты забияка? Во всей Северной Америке всего три школы для оборотней – в Калифорнии как раз открылась новая, – и только эта во Флориде подходит водным обитателям! Тебе повезло, что она так близко!

Я упрямо пожал плечами и ничего не говорил, пока Джонни, сердито ворча, трогался с места. Если директор такой хмырь, я всё равно не захочу в эту странную школу. Интересно, он тоже морское животное… и все другие ученики? Наверное, да – ведь это школа для оборотней.

Мои сомнения усиливались с каждой милей по мере того, как мы приближались к островам Флорида-Кис. И как только дяде Джонни удалось убедить меня вчера, что я акула? Пока у меня ещё не было ни единого доказательства. Всё это просто смешно – и как я ему поверил!

Ранним вечером мы подъехали к небольшой группке домов – бургерной, отелю, причалу, где сдавали напрокат лодки. Через полмили мы обнаружили неприметный дорожный указатель с надписью «Школа «Голубой риф» – мы едва не проехали мимо. Там от шоссе отходила небольшая просёлочная дорога, покрытая вместо асфальта ракушечным известняком.

Сердце у меня учащённо забилось.

Мы приехали.

Дорогу окаймлял густой кустарник, и мы наконец доехали до парковки и оставили там машину. Я глубоко вдохнул – воздух пах совсем иначе, чем в Майами: влажный и тяжёлый, наполненный ароматом цветов и морской соли.

Я удивлённо огляделся. Белое двухэтажное главное здание заросло вьющимися растениями с сиреневыми цветами. За ним я увидел с одной стороны крытые пальмовыми листьями белые хижины у залива с песчаным пляжем, а с другой – очень похожие хижины на берегу изумрудного озера.

Между строениями проходили дорожки и каналы с водой, тут и там мелькали маленькие прудики. Кроме того, я заметил три бьющих в небо фонтана – в их брызгах, искрясь, преломлялся солнечный свет.

– Кажется, мы не туда попали, – сказал я дяде Джонни. – Это, наверное, какой-нибудь отель, где номер стоит сто долларов за ночь.

– Хи-хи, нет, – раздался вдруг чей-то голос, и из олеандровых кустов выступила сгорбленная старуха – кудрявые седые волосы, платье-халат в цветочек и громоздкие башмаки. Она подрезала олеандр садовыми ножницами. – Это не отель – здесь живут одни сумасшедшие! – Она безумно расхохоталась. – Такими становятся те, кто пьёт слишком много морской воды, да-да… Она разъедает мозг…

Мы с дядей Джонни переглянулись.

«С вами это тоже произошло, да?» – хотел было спросить я, но с недоумением увидел, как дядя Джонни повернулся и зашагал прочь.

– Эй, ты куда? – крикнул я ему вслед.

– Мы уезжаем! – фыркнул дядя. – Они здесь, похоже, не слишком заботятся о соблюдении секретности, это ужасно рискованно, и я ни в коем случае не…

– Ладно тебе, – перебил я дядю и взял его под руку. – Давай сначала поговорим с директором. Наверняка всё не так уж плохо. – Теперь и мне захотелось узнать, что это за странная школа. – Если эта женщина считает здешних людей сумасшедшими, значит, она не в курсе, что тут на самом деле происходит. Так что всё в порядке.

– Хм, не знаю. – Дядя Джонни всё ещё сомневался.

– А что именно нужно держать в тайне? – с любопытством спросил я. – Что существуют морские оборотни?

– Вот именно, – буркнул Джонни. – Мы все внимательно следим, чтобы ни один человек не увидел, как мы превращаемся. – Он тяжело вздохнул. – Ну ладно. Давай поглядим. Ведь это важно – тебе срочно необходимы уроки превращений.

И мы вместе направились к главному зданию.

Пройдя сквозь стеклянные двери, мы оказались в просторном светлом холле с аквариумом во всю стену. Столики и стулья как в кафе словно призывали уютно расположиться рядом. Я остановился перед аквариумом, наблюдая, как сине-розовая рыба-попугай деловито снуёт туда-сюда, жёлтый морской конёк мечтательно дрейфует над кораллом, а морская анемона протягивает щупальца. Потом эта троица меня заметила. Рыба-попугай замерла, уставившись на меня сквозь стекло, морской конёк повернул ко мне мордочку, а морская анемона бешено замахала щупальцами. Такого я в аквариумах ещё не видел. Может, в этих слухах про оборотней есть доля правды?

– Привет, незнакомец, – проговорил голос в моей голове, а рыба-попугай за стеклом стала плавать взад-вперёд. – Ну и безобразная на тебе футболка – с блошиного рынка, что ли?

– Да оставь его в покое, Нокс! Не будь таким вредным! – Морской конёк выгнул шею, словно крошечный жёлтый чистокровный скакун.

– Секретариат на втором этаже слева, – сообщила мне морская анемона.

– Ты тоже… это слышал?.. – пролепетал я, обращаясь к дяде.

– Слышал, слышал, не волнуйся, это в порядке вещей. – На сей раз он потянул меня дальше.

– В порядке вещей?! Они говорили в моей голове!

– Все лесные и морские оборотни это умеют – нужно только, чтобы один из них был во втором обличье, – пояснил дядя, пока мы поднимались по лестнице и искали нужный кабинет.

Значит, это правда. Оборотни в самом деле существуют – и я один из них. О боже!

Наконец мы обнаружили табличку с надписью «Секретариат – миссис Мисаки», постучались и вошли в кабинет, где увидели сбоку ещё один аквариум, встроенный в стену. В нём тоже плавала рыба-попугай – неужели та же самая? И как она только сюда попала?

– Удачи, малыш, – пожелала она мне, небрежно махнув плавником. Я уставился на неё. Она что, не заметила, что она раз в двадцать меньше меня?!

У противоположной стороны стояли письменный стол с ноутбуком, канцелярский шкаф и стойка регистрации. Заправляла всем этим, очевидно, дама в платье в горошек и с искусно забранными наверх тёмными волосами. Её немного сердитое лицо было ярко накрашено – я встречал не так много женщин, пользующихся оранжевой губной помадой.

– А, вы только что прибыли. Мисс Монк о вас уже доложила, – сказала школьная секретарша.

– Старая садовница?

– Нет, морская анемона. Что ещё за садовница?

– Мы встретили её у парковки. Она была немного… не в себе, – сказал дядя.

– А! – прошипела миссис Мисаки, сверкнув глазами, и я начал понимать, почему рыба-попугай пожелала мне удачи. – Боюсь, это была Финни, ученица из нашей театральной группы. Ей это с рук не сойдёт – обещаю! – Пару мгновений она выглядела так, точно готова тут же погнаться за преступницей и сорвать с неё парик.

– Да ничего страшного, – поспешно заверил её я.

Школьная секретарша, видимо сидевшая за столом босиком, выпрямилась, собираясь направиться к нам. Но, сунув ноги в туфли, она вскрикнула и скрылась за стойкой.

Мы, слегка оторопев, вытянули шеи, чтобы разглядеть, в чём дело.

Миссис Мисаки снова показалась в поле зрения, сердито тряся левой туфлей. Оттуда выплеснулась вода и выпала мелкая светло-коричневая рыбёшка.

– Проклятые дельфины! Морская собачка! Моя туфля практически испорчена – видите? Видите?!

– Ничего, высохнет, – попытался я её утешить.

– Наверняка высохнет, – добавил дядя.

– Надеюсь! – Секретарша подозрительно рассматривала моё лицо в ссадинах. – Так! Чем я могу вам помочь, если в этом есть необходимость?

– Это мой… племянник Тьяго Андерсон, – сказал Джонни, которого немного сбил с толку оказанный нам приём. – Он хочет осмотреть школу и решить, подойдёт ли она ему. Где найти директора? Может, мы могли бы с ним…

– На пляже, – буркнула секретарша, и в следующую минуту мы с бланком заявления в руке оказались за дверью секретариата. Вид у нас, наверное, был довольно дурацкий.

На пляже? Мы с дядей снова переглянулись. Директор школы, должно быть, тоже не совсем обычный. Мы понятия не имели, как пройти отсюда к пляжу, но нам повезло – мимо как раз проходил кто-то, кого мы могли спросить: высокая стройная девочка с ярко-синими волосами и в солнечных очках.

– А, вы от миссис Мисаки? – спросила она. – Она мурена и почти всегда в плохом настроении – не обращайте внимания.

– Вот оно что, – сказал я. Мне смутно припомнилось, что мурены – змееподобные рыбы с острыми зубами, которые подстерегают в расщелинах и пещерах ничего не подозревающих морских обитателей. Очень похоже.

– Не подскажешь, как попасть отсюда на пляж? – спросил Джонни девочку.

Она открыла рот, чтобы ответить, и тут в уголках её глаз я увидел остатки серого грима… И у меня в мозгу что-то щёлкнуло.

– Эй, постой-ка! Так это ты была на парковке? Та чокнутая старуха?

Девочка с синими волосами рассмеялась:

– Да, это было очень забавно – вы бы видели свои лица! Просто божественно! Кстати, я Финни. Во втором обличье – морской дьявол.

Мы улыбнулись друг другу, и я с облегчением подумал, что в этой школе есть и хорошие ребята.

– Ты уже знаешь, кто ты? – спросила Финни.

– Я… – начал было я, но тут дверь секретариата распахнулась и оттуда вылетела взбешённая миссис Мисаки:

– Финни! Это просто безобразие, что ты всех наших посетителей…

– Не могли бы мы поговорить об этом в другой раз? Сейчас мне некогда: нужно показать дорогу гостям, – вежливо сообщила ей Финни.

Миссис Мисаки на мгновение потеряла дар речи, и мы трое, воспользовавшись этим, поспешно ретировались. Финни жестом велела нам спуститься за ней по лестнице и пройти в главную часть здания.

– Отсюда можно попасть в кабинеты и столовую, – пояснила она, разулась и поставила обувь на полку.

Мы последовали её примеру, потому что впереди вниз вёл небольшой пандус, а за ним было мокро. Большая часть школы, похоже, по колено затоплена водой!

Финни пошлёпала вперёд и провела нас через второй выход из главного здания к пляжу.

– Желаю вам хорошо провести время – может, увидимся завтра на уроках? – Махнув нам на прощание, она пошла в другую сторону.

Я с восторгом заметил трёх дельфинов, резвящихся в лагуне. Я видел их спинные плавники и слышал «фу-у-уп» – это они дышали у поверхности. Кажется, они принадлежали к разным видам: один маленький, тёмного окраса, другой с продольными полосами, а третий большой, и всё тело светло-серое. А, серый, должно быть, афалина – я видел таких на картинках и по телевизору.

Эти трое задорно играли в догонялки, и им было весело. Светло-серый выпрыгнул из воды, с любопытством взглянул на нас и нырнул обратно, подняв кучу брызг.

– Не разевай рот, а то язык обгорит, – проворчал дядя. – Ты что, дельфина ни разу не видел? Во Флориде их полно.

– Но только в море, а ты меня туда не пускал, – парировал я.

Директора, рослого молодого блондина, мы увидели издалека. Он в одних шортах сидел по-турецки на песке и что-то печатал на ноутбуке – наверняка водонепроницаемом. Заметив нас, он встал и дружелюбно улыбнулся, но руки не протянул, а лишь кивнул, когда мы представились. Может, у оборотней не принято пожимать друг другу руки.

– Добро пожаловать, – сказал он. – Хорошо, что вы пережили встречу с миссис Мисаки. Я Джек Кристалл. – Пару мгновений он будто прислушивался к себе. – А вы оба морские оборотни, не так ли?

Понятия не имею, как он это определил. Может, каким-то образом почувствовал?

– Думаю, да: дядя мне объяснил, что моё второе обличье – тигровая акула.

А вдруг он не захочет принять в школу такое опасное существо? Я напряжённо ждал его реакции, но Джек Кристалл и бровью не повёл.

– Тогда, наверное, так и есть, – только и сказал он. – Ты уже превращался?

– Только однажды, наполовину, – ответил я, испытав облегчение, что он не собирается расспрашивать меня о лице и драке. К превращениям она отношения не имела – только к придуркам в моей школе.

– Не проблема – ты здесь в этом потренируешься, – сказал молодой директор и начал расспрашивать, сколько мне лет, как мы живём, чем я интересуюсь и чем до этого занимался в школе. Видимо, мои ответы ему понравились, потому что он сказал: – Хорошо. В хижине номер три есть свободное место. Если хочешь, можешь сразу отнести туда свои вещи – я дам тебе ключ.

Дядя вопросительно посмотрел на меня сбоку; я чувствовал, что он нервничает:

– Так что, Тьяго? Ты согласен ходить в эту школу?

Каким бы безумным тут всё ни было… Эта школа в тысячу раз лучше моей прежней! Я расправил плечи и твёрдо посмотрел в глаза Джеку Кристаллу.

– Да, согласен, – сказал я.

– Жениться на школе тебе не обязательно, – улыбнулся Джек Кристалл, и я почувствовал, что краснею.

Я услышал, как в голове у меня захихикали трое дельфинов.

Осталось обсудить один вопрос.

– Обучение здесь, наверное, платное? – спросил я. – Ведь это частная школа.

– Боюсь, что да – несколько сотен долларов в месяц, – сказал Джек Кристалл, но, увидев наши округлившиеся глаза, добавил: – Но мы учредили несколько стипендий. Они предназначены в первую очередь оборотням, которые раньше жили в зверином обличье и поэтому не располагают средствами, но, может, мы могли бы сделать для тебя исключение. Минутку. – Он открыл на ноутбуке какие-то документы, просмотрел их и, поразмыслив, кивнул: – Хорошо. Это возможно.

Мы с дядей Джонни одновременно выдохнули – только сейчас я заметил, что задержал дыхание.

– Есть какие-то условия? – осторожно уточнил Джонни.

– У стипендиатов двухнедельный испытательный срок, – сообщил молодой директор. – Надеюсь, это не проблема.

– Да-да, понимаю, – не колеблясь согласился дядя Джонни.

– Конечно. Спасибо! – с облегчением добавил я. Две недели? С этим я справлюсь. Первое время просто постараюсь никого не раздражать. Если буду хорошо себя вести – может, меня и не сочтут опасным оборотнем. Если повезёт, то испытательный срок пролетит незаметно.

Дядя внимательно осмотрел школу, чтобы убедиться, что я попал в хорошее заведение, и, проводив меня по извилистой тропинке мимо двух фонтанов и озера к моему новому жилищу – третьей хижине между пляжем и кокосовой рощицей, – помог донести сумку, хотя в этом не было необходимости. Домик был симпатичным: сияющая белизной штукатурка, с передней стороны – три двери цвета морской волны. На песке перед хижиной стояло несколько разномастных садовых стульев – будто с блошиного рынка.

Средняя дверь оказалась душевой. Мой ключ подошёл к двери с левой стороны. Когда я её открыл, в нос ударил запах прелой листвы, земли и какого-то животного. Уфф.

– Твой сосед по комнате, кажется, не очень любит проветривать, – заметил дядя Джонни, с любопытством осматриваясь. – Ладно, тогда я поеду. Уверен, что справишься?

Я закатил глаза. Иногда он хуже любой матери, хотя мы даже не родственники.

– Да, уверен! Можешь спокойно ехать. Спасибо, что отвёз.

– Ну ладно. Пока! И постарайся никого не покусать, хорошо? – Он немного принуждённо засмеялся, похлопал меня по плечу и оставил одного.

В комнате стояли двухъярусная деревянная кровать, два письменных стола с полками над ними и шкаф, в дверце которого снизу было проделано круглое отверстие размером с голову. На одном столе лежали тетрадки, между ними – ручки и сломанный транспортир. На полке над столом стояли зачитанные сборники кроссвордов и учебники.

Я где-то читал, что акулы – осторожные, но любопытные животные. Это описание ко мне подходило. Когда под кроватью кто-то фыркнул и зашуршал, я не удержался: тихо поставив сумку, подкрался поближе и заглянул под кровать. Округлое существо, которое скреблось под кроватью, вздрогнуло и метнулось через всю комнату к… шкафу. Броненосец! Он протиснулся в дыру и заткнул её своим панцирем. Наверное, так он мог пережить любое нападение.

Я оставил сумку в комнате и вернулся на пляж, где всё ещё сидел директор.

– Э-э-э, мистер Кристалл… У меня в комнате животное, – сообщил я. – Попытаться его поймать и вынести на улицу?

– Лучше не надо, – сказал мистер Кристалл, не поднимая глаз. – Это твой сосед по комнате. Передай Джасперу привет, и пусть прекратит таскать под кровать землю. Я уже тысячу раз ему говорил – норы пусть роет снаружи.

Я не нашёлся, что ответить. Поэтому вернулся в хижину и обнаружил там пухловатого, не очень высокого мальчика с взъерошенными вихрами орехового цвета, который как раз натягивал шорты. Он нашарил на полке очки, нацепил их на нос и посмотрел на меня доверчивыми карими глазами.

– Прости, что я так себя повёл, – робко улыбнулся он. – Я немного испугался.

– Извини, не хотел тебя пугать, – сказал я, восхищённо его разглядывая. – Кстати, я Тьяго. Думаю, акула… А ты правда броненосец?

– Единственное сухопутное животное в этой школе, – вздохнул Джаспер. – Но я хотел именно сюда, а не в школу «Кристалл» – она слишком далеко. Я бы очень скучал по своим троим братьям, если бы не смог с ними видеться. А у тебя есть братья и сёстры?

– К сожалению, нет, – ответил я и забрался на верхнюю кровать – посмотреть, как на ней лежится. – Кстати, директор просил передать тебе…

– Знаю, знаю, – поморщился Джаспер. – Но мне нравится, когда под кроватью земля. Понимаешь, если я вдруг ночью проголодаюсь, то здесь намного удобнее наскоро перекусить дождевым червяком или жучком…

Для меня это было слишком! Я перебил его:

– Слушай… А ты не мог бы ещё раз ненадолго превратиться в броненосца? Мне бы это очень помогло… Знаешь, я до сих пор не могу поверить… в эти превращения и всё такое.

– Конечно! С удовольствием превращусь – тогда ты сразу поверишь!

Всё произошло так быстро, что я не успел как следует разглядеть. Всё его тело съёжилось и деформировалось. Под конец на полу валялась только футболка, под которой что-то копошилось. Из-под неё высунулась вытянутая мордочка трубкой, на меня уставились коричневые глазки-бусинки, а похожие на свёрнутые трубочкой листики ушки навострились в мою сторону. Я увидел перед собой светло-коричневое покрытое панцирем существо, которое село на задние лапы, помахивая передними, и посмотрело на меня снизу вверх.

– Ну как, хорошо у меня получилось? – гордо спросил Джаспер.

– Просто отлично! – улыбнулся я.

Я быстро распаковал сумку, запихал одежду в шкаф, аккуратно поставил на полку рисовальные принадлежности и положил рядом плоскую оранжево-белую ракушку. Тем временем Джаспер превратился обратно в человека. Потом он показал мне общую душевую на две комнаты и повёл посмотреть школу. Нам снова пришлось разуться, так как бо́льшую часть времени мы находились в затопленной части.

Джаспер выжидательно посмотрел на меня:

– Так задумал мистер Кристалл – чтобы здесь все могли передвигаться в обоих обличьях. Как тебе?

– Мне нравится, – сказал я, осматривая столовую. Через большую выпуклую стеклянную стену было видно море. Наряду со столами и стульями, стоящими прямо в воде, вплотную друг к другу были пришвартованы разноцветные лодки со столиками на шестерых и скамейками.

Ужин уже прошёл, но Джасперу удалось уболтать завхоза пожарить мне одну порцию рыбы. Себе он купил чипсов и, расплачиваясь, отсчитал центы по одному: денег у него явно не больше, чем у меня.

– Чем занимаются твои родители? – спросил я. – Они живут в зверином или человеческом обличье?

– Когда как, – ответил Джаспер. – Мама вкалывает в супермаркете, папа строит дороги. Когда денег не хватает, мы отправляемся в обличье броненосцев на промысел в лес. Это бесплатно и весело.

Я немного занервничал, когда мы пошлёпали с подносами к одной из лодок. Примерно в трёх метрах от нас в воде неподвижно лежало какое-то сине-зелёное первобытное существо со щитками на спине. Но Джаспер лишь мельком взглянул на него и, бросив ему на ходу «Привет, Нестор», пошёл дальше.

– Нестор страшный ботан, а так нормальный, – шепнул он мне.

– Вот как. – Я увернулся от дрейфующей возле моего колена медузы, проворковавшей «О, новенький – добро пожаловать!», и на всякий случай поздоровался с крупным красно-бурым осьминогом, который скользил по скамейке в соседней лодке, ощупывая всё вокруг щупальцами с присосками. Я увидел в его щупальцах ещё не раскрывшиеся мидии.

– Мегавкусно! – сообщил осьминог, и его кожа посветлела, став почти белой. Что это означает – что он доволен? Не успел я спросить, как он плюхнулся в воду и, попрощавшись, заполз в лежащий на боку глиняный кувшин. Видимо, он там жил.

– Люси – мастер выпрашивать лакомства, – заметил Джаспер. Перешагнув через борт красно-белой лодки, мы с удобством в ней расположились. Когда мы туда залезли, лодка слегка накренилась: видимо, она не была прикреплена к полу.

– Она знает какой-то секрет? – спросил я.

– Не-е. Просто наш завхоз тоже осьминог.

– Вот оно что, – засмеялся я. Мне всё ещё не верилось. Всё это казалось невероятным сном. Но это был не сон: я чувствовал, как подо мной плавно покачивается лодка, вдыхал запах воды и осязал ладонями лакированную поверхность деревянного стола.

– Ты завтра уже придёшь на уроки? – спросил Джаспер. – Я дам тебе расписание. По средам у нас первым уроком превращения в специально оборудованном помещении.

Я с любопытством изучал расписание:

– Превращения здесь главный предмет, да? По крайней мере, им отведено много уроков.

Джаспер рьяно закивал:

– Это очень важный предмет: ведь превратившись на суше в водное животное или глубоко под водой – в человека, можно погибнуть!

– Верно, – задумчиво согласился я. Неудивительно, что дядя Джонни спешно доставил меня сюда: быть морским оборотнем смертельно опасно. – А завтра на уроке… мне уже тоже… придётся превратиться? – Я неуверенно посмотрел на Джаспера.

– Конечно! – Он захрустел чипсами. – Или ты не хочешь? У нас есть некоторые оборотни, например Люси или Нокс, которые предпочитают быть животными. Это не проблема.

– Хочу, хочу, – заверил его я. Но в то же время я нервничал. Даже очень. Особенно когда вспоминал всю эту историю на пляже в Майами.

Чтобы отвлечься, я уселся на песке, сделал набросок здания школы и попытался как можно более похоже нарисовать броненосца. Джаспер терпеливо мне позировал. Наконец я показал ему готовую картинку.

– Похож! – воскликнул он, и я подарил ему рисунок.

Когда стемнело и мы вернулись в хижину, я забрался на верхнюю кровать, прислушиваясь, как Джаспер, тихо пыхтя, устраивается под кроватью. Через стенку, в другой двухместной комнате, кто-то ворочался на скрипучем матрасе. Я закрыл глаза, но спать мне совсем не хотелось. Всё было таким незнакомым, и мысли у меня в голове метались, как стайка потревоженных рыбок. Правильно ли я поступил? Хорошо ли мне здесь будет? Что подумают мои бывшие одноклассники, когда я завтра не явлюсь в школу? Хотя бы Ландо будет по мне скучать?

Заснуть никак не получалось. В результате я, стараясь не шуметь, спустился на пол, натянул плавки и отправился на пляж. Песок под ногами ещё не остыл, и мелкие волны лизали мне пальцы.

Я зашёл в воду и поплыл. Ощущение просто великолепное: я невесомо скользил в другой стихии. Да, в отличие от Джаспера, я однозначно водное создание: ещё в детстве я оказывался в любом бассейне быстрее, чем можно произнести «хлорная дезинфекция».

Но это не бассейн, и я не знал, как на меня подействует морская вода. Пока что никак – только царапины на лице страшно щипало от соли. Я ожидал, что моё тело как-то изменится, но ничего не происходило.

Кроме меня в бухте был кто-то ещё. Судя по сопению – один из дельфинов. Его гибкое тело скользнуло ко мне, и он прозондировал меня ультразвуковым щелчком. Я что-то читал об этом – так они, подобно летучим мышам, способны ориентироваться в полной темноте. Немного волнуясь, я грёб на месте, чтобы удержаться на воде, и ждал, представится ли дельфин.

– Привет, – проговорил весёлый девчачий голос в моей голове. – Ты мальчик, который сегодня приехал, да? Хорошо, что ты к нам попал. Я, кстати, Шари.

– Тьяго, – представился я. – Да, я тоже рад. Хорошо, что мой дядя слышал об этой школе, хотя она, по-видимому, секретная.

Тихий смешок в моей голове.

– Морские оборотни любят посплетничать, а люди ничего не улавливают, – усмехнулась Шари. – Кстати, я бы тебе не советовала плавать в море в это время суток: по ночам охотятся акулы.

– Ну-у… – протянул я. – Я и сам акула.

– Ах так, ну ничего. – Шари плавала вокруг, изучая меня. – У нас в школе их уже двое, многие вполне безобидные, например Ральф, чернопёрая рифовая акула. А ты какой вид?

– Тигровая акула, – признался я.

– О! Э-э-э… Ну ладно, мне пора! – И девочка-дельфин, взмахнув хвостом, скрылась в тёмном море.

Разочарованный и немного опечаленный, я выплыл на берег, оделся и вернулся в свою комнату. Там я сел за свой новый письменный стол, на котором пока лежал только мой мобильник. Нашарив в кармане бумажку с электронным адресом родителей, который дал мне Джонни, я долго сидел, размышляя, что сказать этим незнакомым людям. Лучше ни в чём их не упрекать – а то точно не ответят. Наконец я придумал пару фраз:

Отправив письмо, я наконец заснул.

На следующее утро мы с Джаспером в плавках отправились в главное здание, где находились классные комнаты. Меня немного успокаивало, что я уже успел познакомиться с некоторыми одноклассниками. Будет ли там беззаботная Финни, оборотень-скат? Рыбу-попугая, по-видимому, зовут Нокс; он мне тоже понравился – вопреки, а может, благодаря его репликам. Но ещё любопытнее мне было посмотреть на другую акулу и девочку-дельфина, хотя вчера она в буквальном смысле повернулась ко мне спиной.

Но по пути на первый урок я встретил не кого-то из знакомых, а расфуфыренную девчонку с двумя мальчишками: один – долговязый и худой, другой – рыжий и массивный, как паровой каток. У блондинки были идеальные макияж и причёска – точно не за пять долларов! – но мне она всё равно не показалась привлекательной. Её лицо было немного бесформенным, да и нос великоват, но дело не в этом. Сам не знаю в чём.

Отчаянно жестикулируя, она что-то рассказывала, а двое мальчишек, которые явно не разделяли моё мнение, смотрели ей в рот и смеялись на каждом пятом слове. Похоже, их коэффициент интеллекта не превышал температуру воздуха.

Поскольку эта троица занимала всю дорожку, Джасперу, который шёл впереди, пришлось обогнуть их и перелезть через придорожные валуны. Троицу это страшно позабавило: девочка прервала свой рассказ, и все они с ухмылками наблюдали за каждым нашим движением. Мне хотелось поскорее уйти.

– Чё такое? – Мучнисто-бледный мальчик с короткими рыжими волосами и двойным подбородком толкнул Джаспера так, что тот споткнулся и чуть не упал в кусты. – Ха-ха, броненосец даже на суше косолапит!

Другой – долговязый тип – лишь молча пялился на нас, преграждая нам путь. У него были самые холодные глаза, какие мне когда-либо доводилось видеть.

– Перестань, Токо, – запротестовал Джаспер. – Барри, дай пройти.

Но его не пропустили. Девочка глупо захихикала.

Я почувствовал, как у меня свело скулы и кровь ударила мне в голову. Бывало, я по-настоящему срывался, когда мной овладевала ярость. Но сегодня этого ни в коем случае нельзя допустить – иначе меня сразу же выгонят!

У меня появилась идея. Вместо того чтобы на них наорать, я их высмеял:

– Что за фигня! Над маленькими издеваться любой может. Вы с большими потягайтесь. – Я указал на шрамы у себя на лбу и многозначительно кивнул. – До встречи.

Троица так опешила, что лишь молча таращилась на меня.

Я двинулся прямо на них, вздёрнув подбородок. В последний момент парни расступились и пропустили нас с Джаспером.

– Спасибо, – сказал Джаспер, когда они уже не могли нас слышать. – Элла, Токо и Барри меня постоянно задирают. Но мне не часто кто-то приходит на помощь.

– Отныне будет! – сказал я твёрдо и отвернулся, смущённый восторженным взглядом Джаспера. – А сколько всего классов в школе «Голубой риф»?

– Школа открылась не так давно, поэтому классов пока всего два, – объяснил Джаспер. – Один класс второго года обучения – около двадцати человек, и мы, ученики первого года обучения. После трёх лет обучения здесь нужно перейти в обычную школу, чтобы получить аттестат.

– Понимаю, – кивнул я.

И вот мы уже в главном здании. Там я заметил нескольких ребят постарше – видимо, учеников второго года обучения.

Когда мы спустились к обеим аренам для превращений, которые находились немного ниже, я окончательно забыл о неприятной встрече. Через стеклянный туннель мы попали на арену один, и я удивлённо огляделся.

Мы оказались в круглом помещении с куполообразным потолком. В середине было сухо, там стояли водонепроницаемые стулья, столы и доска для письма маркерами – почти как в обычном учебном кабинете. Остальную часть занимал аквариум со стеклянной загородкой высотой мне по грудь. Он был разделён на две части: правая – голубоватая – сторона примыкала к лагуне и была наполнена морской водой; зеленовато мерцающая сквозь стекло левая часть, наверное, была пресноводной и соединялась с озером.

Невероятно толстый ламантин с серо-коричневой кожей воспользовался водным путём и, отплёвываясь, вынырнул на поверхность. Он ненадолго скрылся в густых водорослях, а потом на границе воды и суши заколыхались занавески.

– Это место для обратных превращений – что-то вроде раздевалки, – шепнул мне Джаспер. – А это, кстати, Мара.

Мара появилась снова – в облике полной девочки с длинными мокрыми волосами, в пёстром полотенце и босиком. Она не торопясь спустилась по пандусу и села за парту в центре класса. Девочка заметила меня, и её добродушное лицо расплылось в улыбке:

– Надеюсь, тебе у нас понравится.

Я улыбнулся ей в ответ.

Большинство учеников, в том числе та группка, которую мы встретили, вошли в главное здание в человеческом обличье. Как и мы с Джаспером, все были в купальных костюмах.

– Привет, – сказал я Финни.

– А вот и дельфины. – Джаспер указал на только что появившуюся троицу – двух девочек и крепко сложённого мальчика с оливково-коричневой кожей и волнистыми чёрными волосами. Они дурачились и смеялись над шуткой стройной девочки со светлыми локонами. Это Шари? Мне понравилась её сердечная улыбка.

Наконец вошёл учитель – рослый мужчина с таким же, как у меня, цветом кожи – кофе с молоком. Хорошее начало!

– А, Тьяго Андерсон, ты только вчера прибыл, да? – доброжелательно приветствовал он меня. – Я Фаррин Гарсия, моя работа – мучить вас превращениями, математикой и физикой… А может, и нет – смотря как вы себя проявите. – Заметив мой вопросительный взгляд, он улыбнулся: – Дельфин.

«О», – чуть не вырвалось у меня. Надеюсь, он не отреагирует, как Шари вчера!

Мистер Гарсия обвёл укоризненным взглядом класс, заставив всех угомониться. Но лишь на пять секунд. Токо и Барри вели себя особенно шумно, подначивали друг друга и орали.

– Тихо! – крикнул мистер Гарсия, хлопнув линейкой по столу. – Раз вы так веселитесь, значит, хотите начать. Я желаю видеть равномерное и гармоничное превращение, а не половинчатое, как в прошлый раз. – Он обратился ко всему классу: – Как это делается?

Высокий крупный мальчик медленно, но уверенно потянул руку вверх.

– Да, Нестор?

– Держать в голове картинку, как должен выглядеть конечный результат, – заученно оттарабанил он. – Не отвлекаться во время превращения.

– Совершенно верно. Приступайте, ребята!

Токо встал со стула и постепенно, рывок за рывком превратился в необычайно упитанного аллигатора. Тем временем Барри поднялся по пандусу к краю бассейна и там без происшествий обернулся серебристой хищной рыбой метра полтора длиной с пастью, полной острых как иголки зубов.

– Это барракуда, да? – впечатлившись, шепнул я Джасперу, и мой новый друг испуганно кивнул.

Потом настал черёд объекта обожания двоих парней.

– Ой, пожалуйста, не надо: после превращения от моего макияжа и укладки ничего не останется, – заныла она.

– У тебя три секунды, Элла, – сказал мистер Гарсия. – Три, два, один…

Что-то раздражённо пробормотав себе под нос, Элла начала превращаться. Две серёжки и несколько заколок со звоном посыпались на пол, и из-под стола наполовину высунулся тигровый питон толщиной с руку со светло- и тёмно-коричневым узором. Вокруг его пасти ещё виднелись следы губной помады, и змея вытерла их о ближайшую ученицу. Та взвизгнула.

– Ну что, довольны? – язвительно спросила Элла мистера Гарсию и, не дожидаясь ответа, кольцами свернулась на стуле.

– Да, смотрелось хорошо, – кивнул мистер Гарсия и обратился к сине-розово-бирюзовой рыбе-попугаю, которая деловито сновала в отсеке с морской водой. – А ты, Нокс? Не хочешь сегодня попробовать?

– Нет, спасибо, ноги мне не идут, – отказался Нокс.

Мистер Гарсия заглянул под валун на дне гигантского аквариума – оттуда торчало щупальце:

– Люси? Как насчёт превращения?

– С двумя руками я под валун не помещусь, – донеслось в ответ, и видимая часть Люси покраснела – должно быть, от негодования.

– Ну ладно. – Выпрямившись, учитель посмотрел на одну из девочек-дельфинов. – Так, Шари, попробуй-ка ты.

Светловолосая девочка медленно поднялась – с таким выражением лица, будто ей предстоит съесть тарелку брокколи. Так-так, это явно не её любимый предмет. Я был заинтригован.

Элегантным прыжком она нырнула в отсек с морской водой и некоторое время плавала на поверхности, погрузив лицо в воду. Мы видели сквозь стекло, как её волосы стелются по воде, словно шёлковое облако.

– Ну как, получается? – спросил мистер Гарсия.

Шари прижала ладонь к стеклу:

– Простите, но что-то ничего не происходит – сама не знаю почему!

– Мистер Гарсия, можно нам к ней в воду? Может, Шари поможет, если мы будем вместе, – попросила её темноволосая, хрупкая, но очень спортивная подруга.

Мальчик-дельфин с вызовом посмотрел на мистера Гарсию:

– Вы должны нам это разрешить – мы не можем бросить Шари в беде!

Учитель превращений вскинул брови:

– Я не должен вам ничего разрешать. Но я это сделаю. Давайте!

Вместе получилось лучше: вот уже у Шари появился серый хвостовой плавник, и целых десять секунд она выглядела как русалка. Но этот эффект был разрушен, когда немного погодя у неё появилась серая дельфинья голова с кучей белокурых локонов. Финни и кое-кто ещё прыснули.

– У тебя такой вид, будто ты собралась в парике на карнавал, – одобрительно заметил Нокс.

– Помалкивай, закуска, мне надо сосредоточиться! – оборвала его Шари.

Лишь когда двое других учеников-дельфинов без помех превратились, у Шари тоже наконец получилось. Шари была светло-серым дельфином, которого я видел в первый день выпрыгивающим из воды, а у её подруги Блю на боках были элегантные продольные полосы. Мальчик оказался тёмным дельфином поменьше с короткой тупой мордой.

– Молодец, Ной, в этот раз тебе очень быстро удалось превратиться, – похвалил его учитель, и мальчик-дельфин поблагодарил его прыжком и сальто, которое в таком маленьком бассейне сделать было явно нелегко.

– Задавака, – пробурчала Элла, девочка-питон.

– Ты так говоришь потому, что самой похвастаться нечем, – отозвался Ной и ударил хвостом по воде, обрызгав Эллу. Обиженная и мокрая, она висела на стуле.

– О-о-о, в этом обличье так хорошо – можно мы в нём останемся? – спросила Шари, растянув пасть в лукавой улыбке, и прижалась к Блю.

Мистер Гарсия кивнул и… повернулся ко мне.

Я застыл на стуле. Ясно, что сейчас последует. И действительно – он сказал:

– Так, теперь наш новенький. Тьяго, попробуешь?

Я поднялся и на дрожащих ногах стал подниматься по пандусу к отсеку с морской водой.

Я прыгнул в воду и замолотил руками и ногами, гребя на месте, а мой пульс участился так, будто я удирал от Кинг-Конга.

– Как это делается? Эти превращения?

– Ляг спокойно на воду и расслабься! – посоветовал мистер Гарсия и открыл на водонепроницаемом планшете изображение тигровой акулы. – Теперь сосредоточься на картинке и попытайся узнать в ней себя.

Я уставился на рисунок. Акула была серой торпедой с широкой головой, тупым спинным плавником и тёмными поперечными полосами по всему телу. «Это я», – с восхищением подумал я под любо пытными взглядами множества пар глаз. Дельфины отплыли подальше в сторону моря и что-то друг другу свистели. Наверное, судачили, что плаваю я не элегантнее кухонного ножа. Или что-нибудь в этом роде. Сначала я ощутил сильное покалывание, а потом увидел, как мои руки превращаются в плавники. Я ещё никогда не чувствовал себя таким сильным. Взмахнув хвостом, я стремительно проплыл несколько метров вперёд и больно ударился мордой о стекло. По классу прокатился рокот, несколько человек отпрянули.

– Эй, полегче! – Мистер Гарсия был явно впечатлён. – У тебя прирождённый талант к превращениям, Тьяго! Ещё ни одному новичку это так быстро не удавалось.

– Серьёзно? – Я недоверчиво уставился на него. Я ещё ни разу в жизни не был в чём-то лучшим, не говоря уж о прирождённом таланте. Даже в рисовании – мне приходится часто пользоваться ластиком, пока меня не удовлетворит результат.

Поле моего зрения изменилось, и я почуял в воде тысячу вещей, о существовании которых раньше даже не подозревал. По колебаниям воды у своих боков я ощущал каждое движение дельфинов. Я бы и с закрытыми глазами мог сказать, что они здесь: один из моих новых органов чувств улавливал электрические импульсы их мускулов. Просто невероятно.

– Не шевелись минутку, – попросил учитель превращений и достал из ящика стола рулетку. Ему пришлось прикладывать её дважды, пока я спокойно лежал в воде. – Три с половиной метра – внушительно! Таким образом, ты официально признан вторым по величине зверем в этой школе.

– Вау, круто! – обрадовался я, задаваясь вопросом, кто же, интересно, первый.

Что-то твёрдое ударилось о мой хвостовой плавник – уже второй раз. Бесит! Я инстинктивно повернулся и вонзил зубы в эту штуку – она хрустнула. Выплюнув её, я обнаружил, что разгрыз красно-белый жестяной буёк, который что-то отмечал в плавательной зоне. Теперь он напоминал скомканную бумагу.

Дельфины бросились врассыпную – я ощутил водоворот там, где они только что были.

– Упс, прошу прощения! – пролепетал я. – Я не хотел.

В классе воцарилась мёртвая тишина. Никто не двигался и не говорил. Все ученики уставились на меня, даже мистер Гарсия немного побледнел.

В этот момент в класс вошёл долговязый мальчик со светлыми выгоревшими на солнце волосами до плеч и в ярких плавках:

– Извините за опоздание. Я что-нибудь пропустил?

– Да, Крис, – сказала Финни, расчёсывая пальцами синие вихры. – Пропустил.

К счастью, мне без проблем удалось превратиться обратно, и вскоре урок закончился. Джаспер подошёл ко мне, чтобы проводить на следующий урок, но мистер Гарсия махнул ему, чтобы тот ушёл. Учитель жестом велел мне остаться, и я неловко стоял, пока все не разошлись, и ждал, что он скажет.

Мистер Гарсия серьёзно посмотрел на меня, и я заметил, что он разглядывает шрамы на моём лице:

– Тебе наверняка нелегко быть таким опасным животным. Но нужно непременно научиться подавлять свою агрессию. Если не научишься владеть собой, то однажды кого-нибудь ранишь – возможно, тяжело.

– Эту драку в школе затеял не я… – начал было я, но мой новый учитель ещё не закончил:

– Это первое предупреждение. Постарайся, чтобы второго не было. Ты ведь по стипендии учишься, да? О каком испытательном сроке договорился с тобой Джек?

– Две недели, – выдавил я, надеясь, что он не скажет, что я не выдержал испытательный срок. Или что мне придётся заплатить за буёк. Я не знал, сколько стоит такая штука, – знал только, что лишних денег у нас нет.

Но мистер Гарсия ничего не сказал о стипендии или буйке, а лишь добавил:

– Удачи. Можешь идти. Знаешь, где следующий урок?

– Узнаю, – ответил я и поспешно ретировался.

Будто оглушённый, я шёл обратно по стеклянному туннелю в другое крыло главного здания, понятия не имея, где будет следующий урок. Джаспер меня перехватил и направил в кабинет рядом со столовой, который оказался нашим классным кабинетом.

– Что он тебе сказал? – полюбопытствовал он.

– То, чего я бы предпочёл не слышать, – ответил я. Мистер Гарсия очень строг, и я сомневался, что мы с ним поладим. Я думал о том, кто эти две другие акулы в школе – надо срочно выяснить. Есть ли у них похожие проблемы? Может, мы подружимся, станем союзниками?

– Ох. Ну ничего, теперь можешь немного расслабиться – следующий урок наверняка будет приятным, – пообещал Джаспер. – Миссис Пелагиус преподаёт историю, географию и гидрологию, потому что ей уже девяносто два года и она очень много путешествовала. Она зелёная морская черепаха; только не называй её суповой черепахой – она этого терпеть не может!

Суп? При одном упоминании о еде у меня заурчало в желудке. После превращения я страшно проголодался. В столовой стояла тарелка с орехами, и я взял себе горсть.

Как выяснилось, наш классный кабинет, как и столовая, был наполовину затоплен водой, а наша учительница оказалась тёмным бугорком мне по щиколотку.

Я ещё никогда не смотрел на учительницу сверху вниз с такой высоты. Я немного растерянно поздоровался и услышал в ответ:

– Добро пожаловать, Тьяго, садись!

Все сидели, где хотели. Те, кто был в человеческом обличье, просто брали стулья и садились там, где им было удобно. Стулья всё равно требовались не всем. Дельфины приплыли из лагуны и теперь тусовались в другом конце комнаты – только спинные плавники виднелись.

Я сел примерно в середине кабинета. Когда все расселись, стулья вокруг меня всё ещё пустовали. Остальные бросали на меня красноречивые взгляды. После истории с буйком никто не осмеливался ко мне приблизиться. Щуплый светловолосый мальчик и хрупкая девочка перешёптывались, то и дело поглядывая в мою сторону. Кто-то мурлыкал мелодию из фильма ужасов «Челюсти». Даже Финни, морской дьявол, держалась на расстоянии. Обидно.

– Не расстраивайся, – попытался утешить меня Джаспер, болтая ногами в воде. – Всё наладится.

Я тоже на это надеялся, но уверен не был. Особенно когда ловил на себе колючие взгляды Эллы, Токо и Барри. Проходя мимо, Токо наклонился ко мне:

– Думаешь, ты тут самый сильный?

– Понятия не имею, – осторожно отозвался я.

– Вот и нет.

– Вполне возможно. Ведь я, говорят, лишь второй по величине зверь.

В глазах Токо полыхнула ярость:

– Величина не главное. Не вмешивайся в наши дела, акула, понял?

Это уж было слишком – я не мог послушно ответить «хорошо».

– Не вопрос: вы с Эллой всё равно мелочь пресноводная, у вас свои проблемы, – сымпровизировал я и тут же об этом пожалел. И зачем только я поддался на провокацию?!

Я чувствовал, что ему хочется броситься на меня здесь и сейчас. Но он был неглуп и сдержался. Они с Барри ещё улучат возможность напасть на меня. И, если мне не повезёт, из школы вылечу я. Двухнедельный испытательный срок вдруг показался мне вечностью… Выдержу ли я его? У меня не было в этом ни капли уверенности.

