Две тени замерли перед выходом на освещенную линию. Прижались к растущей на стене траве, слились с нею. Патрульные, стоявшие метрах в тридцати за поворотом, не замечали их, но и не собирались уходить. Уже полчаса они стояли, повернувшись в разные стороны и направив стволы наплечных парализаторов вдоль коридора. Впрочем, и пистолеты у них тоже были в руках, наготове.

Карантинный пост. Через какое-то время их сменят, потом еще раз и еще, сколько потребуется. Пока в корпусе есть больные.

– Не пройдем.

– Ага… С такого расстояния шокер не промажет. Давай отойдем.

Двое подростков снова растворились в темноте прохода. Им надо было как то попасть домой, но сегодня в корпусе был объявлен карантин и передвижения внутри него запретила санитарная служба, а они находились в нелегальном виртклубе и объявление об этом пропустили.

Тихо лязгнула дверь служебного люка. За ней обнаружилась висевшая на стене вертикальная лестница, намертво закрепленная на ввареных в керамопласт крюках. Лестница выходила на небольшую площадку и шла дальше, на верхние уровни и вниз, к подвалам.

На площадке они и уселись. Место было безопасным. Патруль никогда не использовал коммуникации техслужбы. Там ему были не рады. Не раз и не два на дне шахт находили тела в серой форме, как говорится: "Со следами падения с высоты". Разумеется, без документов и оружия.

– Что делать будем, Ван? – спросил один из подростков.

– Только что я тебя об этом хотел спросить, – отозвался второй.

– Жрать охота!

– Такая же фигня. Не пройдем. Да оно и к лучшему наверное. Ху знает, что там за микробов нашли. Вот закроют весь корпус сейчас…

– Может быть… – один поднял глаза и посмотрел вверх.

– А там что, патрулей нет? Просканят и куда денешься? "С чумного уровня выскочил!" – скажут. Пристрелят и технарей вызовут, чтобы сожгли. Нет уж! Если лезть, то только вниз.

– В подвалы, что ли?

– Технологические тоннели проходят везде. Может, и выберемся ближе к нашим.

– Техников бы встретить…

– Это точно. Обычно они помочь не отказывают. Вот бы куда попасть! К ним в службу.

– Не берут туда граждан, сам знаешь. Тогда полезли?

– Погоди, Лео, дай подумать!..

Граждан в техническую службу и службу биоподдержки перестали брать после второго секторного бунта, когда бунтующие использовали технические коммуникации для бегства от патрульных. Проблему тогда решили радикально, полностью обновив состав служб на мигрантов, которые к гражданам относились с недоверием. С тех пор тоннели обслуживания стали закрыты для всех, кроме персонала. На люках появились замки, но любой замок при желании можно открыть, а изнутри это сделать еще проще. Этим банда "Тоннельные скунсы", к которой они оба принадлежали, и пользовалась. Вот только знать на память весь этот лабиринт было невозможно.

Через пару минут Ван молча поднялся, взялся за ступеньки и начал спускаться. Лео немного подождал и полез за ним. Лестница тянулась и тянулась, прерываясь площадками через каждые двадцать метров, но каждый раз люки с площадок вели на парапеты транспортных линий. Ни одного жилого коридора не было, а появляться под камерами единой транспортной системы означала объявить на весь корпус: "Мы тут!" Потом лестница кончилась. Последний люк выходил в комнату с множеством мониторов, ни один из которых не работал. Кресло перед ними тоже было пустым.

– Ого! – Лео удивленно пялился на серые панели.

– Не "ого" а диспетчерская. Осмотрись.

На пульте нашлась белковая шоколадка, которую "скунсы" сразу поделили между собой. Не обнаружив больше ничего интересного, Ван осторожно приоткрыл дверь, ведущую из комнаты. Короткий, слабо освещенный, пустой коридорчик. Справа дверь лифта, но рядом с нею ни кнопок, ни дисплея. Прямо – какое-то довольно большое помещение.

– Проверим?

– Конечно.

Помещение оказалось огромным ангаром, в котором стояли в ряд транспортные челноки. На ближайшем из них бортовые двери были подняты. Внутри лежали какие-то ящики. "Скунсы" переглянулись. Удача! Ван нырнул внутрь машины первым, Лео последовал за ним.

Датчики челнока зафиксировали увеличение массы груза в трюме. Давным-давно ожидавшая этого программа снова заработала и, сделав вывод о том, что челнок наконец загружен полностью и готов к прохождению по маршруту, подала команды на исполнительные механизмы. То, что ожидание заняло четыре года, ее волновало не больше, чем зеркало волнует то, что в нем отражается, а диспетчера, который мог бы остановить выполнение стартового алгоритма, на месте не оказалось. Бортовые двери с мягким шипением опустились на свои места и вошли в пазы. Коротко щелкнули замки.

Метнувшийся к двери Ван увидел, как пол ангара медленно уходит вниз. Удар по красной кнопке рядом с дверью ни к чему не привел. Участие людей в процессе предусмотрено не было. Челнок вывел мощность антиграва на заданную, качнулся, убирая опоры, запустил ходовые двигатели и медленно поплыл к распахнувшимся наружу дверям ангара.

Ван обернулся, встретившись взглядом с Лео.

