Иногда любовь нас ломает. И тогда мы начинаем пренебрегать ею. Но холодное сердце не может быть таковым вечно. Рано или поздно найдется причина, и оно вспыхнет вновь.
Керн – старинная карточная игра,
получившая свое название от красной масти.
“Coeur” в переводе с французского языка – “сердце”.
– Эй, дружище! Сыграем? – произнес молодой лорд, вальяжно развалившийся на деревянной скамье.
Его длинные пальцы в дорогих перчатках умело перебирали карты. Они легкими птицами порхали в его руках, издавая приятное пощелкивание. Посетители забегаловки как будто не обращали внимания на это действо, но каждый из них, и лорд это чувствовал, украдкой следил за игрой и непреодолимо желал повернуться.
– Бертоцци! Думаю, ты хочешь сыграть со мной! – звучный голос прокатился раскатом эха над замызганным залом таверны.
Разговоры моментально стихли. Сложилось ощущение, что все разом задержали дыхание.
– Ну же, Бертоцци? – парень рассмеялся и поманил пальцем очередную жертву.
Толстяк обливался потом, чувствуя нутром пристальный взгляд пурпурных глаз. Ему не нужно было поворачиваться, он и так прекрасно понимал, что за ним следят. Чувство роковой неотвратимости вкупе с липким страхом наполнили его сердце невероятным волнением, отчего серая от грязи кожа пошла красными пятнами.
Собутыльники начали перешептываться и подталкивать товарища, но тот не торопился повернуться, а когда наконец решился, его пробила дрожь, потряхивая обрюзгшее тело.
– Лорд… Этлин! – срывающимся голосом произнес мужчина, не в силах скрыть дикий ужас, проявившийся на лице. – Помилуйте, пощадите!
– Ну что ты! Я ведь не убивать тебя собрался, – усмехнулся господин, думая о том, как быстро все меняется в жизни. Еще недавно местный мельник Бертоцци был намного богаче и влиятельней его, а теперь… Старик дрожит от одного его взгляда. Лорд… Этлин ранее и помыслить не мог, что станет обладателем титула и обширных земель. Но заполучить это все оказалось проще простого. Найти незадачливого богача, охочего до азартной игры, и разделать его в пух и прах, отняв все его имущество.
Теперь у Этлина есть все, о чем он прежде только мечтал: деньги, драгоценности, роскошное поместье, чистокровные скакуны и не только…
Молодого лорда окружила назойливым вниманием пестрая стайка девиц, каждая из которых откровенно жаждала его любви и ласки. Где бы ни появился Этлин, они милыми голубками ворковали вокруг него, пытаясь показать себя в самом выгодном свете. Кто-то блистал пышными прелестями, а те, кто не мог похвастаться привлекательной внешностью, старались завлечь умом, богатством, песнями, танцами. Он мог выбрать любую, но, единожды разделив с девушкой ложе, терял к ней интерес. Завоеванные леди и падшие женщины пополняли ряды любовниц. Их существование не имело значения для лорда, но девы продолжали очарованно мечтать о его объятиях и поцелуях, словно неосознанно находясь под притягательной властью Этлина. А он, в свою очередь, считал их глупыми и ничего не стоящими особами, подобными бутылке дешевого эля
С мужчинами дело обстояло практически так же. Конечно, ни один из представителей сильного пола не пытался его соблазнить, но каждый становился невероятно слабым и никчемным в его присутствии. Никто из них не мог противиться его желаниям. Взять хотя бы Бертоцци. Лорд наблюдал, как до тошноты жалко выглядел старик в своем нелепом испуге и неловких движениях. Как всегда, выбранная жертва не пыталась возразить ему, что наводило невыносимую скуку.
– Лорд Этлин! – чуть не плача, простонал обеспокоенный мельник, сделав несколько шагов вперед.
– Видишь ли, Бертоцци, – вкрадчиво начал Этлин. – Я ожидаю одного человека. Мне чертовски скучно в этой забытой богом дыре. И ты, и каждый из здесь присутствующих, знает, что обычно бывает, когда мне скучно.
Этлин указал рукой на свободное место на другом конце стола. Но вместо того, чтобы послушно сесть, загнанный в угол несчастный старик рухнул грузным телом перед ним на колени.
– Лорд, пощадите! Я всего лишь бедный мельник! Работаю не покладая рук день и ночь за кусок хлеба, – речь прервалась громкой икотой. Старик шумно сглотнул и продолжил. – А иногда за кружку эля. Мне нечего вам предложить в качестве ставки.