К сожалению, несколько ребят из класса слышали наш разговор. А те, кто пропустил, узнали об этом несколько секунд спустя от темноволосой девочки – озёрной чайки, как я выяснил. Сейчас она не переставая чесала языком, и я ловил на себе всё больше любопытных, боязливых или настороженных взглядов. Когда Мара, ламантин, посмотрела на меня грустными глазами, я пожалел, что ляпнул «мелочь пресноводная». Не слишком-то остроумно.

– А теперь прошу успокоиться – это касается и тебя, Дафна! – Миссис Пелагиус, которая, видимо, весь урок собиралась вести в черепашьем обличье, вытянула шею. Девочка-чайка обиженно смолкла. – Ну что ж, начнём. Сегодня я расскажу вам историю царапины в передней части моего панциря.

Я удивлённо взглянул на Джаспера.

– Она каждый раз рассказывает историю очередной царапины, – пояснил он. – Говорят, во всех школах для оборотней есть учитель, который рассказывает истории.

– Десять лет назад я плыла по Гольфстриму вдоль берегов Южной Америки, – начала миссис Пелагиус. – Очень удобно: благодаря этому я продвигалась быстрее, к тому же это течение приятно тёплое. Кто из вас знает, где проходит Гольфстрим?

В этот раз руки подняли двое: аллигатор-ботан Нестор и девочка, которая только что шёпотом обо мне сплетничала. Она нарисовала на доске карту крупного тёплого течения от Мексиканского залива до Европы, миссис Пелагиус её исправила, и мы перерисовали карту в тетрадь.

– Проблема лишь в том, что в Гольфстриме ловят рыбу, – сказала учительница-черепаха. – Я, конечно, это знала, но думала: океан большой – почему это должно случиться именно со мной? М-да… Я как раз сочиняла в голове новую мелодию для фортепиано и двух скрипок и вдруг почувствовала, что меня опутали грубые сети.

– Наверняка паршивое ощущение, – заметил Крис, светловолосый сёрфер, опоздавший на урок превращений.

Я разгрыз орех. Миссис Пелагиус вздрогнула:

– Так вот… на чём я остановилась? Ах да, тут я почувствовала, как меня тянут на борт. Вместе со мной в сеть угодила стайка окуней, многие были раздавлены весом своих собратьев и попали на борт уже мёртвыми. Но я кое-как продержалась.

Класс подавленно молчал. Мара, ламантин, всхлипнула.

– Рыбу свалили в холодильный грузовой отсек – я знала, что если попаду туда – мне конец. Меня так и подмывало крикнуть рыбакам на борту, что мой вид находится под охраной, но они меня пока даже не заметили, – рассказывала миссис Пелагиус.

– Я бы просто взяла и превратилась, – сказала Финни, скрестив руки на груди.

– Но тогда бы ты выдала тайну морских оборотней, – возразила учительница. – Я изо всех сил махала плавниками, и каким-то образом мне удалось выбраться из-под горы рыбы.

Занятная история – мне было любопытно, как ей удалось выжить. Попутно я разгрыз ещё один орех, недоумевая, почему миссис Пелагиус снова вздрогнула.

– Э-э-э… Да… Но это, увы, было ошибкой. Один из рыбаков меня заметил и показал приятелям, – продолжила она. – Я услышала, как он взволнованно подсчитывает, сколько выручит за моё мясо.

Мы с Джаспером, переглянувшись, скривились.

– Это было уже слишком, – сказала миссис Пелагиус. – Я больно укусила за руку мужчину, пытавшегося меня схватить, и поползла к рубке, возле которой, прислонившись к стене, стоял капитан. Прямо перед ним я приподнялась, опёрлась на передние плавники и превратила пасть в человеческий рот.

Финни и Крис ухмылялись всё шире, а дельфины весело посвистывали. По крайней мере, двое из них.

– Вы его укусили?! – ужаснулась спокойная дружелюбная Блю.

– И не только. – Миссис Пелагиус сверкнула глазами. – Я прокляла этого капитана на трёх языках. Рыбаки обычно крайне суеверны. Вы бы видели, как поспешно этот тип выбросил меня за борт. Так поспешно, что я оцарапала о борт панцирь.

Те из нас, у кого сейчас были руки, зааплодировали. Три дельфина громко захлопали хвостами по воде.

– Это вам Тангароа помог, наш бог моря, – заметил Ной. Как я выяснил, он чёрный дельфин, а в человеческом обличье – маори, коренной житель Новой Зеландии. Интересно, как его занесло во Флориду?

– Тангароа? Может быть… – отозвалась миссис Пелагиус.

Когда урок закончился, я порадовался, что в этот раз вроде бы хорошо держался и никого не раздражал. По крайней мере, пока один мальчик, с которым я пока ещё не познакомился, не подошёл ко мне. В ушах у него торчали наушники плеера.

– Эй, бро, – обратился он ко мне, ритмично покачивая головой. – Всё путём?

– Э… да, – растерянно ответил я. Чего этот странный парень от меня хочет?

– Я Ральф, чернопёрая рифовая акула. Известен мегакрутыми рейв-тусовками, которые проходят здесь раз в две недели по пятницам. Разумеется, со мной в качестве диджея. Понял, да? Ты ведь придёшь?

– Э… да, – повторил я, отступив на шаг. Это и есть вторая акула из моего класса? Зашибись.

– Что я, собственно, хотел сказать: не грызи в следующий раз орехи, пока она рассказывает, – посоветовал Ральф. – Тигровые акулы – единственные, кто может раскусить панцирь такой черепахи. Она нам об этом рассказывала на прошлой неделе. Она чудом спаслась, бро! Ей досталось от акулы целых двадцать царапин – просто отпад, да?

Я выдавил кривую улыбку:

– Ага, отпад. – Я решил оставить орехи на потом.

Вторая акула в школе оказалась акулой-молотом. Я подошёл к ней на перемене и представился:

– Привет, я Тьяго – во втором обличье тоже акула.

Она взглянула на меня так, будто я с луны свалился.

– Вот как. Занятно. Увидимся, – и девочка снова уткнулась в журнал о фитнесе. Зашибись! Я, конечно, знал, что акулы – одиночки, но всё равно расстроился. Видимо, на соплеменников рассчитывать не приходится.

Ужин прошёл так, как я и опасался. Я сидел в лодке один и ковырял вилкой в рисе с морепродуктами, с надеждой глядя, как Джаспер приближается ко мне с полным подносом – может, хотя бы он ко мне подсядет? Похоже, да! Он и правда славный парень, да ещё и смелый. Но для этого ему надо было пройти мимо лодки, в которой сидели Элла, девочка-чайка Дафна и Барри – почему-то без их приятеля-аллигатора Токо. Я хотел крикнуть Джасперу «Осторожно!», потому что догадался, что задумали эти трое. Поздно! Элла натянула трос, которым крепилась лодка, как раз в тот момент, когда Джаспер через него перешагнул. Он споткнулся, поднос отлетел в сторону, и девочка-дельфин Блю в соседней лодке вскоре выглядела так, будто собирается есть с собственных коленей.

– Приятного аппетита! – пожелал Нокс из ближайшего стенного аквариума, и оборотни-дельфины прыснули.

– И вам, – сказала Блю, нагнувшись к воде, чтобы скормить упавший на неё рис стайке серебристых рыбок, плавающих вокруг лодок.

Дельфинам всё это, может, и смешно, но мне нет. Я встал, подошёл к лодке этих троих придурков и хлопнул ладонью по столу Эллы:

– Если вы ещё хоть раз обидите Джаспера, я вам покажу, как действуют акульи челюсти. Понятно?

Дафна с перепугу превратилась в чайку, а Шари, сидящая в соседней лодке, нахлобучила ей на голову цветной стаканчик.

– Эй, это ещё что такое, освободите меня кто-нибудь! – Спотыкаясь и хлопая крыльями, чайка заковыляла по столу и наступила когтистыми лапами прямо в тарелку Барри. Рис полетел во все стороны. Рыбёшки не верили своему счастью. Барри помрачнел ещё больше обычного, но ничего не сказал.

– Понятно? – повторил я, и Элла поджала губы.

– Погоди – вот расскажу об этом Токо… и моей маме! – прошипела она. – И тогда ты пожалеешь, что ты не крошечная сардина!

Я ушам своим не поверил. Она угрожает мне своей мамой?! Я чуть не расхохотался. Если бы это слышали ребята из моей бывшей школы!..

Но поскольку никому, кроме меня, эта угроза смешной не показалась, я придержал язык и, проигнорировав Эллу, помог другу подняться.

– Всё в порядке? – спросил его я.

Джаспер кивнул и криво усмехнулся:

– Вообще-то ставить мне подножку не было необходимости: я и без посторонней помощи спотыкаюсь на ровном месте.

Мы пошли за новой порцией для него – а заодно и для меня, потому что мне на тарелку нагадила чайка.

Оборотень – морской дьявол Финни, стоящая в очереди перед нами, повернулась к нам.

– Ну ты и заварил кашу, – сказала она мне.

– В смысле? – не понял я.

– Что так грубо говорил с Эллой. Вот увидишь – у тебя будут неприятности.

– По-моему, Токо и Барри не такие уж и опасные, – пожал плечами я.

– Я имею в виду маму Эллы. Она может серьёзно тебе навредить – и не только тебе.

«О», – подумал я, но, когда хотел уточнить, Финни уже отошла к другому столу.

– Финни права, но надеюсь, Элла не расскажет обо всём матери, – заметил Джаспер, когда мы уселись через три лодки от других. Вид у него был озабоченный.

– Почему? Что в ней такого? – спросил я, прежде чем отправить в рот следующий кусок.

– В воскресенье у нас представление для родителей – ты наверняка её там увидишь. – Джаспера передёрнуло. – Лидия Леннокс. Она крупная шишка в Майами, знакома со всеми важными людьми. И сожрёт такого, как ты, с потрохами, если не будешь осторожен.

Я вскинул брови:

– Ну, если ей так уж нужны проблемы с пищеварением…

– Да ты что! Джеку Кристаллу приходится быть с ней любезным, потому что она пожертвовала изрядную сумму на строительство школы. Но богачи, увы, не всегда хорошие люди.

– Так я и думал, – отозвался я. – Кто она по профессии?

– Адвокат. Она помогает выйти на свободу людям, которым место за решёткой!

– Например? – Мне стало любопытно.

Джаспер подался вперёд и понизил голос:

– Ну, настоящим преступникам. Я мало что об этом знаю. Просто видел как-то по телевизору, как она радостно выходила из зала суда с каким-то негодяем. Благодаря ей его отпустили, хотя он застрелил двух человек!

– Неудивительно, что она богата, – сказал я. – Адвокаты берут несколько тысяч долларов в час.

– У них оплата не почасовая, а поминутная! Элла как-то рассказывала.

– Вау. Если бы я был адвокатом, думаю, десятиминутной консультации в день хватило бы на арендную плату. – Когда мы заговорили об Элле, я вспомнил, что хотел спросить: – Кстати, а почему нет Токо, этого противного аллигатора?

– Ему, Нестору и Элле во втором обличье редко требуется еда, они и в человеческом обличье едят раз в два дня, – улыбнулся Джаспер. Наверное, вспомнил, как я его защитил. – Может, теперь они от меня отстанут!

– Если нет – у них будут проблемы, – буркнул я, отхлебнув лимонада. Если я могу помочь Джасперу, моя сила хоть на что-то годится.

М-да, мы в буквальном смысле сидим в одной лодке – лодке для аутсайдеров. Он единственное сухопутное животное здесь, а я великий запугиватель. Блю даже вздрогнула, когда я попросил её бросить мне солонку.

Когда я пошёл за добавкой, то увидел, что на доске объявлений висит рукописный перечень всех учеников и их вторых обличий. Очень удобно. Опоздавший Крис, оказывается, калифорнийский морской лев. Кроме того, в моём классе учится девочка – электрический угорь. Круто! И рыба-бочка. Что ещё за рыба-бочка?! Может, она и есть тот самый оборотень, который ещё крупнее и опаснее меня?

Ко мне подошла хрупкая девочка почти на голову ниже меня с полной тарелкой маффинов, украшенных маленькими голубыми рыбками. Я не сразу сообразил, чего она хочет. Неужели это для меня?

– Я Юна, староста класса, – представилась она, держась подальше от меня. – Когда в классе появляется новичок, я пеку для него приветственные маффины. Это тебе, приятного аппетита. Хорошо, что ты теперь учишься у нас, Тьяго!

Что-то мне в это не очень верилось. Она так дрожала, что аккуратно сложенные горкой маффины попа дали с тарелки. Благодаря хорошим рефлексам первые два мне удалось поймать – а больше рук у меня не было. Зато у повара с длинными седыми волосами, в сланцах и гавайской рубашке – вылитый хиппи – их было больше. Превратив руки в осьминожьи щупальца, он поймал маффины и снова сложил их горкой. Один он оставил себе в награду за спасение.

– Спасибо, – сказал я Юне и повару. Тот застенчиво улыбнулся, снова превратил щупальца в человеческие руки и пошаркал обратно на кухню. Я вспомнил, какое второе обличье было указано рядом с именем «Юна» на доске, и во мне вдруг пробудилось любопытство: – Очень мило с твой стороны, Юна. Ты, значит, рыба-бочка… А как они выглядят?

Юна покраснела.

– Рыба-бабочка! – поправила она. – Я рыба-бабочка! А у мистера Кристалла ужасный почерк.

– Вот оно что! Прости, я не хотел, я…

– Ну ладно, приятного аппетита, – пожелала мне она и поспешно удалилась.

Ночью я снова плавал в лагуне. Судя по писку и свисту, трое оборотней-дельфинов были поблизости. Потом я различил их в тёмной воде – по ночам я всегда видел лучше других. Они играли во что-то типа невероятно быстрого подводного поло. Может, потому, что я был недалеко от них, я уловил обрывки их мыслей.

Голос Блю:

– Ха, наконец-то мяч у меня, вам его не заполучить, скользкие пыхтуны!

– Справа от тебя, Шари! – крикнул Ной. – Мы её окружим!

Голос Шари:

– Наддай по мячу, Ной, скорее! Просто представь, будто это зад мистера Кристалла.

Ной захихикал:

– Не-е, лучше мистера Гарсии: он мне в прошлый раз плохую оценку влепил – ниже уровня моря.

– Какая разница – действуй, тупоносик!

Брызги и громкие хлопки, потом снова голос Шари:

– Ура, мяч у меня! Попробуйте-ка меня догнать!

Я усмехнулся. Больше всего мне хотелось подплыть к ним и включиться в игру, но я боялся получить от ворот поворот. И почему я, как назло, оборотень-акула?! Пару секунд я мечтал, как здорово было бы плавать с компанией дельфинов, веселиться с ними и прикалываться над другими.

Но это вряд ли возможно.

Вернувшись в хижину, я взял альбом и начал рисовать: дельфина, морского конька, осьминога – в этой странной школе столько сюжетов. Ещё немного – и мне понадобится новая бумага.

Новая жизнь тоже бы не повредила.

Когда на следующее утро зазвенели наши будильники, Джаспер как ни в чём не бывало продолжил спать. Неудивительно: насколько я знаю, он полночи шастал по кустам. В том числе из-за погоды. Гулять по ночам намного приятнее, потому что днём в конце лета невыносимая влажная жара. Хорошо, что во всех школьных помещениях установлены вентиляторы.

– Давай вставай, а то пропустишь первый урок, – сказал я, вытянув его за заднюю лапу из-под кровати. Теперь весь пол в земле.

– Отстань, спать хочу, – сонно пробормотал он.

Я принёс из общей ванной ведро для мытья полов, набрал в него воды из ближайшего пруда и выплеснул на Джаспера. Тот встрепенулся, заморгал на свет и вытряхнул воду из ушей.

– О, какая чудесная прохлада, принесёшь ещё? – Потом он свернулся клубком и снова заснул.

Я пошлёпал по грязи к двери. Что ж, придётся опять завтракать в одиночестве.

Но тут я ошибся. Не успел я сесть с крабовой яичницей за стол подальше от Эллы и её компании, прямо напротив меня уселся кое-кто другой.

Светлые волосы до плеч, весёлые карие глаза. Спортивная фигура и джинсы до колена, из которых торчат стройные загорелые ноги. Ноги, которые я уже видел в виде дельфиньих плавников. Шари.

Я сразу насторожился. Чего это она? Может, дельфины решили надо мной подшутить? Друзья Шари расположились за другим столом и искоса поглядывали на нас: Блю – напряжённо, Ной – с тревогой. Наверное, он считает себя защитником группы.

– Чего тебе? – спросил я Шари.

– А что? – Она смотрела на меня, вскинув брови.

– Это что, проверка на смелость?

– Что именно? – Шари разглядывала вилку с яичницей с креветками. – Крабы точно не опасны.

– Зато я опасен. Я тигровая акула.

– Знаю: видела на уроке превращений, – ответила Шари не моргнув глазом.

Ну ладно. Раз ей хочется доказать своим спутникам, что она меня не боится, пусть доказывает. Я молча продолжал есть. Некоторое время никто из нас ничего не говорил. Может, она подсела ко мне потому, что я сидел в одиночестве и ей стало меня жалко?

– Я не нуждаюсь в сочувствии, – сказал я резче, чем хотел.

– Ну уж извини, что я так мило себя веду! – выпалила Шари, сверкнув глазами. – Так что, мне уйти?

Ну почему бы мне не быть с ней таким же милым? Нужно срочно сказать что-нибудь приятное! Но поскольку в голову мне ничего сразу не пришло, я просто ответил:

– Нет.

Девочка-дельфин попробовала копчёную рыбу и бросила её на тарелку:

– Чего только люди не вытворяют с едой – просто улёт! В первую неделю здесь я могла есть только сырую рыбу, а потом впервые попробовала варёную. Под сливочным соусом вкус просто океанистый.

– Ты росла дельфином?! – невольно восхитился я. – Как давно ты в школе?

– Два месяца, – ответила Шари, состроив гримаску и теребя кулон – три маленьких серебряных дельфиньих плавника на лазоревом шнурке. Три плавника – по числу дельфинов в стае. – Я всё никак не привыкну к своему человеческому отражению в зеркале. Эта странная растительность на голове, крошечный носик и все эти висюльки на теле. – Она пошевелила пальцами. – Но поскольку вы все такие же безобразные, значит, вам это не мешает.

Она считает себя безобразной?! Я молча смотрел на неё – одну из самых красивых девочек, которых когда-либо встречал.

– Э-э-э… да, мне это не мешает, – только и сумел выдавить я.

Шари улыбнулась. У неё была невероятно сердечная улыбка без капли злорадства.

– Первые дни новичкам всегда нелегко. Но ты справишься. Эй, Блю, Ной, идите к нам!

Двое других дельфинов смущённо улыбнулись и махнули ей. У них на шее что-то сверкнуло, и я заметил, что Блю и Ной тоже носят цепочки с тремя дельфиньими плавниками.

– Привет! – сказала Блю. – Не, я уже почти доела. Подожду тебя снаружи, Шари.

– Я тоже. До встречи. – Ной, в человеческом обличье – крепкий парнишка, допил ананасовый сок, предостерегающе взглянул на меня, взял поднос и ушёл.

– Эй, вы куда? – растерянно крикнула Шари им вслед.

– Пусть идут, – сказал я. – Вы не обязаны мне помогать, правда.

– Ладно, – вздохнула Шари, встала и взяла поднос. – Тогда я пойду – у нас сначала английский, а потом наконец математика, я её люблю.

Просто супер. Я её отпугнул. Самая классная девочка в мире пыталась со мной подружиться, а я всё испортил.

Когда пришёл Джаспер, я мрачно сидел за столом, уставившись на бейгл[9].

– Тебе надо больше спать! – укоризненно сказал он мне. – Так рано вставать вредно для здоровья!

– Может быть, – буркнул я, и мы отправились в кабинет.

Следующим уроком у нас был английский – у самого мистера Кристалла. Как я выяснил, во втором обличье он белоголовый орлан – значит, тоже не очень на месте в этой школе. Но он, похоже, прекрасно себя чувствует по колено в воде. Только почему он сегодня в высоких резиновых сапогах? На пляже он был босиком и воды явно не боится.

– Сегодня я верну вам работы, которые вы писали на прошлой неделе, – объявил он. – Все на столы! Я выйду с Леонорой за дверь.

Я удивлённо посмотрел на него. Однако остальные не видели в этом распоряжении ничего необычного – в том числе Шари, за которой я краем глаза наблюдал с начала урока. Она немного нервничала, забираясь на стол, и, как и все, старалась не касаться воды.

Только одна высокая длинноногая девочка понуро осталась стоять.

– А ведь я очень старалась, – пробормотала она, обращаясь к хрупкой старосте класса Юне. – Видимо, опять ничего не получилось.

– Леонора – амазонский электрический угорь, – шепнул мне Джаспер.

Я тут же поторопился залезть на стол. Рядом с нами осьминог Люси вскарабкалась на Финни и тут же к ней присосалась:

– Пусть Леонора не расстраивается! Что такое плохая оценка, когда хорошо пообедал!

– И я того же мнения, – согласилась Финни, отодвинув от лица осьминожье щупальце.

Никто больше ничего не говорил и не сводил глаз с приборчика у входа в кабинет. В том числе Шари и её друзья.

Леонора и мистер Кристалл вышли за дверь. Дело принимало серьёзный оборот.

– Ты снова… бр-р-рз!.. написала на двойку, это… бр-р-рз!.. увы, плохой показатель, тебе следует обратить внимание на логику… Бр-р-рз!

– Шестьсот вольт, – одобрительно пробормотал Крис.

Токо ухмыльнулся и спихнул его со стола.

– Ах ты гад! – вскричал Крис и метнулся на безопасное место.

Я был впечатлён: такие стремительные прыжки мне доводилось видеть только в фильмах про супергероев.

– Всё в порядке, отбой, – сказал Джек Кристалл, вернувшийся в этот момент с Леонорой, и урок продолжился как обычно. Даже когда в соседнем кабинете вдруг раздался треск, мало кто отвлёкся.

– Что это было? – испуганно спросил я.

– А, это, наверное, рак-отшельник второго года обучения опять разломал раковину, – пояснил Джаспер. – Всё никак не научится контролировать свои превращения.

– Вот оно что, – отозвался я, будто это самая обычная вещь в мире.

На уроке математики и последующих занятиях я тоже то и дело поглядывал на Шари. Ну как мне загладить свою грубость? Просто ужасно, если она больше не захочет иметь со мной дела, потому что по какой-то необъяснимой причине она здесь едва ли не единственная, кто меня не боится! Нужно извиниться, и как можно скорее…

Джаспер прервал мои размышления, похлопав по нашему – разумеется, водостойкому – расписанию:

– Следующим уроком у нас борьба и выживание – снаружи в лагуне.

Я пришёл в ужас:

– Нет-нет, пожалуйста, не надо! Я не могу в этом участвовать!

– Почему? – Джаспер с беспокойством заглянул мне в лицо. – У тебя всё выйдет суперски, ведь ты силён как слон. – Он почесал в затылке. – Хотя я точно не знаю, насколько они сильны: ещё ни одного не видел.

– Я… – только и сумел выдавить я, чувствуя, как меня охватывает паника. Вчера я впервые был акулой, и всё пошло наперекосяк. Этот урок борьбы наверняка обернётся абсолютной катастрофой. Что, если опасения мистера Гарсии оправдаются и я серьёзно кого-нибудь раню? Тогда я не выдержу испытательный срок!

Отделавшись под каким-то предлогом от Джаспера, я удалился на перемене в нашу хижину. Подойдя к раковине, плеснул себе в лицо холодной водой и стал рассматривать себя в зеркале – несмотря на смуглую кожу, я в самом деле побледнел, а мои голубые глаза округлились. По мне сразу видно, что я боюсь. Паршиво. И эта икота бесит.

Пока ещё есть время уклониться. Можно, например, сослаться на желудочную инфекцию. Такие вещи часто начинаются внезапно. Да, если внимательно прислушаться, слышно, как у меня громко урчит в животе. Но, может, это от страха.

Чтобы успокоиться, я проверил сообщения в телефоне – и испугался ещё сильнее. Мой отец ответил. Мой родной отец!

Тут мне приспичило в туалет. Я взял с собой телефон, но несколько минут не мог заставить себя открыть сообщение. Когда я наконец встал, руки у меня так вспотели и дрожали, что чёртов мобильник выскользнул у меня из пальцев и плюхнулся в унитаз. Чёрт! Я инстинктивно попытался его поймать – и моя рука тоже оказалась в унитазе. Когда я, поморщившись, выловил сотовый, он, конечно, сдох.

Я в отчаянии уставился на экран. Как мне теперь прочесть это сообщение? Я наспех помыл руки, выскочил на улицу и огляделся. Большинство учеников проводили перемену на узком, почти белом песчаном пляже: Крис и Финни плавали, дельфины подтрунивали друг над другом, а Юна, Леонора и Дафна просто сидели под пальмой и болтали. Нестор в человеческом обличье валялся в шезлонге с учебником гидрологии.

Мой друг-броненосец дремал в человеческом обличье в тени под кустом. Я подошёл к нему и потряс за плечо:

– Джаспер! В школе есть где-нибудь компьютер с доступом к Интернету?

– На втором этаже, – выдавил он, оправившись от встряски.

И я побежал туда.

Но далеко мне уйти не удалось.

По бокам меня обступили Токо и Барри, словно собирались куда-то эскортировать. Но это не был почётный эскорт. Токо превратил руку в лапу аллигатора и больно впился когтями мне в бедро.

– Делай вид, что ничего особенного не происходит, и иди с нами, – прошипел Барри мне на ухо. – И не вздумай звать на помощь, понял?

Замечательно: теперь кроме урока борьбы и телефона у меня ещё одна проблема – совсем как в прежней школе. Хоть я, по-видимому, и сильнее других, сейчас от этого мало проку, поскольку мне нельзя ввязываться в драку. Поэтому я сдавленно ответил «Понял», и они повели меня к пресноводному озеру.

Шари, которая дурачилась на мелководье с другими дельфинами, случайно повернула голову в мою сторону. Я махнул ей и выдавил улыбку. Я ни в коем случае не хотел впутывать её в эту историю, не зная, что задумали Токо и Барри. А впереди, злорадно улыбаясь, поджидала Элла. Чёрт побери. Пресноводные пруды и каналы – их царство, наверняка они собираются расправиться со мной там. Попробовать вырваться? Но тогда драки точно не избежать.

– Через пять минут начнётся урок – думаете, вы успеете? – спросил я Барри, стараясь не показывать страха.

– Если это займёт больше времени, значит, так тому и быть, – сказал Барри, разглядывая меня. У него были бледно-голубые глаза, и он, похоже, никогда не моргал.

– Я считаю, новички должны поскорее усвоить урок! – захихикала Элла.

– А что, если я расскажу об этом Джеку Кристаллу? – спросил я.

– Кристалл слабак. Он мне не указ, – заявил Токо.

– Вот именно, а если он вдруг забредёт в море, я ему покажу, кто тут босс, – добавил Барри.

Его слова прозвучали бы более убедительно, если бы ему при этом удалось устоять прямо. Барри внезапно споткнулся, потерял равновесие и упал.

– О, мне очень жаль, что подвернулся тебе под ноги, – с притворным раскаянием пискнул с земли светло-коричневый бугорок размером с камень и бросил на меня красноречивый взгляд, явно означающий «Беги скорее!».

Очень смело со стороны Джаспера! Не обращая внимания на когти Токо, я вырвался, отделавшись парой болезненных царапин. Я уже напряг было все мускулы, чтобы убежать, но тут увидел, что к нам приближается Шари, и остался на месте: не хотелось выглядеть перед ней трусом.

Я немного удивился, когда Шари лишь мимоходом мне кивнула и с сочувственной улыбкой приблизилась к Барри, держа что-то в руке:

– Ой, ты ушибся? У меня есть пластырь, секундочку, не шевелись… – Она заклеила ему пластырем ссадину на коленке и подула. – Вот увидишь – сразу перестанет болеть.

Барри явно был сбит с толку и от изумления застыл на месте. Зато его друг-аллигатор, не теряя времени, погнался за Джаспером и попытался дать ему пинка:

– Ты за это поплатишься, колбаса в панцире!

Но Джаспер был проворен. Он припустил к сараю с прогнившей дверью и попытался протиснуться в дыру, надеясь, что там до него не доберутся. Но дыра оказалась для него маловата, и ему не удалось туда пролезть. И тут его догнал Токо и пару раз пнул под зад, покрытый панцирем. Больно моему другу-броненосцу, кажется, не было, но теперь он застрял как пробка в бутылке.

– Что за наглость?! – пискнул он, дёргая задними лапками.

– Сейчас я тебе покажу! – пригрозил злорадный девчачий голос, и я испуганно отскочил, когда мимо прополз питон… прямо к Джасперу. Элла!

Повинуясь рефлексу, я схватил змею за хвост и изо всех сил потащил назад – её гладкая плотная кожа чуть не выскользнула у меня из пальцев. Несколько наблюдающих за этим учеников первого и второго года обучения прыснули. Наверное, в этот момент Элла выглядела не как королева джунглей, а как огромная бурая макаронина.

Элла тут же превратилась обратно в человека и торопливо попыталась завернуться в валяющееся поблизости полотенце. Но полотенце оказалось узким, и ей не удалось прикрыть всё, что хотела. Покраснев как помидор, она уставилась на меня сверкающими от бешенства глазами.

– Ты ещё об этом пожалеешь, гад! – прошипела она.

Я смущённо взглянул на неё – вообще-то я не собирался прилюдно её унижать.

– Что здесь происходит? У нас с вами сейчас урок – вы что, забыли? – Перед нами стояла рослая тренированная женщина с узким угловатым лицом и тёмно-каштановыми волосами, собранными в хвост. Она была в чёрном купальнике с белыми полосками по бокам – модель для профессиональных пловцов. Сердито подбоченившись, она по очереди посмотрела на нас.

– Мисс Уайт, мы… – Таким смирным я Токо ещё не видел.

– Я не собираюсь выслушивать твои отговорки! Немедленно иди в лагуну – мы начнём через минуту.

Токо и Барри ретировались, а мисс Уайт выдернула застрявшего Джаспера – двери пришлось несладко.

– Э, спасибо, мисс Уайт, я тогда пойду, – сказал Джаспер и пустился наутёк. Напоследок я услышал тихое: – Боже, терпеть не могу, когда косатки вытаскивают меня из всяких дыр!

Значит, она косатка? Теперь я наконец-то знал, кто самый большой и сильный зверь в школе. Косатки могут достигать восьми метров в длину – наверное, в дикой природе тигровая акула-подросток ей на один зубок и уж никак не противник.

Я инстинктивно застыл на месте, и мы с учительницей смерили друг друга взглядом.

– А ты, значит, новый мальчик-акула, – сказала она, и я молча кивнул.

При одной мысли об уроке борьбы я едва снова не впал в панику, но спокойствие и сдержанность учительницы помогли мне взять себя в руки.

Но тут она так внезапно перешла от слов к делу, что я вздрогнул. Учительница с размаху пнула гнилую дверь, и та окончательно разлетелась в щепки. Мисс Уайт выглядела довольной:

– Теперь Джеку не отвертеться – придётся менять дверь. А то он всё твердил – денег нет, денег нет, она, мол, ещё держится. А кому вечно приходится вытаскивать оттуда Джаспера? Мне, конечно. – Пожав плечами, она пошла прочь, не обращая больше на меня внимания.

Я посеменил за ней к лагуне, где сейчас можно было наблюдать необычное зрелище: Барри в обличье барракуды периодически подпрыгивал в воздух. Его тонкое серебристое рыбье тело блестело на солнце.

– А-а-а, чёрт побери! Что это был за пластырь, проклятый дельфин?!

– Да я всего лишь капнула на него моментальным клеем, – объяснила Шари, в дельфиньем обличье носясь по лагуне, чтобы Барри её не укусил.

Я усмехнулся. Так вот зачем она дула на пластырь – чтобы клей поскорее высох!

– Твой чёртов пластырь мне два или три десятка чешуек содрал, когда я превратился! – пожаловался Барри, а Ной и Блю преградили ему путь, чтобы он не догнал Шари.

– Барри, тихо! – велела мисс Уайт, которая не испытывала к нему ни малейшего сочувствия. – Прошу всех превратиться.

Я вдруг страшно разволновался.

Урок борьбы начался – притворяться больным было поздно.

Выбора у меня не было – надо как-то пережить этот сдвоенный урок. Поэтому я погрузился в воду и сосредоточился на превращении. Почти сразу я ощутил покалывание. Я отчётливо представил, как выгляжу в обличье тигровой акулы… и стал ею. Но что-то пошло не так – я всё ещё мог шевелить пальцами ног! Я изогнулся и увидел, что из-под хвостового плавника у меня торчат человеческие ноги. Дурацкий вид.

– Закрой глаза и представь, как твоё акулье тело выглядит без ног, – посоветовала мисс Уайт.

Получилось. Вообще-то я хотел остаться в лагуне на том же месте, где превратился, чтобы никого не пугать. Но это было невозможно… Если я не буду плавать, то пойду ко дну. Кроме того, тогда мне становилось трудно дышать. Поэтому я медленно кружил по лагуне, пропуская воду сквозь жабры, чтобы не страдать от недостатка кислорода.

– Прошу прощения, извините, пропустите меня, пожалуйста…

Хотя я держался подальше от дельфинов, они инстинктивно сбились в кучку. Блю боязливо засвистела. Ной как истинный джентльмен протиснулся между мной и двумя девочками, чтобы их защитить.

– Не волнуйтесь, это всего лишь Тьяго, обычно он хороший парень, – успокоила Шари друзей. – Если только ему не кажется, что его хотят обидеть или ему угрожает буёк. Эй, вы же видели, что он всегда готов прийти на помощь! Если бы не он, остальные расправились бы с Джаспером.

– Шари, но тогда он был человеком, – сдавленно заметил Ной.

Не прошло и пяти секунд, как я проплыл слишком близко к нему и нечаянно задел его левым грудным плавником. Ной испуганно отплыл назад и непроизвольно прижался к груди Мары между её передними плавниками. Дельфины не краснеют, но Ной в тот момент был близок к этому. Мара захихикала. То ли она обладала чувством юмора, то ли просто боялась щекотки.

– Не волнуйтесь: если эта акула косо на вас посмотрит, я её тут же шарахну током, – пообещала Леонора.

– Ещё чего! – запротестовал я.

Финни в обличье ската величиной более двух метров с чёрной спиной и светлым животом проплыла на удивление близко от меня:

– Ладно тебе, Тьяго, не выделывайся. Небольшой удар током полезен для кровообращения.

Нокс возмутился:

– Смотри куда плывёшь, летающий блин, ты меня чуть плавником по морде не задела! – И рыба-попугай ущипнула Финни клювом.

Финни повернулась и нависла над Ноксом, словно чёрный ангел мщения:

– И поэтому ты меня кусаешь?! Потому что я тебя ЧУТЬ не задела?! Совсем, что ли?! Мисс Уайт, можно мне сегодня бороться с этим синим куском несправедливости?

Я слушал вполуха, потому что сильно нервничал. Может, до меня очередь не дойдёт. Может, мисс Уайт уже слышала от мистера Гарсии, что произошло на уроке превращений, и позволит мне просто плавать туда-сюда!

Мисс Уайт пока не собиралась превращаться, хотя никто из посторонних нас здесь увидеть не мог, потому что от открытого моря лагуну отделяли заросли мангровы. Учительница неторопливо вошла по пояс в воду:

– Так, приступим. Линус, ты начинаешь.

– Я вынашиваю мальков и не могу участвовать! – услышал я нежный мальчишеский голосок. Откуда он доносится? Я никого не увидел, хотя внимательно огляделся.

Мисс Уайт раздражённо выдохнула:

– Вынашиваешь?! Опять?! Поверить не могу!

– А мне нравится, – упрямо возразил голос. – Вы же знаете, что беременным превращаться нельзя, потому что это может повредить детям.

Что?! Беременный мальчик?! Я подплыл поближе и заметил крошечного жёлтого морского конька, которого уже видел в аквариуме в холле. Он зацепился хвостом за камень, а в сумке на животе у него и в самом деле лежали яйца. Морские животные ещё более странные, чем я предполагал!

– Кроме того, борьба не моё, – добавил Линус.

Мисс Уайт вскинула брови:

– А выживание – твоё?

– Да оставьте вы его в покое – беременность длится всего десять дней, – воинственно вступилась за Линуса староста класса Юна, плавая в обличье рыбы-бабочки вокруг ног мисс Уайт. – А детёныши морских коньков такие милые!

– Вот именно, – поддержала её ламантин Мара, хотя она, наверное, одним вдохом могла бы нечаянно всосать десяток таких малышей, даже не заметив.

Морской конёк спокойно покачивался на камне. Я почти не сомневался, что в первом обличье он тот самый худенький светловолосый мальчик, который недавно перешёптывался с Юной. Вполне возможно, речь шла вовсе не обо мне. Может, Юна пыталась отговорить Линуса обзаводиться детьми, пока он сам ещё подросток. Может, и у моих родителей было так же? Может, они были слишком молоды для ребёнка и не готовы о нём заботиться?

Я обвёл взглядом бухту. Джаспер в обличье броненосца сидел на пляже, недоверчиво поглядывая на Дафну – чайку, которая расхаживала по песку в нескольких метрах от него. Их что, тоже освободили от урока борьбы?

– Крис, твой выход, как договаривались! – сказала мисс Уайт морскому льву, который элегантно рассекал воду, стараясь держаться от меня подальше.

– Конечно, с удовольствием. – Махнув передними ластами, морской лев повернулся, устремился к пляжу и вынырнул из воды прямо перед Джаспером. Мой друг испуганно подскочил. – Прямо как резиновый мячик, – вздохнул Крис.

Мисс Уайт тоже вздохнула:

– Джаспер, пожалуйста, не надо подпрыгивать, когда пугаешься. Так поступают тысячи твоих сородичей, когда над ними проезжает машина. Они стукаются о дно кузова и погибают. – Она строго посмотрела на обоих сухопутных. – Вы двое будете упражняться до тех пор, пока Джаспер не научится сидеть как пришитый, ясно? А ты, Дафна, отрабатывай быстрый старт – ты так медленно взлетаешь, что даже престарелая хищная рыба может сцапать тебя на лету.

Мисс Уайт разглядывала остальных учеников. Мой пульс участился, но я выдохнул с облегчением, когда вызвали не меня, а Ральфа, чернопёрую рифовую акулу, и Люси, осьминога.

– Прошу продемонстрировать нападение и защиту, – сказала мисс Уайт.

– Пусть сначала найдёт меня, чтобы схватить! – Люси скользнула между утёсами и подобно хамелеону приняла их коричнево-белую пятнистую расцветку, что сделало её практически невидимой.

На её беду, Ральф, как и я, чувствовал электрические импульсы её мускулов. Недолго поколебавшись, он схватил Люси пастью и вытянул из укрытия, хотя она цеплялась за всё, что подвернётся.

– Попалась! – торжествующе объявил он. – Ништяк!

– Мне конец, да? – спросила Люси.

– Нет, если что-нибудь придумаешь, – ответила мисс Уайт, скрестив руки на груди. Может, это натолкнуло Люси на умную мысль, потому что она обвила Ральфа восемью щупальцами… закрыв ему жабры.

– Слышь, чувиха, как мне теперь дышать?! – возмутился Ральф. – Эй! Я… задыхаюсь!

– Это не моя проблема, кусачая тварь! – Люси даже не подумала сдвинуть щупальца.

Вскоре Ральфу пришлось её отпустить. Одно очко в пользу Люси. Я улыбнулся… но тут же посерьёзнел, когда мисс Уайт посмотрела на меня. Да, точно на меня, потому что вокруг одна вода.

– Так, теперь наш новичок. Ребята, принесите-ка ветки, которые я приготовила на пляже. – Джаспер столкнул ветки в воду, а Крис мордой придвинул их ко мне. – Сначала тебе надо научиться соизмерять силу своего укуса, Тьяго, – сказала мисс Уайт, жестом велев мне подплыть ближе. Она сунула мне под нос одну из веток толщиной в руку: – Перекуси её, пожалуйста.

С удовольствием. Через секунду по лагуне плавали одни щепки. Мне понравилось!

Как после того случая с буйком, класс зароптал. Но мисс Уайт, не обращая внимания на учеников, протянула мне ещё одну ветку:

– А эту возьми, пожалуйста, в пасть так, чтобы она не сломалась.

– Хорошо, – сказал я и сделал как она велела. Когда я выпустил ветку, мисс Уайт осмотрела её и обнаружила множество отпечатков зубов.

– Так, а третью ветку зажми в пасти, стараясь её не повредить.

Это оказалось самым трудным упражнением. Я случайно перегрыз ветку, следующая тоже сломалась. Пока мои одноклассники упражнялись в борьбе, я остаток урока превращал дерево в щепки. Я испытывал облегчение и в то же время разочарование. Мне понравилось перегрызать ветки – пожалуй, я уже и побороться бы мог. С завистью покосившись на остальных, я обратился к Джасперу:

– Это так утомительно – видеть больше не могу эти ветки!

– Утомительно? А мне каково! – пропыхтел Джаспер. – Мои лапы уже как резиновые после стольких прыжков в высоту! Очень сложно отучиться.

Я с запозданием сообразил, что мысленные разговоры, наверное, слышны всем. Но мисс Уайт, даже если слышала моё нытьё, виду не подала.

Этот сдвоенный урок был сегодня последним. Едва Джек Кристалл протрубил в рог-ракушку, возвещая о конце занятий, все (большинство во втором обличье) смотались. В том числе Джаспер и дельфины. Я тоже хотел как можно скорее уйти, чтобы поискать компьютер, на котором можно открыть отцовское письмо. Но мисс Уайт, как до этого мистер Гарсия, меня задержала.

– Ты боялся, да? – спросила она.

Поколебавшись, я решил сказать правду:

– Да. Мне страшно, что я такое опасное животное. Как вы сами с этим…

Конец фразы я от испуга проглотил, потому что мисс Уайт вдруг начала превращаться. Передо мной изгибалось чёрно-белое тело обтекаемой формы, оно всё росло и росло. Вода потоками стекала с её кожи. Чёрный спинной плавник, словно меч, торчал из воды, а на нём болтался бесхозный купальник. Я торопливо попытался отплыть назад, наверное напоминая при этом начинающего водителя, который впервые пытается припарковаться задом.

– Когда ты научишься лучше владеть собой, то постепенно перестанешь бояться… И другие тоже, – сказала мисс Уайт. Чёрно-белая косатка изящно скользила передо мной по воде, делала вдох на поверхности и снова ныряла. Она повернула ко мне огромную голову, рассматривая меня. В этот раз я не отпрянул.

– Не могли бы вы меня потренировать? – осмелился спросить я. – Мне нелегко контролировать свои чувства, и…

– Чувства? Им придают слишком большое значение, – презрительно отозвалась мисс Уайт и не оглядываясь поплыла прочь.

Видимо, это означало «нет». Но мне необходима поддержка, я не уверен, справлюсь ли с этим сам, а если допущу хоть одну серьёзную ошибку, меня отчислят во время испытательного срока!

– Пожалуйста, потренируйте меня – я обещаю больше не заговаривать о чувствах! – Я догнал её и поплыл рядом. – Думаю, в этой школе вы единственная, кто может меня понять.

– Ты так думаешь? Ну-ну. – Игриво взмахнув хвостом, мисс Уайт швырнула на берег обломок ветки, которую я разгрыз на уроке. Потом она поплыла быстрее – прямо в открытое море, оставив меня в кильватере. – До встречи. Уберёшь перед тем, как вылезти на берег?

Я разочарованно отстал и пару мгновений смотрел ей вслед. Что мне предпринять, чтобы она согласилась стать моей наставницей? Мне представлялось что-то вроде тандема ученика и учителя, как у Люка Скайуокера и Оби-Ван Кеноби. Только мисс Уайт, увы, моих представлений не разделяла. Может, она передумает, если я буду выполнять все её требования?

Я принялся за уборку, хотя это не входило в число моих любимых занятий. Но в этот раз мне понравилось: обломки веток летали по воздуху и падали на пляж, в кусты и на крышу моей хижины. Тут же раздался возмущённый протест:

– Полегче, бро! – В хижине через стенку с нами жили Крис и Ральф, чернопёрая рифовая акула.

Лишь когда я, превратившись и снова одевшись, стоял на пляже, то вспомнил про письмо отца.

Я заторопился и вскоре уже сидел на втором этаже главного здания, где находилась библиотека, служившая также компьютерным кабинетом. Вдруг я заметил, что дрожу. Хорошо, что, кроме меня, там никого не было и моего волнения никто не видел. Одной рукой я запихал в рот пончик – после превращения я опять сильно проголодался, – а другой рукой нажал «Открыть».

Я быстро прочёл короткое письмо:

Я уставился на сообщение – мне так и хотелось его удалить. Уже одно обращение меня задело – простое «привет». Неужели так трудно было написать «дорогой Тьяго»? Ну, так он, по крайней мере, честен. Они меня не знают, а значит, и любить не могут.

Но, может, их отношение ко мне изменится, если они со мной познакомятся? Я поспешно написал ответ:

Да, так хорошо. Чёткое приглашение, но выглядит не так, будто мне позарез нужно с ними увидеться. Я не хотел на них давить – на это и люди плохо реагируют, не говоря уж об акулах.

Во входящих было ещё одно письмо – от Ландо. Я обрадовался, что он меня не забыл. Он несколько нерешительно спрашивал, как мне в новой школе, и я ответил, что, в общем, мне здесь нравится. Правда, тут тоже есть любители потолкаться, зато на переменах ходим на пляж.

Потом я написал дяде Джонни – какое облегчение, что можно обо всём ему честно рассказать. Например, как меня бесит, что одни меня боятся, а другие доводят. «Прикинь, одна девочка пригрозила мне мамой! Но кажется, её маму и правда следует остерегаться», – написал я, чувствуя, как меня пробрала дрожь. Ландо всегда говорил, что такое ощущение возникает, когда кто-то проходит по твоей будущей могиле. Глупость несусветная!

Я услышал, как кто-то вошёл в комнату. Повинуясь инстинкту, я резко обернулся, чтобы враг не застал меня сзади врасплох. Но это оказался не враг, а Шари. Вскинув брови, она уставилась на меня и скрестила руки на груди, как перед этим мисс Уайт:

– Ты всегда опасаешься нападения, да?

– В прежней школе мне приходилось быть к этому готовым, – ответил я, и Шари кивнула. Я вспомнил, как нагрубил ей в столовой, и почувствовал, что краснею. Надо сейчас же извиниться! – Слушай, прости, что я…

Но Шари махнула рукой:

– Забудь. Вообще-то я хотела кое о чём тебя спросить.

– О чём?

– Пойдёшь ли ты со мной.

– Что?.. Куда?

– Это сюрприз. Но тебе надо превратиться – это ведь не проблема?

Что?! Она спрашивает, не проблема ли это для меня?! В дикой природе акулы – смертельные враги дельфинов! Вполне может быть, что я стану проблемой для неё, если она собирается со мной в море. Я ляпнул:

– Да нет, не проблема – но, может, у вас найдётся для меня что-то типа намордника? Так, на всякий случай.

У меня дурацкие шутки, когда нервничаю. Шари так хохотала, что вскоре у неё и правда возникла проблема. Она вдруг утратила человеческое обличье, и теперь на полу библиотеки лежал дельфин в обрывках футболки. Двухметровому дельфину в библиотеке было тесно: его хвост упирался в стеллаж, а нос – в шкаф с канцелярскими принадлежностями.

– Водорослевая слизь, я не хотела! – простонала Шари. – Помогите! Как мне теперь отсюда выбраться?

– А ты не могла бы по-быстрому превратиться обратно? – спросил я.

– Попробую, – сказала Шари, но её серая дельфинья кожа лишь ненадолго порозовела, как у человека, а больше ничего не произошло. – Чёрт, ничего не получается.

– Я могу созвать народ, чтобы они помогли отнести тебя в лагуну, – растерянно предложил я.

Светло-серый дельфин свистнул:

– Только не это! Вдруг мистер Гарсия об этом узнает? Прыгнуть в воду из окна у меня не получится, а меня сейчас не поднять – слишком тяжёлая. Ты не мог бы подтолкнуть меня к двери?

Шари помотала головой и выгнула спину, чтобы подвинуться к двери, при этом хвостом смахнув с полки несколько справочных пособий.

– Погоди, я сам, – поспешно проговорил я. В этот момент в дверь просунул голову Джаспер и удивлённо огляделся. – Нам нужно ведро воды, а лучше несколько! – попросил его я, и он, пообещав «Сейчас принесу», убежал. – Всё будет хорошо, – попытался успокоить я Шари и вскоре с облегчением услышал торопливые шаги Джаспера.

– Вот, я принёс воды, – сообщил он, гордо показав мне два полных ведра, и… споткнулся. Вода выплеснулась на книги, которые лежали на полу, и они сразу промокли. – Ой! – сконфузился Джаспер.

– Ну, по крайней мере, пол теперь мокрый, – заметил я. К счастью, полы были гладкими, и дельфинья кожа Шари тоже. Мы с Джаспером упёрлись обеими руками ей в спину и, ухватив за плавник, начали толкать.

– Получилось! – возликовал Джаспер, когда мы протолкнули Шари в дверь, но в коридоре дело застопорилось.

– Принесите ещё воды – здесь слишком сухо, чтобы скользить, – попросила Шари. – Кроме того, моя кожа становится рыхлой!

– Рыхлой?! – в ужасе переспросил я. Это слово я слышал только применительно к тесту.

Мы с Джаспером схватили вёдра и побежали за водой к туалету в конце коридора.

Когда я облил Шари прохладной водой, она взвизгнула от удовольствия:

– Прекрасно! Мы почти у лестницы – о, как я их ненавижу… – Бум-бум-бум – она скатилась по ступенькам в столовую и плюхнулась в воду глубиной по колено. – Давай, – сказала она мне. – Можно поплыть прямо отсюда!

Лишь мгновение поколебавшись, я сказал:

– Чао, Джаспер, спасибо за помощь. – Потом лёг в воду и превратился.

Джошуа, завхоз-осьминог, с интересом наблюдал, как мы уносимся в лагуну. Он опирался на швабру, держа в превращённых в щупальца руках тряпку, два моющих средства, ведро, полный мешок мусора и… как ни странно, книгу «Зов глубины».

Мы пересекли лагуну, и Шари целеустремлённо поплыла к лазейке между зелёными, как лягушки, мангровами – проходу в открытый океан. Я не сразу решился последовать за ней:

– А мне… можно? Я ещё никогда не бывал там в обличье акулы!

– Я знаю, – бросила Шари и прибавила скорости. – Самое время!

Она мчалась вперёд, как торпеда, время от времени выпрыгивая из воды и снова ныряя, окутанная облаком воздушных пузырьков. Дельфины всегда такие шустрые?

– Эй, – пропыхтел я, – можно помедленней? Я тигровая акула, а не турбоакула!

– Это хорошо: от турбоакул наверняка много шума. – Шари лукаво взглянула на меня тёмными глазами и поплыла чуть медленнее.

Сначала мы кружили в глубине – здесь было так глубоко, что я не мог разглядеть дна. Как загипнотизированный, я смотрел вниз, но Шари увлекла меня обратно к коралловому рифу недалеко от школы. Какой чудесный контраст по сравнению с выложенными плиткой бассейнами, в которых я плавал раньше!

– Это наш домашний риф, мы время от времени тут тренируемся, когда поблизости нет ныряльщиков, – сказала она.

Он напоминал инопланетный город в пронизанной светом воде. Повсюду мелькают существа причудливой формы – вздорят, флиртуют, едят, защищают свои владения, заботятся о потомстве. Стайка мелких рыбёшек при нашем приближении испуганно бросилась врассыпную. Я увернулся от крылатки-зебры, которая грозно растопырила плавники, предупреждая, что ядовита.

– О, я видел таких в книжках! – восхитился я.

– Как же они запихнули рыбу в книжку? – удивилась Шари, и я вспомнил, что она выросла среди дельфинов.

– Их как следует расплющили, – сострил я.

– Бедные рыбки – какая несправедливость! – Шари обогнула крылатку-зебру, прозондировала её щелчками и поплыла дальше. – Вообще-то я хотела позвать тебя с нами в море, но остальные возражали.

– Неудивительно, – ответил я, почти не обидевшись. – А чем вы занимаетесь в море?

– Да когда как, – уклончиво ответила Шари. – Сначала я покажу тебе наше тайное укрытие – тут, поблизости. Упс, осторожно, не трогай эту штуку! Это огненный коралл – о него можно сильно обжечься.

Я успел вовремя отдёрнуть плавник:

– Спасибо! У вас есть тайное укрытие? Кто о нём знает? Барри в курсе?

– Конечно, нет, – тут же ответила Шари. – Лишь некоторые ребята, с которыми мы дружим. Оно не совсем уж секретное, но почти.

– Круто, – сказал я и подумал, знают ли её друзья-дельфины, что она мне его показывает.

Хотя я недавно съел пончик, в животе у меня всё ещё урчало. Проплывая мимо рифа, я рассматривал многочисленных рыб. Можно ли сцапать одну? Я всё никак не решался. Но когда жирная полосатая рыбина отделилась от стаи и проплыла прямо у меня под носом, моё тело отреагировало инстинктивно. Ам! – рыба затрепыхалась, и я проглотил добычу. Вкуса я не разобрал, зато насытился. Я впервые поохотился! Ну, скорее воспользовался случаем. Эта рыба вела себя как самоубийца.

Я неуверенно оглянулся на Шари, но её мой перекус не смутил.

– Хорошая идея, – сказала она и, сцапав какого-то морского обитателя длиной с палец, проглотила его не жуя. – Понятия не имею, как этот вид называется у вас, у людей, но мы называем его «лакомством, в котором мало костей»! Так, мы на месте, – сообщила Шари, когда мы подплыли к хорошо различимому в прозрачной воде остову потерпевшего крушение корабля.

Я удивился. Значит, это и есть их тайное укрытие. Остов уходил под воду метров на пять. Большой, как экскурсионный пароход, он уже наполовину зарос разноцветными кораллами и ракушками.

– Мы прямо внутрь заплывём? – с сомнением спросил я. Довольно дурацкий вопрос, потому что именно это Шари и сделала.

– О, здесь уже кто-то есть, – сказала она, и я внутренне сжался. Кто это может быть? Я не со всеми в школе ладил. Но отступать было поздно.

Мы осторожно протиснулись через одну из дверей внутрь… Там было заполненное воздухом пространство.

– А теперь… Это для морских оборотней в человеческом обличье, да? – спросил я, чувствуя знакомое покалывание, предвещающее превращение. Немного погодя я в обличье голого мальчика поспешно схватил валяющееся полотенце и обмотал его вокруг бёдер. Повезло ещё, Шари в это время смотрела в другую сторону. Моё сердце бешено колотилось. Господи, а если бы это спонтанное превращение произошло на двадцатиметровой глубине или где-нибудь посреди океана?!

В тайном укрытии пахло влажным ржавым железом. Там стоял шкаф с лакомствами, на полу лежали цветные резиновые подушки и пара игр. Круто!

Там уже кто-то сидел: высокий голубоглазый блондин Крис, оборотень – морской лев.

– Привет, Шари, я так и думал, что ты сегодня ещё заглянешь, – сказал он, и по взгляду, которым он окинул сначала мою спутницу, а потом меня, я многое понял. Например, что Шари он очень рад, а меня хотел бы отправить на луну. Или в глубины океана. Главное – подальше отсюда.

– Привет, Крис! – обрадовалась Шари. Мне это не понравилось. Некоторое время она молчала, занятая превращением. Её руки ненадолго стали человеческими, и плавник на спине временно исчез. Но больше ничего не происходило. – Чёрт, я, пожалуй, не буду превращаться, – вздохнула она и превратилась обратно в обычного дельфина-афалину. – Ну что, Крис, ты выступаешь в воскресенье на родительском дне? – Я заметил, как при слове «родительский» лицо Криса окаменело. – Ой, прости, – поспешно проговорила Шари, положив морду ему на колени. – Зря я об этом заговорила – забудь, хорошо? Мы с Блю покажем танец, Финни – несколько превращений и всё такое…

Интересно, что произошло с его родителями? По крайней мере, он их наверняка знает, а вот я своих – нет. Явятся ли мои родители? Думая об этом, я всякий раз начинал страшно нервничать и утешал себя мыслью, что дядя Джонни приедет меня поддержать.

Крис смерил меня вызывающим взглядом:

– Ты наверняка не выступаешь, Ти… Тино… Тьяно…

– Тьяго, – сказал я, тоже посмотрев ему прямо в глаза. – Я мог бы перегрызть пару толстых веток. Я как раз научился этому у мисс Уайт.

– Хочешь, чтобы половина родителей разбежались? – усмехнулась Шари.

Крис вскинул брови:

– А ты скажи им, что твоя новая любимая акула просто играет – они наверняка поверят. Только лучше не упоминай, что после игры некоторые могут недосчитаться конечностей. – Я улыбнулся. Крис, видимо, на это не рассчитывал. Немного погодя он тоже заулыбался и снова обратился к Шари: – Но перед этим дурацким родительским днём сначала будет вечеринка – «Шальная пятница»!

Шари восторженно засвистела:

– Обожаю вечеринки!

Посмотрев на меня, Крис перестал улыбаться:

– Знаешь, Тьяго… Тебе, пожалуй, лучше не ходить.

– Почему? – Вот это удар.

– Да, почему? – расстроилась Шари.

– Я кое-что слышал… – уклончиво ответил Крис.

– Что ты слышал? – Шари сверкнула на него своими обычно радостными тёмными дельфиньими глазами.

Крис махнул рукой:

– Я обещал ничего не говорить, поэтому просто не делай этого, хорошо? Останься в хижине, Тьяго. Почитай хорошую книжку или займись ещё чем-нибудь. Будут и другие вечеринки. – Он поспешно сменил тему и обратился к Шари: – Слышала, что Дафна предложила Маре новую модную диету, которая, по её мнению, подходит и ламантинам?

Шари присвистнула:

– Нет! А что Мара?

И вот уже проблема с вечеринкой забыта – девочек-дельфинов легко отвлечь!

Крис снова улыбнулся:

– Мара ужасно рассердилась и сказала, что ни за что не сядет на диету, а то страшно похудеет.

– Правильно – она и так хороша, – сказала Шари и издала протяжную трель.

Посплетничав о том о сём, мы все вместе поплыли обратно к школе.

– Ну как, тебе понравилось? – спросила меня Шари, поздоровавшись с Блю и Ноем, которые уже резвились в лагуне. Оба держались на безопасном расстоянии от меня.

– Очень, – ответил я, и моё сердце учащённо забилось. – Почему ты всё это для меня делаешь?

Шари в дельфиньем обличье кружила у моих ног; её мысленный голос стал совсем тихим – наверное, его слышал только я:

– Мы ведь тоже могли бы помочь Джасперу. Но почему-то никто, кроме тебя, этого не сделал. Глупо, да? Всякий раз, когда думаю об этом, у меня на сердце становится тяжело. Или в желудке. Трудно сказать.

– Понимаю, – сказал я, но чувство у меня в сердце было совсем другим. Явно не тяжёлым.

Узнав, что Шари показала мне тайное укрытие, Джаспер даже расстроился.

– Она уже предлагала мне его показать, но я не смог так глубоко нырнуть! – вздохнул он. – Наверное, я никогда в жизни его не увижу. Жалко: говорят, там очень классно.

Я критически его разглядывал:

– Как долго ты можешь не дышать?

– Минут десять, но плавать я ни за что не научусь.

Я непонимающе посмотрел на него:

– А зачем тебе тогда задерживать дыхание?

Джаспер с гордостью показал, как он ходит по полу столовой. Под водой.

– В дикой природе броненосцы так ходят по дну реки, – объяснил он.

И тут я кое-что придумал. В одной из школьных подсобок, которые я уже успел исследовать, я видел что-то вроде прозрачного мяча с застёжкой-молнией, в который можно что-нибудь положить и надуть снаружи.

– Мы привяжем к нему верёвку, и я смогу затащить тебя вниз на корабль, – сказал я ему. – Хорошо, что в обличье броненосца ты такой маленький: мы без труда запихнём тебя в мяч.

Джаспер пришёл в восторг. Он всё ещё радовался, когда я засовывал его в мяч, но когда узнал, что молния открывается только снаружи, восторга у него поубавилось.

– Смотри не бросай меня там, слышишь? – сказал он, упёршись передними лапами в прозрачные стенки и взволнованно глядя на меня глазками-бусинками.

– Разумеется, мы же друзья, – ответил я, накачал мяч насосом и сунул его под мышку, чтобы отнести в лагуну.

– Так, время пошло, – сказал я, превратившись, и хотел взять верёвку в пасть. Но на прежнем месте мяча не оказалось. Тут я вспомнил, что дельфины любят мячи и веселятся по любому поводу, кроме уроков превращений. Но, увы, было уже поздно.

– А-а-а, что происходит?! – пискнул Джаспер, когда дельфины начали задорно толкать по воде мяч, в котором он сидел. – Помогите!

– Ладно тебе, просто получай удовольствие! Уи-и-и-и! – Блю поддела носом мяч с Джаспером и бросила его Ною, потом Шари, зажав мяч грудными плавниками и хихикая, попыталась с ним нырнуть – но ей это никак не удавалось. Джаспер тем временем крутился внутри и орал:

– Ненави-и-ижу американские горки!

– Ах так, ну ладно, – сказал Ной и хвостом перебросил мне мяч с Джаспером внутри. – Хорошо вам провести время, и закройте за собой перед уходом, ладно?

– Я не видел там двери, – растерялся я, и трое дельфинов расхохотались.

– Мы пошутили, – весело сказала Шари.

Вот оно что.

В своём новом турборежиме я выплыл в открытое море, надеясь, что отыщу затонувший корабль. Моё акулье «я» каким-то образом запомнило дорогу, мне не пришлось долго размышлять, и я только раз свернул не туда – у огненного коралла. Вскоре перед нами предстал остов корабля. Я без труда утянул Джаспера на дно и позволил ему всплыть, когда мы оказались в воздушном отсеке судна.

Джаспер так волновался, что вспорол когтями мяч прежде, чем я успел его освободить.

– Упс, я не хотел! – сконфузился он. – Тут классно – думаешь, я смогу почаще здесь бывать? – Он в полном изнеможении плюхнулся на пол и вытянул все четыре лапы.

Поскольку мяч он порвал, на обратном пути ему пришлось ухватиться за мой плавник, и я как можно быстрее поплыл с ним обратно в лагуну.

– Классная прогулка! – сказал Джаспер, откашлялся, выплёвывая морскую воду, и поковылял к хижине.

А я пошёл в главное здание проверить почту – и сразу увидел новое письмо от отца. Когда я попытался его открыть, то так разнервничался, что едва не удалил. Когда мне наконец удалось его прочитать, у меня перехватило дыхание.

Я быстро пробежал глазами несколько строчек, которые написал мне отец, а потом перечитал их ещё раз, потому что не мог поверить своим глазам.

Вау, значит, скоро я познакомлюсь с родителями! Очень-очень скоро! При одной мысли об этом я разнервничался. Как они меня встретят? Какое мнение сложится у них обо мне? Вдруг я им не понравлюсь и после этой встречи они больше не захотят меня видеть? Как не опозориться? Я, правда, в представлении не участвую – но вдруг их это расстроит? Может, я ещё успею быстренько разучить какой-нибудь номер?

Я нашёл в себе силы ответить на письмо и написать, что мне, в общем-то, ничего не нужно, хотя это, конечно, неправда. Но я не хотел, чтобы родители решили, будто я стремлюсь познакомиться с ними из-за денег.

Погружённый в раздумья, я вышел на улицу и направился к хижине.

Шари в дельфиньем обличье резвилась на мелководье и, завидев меня, встревожилась:

– Что случилось?

– Мои родители, скорее всего, приедут на родительский день – я впервые с ними увижусь, – сказал я, садясь рядом с ней в море, хотя мои шорты сразу промокли.

– Ух ты! Рад?

– Кажется, да, – сказал я и почувствовал, что это правда. Не только из-за родителей, но и потому, что в воскресенье я наконец-то смогу лично рассказать Джонни о первых волнительных днях в школе «Голубой риф». О броненосце – моём соседе по комнате, о конфузе на уроке превращений, о тайном укрытии, которое показала мне Шари…

Мне вдруг пришла одна мысль:

– Ты показала мне свой мир – очень мило с твоей стороны. Что, если я покажу тебе свой?

Шари повертела серой головой, обследуя мои колени эхолокатором – было немного щекотно, и лукаво посмотрела на меня дельфиньими глазами:

– Звучит заманчиво – а что именно из этого мира?

Я быстро огляделся, не подслушивает ли нас кто-нибудь:

– Примерно в километре отсюда я видел ресторан быстрого питания. Как насчёт того, чтобы поесть там бургеров? Сегодня вечером, когда никто не видит?

– Звучит океанисто – я за! – Она взволнованно захлопала хвостом по воде. – Только мне надо превратиться – это может занять некоторое время.

Меня будто окатили ледяной водой. Я вспомнил, как плохо у неё получаются превращения и что недавно произошло в библиотеке.

– Стоп-стоп-стоп, плохая идея, я не подумал – это из-за письма родителей у меня в голове такой сумбур, – поспешно проговорил я. – Мы туда не пойдём: слишком опасно. Вместо этого я мог бы показать тебе, как…

Шари высунула голову из воды, открыла пасть и возмущённо взвизгнула:

– Эй, так нечестно! Клянусь большой волной, мы это сделаем! Наверняка будет весело!

Отчаянная девчонка. И очень настойчивая. Ей понадобилось десять минут, чтобы меня уговорить. Мы условились, что, когда все разойдутся по хижинам, мы пешком пойдём в ресторан быстрого питания, съедим по бургеру и снова вернёмся в школу. И никто об этом не узнает.

– А как же твои друзья-дельфины? – спросил я.

– Сегодня они собираются спать в открытом море, – успокоила меня Шари. – Я скажу, что останусь в лагуне и мы встретимся за завтраком. Блю, правда, не нравится, когда я делаю что-нибудь без неё, она не любит оставаться в одиночестве, но я что-нибудь придумаю.

Весь вечер я страшно переживал. Что я затеял? Что мне делать, если она вдруг превратится? Или если кто-то из учителей застанет нас в ресторане? Морским оборотням запрещалось ходить туда без разрешения: учителя не хотели, чтобы мы подвергали себя опасности. А вдруг из-за этого я провалю испытательный срок – что скажут тогда родители? Вот «приятный» сюрприз им будет, когда они приедут в воскресенье на родительский день. Я живо представил себе эту сцену: «Привет, хорошо, что вы приехали. Меня только что отчислили из школы, но давайте я вам всё равно её покажу».

И ещё вопрос, как быть с деньгами. У меня была только мятая пятидолларовая купюра. Видимо, Шари угадала мои мысли и поспешила меня успокоить.

– Не волнуйся, у меня есть несколько ваших зелёных бумажек, – шепнула она мне, плывя по столовой у моих щиколоток. – Как они называются? Ах да, доллары. Дело в том, что мисс Уайт любит носить серебряные кольца с разноцветными камнями и иногда забывает их снять перед превращением – тогда они оседают где-нибудь в море. А мы, дельфины, ей их возвращаем – за вознаграждение.

– Всё это плохая идея, – тихо простонал я. – Может, лучше…

– НЕТ! – решительно послышалось в ответ. – Хочешь, чтобы моя радость оказалась напрасной?

– Нет, не хочу, – слабо проговорил я.

За ужином Шари, Блю и Ной были в обличье дельфинов, и я с любопытством наблюдал, как они глотают рыбу: берут каждую рыбину зубами, вертят её в пасти, поворачивая головой вниз, а потом проглатывают не жуя. Забавно.

– Так плавники в горле не застревают, – объяснил мне Ной. Блю ничего не говорила, только время от времени осторожно на меня поглядывала. Привыкнет ли она когда-нибудь ко мне и моему обличью тигровой акулы?

Я снова вернулся мыслями к родительскому дню, и меня охватила дрожь – я ничего не мог с этим поделать. К недовольству Блю, здесь скоро может появиться ещё больше акул – пусть и временно. При мысли о своей первой встрече с родителями я ещё сильнее занервничал. Узнают ли они меня? А я их?

Элла, проходя мимо моего стола, заметила, как я дрожу, и злорадно уставилась на меня:

– Что, испугался? Думал, можешь обращаться со мной как заблагорассудится? Но скоро настанет расплата: обо всём, что здесь произошло, я написала маме, и она с тобой разделается!

Что она имеет в виду? Как я тогда отчитал её за издевательства над Джаспером? Нет, скорее тот случай перед уроком борьбы, когда я протащил её в змеином обличье по земле, опозорив перед классом. И она наверняка считала меня виноватым в том, что с неё всё время соскакивало дурацкое полотенце.

– Разделается, говоришь? – ответил я, радуясь, что Элла не знает, кого я на самом деле боюсь: своих собственных родителей и того, что они обо мне подумают!

Время до наступления темноты показалось мне вечностью. Я сидел на мелководье, пуская по морю листья и кусочки дерева, а Юна в обличье жёлто-белой рыбы-бабочки ради забавы их толкала.

– Смотри, какая я сильная, – хвасталась она, трепыхаясь от натуги и толкая кусочек пальмового листа, на котором сидел жучок – ему явно было не по себе.

– Почти как кашалот, – серьёзно подтвердил я, и мы оба рассмеялись. Потом я спас жука, и мы выпустили в море новую лодку – кусочек коры с пассажиром-муравьём.

– Эй, а он оплатил проезд? – спросила Юна, ткнув лодку изящной рыбьей мордочкой.

– Не беспокойся, я только что пробил его билет, – заявил я, радуясь, что Юна меня больше не боится. По крайней мере, когда я в человеческом обличье. Игра, конечно, немного ребяческая, но мне всё равно нравилось в неё играть.

Наконец, не в силах больше сосредоточиться на игре, я попрощался с Юной и пошёл к парковке. Там уже ждала Шари, взволнованно теребя кулон с тремя серебряными дельфиньими плавниками. Она была в шортах с парой грязных пятен и мужской бирюзовой футболке не по размеру, но мне она всё равно казалась прекрасной.

– Ты точно уверена, что… – ещё раз обеспокоенно спросил я.

– ДА!!! В какую сторону нам идти?

Я сдался.

– Вон туда, – сказал я, и мы пошли вдоль дороги. Видимо, мы были не единственными, кто время от времени ходил в ресторан быстрого питания – туда вела проторённая тропинка.

Шари рассказала мне кое-что о Блю: что та очень много размышляет, любит плавать в глубине и уже читает толстенные книжки, хотя тоже росла среди дельфинов и научилась читать всего несколько месяцев назад. Я постепенно расслабился. В этот момент никто бы не догадался, что Шари не человек, а морской оборотень. Всё наверняка пройдёт хорошо.

Когда перед нами засветилась красно-белая вывеска «Бургеры Бенни» – смеющаяся булочка в поварском колпаке, – Шари притихла и удивлённо огляделась. Она рассматривала машины на парковке, автозаправку, маленький магазинчик. Теперь моя очередь – здесь я хорошо ориентируюсь. Я придержал дверь бургерной, и мы вместе подошли к кассе сделать заказ. Пухлый молодой человек с надписью «Привет! Я Джулио» на бейдже устало посмотрел на нас из-за прилавка. Наверное, один из многочисленных кубинцев, живущих в этих местах.

– Чего желаете?

Шари, нахмурившись, сосредоточенно пыталась расшифровать меню. Она ведь не так давно научилась читать.

– А у вас есть эти мелкие серебристые рыбки с жёлтыми полосками? – спросила она. – Они очень вкусные.

– Э-э-э… – протянул Джулио.

Я поторопился вмешаться:

– Два рыбных бургера и картошку фри, пожалуйста. Они должны тебе понравиться, Шари.

– Вообще-то живая рыба вкуснее, – сказала она и великодушно добавила: – Но если она умерла недавно, тоже сойдёт.

– Да… – растерялся Джулио. Поскольку он уже странно на нас посматривал, я поспешно протянул ему деньги, взял бургеры и повёл подругу-оборотня к нише из красного кожзаменителя. Осмотрев бургер, Шари разобрала его на части и отложила в сторону салат. Потом двумя руками схватила всё остальное и откусила большой кусок.

– Вполне съедобно, – сообщила она, и гости рядом с нами заулыбались.

Тем временем вошли ещё несколько человек и стали в очередь. Увидев, кто среди них, я вздрогнул.

– Не пугайся, но кажется, у нас проблема, – шепнул я Шари, запихивая в рот остатки бургера. Говорить с набитым ртом было не очень удобно, но всё же я сумел более-менее внятно произнести: – Там, впереди, стоит мисс Уайт! – Я даже видел, как блестят серебряные кольца с разноцветными полудрагоценными камнями на её пальцах – так близко она к нам стояла. К счастью, делая заказ, она повернулась к нам спиной. Пока нам везло, и она нас ещё не заметила.

– Водорослевая слизь! – Шари, конечно, всё равно испугалась. – Как назло, именно она!

Мы оба понимали, что нам грозит, если самая строгая учительница в школе увидит нас здесь. Шари инстинктивно пригнулась, но это мало помогло. Прятаться под столом не имело смысла: видно нас там было бы так же хорошо, только ещё приняли бы за чокнутых.

Я схватил её за руку и потянул вверх.

– Скорее туда! – сказал я и затолкал её в женский туалет. – Зайди в кабинку и закройся.

Я забаррикадировался в одной из кабинок мужского туалета – ничего лучше мне в тот момент в голову не пришло. Чёрт, теперь нам придётся сидеть здесь, пока наша учительница борьбы не наестся! Прошло, наверное, сто лет, прежде чем я отважился выглянуть наружу. И увидел, как мисс Уайт уходит. Уфф.

Я нерешительно приоткрыл дверь женского туалета и заглянул внутрь.

– Молодой человек! – возмутилась женщина с мелированным перманентом и, протиснувшись мимо меня, захлопнула дверь перед моим носом. Упс.

Когда она вышла, я попытался ещё раз:

– Шари?

– Я здесь, – радостно донеслось в ответ, Шари вышла и помахала рукой перед носом. – Там так дурно пахнет… Почему вы не ходите в туалет в море?

Мы снова сели за столик и… обнаружили, что выбрали неудачное место. Отсюда было видно телевизор, а там на экране как раз резвилась пара дельфинов.

– О чёрт, – сказала Шари и быстро отвернулась. – Я…

– Что? – забеспокоился я. – Всё в порядке?

– Когда я вижу такую картинку… Ой, покалывание усиливается! – Она затравленно озиралась по сторонам. О боже, её кожа уже слегка посерела! Неужели на полу сейчас начнёт извиваться дельфин?! Тогда точно поднимется переполох и кто-нибудь позвонит в полицию или, поскольку это морское животное, в береговую охрану или зоопарк. А вдруг кожа Шари пересохнет и она поранится?!

Тут я увидел на столе две бумажные салфетки с изображением смеющейся блондинки.

– Вот, посмотри на неё – может, поможет? – взволнованно спросил я Шари. – Она немного похожа на тебя.

Шари схватила салфетку и уставилась на неё. Через некоторое время она задышала ровнее:

– Уфф. Кажется, прошло.

– Супер, – сказал я. – В человеческом обличье ты мне сейчас милее.

– Ха-ха, ты мне тоже – только представь себе живую тигровую акулу на этой скамейке! – Шари улыбнулась. – Все плавники себе отдавишь.

Я совершенно взмок. Сам виноват, подумал я. И зачем только я, идиот, предложил эту прогулку?! Надо было всё-таки уговорить её не рисковать!

Я так вымотался, что даже не сразу заметил, что в довершение всех бед в ресторан вошёл Нестор – оборотень-аллигатор и школьный ботаник. В человеческом обличье у него было крепкое телосложение, как у футболиста, и двигался он медленно и степенно. Волосы его были так коротко подстрижены, что с трудом можно было разобрать, какого они цвета.

На этот раз мы не пытались убежать, а просто остались сидеть. Я мог только надеяться, что он никому не расскажет, что видел нас здесь. И вот уже он, стеснительно улыбаясь Шари, подходит к нашему столику для двоих с подносом с молочным коктейлем, двумя пирожками с яблоком и мороженым.

– Э-э-э, очень рад тебя видеть! – пробормотал он, покраснев. – Ты здесь часто бываешь? Если бы я знал, мы могли бы вместе…

Я раздражённо посмотрел на него.

– Привет, Нестор, – сказала Шари и, перекинувшись с ним парой вежливых фраз, быстро от него отделалась. Когда он наконец ушёл, она тихо вздохнула: – Ещё один, кто в меня влюбился. Понятия не имею почему.

– Наверное, из-за твоего чудесного рыбного запаха изо рта, – сострил я, и Шари засмеялась:

– Вот что мне в тебе нравится – вечно ты меня смешишь! Я и не знала, что акулы такие остроумные. Да, так что я, собственно, хотела сказать… Нестор и ещё кое-кто из школы такие надоедливые. Почему-то при виде меня у них тут же отключается мозг. – Она вздохнула.

– Может, это как аварийный выключатель у машин, – сказал я и попытался улыбнуться. – У меня в мозгу он срабатывает, когда задача по математике слишком сложная.

Вообще-то мне было не до шуток. Врать себе не имело смысла – я тоже в неё влюбился.

Но теперь я знал, что никогда не смогу ей об этом сказать.

Иногда приходится заставлять себя видеть в жизни светлые стороны. Например, что мы с Шари каждый день видимся в школе «Голубой риф» и что я ей нравлюсь – сам не знаю почему. Свои смелые надежды я запрятал поглубже. Я ни за что не встану в один ряд с теми, кого Шари, по-видимому, считает идиотами! Но пока она не догадывается о моих чувствах, всё замечательно и мы можем просто дружить.

– Тьяго! – Я вздрогнул. Передо мной стояла мисс Уайт, и, судя по её виду, она так и не надумала стать моей наставницей. Точнее, вид у неё был довольно мрачный, что при её узком угловатом лице и угрюмых тёмных глазах было неудивительно. Джаспер, собиравшийся пойти со мной на урок, торопливо поздоровался и смотался, а мисс Уайт продолжила: – То, что ты держишь меня за дуру, тебе не поможет.

Моё лицо запылало:

– А что такое?

– Надеюсь, вы вкусно поели в той бургерной забегаловке. Теперь вы не скоро туда попадёте. Первый выговор тебе и Шари. Ещё один такой случай – и твой испытательный срок окончен.

– Но… – пролепетал я.

– Что «но»? – Мне почудилась лёгкая улыбка на губах мисс Уайт. – Думаешь, я вас не видела? Сначала я и в самом деле вас не заметила, но потом почуяла вас и дождалась снаружи, когда вы выйдете. Тренированный лесной или морской оборотень или такие, как Юна, у которой к этому талант, могут почувствовать другого за сотню метров.

Упс.

– А… какое оно, это чувство? – нерешительно спросил я.

Мы стояли одни, все, кому надо было в главное здание на урок, обходили нас далеко стороной.

– Этому ты научишься на уроке превращений, – сказала мисс Уайт и повернулась, чтобы уйти.

Я хотел добавить «Не могли бы вы это вкратце описать?» и ещё «Пожалуйста», но не осмелился. В тот момент я чувствовал себя страшно одиноким. Будто весь мир повернулся ко мне спиной.

И, наверное, удаляющаяся мисс Уайт это почувствовала, потому что вдруг замедлила шаг и остановилась. Я затаил дыхание.

Учительница борьбы глубоко вдохнула и выдохнула, повернулась, посмотрела мне в лицо и кивнула:

– Объяснить это трудно, но я тебе покажу.

Я благодарно улыбнулся ей, но мою улыбку она проигнорировала и велела мне отойти на другой конец пляжа и идти к ней, прислушиваясь к своим ощущениям:

– Сосредоточься на том, что ты чувствуешь. Можешь закрыть глаза, если это поможет.

С закрытыми глазами я шёл по пляжу – шаг за шагом. Нет, пока я ничего не чувствовал. Когда я снова открыл глаза, чтобы посмотреть, где нахожусь, то занервничал. До мисс Уайт оставалось пять шагов! Если бы я на неё налетел, все долго бы надо мной насмехались.

– Закрой глаза и медленно иди дальше! – скомандовала мисс Уайт. – Ни о чём не думай и не волнуйся.

– Хорошо. – Опустив веки, я попытался выбросить всё из головы и крошечными шажками засеменил дальше. В какой-то момент я в самом деле что-то заметил и резко остановился. – Да! Кажется, теперь чувствую.

Трудно сказать, что это было… Я вдруг ощутил, что мисс Уайт не человек. Я испытывал такое и в присутствии других учеников, но не знал, что означает это чувство.

Открыв глаза, я подпрыгнул от испуга, потому что стоял всего в нескольких сантиметрах от носа мисс Уайт. Я поспешно отступил на шаг.

– Значит, чутьё у меня довольно слабое, да?

– Да, но это ничего, – сказала мисс Уайт. – Фаррин будет с вами тренироваться, чтобы вы научились с большего расстояния… – Я ахнул. – Что такое? – спросила учительница борьбы.

Воспоминание нахлынуло так внезапно, словно меня огрели бейсбольной битой. Я уже чувствовал такое однажды, причём не здесь, где оборотней пруд пруди, а в своей прежней школе в Майами. Я редко стоял настолько близко к другим ученикам, чтобы почувствовать другого оборотня… Но как-то раз такое произошло, причём не так давно.

– Кажется, в моём прежнем классе был ещё один такой, как я, – сказал я.

В глазах мисс Уайт промелькнула искорка интереса:

– Это странно. Лесные и морские оборотни довольно редки. У кого ты это заметил?

– У одного мальчика – не самого приятного. Он называет себя Рокетом.

– Ты уверен?

– Не совсем, – сказал я, про себя решив навестить Рокета, когда поеду домой в Майами на выходные. Даже если он, скорее всего, не захочет меня видеть! Но разрешит ли мне дядя Джонни к нему сходить? Наверняка, если я расскажу ему о своих подозрениях. Вообще-то Джонни предоставлял мне довольно много свободы – если речь, конечно, не шла о купании в море.

Мисс Уайт посмотрела на солнце:

– Думаю, нам пора, а то опоздаешь на первый урок.

– Ой, – спохватился я, и мы вместе широкими шагами направились к главному зданию. Несмотря на только что полученный выговор, чувствовал я себя довольно хорошо. Хотя мисс Уайт на меня сердилась, она меня кое-чему научила… Может, это начало крепкой дружбы?

Уроки сегодня тоже начинались хорошо. По пятницам у нас после обеда человековедение.

– Позволь угадать, почему ты так широко улыбаешься? – спросил из аквариума в столовой Нокс, рыба-попугай.

– Позволяю, – великодушно сказал я. Проведя здесь всего несколько дней, я уже не удивлялся, разговаривая с рыбами. И правда – ко всему можно привыкнуть.

– Ты думаешь, что можешь запросто получить хорошую оценку по человековедению, да? – Нокс глодал коралл.

– Конечно, – согласился я. – Ведь я рос в человеческом обличье. Тебе наверняка труднее, да?

– Да нет, нормально – я полжизни прожил аквариумной рыбкой, – рассказал Нокс. – Аквариум стоял в приёмной дурацкой стоматологической поликлиники. Я знаю кучу всего о пломбах и лечении корней, о том, как проводится запись на приём и какие журналы читают люди. Надеюсь, мы когда-нибудь до этого дойдём. – Он пронёсся по трубе из оргстекла в стенке аквариума и поплыл через другую трубу к классному кабинету.

Человековедение преподавал сам директор. Джек Кристалл в обличье высокого молодого человека, улыбаясь, сидел на краю учительского стола:

– Сегодня мы поговорим о том, чем люди занимаются в свободное время. Кто знает?

– Читают журналы! – обрадовался Нокс и начал перечислять: «Вог», «Инстайл», «Пипл», «Нэшнл джеографик»…

Шари, нахмурившись, перебила его:

– Может, иногда они и читают журналы. Но большую часть времени они проводят на пляже.

– То, что ты постоянно видишь их на пляже, ещё не означает, что все люди только там и находятся, – возразила Леонора, электрический угорь.

– Думаю, означает. Раньше я плавала с родителями в Карибское море, и там каждый вечер устраивали на пляже вечеринки, – сказала Блю. – Мы с родителями вылезали в укромном месте из моря, одевались и смешивались с толпой. Танцевать было так классно! Денег у нас, увы, не водилось, но отец научил меня добиваться от людей, чтобы они угостили меня колой.

Я воспользовался случаем продемонстрировать знание людей:

– Да, танцы очень популярны. А ещё многие любят смотреть телевизор, играть в компьютерные игры и заниматься спортом. Или ходить в развлекательные парки.

Шари с интересом посмотрела на меня:

– А им нравится спасать людей, как нам?

– Обычно нет, – признался я. – Этим занимаются люди, которым за это платят.

– Странно, – удивился Нокс и спросил меня: – А что они смотрят в развлекательных парках?

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо:

– Ну-у… например, дельфинов.

– А, люди спасают дельфинов! – Лицо Шари просветлело.

Джек Кристалл пришёл мне на помощь:

– Да, иногда спасают, когда какого-нибудь дельфина, например, выбросит на сушу… Но в развлекательных парках они смотрят, как дельфины показывают трюки.

– А, понятно, – сказала Блю. – Я об этом слышала. В награду они получают не деньги, а рыбу. Клянусь большой волной, как же я рада, что мне не приходится там работать!

Дафна, чайка, начала пространно рассказывать, как однажды была с родителями в «Си Уорлде»[10], пока потерявший терпение Джек Кристалл не перебил её:

– Вернёмся к теме «свободное время». Как вы считаете, как часто среднестатистическая семья устраивает совместные вылазки?

Я понял, что человековедение мне всё-таки не нравится. Откуда мне знать, чем занимаются среднестатистические семьи? Мы с дядей Джонни вообще никаких вылазок не устраивали. Мне так не терпелось наконец-то познакомиться с родителями! Может, тогда всё изменится…

– Зачем мы обсуждаем такую ерунду? – пробурчал Токо, превратился в аллигатора и стал плавать вокруг учительского стола. – Может, поболтаем о чём-нибудь поинтереснее? На сегодняшней вечеринке будут чипсы?

– Токо, немедленно превратись обратно! – велел Джек Кристалл.

– Не могу, – нагло заявил Токо и заплыл под стул Эллы. Та с хихиканьем забралась на сиденье и сделала вид, что испугалась:

– Помогите, помогите!

Весь класс глазел на них и перешёптывался, до урока никому больше не было дела. Молодой директор скрестил руки на груди:

– Если вам так уж не терпится планировать свою свадьбу, можете заняться этим на перемене.

Класс захихикал, и Токо смущённо смолк. Но Элла продолжала делать вид, будто его не знает.

– Но тут опасный хищник! – пожаловалась она, с притворным испугом поглядывая на Токо, заламывая руки с идеальным маникюром и давясь от смеха.

– Так стукни его, – скучающим тоном предложила Финни. – Или сожри.

– Никто не посмеет меня стукнуть, ясно?! – Токо раззявил пасть и щёлкнул зубами, зацепив при этом оконную гирлянду в форме морских звёзд и рыбок, и гирлянда свалилась на него. Ещё ни один аллигатор не был так украшен.

Джек Кристалл и бровью не повёл:

– Жаль, что тебе здесь страшно, Элла. – Он начал что-то набирать в телефоне. – Я попрошу мисс Уайт проводить вас в хижины, хорошо?

Элла и Токо тут же образумились. Токо с ворчанием позволил Юне и Джасперу распутать гирлянду и остаток урока смирно лежал в воде – на поверхности виднелись лишь его сверкающие злобой глаза и кончик морды.

Я раздумывал, не из-за этой ли парочки Крис отговаривал меня идти на вечеринку. Жаль, он не рассказал подробностей, когда предостерегал меня в тайном укрытии. Может, Элла и компания что-то задумали? Но наверняка учителя будут следить за порядком.

– Вернёмся к теме досуга. Иногда люди читают книги, – продолжал мистер Кристалл, и внимание класса снова переключилось на него. – Да, кстати… Кто из вас разгромил библиотеку?

Догадаться, кто виноват, было нетрудно: Шари уже начала краснеть. Мы с Джаспером переглянулись, вздохнули и подняли руки, опередив Шари. Она ведь не виновата, что нечаянно превратилась.