Это была очевидная ложь. Этлин скривил красивые губы в беспощадной улыбке и покачал головой.
Бертоцци озабоченно свел брови. Не прошло и минуты, как глаза старика радостно сверкнули, словно он нашел выход или тронулся умом.
– Зачем вам играть со мной? Я знаю более достойных партнеров. Вот, например, Джон! Совсем недавно хвастался, что владеет магической монетой, которая позволяет без оплаты получить еду и ночлег!
Среди посетителей таверны прокатился недовольный шепот.
Этлин перевел оценивающий взгляд на сидящего за соседним столом грязного оборванца. Будь воля Джона, он непременно залез бы под стол или сбежал. Взгляд пурпурных глаз словно превратил парня в статую, и бедняге не осталось ничего, кроме как сидеть, затаив дыхание и зажмурив глаза. Правая рука действительно что-то сильно сжимала. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Заявление старика могло быть правдой, но Этлин не собирался проверять его достоверность прямо сейчас.
Увидев, что лорд отвел взгляд, Бертоцци продолжил.
– А у Марты, той, за стойкой, есть ожерелье с настоящим алмазом. Честно, честно! Она сама хвасталась, что получила его в подарок от влюбленного в нее лорда. Спросите, она подтвердит! – старик сверкнул блестящими глазами, в которых теплилась надежда.
Этлин перевел взгляд на Марту, и та, дрожа от страха, сползла под стойку, судорожно всхлипывая при каждом вдохе.
На сей раз во взгляде лорда не оказалось ни капли интереса, лишь неприкрытая злоба. Ведь именно он был болваном, одарившим взбалмошную девчонку. Правда, это было давно, можно сказать, в другой жизни. Что-то едва уловимое промелькнуло в глазах Этлина, глубоко спрятанное, давно утерянное. Возможно, отчаяние или неприкрытая боль, досада или обида. Секундное замешательство, которого никто не заметил, потому как холодная маска равнодушия всегда наготове.
Лорду было все равно, что Марта думает или чувствует. Но то, что она распустила слухи, его разозлило до предела. Если бы сейчас девица не спряталась под стойку, Этлин непременно покарал бы ее за грязные сплетни.
Глаза мельника все еще горели надеждой, но, похоже, он плохо усвоил одно правило – "Лорд никогда не меняет выбранного игрока".
– Бертоцци, на место! – прогремел низкий голос, и угрожающий взгляд коснулся поникшего мельника.
Старик задрожал всем телом и в неистовом порыве уткнулся в сапоги лорда. Он кряхтел, стонал, умолял, целовал сапоги, как преданная псина. А господин тем временем мысленно рассуждал, чем можно унизить и так стоящего на коленях человека. Отобрать нажитое? Да он был не так и богат. Соблазнить его жену? Так она уже на том свете!
– Мне нужна твоя дочь! – рявкнул Этлин, сделав выбор, и слегка пнул толстяка в грудь ногой, отчего тот не удержался и плюхнулся на пол. Среди посетителей прокатился смешок, но когда глаза, полные огня, прошлись по присутствующим, все стихли.
Бертоцци поначалу ошарашенно, а затем – радостно захлопал глазами. Вот уже несколько лет он пытался избавиться от дочери, выдав замуж. Но женихи, как один, испарялись, едва познакомившись с ней. И теперь такая удача! Впрочем, Идонея даже не была ему родной и поэтому старик давно уже считал, что иметь содержанку – тяжелое бремя. Он взял ее мать с приплодом за хорошее наследство, но так и не смог полюбить чужое дитя. К тому же, девчонка была сумасшедшей. Порой она пугала его до чертиков, бродила по дому, как привидение, нашептывая низким, совсем непохожим на свой, голосом, одни и те же стихи:
И в тот момент, когда девушка читала заключительные слова этого странного стихотворения, глаза ее страшно закатывались, и лицо становилось похожим на маску. Она падала будто замертво и проводила ночь там, где ее заставал приступ безумия. Когда была жива мать, то все заботы о девчонке несла именно она. Темная тайна ночных похождений открылась Бертоцци только после смерти жены. Вот уже несколько лет он безрезультатно пытался выдать падчерицу замуж. Потому он обрадовался безмерно предложению лорда, шансу избавиться от тяжкой ноши.
– Вам нужна моя дочь Идонея? – удивленно выдохнул Бертоцци, поднимаясь и важно шествуя к предложенному ранее месту. – Неужели?
Этлин понял, что просчитался. Отступать не в его правилах. Возможно, мельник испытает хоть каплю жалости к бедной падчерице, когда услышит, на какие муки он обрек ее. Уж тогда лорд сполна непременно насладится его горем.
Как только Бертоцци занял свое место, в таверну ворвался ветер из распахнутой двери, и вместе с ним влетел запыхавшийся мальчик, замерзший и укутавшийся с ног до головы в серый плащ. Окинув взглядом таверну и безошибочно отыскав глазами свою цель, он направился к ней.
– Ну, наконец-то, Кэй! Садись, ставки сделаны! Дочь мельника в обмен на его дальнейшую свободу от меня, – равнодушно произнес Этлин, и колода карт ожила в его ловких руках. – Играем в Керн!
Перетасовав, как следует, карты и показав при этом все свое мастерство, Этлин раскинул веером цветную рубашку.
– Выбирай! – хитро прищурив пурпурные глаза, произнес Лорд, будто зная наперед, что именно достанется игроку.
Старик протянул руку и, вытащив карту, воскликнул от радости. В его руках был туз, а это означало небольшую удачу начать игру первым. Но, по мере сдаваемых и сброшенных карт, радость уже не столь явственно сверкала в глазах. Одна взятка, вторая, и скоро игра может быть проиграна. Мельник не слишком дорожил поставленной на кон жизнью Идонеи, но с каждой проигранной картой в его сердце зарождалась жалость. Каждый проигранный ход обозначался зверской пыткой, которую придется испытать ей.
– Сначала я влюблю ее в себя до беспамятства и тогда она станет рабой, выполняющей каждый каприз… Потом позабавлюсь с ней, а затем отдам остальным, кто пожелает ее – каждому вплоть до нищего оборванца… Идонея будет унижена до земной грязи под ногами, но сама не поймет этого – так, как она сделает все ради своего господина… Дальше я нагружу ее самой тяжелой работой, и через месяц она не сможет разогнуть спины… А, знаешь, что станет худшим для твоей красавицы-дочери? Я отправлю ее кормить гендерфольских псов… Двуглавые псы такие милые и непредсказуемые. Сначала она потеряет пальчик, затем еще один, пока у нее не станет всей кисти, а затем и вторая нежная ручка уйдет вместе с кормом в пасть псов, – равнодушно произносил Этлин, искоса наблюдая за реакцией старика. Глазные зрачки бедняги ширились, наполняясь неподдельным ужасом. Именно этого и добивался лорд. Увидеть страх и жалость, когда уже ничего нельзя вернуть, вот истинное наслаждение. Под эти страшные, не оставляющие надежды, слова бедняга Бертоцци и проиграл партию в "Керн". Из его глаз потекли слезы – не оттого, что он обрел свободу, а потому, что он обрек свою несчастную падчерицу на смертные муки.
– Лорд Этлин! Сжальтесь над бедной девочкой. Недавно она потеряла мать, а теперь потеряет и меня. Позвольте отыграть ее свободу! Я поставлю на кон все, что имею.
– Старик, твоя дочь должна быть в моем поместье завтра утром. И не вздумай обмануть! Здесь целая таверна свидетелей и каждый подтвердит, что ты мне должен, – усмехнулся Этлин. Игра была окончена, и больше ничего не держало лорда в гнилой, пропитанной бедностью, таверне. – Кэй, мы уходим.
Он поднялся и внимательно осмотрелся, словно мимолетный взгляд мог найти скрытые тайны каждого. Посетители таверны один за другим опускали глаза, пряча сокровенные мысли. Шагая к выходу, он слегка сбавил шаг рядом с Джоном, который опасливо втянул голову в плечи. Мальчишка что-то скрывал, но лорду сейчас не было до него дела. Когда-нибудь он еще вернется и разберется с ним. Проходя мимо Марты, он даже не удосужился взглянуть на нее. Лишь рука в черной перчатке молниеносно дотянулась до шеи и сорвала то самое ожерелье с алмазом, подаренное, можно сказать, в другой жизни. За его спиной остался вскрик боли и безудержные рыдания, разрывающие тишину.
– Братец! Ты опять за свое? Зачем тебе очередная игрушка? – шагая бок о бок с Этлином, удивленно произнес Кэй и фыркнул, получив в ответ лишь покачивание головой.
– Ну что ты качаешь головой? А, хочешь, я расскажу тебе, как все будет? Ты покажешь девчонке один из своих карточных фокусов. Выпадет червонная дама. Она тут же тронется умом, влюбившись в тебя. Ты поиграешь с ней в любовь и разобьешь сердце, как было с другими. Все это становится замкнутым кругом. Проклятье! Так, и знай, мне это не нравится!