– Спасибо за честность, – сказ ал Джек Кристалл. – Зайдите, пожалуйста, после урока в мой кабинет – я вам скажу, как отношусь к таким поступкам. Уборкой займутся Элла и Токо: они, как я вижу, страдают от безделья.

Освободить нас от уборки, конечно, мило с его стороны, но теперь Элла и Токо ещё сильнее на меня взъелись. Их взгляды буравили мне затылок.

– Погоди, сегодняшняя вечеринка тебе надолго запомнится! – злорадно усмехнувшись, пригрозил мне Токо.

После уроков мы с Джаспером, как нам было велено, явились в кабинет мистера Кристалла, приготовившись выслушать нотацию.

– Хотя весь первый этаж затоплен водой, в сухих помещениях влага может причинить большой ущерб, – сказал мистер Кристалл, придвинул к нам лежащую на столе разбухшую книгу и строго посмотрел на нас. – Вообще-то книга не наша – я одолжил её у Совета. Хорошенький видок, да?

– Мне очень жаль, – расстроился я. Ещё одна вещь, которую я испортил. Надеюсь, меня не заставят возместить её стоимость. – А что за Совет?

– Совет лесных оборотней… И морских, разумеется. На каждом континенте есть Совет – это что-то вроде нашего правительства, – объяснил мистер Кристалл, отодвинув книгу. Хороший знак! – В нём десять членов, он создан, чтобы улаживать проблемы, выручать оборотней из беды и заботиться о сохранении наших тайн.

– Слышал, что мистер Гарсия тоже член Совета? – гордо шепнул мне Джаспер. – Но он не председатель – иначе у него не осталось бы времени преподавать.

– Вот именно. – Взгляд мистера Кристалла снова стал строгим. – Так что в следующий раз хорошенько подумайте, прежде чем что-нибудь затевать с полным ведром воды, ясно?

Мы с Джаспером одновременно кивнули, сказав «Да, сэр», и порадовались, что выговор оказался таким мягким.

Потом мне захотелось побыть одному. Ральф, Джаспер, Дафна и многие другие готовились к вечеринке, но мне ничего не поручили, поэтому я незаметно побрёл на пляж.

У меня был план: поплавать одному в море – первый раз. Я не знал, можно ли это, но решил не спрашивать: ведь я этого очень хотел, а если бы мне запретили, от досады моя акулья сущность могла вырваться наружу.

Сердце у меня колотилось, когда я снял в лагуне плавки и превратился. Медленными энергичными движениями я плыл в обличье тигровой акулы к каналу, ведущему в открытый океан. Я держался вдоль берега, чтобы не заблудиться. Нельзя допускать, чтобы кому-то пришлось меня спасать!

Я неторопливо плыл на глубине трёх ил и четырёх метров, глазея по сторонам, словно турист, впервые оказавшийся в незнакомом городе. Лосерогий коралл, рыбы-ангелы, актиния, в которой резвится стайка рыб-клоунов. Жаль, что я единственный турист, который не может всё сразу сфотографировать и выложить в Интернет! А мой альбом для рисования тут же бы размок.

Тихо под водой не было: я слышал скрежет, постукивание и какое-то гудение. Это ещё что такое? Я отправился посмотреть. Оказалось, что скрежещет незнакомая рыба-попугай, грызущая каменистый коралл, словно гигантский рафинад. Стуком изъяснялись между собой рыбы-клоуны, а гудела, видимо, моторная лодка вдалеке. Немного погодя поднялся сильный шум – по воде разносились свист, визг и скрип. Так-так, стая дельфинов! Может, это Шари, Блю и Ной?

Я не хотел попадаться им на глаза: сегодня я предпочитал исследовать морские чудеса в одиночку. Поэтому я притаился за кораллом. При моих размерах это, увы, не более эффективно, чем жирафу прятаться за фонарным столбом. Я быстро нырнул поглубже, чтобы лучше уместиться за кораллом.

Да, это в самом деле Шари и компания – ни одна другая дельфинья группа не состоит из представителей разных видов. Поликультурность в море. Дельфины были довольно далеко и меня не заметили, потому что целеустремлённо куда-то мчались. Они явно что-то задумали… Наверняка устроили тайную вылазку. Может, решили над кем-нибудь подшутить. Кажется, это их любимое занятие!

Не раздумывая, я на безопасном расстоянии поплыл за дельфинами.

Как они втопили! В человеческом обличье я бы весь взмок, пытаясь поспеть за ними. Хорошо, что в воде прохладно, к тому же акулы, скорее всего, не потеют.

Но жарко мне было не только поэтому – меня терзали угрызения совести. Что я скажу, если Шари заметит, что я увязался за их компанией?

«Я заблудился и случайно оказался поблизости» – дурацкая отмазка. Хотя всё было именно так: я и правда наткнулся на них случайно и вовсе не собирался их преследовать. По крайней мере, до недавнего времени.

Наконец дельфины достигли цели. На мелководье они притормозили и, неторопливо плывя, осматривались.

Я сообразил, где мы, когда было уже поздно. Это был пляжик на островах Флорида-Кис!

Я поспешно повернулся, чтобы уплыть, но несколько человек меня уже заметили. Двое подростков завизжали. Пожилая дама в полосатом купальнике пыталась скорее доплыть до берега и бешено махала руками, почти не двигаясь с места. Надеюсь, у неё не случится сердечный приступ! Молодой сёрфер, от испуга потеряв равновесие, свалился с доски и теперь отчаянно пытался забраться на неё снова. Девочка, игравшая на надувном матрасе, торопливо подобрала руки и ноги и заревела – наверное, не знала, как добраться до берега. Как же неудобно получилось, я ведь не из тех, кому нравится доводить ребятишек до слёз!

– Что здесь происходит? – удивлённо спросил Ной, но потом заметил меня. – Твою ж медузу! Там Тьяго…

– Вперёд, ребята, наш выход! – скомандовала Шари. – Для нас здесь куча работы!

Я смущённо наблюдал, как дельфины приступили к делу: подтолкнули сёрфера на доску и, окружив пожилую даму, сопроводили её на пляж. Блю даже разрешила ей держаться за свой плавник на спине. Женщина сначала никак не решалась, но потом пришла в восторг. Ной тем временем проплыл так близко к подросткам, что крики ужаса сменились восхищёнными возгласами:

– Ой, какой он ми-и-и-илый!

Жаль, обо мне такого никогда не скажут.

Пока я со смесью смущения и испуга ожидал, что будет дальше, Шари не медлила ни секунды. Она повернулась, описала круг около надувного матраса и мордой вытолкнула его вместе с пассажиркой на берег. Там девочку встретил обеспокоенный отец, но она почему-то не слишком обрадовалась:

– Я хочу играть с дельфином! Пусти, папа, я хочу играть с дельфином! СЕЙЧАС ЖЕ!

Хорошо, что Шари не поддалась искушению помахать малышке на прощание плавником. Это бы выглядело крайне подозрительно.

Наконец на пляже снова воцарился покой, и трое дельфинов поплыли туда, где я пристыженно кружил на месте, следя, чтобы мой плавник не торчал из воды.

– Простите, что из-за меня вам пришлось спасать столько народу, – сконфузился я.

– О, это было круто – наконец-то нам нашлось занятие! – сказала Блю и эффектно выпрыгнула из воды, следя, чтобы нас кто-нибудь разделял.

– Да, нам очень понравилось, – подтвердила Шари, некоторое время плывя рядом со мной. – Ведь это одно из наших хобби – спасать людей на пляжах, но обычно ничего не происходит, и мы лишь тусуемся и болтаем.

– А это довольно скучно, – добавил Ной и сделал сальто, попытавшись превзойти Блю. – Правда круто получилось? Может, я и двойное сальто сегодня осилю. Смотрите все сюда!

– Ной, не задавайся – это бесит. – Шари закатила глаза, что в дельфиньем обличье выглядело забавно. – Может, навестим все вчетвером ныряльщиков в Ки-Ларго?[11]

– Нет, я, пожалуй, поплыву обратно, – поспешно проговорил я. Хорошо, что на меня никто не обижается, но мне не улыбалось перепугать ещё полдюжины ныряльщиков. – Шари, увидимся на вечеринке?

– Непременно – как каждодневный прилив, – весело отозвалась она. – До скорого! Кстати, я хотела сказать тебе кое-что важное. Я слышала, Джек Кристалл собирается поручить нам спецзадание. Вместе с гостем из другой школы для оборотней – забыла название…

– Что-что? – переспросил я. Приз за самый умный ответ эта реплика бы точно не получила. Спецзадание? Я всего несколько дней в школе «Голубой риф» – может ли директор мне такое поручить? И кого именно она имела в виду под словом «мы»… Только себя и меня?

– Всё остальное скажу сегодня вечером! – крикнула Шари, прежде чем я успел задать десять тысяч вопросов, вертевшихся у меня на языке. – Кстати, спасибо, что взял на себя вину за потоп – я перед тобой в долгу! – Её голос затих вдали: троица, как всегда с бешеной скоростью, унеслась прочь.

Чёрт побери! До вечеринки ещё не менее двух часов, и теперь всё это время я буду ломать себе голову.

Тут я вспомнил, что Крис говорил, чтобы я ни в коем случае туда не ходил. Да и обещание Токо, что эта вечеринка мне надолго запомнится, добра не сулило.

Меня бросило в дрожь. В прежней школе после такой угрозы я бы не стал нарываться. Но в «Голубом рифе» я решил начать всё с чистого листа. С тех пор как я узнал, что я тигровая акула, я решил больше не позволять никому себя запугивать – тем более Барри, этому бутерброду с рыбой, и его приятелям.

Едва я вернулся в «Голубой риф», дядя Джонни позвонил мне по школьному телефону, который стоял в медицинском кабинете на втором этаже главного здания:

– Ну что, как ты там? Всё нормально?

Я быстро огляделся, не слышит ли меня кто-нибудь из учеников. Нет, никого. Значит, время покаяться.

– Ну, я получил первый выговор за рыбный бургер и в акульем обличье нечаянно перепугал отдыхающих на пляже.

Молчание в трубке. Я обречённо ожидал неизбежного нагоняя, но вместо этого в трубке раздался смех:

– Что-что ты сделал? Ну-ка расскажи!

И я всё ему рассказал, в очередной раз порадовавшись, что родители сплавили меня именно этому старому ворчливому оборотню-окуню. Но как бы я ни любил Джонни, как бы ни доверял ему, о своих планах на вечер я на всякий случай рассказывать не стал. Я пойду на эту проклятую вечеринку и как следует повеселюсь! Может, тогда мне удастся на некоторое время забыть о родительском дне.

Осталось всего два дня – о боже!

«Шальная пятница» проходила в большой хижине с другой стороны лагуны. Обычно она, видимо, служила чем-то вроде ангара для лодок, но сейчас школьные транспортные средства – быстроходный белый катер и надувная лодка с подвесным мотором – были пришвартованы снаружи к причалу, и хижина находилась в нашем распоряжении.

Предупреждён – значит вооружён. Я был начеку, но Токо, Элла, Барри и Дафна лишь негромко переговаривались между собой и посмеивались, не обращая ни на кого внимания. Пусть продолжают в том же духе. За нами присматривали двое учителей – мистер Гарсия и мисс Уайт, – и у них уже появилась работа. У меня в голове тонкий девчачий голос позвал на помощь – я растерянно огляделся.

– Как Зельда опять оказалась в чаше для пунша? – услышал я раздражённый голос мистера Гарсии, и Джаспер, всегда готовый помочь, принялся вылавливать нашу одноклассницу-медузу, для чего воспользовался плоской деревяшкой.

– Ай, Джаспер, что ты творишь?! – возмутилась медуза Зельда. – Возьми меня руками – не бойся, я не опасна. Или я для тебя слишком склизкая?

– Не без того, – признался Джаспер. К счастью, кто-то принёс с кухни половник, и мой друг, выловив Зельду, выпустил её в лагуну.

Там гордо расхаживал некто, своей полнотой, рыжими волосами и веснушками сильно напоминающий Эда Ширана[12]. В руке он держал гитару, и его окружали любопытные ученики. Я даже растерялся. Не может же это и в самом деле быть Эд Ширан?

Шари, увидев моё лицо, хохотала до упаду:

– Это же Финни. Переодеваться – её хобби, разве ты не знал? Сейчас она будет выступать в качестве приглашённого артиста вместе со школьной группой.

– Это всё, конечно, интересно, но лучше скажи, что ты слышала об этом спецзадании, – начал допытываться я.

– Пока только знаю, что в Эверглейдсе[13] кому-то нужна помощь. Директор ждёт приезда специального посланника, которого отрядили нам на подмогу. Потом он отправит нескольких человек в экспедицию… Меня и, может быть, тебя тоже.

Я уставился на неё:

– Эверглейдс… Но ведь это болота! А я акула!

– Я знаю, – усмехнулась Шари.

– Наверное, ты что-то неправильно поняла, и меня нет в этом списке, – сказал я немного разочарованно, но в то же время с облегчением. Болота – фу, это не для меня! – Что ещё за специальный посланник?

Она приблизилась к моему уху:

– Кто-то из «Кристалл», школы для лесных оборотней. Было бы очень круто, если бы ты отправился с нами!

– А, ну да. – Я начинал успокаиваться. – Может, этот посланник – учитель. Или спецагент. Наверное, какое-нибудь пресноводное животное, которое хорошо ориентируется в болотистой местности.

– Понятия не имею – скоро узнаем. Но сначала будет выступление на родительском дне. Клянусь большой волной, я не справлюсь! – Шари беспокойно взъерошила руками свои светлые вихры. – Я всё запорю!

– Не запорешь, – сказал я. – Что, говоришь, ты будешь показывать? Ты ведь репетировала?

– Мы с Блю покажем водный балет – конечно, мы репетировали. Но в воскресенье на нас будет смотреть куча народу! Наверное, я даже голову из воды высунуть не осмелюсь. – Шари вся прямо тряслась. Настоящая сценическая лихорадка.

– Не говори ерунды – ты прекрасно справишься. – Мне очень хотелось её обнять, но я не решился. – У меня, кстати, тоже сценическая лихорадка… Из-за моих родителей, которые, наверное, приедут.

– Понимаю. – Шари с любопытством посмотрела на меня, а потом снова поморщилась. – Наш водный балет им наверняка не понравится!

Ну вот что делать с этой девчонкой!..

– Пойдём потанцуем – это тебя отвлечёт, – предложил я.

– Ладно, – без выражения отозвалась Шари, но тут к ней подошла поговорить Юна, и мне пока пришлось идти одному.

С одной стороны хижины школьная группа копошилась в путанице проводов и нагромождении музыкальных инструментов, устанавливая своё оборудование. Пока они готовились, диджей включил музыку. Мара и несколько ребят второго года обучения уже танцевали, и басы разносились по лодочному ангару. Ральф с сосредоточенным видом составлял в ноутбуке плей-лист и принимал музыкальные заявки. Когда очередь дошла до меня, я попросил:

– Ты не мог бы поставить песню «Walk on Water» группы «Thirty Seconds to Mars»?

– Конечно, вся власть акулам! – Ральф, не глядя на меня, приветственно махнул рукой и снова занялся техникой.

Вся власть акулам? Это что – наш новый позывной? Я покосился на Токо, Барри и компанию и обнаружил, что они за мной наблюдают. Заметив мой взгляд, они поспешно отвернулись. Пусть смотрят сколько хотят – вопрос лишь в том, ограничатся ли они одним наблюдением!

Я взял горсть чипсов и стакан пунша. По вкусу не было заметно, что в нём побывала медуза. Впрочем, я понятия не имел, каковы медузы на вкус. Размышляя, я с радостью услышал, что начинается моя песня!

Я поспешно поставил стакан и начал дрыгаться на танцполе, на пару секунд позабыв о своих проблемах.

После двух песен хлопки и выкрики возвестили выход школьной группы. Высокая худенькая спокойная Леонора, во втором обличье – электрический угорь, заиграла невероятно зажигательное соло на электрогитаре, завхоз-осьминог лупил восемью щупальцами по барабанам, а Оливия, рыба-хирург из моего класса, терзала синтезатор. Мы с Шари танцевали рядом, и в этот миг жизнь моя была прекрасна.

Вот только когда я ненадолго отошёл к своему стаканчику и жадно отхлебнул глоток пунша, все мои заботы тут же вернулись. Причём в пятикратном объёме.

Я отхлебнул всего глоток – и тут же почувствовал головокружение. Плохо дело! Ещё меньше мне понравилось, что Элла в короткой юбке и ярко-розовом топике, широко улыбаясь, подошла ко мне, обняла меня за шею и звонко чмокнула в щёку. Вот уж некстати! Надеюсь, Шари этого не видела.

Я попытался высвободиться из объятий Эллы, но моё тело налилось тяжестью, словно бетонная плита. Кроме того, у меня всё ещё страшно кружилась голова, будто я катаюсь на огромной карусели. Я ведь не пил ничего алкогольного – может, мне подмешали чего-нибудь в пунш?

Продолжая широко улыбаться, Элла вытолкала меня на улицу. Я хотел привлечь чьё-нибудь внимание – желательно мисс Уайт, – но меня никто не замечал. Не только потому, что группа заиграла очередную зажигательную песню, но и потому, что Мара, ламантин, допила мой стаканчик пунша и вдруг рухнула без чувств. Аж земля затряслась – или мне это показалось? Все поспешили к ней: рыба-хирург Оливия, мистер Гарсия и мисс Уайт. Все, кто стоял поблизости, пытались ей помочь.

– Для начала надо измерить пульс! – Оливия, которая собиралась поступать на медицинский факультет, с важной миной опустилась рядом с Марой на колени и пощупала пульс. Юна обмахивала нашу девочку-ламантина веером, а Люси выползла на восьми щупальцах наружу, чтобы принести ведро холодной воды. Даже Джаспер не заметил, что Элла повела меня на улицу: пыхтя, он пытался выбраться из-под Мары – к счастью, в обличье броненосца.

Должно быть, я ненадолго отключился, а когда очнулся, мы были уже за лодочным ангаром. В ночной полутьме трое весело разрисовывали и обклеивали чем-то моё лицо и обнажённый торс. Зашибись! Несмотря на затуманенное сознание, я сразу понял, зачем им это понадобилось: они хотят сделать компрометирующие фото и выложить их в Интернет!

– Чёрт, он проснулся! – раздался встревоженный голос Барри. – Сколько же он выпил?

– Кажется, всего один глоток, так что поторопитесь! – прошипела Элла.

Я попытался отпихнуть эту троицу и встать.

– Даже не думай – лежи смирно! – скомандовал Токо и ударил меня по голове, рассчитывая, наверное, снова меня вырубить.

Я замахнулся и вслепую двинул в ответ.

– Отстаньте от меня! – пробормотал я. Но на большее меня не хватило.

Видимо, мой удар пришёлся по Барри, потому что тот возмущённо хрюкнул и, изловчившись, меня пнул. Я тоже дрыгнул ногой, но никого не задел. Да это и не играло никакой роли – минуту спустя все трое принялись меня дубасить.

– Задайте ему хорошенько! – прорычал Токо. – Он это более чем заслужил!

Втроём они сильнее меня – по крайней мере, на суше и пока я в таком одурманенном состоянии. Мне оставалось лишь одно – как-то заставить их продолжить драку в воде!

Мы боролись с Токо, он пытался прижать меня к земле. Элла сняла туфлю и стала меня ею колотить, как если бы хотела прибить паука в своей комнате. А каблуки у неё оказались довольно острыми. Я ожесточённо порывался утащить Токо в лагуну. Один шаг, два – да, может, у меня и получится!

Но потом на меня набросился Барри и отшвырнул меня в другую сторону – теперь я оказался ещё дальше от воды, чем до этого. Почему никто из дежурных учителей ничего не замечает?! И никто из учеников?!

Кто-то всё же заметил. Люси. Явно обеспокоенная, она подползла к нам, то и дело меняя цвет:

– Тьяго, давай я его укушу?

– Да, хорошая идея, – прохрипел я.

Осьминожьи щупальца обвили икры Барри – ощущение, видимо, не слишком приятное, потому что Барри отпрянул:

– Прекрати, Люси! Проваливай! И даже не вздумай меня укусить – я всё слышал!

Три или четыре щупальца добрались до Эллы – и та взвизгнула:

– Фу-у-у! Убери от меня свои присоски!

– Люси… Позови на помощь! – выдавил я, напряг все мускулы и вместе со своими противниками рванулся вперёд, к лагуне. Брызги полетели во все стороны. Вода глубиной по пояс мягко меня омывала, будто придавая мне сил. Я вызвал перед своим мысленным взором образ тигровой акулы и почувствовал, как моё тело начало видоизменяться. Наконец мне удалось превратиться.

Токо, Барри и Элла тоже это заметили – а у них было гораздо больше опыта в том, как принимать второе обличье. Тело Токо стало жёстким и ороговелым, а когда он разинул пасть, в нос мне ударила невероятная вонь. Но в обличье аллигатора он больше не мог меня удерживать. Я хлестнул его хвостом, метнулся вперёд и мордой отшвырнул его с пути.

Он злобно обернулся и захлопнул пасть, прихватив челюстями один из моих грудных плавников. Мне по-прежнему угрожает опасность! Акульи инстинкты подбивали меня расправиться с неприятелем парой укусов, но я изо всех сил противился этому импульсу и не открывал пасть. Я не должен пускать в ход зубы – иначе будут погибшие!

– Я попытаюсь позвать на помощь, но все мега-заняты, – обеспокоенно сообщила мне Люси. Этого ещё не хватало!

Барри в обличье барракуды напал на меня с другого бока, и я заметил в воде кровь. Пахло очень аппетитно – вот только кровь, увы, была моей собственной. И что только нашло на этих парней?! Это уже не безобидная потасовка – их не волновало, насколько серьёзно они меня ранят! Неужели им не ясно, что их могут отчислить, если со мной произойдёт что-то серьёзное? Или у них есть коварный план, чтобы никто не узнал, что они в этом замешаны?

Чёрт, я и правда в опасности! Нужно непременно отделаться от Токо – его зубы причиняли мне страшную боль при каждом движении. Если я попытаюсь вырваться – он порвёт мне плавник!

– ОТПУСТИ! – мысленно прогремел я – так громко я ещё никогда не думал. – ПУСТИ, А ТО УКУШУ!

Токо с перепугу разинул пасть и выпустил меня. Уфф! Я заметался из стороны в сторону, разбрасывая противников.

Но всё пошло не так, как я надеялся. Парни по-прежнему нападали на меня с обеих сторон, не давая передышки. Когда одному приходилось уворачиваться, на меня кидался другой. Учителей всё ещё не было видно.

Наконец мне представился удобный случай. Барри отплыл слишком далеко от моей головы. Я изогнулся и со всей силы ударил его хвостом – как тогда, когда швырял на пляж обломки веток. «А-а-а-а!» – услышал я, а потом раздался громкий всплеск. Видимо, он отлетел довольно далеко.

Воспользовавшись этим, я просунул морду под чешуйчатое пузо Токо и приподнял его, и он, рыча, затрепыхался в воздухе.

Но теперь превратилась и Элла. Шипя от ярости, тигровый питон обвился вокруг меня, пытаясь задушить. Она специально перекрыла мне жабры – прибегла к той же уловке, что и Люси в борьбе с другой акулой! Но я придумал, как от неё отделаться. Я повернул и помчался к бухте, где, как я обнаружил во время своих исследований, торчал утёс.

– Ты не посмеешь! – взвизгнула Элла, видимо, догадавшись, что я задумал.

Но я посмел: потёрся акульим телом, вокруг которого обвилась змея, о камень.

– Ай, чёрт, отпусти меня, акула-убийца! – возмутилась Элла, стиснув меня ещё туже. Я начал задыхаться. Когда же она меня отпустит?! Она должна меня отпустить – иначе мы оба погибнем!

Как часто бывало, когда я волновался, на меня напала икота. Но сейчас я был в акульем обличье и икота не помешала мне сделать то, что необходимо. Я ещё раз потёрся Эллой об утёс. На этот раз получилось: ей пришлось меня выпустить, и она поплыла прочь.

– У меня по всему телу ссадины… Всё маме расскажу! – прошипела она на прощание.

Я ничего не ответил и некоторое время покачивался на воде. У меня так кружилась голова – вот-вот в глазах потемнеет, но этого нельзя допускать! Если я перестану двигаться, то задохнусь в акульем обличье! Мне удалось издать тихий зов о помощи – услышит ли его кто-нибудь?

Да, меня услышали, и вскоре ко мне кролем подплыли Шари и Финни. От костюма Финни, переодетой в Эда Ширана, отвалился сначала рыжий парик, потом какие-то резиновые штуки и наконец подкладки.

– Вот ты где – а мы уже волновались! – сказала Шари. Они с Финни с обеих сторон поддерживали моё акулье тело.

– Ну как волновались – решили посмотреть, не бултыхается ли кто-нибудь покусанный в лагуне, – добавила Финни – теперь снова синеволосая.

– А разве вы не боитесь? – пробормотал я. – Ведь я всё ещё тигровая акула.

– Да ну, ничего страшного, – отозвалась Шари. – Ты всего лишь сгрыз буёк…

– Зато как он его сгрыз! – вмешалась Финни.

– Ну и что? Хочешь его бросить, чтобы он утонул?

– Я не утону, – выдавил я, и они тут же меня отпустили. – Нет, пожалуй, всё-таки утону! Не могли бы вы снова меня приподнять?

– Ну ладно, – сказала Финни. – Давай вытащим его отсюда, Шари, пока он не захлебнулся.

– Спасибо, – сдавленно проговорил я. – Жаль, что твой костюм испорчен, Финни.

– Да он всё равно никуда не годился, – отмахнулась Финни. – Не дёргайся, хорошо? Ну и шершавая же у тебя кожа – наждачная бумага отдыхает!

Немного погодя они дотащили меня до пляжа, и там я сумел превратиться обратно в человека. Тем временем на берег подоспели мисс Уайт с Джаспером.

– Здесь кое-что произошло, как я слышала, – мрачно заметила учительница борьбы. Натягивая одежду, которую принёс Джаспер, я рассказал, в чём дело.

– Похоже на оглушающие капли, – произнесла Финни. – Мой отец работает в полиции – он постоянно сталкивается с такими случаями. С Марой всё было довольно похоже.

Я медленно кивнул:

– Но это же опасное вещество – откуда они его взяли?

– На родительском дне ты познакомишься с родителями одноклассников и увидишь, что среди них есть не очень приятные личности, – сказала мисс Уайт. – Я тебе верю. Но, боюсь, доказать, что за этим стоят Элла и её друзья, будет трудно.

– Но они напали на меня в лагуне – уж это сомнению не подлежит! – Я чувствовал себя разбитым, но, по крайней мере, раны больше не кровоточили.

– Проблема в том, что Элла утверждает, что это ты на неё напал, а она только защищалась, – сказала мисс Уайт. – Токо и Барри подтвердили её слова. А Люси не совсем поняла, что именно произошло.

Я уставился на неё, не в силах что-то сказать. Пожалуй, этого следовало ожидать, и всё же для меня это было как взрыв гранаты. Неужели меня теперь накажут, хотя я только защищался?!

– Тебе не нужно ничего объяснять, – проговорила мисс Уайт. – Мы оба знаем, как всё было на самом деле. Только доказательств у нас, увы, нет. Мне надо обсудить всё с Джеком и матерью Эллы миссис Леннокс – ведь речь идёт о твоей стипендии, а значит, о твоём будущем в этой школе.

– Да, знаю, – выдавил я. По крайней мере, учительница борьбы мне верит – от этого на душе у меня немного полегчало. Нет ничего хуже, когда тебя считают лгуном, хотя ты говоришь правду. – Как Мара?

– Она только очнулась – мы уже опасались, что придётся везти её в больницу. Вечеринку пришлось прервать. Жаль: школьная группа только-только разыгралась.

Я лишь теперь заметил, что музыка смолкла. Но мне всё равно уже больше не хотелось на вечеринку. Особенно когда я заметил Эллу, Токо и Барри, слоняющихся с бутылками лимонада в руках у лодочного ангара.

Шари, Джаспер и Финни проводили меня до хижины.

– Отдохни, хорошо? – сказала Шари.

Мне очень хотелось, чтобы она коснулась моей здоровой руки, но она этого не сделала.

Оливия, подоспевшая с аптечкой, указала на мою раненую руку:

– Тебе помочь… продезинфицировать? – спросила она, побледнев. – У аллигаторов в пасти куча бактерий… Такие раны легко могут воспалиться и… – Она рухнула на землю, потеряв сознание.

– Это мой недосмотр: надо было сразу её оттащить, – сказала Финни, хлопая Оливию по щекам. – Она порой забывает, что не выносит вида крови.

– Но она же собирается поступать на медицинский!

Финни пожала плечами:

– Ничего не поделаешь. Рыбы-хирурги страшно упрямы.

В итоге мои раны обработал и перевязал Джаспер.

– Надеюсь, до родительского дня в воскресенье всё заживёт, – сказал я ему, при мысли об этом почувствовав покалывание, будто в меня впились тысячи иголок. – Мои родители собираются приехать – и я не хочу выглядеть так, будто меня прожевал и выплюнул тираннозавр!

– Тираннозавр бы тебя не выплюнул, а проглотил, – пробурчал Джаспер, но потом его лицо просветлело. – Ты рад? Могу себе представить. Мои родители тоже придут – будет классно!

Я сглотнул. Да, я радовался и изнывал от любопытства, но в то же время волновался, думая об этом дне. Осмелюсь ли я задать им неприятные вопросы – почему они меня бросили, ни разу не дали о себе знать, нужен ли я им?

Мне трудно было заснуть, и через некоторое время я встал и побрёл по тёмному пляжу, а волны лизали мне ноги. Я немного испугался, заметив, что кто-то тихо сидит в темноте между пальм. Мисс Уайт. Она смотрела на море и казалась какой-то задумчивой. Или печальной. А может, и то и другое.

Наверное, оттого, что в голове у меня всё ещё царил сумбур, я просто подошёл к ней и уселся рядом.

– Вы недавно говорили, что чувствам придают слишком большое значение, – сказал я. – Что вы имели в виду? Ведь без чувств мы лишь роботы.

– Я имела в виду, что чувства осложняют жизнь, – ответила мисс Уайт, не отрывая взгляда от моря.

– Да, это верно, – согласился я, вспомнив, как колотится моё сердце, когда я думаю о Шари. Или как я, поддавшись гневу, попадал в неприятные ситуации. Однажды я ехал на своём велосипеде-развалюхе, и водитель машины чуть не вытеснил меня с дороги. На следующем светофоре я его догнал и ударил кулаком по крыше его автомобиля. Ему это не слишком понравилось, и мне пришлось удирать через подворотни.

Я раздумывал, как сказать ей, как много для меня значит, что она мне поверила. Но любые слова прозвучали бы слишком напыщенно, поэтому я сказал лишь «спасибо». Интересно, как бы отреагировал Джонни, узнав, что произошло? На этот раз он бы не засмеялся, это точно.

Некоторое время мы вместе созерцали мангровы и серебристый водоворот в лагуне и оба молчали. Потом мисс Уайт вздохнула.

– Поначалу я сомневалась, что ты научишься контролировать свои поры вы, – сказала она. – Но меня очень впечатлило, что сегодня вечером ты никого не покусал. Ты оказался сильнее своих акульих инстинктов.

– Ещё бы чуть-чуть… – сказал я.

– Главное – результат. – Надо же, она даже слегка улыбнулась. – А теперь марш в постель. Выходные предстоят насыщенные – акулам тоже надо набраться сил.

– Вы правы, спокойной ночи, – пожелал я своей теперь любимой учительнице и пошёл обратно к хижине.

Воскресенье – родительский день! В первой половине дня народу на парковке всё прибывало – родные приехали посмотреть наше представление. Я слонялся неподалёку, наполовину скрытый кустом олеандра, и ожидал появления кого-нибудь, кто имеет хоть какое-то сходство со мной. Всякий раз, как мимо проезжала машина, пульс мой учащался, но потом снова выравнивался. Нет, эти двое хорошо одетых людей не они: цвет кожи не тот. А эти? Интересная пара – темнокожая кудрявая женщина и бледный рыжий мужчина с весёлыми глазами. Нет, и эти не ко мне: немного погодя они обняли сияющего Ноя, соприкоснувшись носами и лбами. Забавное зрелище – наверное, у маори принято так здороваться.

Заметив мой взгляд, женщина улыбнулась и сказала «Киа ора», что, видимо, означает «привет». Смущённо кивнув в ответ, я поздоровался с ней.

Джаспер представил меня родителям – полным добродушным человечкам:

– Это Тьяго, мой друг, он не даёт меня в обиду, и теперь моя жизнь улучшилась вдвое!

Его родители долго не хотели отпускать мою руку.

Наконец на парковке загромыхала старая колымага дяди Джонни. Он сразу меня заметил, хотя я наполовину был скрыт кустом.

– Скотт и Айрис ещё не появились? – нахмурился он.

– Они ведь написали, что, может быть, приедут, – ответил я и вдруг почувствовал страшную опустошённость и усталость.

Джонни, прищурившись, разглядывал меня:

– Видок у тебя не из лучших. Тебе ещё не разонравился «Голубой риф» – может, забрать тебя с собой?

– Нет! Мне здесь нравится… вообще-то, – поспешно проговорил я. Сказать ему, что из-за драки на вечеринке меня могут лишить стипендии, я так и не решился – всё равно он скоро узнает. Вместо этого я произнёс: – Я здесь многому учусь – например, у меня уже хорошо получается превращаться. Ещё несколько недель – и я научусь держать своё второе обличье под контролем.

– Я рад. – Дядя Джонни даже не пытался скрыть своего облегчения. – Сам я этому толком не учился и дважды чуть не погиб, внезапно превратившись на суше в рыбу.

Я обеспокоенно посмотрел на него сбоку:

– О-о… Поэтому ты так торопился отправить меня в школу, да?

– В том числе. – Дядя Джонни криво усмехнулся. – Кроме того, после работы хорошо по вечерам ездить на пляж, а с тобой это было невозможно.

Я немного обиделся:

– Мог бы и раньше мне сказать, кто я такой!

– Ты прав. Это заслуженное наказание за мою трусость.

Поток прибывающих машин начинал иссякать, потом и вовсе прекратился на некоторое время. Но я по-прежнему не сводил глаз с дороги. Может, их рейс задержался? Или они заблудились? Школу с дороги не видно, наверняка они пронеслись мимо по шоссе и теперь ругают навигатор…

Вдруг будто из ниоткуда возникла узкая жилистая фигура мисс Уайт:

– Идёте? Скоро начнётся представление.

Я смотрел на неё, но не мог произнести ни слова.

– Идём, – спокойно проговорил дядя Джонни и взял меня под руку. Я старался не показывать, как сильно я расстроен.

Родители в человеческом обличье расселись вокруг лагуны на подушках и всех имеющихся стульях. По колыханию воды в лагуне и начинающемся за ней море я заметил, что некоторые удобно расположились и там. Вспомнив, как сильно Шари страдает сценической лихорадкой и что ей, как назло, выступать первой, я пошёл её искать, чтобы посмотреть, как она там, и немного её приободрить.

Я обнаружил её в комнате для превращений с зелёной и синей водой за стеклянными стенками. Шари была в дельфиньем обличье и испуганно жалась к Блю и Ною.

– Я не могу! – упиралась она.

– Ты должна. – Обычно такая терпеливая, сейчас Блю нервничала. – Давай, нам пора!

– А ты не можешь выступить без меня? – упрашивала Шари.

– Нет, не может, – ответил за Блю Ной. – Давай, не подводи Блю. Ты справишься!

– Тебе даже можно не бояться опозориться перед родителями или братом, потому что они сейчас плавают где-то у Багамских островов, – уговаривала её Блю. Заметив меня, она испуганно отпрянула.

Не думая, что делаю, я взбежал по пандусу к воде, лёг на пол, вытянул руку и положил её дельфину на спину. Кожа Шари была очень гладкой и тёплой на ощупь.

– Эй, Шари, ведь ты девочка, которая даже тигровых акул не боится, забыла? По сравнению со мной они все не представляют опасности!

И чудо произошло: Шари засмеялась – я услышал в голове её смех.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась она.

– Что может случиться плохого? – спросил я её. – Если что-то пойдёт не так, зрители, возможно, чуть меньше будут вами восхищаться. Но скорее всего, они даже не заметят, что что-то идёт не по плану.

– Вот именно, – поддержала меня Блю. – Если забудешь нашу программу, просто покажем разные прыжки, какие придут нам в голову.

– Ну ладно, – с облегчением отозвалась Шари. – Спасибо, Тьяго!

– Удачи! – пожелал я им и, пока они плыли к лагуне, выскочил на улицу, чтобы не пропустить их шоу. Я услышал последние слова приветственной речи Джека Кристалла:

– …а теперь давайте вместе полюбуемся водным балетом наших учениц Шари и Блю!

Моё сердце учащённо забилось, и я сжал на удачу кулаки.

Как я и надеялся, сценическая лихорадка Шари никак не проявлялась. Два дельфина – один серый, другой полосатый – стремительно плыли, переплетаясь телами, а потом синхронно выскочили из воды. Один раз они даже прыгнули навстречу друг другу и соприкоснулись плавниками. Публика восторженно завопила – и я, разумеется, громче всех.

В конце они встали на хвосты и прошлись на них по воде. Я как-то видел дельфинье шоу по телевизору, но здесь было в тысячу раз лучше – причём без тренера и рыбы в награду! Я и все остальные зааплодировали.

– Чудесно! – воскликнула женщина в тёмно-зелёном элегантном костюме и белой блузке. Дельфины поклонились в воде.

Другие номера тоже немного развеяли моё плохое настроение. Мара и Люси в зверином обличье – ламантин и осьминог – устроили показательный бой, морской лев Крис и аллигатор Токо продемонстрировали превращения, электрический угорь Леонора зажгла лампочку, а Оливия и Юна выручили морского конька Линуса «из затруднительного положения». Юна даже выступила ещё раз: благодаря своему выдающемуся чутью на оборотней она в человеческом обличье с завязанными глазами за тридцать метров обнаружила Мару, спрятавшуюся в пальмовой рощице. Финни с Ноем показали юмористический скетч с боевым танцем маори – топаньем ногами, хлопаньем ладонями по рукам и устрашающими взглядами. Всем долго аплодировали.

Дафна в обличье чайки снимала всё шоу сверху на миниатюрную камеру, висящую у неё на шее, чтобы родители-рыбы могли посмотреть видеотрансляцию на подводном экране. Я всегда мечтал о дроне, но чайки, пожалуй, тоже неплохо, к тому же им требуется куда меньше электроэнергии.

Пока дядя разговаривал с другими родителями, я незаметно направился к Шари сказать ей, как мне понравилось её шоу. Или это покажется лестью? Да нет, конечно же, я могу ей это сказать – ведь она моя лучшая подруга! К тому же в следующий раз она наверняка будет меньше волноваться перед выступлением.

Женщина в тёмно-зелёном костюме разговаривала с Шари и Блю, которые, приняв человеческое обличье, завернулись в цветные полотенца и зачесали назад волосы. На шее у блондинки Шари и брюнетки Блю снова висели кулоны с тремя дельфиньими плавниками.

– Вы чудесно выступили – почему бы вам не устроить публичное шоу? Уверена, что многие захотели бы это увидеть и даже заплатили бы за билет.

– Может быть, – неуверенно отозвалась Шари.

Блю обрадовалась похвале и осмелилась спросить:

– Вы так считаете?

Когда Шари увидела меня, на лице её отразилось облегчение:

– О, привет, Тьяго! Жаль, что ты пока не мог ничего показать, но в следующий раз – наверняка.

– Я даже знаю что. – Нахально ухмыляясь, мимо проходил Крис – белые зубы ослепительно сияли на его загорелом лице. – Заплыв с акулами: кто отважится – получит десять долларов!

Я постучал себе по лбу:

– А вдруг отыщется масса смельчаков – кто тогда будет платить? Я, что ли?

Мы с Крисом вызывающе смотрели друг на друга. Да, ему явно не по нутру, что Шари так много времени проводит со мной. Но я и не подумаю из-за этого держаться от неё подальше.

– Так-так, а ты, значит, акула. – Женщина в тёмно-зелёном костюме и туфлях на высоком каблуке с интересом слушала, а теперь улыбнулась мне. Её, кажется, не смутило, кто я – скорее, заинтересовало. – Ты новенький?

– Да, я здесь всего несколько дней, – кивнул я, размышляя, не пытается ли она прозондировать, насколько я опасен для её ребёнка. На всякий случай я добавил: – Но я уже учусь себя контролировать.

– Очень хорошо. – Улыбаясь мне полными накрашенными губами, женщина откинула назад тёмно-русые волосы, уложенные крупными локонами. – Акулы – восхитительные животные, но в то же время непредсказуемые, верно? Ты приехал издалека?

– Да нет, не очень – мы с дядей Джонни снимаем квартиру в Майами. Моя прежняя школа находилась по соседству – отсюда, конечно, домой добираться дольше. – Я удивился, почему вдруг Шари стала теребить меня за рукав.

– А чем занимаются твои родители? Они тоже здесь?

– Ещё нет – наверное, приедут позже, – сказал я, понятия не имея, чем занимаются мои родители. – У меня сломался сотовый, так что они не могли мне позвонить…

– Так купи поскорее новый. – Женщина достала свой телефон – гладкий экран сверкнул на солнце. – Я очень довольна своим «Андромеда 5» – может, тебе такой тоже подойдёт. Он обошёлся мне в две тысячи долларов, но стоит каждого потраченного цента.

– Мы с дядей сейчас на мели, – признался я.

Шари действовала мне на нервы – с чего вдруг она наступила мне на ногу?

К нам подошёл Джаспер.

– Тьяго! – прошептал он мне, и я раздражённо прошипел в ответ:

– Чего тебе?

– Тебе лучше ничего больше не говорить. Это…

Тут появилась Элла – как всегда, сногсшибательно выглядящая в чёрной мини-юбке и жёлтом топике. Меня она просто проигнорировала, а вот незнакомке радостно улыбнулась и обняла её:

– Привет, мам! Хорошо доехала? Ты мне что-нибудь привезла?

– Конечно, привезла, – проворковала женщина, тоже обняла Эллу и поцеловала её в щёки, не касаясь их губами. – Молодец, что в последние дни ты писала мне так много писем – я хочу знать, что происходит в твоей жизни!

Меня будто пнули под зад. Это и есть Лидия Леннокс, якобы такая опасная мать Эллы?! Мне она показалась довольно милой. Может, немного легкомысленной, но не хуже тех жирных, пахнущих дешёвыми духами мамаш в спортивных костюмах в моей прежней школе.

Однако у тех мамаш не было телохранителей – кажется, именно ими были две высокие, стройные, очень похожие друг на друга девушки, незаметно придвинувшиеся поближе к миссис Леннокс. На первый взгляд их можно было принять за моделей: идеальный овал лица, гладкие золотистые волосы с тёмными прядями, рассыпающиеся по спине. Они так пристально уставились на меня зелёными миндалевидными глазами, что мне стало не по себе. Оборотни ли они, и если да, то какого вида?

– Вот! – провозгласила миссис Леннокс, порывшись в сумочке. – Я тебе привезла даже два подарка. Держи первый!

Когда я увидел, что она вытащила из сумки, пляж у меня под ногами будто превратился в зыбучие пески, которые затягивали меня всё глубже. Мать Эллы протянула дочери ожерелье из акульих зубов. Причём не каких-нибудь, а треугольных, слегка изогнутых – зубов тигровой акулы.

– Ой, спасибо, просто супер! – воскликнула Элла, злорадно ухмыльнувшись, взглянула на меня, надела ожерелье и сделала пару селфи мобильником. – Выглядит очень круто и заставит задуматься всех, кто меня обижает.

– Да, в этом я не сомневаюсь, – сказала её мать, бросив на меня взгляд, от которого у меня пробежал мороз по коже. – Зубы, между прочим, совсем свежие.

Лидия Леннокс порылась в сумке в поисках второго подарка. Увидев, что это, Джаспер превратился и с писком попытался заползти мне в штанину.

Второй подарок оказался сумочкой из кожи броненосца.

– Нелегко было такую отыскать – моей секретарше полгорода пришлось обойти, – сказала Лидия Леннокс.

– Понимаю, это ведь довольно низкокачественная кожа, – усмехнулась Элла. – Иначе бы подбирали всех задавленных броненосцев, которые валяются на обочинах. – Джаспер оставил попытки спрятаться и поскакал прочь со всей быстротой, на какую только были способны его коротенькие ножки. Элла с усмешкой за ним наблюдала. – Но всё равно спасибо, мама, ты такая заботливая!

Я вскипел от ярости, словно вулкан, изрыгающий лаву. Наверное, близнецы-телохранители это почувствовали, потому что, сделав пару пружинистых шагов, выступили вперёд и загородили свою начальницу. У одной из сестёр голова превратилась в звериную, щёки покрылись полосатым мехом, и на меня зашипела тигрица с клыками длиной с палец. Другая телохранительница предостерегающе подняла руку… нет – когтистую лапу.

К счастью, Шари оттащила меня прочь, предотвратив беду.

Неспособный здраво рассуждать, я безропотно позволил оттащить себя в сторону. Сумка из кожи броненосца! Меня мутило от бессильной ярости, бурлящей внутри. Я всё никак не мог оправиться от потрясения: тронь я миссис Леннокс хоть пальцем – эти тигрицы растерзали бы меня в клочья.

Шари увела меня за лодочный ангар – там мы остались наедине.

– Зачем ты ей столько всего рассказал? – озабоченно проговорила она. – Эта женщина – настоящая водорослевая слизь! Она была здесь несколько недель назад и добилась отчисления оборотня-пираньи, которого невзлюбили Элла и её приятели!

– Я же не знал, кто она, – вяло оправдывался я, силясь припомнить, не разболтал ли матери Эллы чего-нибудь, что она могла бы использовать против меня. Кажется, нет. Или всё-таки да? – Она бы и так узнала, что я акула. Или что я недавно в этой школе. Может, она уже знала это от Эллы. Акульи зубы и сумка из кожи броненосца – эти подарки явно не случайны.

– Верно, – поморщилась Шари. – Бедный Джаспер. Надеюсь, сумка сделана не из какого-нибудь его родственника. Клянусь большой волной – я думала, ты нападёшь на Леннокс… Но с ней были близнецы – кажется, их зовут Латиша и Наташа.

– Они просто жуткие. – Тут меня пронзила страшная мысль: – Надеюсь, эти бусы не из зубов моих родителей. Они собирались сегодня приехать, но так и не появились.

Шари в безмолвном ужасе уставилась на меня.

Наш разговор прервало объявление по громкоговорителю, которое донеслось со стороны школы – мы одновременно повернули головы.

– Внимание, есть важные новости, просьба всем явиться в холл… – зазвучал странно невыразительный голос Джека Кристалла.

– Хм, что там могло произойти? – Мы с Шари взволнованно переглянулись.

Когда мы пришли в холл, там уже собралась куча народу. В аквариуме теснились яркие тропические рыбы. Два морских конька пытались уклониться от стаи медуз. Родителей в человеческом обличье тоже хватало. Светловолосая голова Джека Кристалла возвышалась над толпой – он был серьёзен, но спокоен.

Когда я увидел, кто стоит рядом с ним, меня охватила ярость. Миссис Леннокс! Лишь теперь я заметил, какая притворная у неё улыбка – и как я раньше не обратил на это внимания?! И почему я поначалу принял её телохранителей-тигриц за чьих-то родителей… Это каким же надо быть дураком! Им максимум лет двадцать пять – на матерей они явно не тянут. Одна из них предостерегающе посмотрела на меня – и от этого взгляда у меня кровь застыла в жилах.

– Поступило предложение от родителей, – заговорил директор, – и миссис Леннокс настаивает, чтобы мы немедленно его обсудили, – и он кивнул ей.

Лидия Леннокс поднялась на нижние ступени лестницы, чтобы все хорошо её видели.

– Добро пожаловать, дорогие родители, – начала она. – Вам, как и мне, наверняка понравилось представление, которое мы только что видели. Почему бы школе «Голубой риф» не устраивать такие представления несколько раз в неделю для человеческой публики? Можно придумать столько классных развлечений: заплывы с дельфинами и акулами, фото с осьминогом на руках, представления с питонами и аллигатора ми – может, даже показательные бои ныряльщиков с акулами…

В холле поднялся взволнованный гул.

– А школе какая от этого польза? – выкрикнул бледный рыжеволосый мужчина, отец Ноя. Он был в футболке с логотипом экомаркета и трекинговых сандалиях.

– Разве это не очевидно? – Миссис Леннокс улыбнулась в его сторону. – Нам всем хорошо известно, что финансовое положение школы нестабильно. Сколько школа задолжала банку?

– Около восьмидесяти тысяч долларов: расходы на строительство превысили запланированные, – коротко отозвался Джек Кристалл.

– А что насчёт денежных поступлений? Кое-какие пожертвования и ссуды Совета – больше ничего? Многие ученики не в состоянии платить за обучение, например наш новичок Тьяго, с которым я только что познакомилась… – Она кивнула в мою сторону, и на меня вдруг уставились три дюжины глаз – с сочувствием или любопытством. Моё лицо горело, будто я стоял под палящим солнцем. Больше всего мне хотелось убежать, но я заставил себя остаться на месте. Шари права: мать Эллы очень даже могла использовать против меня то, что я ей рассказал! – И особенно оборотни, которые живут в зверином обличье, не смогут платить за обучение и в будущем. Если только мы не введём такие дни посещений и не дадим им возможность зарабатывать себе на жизнь! – Лидия Леннокс сияла, будто это лучшая идея века.

– Верно, океанариум «Си Уорлд» и другие тематические парки – настоящее золотое дно, – сказала женщина с угловатым подбородком, которая стояла рядом с Токо. – Так мы могли бы зарабатывать тысячи долларов в неделю – я уверена.

– Это минимум, – произнёс другой мужчина. – Видели, сколько стоит провести полчаса с дельфином на островах Кис? Двести долларов!

– А как будут распределяться средства? – заинтересовалась чья-то мама. – Конечно, ученики должны участвовать в прибыли.

– Вам, миссис Леннокс, досталась бы большая часть доходов от такого проекта, потому что вам принадлежит львиная доля в этой школе. Это так? – спросил отец Ноя, и тигрицы-близнецы тут же уставились на него беспощадными зелёными глазами.

Но Лидия Леннокс подняла руку – возможно, чтобы остановить своих телохранителей.

– Вопрос абсолютно правомерный, но тут я могу вас успокоить. Значительная часть средств пойдёт на благо школы – на приобретения, проекты, стипендии и так далее! А остаток можно будет вложить в загородный дом на юге Франции – это помогло бы Элле улучшить на каникулах французский. Конечно, в этот загородный дом могли бы приезжать и другие ученики нашей школы…

Аргументы, в общем-то, веские. Однако кое-что показалось мне лицемерием. Как, например, ученику, родители которого едва способны оплачивать обучение, попасть на юг Франции?

– Да, может, и мы, ученики, стали бы прилично зарабатывать! – горячо проговорила наша староста Юна. – Но это школа, а не парк развлечений, а мы – ученики, а не цирковые звери! – Несколько учеников второго года обучения энергично закивали.

– Ты всё равно не смогла бы выступать в цирке, Юна: тебя бы никто не заметил, даже если бы ты прыгнула через обруч, – поддел её Нокс, и Юна, повернувшись в его сторону, состроила гримасу.

– Юна совершенно права, – сказал Джек Кристалл. – Не о том я мечтал, когда планировал открыть эту школу.

– Вообще-то я тоже не собираюсь ради каких-то людей прыгать через обруч, – сердито бросила Шари. Она заметно напряглась. Я догадывался, что она испытывает. Для того, кто так боится публичных выступлений, подобные представления были бы настоящей пыткой.

– А я бы не отказалась! – сияя, заявила Оливия. – Тогда бы я наконец-то смогла скопить денег на учёбу в медицинском!

– Паршивое предложение, – сказала Мара. Её глаза медового цвета, обычно такие дружелюбные, сейчас сердито сверкали. – Многочисленные посетители могут помешать, а то и представлять опасность. Что, если кого-то из нас увидят во время превращения?

Я кивнул. Да, хотя мне срочно требовались деньги, против этого предложения я тоже возражал. Пугать людей в обличье тигровой акулы не совсем соответствовало моим представлениям об удачной подработке… Меня станут бояться ещё больше! А в своих собственных глазах я буду выглядеть смешным и нелепым.

– Вот именно: самое важное – сохранить существование оборотней в тайне, я тоже придерживаюсь такого мнения, – сказал Джек Кристалл.

– Конечно, нам придётся принять меры, чтобы никто из людей не увидел превращений, – заверила его миссис Леннокс. – Все ученики, которые ещё не овладели в совершенстве искусством превращений, должны будут выбрать одно обличье.

Простите, что? Я представил, каково это – долгое время жить акулой, не имея возможности превратиться. Ничего хорошего!

– К моей дочери это относится? – недоверчиво спросила тяжеловесная мать Мары.

– Нет, конечно, нет, – успокоила её миссис Леннокс. – Но, например, дельфинам, которые, как я слышала, ещё не научились держать свои превращения под контролем, придётся остаться в лагуне. В столовой им появляться будет нельзя – слишком рискованно. – Она улыбнулась. – Да им туда и ни к чему: туристы наверняка будут кормить их рыбой, а у нас появится ещё один источник дохода за счёт продажи еды.

Блю и Шари смотрели на миссис Леннокс так, будто хотели столкнуть её в лагуну и утопить.

– Что, нам придётся питаться лишь тем, что бросят в бассейн? – без энтузиазма спросил Ной. – Это не очень-то полезно, а моим родителям как владельцам экомагазина важно, чтобы я правильно питался. Я слышал, некоторые кидают в бассейн всевозможный мусор: ластики, чипсы, сланцы…

– Во-первых, мы могли бы поставить запрещающие таблички, а во-вторых, вы не настолько глупы, чтобы глотать всякую дрянь, – сказала миссис Леннокс. – Твои родители, Ной, наверняка согласятся со мной, что сырой рыбой можно хорошо питаться.

Нокс со злостью посмотрел на неё:

– Это может говорить лишь тот, кто сам не рыба!

Мать Ноя хотела вмешаться, но моя недоброжелательница продолжила, не обращая на неё внимания:

– Конечно, нам придётся немного изменить расписание… То есть сократить количество уроков. – Крис, Токо и несколько учеников второго года обучения возликовали. А я молча ждал, когда последует «но». Дядя Джонни как-то объяснял мне: то, что звучит слишком заманчиво, скорее всего, неправда. Миссис Леннокс продолжила: – Больше всего туристов ожидается в выходные, значит, наплыв посетителей будет в субботу и воскресенье, а ещё в будни во второй половине дня. Тогда уроки можно будет проводить в первой половине дня и по вечерам. – У всех, кто только что бурно радовался, отвисла челюсть. У меня тоже. Вот уж действительно большое жирное «но»! А как же свободное время? Или эта кошмарная мать считает, что подростки в нём не нуждаются? – Конечно, это лишь временные меры, – заверила нас миссис Ленокс. – Пока не будут выплачены все долги и школа и все участники не укрепят своё финансовое положение.

Элла, широко ухмыляясь, дала пять Барри и Токо:

– Эй, вы же не прочь разбогатеть?

Я враждебно уставился на неё. Деньги бы никому не помешали… Но зачем ради них продавать свою душу?!

– А ты что на это скажешь? – спросил я Финни, которая стояла неподалёку, прислонившись к стене. Вид у неё был, как всегда, беззаботный. Неужели это возмутительное предложение её нисколько не взволновало?

Голубые волосы Финни поблёскивали в свете аквариума.

– Может, так даже прикольнее – кто знает, – сказала она. – Но мне совершенно ни к чему, чтобы из-за этих шоу у моего отца появились подозрения.

– О, – сокрушённо протянул я, вспомнив, что её отец работает в полиции. – Он что, не знает, что ты оборотень?

– Не-а. – Финни сунула в рот жвачку. – Понятия не имеет. Можешь себе представить, что семейную жизнь это отнюдь не упрощает.

– О да, – сказал я, подумав о родителях. Надеюсь, с ними всё в порядке. И почему эта мерзкая фифа так подчёркивала, что зубы на ожерелье Эллы совсем свежие? Напугать меня хотела?

Лидия Леннокс громко хлопнула в ладоши – наверное, чтобы прекратить разгоревшиеся споры. Этот звук прозвучал как выстрел, и присутствующие испуганно смолкли.

– Дорогие родители, дорогие ученики! Есть аргументы за и против. Я предлагаю проголосовать.

В холле воцарилась глубокая тишина, и у меня перехватило дыхание. Что станется с этой школой, которую я с каждым днём люблю всё сильнее? Я почувствовал, как нервничает Шари.

– Пожалуйста, пожалуйста, не надо, – прошептала она так тихо, что услышал только я. По крайней мере, я так думал. У тигриц-близнецов и в первом обличье, похоже, был превосходный слух. Одна из них – Латиша или Наташа? – незаметно придвинулась к Шари и Ною.

На губах Лидии Леннокс снова заиграла улыбка… На сей раз торжествующая. Она наверняка не сомневалась, чем закончится голосование.

Но с Джека Кристалла было довольно. Помещение огласил его звучный голос.

– Стоп, – сказал он. – Не торопитесь. Я не возражаю против голосования, но сначала нужно как следует всё обсудить. – Он указал на школьную секретаршу. Вид у той был, как всегда, хмурый, а губы сегодня накрашены малиновой помадой. – Миссис Мисаки создаст для этого закрытый форум на нашем сайте. Предлагаю встретиться здесь снова ровно через неделю и принять решение.

Лидии Леннокс отсрочка явно пришлась не по нутру:

– Но за эту неделю мы лишимся нескольких тысяч долларов!

Одна из тигриц незаметно нач ала подбираться к Джеку Кристаллу. Увидев это, я испугался за молодого директора. Он осмелился перечить Лидии Леннокс… И я начинал понимать, что это означает.

– Переживём, – вмешался наш учитель превращений мистер Гарсия, который сейчас был не дельфином, а стройным темноволосым мужчиной в светло-бежевых шортах и синей футболке с логотипом школы. Почти незаметно он и другие учителя обступили Джека Кристалла. Лишь по тому, как мисс Уайт откинула со лба тёмно-каштановые волосы, я догадался, что она так же напряжена, как и я. На её лице этого не отражалось. У её ног сидела в черепашьем обличье миссис Пелагиус, неодобрительно поглядывая на присутствующих.

– Решено: через неделю мы проведём повторное совещание. Спасибо всем, что пришли, – сказал директор и твёрдо посмотрел на Лидию Леннокс, не обращая внимания на тигрицу, которая уже почти до него добралась. У меня внутри всё сжалось. Хватит ли у мисс Уайт сил остановить тигриц-близнецов, если те нападут?

Наконец мать Эллы кивнула.

– Будь по-вашему, увидимся через неделю, – сказала она, и, хотя она улыбалась, тон у неё был резкий. – Латиша, Наташа, идёмте. До встречи, Элла, мой ангел, пиши мне, хорошо? – И она удалилась со своей свитой.

Другие родители тоже стали прощаться. Пока дядя Джонни о чём-то спорил сквозь стеклянную стенку аквариума с медузой, мамой Зельды, я, воспользовавшись случаем, взбежал на второй этаж проверить почту. Те несколько секунд, которые занял вход в почту, показались мне вечностью. Есть ли сообщение от родителей? Может, они просто отменили встречу? Мне уже было не важно, что они сегодня не приехали, – лишь бы были живы!

Да, вот письмо от отца – получено сегодня в полдень, вскоре после начала представления. От облегчения я буквально осел на стуле перед компьютером.

Что, спрашивается, они делают в Стокгольме?

Хотя мне по большому счёту было всё равно.

Я почти не обратил внимания, что за соседний компьютер сел Ральф, чернопёрая рифовая акула. Он покосился на меня:

– Слышь, бро, новые бусы Эллы, конечно, полный отстой, но ты не паникуй. Это наверняка выпавшие зубы. Сам знаешь, какие у нас челюсти.

– Ага, – кивнул я и немного расслабился. Я давно знал, что у акул – и, вероятно, у оборотней-акул тоже – челюсти постоянно обновляются. Когда в прежней школе парни однажды выбили мне зуб, на его месте за неделю вырос новый. Стоматологические клиники я видел лишь по телевизору.

Некоторое время мы с Ральфом молча сидели рядом и просматривали веб-страницы. Потом я встал, собираясь уходить.

– Спасибо! – сказал я ему.

Ральф даже не повернул головы:

– Не за что.

Когда я вернулся в холл, большинство родителей уже разъехались, а ученики, видимо, разошлись по хижинам или отправились на пляж. У дяди Джонни тоже был озабоченный вид.

– Ладно, тогда я поехал, – буркнул он. – Думаю, нет нужды говорить, как я отношусь к предложению сдать вас в аренду туристам?

– Тигровую акулу всё равно никто не захочет арендовать… Разве что поймать на удочку. – Я улыбнулся ему. – Но ты не беспокойся – я на это не клюну.

Джонни усмехнулся:

– Я знаю. Если только кто-нибудь не додумается насадить на крючок буррито[15] с сыром.

– Ты теперь всю жизнь мне это будешь припоминать, – проворчал я. Однажды он решил сводить меня в мой день рождения в мексиканский ресторан, и я стрескал целых три буррито с сыром, пока Джонни не заволновался, хватит ли у него денег. У нас осталось всего пятьдесят центов на чаевые – было страшно неловко.

Но Джонни уже переключился мыслями на другое:

– Как ты думаешь, она это серьёзно – про показательные бои ныряльщиков с акулами?

– Наверняка, – сказал я, и внутри у меня всё сжалось. – Готов поспорить, ей бы хотелось видеть кровь. Лучше всего мою.

– Почему, что между вами произошло? Или это из-за…

Он не договорил, потому что к нам подошли Джек Кристалл, мистер Гарсия и мисс Уайт. Когда я увидел их серьёзные лица, мне стало не по себе. Я понял, что меня ждут неприятности!

– Пройдёмте ненадолго в мой кабинет, – сказал Джек Кристалл.

Его кабинет оказался просторным, полным воздуха и света, на стенах висели картины в синих тонах, а над нашими головами вращался вентилятор – периодически до меня доносился прохладный ветерок. Этот кабинет единственный во всей школе был оборудован балконом – на деревянных перилах виднелись следы когтей. Посреди комнаты стояли деревянный письменный стол и несколько стульев. Мистер Кристалл жестом предложил нам сесть. Джонни, нахмурившись, посмотрел на меня. Может, стоило признаться ему, что произошло в пятницу вечером, но пока не представилось подходящего момента.

– У нас проблема, – сказал молодой директор, который, очевидно, не любил ходить вокруг да около. – Некоторые родители жалуются на Тьяго. Они требуют, чтобы его немедленно отчислили из школы.

Дядя Джонни ошарашенно уставился на меня.

– На школьной вечеринке произошла драка, – попытался объяснить я. – Трое на одного.

– Мне удалось уговорить их не настаивать на отчислении, – продолжал мистер Кристалл. – Но, боюсь, стипендии Тьяго теперь не видать. Было бы трудно объяснить другим родителям, что Тьяго, несмотря на это происшествие, выдержал испытательный срок.

Мы с дядей Джонни переглянулись. Плата за обучение нам не по карману… И Лидия Леннокс это знала, потому что я, дурак, сам ей об этом сказал! Элла и её приятели страшно обрадуются, если мне придётся покинуть «Голубой риф». Причину теперь и так все знали: мама Эллы любезно сообщила о состоянии нашего счёта всем, кто мог её слышать.

И что теперь? Вернуться в прежнюю школу и никогда больше не увидеться с Шари, Джаспером и остальными? При мысли об этом у меня встал ком в горле и защипало глаза.

– Мне ужасно жаль, – сказала мисс Уайт. Она выглядела очень элегантно в облегающем белом платье, которое надела на представление, но сейчас, примостившись на краю стула, больше напоминала спринтера, готового в любое мгновение сорваться с места.

– Ну почему ты так неосторожно себя повёл? – Мистер Гарсия мрачно взглянул на меня. – Я надеялся, что ты не позволишь втянуть себя в драку! Ты хоть вспомнил о моём предупреждении?

– Фаррин, я уверена, что его заманили в ловушку, – сказала мисс Уайт и повернулась ко мне. Её узкое угловатое лицо было серьёзным и сосредоточенным, а тёмные глаза, казалось, заглядывали прямо мне в душу. – Верно, Тьяго?

Я был невыразимо ей благодарен. Как хорошо, что в школе есть ещё один опасный оборотень, способный меня понять!

– Да, так всё и было. Вы же можете прочесть мои мысли или что-нибудь в этом роде? Тогда вы точно узнаете, что произошло!

Почему все вдруг повернулись к мистеру Гарсии? Может, среди учителей он лучше всех читает мысли?

– Могу, – мрачно проговорил учитель превращений. – Но, боюсь, это ничего не изменит. Для Леннокс это не доказательство. Хорошо, что ты никого серьёзно не ранил, Тьяго, а то тебя бы уже отправили обратно в Майами.

– Всё равно сделайте это, – сказал я. – Я настаиваю.

Джек Кристалл, учителя и дядя Джонни с недоумением посмотрели на меня. На лице Фаррина Гарсии тоже мелькнуло удивление, но потом наши взгляды встретились, и я увидел, что он понял.

– Хорошо, – сказал он, и Джек Кристалл и Джонни кивнули.

– Это будет больно? – забеспокоился я.

– Нет. Разве что мне, если будешь сильно сопротивляться. – Гарсия подтащил стул и сел рядом со мной. Теперь вид у него был не сердитым, а спокойным и сосредоточенным. – Расслабься. Может, хочешь закрыть глаза?

Я молча покачал головой. Мне снова бросилось в глаза наше внешнее сходство. Мы оба стройные, среднего роста, и цвет кожи у нас почти одинаковый – кофе, сильно разведённый молоком. Только глаза, задумчиво смотревшие на меня, были тёмно-карими, а у меня ярко-голубые. Наверное, большинство приняли бы его за моего отца.

Я почувствовал, как его мысли коснулись моих, и непроизвольно сжался.

– Так ничего не получится: ты от меня отгораживаешься, – сказал Фаррин Гарсия. – Постарайся расслабиться.

– Извините, – пробормотал я и попытался расслабиться и открыться. Должно получиться!

На этот раз сработало: я почувствовал, что кто-то осторожно исследует, проверяет мои мысли. Через несколько секунд всё закончилось.

– Он говорит правду, – сказал Фаррин Гарсия. – Кто-то подмешал ему оглушающие капли, потом Элла, Токо и Барри оттащили его за лодочный ангар. Драка произошла потому, что он защищался.

У меня будто камень с души свалился. Стипендии я лишился – с этим ничего не поделаешь… Но по крайней мере, эти люди теперь знают, что я не солгал!

– Мне очень жаль, Тьяго, что эти ученики сыграли с тобой такую жестокую шутку, – сказал Джек Кристалл. – Я буду рад, если ты останешься в школе хотя бы до конца следующей недели. Может, мы всё-таки найдём выход.

– Спасибо, – сказал я и вспомнил о странном задании, о котором рассказывала мне Шари. Экспедиция, чтобы кого-то спасти. Может, он поэтому хочет, чтобы я остался? Может, у него есть план, о котором я ещё не знаю?

Дядя Джонни и Джек Кристалл дружески попрощались друг с другом, Джонни похлопал меня по плечу:

– Увидимся на следующей неделе.

Мы оба знали, что вряд ли сумеем к тому времени найти средства на оплату обучения. Он заберёт меня обратно в Майами, в мою паршивую прежнюю жизнь.

Когда я уже хотел идти, в дверь вдруг постучали. Стук был каким-то странно глухим. Все замерли.

– Войдите! – сказал директор.

Мы думали, чьи-то родители зашли попрощаться или высказать какое-нибудь замечание. Но дверь распахнулась, и вошёл кое-кто другой.

В приоткрытую дверь протиснулась крупная светло-коричневая хищная кошка. Моим первым порывом было вскочить и спрятаться за стулом, но я всё-таки последовал примеру дяди Джонни и остался сидеть, мысленно твердя себе: «Это не обычный хищник, а незнакомый оборотень, он на нас не нападёт!»

– Привет, Караг! – обрадовался Джек Кристалл. – Как добрался? В школе «Кристалл» всё нормально?

– Всё отлично. – Пума поднял голову и, топорща усы, с любопытством оглядел кабинет. – Во имя великой грозы, это нормально, что у вас тут всё залито водой? Я превратился, чтобы прыгать со стола на стол.

– Ну уж извини – у нас есть и обычный вход, но ты попал в нашу столовую… Там всегда так мокро, – улыбнулся директор. – Рад тебя видеть. Нам надо как можно скорее отправить тебя выполнять миссию, о которой я тебе рассказывал.

– С удовольствием. Так пумно, что я могу вам помочь, – ответил мальчик-пума и на широких мягких лапах обошёл комнату, чтобы поздороваться с мистером Гарсией, с которым явно был знаком.

Тут до меня сразу дошло несколько вещей. Это посланник другой школы для оборотней – только он не спецагент и не пресноводное животное. Судя по голосу, он не учитель, а мальчик примерно моего возраста. О боже! Они хотят отправить меня в какую-то таинственную экспедицию с пумой-подростком?!

– Вон там впереди, кстати, сидит один из твоих спутников. – Джек Кристалл указал на меня. Я криво ухмыльнулся и помахал пуме, радуясь, что никто из прежних одноклассников не видит моего странного поведения. Значит, это правда, что меня отправят в экспедицию! Вау!

– Тьяго, возьми, пожалуйста, вещи Карага и отнеси в хижину номер один, в квартиру для гостей, – попросил мистер Кристалл. – А потом возвращайся сюда – обсудим вашу экспедицию.

В холле я обнаружил старую кожаную дорожную сумку и отнёс её в хижину для гостей. Когда я вернулся в кабинет мистера Кристалла, учителей, кроме Джека Кристалла, там больше не было, зато на одном из стульев сидел худенький светловолосый мальчик с золотисто-зелёными глазами, в обрезанных джинсах, кроссовках и выцветшей футболке. Видимо, он не привык к флоридской летней жаре и то и дело отирал пот со лба.

– Привет, а ты, значит, Тьяго, – сказал он. – Какое у тебя второе обличье?

– Тигровая акула, – сказал я, в глубине души надеясь, что он испугается. Наверное, я постепенно становлюсь подлым и бессовестным.

Но мальчик по-прежнему смотрел на меня спокойно и дружелюбно.

– Ага, значит, тоже хищник, – проговорил он.

Немного погодя вошла Шари и улыбнулась мне – и незнакомому мальчику тоже. Когда он представился, она сказала:

– Ух ты! И там, где ты живёшь, поблизости нет моря?

Караг улыбнулся:

– Вот именно. Зато есть горы высотой несколько тысяч метров.

– Даже представить себе не могу – у тебя есть фотографии?

Пока они болтали, я сидел рядом и время от времени кивал, пытаясь сделать приветливое лицо. У меня уже появилась пара идей для розыгрыша. Интересно, сколько эта сухопутная крыса продержится под водой?

В этот момент вошла Элла и скептически взглянула на нас. А она-то что здесь делает? Мне в голову закралась страшная догадка. Неужели она тоже отправится в эту таинственную экспедицию?!

Теперь, видимо, все собрались, потому что Джек Кристалл посерьёзнел и по очереди посмотрел на нас:

– Как бы мне хотелось, чтобы это была обычная учебная экспедиция. Но это не так. В том числе потому, что вы проведёте в пути несколько дней.

– Мы отправимся в город? – Лицо Эллы прояснилось. – Как насчёт Нью-Йорка? Там классно заниматься шопингом – недавно мама за день потратила десять тысяч долларов. – Она делала вид, будто не замечает меня, и ни разу не посмотрела в мою сторону. Мне бросилось в глаза, что Элла после нашей драки вся в ссадинах, но благодаря искусному макияжу они практически незаметны.

– Нет, вы отправитесь в Эверглейдс – в болота, – сказал Джек Кристалл. – К нам поступил зов о помощи.

Я сразу забыл о постороннем мальчике и своей неприятельнице.

– От человека?

– Нет. Аллигатор – обычный, не оборотень – передал нам, что какому-то оборотню требуется там помощь, возможно, он заблудился. Послание не особенно понятное. – Он выудил листок. – Я записал, что он примерно сказал на своём языке: «Кто-то в беде. Один из вас. Все пантеры в опасности. Поможете?»

Я восхищённо слушал. Не только потому, что меня интересовал зов о помощи. Оказывается, оборотни могут общаться и с животными, но для этого надо знать их язык.

– Совиный помёт! Звучит загадочно, и кому-то действительно требуется помощь. – Караг заволновался. – Вы мне об этом не так давно рассказывали. Значит…

– Вот именно, и, видимо, с тех пор ситуация заметно ухудшилась, – мрачно произнёс Джек Кристалл. – Взрослые оборотни из Южной Флориды, конечно, сразу приступили к поискам, и мы, как только получили зов о помощи, обратились к рейнджерам, но никого не нашли.

– Даже вы своими глазами орлана не разглядели этого оборотня? – изумилась Шари. – Сверху наверняка многое видно.

– Мне это не помогло – вы наша последняя попытка, – сказал молодой директор. – Если вы тоже ничего не найдёте, нам придётся сдаться. Я считаю, у вашей команды есть необходимые сильные стороны: для Эллы как тигрового питона Эверглейдс – вторая родина, она будет ориентироваться на местности.

Элла самодовольно посмотрела на нас:

– В этом я хорошо разбираюсь. В Эверглейдсе очень круто, и я знаю там кучу классных людей! – Она огляделась в расчёте на то, что ею будут восторгаться, но что-то никто с этим не торопился.

– Караг – наш эксперт-пума, – продолжал Джек Кристалл. – Вы слышали, что зов о помощи как-то связан с флоридскими пантерами, как здесь называют пум. Как – мы точно не знаем. Но даже если вы не найдёте того, кто позвал на помощь, Караг сможет выяснить, можем ли мы как-то поддержать диких хищных кошек.

Караг кивнул:

– Я слышал, осталось всего двести особей – ужасно, если они вымрут.

Мистер Кристалл повернулся ко мне:

– А тебя я включил в команду потому, что ты один из наших самых сильных оборотней и сможешь защитить группу.

– А почему не Токо? Он тоже сильный! – Элла смотрела на меня с вызывающей улыбкой, теребя ожерелье из акульих зубов.

– Мы уже решили, кто входит в команду, – сказал Джек Кристалл не терпящим возражений тоном. – Шари я хотел бы отправить с вами, потому что ей надо поупражняться в превращениях. Там суша переходит в воду, и тебе придётся часто превращаться. Но там ты не будешь подвергаться такой опасности, как на материке.

Шари сглотнула, потом тоже кивнула:

– Хорошо. Когда-то мне придётся этому научиться. – Она помедлила. – К тому же это меня отвлечёт. Если школа превратится в парк развлечений… Не знаю, захочу ли я тут остаться.

– Понимаю – этого никто из нас не знает. – Джек Кристалл тяжело вздохнул.

У меня внутри всё оборвалось. Чем закончится голосование, выступят ли большинство учеников и родителей против этого плана?

Меня вдруг пронзила мысль, что если эту затею с парком развлечений, то есть ученическими представлениями, разрешат, тогда мне будет не нужна стипендия, потому что я сам смогу зарабатывать себе на обучение! Так что вообще-то мне следовало бы проголосовать за план миссис Леннокс, если нам с дядей Джонни в следующий выходной позволят участвовать в голосовании. Вот только… могу ли я так поступить с Шари? Она, наверное, уйдёт, если «Голубой риф» так изменится… А эта школа без Шари… нет, об этом я даже думать не хотел.

«У тебя нет выбора, – сказал я себе. – Только здесь ты можешь научиться тому, что жизненно важно для морских оборотней».

Я чувствовал себя препаршиво. Хорошо, что решение нужно принять не прямо сейчас, а только в следующие выходные. А до этого надо кого-то спасти.

– Когда начнётся экспедиция? – спросил я.

Джек Кристалл встал:

– Завтра утром. Начните собирать вещи. Дурной знак, что после этого зова о помощи мы больше ничего не слышали о пропавшем оборотне.

– Да, сэр, – сказал я и сделал вид, будто отдаю честь.

Едва мы вышли из кабинета, я не удержался и, хотя у меня не было доказательств, спросил Эллу:

– Это вы с матерью подстроили, чтобы я лишился стипендии? Через неделю мне придётся уехать, потому что плата за обучение нам не по карману!

Глаза Эллы округлились, и на миг мне почудилось, будто на лице её промелькнула тень. Но не успел я поразмыслить, что это означает, она снова приняла свой обычный высокомерный вид.

– Ты сам виноват, что не выдержал испытательный срок! А теперь хочешь свалить всё на мою маму? – Она повернулась и зашагала прочь.

Караг вопросительно посмотрел на нас, и Шари объяснила ему, в чём дело.

– Совиный помёт, мне очень жаль, Тьяго, – сочувственно сказал мальчик-пума.

Я пожал плечами, думая, как выдержать несколько дней с Эллой в одном каноэ.

Шари уже переключилась мыслями на другое:

– «Все пантеры в опасности»? Звучит крайне загадочно! Думаешь, этот оборотень ещё жив? Тот, которого мы должны отыскать в Эверглейдсе?

– Может быть, – сказал я, подумав о том, что в эту самую минуту кто-то, возможно из последних сил, умирая от голода, бредёт по болоту… Или ползёт. Есть ли у него ещё надежда? Вряд ли.

Я ещё никогда не был чьим-то последним шансом. Ужасное чувство.

По дороге к хижине мальчика-пуму, казалось, одолевали противоречивые чувства:

– А Эверглейдс – это и в самом деле болота? То есть повсюду вода? Но нам ведь дадут каноэ, да?

– Наверняка, – сказал я.

Ну и подарочек! Мне придётся сопровождать кошку, которая боится воды, по местам, большую часть года залитым водой!

Мы с Шари показали Карагу классные комнаты, две арены для превращений и зоны для превращения обратно в людей, лагуну, пляж и лодочный ангар. На пляже Караг сразу растянулся на нагретом солнцем песке, скрестив руки под головой.

– А здесь вполне сносно.

– Ну, сейчас вечер воскресенья… Можешь валяться на пляже до завтрашнего утра, – сообщил я ему.

– Это уже кое-что. – Караг задумчиво разглядывал меня золотисто-зелёными глазами. Что он обо мне думает?

Попрощавшись с ним, мы с Шари отправились собирать вещи.

– Ну, как он тебе? Очень милый, правда? – восторженно спросила моя подруга-дельфин.

А вдруг он ей нравится больше, чем я! Это никуда не годится!

– Правда, – без воодушевления отозвался я. – Только на мой вкус слишком мохнатый.

– Он тебе не еда, Тьяго! – отругала она меня.

– Ну ладно, – пожал плечами я.

Вернувшись в нашу с Джаспером комнату, я поспешно запихал в непромокаемый рюкзак, который принёс мне завхоз-осьминог, сменное бельё, компас и принадлежности для рисования.

Мой друг-броненосец жутко расстроился, что ему нельзя с нами. Но он недолго стоял понурившись – его глаза вдруг засияли, и он куда-то побежал:

– Погоди! У меня кое-что есть! Суперсекретная штука, которая наверняка тебе пригодится! Её сделал мой брат – он хорошо в этом разбирается.

Я с нетерпением ожидал возвращения Джаспера и немного разочаровался, увидев, что он протягивает мне обычную палку из твёрдой древесины длиной примерно в половину моей руки.

– Ой, спасибо! – Я изо всех сил попытался изобразить радость. – А для чего она?

– На месте разберёшься. – Джаспер широко улыбнулся.

Я ещё раз поблагодарил его, вышел из хижины и вырезал себе в зарослях кустарника рогатину: в Эверглейдсе хватает ползучих тварей – от безобидных ужей до водяных щитомордников[16]. Не говоря уж о той, с кем мы будем сидеть в одном каноэ!

Когда мы в понедельник утром собрались на парковке, я удивился, что Шари тоже захватила с собой палку – длинный посох с чёрным остриём.

– Зачем он тебе? – спросил я.

– Ещё увидишь, – просияла она. – Очень нужная вещь!

– А мне никто ничего не говорит, – посетовал я.

Мы совместными усилиями взгромоздили каноэ на крышу школьного автомобиля и набили багажник провиантом и канистрами с питьевой водой.

Ной и Блю пришли попрощаться с Шари. Я с любопытством наблюдал, как все трое с серьёзными лицами взялись за руки и, закрыв глаза, коснулись друг друга носами и лбами, как принято у маори. Торжественная красивая церемония.

– Возвращайся живой и невредимой, Шари, – сказал Ной. – Да пребудет с тобой Тангароа… Хм, если, конечно, бог моря может как-то повлиять на болото.

– Надеюсь, вы отыщете этого заблудившегося оборотня! – сказала Блю. – Было бы просто океанисто, если бы вы сумели его спасти.

Мне же дельфины только помахали на прощание. Блю, кажется, вообще акул недолюбливает – даже Ральфа сторонится, – а Ной никак не мог решить, защищать от меня Шари или нет. Что ж, в ближайшее время он всё равно не сможет этого сделать, так что ему волей-неволей придётся мне довериться. По крайней мере меня угостили жевательным мармеладом «Джелли Бинс» из большой банки, которую он принёс из своей комнаты на прощание.

– Попробуй жёлто-белые, – посоветовала Шари. – Поскольку мармелада со вкусом селёдки, увы, не бывает, это наш с Ноем любимый сорт. Попкорн со сливочным маслом.

– Тогда я лучше оставлю его вам, – смущённо сказал я.

– Чепуха, здесь ещё много, – сказал Ной, собственноручно выловил жёлто-белое драже и протянул мне.

Очень вкусно! Я порадовался, что мальчик-дельфин потихоньку начинает ко мне привыкать. Только вот расположение Блю мне завоевать никак не удавалось, а ведь она лучшая подруга Шари.

Миссис Мисаки, хмурая мурена, стояла возле машины, побрякивая ключами – видимо, намекала, чтобы мы поторопились. Сегодня она была в платье в красный горошек и с рубиново-красной помадой – в тон платью. Укрепив каноэ, мы наперегонки бросились в машину, чтобы успеть занять заднее сиденье: никому не хотелось сидеть рядом с миссис Мисаки.

– Немедленно прекратите толкаться! – скомандовала школьная секретарша. – И не вздумайте испачкать автомобильный коврик! А того, кто уронит в машине фантик от конфеты, ждёт штрафное плавание!

Интересно, что такое штрафное плавание?

Элла проиграла борьбу за место и, надувшись, плюхнулась на переднее сиденье. Но тут же вскочила и потёрла зад, на котором виднелось большое коричневое пятно:

– Фу-у-у, это ещё что такое?!

– Ой, извини, я положила туда кусочек шоколада в дорогу, – невинно захлопала ресницами Шари. – Всё никак не запомню, какая человеческая еда тает, а какая нет.

– Ты бестолковая бестия с плавниками! – выругалась Элла, пытаясь оттереть шоколад. – Клещиный укус! Лягушачья чума! Ну что, оттёрлось?

– Почти, – дипломатично ответил Караг. Коричневое пятно немного посветлело, зато увеличилось вдвое. Было похоже, будто у Эллы случился понос.

Миссис Мисаки раздражённо велела нам успокоиться, и мы тронулись с места.

После однообразной поездки нас высадили где-то у чёрта на куличках – на обочине узенькой щебёночной дороги, примыкающей к национальному парку. Куда ни глянь – повсюду лишь жёлто-зелёная трава пару метров высотой, да кое-где проглядывает тёмная водная гладь. Обалдеть.

– Приехали, – сообщила миссис Мисаки, и мы начали разгружать машину и складывать на обочине снаряжение, включая каноэ. – Зов о помощи поступил отсюда. Не вздумайте тоже позвать на помощь – нам некогда спасать всех подряд! – предупредила она и, окинув нас мрачным взглядом, протянула мне мобильник, напоминающий округлый кирпич, – наверное, спутниковый телефон. – Будете отзваниваться каждый вечер, а через три дня снова встретимся на этом же месте, понятно?

– Понятно, – ехидно улыбнулась Элла. Но её улыбка отскочила от миссис Мисаки, как от сковородки с антипригарным покрытием. Школьная секретарша направилась обратно к машине – и мы увидели и у неё сзади здоровое коричневое пятно. Шари широко улыбнулась, и мы, не удержавшись, прыснули.

Миссис Мисаки подозрительно обернулась:

– Что такое?

Элла уже открыла рот, но я поспешно проговорил:

– Нет-нет, ничего, мы просто рассказываем анекдоты.

Мы всё ещё хихикали, пока миссис Мисаки смотрелась в зеркало заднего вида, поправляя макияж.

– Кто-нибудь знает – в этих местах опасно? – спросил Караг и прищурился, разглядывая болото.

Я кивнул:

– Конечно – хотя бы из-за змей, которые здесь повсюду.

Элла обиженно взглянула на меня:

– Глупости, для таких, как мы, это не проблема – иначе школа не отправила бы нас сюда. Моя мама ни за что бы не допустила, чтобы меня подвергли опасности!

Я непроизвольно сжал кулаки. Вот именно – её мамаша с радостью расправится с любым, кто только косо взглянет на её доченьку. Например, со мной. Не знаю, хорошая ли Леннокс мать – ласковая, способная подбодрить и так далее, – но уж точно лучше моей.

Шари обеспокоенно посмотрела на меня сбоку, но я сумел подавить гнев и отшутился:

– Думаю, миссис Мисаки с превеликим удовольствием отправила бы нас в клетку ко львам. Разумеется, предупредив, чтобы мы вели себя хорошо и не мусорили.

Караг ухмыльнулся:

– Да, мне тоже так показалось. Терпеть не могу львов. – Он отхлебнул большой глоток воды из бутылки. – Просто ради интереса – у кого-нибудь из вас есть с собой оружие?

– Да, у меня, – сказала Шари и, порывшись в рюкзаке, достала завязанный пластиковый пакет с водой, из которого на нас хмуро глазела крылатка-зебра. – У неё ядовитые шипы.

Мы отпрянули.

– С ума сошла! – взвизгнула Элла.

Я осторожно объяснил Шари, что крылатка, может, и способна отправить кого-нибудь на тот свет, но здесь, в пресной воде, ей некомфортно.

– Согласна. Прости, малышка, – сказала Шари рыбе и отнесла пакет вместе с содержимым миссис Мисаки, которая ещё не уехала. – Просто выпустите её в море, хорошо? Только не гладьте!

Окинув её уничижительным взглядом, миссис Мисаки взяла пакет и уехала.

– Сколько можно вас ждать? Забыли, что нам нужно кого-то спасти? – Элла пошла вперёд, а мы с Шари и Карагом понесли каноэ к воде. Белая цапля, прятавшаяся поблизости, испуганно взмыла в воздух.

– Кто-нибудь хочет поплавать? – предложил я.

– Нет! – прокряхтел Караг.

Может, он вообще не умеет плавать? Типичная кошка.

– Лучше не стоит – кто знает, как пресная вода подействует на мою кожу, – сказала Шари, поэтому я кивнул, хотя и не отказался бы освежиться. Но если я один поплыву рядом с каноэ, Шари и Караг, чего доброго, усядутся рядышком на скамейке и будут оживлённо болтать. Нет уж, спасибо.

Поэтому мы столкнули каноэ в воду и попытались не выпасть, когда все полезли на борт и наше судёнышко начало раскачиваться.

Жара была страшная – моя футболка промокла от пота. Шари и Караг тоже стонали и потели, только Элла выглядела свежей и бодрой. Ещё бы – ведь она здесь дома. Пахло гнилой листвой, стоячей водой и нагретой солнцем растительностью.

Заметив ядовитого водяного щитомордника, который скользил по воде совсем рядом с каноэ, я застыл от ужаса, но Элла лишь щёлкнула пальцами – и змея поспешила убраться.

Ещё одна опасность подстерегала меня, когда мы начали грести. Я допустил ошибку, свесив руку за борт каноэ, и поплатился за это длинным красным порезом.

– Ай, чёрт!

– Тут повсюду осока, придурок, держи руки при себе, – сказала Элла.

– Так точно, начальница, – отчеканила Шари. – Нельзя ли в следующий раз заранее предупреждать, чтобы мы не поранились?

– Вы все такие рохли! – Элла превратилась в длинную жёлто-коричневую змею и скользнула в воду. Её не волновало, что перед этим нам на пути попалось штук пять аллигаторов.

Следующую травму мне причинило наше каноэ. Нам пришлось перетаскивать его через сухой пригорок, Шари нечаянно наступила на что-то скользкое и, вскрикнув, отшатнулась. Мокрое каноэ выскользнуло у нас из рук и угодило мне по ноге.