Этлин шел по мостовой, вслушиваясь в звук шагов, стараясь не замечать слов Кэя.
Да, именно так обычно все и происходило. И до недавних пор вполне устраивало. Иметь власть над любовью, алчностью, тщеславием и над каждым, кто был более или менее интересен лорду – довольно забавная способность. Поначалу в нем кипел азарт к власти, наживе, страсти. А сейчас ему уже все равно. Этлин давно устал от этих игр и возвращался за карточный стол, скорее всего, по привычке.
Внутри уже давным-давно пусто, и лишь снаружи он молод, красив. А зеркало души теперь отражает дряхлого, сварливого старика, уставшего от жизни. Его память стерла, что значит быть молодым, беззаботно бесшабашным, с внутренним добром и распахнутой душой, зовущей любовь в бешено бьющееся сердце. Сейчас оно бьется ровно и испытывает трепет лишь в порыве азарта или минутной страсти. Но так было не всегда…
Несколькими годами ранее он был обычным юношей из бедной семьи, как и его младший брат Кэй. Нищенская лачуга с дырявой крышей у кромки леса служила им убежищем.
Отец дряхлый старик, мать больная женщина. Семья. Дом. Так мало. Но в то же время – много. Тяжелая изнуряющая работа в поле и по хозяйству стала неотъемлемой частью существования. Каждый день был борьбой за выживание. Жизнь – не сахар, но они были вполне довольны ею. Наслаждались каждым мигом, любя и уважая своих стариков, друг друга и даже худую крышу, которая открывала окно к звездам, мечтам о лучшей жизни и любви. Именно любовь впоследствии нанесла сердцу Этлина смертельную рану. Тогда он начал падение в бездну.
Как-то раз, собрав богатый урожай хлопка, братья отправились в Сторибер, торговая площадь которого была открыта для разнообразной торговли. Огромный рынок, заполненный шумным людом, гудел как улей. Торговцы шелком, оружием, персидскими коврами, благовониями, драгоценными камнями, украшениями, зеркалами, сладостями и многим прочим зазывали долгожданных покупателей. Товар братьев был не столь ценен, и поэтому их место оказалось на самом краю площади. Несколько дней они безрезультатно пытались продать хлопок и, в конце концов, впав в отчаянье, отдали его за бесценок местному ткачу. Настроение было ни к черту! Решив напиться, они ввалились в убогую забегаловку и прокутили почти все вырученные за хлопок деньги. В тот вечер Этлин был невероятно пьян, но вмиг протрезвел, как только заметил прекрасное создание, порхающее за стойкой бара. Как выяснилось позже, милая Марта оказалась дочерью почтенного хозяина сего заведения. Но очарованному юноше было все равно кто ее отец, главным для него стало то, что сердце, до сих пор не знавшее любви вспыхнуло бурным всепоглощающим огнем. Словно завороженный, Этлин неотрывно следил, как подпрыгивают ее белокурые кудряшки при каждом шаге, грациозно движутся руки, красиво блестят глаза в лучезарной улыбке, брезгливо морщится носик от резких запахов спиртного. Марта была ангелом во плоти, по крайней мере, в глазах Этлина.
Он был влюблен и пытался добиться благосклонности юной вертихвостки любым способом. Но что бы он ни делал, этого было недостаточно. Бедность. Именно она сделала Марту недосягаемой.
В один прекрасный день отчаянье безответной любви толкнуло юношу на преступление. Нет, он никого не убил! Но руки стали нечисты. А раньше ведь и мысли не допускал, что может сделать подобное.
Именно с того самого ожерелья, которое он с силой сжимал сейчас в руке, и началось стремительное падение. Он совершил первое преступление.
Заприметив на шее молодой женщины прелестную безделушку, он вознамерился ею завладеть. Выбрав момент, сдернул украшение с тонкой шеи. Марта была в восторге от подарка, а он счастлив был сорвать с нежных губ несколько поцелуев в знак благодарности. Но, чем дальше, тем больше требовала маленькая вертихвостка. Марта жаждала подарков и если не получала их, указывала на дверь. Этлин превратился из молодого добропорядочного юноши в закоренелого преступника. Его портреты висели по всему городу. Он стал вне закона и поэтому был всегда в бегах.
Однажды, скрываясь в глухом лесу от погони, набрел на ветхий домик, почти вросший в землю и скрытый густым кустарником. Это было пристанище сториберской ведьмы Моргаузы. Она мигом поняла, что забрел путник неспроста. Его вела неведомая сила, потому что дом ведьмы может найти лишь тот, кто ждет искупления, избавления, обретения, свершения судьбы. И лишь женщина с колдовскими силами может стать вершительницей сего. Но ни одна ведьма ничего не делает просто так.