– Ой, прости, пожалуйста, я не хотела! – перепугалась Шари. – Наложить тебе повязку?

– Не надо, – выдавил я, потирая палец на ноге.

Элла, безмолвно злорадствуя, с бесстрастной змеиной мордой наблюдала, как я скрючился в три погибели. Она – вот жалость! – не могла помочь нам тащить каноэ, потому что сейчас у неё не было рук.

По сравнению с тем, что, наверное, переживал сейчас неизвестный заблудившийся оборотень, мой палец – сущий пустяк. Может, незнакомец уже мёртв? Или мы всё-таки сумеем его найти? Но если все попытки поисковых отрядов оборотней и рейнджеров отыскать его до сих пор не увенчались успехом – какие шансы у нас, четверых подростков? Правда, Караг хорошо владеет мысленным общением – его пронзительный зов наверняка далеко слышно:

– Есть здесь кто-нибудь? Если ты заблудился, мы можем тебе помочь!

Мы напряжённо прислушивались, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни. Ответа не было. Может, мы ещё не добрались до нужного места.

Когда начало темнеть, нас обнаружили десятки тысяч москитов и с восторгом слетелись к нам. Хорошо, что Джек Кристалл посоветовал нам одежду с длинным рукавом – зато все набросились на моё лицо: видимо, антикомариное средство смыло по том.

– Я вот думаю: мы сможем узнать этого попавшего в беду оборотня, если найдём его, а он, например, без сознания или ранен? – пробурчал Караг, разглядывая красногрудую ящерицу, сидящую на суку. – Мы ведь даже не знаем, в каком он обличье. «Все пантеры в опасности» ещё не означает, что это хищная кошка. Может, это кто-то совсем другой.

– Верно, – кивнул я, потирая палец, который всё ещё болел, и прихлопнул москита. – Что, решил сдаться?

– Нет, а ты? – Мальчик-пума пристально смотрел на меня.

– Ни за что. – Надо напомнить этой кошке, кто я такой. – Тигровые акулы никогда не сдаются!

Я запоздало сообразил, как пафосно это прозвучало, но слово не воробей: вылетит – не поймаешь. Впредь лучше помалкивать. Я стал морально готовиться к первой в своей жизни ночёвке под открытым небом.

Вечерний звонок директору мы предоставили Элле – она заверила Джека Кристалла, что у нас всё в полном порядке. В общем-то, так оно и было, только вот настроение не особо.

Шари оказалась права: её палка нам пригодилась. Мы устроились на ночлег на маленьком островке и, насадив на неё маршмеллоу, жарили их на костре. Поужинав консервированными спагетти болоньезе, мы немного повеселели.

Но лишь до тех пор, пока не взглянули на небо.

– О-о, это не к добру, – сказал я, увидев иссиня-чёрные тучи, надвигающиеся на нас. – Будет гроза, да?

Ответ я прочёл на подавленных лицах Эллы, Шари и Карага.

Кажется, моя первая ночёвка под открытым небом будет суровой.

Спотыкаясь на крошечном островке, мы тщетно пытались соединить палаточные жерди и натянуть тент, бьющийся на ветру, выкрикивали друг другу указания, но не могли разобрать ни слова.

Каким-то чудом нам всё же удалось поставить палатку, и мы вчетвером забрались внутрь, слушая, как стучит дождь по тонкому брезенту. Сверкнула молния.

– Говорила ли я, как ненавижу грозу и… – начала Шари. Окончание фразы заглушил раскат грома.

Я не испытывал ненависти к грозе. Напротив – мне всегда нравилось ощущать на коже дождь, как и вообще воду в любом виде. А сейчас из-за этого ливня Шари сидела так близко ко мне, что мы почти касались друг друга. Зато Карагу сырость была явно не по нутру.

– Почему нам не дали две палатки? – возмущалась Элла, которая сейчас была в человеческом обличье. – Здесь кошкой воняет. Я буду спать снаружи! – Она вылезла из палатки, и немного погодя в щель просунулась её рука, уже успевшая приобрести питонью расцветку, и забросила внутрь одежду, горсть украшений и отвратительное ожерелье. Шари схватила бусы и швырнула их в сторону болота:

– Ой, прости, из рук выскользнули.

Я усмехнулся и поспешно застегнул молнию, чтобы в палатку не залетели комары.

– Она всегда такая? – поинтересовался Караг.

– Да! – сказала Шари, запихнув вещи Эллы в её рюкзак. – Не обращай внимания.

– Как же не обращать – при таких-то упрёках, – проворчал Караг и на четвереньках пополз к выходу. – Пойду спать под перевёрнутым каноэ. Рядом с провиантом ещё есть место.

Теперь мы остались вдвоём.

– Всё нормально? – спросил я Шари и подал ей один из тонюсеньких спальных мешков, которые мы взяли с собой.

– Иногда очень странно находиться на суше – в таком тесном мягком помещении, – сказала Шари, ощупывая ткань палатки. – Я даже представить такого не могла, когда плавала в открытом море. – Она дружелюбно посмотрела на меня. – Но хорошо, что ты здесь.

Я не нашёлся, что ответить, и только надеялся, что в полутьме она не заметила, как я покраснел. Наверное, я для неё уже нечто большее, чем просто новый знакомый, иначе она бы такого не сказала, да? Когда этого мальчика-пумы нет рядом или он спит, у нас с Шари всё хорошо. Может, когда-нибудь она всё-таки тоже в меня влюбится, и тогда мне не придётся делать первый шаг, рискуя получить отказ.

Ночью снаружи что-то зашуршало, Караг выругался, и раздался какой-то глухой звук, но я слишком устал, чтобы посмотреть, что там делает эта пума. Может, защищает наш провиант от енотов.

Мне снилось, как мои настоящие родители приехали в «Голубой риф», но мы не нашли общего языка и постоянно ссорились. Потом ещё вмешалась миссис Леннокс, и меня охватила такая ярость, что я перекусил её пополам. Тут я проснулся и почувствовал, что на зубах у меня что-то хрустит. Брезгливо ощупав челюсть, я обнаружил между зубами щепки. А моя чудесная рогатина была сломана пополам. Ничего себе! Я сконфуженно выкинул обломки из палатки. Может, руководство школы правильно решило меня отчислить. Может, так и правда лучше для всех. Неужели мисс Уайт ошиблась и мои инстинкты слишком сильны и не поддаются контролю?

Уснуть я теперь всё равно не мог, и, пока Шари спокойно спала, достал из рюкзака рисовальные принадлежности, и при свете фонарика начал по памяти рисовать то, что видел вчера: цаплю, ящерицу на суку, енота, ловившего рыбу на мелководье, цветок причудливой формы. И дельфина. Снова и снова.

Через некоторое время мне всё-таки удалось задремать. На следующее утро послышались чьи-то голоса. Я перелез через Шари, подполз к выходу из палатки, дно которой странно колыхалось, потянул вверх застёжку и обнаружил три вещи.

Во-первых, островок, где мы разбили палатку, исчез. Видимо, за ночь уровень воды поднялся, и теперь наша палатка стояла посреди озера, из которого торчало несколько деревьев.

Во-вторых, Караг в обличье хищной кошки – наверняка из-за москитов – раздражённо вычерпывал из каноэ воду консервной банкой, которую держал в превращённой руке. Видимо, ночью ему пришлось перевернуть каноэ обратно вниз дном, чтобы в нём спать.

В-третьих, два незнакомых тигровых питона беседовали с Эллой-змеёй. Их угловатые головы торчали из воды – я мог лишь догадываться, какой длины их тела.

Увидев меня, Элла обрадованно воскликнула:

– Смотрите, кого я встретила! Эти двое – мои двоюродные братья!

– Привет, – пробормотал я, потирая глаза, и выбрался из палатки. К счастью, островок ушёл под воду всего на несколько сантиметров. Ай, чёрт, я наступил босой ногой на что-то острое! Пошарив руками под водой, я вытянул ожерелье из акульих зубов – с него капала вода. Зашибись.

– Я только что рассказала кузенам, как круто в нашей школе. Уроки превращений особенно прикольные – я уже научилась кое-каким трюкам, – похвасталась Элла и, мотнув головой, выхватила бусы у меня из рук. Кажется, её восторг не притворный. Странно – на уроках она его что-то не проявляла! – Кормят там тоже очень вкусно, – продолжала она. – Наш завхоз, правда, не умеет писать и водить машину, но готовить – его хобби. Плохо только, когда он экспериментирует с новыми ингредиентами. Позавчерашняя запеканка из грейпфрута, баклажана и водорослей была просто отвратительной!

– Что это за повар такой – он что, ВЕГЕТАРИАНЕЦ? – спросил первый кузен. – А добавка бывает, или для этого нужно слегка его придушить, ха-ха?

Элла хотела было ответить, но второй кузен её перебил:

– Эта улётная школа у самого моря, да? А пресная вода там есть? – Он ради забавы заполз на палатку, и та едва не завалилась. Молния открылась, и оттуда высунулось недовольное лицо Шари:

– Эй, что вы тут творите?!

– Доброе утро, лохматая милашка, ты кто? – засюсюкал первый кузен.

Меня чуть не стошнило. Была бы цела моя рогатина!..

– Не ваше дело! Слезай с нашей палатки! – решительно потребовала Шари.

Элла сделала вид, будто ничего не произошло.

– У нас есть собственный пруд, и добавка, конечно, бывает, – сказала она второму кузену. – Повар – осьминог, он наверняка слабее вас и будет перед вами лебезить!

– Звучит заманчиво – пожалуй, мы скоро туда наведаемся, – пообещал первый кузен и разинул пасть, словно собираясь укусить меня за ногу. Я отдёрнул ногу – его это невероятно позабавило, и он свернулся кольцами на земле от смеха. – Мы скажем Эдде, Джерому, Индире, Буши, Тино, Лиме, Тулли, Брэндо и Кегору, хорошо? Вообще-то они не собирались ни в какую школу, но если там и правда так весело, как ты говоришь…

– Конечно, пригласи всех, – обрадовалась Элла. – Хорошая идея!

Мы с Шари и Карагом переглянулись. Ещё больше питонов?! О нет!

– Скажите, вы не слышали о неизвестном оборотне, который заблудился где-то в этих местах? – спросил Караг обоих питонов. – Нам непременно нужно его отыскать.

– Нет, а что такое? – ответили родственники Эллы и, к моему большому облегчению, вскоре убрались восвояси.

Мы разобрали палатку – Элла, увы, опять не могла нам помочь – и снова сели в каноэ.

Не прошло и десяти минут, как Элла снова встретила знакомых. На сей раз это были два аллигатора.

– О, привет! – обрадовалась она. – Что вы тут делаете?

– Как всегда – плаваем и смотрим, нет ли здесь чего съестного, – пробурчал один из аллигаторов.

– И вам не скучно? Приходите в школу «Голубой риф»: там трёхразовое питание и вечеринки раз в две недели по пятницам!

– Что, правда? – спросил другой аллигатор. – С удовольствием! Несколько наших приятелей тоже наверняка туда захотят. Они последнее время только и жалуются, что дичь совсем совесть потеряла, а туристы перестали нас кормить.

– Да, расскажи всем, – воодушевилась Элла. – В школе ещё та-а-ак много места – будет здорово, если пресноводных животных прибавится.

Что она несёт?! Я не верил своим ушам!

– Минутку, – сказала Шари, но Элла и аллигатор её проигнорировали и продолжали обмениваться какими-то болотными сплетнями.

Наконец Караг решил вмешаться:

– Разрешите вас перебить? Вы, случайно, не слышали о неизвестном лесном или морском оборотне, который бродит в этих местах?

– Ты имеешь в виду опоссума, который забрёл ко мне в желудок? – усмехнулся один аллигатор.

– Нет, точно не его, – возразил другой. – А сухую пуму – помнишь?

– Ту, которая так быстро превратилась в мокрую? – уточнил первый аллигатор и мордой столкнул Карага с каноэ в воду. Я услышал возмущённое шипение, и пума с мокрой шерстью и поникшими усами снова вынырнула на поверхность.

– Ха-ха, очень смешно, – проговорил Караг, прижав уши. – Так что, вы что-нибудь слышали или нет?

Второй аллигатор повернул разинутую тёмно-коричневую пасть в нашу сторону:

– Ну, если без дураков… Кажется, друг брата моей бывшей подружки рассказывал что-то такое на прошлой неделе. Какой-то лесной оборотень попал в беду недалеко отсюда.

Я заволновался:

– Ты уверен?

– Так же, как в том, что акулам здесь не место, – пробурчал аллигатор, и я закатил глаза.

– Прямо здесь, поблизости? Круто! – Шари уже заранее радовалась.

Караг же, напротив, был настроен скептически. Может, потому, что с него всё ещё лило в три ручья.

– Хм, дайте-ка подумать… Вам надо вон туда. – Морда аллигатора, как стрелка компаса, повернулась в другую сторону. – До встречи, увидимся в этой вашей чумовой школе!

Ну вот, наконец-то мы напали на след. Там, куда показал аллигатор, находилось несколько островов с деревьями с густой листвой. Кое-где было даже сухо. Если повезёт, наша экспедиция скоро успешно завершится. Надо предупредить Джека Кристалла, и лучше всего с глазу на глаз, что к нему, возможно, скоро нагрянут полчища рептилий. Мысль об этом меня сильно беспокоила. Неужели они и правда все явятся или они сказали это просто так?

Мы гребли изо всех сил.

И не подозревали, что прямо по курсу нас подстерегает большая опасность.

На полпути к ближайшему острову Элла вдруг сказала:

– Пойду осмотрюсь. До встречи, увидимся позже!

И чего вдруг она так заторопилась? Хочет первой отыскать пропавшего? Ладно, главное – найти его и помочь. Я на лёг на вёсла. Мне бросилось в глаза, что поблизости на удивление много аллигаторов – не оборотней, а обычных. В кустах что-то подозрительно шуршало. Какое совпадение – Эллы опять нет. Как всегда, когда предстоит работа или назревают неприятности.

– Порасспрашивай тоже об этом парне, которого мы ищем, Тьяго, – сказал мне Караг. – Это ведь не только моя экспедиция.

Мои смешанные чувства по отношению к этому мальчику-кошке превратились в ядовитый суп, и сейчас он убежал из кастрюли.

– Конечно, не твоя! – бросил я. – Мы бы и без тебя справились! Честно говоря, ума не приложу, почему Кристалл непременно хотел отправить тебя с нами.

– Тьяго… – окликнула меня Шари, сидящая сзади на месте рулевого.

– Ты не любишь сухопутных животных, да? – Мальчик-пума тоже разозлился. – И чувствуешь себя невероятно крутым, потому что ты опасная акула… Может, это вскружило тебе голову?

– Глупости – что ты в этом понимаешь? – Я повернулся вполоборота и вызывающе уставился на него. – Ты и понятия не имеешь о нас и о том, что здесь происходит!

Караг перестал грести и раздражённо сверкнул на меня кошачьими глазами:

– А происходит здесь то, что ты сеешь дурное настроение. Думаешь, я этого не заметил? – Он повысил голос, как и я. – Скажи, если тебе что-то не по нутру! Что ты имеешь против меня? Выкладывай!

– Тьяго, это и правда важно… – снова начала Шари.

– Караг, думаешь, я собираюсь изливать тебе душу?! – закричал я.

Нет, я никак не мог сказать, что меня гложет. Нельзя, чтобы Шари узнала, какие чувства я к ней испытываю и поэтому ревную! На меня огненным потоком нахлынула ярость, и на этот раз мне не удалось с нею совладать. Меня это напугало. Вообще-то я не собирался ни на кого орать. И что это на меня нашло? В глазах Шари застыл испуг – вдруг из-за этого срыва она теперь будет меня бояться?

К тому времени мы все перестали грести, и каноэ дрейфовало в бурой воде, сквозь которую виднелось покрытое листьями и ветками дно. Я отбросил весло в нос лодки и, скрестив руки на груди, упрямо уставился на воду – и вдруг ужаснулся. Подо мной проплывала четырёхметровая тварь – будто из доисторической эпохи. Я резко обернулся. Аллигаторы приблизились. Никакого сомнения – нас окружили!

– Вот именно это я и имела в виду, – тяжело вздохнула Шари.

– Надо выбраться из воды, – сдавленно проговорил я, пытаясь нащупать весло. И зачем только я отшвырнул его так далеко?

Караг ещё не заметил, что кто-то собирается нами пообедать.

– Согласен, – прошипел он. – Но ты так говоришь лишь потому, что…

– На остров! – вскрикнула Шари и стала грести изо всех сил.

Караг оглянулся и испуганно мяукнул.

В этот момент один из аллигаторов принялся таранить наше каноэ сбоку. Другой поднырнул под лодку, и она встала на дыбы, как лошадь на родео. Шари вне себя от злости ударила аллигатора веслом, слишком далеко перегнувшись за борт. Наше транспортное средство опрокинулось, и я вдруг оказался в тепловатой стоячей воде и отчаянно замахал руками, не зная, с какой стороны ожидать укуса.

Мою подругу-дельфина нигде не было видно – может, одна из этих тварей уже утащила её под воду?!

– Шари! – закричал я и выпрямился. Утонуть здесь невозможно – вода по пояс.

Рядом со мной плавал спальный мешок, а с другой стороны – мой рюкзак, из которого вывалилось всё содержимое. В том числе деревянная палка, которую дал мне Джаспер. Когда один из аллигаторов, разинув пасть, бросился на меня, я нашёл применение этой штуке. Хоть я и перепугался до смерти, я схватил палку и вертикально воткнул её аллигатору в зубастую пасть. Ошарашенная рептилия, оттолкнувшись хвостом, перепрыгнула через меня и попыталась сомкнуть челюсти, но ничего не вышло, и аллигатор убрался восвояси с открытой, словно в затяжном зевке, пастью.

Одним меньше, но я знал, что поблизости полно и других хищников. С бешено колотящимся сердцем я представил своё акулье обличье и начал превращаться. Я ощутил прилив сил – наконец-то можно пустить эту силу в ход! Взрезая воду спинным плавником, я прикрывал Шари и Карага, которые кто вброд, кто вплавь пытались добраться до берега.

– Ненавижу сырость, – пропыхтел Караг, подозрительно разглядывая меня. – Надеюсь, это ты, Тьяго? Не мог бы ты…

– С удовольствием, – сказал я и, разинув пасть, схватил преследующего их по пятам аллигатора поперёк туловища. Тот возмущённо задёргался, щёлкая зубами. Сил ему было не занимать. – Поторопитесь – не знаю, как долго смогу его удерживать!

Караг и Шари, увязая в чёрном вонючем иле, добрались до острова.

Но опасность пока не миновала! Ещё один аллигатор выскочил из воды и попытался ухватить Шари за лодыжку. Чёрт! Я выпустил первого аллигатора и резко обернулся, прежде чем челюсти второго успели сомкнуться.

– Даже не думай, малявка! – пригрозил я рептилии и ударом морды отправил её в заросли стержневых корней. К сожалению, аллигатор быстро оттуда выбрался, но я бросился на него, схватил зубами за хвост и отшвырнул в сторону, как метатель диска. С громким плеском плюхнувшись в воду, он поторопился уплыть.

– Сюда! – крикнул Караг и в обличье пумы взлетел на дерево, ветви которого нависали над водой. – Шари, скорее!

Вначале неуверенно, а потом всё смелее Шари полезла за ним:

– Должна признать, это обезьяноподобное человеческое тело имеет кое-какие преимущества.

Гигантская тварь, которую я видел из каноэ, выжидала. Я понятия не имел, где она сейчас, и это меня беспокоило. На нашу беду, другие обитатели Эверглейдса, видимо, тоже проголодались и решили воспользоваться случаем. Огромный тигровый питон – намного крупнее родни Эллы – соскользнул с острова в воду и устремился ко мне. С другой стороны приближались ещё двое – и они почти до меня добрались.

«Совсем оборзели!» – подумал я. Как ни странно, сейчас на меня не напала икота, как обычно в таких ситуациях. Я напряг все мускулы и яростно заколотил по воде хвостом. Сработало. Через несколько секунд один из питонов повис на ветке, словно лапша.

– Ты мог бы всосать его, как длинную макаронину, – заметила Шари.

– Томатного соуса нет, – отозвался я и отшвырнул следующего противника. Кто-то вскрикнул. А, понятно. Второй питон, как назло, угодил на дерево, где сидели Караг и Шари. Он обвился вокруг ветки и разинул пасть, угрожающе шипя.

Но Караг не дал себя запугать. Он зашипел в ответ, прижал уши и стал бить змею лапами. Слева, справа – у питона, наверное, искры из глаз посыпались. Во всяком случае, он обмяк, словно шнурок, и рухнул с ветки.

Увы, Шари вот-вот последует за ним!

– Чёрт, я… О боже! – прохрипела она, и я увидел, как она превращается на глазах. На миг перед нами предстало невероятное зрелище – серый дельфин, балансирующий на животе поперёк ветки. И вот он уже камнем летит вниз и падает в болотную жижу, подняв фонтан брызг.

Наши враги только этого и ждали.

Шари в дельфиньем обличье извивалась в тинистой воде, где её подстерегала куча аллигаторов. Я хотел подплыть к ней, но мне кто-то помешал.

– Что здесь происходит?! – раздался у меня в голове девчачий крик. А, Элла вернулась. В питоньем обличье она обвила меня сзади и держала мёртвой хваткой, не давая пошевелиться. – Этот питон, которого вы, придурки, так отделали, – мой дядя!

О, теперь понятно, кто перед этим кричал. Вот чёрт – только этого мне и не хватало. Я озлобленно прорычал в ответ:

– ТВОЙ проклятый дядя хотел нами пообедать! – Я ожесточённо забил хвостом, надеясь, что у Эллы от этого закружится голова. Если она, конечно, не любительница американских горок.

– Вообще-то я хотел прийти вам на помощь, бестолковые твари, – сварливо заявил огромный питон, который тем временем снова пришёл в себя. – Да, кстати, у твоей подружки-дельфина большие неприятности… Так ей и надо. Как там она сказала? «Ты мог бы всосать его, как длинную макаронину»? Это я-то макаронина!.. Чтоб я больше не слышал таких сравнений, ясно?!

Кажется, Шари и правда влипла. Громадный аллигатор, опрокинувший наше каноэ, а потом на некоторое время затаившийся, устремился к дельфину, который плавал в воде глубиной по пояс. Шари пронзительно засвистела.

– Сейчас же отпусти меня! – заорал я Элле, предчувствуя, что опоздаю.

Аллигатор торжествующе приближался к Шари. Шари нырнула. Что она задумала? Я видел её тело, тенью скользящее под водой – и вдруг она стрелой ринулась на аллигатора! Караг, Элла и я оторопело наблюдали за происходящим. Шари с силой ткнула рептилию дельфиньей мордой в брюхо. В прозрачной бурой воде я разглядел, как аллигатор отлетел в сторону, крутнулся вокруг своей оси и, неуклюже петляя, поспешил убраться.

Выходит, дельфины не такие уж безобидные, как я думал! Таким ударом она могла бы его убить, если бы захотела – живот у аллигаторов практически не защищён.

– Так, всё в порядке, кажется, мы победили. – Голос у Шари немного дрожал, когда она плыла ко мне и Элле.

– Ага, остальные удирают, – согласился я. Тем временем Элла меня наконец-то отпустила.

– Вы ещё обо мне услышите, – проворчал её дядя и, извиваясь, поплыл прочь по болоту. – Жаль, что ты путешествуешь в такой дурной компании, Элла!

– Да расслабься! – крикнула Элла ему вслед.

– Молодёжь нынче такая испорченная – наверное, в этом виновато современное общество. Я считаю, надо…

Конец фразы мы уже не разобрали.

– Я расскажу мистеру Кристаллу, что ты напал на моего родственника! – торжествующе заявила Элла. – И тебя всё-таки выгонят из школы!

– Минутку. – Караг стоял на берегу и сердито хлестал себя по бокам коричневым хвостом. На его когте висело ожерелье из акульих зубов. – Эти бусы, которые ты носишь в человеческом обличье… Они ведь из акульих зубов, да? Это бессовестно по отношению к Тьяго. Ты уже извинилась перед ним за это?

Я ошарашенно смотрел на него. Почему этот посторонний мальчик за меня заступился? Он ведь наверняка заметил, что я терпеть его не могу!

Шари добавила:

– Может, тогда Тьяго извинится за твоего дядю.

Элла выхватила у Карага бусы, но ничего не ответила. У неё были дела поважнее: поскольку Караг напомнил ей о её человеческом обличье, она вдруг превратилась в девочку и теперь стояла голышом.

– Гнилая устрица! – выругалась она и поспешно нырнула. Поздно: мы уже заметили стрёмную татуировку у неё на бедре – питона с глазами-сердечками!

Караг повернул голову, его кошачье тело вдруг напряглось. Он принюхался и прислушался.

– Совиный помёт! – воскликнул он. – Вы заметили, что за нами наблюдают?

Шари вздрогнула, покачала головой и огляделась по сторонам.

– Наблюдают? Ты имеешь в виду кого-то ещё кроме тех очаровательных существ, которые приняли нас за дичь? – попытался пошутить я, но Караг ничего не ответил. Припав к земле, он прокрался в чащу на острове. Каким-то образом ему удавалось своими здоровенными лапами ступать совершенно бесшумно.

Мы с Шари поспешно превратились, натянули купальные костюмы, перевернули каноэ и, вытащив его на берег, наконец-то смогли пойти за Карагом. Мои босые ноги проваливались в мягкий чёрный ил, нам пришлось продираться сквозь заросли мангров. Но в центре острова почва была сухой и песчаной.

Вскоре мы обнаружили Карага, тщательно что-то обнюхивающего.

– Видите? – спросил он.

Мы присели рядом с ним на корточки, с любопытством разглядывая его находку – крупный след лапы хищной кошки.

– Это флоридская пантера? – заинтересовалась Элла.

Караг покачал головой – в обличье пумы это выглядело забавно.

– Что-то странное. Давайте посмотрим, куда ведут эти следы. – Не дожидаясь ответа, он побежал вперёд в буро-зелёные заросли, пронизанные солнцем.

Мы с Эллой и Шари, временно оставив каноэ без присмотра, помчались за ним.

Вскоре нам стало ясно, что тот, кому принадлежат следы, от нас убегает. Петляющий след вывел нас из соснового леса сквозь болотистые заросли кустарника обратно к открытой воде. Там след терялся, потому что на воде следов не остаётся.

– Вот незадача, – расстроился Караг.

– Ещё не всё потеряно, – сказал я и превратился. Как я и надеялся, акульи органы чувств меня не подвели: я учуял в воде запах шерсти хищника и, ориентируясь по нему, доплыл до большого острова слева от нас, где чтением следов снова занялся Караг. Ему пришлось плыть, и он был недоволен, что опять намок.

– Кто бы это ни был, он не хочет иметь с нами дела, – пропыхтела Шари, вся в кровоточащих порезах от осоки. – Лучше вернуться и опять заняться поисками заблудившегося оборотня!

– Вот именно, – проворчала Элла. – Ума не приложу, что мы здесь делаем.

– Подождите, – велел Караг и грациозно, как умеют только кошки, побежал дальше.

Я ничего не ответил, потому что чувствовал: он знает, что делает, и догадывается, куда приведёт нас этот след.

– Он где-то рядом, – сказал наконец Караг. – Дальше идём как можно осторожнее, хорошо?

В кустах что-то зашевелилось. Мы замерли на месте, словно превратившись в деревья. Я с изумлением разглядел чёрный мех и сердито сверкающие зелёные глаза.

– Зачем вы меня преследуете? – спросил девчоночий голос. Оборотень! Откуда Караг узнал? Или просто догадался?

– Тебе незачем нас бояться, – мягко проговорил Караг.

– С чего мне вас бояться? – Пантера вздёрнула верхнюю губу, обнажив клыки. – Отстаньте от меня, вы мне не нужны!

Медленно, шаг за шагом Караг приближался к незнакомому оборотню, дав нам знак оставаться на месте. Наверное, для пантеры было бы слишком, если бы к ней подошли сразу четверо.

– Есть хочешь? У нас есть немного провианта в каноэ.

– У вас есть еда? – Оборотень выглядел уже не таким враждебным, глаза постепенно утратили дикий блеск. – Кто вы вообще такие? Что вы здесь делаете? Я, кстати, Ноэми.

– Мы из школы «Голубой риф», там учатся только оборотни, – вмешалась Шари. Её приятный весёлый голос подействовал на незнакомого оборотня успокаивающе: пантера принюхалась и начала точить когти о дерево.

– А, забавно. Я и не знала, что такие бывают. Может, я тоже кто-то вроде того… Оборотень.

– Это так, Ноэми, – произнесла Элла на удивление дружелюбно. – Иначе ты бы не понимала нас.

Мы медленно приближались друг к другу. Я с состраданием заметил, что юная пантера плохо выглядит: сильно отощала, мех свалялся и утратил лоск. В шерсти застряли репьи, а за ухом присосался жирный клещ.

Словно прочитав мои мысли, Ноэми выпрямилась, горделиво вскинула голову и напрягла мускулы:

– Надеюсь, вы не собираетесь меня ловить? Предупреждаю: хоть вас и четверо, у вас ничего не выйдет!

– Ты жила в неволе? – сочувственно спросила Шари. – В зоопарке?

Пантера растерялась:

– Не-е. Я жила у Боба. Там не было других животных – значит, это не зоопарк?

– Боб? – переспросила Элла. – Кто это?

– Он меня купил, у него я и жила. Зря я, наверное, недавно прыгнула на него и свалила с ног. Пожалуй, в последнее время я слишком расшалилась. – Пантера легла на землю и закрыла морду лапами. – Ах да, а ещё мне нравилось подкарауливать его помощника и выбивать у него из рук мобильник. А то ведь и помереть можно со скуки!

Я начал кое-что понимать.

– Это Боб тебя сюда привёз? – спросил я.

– Я так долго ждала, что он вернётся. – Пантера уставилась в кусты. – Может, он где-то задержался. Наверняка он страшно по мне скучает.

Мне стало её жалко. Она даже не понимает, что её бросили. Что любимый Боб её не заберёт.

– Наверное, он больше не придёт, иначе он бы давно уже это сделал, – мягко проговорил Караг. – Мне очень жаль. Пожалуйста, не думай, что это твоя вина. Пантер нельзя держать дома. А тем более оборотней!

Ноэми растерянно и грустно посмотрела на него:

– Но… Ты и правда считаешь, что Боб больше не придёт?

– Боюсь, Караг прав, – вмешался я. – Некоторые люди так поступают. Бросают самых разных животных – кошек, собак, рептилий…

Во время разговора мы всё ближе подходили к пантере, а она – к нам. Теперь она ходила между нами, обнюхивая и разглядывая нас яркими зелёными глазами. Я стоял тихо-тихо, запоминая эту картину, чтобы потом нарисовать её по памяти. Хоть дикая кошка и была хрупкой на вид, я бы не хотел получить от неё лапой. Вау, вот бы Ландо и другие мои одноклассники узнали, сколько всего я успел пережить за прошлую неделю! Если сравнить с моей жизнью в одном из самых безобразных кварталов Майами – это небо и земля.

– Я вам прощаю, что вы меня преследовали, – великодушно сказала Ноэми. – Может, вы и правда хорошие.

– О да, мы хорошие, – улыбнулся я. По крайней мере, большинство из нас. – Это ты звала на помощь? Ты подала сигнал тревоги?

– Да, – призналась Ноэми, – это была я. Когда Боб оставил меня здесь, я испугалась и стала расспрашивать других животных, как отсюда выбраться и не могут ли они мне помочь. Поначалу было трудно, я хотела лишь одного – домой. – Ноэми стала вылизывать шерсть, делая вид, будто всё уже в полном порядке. – Но теперь я тут обжилась и неплохо справляюсь. Пару раз мне даже удалось задрать кабана и белохвостого оленя – вкусно, очень рекомендую. – Она пыталась говорить небрежно, но голос её дрожал. Судя по торчащим рёбрам, вряд ли ей удалось изловить так уж много дичи.

– Хочешь пойти с нами? – осторожно спросил Караг. – Школа и правда очень пумная, а если тебе там не понравится, ты всегда сможешь вернуться сюда.

Ноэми потянулась длинным гибким телом:

– Ну не знаю… Хотя почему бы и нет? Так что вы там говорили о еде?

Потратив на обратный путь гораздо больше времени, чем на дорогу туда, мы вернулись к каноэ, приготовили для себя и Ноэми огромную порцию омлета с ветчиной из пакетика и восхищённо наблюдали, как она почти всё умяла в одиночку. Шари тем временем выдёргивала из её шерсти репьи и клещей, а Ноэми благодарно урчала в ответ. Потом она в изнеможении свернулась на сухом пятачке земли и уснула.

– Что же, хищную кошку мы нашли, – сказал я. – Но всё равно я пока не до конца понимаю… «Все пантеры в опасности» – что имел в виду этот аллигатор?

Все пожали плечами.

Смеркалось, скоро слетятся комары. На этот раз Элле пришлось помогать нам ставить палатку – на свою беду, она сейчас была в человеческом обличье.

– Ай! – вскрикнула она, когда колышек от палатки, отскочив, задел её по плечу. – Чёрт, теперь синяк будет – а они такие безобразные!

Ноэми приоткрыла один глаз, дёрнула ухом и снова уснула.

Когда мы поставили палатку, Шари тут же залезла внутрь и стала копаться в своём снаряжении.

– Слушайте, а где наш мобильник? – спросила она, и мы потрясённо переглянулись. Наверное, он выпал за борт во время недавней драки! Вот чёрт! Мы тут же начали всё перерывать и вытряхивать вещи из сумок, но телефона нигде не было.

– Ск-колько стоит такой спут-тниковый телефон? – спросил я. Теперь на меня всё-таки напала икота. – Нашим родит-телям что, придётся возместить его ст-тоимость?

Элла презрительно пожала плечами:

– Мама купит мне десять новых сотовых, если я её об этом вежливо попрошу. Если невежливо – то всего пять!

– Плохо, что теперь мы не можем связаться со школой, – заметил Караг. – Даже не можем сообщить, что отыскали заблудившегося оборотня. А вдруг произойдёт несчастный случай?

Шари ухмыльнулась:

– Ты имеешь в виду что-то похуже нападения аллигаторов?

– Давайте его поищем, – предложил я, и в этот раз Эллу, как ни странно, не пришлось долго упрашивать. Должно быть, ей, несмотря на её сентенции, было неохота получать выговор. Она уплыла искать пропавший телефон, и мы с Карагом вместе побрели по берегу. Теперь он снова был в человеческом обличье.

Ещё совсем недавно мы орали друг на друга, и сейчас мне было неловко в его присутствии. А тут он ещё превратил руку в лапу и ткнул меня когтем в бок. Я отскочил в сторону – этот прыжок сделал бы честь любому кенгуру.

– Ты чего?!

Но Караг лишь склонил голову набок и прислушался:

– Отлично. Твоя икота прошла.

Он был прав, и я тут же остыл.

– Просто невероятно, что кто-то бросил Ноэми, да? – сказал я, когда мы уселись на землю в месте, откуда хорошо было видно болото. – Но такое и раньше частенько случалось. В Эверглейдсе появилось несколько видов, которых тут не было. – Я быстро оглянулся через плечо. – Тигровые питоны, например. Сбежали из какого-нибудь зоомагазина, торгующего рептилиями. Или кто-нибудь недооценил, до каких размеров вырастет его маленькое сокровище, и выгрузил его тут, пока оно ещё умещалось в автомобиле.

– Надеюсь, Ноэми не захочет вернуться к этому негодяю, – произнёс Караг. – Ты чуть всё не испортил, едва не сказав ей, как плохо она выглядит. Она готова была сбежать. Просто из принципа.

– Ой, а что, это было слышно? Точно, ты же был в обличье пумы, а значит, мог улавливать мысли. – Я смущённо ковырял ботинком землю.

Караг усмехнулся:

– Сейчас ты иногда посылаешь мысли во все стороны, как радиопередатчик.

– Что?! Вот чёрт! Я не специально! – Перспектива, что Шари, прочитав мои мысли, узнает, как сильно она мне нравится, привела меня в ужас.

– Не волнуйся, на уроках превращений ты наверняка скоро научишься перешёптываться мысленно.

– А ты не мог бы мне показать?

– Я могу начать, – сказал Караг и посмотрел на меня. – Скажи мне что-нибудь. Произнеси это тихо-тихо.

– Тебе нравится в школе «Голубой риф»? – прошептал я.

– Хорошо. Теперь ещё тише.

Я прошептал эту фразу ещё раз – из-за жужжания насекомых, криков птиц и шелеста ветра наверняка ничего нельзя было разобрать. Но Караг всё равно услышал. У хищных кошек невероятно острый слух!

– Отлично, – сказал мальчик-пума и превратил руки в лапы. – А теперь ничего не говори, только подумай. Если хочешь, можешь слегка шевелить губами. Адресуй эти слова мне и смотри при этом на меня.

Так я и сделал, и Караг удовлетворённо кивнул:

– Ты шепнул мне в голову – этого наверняка никто больше не слышал. Попроси своего учителя как можно скорее научить тебя скрывать от других свои мысли – это тоже поможет.

Мы немного помолчали.

– Так что? – спросил я наконец. – Дождусь я ответа на свой вопрос? Как тебе в нашей школе?

Караг вздохнул, превратил лапы обратно в руки и обхватил ими колени:

– Честно? Я ненавижу болота, терпеть не могу змей и скучаю по своей подруге. Её зовут Тикаани. Она оборотень-волк.

– Что, правда?! Волчица?!

– Да. Мы договорились каждый день в определённое время смотреть на луну и думать друг о друге. Но вчера я этого не сделал из-за этой проклятой грозы. Совиный помёт! – Он посмотрел на месяц, висящий высоко в небе, и коснулся серебряного кулона в виде следа лапы, который носил на шее.

У него есть подруга! Я тут же успокоился. Может, он вовсе и не заигрывал с Шари, а просто мило с ней беседовал. Во всяком случае, он мне не соперник. Надеюсь, он не почувствовал мои ревнивые мысли! Было бы страшно неловко.

– Кстати, спасибо, что сказал Элле насчёт этого акульего ожерелья, – сказал я.

– Не за что. Спасибо, что защитил нас от этого зубастого зверья.

– Да ладно, просто так получилось, – ответил я, и мы оба рассмеялись.

В общем-то, этот мальчик-пума ничего.

– Как тебе было в обычной школе? Ты ведь рос среди людей, да? – спросил Караг.

Я всего полторы недели не был в той школе, но уже знал, что ни за что не хочу вернуться за проволочный забор к этим равнодушным учителям и скучающим детям.

– Довольно паршиво. Тебе знакомо чувство, что тебя никто не замечает? Что на тебя обращают внимание, только когда ты нарушаешь какие-нибудь дурацкие правила?

– Конечно, знакомо, – кивнул Караг. – Хотя у меня скорее было так: я изо всех сил старался всё делать правильно, что оказалось ошибкой – думаю, поэтому остальные меня и не принимали.

– Думаешь? – задумчиво произнёс я. – Значит, если бы ты ни под кого не подстраивался, тебя бы уважали?

– Может быть, – отозвался Караг. – Я пробыл там слишком недолго, чтобы это проверить. А в школе «Кристалл» мне поначалу пришлось учиться быть собой.

– Опасным зверем… Как и я, – констатировал я.

– Для некоторых это стало большой проблемой – особенно для одной девочки-вапити.

– Она потом к тебе привыкла?

– Да, со временем, но не до конца, – ответил он. – Долгая история.

Как же мы похожи! Ни за что бы не подумал.

– Думаю, если бы у меня был выбор, я предпочёл бы родиться пумой: они больше подходят для разных нежностей, чем акулы, – сказал я, и Караг засмеялся:

– В дикой природе вапити не захочет нежничать с пумой, уж можешь мне поверить. – Он посмотрел на меня сбоку. – Ты хотел бы быть дельфином, верно? – Мне стало страшно неловко, что он это заметил. Но не успел я даже кивнуть, он продолжил: – Но ты ведь совсем не такой. Тогда бы это был уже не ты, а кто-то другой.

– Может быть, – согласился я, размышляя, так ли уж плохо было бы быть кем-то другим. Тут мне на руку сел огромный москит, и я временно сменил тему. – Завтра можно отправляться обратно. Прощайте, болото и мангровы! Мы выполнили задание – выяснили, кто позвал на помощь, и спасли его. Жаль, конечно, что телефон потерялся – можно было бы сообщить об этом Джеку Кристаллу!

– Он будет доволен – по крайней мере, тобой, Шари и Эллой, – сказал Караг и вздохнул. – Но только не мной. Моя задача – установить контакт с флоридскими пантерами, а Ноэми хоть и пантера, но не того вида.

Я притворно скривился:

– Только ей этого не говори – а то она тебя исцарапает!

Хотя Караг и пытался говорить спокойно, я заметил, что он расстроен.

– Но ничего не поделаешь. Вы можете возвращаться – я вас потом догоню. Я здесь уже немного освоился, дорогу к школе как-нибудь отыщу. Я хорошо ориентируюсь на местности.

– Даже не думай! Или пойдём все, или никто, – не раздумывая, сказал я. – Мы уж как-нибудь…

Мы вздрогнули, услышав позади шипение. Ноэми бесшумно подкралась к нам и притаилась у нас за спиной. Я ощущал затылком её горячее дыхание.

– Собрались уходить? Я всё слышала! Значит, тоже решили меня бросить. Тогда уж я лучше сбегу. – И она повернулась.

Этого ещё не хватало!

Караг молниеносно преградил пантере дорогу. Ноэми стояла менее чем в метре от него, шипела и пыталась ударить лапой:

– Отойди! Ты не помешаешь мне сбежать!

Караг не сдвинулся ни на сантиметр.

– Спокойно. Я знаю, что ты пережила много ужасного, но здесь никто не собирается причинять тебе зла.

– Тогда отпусти меня, – проворчала Ноэми. – Я не стану больше жить в неволе!

– Да послушай же! – Теперь глаза Карага тоже опасно сверкнули. – Пока я не выполню задание, я не могу помочь тебе попасть в школу. Об этом мы с Тьяго и говорили.

– Что ещё за задание? – Кончик хвоста Ноэми продолжал нервно подёргиваться, из её пасти вырвалось рычание.

Тут из палатки вылезла Шари – наверное, решила посмотреть, что за шум, – и, как назло, отрезала Ноэми путь к бегству. Пантера заметалась, близкая к панике.

– Надо бежать! Не хочу в неволю! Пойду искать Боба!

Медленно, точно в замедленной съёмке, Шари опустилась на землю, чтобы не спугнуть пантеру.

– Боюсь, Боб не вернётся, – сказала она Ноэми и снова обратилась к нам: – Караг, Тьяго, нужно как можно скорее доставить её в школу – сами видите!

Караг заволновался:

– Да, я знаю, но речь идёт о пумах – я не могу бросить их в беде. Только представь, что они вымрут во Флориде, а я мог этому помешать…

– Успокойтесь, ребята, – подползла к нам Элла в змеином обличье. – У меня есть превосходная идея. Я могла бы вернуться с Ноэми в «Голубой риф», а вы ищите дальше своих пум. Идёшь, Ноэми? Пока, лузеры, желаю хорошо провести время! Вы ведь обойдётесь без каноэ, да?

– Возможно, – сказал Караг. – Если не считать того, что я ненавижу плавать, а в каноэ всё наше снаряжение.

Мы с Шари тоже были не в восторге. Я уже представлял, чем это закончится: Элла вернётся домой со спасённым оборотнем и присвоит все лавры. А мы ещё немного поблуждаем по болоту в поисках животного, которое встречается так же редко, как золотые самородки в супермаркетах, а потом как идиоты вернёмся с пустыми руками.

– Ну ладно, тогда пойду с этой здоровой жирной змеёй, – сказала Ноэми, которая снова успокоилась. – Пока, ребята, рада была познакомиться.

– Это кого ты назвала здоровой жирной змеёй?! – возмутилась Элла, приподнявшись над землёй и сердито поглядывая на Ноэми.

– Прошу прощения. Я, конечно же, имела в виду страшно жирную змею. – Ноэми преспокойно вылизывала лапу, явно не без умысла выпустив когти. Очевидно, она тоже терпеть не могла Эллу.

Мы ещё некоторое время продолжали препираться друг с другом, пока не заметили, что молодая пантера встала и скрылась в кустах.

– Эй, куда ты на сей раз? – окликнула её Шари.

– С другом попрощаться. Мы с ним здесь познакомились. Сначала я его боялась – думала, он на меня нападёт, потому что я на его территории. Но потом поняла, что он славный парень.

У Эллы испортилось настроение:

– Что ещё за друг? Какой-нибудь жалкий уж или гадюка, которые тут ползают?

– Нет, – отозвалась Ноэми. – Он похож на тебя, Караг. Я сейчас вернусь – подождёте меня здесь? – И она грациозно ускользнула.

У Карага был такой вид, будто его молнией поразило:

– Стой, подожди, я с тобой!

У меня перехватило дыхание. Я начал догадываться, что мы имеем дело с двумя разными пантерами – чёрной и светло-коричневой. Не это ли пытался выразить аллигатор в своём послании? Может, Ноэми сказала ему, что боится эту незнакомую хищную кошку. Что, если флоридская пантера и правда где-то поблизости? Это было бы невероятным везением! Если, конечно, Карагу удастся с ней поговорить – иначе нам снова придётся начинать с нуля.

В итоге мы отправились туда все вместе – все, кроме Карага, в человеческом обличье. Большой мохнатый знакомый Ноэми в самом деле оказался флоридской пантерой. Я не заметил различий между ним и обычными пумами вроде Карага: крупная рыжеватая хищная кошка с большими лапами и круглыми, наверняка мягкими ушами.

Встреча его не обрадовала. Сначала, завидев нас, он хотел спрятаться, но Ноэми хрипло мяукнула, и он остался на месте, выжидая. Угрожающе оскалившись, он по очереди рассматривал нас. Размышлял, кого первым превратить в фарш? Я загородил собой Шари – нельзя, чтобы с ней что-то случилось!

– Держитесь как можно дальше, – предостерёг нас Караг и, уважительно припадая к земле, приблизился к флоридской пантере. Он заговорил с ней на языке пум – смеси вибрирующего рычания, тихого мяуканья и урчания. Крупный самец благосклонно ему отвечал.

Караг тихо переводил нам:

– Я спросил, какие проблемы у него и других здешних пум и можем ли мы им помочь.

– Он знает… кто мы? – спросила Шари.

– Думаю, да. Я объяснил ему, что мы наполовину животные, наполовину люди и благодаря этому, возможно, сможем помочь уладить проблемы между ними. Он тут же согласился. – Караг снова повернулся к пантере – та ему что-то рассказывала. – Он говорит, особенно опасны эти серые ленты, по которым со свистом проносятся адские штуки, – сказал мальчик-пума. – Некоторые его знакомые пантеры так погибли.

– Адские штуки? – непонимающе прошептала Элла, и я изобразил, будто кручу руль, подражая звукам мотора. – Ой, как мило: ты в детстве мечтал стать водителем грузовика?

– Нет, астронавтом, – буркнул я, не сводя глаз с флоридской пантеры… И тут же рассердился на себя за то, что опять рассказал Элле что-то о себе. Хотя понятия не имел, каким образом её гадкая мамаша смогла бы использовать это против меня.

Караг тоже изображал пантомиму. Он повернулся к незнакомой пантере и показал, как сначала ждёт, потом смотрит направо и налево и только после этого перебегает дорогу.

– Кажется, Караг обучает его правилам дорожного движения, – шепнул я Шари на ухо, но она лишь с недоумением на меня взглянула. Дельфины тоже не умеют переходить дорогу.

– Я объяснил ему, как перебегать шоссе, чтобы тебя не сбили, и попросил рассказать его сородичам, – пояснил Караг. – Но не знаю, сделает ли он это: пантеры по натуре одиночки.

Вдруг незнакомец разволновался, будто что-то вспомнив. Как я догадался, он обращался одновременно к Ноэми и Карагу.

– Он говорит, есть кое-что ещё. Недавно один его приятель, к югу отсюда, съел енота, заболел и умер, – перевёл Караг. – Он считает, здесь что-то неладно, потому что сам он за свою жизнь слопал немало этих зверьков, и всё было прекрасно.

Мы переглянулись.

– Боюсь, против боли в желудке от испорченных енотов мы ничего не сможем предпринять, – сказал я.

– Может, принести ему чего-нибудь из аптеки? – хихикнула Элла.

Этого Караг переводить пантере не стал. Но ему всё равно не удавалось вставить ни слова: чужая дикая кошка продолжала издавать разные звуки, даже тихо шипела. Очевидно, у самца на сердце было что-то ещё.

– Но хуже всего другое, – перевёл Караг. – Там, где прежде были лес и болота, во многих местах вдруг появились каменные коробки, серые ленты и адские штуки. Люди пожирают его владения! Он просит нас это прекратить.

Мы смущённо молчали. Не в наших силах выполнить его самое сокровенное желание и решить его главную проблему. И пантера, видимо, почувствовав это, отвернулась и стала точить когти о кору, без слов давая нам понять, что это часть её территории.

– Караг, ответь ему, не то он уйдёт! – заволновалась Элла.

– Я сказал, что будет трудно, но я обещаю попытаться, – ответил Караг.

– Я тоже обещаю, – сказала Шари, и тут уж я, конечно, не мог промолчать.

– И я, – добавил я. – Мы можем выступить за то, чтобы больше земель объявили заповедной зоной.

Элла тяжело вздохнула:

– Это так наивно. Там, где уже строят, будут и дальше строить. Пойдёмте, ребята!

Мы дружески попрощались с пантерой.

– Интересно, что это за убийственный енот такой, – заметила Шари, когда мы начали обсуждать то, о чём узнали.

Я кивнул. У меня тоже не шло из головы странное замечание нашего нового знакомого.

– Может, у него бешенство, – предположил я.

– Нет, оно передаётся не через еду, а через укусы, – сообщил Караг.

– Ну, тогда давайте расспросим какого-нибудь енота, если такое возможно. Может, что-нибудь выясним, – предложил я.

– Конечно, возможно, – сказал Караг. – Кто-нибудь из вас говорит по-енотьи?

– Я немного – но этого должно хватить, – сказала Элла и, превратившись в огромную змею, уползла на охоту. Через полчаса она позвала нас – нам пришлось продираться к ней через кусты.

Жёлто-коричневая змея обвила испуганного енота. Из колец торчала только его голова с полосатой бандитской маской на острой мордочке. Когда енот увидел, что к нему подходят ещё и пума, чёрная пантера и пара людей, с ним едва не случился инфаркт.

– Так, посмотрим, сможет ли он ответить на наши вопросы, – сказала Элла, повернула к еноту змеиную голову и издала звуки, напоминающие скрип несмазанной двери. У неё наверняка ужасный акцент!

Поняв, что гибель ему в ближайшее время не грозит, енот уставился на нас и начал во всю глотку рычать, тявкать и визжать.

– Что он говорит? – поинтересовался Караг.

Элла закатила глаза:

– Говорит, что жрать енотов – к несчастью и что все мы умрём мучительной смертью, если покусимся на него!

Она попыталась ещё раз поговорить с енотом, но тот лишь сильно прикусил её змеиное тело.

– Ай! – вскрикнула Элла и ослабила хватку. Енот вырвался, прыгнул в воду и был таков.

После этой неудачи Караг превратился обратно, и Шари в утешение угостила нас «Джелли Бинс» из своего рюкзака. Я достал рисунки, которые были герметично упакованы и на которых был изображён енот, ловивший рыбу, и показал их Шари.

– Ты и правда здорово рисуешь, – сказала она и со свистом втянула воздух. – Минутку… Кажется, я знаю, что могло случиться с енотом… и этой частью Эверглейдса!

Элла-питон тут же оттеснила Шари в сторону, чтобы заглянуть в альбом, и Караг с Ноэми тоже с любопытством вытянули шеи.

– По-моему, это самый обычный пушной зверь, – сказал он, и я тоже непонимающе уставился на свой рисунок.

Шари указала пальцем на рыбину:

– Да, но разве вы не видите, что он делает?

– Уплетает обед? – пожала плечами Элла.

– Как-то раз у нас в море затонул корабль, у которого на борту была какая-то странная дрянь, – взволнованно рассказала Шари. – Эта дрянь попала в воду, и рыбу потом в этих местах есть было нельзя – живот бы заболел.

Я задумчиво кивнул:

– Если, например, в химических отходах содержалась ртуть, рыбы её наглотались, но не погибли. А еноты каждый день едят много рыбы – может, они отравились ртутью… И флоридские пантеры с ними заодно.

Когда я объяснил Карагу и Шари, что такое ртуть, они тоже закивали.

– Если это так, надо выяснить, где эта отрава попала в воду, – решила Элла и так шустро поползла вперёд, что мы едва за ней поспевали.

– Эй, ты куда? – окликнула её Шари. – Мы же не можем обыскать весь Эверглейдс!

– Нет, но флоридская пантера сказала, что это произошло к югу отсюда, а там мы расспросим аллигаторов, не знают ли они чего-нибудь! – Что ж, Элла без лишних церемоний взяла командование на себя.

– Но… – начал было я.

– Да, я говорю и на языке аллигаторов, если ты это хотел спросить, – колко заметила Элла, и мы постарались не отставать, чтобы не потерять её из виду.

Меня впечатлили языковые способности Эллы Леннокс. Здесь она хотя бы могла применить их с большей пользой, чем шипеть оскорбления на пяти языках.

Вторая половина дня была очень утомительной. Караг, Ноэми, Шари и я во втором обличье выслеживали рептилий нашими чуткими органами чувств, а Элла потом их расспрашивала (или, если кто-то отказывался сотрудничать, допрашивала). Пока безуспешно.

– Сколько ещё мы собираемся искать? – не выдержала наконец Шари. – Мы так ничего и не разузнали, а нам вообще-то пора обратно в школу – отчитаться перед директором.

– Вот именно. Мы ведь выполнили задание – выяснили, кто звал на помощь. – Я бессильно болтался в воде в обличье тигровой акулы; кожа у меня зудела – возможно, от непривычной пресной воды. Паршиво, когда у тебя нет рук, чтобы почесаться, а попросить кого-нибудь ты стесняешься.

– Как, вы не хотите выяснить, кто загрязняет мой Эверглейдс?! – возмутилась Элла. Ну конечно, ведь это её родина.

– Пока это всего лишь теория, вполне возможно, совершенно дурацкая, – возразил я. – Может, енот, которого съела флоридская пантера, просто болел, и мы зря теряем время.

– Да ладно вам, ещё пара попыток. – Караг заурчал, и, поскольку он всем нравился, мы уступили.

Мы опросили не менее пятнадцати аллигаторов, прежде чем наткнулись на одного, который что-то знал и готов был об этом поговорить.

– Он говорит, с енотом это могло произойти из-за вони, – перевела Элла. – Постой, парень, какая вонь? Вы же не пользуетесь дезодорантом.

Аллигатор что-то прорычал.

– Хм, он говорит, в последнее время на его территорию всё чаще приезжают люди, иногда раз в несколько дней, и всегда в безлунные ночи, – пояснила Элла. – Они что-то выгружают, а вода потом воняет.

Мы сразу поняли, что в этом и кроется разгадка и что наша теория оказалась верной. Иногда так стыдно за людей. Хорошо, что я не совсем человек. Но мне всё равно стыдно.

– Завтра новолуние, – задумчиво проговорила Шари.

– Очень хорошо! – кивнула Элла. – Пусть аллигатор прямо сейчас покажет нам это место.

Но аллигатор лишь немного проводил нас в нужном направлении, а дальше плыть отказался. Он объяснил нам, куда идти, и мы попрощались.

Несколько часов подряд мы по влажной жаре продирались сквозь заросли мангров и брели по пояс в воде. Наконец мы вышли к широкому асфальтовому полотну.

– Где мы? – спросил Караг, осторожно выглядывая на дорогу, по которой проносились машины.

– Наверное, это шоссе на Ки-Ларго, – сказал я. Ещё неделю назад я и вообразить не мог, что стану в чём-то экспертом по человеческим вопросам! – Скорее всего, по ночам здесь мало кто ездит, а те, кто проезжает мимо, торопятся и не обращают внимания на грузовики на обочине.

– И что теперь? – воинственно спросила Элла. – Заляжем здесь, нападём на этих негодяев и расправимся с ними? Я могу их задушить!

– Если на них прыгнет пума, им это наверняка тоже не понравится, – сказал Караг и выпустил когти на пальцах – выглядело весьма устрашающе.

– А вдруг у них с собой оружие? Ну, знаете там, ствол или что ещё? – спросил я. В моём квартале многие были вооружены, даже подростки, а такие бессовестные загрязнители окружающей среды могут оказаться намного опаснее, чем все думают. – Как же скверно, что мы потеряли телефон и не можем сообщить Джеку Кристаллу, что здесь происходит.

– Верно. Эти типы могут появиться только через несколько дней. Если вообще появятся. – На лице Шари читались сомнения. – Чего доброго, мистер Кристалл подумает, что мы тоже заблудились и нам нужна помощь.

– Да уж! – кивнул я. Может, остановить какую-нибудь машину и попросить у водителя телефон, чтобы позвонить в школу? Но если кто-нибудь увидит нас такими чумазыми и исцарапанными, он может первым делом вызвать полицию. А я не был уверен, что сейчас стоит туда обращаться. Хотя речь, видимо, идёт о преступлении, у нас пока нет ни одного доказательства. Полицейские могут начать допытываться, что делает в Эверглейдсе группа подростков без сопровождающих. Они же не знают, что мы не обычные подростки…

Ноэми притихла, провожая тоскливым взглядом каждый проезжающий мимо красный автомобиль. Может, надеялась, что этот Боб её всё-таки заберёт?

– Давайте проголосуем, – предложила Элла. – Кто за то, чтобы остаться здесь и показать этим мерзавцам, что с оборотнями лучше не связываться?

Три руки сразу взметнулись вверх – даже Ноэми подняла переднюю лапу.

Немного поколебавшись, я тоже поднял руку, хотя продолжал сомневаться, что это хорошая идея. Все, кроме Эллы, росли преимущественно в зверином обличье и, наверное, вряд ли себе представляли, на что способны люди. Я ни за что не хотел подвергать Шари опасности – и остальных тоже!

Мы устроились на более-менее сухом пятачке по ту сторону шоссе и приготовились к долгому ожиданию. Надеюсь, эти типы явятся сегодня, иначе придётся задержаться на день и завтра снова их караулить – а я не испытывал к этому ни малейшей охоты.

– У кого-нибудь есть с собой что-нибудь поесть и попить? – спросил Караг, в очередной раз отирая пот со лба. – Элла, может, принесёшь наши рюкзаки из каноэ? В этих местах ты быстрее всех нас.

– Но я совсем не проголодалась, – безучастно отозвалась Элла, и я вспомнил, что читал в каком-то научно-популярном издании – большому питону достаточно охотиться раз в месяц, если его добыча – целый кабан или другая дичь таких же размеров. В человеческом обличье ей, конечно, приходится есть гораздо чаще, но более мелкую добычу – например, гамбургер или что-нибудь в этом роде.

– Я могу наловить рыбы, – предложила Шари, но нам всем тут же вспомнилась история с енотом, и моя подруга-дельфин добавила: – Хотя лучше не надо.

Поэтому мы сидели с урчащими животами, смотрели, как солнце опускается всё ниже, и прислушивались к шуму шоссе, пока я не вспомнил о москитах, которые скоро снова выйдут на охоту. Чтобы уберечься от этих бестий, Караг превратился в пуму, а Элла – в гигантскую змею, но Шари было неохота лезть в стоячую ядовитую воду. Она сидела рядом со мной в обличье девочки, явно чувствуя себя не в своей тарелке и время от времени прихлопывая очередного кровопийцу.

– Схожу за нашим снаряжением, – сказал наконец я и встал. – Иначе никто из нас тут долго не продержится.

Мне было неспокойно оставлять их одних. Ведь Джек Кристалл специально отправил меня с ними, потому что я такой сильный и при необходимости смогу их защитить. Но стемнело только что – наверняка эти типы появятся намного позже.

– Будь осторожен, – сказала Шари, но я лишь усмехнулся и ободряюще кивнул.

Я снова брёл по болоту, увязая в иле и стараясь уворачиваться от змей, которые скользили по воде или, свернувшись клубком, нежились на влажной земле. Поскольку Эллы со мной не было, они меня нисколько не боялись. Я испуганно отскочил от водяного щитомордника, который широко разинул светлую пасть, всем своим видом показывая, что к нему лучше не приближаться. Здравствуй и прощай – я обошёл его далеко стороной.

Человек беспомощно блуждал бы впотьмах, но в полном смысле я им не был. Я никогда особенно не удивлялся, что так хорошо вижу в темноте, потому что думал, что и другие видят не хуже, а карманные фонарики – лишь рекламный ход. Откуда же мне было знать, что во втором обличье я ночной охотник?

Поплутав немного, я наконец обнаружил каноэ с нашим снаряжением, наспех сунул в мокрый рюкзак противомоскитную сетку, спрей от комаров, провиант и две полные бутылки воды. В рюкзаке ещё лежали вчерашние рисунки – к счастью, герметично упакованные. Кроме того, я прихватил с собой нашу камеру, хотя толку от неё в темноте мало.

Я уже хотел скорее пойти обратно – как вдруг меня кто-то окликнул:

– Эй, постой!

Другой оборотень? Я растерянно огляделся, но никого не увидел. Кто, чёрт побери, меня звал?!

Немного погодя я выяснил, откуда доносился зов: в какой-то момент я догадался посмотреть вверх и увидел белоголового орлана, который подлетел, взмахивая широкими коричневыми крыльями, и опустился на ветку в нескольких метрах от меня. Это далось ему нелегко, потому что в когтях он держал спутниковый телефон.

– Тьяго! У вас всё в порядке? Вы вчера вечером не позвонили, как было условлено, вот я и решил посмотреть, как вы здесь.

– Очень мило с вашей стороны, мистер Кристалл, – сказал я, испытав большое облегчение. – Мы потеряли телефон – надеюсь, он был не очень дорогим. Как хорошо, что вы здесь. Дело в том, что мы… – И я поспешно рассказал ему обо всём, что произошло.

– Разрази меня гром! – воскликнул Джек Кристалл. – Вы хотели в одиночку сражаться с какими-то преступниками? Где сейчас остальные?

– У шоссе на Ки-Ларго, – ответил я. – Поджидают этих типов, если те ещё раз появятся сегодня ночью. Но может, они приедут только завтра или ещё позже…

Наш директор взлетел с ветки и спикировал вниз. В тот же миг он превратился в молодого светловолосого человека, стоящего по пояс в воде.

– Я позвоню в полицию – может, они смогут отправить сюда людей, – буркнул он, прижав к уху телефон. – А потом нам нужно как можно скорее выбраться к шоссе… Чёрт побери, Тьяго, неужели тебе не пришло в голову, что эти люди могут быть вооружены?!

– Э-э-э, вообще-то пришло, – признался я, чувствуя себя препаршиво и страшно нервничая. И как только я мог бросить Шари там одну!

– Как это – сейчас все заняты? – спросил Джек Кристалл в трубку. – Простите, что? Вам нужно следить за порядком на концерте группы «Бобры», поэтому на настоящих бобров у вас времени нет? Ха-ха, очень смешно, у нас здесь только выдры. Нет, это не точно, что преступники явятся именно сегодня. Да, сообщение поступило от подростков. Минутку, я… – Задыхаясь от ярости, наш директор нажал отбой.

– Значит, никто не приедет нам помочь? – подытожил я.

Мистер Кристалл поморщился:

– Та же история, как в тот раз, когда люди Эндрю Миллинга устроили в этих краях побоище. Может, видел в новостях… Миллинг натравил множество лесных и морских оборотней на обычных людей. Полиция ничего не могла поделать.

– Точно, это показывали по телевизору! Кажется, даже были погибшие? Вам удалось защитить людей?

– Мы сделали всё, что было в наших силах, борьба была ожесточённой, – сказал Джек Кристалл. – Напали и на нашу школу – мне пришлось отправить учеников послабее в открытое море или в Эверглейдс, потому что я опасался, что мы не сможем долго обороняться.

– С ума сойти! – брякнул я первое, что пришло в голову. – Но… Вы же победили, да?

– Да, но здесь, во Флориде, лишь благодаря тому, что Совет послал нам помощь… Какую именно – это тайна.

– Кто, собственно, такой этот Эндрю Миллинг? – спросил я. – Какой-то известный бизнесмен? Кажется, я как-то видел его по телевизору.

– Он оборотень-пума, который ненавидит людей и, охваченный жаждой мести, хотел натравить на них оборотней. Теперь этот негодяй сидит в тюрьме, к тому же Совет заблокировал его способность к превращению. Всякий раз, когда я об этом думаю, я ещё сильнее ценю своё умение превращаться. – Джек Кристалл снова принял обличье орлана и полетел вслед за мной, пока я спешил обратно к шоссе и ребятам. К неизвестным преступникам, которые, возможно, снова объявятся сегодня ночью. Никогда бы не подумал, что буду так радоваться тому, что Караг сейчас рядом с Шари!

Наконец мы добрались до того места, где я оставил остальных. Ещё издалека я услышал, как они взбудораженно переговариваются мысленно. Ощутив выброс адреналина, я заволновался и ускорил шаг, пытаясь разглядеть, что происходит на шоссе.

Но когда я дошёл до дороги, вокруг никого не было видно, кроме четырёх раздражённых оборотней.

– Что случилось? – спросил я.

– Элла без спросу использовала Ноэми в качестве подушки, – объяснила мне Шари.

– Такое разве что Бобу позволялось, и то если я не была в игривом настроении! – пожаловалась девочка-пантера.

Я лишь покачал головой.

– Где ты так долго пропадал? – спросил Караг, стоящий рядом с Ноэми. – Мы уж подумали, что тебя кто-то съел.

Заметив Ноэми, Джек Кристалл удивлённо спросил:

– Постойте-ка, а откуда взялась эта хищная кошка?

Перебивая друг друга, ребята сказали ему, что мы нашли пропавшего оборотня, и объяснили, как Ноэми попала в Эверглейдс.

– Ах ты ж погадок! – воскликнул мистер Кристалл и, поговорив с Ноэми, снова превратился и позвонил в школу, попросив мисс Уайт явиться к нам на подмогу. Превосходная идея. Мне очень хотелось, чтобы наша учительница борьбы сейчас оказалась здесь. Но успеет ли она вовремя?

Я страшно проголодался, поэтому первым делом приготовил из наших припасов огромную порцию чили кон карне[17]. Столовые приборы я забыл, и нам пришлось есть руками – благо воды, чтобы их помыть, было предостаточно.

Свет фар на дороге появлялся всё реже. Если эти типы явятся сегодня, ждать осталось недолго. Кожа у меня зудела, будто по ней бегали муравьи, хотя настоящие насекомые, как ни странно, были ни при чём.

Через несколько минут Шари вдруг подняла голову.

– Одна из машин замедлила ход, – сказала она. – Она издаёт довольно низкие звуки. Может, один из этих… Как их там…

Я увидел, что у Карага шерсть на загривке стала дыбом.

– Фургон. Да, по звуку похоже. Примерно в полумиле отсюда.

Мы тут же умолкли, и я дрожащими руками вытащил из рюкзака камеру. Серый фургон. Он заехал в «карман» для остановки, потушил фары и приглушил мотор. Под брезентом угадывались круглые очертания – бочки? Да, вполне возможно. Это они! Те самые негодяи! А мисс Уайт ещё не появилась! Сердце бешено колотилось у меня в груди.

– Мы только запишем номер и поищем другие приметы, – распорядился Джек Кристалл. – В драку не ввязываться, ясно?

Шари ручкой записала на руке комбинацию чисел. Некоторые цифры она писала неправильно, но их можно было разобрать.

– Номерной знак может оказаться краденым, и они его просто сменят, когда вернутся в Майами, – предположил я.

Мы наблюдали, как из фургона вылезли несколько мужчин и стали стягивать брезент и выкатывать бочки. Я молча считал, сколько их человек. Два… Три… Четыре. Ох как много. А пятый стоял поблизости с рацией – может, настроился на полицейскую волну и перехватывал их разговоры. У дяди раньше тоже был такой прибор, хотя он, конечно, запрещён.

Я сделал несколько фотографий. Чёрт! Поскольку я не мог воспользоваться вспышкой, на снимках мало что было видно. Только странные косматые силуэты и бесформенные очертания фургона.

– Они в масках – может, для карнавала, как его называют люди, – прошептала наша пантера Ноэми.

Теперь я тоже это заметил. Все они были в париках и, кроме того, в солнечных очках – очень нужная штука в это время суток!

Мы с отвращением наблюдали, как в десяти метрах от нас двое мужчин – один мускулистый, другой просто жирный – перекатили бочку через бордюр и начали выливать содержимое в болото. Едкая химическая вонь докатилась до нас, и я задержал дыхание.

– Мы не можем этого допустить! – бушевала частично превратившаяся Элла, её голос ножом врезался мне в голову.

Джек Кристалл пристально посмотрел на меня глазами хищной птицы:

– Я попытаюсь сорвать с них маски, а ты, Тьяго, сделай несколько снимков со вспышкой. Правда, тогда они узнают, что их застали на месте преступления, – зато у нас появятся доказательства, которые мы сможем предъявить полиции.

Я мрачно кивнул, и белоголовый орлан взмыл в воздух. В несколько взмахов крыльев он подлетел к мужчине, который, судя по всему, руководил операцией. Прежде чем тот успел сообразить, в чём дело, килограммовая хищная птица врезалась ему в затылок – надеюсь, ему было больно! Солнечные очки полетели на асфальт. Стальные когти вцепились в парик и сорвали его с головы – под ним обнаружилась лысина. Со стороны казалось, будто мистер Кристалл поймал морскую свинку. А вот борода была настоящей – по крайней мере, оторвать её не удалось.

Я беспрерывно снимал разоблачённого типа, который, ругаясь, схватился за голову, но, как назло, повернулся к нам спиной, и его ошарашенного сообщника с бочкой. Я хотел включить вспышку, но она не сработала: чёртова батарейка почти разрядилась.

– Берегись, Джек! – рявкнул Караг.

Один из мужчин выхватил из кузова металлический прут и ожесточённо им замахал, пытаясь дотянуться до белоголового орлана, которому было трудно маневрировать с такими огромными крыльями. У меня ёкнуло сердце. Нет, нет, нет!

И тут мимо меня пронеслось что-то огромное светло-коричневое. Караг прыгнул мужчине на спину и вонзил когти ему в плечи. Тот вскрикнул и уронил прут. Его подельник прыгнул в кузов и забаррикадировался за бочками.

Теперь в бой вступила Ноэми – она бросилась на тех двоих с открытой бочкой и обхватила одного из них лапами. Со стороны это напоминало шутливую возню, но борьба шла всерьёз. Мускулистый мужчина потерял равновесие и свалился в воду, которую сам только что отравил. Ощущение, видимо, было не из приятных: он взревел, будто его одновременно ужалили три десятка ос.

На его беду, сообщникам некогда было его вылавливать: у них хватало своих проблем. Второго – толстяка – Ноэми повалила на землю и катала его передними лапами, словно кусок теста. Она подпрыгивала на его колыхающемся пузе, не давая ему убежать.

– Круто, почти как домашняя возня, – раззадорилась она.

Ничего себе возня! Кажется, я начинал понимать, почему её выгнали из дома.

В это время Элла в обличье многометровой змеи заползла через открытую пассажирскую дверь внутрь грузовика. Надеюсь, она догадается проглотить ключ зажигания, выдрать пару проводков или что-нибудь ещё. Тип, стоявший с другой стороны фургона, заметил это лишь после того, как забрался через водительскую дверь в кабину шофёра, где, судя по крикам, наткнулся на разинутую пасть тигрового питона. Потом водительская дверь распахнулась, и на асфальт выкатился клубок из змеи и туго обвитого ею человека.

– Ну как, не задохнулся ещё? – прошипела Элла. – Как ощущения? Не хочешь глотнуть вашей химической дряни?

Шари потрясённо наблюдала за происходящим.

– Оставайся здесь! – торопливо проговорил я. Поскольку запрет ввязываться в драку больше не действовал, я отложил камеру и бросился на выручку другим. Самое время: мужик, стоящий на стрёме с рацией, вытащил пистолет и целился в Ноэми, которая всё ещё «месила» его сообщника. Он явно собирался её пристрелить.

– Не стреляйте! – непроизвольно закричал я.

Пистолет тут же дёрнулся в мою сторону, полыхнула вспышка – ну конечно, в некоторых частях нашей замечательной страны у каждого второго в ящике оружие. С бешено колотящимся сердцем я попытался броситься за грузовик и откатиться в сторону, как спецагенты в моём любимом боевике. Получилось не очень: я плашмя плюхнулся на живот, стесав себе колени и ладони.

Место я выбрал неудачное: оказался лицом к лицу с лысым бородачом, с которого наш директор сорвал парик. Тот что-то кричал в трубку, но, увидев меня, сунул мобильник в карман рубашки и схватился за пистолет, торчащий у него за поясом. Господи, он тоже вооружён! Как это часто бывало на школьном дворе, я среагировал не размышляя: моя рука будто сама по себе дёрнулась, чтобы схватить пистолет.

Наши руки оказались у цели почти одновременно, в результате гладкий металл выскользнул из обеих. Бородач тут же нагнулся за пистолетом, но я оказался проворнее: за секунду до того, как его рука добралась до оружия, я отшвырнул пистолет ногой под грузовик и, с силой наступив ему на руку, двинул кулаком в лицо. Однако промазал – лишь слегка задел по щеке.

Грубо выругавшись, бородач выпрямился и схватился за пострадавшую руку. Но ненадолго. Я снова замахнулся, но ему удалось меня схватить. Он повалил меня, приложив лицом о землю так, что в рот мне набилась щебёнка, и заломил руку за спину. Было чертовски больно, и я почувствовал, что один из дальних зубов у меня зашатался.

– Один попался! – крикнул он сообщникам. – Перестреляйте уже этих тварей, и надо валить!

– Это один из моих лучших друзей! – раздался вдруг разъярённый девчачий голос. Шари! Она пнула в грудь бородача, который выкручивал мне руку. В обличье дельфина у неё очень сильный хвостовой плавник! Ничего, что при этом она случайно наступила на меня. Я перекатился на спину и успел увидеть, как главарь выпрямился и пошатнулся. Я с отрадой наблюдал, как моя подруга-дельфин пихнула его коленом в особо чувствительные органы. И почему я, собственно, решил, что это МНЕ нужно ЕЁ защищать?

Я выплюнул камешки, кровь и выбитый зуб и крикнул Шари:

– Бежим отсюда, скорее!

Мы перелезли через ограду и, спотыкаясь, бросились под защиту леса. Рядом с нами мчалась чёрная пантера, а в нескольких метрах от нас я увидел чёрный кончик питоньего хвоста, исчезающий в зарослях. Над нами на бреющем полёте летел белоголовый орлан. Кажется, наши друзья отделались лёгкими ранениями.

– Караг, уходим! – позвал Джек Кристалл.

– Минутку, я ещё не закончил, – отозвался Караг и откусил клапан на левом переднем колесе. Даже издалека я услышал, как из шины со свистом вырывается воздух.

– Есть! А второе успеешь? – возликовала Шари, но тут мы услышали, как завёлся мотор.

Один из преступников забрался в кабину и нажал на газ.

Караг повернулся и длинными прыжками пустился наутёк, но мотор взревел, и грузовик, несмотря на спущенную шину, тронулся с места и направился прямо на Карага. Караг остановился, развернулся и припал к земле, не сводя глаз с приближающегося фургона. Что он творит?! Неужели не видит, что его задавят?! Может, его парализовало от страха?

Но секундой позже Караг огромным прыжком взлетел наискосок вперёд и вверх – на крышу кабины несущегося на него грузовика, а оттуда в кузов. Там он отодвинул задвижку заднего борта и спрыгнул на землю за грузовиком. Грузовик вихлял, но, несмотря на спущенное колесо, не съезжал с трассы, а бочки свалились с платформы и покатились по шоссе – к счастью, в закрытом состоянии.

– Ну, если полиция и ЭТИМ не заинтересуется, я прямо сейчас начну линять, – сказал Джек Кристалл и второй раз позвонил в полицию, а Караг тем временем в весёлом расположении духа присоединился к нам.

– Эй, что ты делаешь, Тьяго? – удивился он.

Пока Шари просматривала фотографии, сокрушаясь, что они получились слишком тёмными – ничего не разглядишь, я, порывшись в рюкзаке, вытащил принадлежности для рисования. За ту секунду, что мы пялились друг на друга, мне удалось разглядеть лицо главаря, и теперь я переносил его на бумагу.

Составлял фоторобот человека, которым полиции стоит заняться вплотную.

Через несколько минут с другой стороны дороги подъехал чёрный «БМВ», и из него показалась жилистая фигура мисс Уайт.

– Как, вы ни одного негодяя на мою долю не оставили?! – Вскинув брови, она разглядывала белоголового орлана, сидящего рядом с нами. – Эй, Джек! Все целы?

– Спасибо, что так быстро приехала, Алиша, – сказал Джек Кристалл, и его голос вдруг смягчился. – Опять лихачила, да?

Мисс Уайт усмехнулась, и несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Ещё бы – раз уж у меня ноги, а не плавники. Как им удалось уйти?

– Не успел повредить все шины, – отозвался Караг. – Элла, почему ты не стащила из кабины ключ зажигания?

– Не до того было, – буркнула Элла.

Мисс Уайт задумчиво посмотрела на неё, но ничего не сказала. Учительница борьбы помогла нам откатить бочки с шоссе, чтобы в них никто не врезался, а потом спросила:

– Кто хочет поехать со мной в школу?

– Я! – Ноэми так элегантно запрыгнула на заднее сиденье, словно всю жизнь только этим и занималась. Наверное, так оно и было.

– Смотри не поцарапай – сиденья кожаные, – предупредила её мисс Уайт. – А вы что, со мной не хотите?

Мы с Шари, Карагом и Эллой переглянулись и почти одновременно помотали головами. Наверное, они разделяли мои чувства: закончить нашу экспедицию таким образом для меня было равносильно обману. Мы поплывём обратно на каноэ вместе со всем нашим снаряжением.

– Ну ладно, только никуда не сворачивайте и не подбирайте больше никаких пассажиров, – сказал Джек Кристалл, распушил перья и отряхнулся. Будь он сейчас в человеческом обличье, и у него, наверное, колени бы дрожали после всего, что мы пережили.

Он не стал больше докучать нам напутствиями и полезными советами, а дал нам свой спутниковый телефон и пожелал удачи. И мы отправились в путь.

– Слушай, наш директор и мисс Уайт что, запали друг на друга? – спросил я Шари по пути к каноэ.

Шари захихикала:

– Я слышала, он уже дважды приглашал её на свидание. Но она оба раза отказала!

– Ох, бедняга, – посочувствовал я директору, думая, будет ли у нас с Шари когда-нибудь настоящее свидание. Скорее всего, мне так и не хватит смелости её пригласить. И дело не только в этом: инстинкт подсказывал мне, что делать этого ни в коем случае нельзя – иначе я вступлю в анонимные ряды её почитателей, и у меня больше не будет шансов.

Видимо, слова мистера Кристалла, пожелавшего нам на прощание удачи, помогли, потому что на этот раз всё получилось. Пока мы с Карагом и Шари всю дорогу оживлённо болтали, в который раз перебирая события последних дней, Элла молчала. За весь обратный путь она произнесла максимум пять фраз, и то это были лишь указания вроде «Держи левее» или «Осторожно, под водой коряга!».

Я понятия не имел, что с ней такое, и мы к ней не приставали. Когда она молчит, находиться с ней рядом намного приятнее.

Уже в четверг вечером мы вернулись в «Голубой риф» – утомлённые от бессонной ночи, грязные, мышцы ноют. Но счастливые, потому что Джек Кристалл сам забрал нас с места встречи.

– Вы успешно выполнили спецзадание… и многому научились во время этой экспедиции, – сказал он. – Вы со мной согласны?

Мы посмотрели друг другу в потные обгоревшие лица, заляпанные высохшим болотным илом.

– О да, я расширил свои познания в области географии и биологии, – сказал я. – Особенно что касается аллигаторов и змей.

Шари усмехнулась:

– В борьбе и выживании у нас тоже прогресс.

– Не говоря уж о поведении в особых ситуациях. – Караг, превратив зубы в пумьи клыки, ещё раз продемонстрировал, как вчера ночью он повредил шину.

– А как насчёт звериных языков? – спросил я. – Мы, как-никак, обстоятельно побеседовали с флоридскими пантерами, енотами и аллигаторами!

– Превосходно, – улыбнулся Джек Кристалл.

– А превращения нам ведь тоже засчитают? – воодушевилась Шари. – Мы постоянно превращались, и… у нас это почти всегда получалось.

– Да, вы все правы, – согласился наш молодой директор. – Поэтому я с удовольствием поставлю вам по всем предметам «отлично». Только за поведение в особых ситуациях будет «хорошо», потому что вы потеряли спутниковый телефон.

Мы так бурно радовались, что от шума в машине можно было оглохнуть. Даже Элла проронила «Круто!».

– Этих типов уже поймали? – спросила Шари.

– Пока нет, но благодаря вашим фотографиям и фотороботу, который нарисовал Тьяго, у полиции есть кое-какие зацепки, – сказал Джек Кристалл. – Шансы неплохие.

– Ты так океанисто рисуешь, – похвалила меня Шари, и от её взгляда у меня потеплело на душе. – За это Тьяго наверняка и по ИЗО отличная оценка полагается!

– Разумеется, – подтвердил директор.

Улыбка с трудом умещалась у меня на лице.

Я всё ещё продолжал улыбаться, когда мы распаковывали свои пожитки на школьной парковке. Элла, разумеется, уже смоталась, пока мы в поте лица оттирали каноэ и споласкивали снаряжение. За ужином мы видели её в столовой с Токо и Барри – её друзья дурачились. Неразлучная троица заняла бело-зелёную лодку, которая пользовалась особой популярностью, потому что была первой в ряду и ближе всего к буфету.

– Ну как, повеселились с маленькими милыми рептилиями? – язвительно поинтересовался Барри, а Токо мрачно покосился на нас. – Они наверняка всего лишь хотели поиграть!

– Конечно, – сказала Шари, садясь в бело-синюю лодку – наше излюбленное место. – Они очень обрадовались, что мы им подыграли.

– Просили передать вам привет и спросить, почему вас не отправили в такую крутую экспедицию, – добавил Караг не моргнув глазом.

Токо и Барри не нашлись, что на это ответить, только злобно на нас поглядывали. Но мы не обращали на них внимания, целиком сосредоточившись на еде. Жареная макрель – пусть кто-нибудь только попробует меня отвлечь!

Элла ничего не говорила, вид у неё по-прежнему был подавленный. Что с ней такое? Может, спросить? Нет, она опять начнёт ехидничать. Она и после нашей совместной экспедиции терпеть меня не может, как и до.

Я содрогнулся, вспомнив, сколько других питонов и аллигаторов она сюда пригласила. А вдруг они и правда скоро заявятся в нашу школу?! Тогда у нас точно будут проблемы.

– Как думаешь, её родня нас навестит? – спросил я Шари, указав подбородком на соседний столик.

Она поморщилась:

– Вполне возможно. Предложение Эллы их явно заинтересовало.

– Да, – вздохнул Караг, озабоченно посмотрев на нас. – Не очень-то пумно.

– И не говори. – При мысли об этом у Шари пропал аппетит. – У наших учителей уже и так проблемы с аллигаторами и змеями, которые учатся в нашей школе, хотя их всего двое или трое. Даже представить боюсь, что произойдёт, если рептилии здесь будут кишмя кишеть.

– Увидим, – сказал я. – Боюсь, нам остаётся только ждать.

Видимо, эта тема интересовала только тех, кто познакомился с гадкой роднёй Эллы. Джаспер, вероятно, до конца не понимал, что нам грозит.

– Здорово, что палка тебе пригодилась, – просиял он. Джаспер был несказанно счастлив, что мы вернулись более-менее целыми и невредимыми. – Как твой зуб?

Я потрогал его пальцем:

– Уже отрастает.

– Акулы такие крутые, – сказал Караг с лёгкой завистью. – Пума, у которой стёрлись зубы, обречена на смерть.

Погодите, он и правда это сказал? Акулы крутые?! Я недоверчиво посмотрел на него, потом на остальных. Никого это замечание не смутило: все лишь покивали и продолжили есть, болтая о том о сём. Только я на мгновение замер, наслаждаясь нахлынувшим на меня тёплым чувством.

– Пойдёмте посмотрим, что поделывает Ноэми, – предложил Караг.

Мы кивнули и встали, держа в руках подносы с пустыми тарелками.

– Опять будешь прыгать со стола на стол? – спросил я мальчика-пуму. – С подносом в руке это проблематично.

Но он лишь с усмешкой покачал головой. Наше спецзадание весьма его закалило! Он даже не поморщился, пока мы шли по столовой по колено в воде.

По пути в свою комнату я почувствовал, что не хочу гулять этим приятным тёплым вечером, и побрёл по пляжу к лодочному ангару с другой стороны бухты. Услышав приглушённые голоса, я замер. Там, внутри, беседовали не какие-то ученики, а трое моих школьных врагов. Я тихо обошёл вокруг ангара и прислонился к стене, чтобы лучше слышать.

– …испортилось настроение из-за участия в экспедиции? – спросил Барри. – Или ты из-за нас такая кислая?

– Нет-нет, не из-за вас, вы самые лучшие! – Голос Эллы. – Просто… – Она замялась.

– Что? Выкладывай, иначе мы не сможем тебе помочь, – нетерпеливо проговорил Токо. – Или твоя мама! Если тебя кто-то обидел, она могла бы…

– Хватит уже о моей маме! – прошипела Элла, и в хижине воцарилось недоумённое молчание. Наконец Элла снова заговорила: – Я… я кое-кого узнала. Одного из тех негодяев, выливавших в воду отраву.

– Но это же здорово! – Голос Токо. – Значит, ты можешь сразу пойти в полицию и…

Тугодум. А вот Барри сразу сообразил:

– А! Такие преступники явно не живут с вами по соседству. Ты его знаешь по… судебному процессу?

Я с нетерпением ждал ответа, едва отваживаясь дышать.

– Что-то вроде того. Я знаю, что он однажды работал на маму. Понизив голос, она ещё что-то сказала, назвав какое-то имя. Но я разобрал только «Свитлинг» или что-то наподобие этого.

В сарае снова воцарилось глубокое молчание. Благодаря этому троица внутри не хуже меня слышала, что кто-то приближается: скрип песка ни с чем не перепутаешь. Как выяснилось, это был Джаспер. Он заметил меня уже на расстоянии нескольких метров и, просияв, открыл рот, чтобы поздороваться. Я в ужасе уставился на него и прижал палец к губам.

Он тут же всё сообразил. Я пустился бежать, Джаспер – за мной. Мы скрылись в пальмовой рощице за кустами, и от ангара нас больше не было видно. Меня просто распирало от того, что я только что узнал.

– Что такое? – спросил Джаспер. – У тебя такой вид, будто ты повстречал бронтозавра. – Он явно фанат динозавров.

– Нет, я… Я кое-что узнал, – сказал я. В голове у меня по-прежнему царил сумбур.

– И что же?

Я взглянул на него, раздумывая, можно ли ему довериться. Нет, Джаспер не проболтается, если я попрошу его никому не говорить. И я ему рассказал. У Джаспера округлились глаза:

– Ничего себе!

Услышав, как скрипнула дверь ангара, мы поспешили убраться, чтобы эта троица на нас не наткнулась. Через пять минут в мою комнату набилась куча народу, и Караг с Шари узнали, что я подслушал.

– Надо подумать, что это означает, – сказал я.

– Спорим, её мама в этом как-то замешана? – взволнованно проговорила Шари.

У Карага был задумчивый вид:

– Не обязательно. Но возможно.

– Я с самого начала терпеть не могла эту Лидию Леннокс, она хуже всех мурен и ураганов! – Шари помрачнела, насколько позволяло её открытое радостное лицо.

– Может, рассказать об этом Джеку Кристаллу? – спросил я друзей. – Или полиции?

– Пока не стоит, – покачал головой Караг. – Слишком мало доказательств. У меня была такая же проблема в борьбе с Эндрю Миллингом: я многого не мог доказать.

Мы с Шари и Джаспером переглянулись, и я прочёл в их глазах, что они так же, как и я, полны решимости найти эти доказательства. Если это под силу троим оборотням-подросткам.