Безответно влюбленный юноша мог думать и мечтать лишь об одном, чтобы обожаемая всем сердцем девушка наконец-то ответила взаимностью.
Моргауза свершила колдовство. Подарила ему обожание, любовь и трепет других, но забрала способность любить самому. Этлин в один миг превратился в равнодушного и холодного человека. Он изменился, и даже его глаза поменяли цвет. В ходе магического ритуала они из черных перецвели в пугающе пурпурные.
На прощанье ведьма вручила ему заговоренную колоду карт, которая впоследствии помогла получить все, чего у него не было раньше, о чем он не мог и помыслить, лишь беззаветно мечтал: богатство, преданность и даже любовь Марты.
Но у каждого волшебства есть свой предел, коснувшись которого, можно все потерять. В момент ворожбы Моргауза изрекла загадочное пророчество, которое должно стать маятником, разрушающим чары. Лишь Этлин знал его содержание.
Этлин практически всю ночь не спал. Сон не шел, заставляя мучиться от мыслей и ночных видений. Странно! Его остывшее сердце уже целую вечность не испытывало волнения. Идонея всего лишь одна из жертв его прихоти, новая игрушка в обширной коллекции. Чем больше он думал о ней, тем больше осознавал, что-то изменилось и пошло не так. Каждая попытка докопаться до истины заканчивалась очередным стаканом эля. Так и блуждал он между явью и полусном, пока пришедший рассвет не погрузил его в сон, который оказался, как назло, недолгим.
С силой распахнутая дверь с грохотом ударилась о стену. Этлин вздрогнул от неожиданности, очнулся, раскрыл глаза, перед которыми все еще стоял туман излишне выпитого эля. Все, что он смог поначалу разглядеть, это тоненький хрупкий силуэт. Ему даже показалось, если пелена спадет с глаз, то видение тут же исчезнет.
Лорд приподнялся на одном локте. Взгляд с большим трудом сфокусировался, и размытый образ постепенно превратился в стройную фигурку девушки в скромном крестьянском платье. Красивые бирюзовые глаза, маленький вздернутый носик, плотно сжатые алые губы и ярко-рыжие локоны, поблескивающие в утреннем свете. Она была прекрасна в своей решимости и молчаливом протесте. Будь на бедной девушке наряд побогаче, ее запросто можно было бы принять за даму знатных кровей. Ее выправка, прямая спина, безупречная осанка, идеальная фигура, миловидные черты лица и жесты говорили Этлину о том, что перед ним настоящая леди.
– Идонея? – прохрипел он пересохшим горлом.
– Лорд Этлин! – гордо задрав носик, произнесла девушка и сделала шаг вперед. – Мой отец проигрался вам. И вот я пришла с рассветом, как и было условлено. Только вот что…
Ее решимость уколола самолюбие мужчины.
– Ни тебе ставить мне условия! – Этлин поднялся с кровати, и покачиваясь от легкого головокружения, направился к столику, на котором стоял графин с холодной водой и бадья для умывания. – Может быть, поможешь?
Чем ближе подходила Идонея к лорду, тем быстрее гасла решимость и уверенность в себе. Сердце начало отбивать сумасшедший ритм, по телу прокатилась приятная дрожь. Руки неимоверно ослабли, но она не подала вида, что с ней творится на самом деле. Ловко взяла тяжелый медный графин за ручку и, наклонив его, вылила прозрачную поблескивающую воду в подставленные руки. Он несколько раз плеснул себе в лицо жидкость, сверкающие брызги которой разлетелись в разные стороны. Несколько капель коснулись обнаженных плеч и рук девушки. От неожиданности она судорожно втянула воздух. А Этлин в первый раз за долгое время искренне улыбнулся. Его забавляла реакция девушки на каждое слово и действие, радовал протест, прочитанный в ее глазах. Обычно ему ничего не стоило обворожить представительницу слабого пола, и каждая, оказавшаяся под воздействием его взгляда, сдавалась без боя. А с ней можно будет сыграть интересную партию.
– Позавтракаем, а затем я покажу тебе пару карточных фокусов, – вытирая лицо, довольно произнес лорд.
– Я знаю ваш план насчет меня от и до… Так что, не стоит тратить время на всякую ерунду. Где ваши гендерфольские псы? Это ваш конечный пункт, так к чему тянуть?
– Очень смело! Но, увы, столь короткая партия не принесет никакого удовольствия, – равнодушно пожав плечами, заметил Этлин.
– Если честно, мне нет никакого дела до вашего удовольствия! Я не позволю вам унизить меня! Уж лучше, пусть съедят двуглавые псы! – гордо задрав голову, провозгласила Идонея и походкой королевы направилась прочь из покоев лорда.
Этлин рассмеялся ей вслед, а у самого сердце забилось от страха, что она исчезнет, как только переступит порог.
Так и случилось. Покинув покои, девушка припустила вниз по лестнице, неслась сломя голову, резво перепрыгивая через несколько ступенек. Бежала, и сама себе удивлялась, как только до сих пор не запуталась в длинных юбках и не скатилась по лестнице кубарем. Отчаяние толкало вперед к опасности. Горячая кровь стучала в безумном ритме. Почему она бежит? Идонея и сама не понимала. Или просто не хотела признать то, что скрывается за тонкой гранью, окутавшей непокорное сердце? Она, как и все глупые девицы, очарована обаянием и опасной красотой молодого лорда. Принять это как данное – значит унизить себя. А этого она позволить не могла ни ему, ни кому-либо другому.
Преодолев длинный спуск по лестнице, девушка чуть не сшибла с ног худощавого юнца и без всяких сантиментов крикнула. – Где псарня?
Молоденький парнишка, округлив глаза от резкого повелительного тона, даже не попытался ее удержать и тут же указал нужное направление.
Идонея неслась так быстро, что ноги опережали ее здравый смысл. Не задумываясь и на секунду о своей жизни, потеряв чувство самосохранения, она в два прыжка оказалась в вольере с двуглавым псом. Только когда в ее лицо полетел грозный рык со зловонным дыханием, она осознала, что совершила ошибку.
Под клокочущим рыком ее ноги начали слабеть. Пес угрожающе навис над Идонеей, что заставило окончательно сдаться, опустившись перед животным на колени. Неконтролируемый поток слез хлынул солеными ручейками, оставляющими влажные дорожки на щеках. Пес приблизился вплотную к ее лицу, сверкнув хищным оскалом. Ожидая худшего, девушка закрыла глаза.
– Дубль, на место! – низко и вкрадчиво произнес Этлин, встав между девушкой и псом.
Злобное чудовище даже не подумало отступить, продолжая рычать. Что-то было не так. Раньше пес беспрекословно исполнял данные команды, а сейчас игнорировал, словно власть Этлина над ним закончилась. Лорд ощутил свое бессилие в агрессивном напоре животного, а также в своих внутренних колебаниях.
– Идонея, покинь вольер! – очень тихо, еле шевеля губами, произнес Этлин. – Только медленно. Не делай резких движений.
Но девушка не сдвинулась с места, скованная страхом. Она слышала мужской голос, но единственное, что смогла сделать, это кивнуть в ответ. Ее глаза были плотно сомкнуты, из-под ресниц непрекращающимся потоком лились слезы. Этлин понял, что добиться чего-либо от испуганной до смерти девушки, сейчас практически невозможно. На его счастье рядом оказался Кэй, который с округленными от удивления глазами наблюдал за сложившейся ситуацией. Гигантский пес в любой момент был готов броситься на его старшего брата. И усложнялось все тем, что это была не одна хищно оскалившаяся пасть, а целых две.
– Брат, уведи ее, – все еще пытаясь сохранить спокойствие, произнес Этлин. Его рука нервно подрагивала на рукояти кинжала.
Как только мальчишка зашел в вольер и с усилием поднял Идонею на ноги, пес бросился в их сторону. Лорд встал на защиту брата и девушки, привлекая внимание злобной псины. Началась смертельная игра. Несколько раз воин ловко увернулся от агрессивного выпада, нанеся животному глубокие раны. Ярость пса возросла вдвое. Этлин боролся с обезумевшим чудовищем, как мог, пытался уходить от прямого столкновения. Борьба оказалась опасной и сложной. Лорд получал укус за укусом. Рваные раны на руках и теле сочились алой кровью. Этлин в один миг потерял свою удачу вместе с силой и был повален наземь. Он бился под обезумевшим животным, чувствуя, что наступает закат его жизни, конец игры. И в тот самый момент, когда лорд сдался, пес повалился замертво, придавив обессиленного Этлина. Огромная туша, источающая зловонный запах, накрыла лорда своей массой. В груди все ныло от острой боли, и она стала еще невыносимее, когда что-то было выдернуто из поверженной плоти. Одним махом навалилась невыносимая слабость. Глаза медленно покрылись пеленой. Этлин не до конца понял, что произошло, и искал ответ, оглядываясь по сторонам. В арке света виднелся размытый силуэт. Он сделал последнее усилие, стоившее ему сознания.