Ноэми облюбовала себе место на крыше школы. Хотя она всё ещё была худовата, мех её снова блестел, как чёрный шёлк. Завидев нас, она уставилась на нас зелёными глазами – немного свысока, но дружелюбно.

– Привет, ребята!

Увидев Джека Кристалла, который сидел рядом с пантерой на крыше и беседовал с ней, мы удивились и застыли в нерешительности, но он махнул нам, приглашая приблизиться: видимо, их разговору мы не помешали. Поэтому мы подошли ближе, сели и стали слушать.

– Ты уже успела как следует осмотреться, – сказал он. – Ну что, хочешь остаться здесь и научиться жить самостоятельно?

– С удовольствием, – не раздумывая ответила Ноэми и стала вылизывать лапу. – Здесь классно… Только воды многовато, но это не страшно.

Джек Кристалл смущённо проговорил:

– Есть только одна загвоздка… Обучение здесь стоит триста долларов в месяц.

– Ну, это не проблема. – Ноэми заурчала и потянулась. Потом поднялась и уселась в царственной позе. – Боб наверняка за меня заплатит.

– Но… но он тебя бросил, – напомнил я. Неужели девочка-пантера не понимает, что это значит?

– Не очень-то порядочно с его стороны. – Джек Кристалл скривился. – Просто отвратительно, что так много животных где-нибудь привязывают и бросают на произвол судьбы…

– Но Ноэми не просто животное, – спокойно произнёс Караг. – Ты, случайно, не знаешь, какая у Боба фамилия и где он живёт?

– Знаю, конечно. – Ноэми заурчала ещё громче. – Его зовут Боб Элмар Блумингтон, а живёт он в районе Корал Гейблс.

Когда она назвала нам ещё и улицу с номером дома, мы все заулыбались.

– Так-так, престижный район, – заметил мистер Кристалл и провёл рукой по светлым волосам, озарённым солнцем. – Ну, тогда я ему сейчас позвоню. Посмотрим, что он скажет.

Мы с нетерпением ждали, пока мистер Кристалл звонил в справочное бюро, выяснял номер и набирал его.

– Мистер Блумингтон? Да, добрый день. Хорошо, что я сразу до вас дозвонился. Есть свидетели, как вы бросили чёрную пантеру – между прочим, охраняемый вид – в национальном парке Эверглейдс. Разве вам не известно, что специально выпускать на волю животных, которые здесь не водятся, – преступление?

Мы не расслышали ответ, но на том конце провода явно возмутились.

– Да нет же, мы уверены, что это были именно вы, мистер Блумингтон, есть свидетели, – спокойно повторил Джек Кристалл и стал ждать ответа. – Разумеется, вы можете связаться с адвокатом. Может быть, это даже необходимо, учитывая, что вы подвергли опасности общественность, выпустив на свободу крупную хищную кошку. Вас вполне могут приговорить к тюремному заключению.

На сей раз тон собеседника был куда менее самоуверенным.

– Мы ещё не обращались в полицию, – продолжал Джек Кристалл. – Может, выслушаете моё предложение? Ваша пантера – кстати, как её зовут? О, какое красивое имя! – вполне может остаться у нас.

Я догадывался, что в трубке сейчас раздалось недоумённое «Простите, что?». Во всяком случае, мистер Кристалл сначала объяснил, кто он и откуда звонит.

– Ноэми была бы для нас чем-то вроде школьного талисмана – мы готовы создать ей все необходимые условия. Конечно, её содержание обойдётся в некоторую сумму, зато вы сможете её навещать. И пресса, разумеется, ничего не узнает, как и власти.

Через пять минут они с Бобом Блумингтоном обо всём договорились.

А счастливая хищная кошка облизала смеющемуся Джеку Кристаллу всё лицо.

Чем больше я радовался вместе со всеми за Ноэми, тем сильнее загрустил, когда вернулся в хижину и стал разбирать рисунки из Эверглейдса. Развешивать их не имело смысла. О Ноэми позаботятся… А мне остаётся пробыть в школе всего два дня, потому что плата за обучение нам не по карману. И почему только меня не бросил где-нибудь какой-нибудь богатый тип! На меня снова нахлынули злость и досада, когда я вспомнил, что я лишился стипендии из-за матери Эллы. И что мне теперь делать? Проголосовать за план Лидии Леннокс по превращению школы в развлекательный парк, хотя её предложение мне противно? А потом зарабатывать деньги, выступая в обличье тигровой акулы?

– Слушай, а как ты платишь за обучение? – спросил я Джаспера, который с карандашом в руках сидел перед хижиной и разгадывал кроссворды. Всякий раз, разгадав кроссворд, он всё тщательно стирал и тут же заполнял клетки снова, потому что на новые сборники у него не было денег.

– Мои дядя и тётя работают исключительно ради меня на человеческих работах, иначе нам не удалось бы собрать нужную сумму, – ответил Джаспер и обеспокоенно посмотрел на меня. – Ты ведь останешься, правда?

– Если не произойдёт чуда, через два дня мне придётся отсюда уехать, – подавленно проговорил я.

– А, ну тогда ладно, – успокоился Джаспер. – Чудеса случаются, причём не так уж редко – вот увидишь! – Он превратился в броненосца, заполз под кровать и стал обнюхивать землю, которую туда натаскал. – Ах да, кстати, ты видел, что тебе пришла посылка? Я положил её тебе на кровать.

– Правда?! – удивился я и тут же забрался наверх. Плоская продолговатая коробка, а на ней аккуратным почерком, которого я раньше никогда не видел, выведены моё имя и адрес школы. Интересно, от кого это? Я тут же её вскрыл… И в руках у меня оказался новенький водонепроницаемый смартфон. Включив его, я обнаружил, что в него уже вставлена сим-карта, а на счёте сто долларов. Что за чертовщина!.. Проведя рукой по прохладной гладкой стеклянной поверхности, я прочитал приложенную к телефону записку:

Это от родителей! Я опустил листок и уставился на мобильник. Явно недешёвый. Что это – подкуп? Материальное извинение? Я ещё не решил, хочу ли принять подарок. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет?

Может, это – в переносном смысле – протянутая рука. Мой шанс. Моё сердце учащённо забилось, я стал просматривать память смартфона… Может, они сохранили своё фото? Нет, память пуста. Зато в телефонной книжке есть два номера: Скотт Андерсон. Айрис Андерсон.

Мой палец застыл над зелёной кнопкой: одно нажатие – и прибор наберёт один из этих номеров…

Но потом я всё-таки струсил. Я пока не готов услышать их голоса или вот так между делом с ними поговорить.

Вместо этого я написал им электронное письмо.

– Что ты делаешь? – полюбопытствовал Джаспер, высунув мордочку из-под кровати.

– Пытаюсь кое-кого заинтриговать, – сказал я, исполненный решимости, но в то же время испытывая неуверенность. – Заинтриговать настолько, чтобы он захотел сюда приехать. – Мои пальцы заскользили по дисплею: я писал, что побывал в экспедиции в Эверглейдсе, хожу на уроки борьбы и изучаю предметы, о которых раньше не слышал, а ещё познакомился с морскими обитателями, которых прежде никогда не видел.

Отослав письмо, я почувствовал себя лучше.

Но сразу после этого поговорив с Джонни, снова расстроился.

– Я так и не придумал, как раздобыть деньги на учёбу, – сказал он. – Мне очень жаль. Я заберу тебя в субботу – собери вещи, хорошо?

Надо же, в глубине души я до последнего надеялся, что он найдёт выход. Но он ведь не супермен.

– Ладно, – сказал я. В горле у меня застрял ком. Чтобы утешить Джонни, я соврал: – Ничего страшного. Значит, вернусь обратно в свою комнату – я по ней уже немного соскучился.

Но Джонни вдруг замялся:

– Тьяго… Твоя комната… Ну, об этом мы поговорим, когда я приеду в субботу, хорошо?

– Почему? Что с ней такое? – удивился я, но мне больше не удалось ничего из него вытянуть. Всё это очень-очень странно!

Пятница, мой последний день в школе «Голубой риф», началась с проблемы. Проблема была тёмно-коричневой и пахла рыбой – по крайней мере, во втором обличье. Мы с Крисом, который жил с Ральфом в соседней комнате, случайно одновременно оказались перед душевой нашей хижины. Он сонно пошаркал к двери и протянул руку к ручке.

– Я первый, хорошо? – пробурчал он, разглядывая меня. – Ты наверняка надолго засядешь – по тебе видно.

– А у меня есть идея получше: я пойду первым, – отозвался я. – Зачем тебе вообще мыться, если ты потом всё равно в воду полезешь?

– Марафет навести. Сам знаешь, ради кого. – С Криса вдруг слетели остатки сна, и он сверкнул на меня голубыми глазами. – Тебе что, не ясно, что ей нравлюсь я? То, что ты провёл с ней несколько дней в Эверглейдсе, ещё не означает, что у тебя появилось преимущество!

Это что, правда?! Он нравится Шари, и, может быть, они даже вместе?! Нет, вряд ли они целовались или что-нибудь в этом роде – по крайней мере, я ничего такого не заметил.

– Ты прав, не означает. Но я всё равно быстрее тебя, – сказал я и, прошмыгнув в душевую, запер за собой дверь. Ха-ха, один ноль в мою пользу. Но я всё равно поторопился, чтобы не заставлять его ждать слишком долго. Крис не обиделся, а лишь ухмыльнулся:

– Акула обхитрила морского льва! Это никуда не годится. Мне срочно нужно взять реванш. Завтра в девять перед душевой?

– Договорились, – сказал я и ухмыльнулся в ответ.

За завтраком Джек Кристалл молча протянул нам с Шари газету.

– Читайте сами, – сказал он, и я пробежал глазами заметку. Кто-то снова слил в Эверглейдс химические отходы – какой-то турист обнаружил лужи странного цвета и переливающуюся нефтяную плёнку на воде. Я с досадой хлопнул газетой по столу:

– Это… это просто безобразие! Они и не думают прекращать. Хотя мы их выследили, они всё равно продолжают – просто выбрали другое место.

– А как обычно поступают с химическими отходами? – полюбопытствовала Шари.

Я объяснил ей, что нормальная утилизация опасных и ядовитых веществ обходится дорого. Поэтому некоторые мошенники наживаются, предлагая свои услуги по переработке, однако не обезвреживают ядовитые отходы дорогостоящим способом, а просто выливают их где-нибудь на природе.

– Вот именно, – кивнул Джек Кристалл, слышавший наш разговор. – Да, кстати, сейчас приедут полицейские, чтобы опросить вас про бочку с отравой и драку на шоссе. Я сразу проведу их в свой кабинет, чтобы они не бродили по школе и не увидели лишнего. Когда дадите показания, можете идти на урок.

До этого мне ещё не приходилось иметь дела с полицией, поэтому я заволновался, когда на школьную парковку въехал автомобиль с чёрно-белыми полосами. Элла и Караг же, напротив, сохраняли спокойствие, Шари тоже. Чем это объяснялось, я понял, когда она спросила меня:

– А что такое полиция? Мы этого ещё не проходили по человековедению…

Мистер Кристалл научил нас перед этим, как себя вести, и ещё раз повторил с нами показания, в которых не фигурировали ни пантеры, ни змеи, ни пумы, ни тем более белоголовые орланы, уносящие в клюве парики. Поэтому мы вежливо встали и пожали двоим копам руки.

Несмотря на их дружелюбие, я нервничал. Ты ничего не сделал, так что расслабься, уговаривал я себя, пока полицейские записывали наши имена и адреса. Откуда им знать, что мы с Ландо иногда ездили без прав на машине его брата!

Если бы одного из полицейских звали Фаррин Гарсия и он бы мастерски читал мысли, мне бы пришёл конец. Но они ничего не заподозрили и расспрашивали нас о том, что с нами приключилось во время «школьной экскурсии». Мы говорили, перебивая друг друга, а потом Элла громко сказала:

– Значит, вы ещё не схватили этих типов. Почему? Ведь наш директор выслал вам по электронной почте фоторобот и сообщил номер машины!

– Не всё так быстро, юная дама, – номер был, конечно, от совсем другой машины, – сказала женщина-полицейский. – Но фоторобот и правда профессиональный – кто из вас его нарисовал?

Я смущённо поднял руку, а Элла в это время гундела, что «юная дама» – дочь известного адвоката Лидии Леннокс и что они там о себе возомнили. Но никто не обращал на неё внимания.

– К сожалению, мы не нашли соответствий в базе данных, но мы опубликуем рисунок на нашем сайте, – объяснил мне полицейский, и я молча кивнул. Даст ли это что-нибудь? Мне хотелось верить, что полиция схватит этих типов, но пока что-то не очень получалось.

Надо как можно скорее начать собственное расследование и сбор улик. Но как это сделать, если мне больше нельзя будет ходить в эту школу?

Трудно было смириться с тем, что это, возможно, мой последний день в школе. На уроке превращений я тренировался подавлять покалывание внутри, когда не хотел менять обличье. На борьбе и выживании было тоскливо: я так многому хотел ещё научиться у мисс Уайт! К счастью, на перемене мы смогли с ней поговорить.

– Как ты справлялся в Эверглейдсе со своим вторым обличьем? – спросила она меня.

– В общем-то, неплохо, – задумчиво ответил я. – Каким-то образом моё акулье «я» всегда было со мной, даже когда я дрался как человек. Понимаете, что я имею в виду? Кажется, с тех пор, как узнал, что я акула, я стал вести себя иначе. Я знаю, как я силён, поэтому не боюсь использовать эту силу. Глупо звучит, да?

– Вовсе нет – я уверена, что это действительно так, – сказала она. – Как правило, второе обличье влияет на первое. Кстати, это называется «просвечивать». Поскольку ты уже несколько раз превращался, акула в тебе окрепла.

– Значит, если бы я был, например, тюленем, то со временем приобрёл бы больше тюленьих качеств? – восхищённо спросил я.

Мисс Уайт вскинула бровь:

– Только вот ты не тюлень, а одно из самых опасных животных в океане. Ты уже выяснил, кто твои родители? Вполне возможно, что тигровая акула – только один из них.

Я попытался припомнить, что именно говорил мне о них дядя Джонни:

– Они тигровая акула и синяя акула. Хотел бы я знать, как они с этим справляются, но я их никогда не видел. – Голос у меня вдруг задрожал – страшно неловко. Раньше я прекрасно обходился без родителей, но когда выяснилось, что они живы, но знать меня не желают, сильно переживал. Мисс Уайт молча и терпеливо дожидалась, когда я смогу продолжить. – У вас наверняка всё иначе, да? – спросил её я.

– Да, косаткам семья очень важна. – Алиша Уайт смотрела на воду. – Зато у нас были другие проблемы. Отец работал на суше, он редко превращался в косатку… Однажды он выплыл в море и попал под гребной винт корабля.

– О боже! Он выжил? – с состраданием спросил я.

– Нет, он так и не оправился. С тех пор мать больше не желает иметь дела с людьми – они с моим братом живут исключительно в облике косаток.

– Их можно понять, – сказал я и наконец задал вопрос, который давно не давал мне покоя: – Почему вы начали мне помогать? После того выговора? Это из-за того, о чём я тогда подумал? В тот момент я чувствовал себя страшно одиноким. Вы это почувствовали?

– Да, – просто ответила она.

Потом рог-ракушка возвестил конец перемены.

Математика, физика, человековедение. Я старался почаще поднимать руку – сам не знаю почему. Может, потому, что знал: в человеческой школе этого не будет. А может, хотел запомниться здешним учителям. Чтобы они думали: ах да, Тьяго, он раньше учился у нас – особенный мальчик и такой умный! Ха-ха, пустые мечты.

Последним уроком было изобразительное искусство у Джека Кристалла – мы проходили цвета и их использование. Водя кисточкой по бумаге, я потерял счёт времени. Я рисовал абстрактные формы, выбирая любимые цвета: аквамарин, прозрачная голубизна ледника, светло-бирюзовый, синева Атлантического океана, кобальтово-синий, индиго, атласно-синий, стальной, сапфировый, пастельно-голубой…

После уроков мы с Джаспером уселись на пляже в тени пальмы, наблюдая, как резвятся в лагуне Шари и её друзья-дельфины, и болтали обо всём на свете. Мелкие волны лизали мне пальцы. Бирюзовая вода лагуны манила меня, и я не мог противиться её зову – да и не хотел.

– Пойду поплаваю, до скорого! – сказал я Джасперу, зашёл в воду, помахал дельфинам и, отбросив плавки на песок, в обличье акулы выплыл в открытое море.

Кто знает, сколько у меня ещё будет всё это. Здесь я могу превращаться когда захочу. В Майами я лишь изредка смогу быть акулой, и мне придётся как-то справляться с тоской по морю.

Теперь мне было хорошо в море одному. Я ещё до конца не привык к такому обилию впечатлений, запахов, колебаний воды и электрических импульсов, но уже начинал к этому приспосабливаться, мне нравилось знать, что происходит вокруг.

Размеренно работая хвостовым плавником, я плыл на запад. Чёрт, мне будет этого так не хватать! И других ребят – в особенности, конечно, Шари! Моё тело скорчилось от тоски, и мне захотелось камнем пойти на дно. Может, они пару раз мне напишут, но потом обо мне забудут. Майами слишком далеко, чтобы по-быстрому встретиться. Увижусь ли я вообще с Шари? Может, она тоже в этой школе долго не задержится. Всё зависит от того, чем закончится в субботу это чёртово голосование. Я всё никак не мог решить – проголосовать за или против. Голосование наверняка будет тайным, никто не узнает, какое решение я принял. Может, вообще не участвовать, раз я всё равно больше не буду ходить в эту школу? Но даже этим я наврежу Шари, потому что не помогу помешать планам, которые ей отвратительны!

Гигантского морского дьявола я заметил, лишь когда отплыл уже довольно далеко от школы. Сам не знаю как, но я почему-то сразу понял, что это Финни. Я аж загляделся, как она летит под водой на чёрных крыльях-плавниках.

Она уверенно держала курс на побережье, где из воды торчали покрытые ракушками и водорослями деревянные сваи пирса. Что она задумала? Хочет с кем-нибудь встретиться? Если так, то это неудачное место для встречи: уже издалека я видел, что в воде болтается множество удочек!

Я удивлённо наблюдал, как Финни разогналась и устремилась на поверхность. Я тоже быстро начал всплывать, чтобы не пропустить, что она будет делать. Ух ты! Финни выскочила на метр из воды прямо перед рыбаками – крупное чёрное создание, трепещущее всего в нескольких сантиметрах от их лиц. Рыбаки, испуганно вскрикнув, отпрянули, некоторые уронили удочки в воду или запутались в собственных лесках. Полная женщина в бейсболке взвизгнула и вместе с ведром для улова плюхнулась в море – полдюжины рыбок благодарно метнулись в разные стороны.

Со звуком, напоминающим пушечный выстрел, Финни, обрызгав рыбаков, плюхнулась обратно в воду и поспешила убраться.

И тут она увидела меня. Она испуганно повернулась, задев кончиком плавника дно и подняв тучу песка.

– Чёрт! Не знала, что кто-то поблизости!

– И часто ты так развлекаешься? – полюбопытствовал я, держась в отдалении, чтобы не испугать её ещё больше.

– Если хочешь нажаловаться на меня мистеру Кристаллу – ябедничай сколько влезет! – воинственно заявила Финни, повернулась и быстро поплыла к школе, не дав мне произнести ни слова.

Жаль. Я так и не успел сказать ей, как меня восхитила её проделка.

В субботу в девять мы с Крисом будто случайно побрели к двери душевой.

– Надо же, какое совпадение: и ты здесь? – невинно спросил он и посмотрел мимо меня. – И ты тоже, Токо?

– Ну, уж эта уловка стара как мир, – не оборачиваясь, сказал я. Но потом услышал сзади шаги. Поворачиваться к врагу спиной не стоит. Я резко обернулся – и увидел, как мимо прошла Мара, оборотень-ламантин. Она испуганно вздрогнула от моего резкого движения.

– Привет, – проронил я и кинулся к двери душевой. Поздно! Изнутри раздался напоминающий испорченный гудок хохот Криса, морского льва.

Чёрт, я даже отыграться не смогу, потому что завтра меня здесь уже не будет. Расстроенный, я уселся перед хижиной, потом ко мне подсел Джаспер.

– Вот увидишь, всё будет хорошо, – подбодрил он меня и угостил карамелькой, к которой прилипло совсем немного земли. Я выдавил из себя улыбку и поблагодарил его. Джаспера мне тоже будет не хватать!

Первые гости прибыли ближе к полудню. У родителей, выходящих из машин, вид был серьёзный и сосредоточенный. На этот раз они приехали не на весёлое шоу полюбоваться успехами детей – речь шла о будущем школы. Холл, большой аквариум и лагуну постепенно заполнили морские оборотни, оживлённо переговаривающиеся между собой. Джек Кристалл и другие учителя со всеми здоровались и дружески беседовали с родителями, то и дело с беспокойством поглядывая на часы.

– Я так боюсь, что большинство проголосуют за этот проект развлекательного парка, – простонала Шари. – Что тогда? Я хочу остаться здесь – я столькому научилась за последние два месяца! Конечно, я могла бы просто вернуться в море, но на суше можно сделать столько увлекательных открытий!

Мне так хотелось ей сказать, что всё будет хорошо. Но это было бы утешительной ложью. Я лишь кивнул, не в силах произнести ни слова.

Дядя Джонни – я решил, что буду и дальше его так называть, если захочу, – тоже приехал.

– Уфф, ну и жарища сегодня опять, – пропыхтел он. – Хорошо, что во втором обличье я тепловодная рыба.

– Это точно, – согласился я. – Выкладывай, что там с моей комнатой?

– Ну… Боюсь, её… больше нет. – Джонни старался, чтобы голос его звучал ровно.

– Что?! – Я надеялся, что ослышался. – Что произошло? Если бы случилось землетрясение, я бы, наверное, заметил. Был пожар или…

– Нас выселили из квартиры, – перебил он меня. – Мне удалось вытрясти из хозяина дома, что он поступил так не по доброй воле, но поделать ничего не может. Видимо, кто-то на него надавил. Кто-то очень влиятельный.

– Они взяли и выставили нас? – У меня по коже пробежали мурашки. – Вот так запросто?

Джонни кивнул:

– Да, ни с того ни с сего. Сейчас я живу у старой подруги. Ты тоже можешь несколько дней перекантоваться у неё, а потом нам придётся подыскать что-нибудь другое. Но будет нелегко, потому что мы ограничены в средствах.

Я едва не разревелся у всех на виду.

– А что с нашими вещами? Моими рисунками, роботом, остальной моей одеждой?

– Я всё упаковал в коробки и отнёс в камеру хранения. Вещей было не так уж много.

Значит, у меня теперь ни школы, ни дома. Джонни меня заберёт… И мы станем практически бомжами. Я чувствовал себя так, будто в обличье тигровой акулы объелся старых автомобильных покрышек. С колёсными дисками! У меня возникло подозрение, что это моя вина. Не стоит ли за этим мать Эллы миссис Леннокс? И зачем я только рассказал ей, в каком районе мы живём и как зовут моего дядю! Наверное, она разузнала, и в каком именно доме мы…

Мои размышления прервало появление Лидии Леннокс. В белом костюме и зелёной шёлковой блузке она быстрыми шелестящими шагами направилась в холл вместе с Эллой и своими телохранителями, тигрицами-близнецами. Благосклонно улыбаясь направо и налево, она здоровалась с какими-то людьми и прикладывалась в воздушных поцелуях к щекам, которые не успевали вовремя увернуться.

На меня она взглянула лишь мельком. Но по её взгляду и улыбке я сразу понял, что это её рук дело. Она важно прошествовала к нам.

– Ну, как прошёл твой последний день в школе? Я тебе искренне сочувствую. Жаль, что так вышло с вашей квартирой. Но людей тоже можно понять: никто не хочет жить по соседству с нарушителями спокойствия.

– Мы не… – упрямо начал я, но она не дала мне договорить:

– К тому же вы можете жить в море, так что вам не о чем беспокоиться, не так ли?

Не дожидаясь ответа, она процокала на высоких каблуках прямиком к Джеку Кристаллу. Элла чуть-чуть задержалась – наверное, чтобы я успел полюбоваться её дизайнерским платьем, ожерельем из акульих зубов и сумочкой из кожи броненосца.

Когда они обе ушли, я повернулся к дяде Джонни:

– Это ты ей рассказал про нашу квартиру?

– Не-е, – буркнул он. Таким мрачным я его бульдожье лицо ещё никогда не видел.

– Ну, тогда ясно, кто этот влиятельный некто, из-за которого нас выселили, – сказал я и признался, что сам снабдил её всей необходимой информацией. Но он не рассердился – по крайней мере, не на меня:

– Откуда тебе было знать, что она задумала? Не бери в голову, малыш. Ты не виноват.

Я ощущал ужасное бессилие. Она со мной поквиталась… И ей ничего за это не будет!

– Добрый день, дорогие родители и ученики, – раздался отчётливый и спокойный голос Джека Кристалла, и разговоры постепенно смолкли. Мы все повернулись и напряжённо уставились на него. По лицу молодого директора нельзя было понять, о чём он думает. Он продолжил: – Спасибо, что вы все снова сюда приехали. Объявляю школьное собрание открытым. На повестке дня всего один пункт – голосование. – Он глубоко вдохнул и выдохнул. – Позвольте мне обобщить: если мы превратим эту школу в парк развлечений, в котором между делом будут преподавать, мы сможем скоро избавиться от долгов и даже получить прибыль, часть которой досталась бы ученикам.

Я с беспокойством заметил, как у некоторых заблестели глаза, и приуныл.

– Ради этого вашим детям придётся отказаться от выходных и свободных вечеров. Тот, кто за этот вариант, пусть отметит «ДА».

– Очень перспективная концепция! – просияла Лидия Леннокс. – Школа скоро сможет не только рассчитаться с долгами, но и позволить себе новые инвестиции.

– Внимание, важное объявление: у этой дамы-змеи кто-то сожрал рассудок! – провозгласил Нокс из своего аквариума. – Того, кто это сделал, просьба немедленно вернуть его обратно.

В толпе раздались приглушённые смешки, и миссис Леннокс бросила ледяной взгляд на аквариум.

– Я считаю, что аквариумы здесь внутри немного мешают – пожалуй, лучше их убрать, – сказала она. – Кроме того, я предлагаю расширить пресноводную зону: сейчас наблюдается явный перекос в сторону моря и…

– Минутку, – перебил адвокатессу Джек Кристалл. – Я ещё не закончил. Второе предложение – чтобы школа «Голубой риф» осталась тем, чем она является: школой, где юные морские оборотни могут полностью сосредоточиться на своём развитии. Не попадаясь на глаза людям. Однако это означает, что мы по-прежнему будем испытывать финансовые трудности. Тот, кто за эту альтернативу, пусть отметит «НЕТ».

Хорошо, что бюллетени для голосования водостойкие. Ноксу дали листок и ручку в аквариум – он зажал ручку в клюве и нарисовал жирный крестик рядом с «НЕТ». Другие родители-рыбы, не умеющие писать, обратились за помощью к учителям. Я увидел, что некоторые отметили «ДА».

Мне стало дурно. Может, это мой последний шанс остаться здесь! Моя ручка зависла над листком, я ещё не поставил крестик. Никто бы не узнал, как я проголосовал, но отметить «ДА» было бы предательством. Предательством по отношению к девочке, которая мне нравится больше всех.

Мне вдруг стало совсем легко отметить «НЕТ».

Цена «ДА» была для меня слишком высока.

– Так, заполните, пожалуйста… Эй! – Отец Барри тайком попытался захапать больше трёх бюллетеней, и миссис Мисаки, сердито зыркнув на него, вырвала бланки у него из рук. Они несколько секунд буравили друг друга глазами, пока широкоплечий мужчина не уступил.

Я переглянулся с Шари, чьи родители на этот раз явились в школу. В пляжной одежде и босиком они несколько потерянно стояли рядом с родными Юны, которые помогали им заполнить бюллетень. Судя по их ожесточённым взглядам, они, как и Шари, явно отметили «НЕТ». А как проголосовали остальные? Трудно сказать – у меня не было времени заглянуть на форум для дискуссий в Интернете. Теперь, когда я принял решение, я мог лишь пожелать Шари и другим, чтобы школа не превратилась в дурацкий парк развлечений, где им придётся вкалывать до потери сил и есть у туристов из рук!

Джошуа, завхоз-осьминог, обошёл всех с большой картонной коробкой с прорезью в крышке и собрал заполненные бюллетени. Юна и её родители явно тоже отметили «НЕТ» – я видел это по их взглядам, которые они бросали на миссис Леннокс. Но насчёт других я был не уверен – например, насчёт Криса, Ральфа, Нестора и Зельды-медузы.

Наконец все проголосовали, в том числе родители и ученики в лагуне и пруду.

Все с нетерпением ждали, пока мистер Кристалл и миссис Мисаки подсчитывали голоса. Наконец мистер Кристалл выпрямился и откашлялся:

– Итак, дорогие родители и ученики, вот результат: у нас пятьдесят семь голосов за и… восемьдесят четыре голоса против!

Все одновременно выдохнули, многие обрадовались. Мы с Шари, сияя, улыбнулись друг другу. Мы победили! Хоть какое-то утешение. Когда я буду навещать здесь друзей, мне не придётся платить за билет, на который у меня всё равно нет денег.

Через некоторое время волнение улеглось. Кое-кто из родителей ещё пытался спорить, но Джек Кристалл молча предъявил им листок с результатами голосования.

Сильнее всех негодовала миссис Леннокс:

– Вот увидите, чем это закончится – школа разорится! Вы приняли неправильное решение и теперь пропадёте. И поделом вам! – На скулах матери Эллы выступили красные пятна. Должно быть, она не привыкла к тому, чтобы нарушали её планы. – Вы обо мне ещё услышите, вы все! И особенно вы, Кристалл. – Она злобно уставилась на директора. Её красивые и опасные молодые спутницы угрожающе поглядывали на толпу.

Стало тихо, очень тихо, мне показалось, что взрослые тоже боятся.

Лидия Леннокс повернулась и вместе с тигрицами-близнецами двинулась к выходу. Проходя мимо меня, она ненадолго задержалась и, холодно глядя на меня, прошипела:

– До меня дошли сведения, что ты обругал, унизил и ранил не только Эллу, но и другого моего родственника. Неужели ты ещё не понял, что зло, причинённое питону, возвращается в двукратном и троекратном размере?

– Во-первых, я не нарочно, а во-вторых, вы и так уже достаточно навредили нам с дядей, – запальчиво возразил я.

Не удостоив меня ответом, мать Эллы покинула «Голубой риф». Надеюсь, она не скоро сюда вернётся.

– Гадкая бабёнка, – пробормотал дядя Джонни так, что услышал только я. Он прочистил горло. – Тьяго… Нам пора.

Да, он прав.

– Подожди минутку, хорошо? – попросил я, снова сглотнув подступивший к горлу ком. – Надо попрощаться.

Я пожал руки учителям, которые сейчас как раз все стояли поблизости.

– Будь осторожен, – сказала мисс Уайт.

– Вы тоже, – ответил я с тяжёлым сердцем.

– Мне правда очень жаль, – сказал Джек Кристалл. – Если ваше финансовое положение улучшится… Тебе всегда здесь рады, Тьяго. Спасибо за помощь в Эверглейдсе. Вы все славно потрудились – если бы не вы, Ноэми вряд ли бы выжила.

Я обнял Джаспера, которому всё ещё не верилось, что я скоро уеду. Наша староста, рыба-бабочка Юна, сказала:

– Ой, Тьяго, как жалко!

Мара печально мне улыбнулась, а Нокс проговорил:

– Не опускай плавники, приятель, и не попадайся на крючок!

Крис Джейкобсен, сочувственно глядя на меня, произнёс:

– Хорошо, конечно, что теперь одним конкурентом меньше, но мне всё равно жаль – если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Мне тоже, – сказал я и, убедившись, что друг-броненосец меня не слышит, тихо добавил: – Ты не мог бы присмотреть за Джаспером? Сам знаешь. – Я покосился на Эллу, Токо и Барри. Они слонялись у входа и только и ждали повода надо мной посмеяться, если во время прощания со мной приключится какой-нибудь казус.

– Хорошо, – пообещал Крис.

Люси, обняв меня всеми восемью щупальцами, пожелала доброго плаванья. Пока я пытался отлепить её присоски от своей кожи, ко мне развязной походкой, сунув руки в карманы шортов, направилась Финни: лицо непроницаемое, глаза скрыты солнечными очками, синие волосы кое-как приглажены.

– Эй, тигровая акула, – сказала она. – Ты меня не заложил. Это хорошо. Ты норм. Жаль, что уезжаешь.

– Из-за чего не заложил? – встряла Дафна, озёрная чайка, вместе с Зельдой протискиваясь поближе, чтобы не упустить ни слова.

– Пойдём со мной, я тебе всё расскажу, – прошептала Финни, улыбнулась мне на прощание и увела болтливую девчонку подальше от меня, на второй этаж. Очень вовремя: ко мне как раз подошла Шари. Моё сердце учащённо забилось. Не сговариваясь, мы побрели к краю лагуны, чтобы нас никто не беспокоил. Дружки Эллы хотели было увязаться за нами, но Блю, Ной и Крис преградили им путь, и они, недовольно ворча, отказались от своей затеи.

– Тебе ещё надо забрать вещи из хижины? – спросила Шари. – Я с тобой. – Некоторое время мы молча шли рядом, потом она сказала: – Мои родители никак не могли поверить, что один из моих лучших друзей – акула. Правда смешно?

– Да, забавно, – согласился я, выдавив улыбку. Один из моих лучших друзей. Думаю, напади на неё сейчас тираннозавр рекс – я бы без колебаний бросился между ними. – В моей школе мне бы тоже никто не поверил, что моя лучшая подруга на самом деле дельфин.

Шари лукаво улыбнулась, но потом в её взгляде мелькнула тревога:

– Смотри не рассказывай об этом никому – нельзя, чтобы кто-то узнал о существовании оборотней!

– Я знаю, – поспешно заверил её я и почувствовал угрызения совести. Мой школьный друг Ландо видел моё частичное превращение, и у меня всё не хватало духу поговорить с ним об этом. Надо срочно это исправить. – Кстати, у меня есть кое-что для тебя.

Я поспешно вытащил из дорожной сумки то, что нарисовал вчера ночью: Шари в обличье дельфина плывёт ко мне под водой и здоровается со мной. Я написал под рисунком своё имя и нарисовал крошечный силуэт акулы.

– О, какая чудесная картина! – сказала Шари и, убрав с лица пшеничные пряди, взяла лист. – Подожди, я хочу её запомнить. – Несколько секунд она внимательно разглядывала рисунок, а потом хотела вернуть его мне.

– Нет-нет, теперь он принадлежит тебе, – сказал я.

Лучшая подруга растерянно поглядела на меня, но потом улыбнулась:

– Принадлежит? Ах да, люди же могут владеть вещами. Я к этому ещё не привыкла. Я рассказывала тебе, что в последнее время собираю красивые ракушки и выкладываю их кружком на дне лагуны?

– Непременно покажи мне их как-нибудь, – сказал я и вытер мокрые глаза. Мы молча обнялись, потом я взял собранную сумку и направился по тропинке мимо пальмовой рощицы и арен для превращений к парковке, где меня ждал Джонни. Нет, лучше не оглядываться.

Но громкий голос за спиной нарушил мои планы. Я как раз проходил мимо пресного озера и крайнего северного фонтана, когда меня кто-то окликнул:

– Эй! Эй, Тьяго! Мне надо кое-что тебе сказать! – Это был Караг – на сей раз в облике светловолосого мальчика. Он, запыхавшись, подбежал ко мне. – Знаешь, что у меня есть связи в Совете? Пока все голосовали, я созвонился с председателем. Он оборотень-лис, работает адвокатом в Солт-Лейк-Сити.

– И что? – Я не мог понять, к чему он клонит.

Караг широко улыбнулся, и в его золотисто-зелёных глазах отразилось солнце.

– Мы сошлись на том, что тебе нужна стипендия Совета оборотней. После того как состояние Эндрю Миллинга конфисковали, учредили несколько новых стипендий. Так вот, её только что одобрили. – Он шепнул мне: – Ваш учитель мистер Гарсия за тебя поручился. Он тоже член Совета, и, по-моему, он славный. Его очень впечатлило, как ты проявил себя на нашем спецзадании в Эверглейдсе.

Наверное, у меня отвисла челюсть. Стипендия?! Он это всерьёз?! И именно наш самый строгий учитель, считавший меня слишком опасным для этой школы, меня поддержал?!

– Чего?! – только и сумел выговорить я.

Караг объяснил мне всё ещё раз – помедленнее.

Пальцы у меня разжались, и сумка с глухим стуком упала на землю. Внутри что-то звякнуло – надеюсь, мне не понадобится опять новый телефон. Неужели я правда могу остаться?! Похоже на то. И всё благодаря крупной кошке, которая боится воды, и учителю, который мне меньше всех нравится! Точнее, нравился.

Я и не заметил, как к нам подошёл Джонни. Должно быть, он слышал всё, о чём мы говорили.

– И на каких условиях? – спросил дядя со смесью надежды и недоверия.

– Тьяго нужно всего лишь более-менее прилично учиться, – сказал Караг и, слегка обеспокоенный, снова обратился ко мне: – Совет ожидает от тебя среднего балла «хорошо». И минимум «удовлетворительно» по отдельным предметам. Справишься?

– Даже если придётся пахать как проклятому! – заверил его я… А потом у меня сорвало крышу. Смеясь и крича, мы обхватили друг друга за плечи и запрыгали по тропинке, едва не свалившись в фонтан. Остальным ученикам стало интересно, что происходит, и они с любопытством нас обступили.

– Мне разрешили остаться! – объявил я и увидел вокруг много улыбающихся лиц и… мрачное лицо Эллы. Её дружки стояли за ней, бросая на неё полные обожания взгляды.

– Это так землисто! – обрадовался Джаспер. – Видишь, чудеса всё-таки случаются, а ты мне не верил! – Тут он вдруг посерьёзнел. Сейчас он был в человеческом обличье: невзрачный паренёк с узкими плечами, но, выступив вперёд, как-то вдруг вырос – может, благодаря своему решительному виду. Что он задумал? – Так поступать нехорошо, – твёрдо произнёс он, глядя на опешившую Эллу. – Я считаю, ты должна вернуть то, что принадлежит ему… ему и его виду. – Он указал на ожерелье из акульих зубов у Эллы на шее.

– Я тоже так считаю, – сказала Шари. Блю и Ной кивнули.

Элла постучала себе по лбу:

– Совсем тронулись?! Мне его мама купила! Оно моё!

– Вполне возможно, – сказала Оливия, рыба-хирург, театрально разведя руками. – Но представь, если бы кто-то из нас стал носить бусы из человеческих зубов. Думаю, людям это бы не понравилось.

– Вот именно, это просто отвратительно, – поддержала её Юна. – Я это как староста говорю!

– Отдай его Тьяго! – повторил Джаспер, твёрдо глядя Элле в глаза.

Барри и Токо угрожающе подались вперёд… Но другие ученики не дали себя запугать. Никто не отступил. Дружки Эллы на глазах теряли уверенность. А потом случилось невероятное: огрызаясь и ворча, Элла всё-таки сняла ожерелье и протянула его мне. Острые угловатые зубы ткнулись мне в ладонь. Я уже придумал, куда деть ожерелье. Но пока убрал его в сумку – кстати, в ней разбился не телефон, а всего лишь стаканчик для чистки зубов.

– Но сумочку из кожи броненосца я оставлю себе! – прошипела Элла и расстегнула её, чтобы что-то достать – может, хотела припудрить носик. Но, запустив руку внутрь, Элла тут же с визгом её отдёрнула. На её пальце трепыхались два краба.

– Кто-о-о-о это сделал?! – прорычал Токо.

– Упс, кажется, это была моя идея, – призналась Шари. Я усмехнулся.

Крабы, оказавшись на воле, разжали клешни, шлёпнулись на землю и поспешно убрались восвояси. Но, видимо, в сумочке ещё оставались их сородичи: один из швов вспорола крабья клешня.

– Эй, что за дела?! – возмутилась Элла и уронила сумку – крабы на её глазах растерзали её в клочья.

Джаспер довольно кивнул.

Я обвёл взглядом парковку. Как странно – и как хорошо. Весь класс стоял за нами с Джаспером… А с другой стороны – Элла, Токо и Барри, совсем одни. Аутсайдерами на этот раз была эта троица.

– Ты не возражаешь, если я останусь здесь? – спросил я дядю Джонни.

Тот улыбнулся:

– Только если в следующий выходной ты навестишь меня в Майами.

– Хорошо, – кивнул я. Он заменил мне семью, и когда-нибудь я скажу ему, как он мне дорог и что он и в одиночку неплохо справился с моим воспитанием. Только сейчас для этого был неподходящий момент, потому что нас слышала куча людей.

Мы крепко обнялись на прощание, потом я повернулся и понёс свою сумку обратно в хижину номер три. Распаковав вещи, я одолжил у Джошуа, нашего завхоза, молоток и прибил ожерелье из акульих зубов над входом в хижину.

– Ну как? – спросил я.

– Сразу видно, что здесь живёт морской оборотень, – сказал Крис, валяющийся на пляже поблизости.

– Как будто ты слишком часто грыз гранит, – сказал Ральф, рифовая акула.

– Вижу, ты решил надолго занять эту территорию, – заметила Шари, в дельфиньем обличье плавающая в лагуне.

– Очень кусаче, – произнёс Джаспер и просиял. – Но очень круто!

Начало новой серии – как прыжок в воду, когда сначала предстоит выяснить, тёплая она или холодная. На этот раз она оказалась тёплой, как море во Флориде, где мы плавали и ныряли, собирая материал для книги. Моим главным помощником снова был мой сын Робин: очень вдохновляет, когда кто-то с нетерпением ждёт новой главы и тут же советует, как улучшить ту или иную сцену.

Кристиан Зейс и Сабина Хирзекорн снова оказались замечательными «подопытными» читателями. Анна Брюннер, Йона и Ян Фэрбер внесли интересные предложения. Девочка Ноэми Де Паола стала прототипом Ноэми-пантеры – отличная идея! Спасибо Соне, которая читает мои рукописи в Калифорнии, и Кристиану за lots of love!

Как обычно, большой вклад внесли мои редакторы из издательства «Арена»: Штефани Летчерт и Франк Грисхаймер, с которыми я подробно обсуждала серию «Дети моря». Ещё, как всегда, большое спасибо Герду Румлеру, Мартине Кушек, а также в этот раз моему куратору Доретте Гюлих из агентства «Румлер».

Майами-Бич – курортный город в штате Флорида (США), пригород Майами. (Здесь и далее прим. пер.)

«Дисней уорлд» – крупнейший в мире развлекательный комплекс, расположенный в штате Флорида, США.

Флорида-Кис – архипелаг, цепь коралловых островов и рифов на юго-востоке США.

Кайтсёрфинг – катание на доске по воде за большим воздушным змеем.

1 миля равна 1609,34 м.

Либерти-Сити – район Майами, известный своей криминогенной обстановкой.

«Тысячелетний сокол» (англ. Millennium Falcon, другой вариант перевода – «Сокол тысячелетия») – вымышленный космический корабль во вселенной «Звёздных войн», принадлежавший Хану Соло.

Рокет (англ. rocket) – ракета.

Бейгл – выпечка в форме кольца или бублика из дрожжевого теста, которую перед запеканием слегка отваривают в кипятке.

«Си Уорлд» – парк развлечений и морской зоопарк-океанариум в городе Орландо, штат Флорида, США.

Ки-Ларго – самый крупный остров архипелага Флорида-Кис, который начинается на южной оконечности штата Флорида.

Эд Ширан – британский поп-музыкант и актёр.

Эверглейдс (англ. Everglades, букв. «вечные болота», «болотистая низина») – болотистый регион во Флориде, часть которого отдана под национальный парк.

Ты веришь в то, что можешь ходить по воде?

Ты веришь в то, что сегодня сможешь выиграть битву? (англ.)

Буррито – мексиканская лепёшка с начинкой.

Водяной щитомордник, или щитомордник-рыбоед, устар. мокасиновая змея (лат. Agkistrodon piscivorus) – вид ядовитых гадюковых змей.

Чиликонкарне – мексиканско-техасское рагу из фасоли с перцем чили и мясом.