Взору предстала такая картина.
Идонея дрожала всем телом. Ее платье было испорчено брызгами крови. Милое личико, покраснело от слез. Золотые волосы, растрепались, рассыпавшись по плечам .
Первая пришедшая мысль: "Она ранена!"
То, что он заметил дальше, испугало и тронуло его до глубины души. В ее руке был меч Кэя, испачканный в черной крови по самую рукоять. Это было последним, что он увидел в тот день.
– Черное на красном… Черное на красном, – повторял Этлин. Бред не отпускал его рассудок. Перед глазами проносилась шаг за шагом его жизнь до и после, и… – Пророчество! – он воскликнул, но губы издали еле слышный стон. Он вернулся, похоже, все позади.
Этлин с усилием поднял сомкнутые веки и тут же опустил. Бивший в окна утренний свет оказался слишком ярким для глаз, которые почти целую неделю прибывали в темноте. Сознание возвращалось, принося с собой ощущение собственного тела, которое стало неимоверно тяжелым. Руки и ноги за время болезни налились свинцом, чтобы сдвинуть их с места, нужно было изрядно постараться. Едва он пошевелил пальцами, как тело пронзила невыносимая боль. Различимый на сей раз стон лорда раздался эхом в покоях под высоким потолком. У постели кто-то засуетился, придя на жалобный зов. Маленькие и проворные руки порхали по телу Этлина, проверяя повязки, вытирая выступившую испарину, ощупывая лоб. Еще одно усилие – и он распахнул глаза. Пелена рассеялась, зрение постепенно возвращалось, вырисовывая на фоне утреннего света знакомый, хрупкий силуэт. Его зубы сомкнулись, заскрипев, когда он потянулся к маленькой ручке. Боль пронзала все тело, но Этлин должен был коснуться ее, даже превозмогая адскую боль.
– Идонея, – еле слышно позвал он, вглядываясь в обеспокоенные бирюзовые глаза.
– Лорд? – произнесла девушка, слегка вздрогнув от прикосновения горячей руки.
– Этлин… Просто Этлин, – прохрипел он. – Воды!
Она аккуратно разжала его пальцы и, уложив руку вдоль тела, кинулась к хрустальному графину с родниковой водой.
Опустошив бокал, мужчина почувствовал себя немного лучше. Пересохшее горло уже не так саднило.
– Почему ты все еще здесь? – лорд внимательно следил за тем, как она украдкой посмотрела в его сторону, и тут же отвела взгляд. Девушка не торопилась ответить, и он повторил вопрос. – Почему?
– Мой отец задолжал вам. Я пришла выплатить долг, – ее руки нервно теребили складку платья, а щеки заливались нежным румянцем.
– Идонея, почему ты не ушла, ведь я был почти мертв? Тебе ничего не стоило развернуться и сбежать, как ты сделала в прошлый раз, – он резко приподнялся, издав мучительный стон.
По щекам девушки побежали капельки слез. Она была не в силах вымолвить и слова, вновь боялась показывая ему тем самым слабость, которая раньше никогда не появлялась на поверхности.
– Идонея! – проревел Этлин и, сильно до боли схватив девушку за руку, притянул ближе.
– Это я виновата! Если бы не я… Вы бы никогда… – захлебываясь бегущим потоком слез, простонала она.
Этлин заставил ее склониться, и их лица оказались друг напротив друга. Еще мгновение – и неконтролируемое безумие вылилось в поцелуй. Внутри Этлина что-то взорвалось, искрясь во всем теле. Лорд больше не чувствовал боли, лишь безумную нежность, которая выплескивалась, лаская прикосновением чувственные губы. Как ни странно, девушка совсем не испугалась и не попыталась отпрянуть, а откликнулась еще неумелой но искренней страстью. Как только Этлин понял, что дочь мельника в полной его власти, в сердце ядовитым змеем закрался страх. Все это могло быть ненастоящим, как и раньше. Но почему его тело разрывается от нежности и желания, никогда не отпускать милое подвластное ему создание. Похоже, он снова был влюблен! А это означало лишь одно, чары ведьмы пали, свершилось пророчество. Он освободился от холодного одиночества.
Но кем он стал за это время?
Чудовищем, разрушающим и играющим судьбами и жизнями людей! Этлин боялся и ненавидел самого себе. Понимал, что не заслужил и одной золотистой пряди волос чудесной девушки.
Лорд заставил себя оторваться от пленительных губ. С новой волной боли, прокатившейся по всему телу, обессилено рухнул на подушки.
– Вам больно? Простите меня, – дрогнувшим голосом произнесла Идонея.
– Уходи, – тяжело прошептал Этлин.
– Что? – непонимающе спросила девушка, мотнув золотистыми локонами.
– Уходи! – прогремел властный голос.
Девушка начала судорожно дышать, словно ей не хватало воздуха. Чувства на лице Идонеи менялись с каждой секундой, оставляя в результате лишь одно безысходное отчаяние. Не выдержав давления и звенящей тишины, она выбежала прочь.
– Любимая, я недостоин тебя, – едва произнес Этлин, оставив слова в пределах огромных покоев, но безумно желая, чтобы их слышала она.
Идонея с раной в сердце вернулась домой к человеку, которого считала своим отцом. Бертоцци был слегка озадачен ее возвращением, но выгнать падчерицу не смог. К тому же с уходом девушки некому стало следить за хозяйством, а женская рука в доме много значит. Все вернулось на круги своя. Ежедневная изматывающая работа по дому, помощь на мельнице, заставляющая на время забыть о молодом лорде, стала единственным смыслом ее жизни. А ночь приносила отдых измученному телу, но ни сердцу. Едва темнело, Идонея выходила в маленький внутренний дворик с большим окном в небо вместо потолка и вглядывалась в красноватый отблеск луны, напоминающий взгляд лорда. Его надменная усмешка, пурпурные глаза, пронизывающие насквозь, их поцелуй… Она провела кончиками пальцев по губам.
Для нее Этлин был идеален. Пусть, его считали чудовищем: жестоким, развратным, корыстным! Ей было все равно, что думают остальные. Если бы все это было правдой, он никогда не встал бы между ней и смертельной опасностью. Он стал защитником в ее глазах и светом, пусть даже омраченным людской молвой. Но Этлин больше не желал ее видеть. Она причинила боль, чуть не убила. Да и нужна ли ему бедная простушка?
В последний раз бросив тоскливый взгляд на луну, хотела уйти, но ее остановил знакомый голос, оттененный хрипотцой.
– Ты так и уйдешь? – Этлин сидел поверх отвесной стены, увитой плющом.
Выглядел он непривычно. Сменил дорогую одежду на холщовую тунику, подпоясанную кожаным ремнем, простые штаны, стоптанные сапоги. Через плечо перекинуты лук и колчан со стрелами. Лицо по-прежнему прекрасно, но глаза стали другими, сменив свой цвет с пурпура на черный. Губы все так же смеялись над девушкой и приковывали взгляд.
– Ты прогнал меня! – дрожащим голосом произнесла Идонея. Все ее тело трепало, как в лихорадке от волнения. Она так долго ждала его прихода, а теперь, увидев его, не находила слов. – Зачем ты здесь?
– Я пришел за тобой, – произнес Этлин, ловко спрыгнув вниз. В одно мгновение он оказался рядом и нежно приподнял ее голову за подбородок. – Идонея, я был чудовищем, недостойным такой, как ты. Но ты меня изменила, заставила вернуть себя прежнего. И вот я здесь – бедный и свободный, как ветер. Хочешь разделить вечность любви и свободы со мной?
Девушка была не в силах что-либо ответить и потому лишь согласно кивнула. Ее невероятно тянуло к нему, как завороженный цветок к солнечному свету. Было так легко думать о нем, но так сложно признаться в своих чувствах! Но Этлину были не нужны слова, он читал ее душу по глазам.
Минуты молчания накаливали стальную нить, которая притягивала их все ближе и ближе друг к другу.
– Можно… – совсем тихо произнесла Идонея.
– …Я поцелую тебя? – продолжил Этлин и, не дожидаясь ответа, приник к ее губам.
Их поцелуй, наполненный безграничной нежностью и страстью, стал обещанием вечной, всепоглощающей любви.
– В оформлении обложки использована внешность, созданная в онлайн-генераторе Artbreeder https://www.artbreeder.com/i?k=08f3d870e74ad5ce1c1b1e50bdfb
– В оформлении обложки использована фотография Kolbakova Olga https://www.shutterstock.com/ru/image-photo/long-haired-white-male-mystical-glowing-644960761
– В оформлении обложки использована фотография автора KELLEPICS https://pixabay.com/ru/photos/фантазия-мистический-окна-холостяк-2899453/
– Для подготовки обложки издания использована художественная работа самого автора Натальи Оско.