Они прилипли лицами к окнам, пытаясь разглядеть что то под плотной облачной завесой, над которой машина неторопливо шла в экономичном режиме. Потом Ван поднялся и сел на ящики. Лео последовал его примеру. Нельзя сказать, что приключение их очень пугало. Челнок будут разгружать не патрульные, а обычные грузчики, наверняка из граждан, значит с ними можно будет договориться. Об этом примерно каждый из них и думал. Затем обоим одновременно пришла в голову мысль все-таки изучить ящики. Они поднялись и обошли штабель по периметру.

Ничего особенно интересного в трюме не оказалось. В большинстве контейнеров, согласно нашедшейся тут же накладной, находились части какой-то очистной установки, собранной в мастерских по заказу восьмого кластера. Еще в одном были синие рабочие комбезы и шлемы с фильтрующими полумасками к ним. Ван еще раз переглянулся с Лео. Слова были не нужны. "Одеть костюмы, выдать себя за грузчиков и попросить на пункте назначения отправить челнок обратно!" Десять минут спустя их могла бы выдать только совершенно не соответствующая комбезам обувь, которую пришлось надеть поверх штанин, а в остальном – рабочие, как рабочие.

В желудках у парней замутило, когда машина вдруг резко пошла вниз. На крушение это было не похоже и Лео вслед за Ваном, подумавшим, что они уже прибыли на место, уселся в одно из кресел, закрепленных вдоль борта трюма. Оба попытались изобразить на лице беззаботность, как и положено случайно оказавшимся здесь работягам.

Челнок провалился в облака, пробил их, воткнулся в плотный туман, рубя его винтами и наконец приземлился на небольшой, заросшей бурой травой площадке. Двери откинулись. Их никто не встречал, по крайней мере в тумане никого видно не было. Трава колыхалась под небольшим ветерком и незаметно было, что кто-то собирается приступать к разгрузке.

Посидев немного, Ван поднялся и подошел к двери. Выглянул. Невдалеке сквозь серую дымку просвечивал темный контур какого-то здания и он был в ней единственным ориентиром.

– Где все? – спросил сзади Лео.

Ван не ответил. Посмотрел на друга, пожал плечами и спрыгнул вниз. Лео, как всегда, последовал его примеру.

Датчики трюма зафиксировали, что часть груза покинула трюм, причем потеря массы соответствовала указанной в накладной. Челнок "с чистой совестью" принял это за разгрузку, захлопнул двери, снова запустил антиграв и взлетел, скрывшись в тумане. "Скунсы" проводили его ошарашенными взглядами. Лео посмотрел на товарища и спросил:

– Ван, а мы где?

– Тебе в рифму ответить?

– Понял…

"Хорошо, что вокруг туман" – думал Ван. – "А то бы я не знал, что и делать. В жизни таких больших пространств не видел. А сверху… Сверху ведь за этими облаками небо! Ни этажей, ни уровней – плоскость…"

От всего этого слегка мутило.

– Лео, ты небо когда-нибудь видел? – спросил он.

– Нет. А ты?

– Один раз. Когда мы на крышу сумели вылезти.

– И какое оно?

– Синее. И белое у горизонта. Ладно, пошли. Челнок вряд-ли вернется.

– Куда идем?

– Не знаю. Но для начала – вон к тем домикам. Больше я ничего толкового вокруг не вижу.

Здание было из обычного старого бетона, изрядно выкрошившегося по углам. Стены были в глубоких выбоинах и в какой то зеленой плесени. Местами во впадинах росли грибы. Вернее Ван посчитал эти странные, белые наросты грибами. Металлическая дверь давно проржавела и валялась на земле. Ржавчина жалобно хрустнула под ногами. От входа внутрь тянулся коридор. Это было привычно и "скунсы", не долго думая, вошли в него.

– Ну и кто это у нас тут нарисовался? – неожиданно спросили сзади.

Ван резко обернулся. Из дверного проема на него смотрел ствол автомата. Автомат держал в руках здоровенный мужик в бронежилете поверх изрядно потрепанной серо-зеленой маскировочной накидки. На груди у него болталась противогазная маска, а пояс был увешан какими-то контейнерами и сумочками.

– Вам вопрос задали.

Это опять сказали из за спины. Еще один такой же мужик, почти двойник первого, только не с автоматом, а с дробовиком и поменьше габаритами чуть ли не вдвое.

– Ну… Я – Ван, а это – Лео. Ребята, не стреляйте! У нас оружия нет.

– Ху тебя знает… – большой не опускал оружие. – Может, и нет его, а может и есть… Лис, не нравятся они мне. Может пристрелить их? Все хлопот меньше.

– Чем не нравятся?

– Комбезы чистенькие, синенькие, такие только в кластере используют, а до ворот отсюда километров тридцать. Ботиночки совсем не для здешних мест. Маски нулёвые, ни разу не надевавшиеся… А цифирки эти на спинах что значат?

– Какие цифирки? – не понял Ван.

– А вот те, что у тебя на спине. Три единички. К чему это?

– Я не знаю. Мы их только что одели.

– Ага… Шли, увидели: костюмчики лежат. "Давай, наденем!.." Лис, по моему нас за слоупоков держат.

– Да правда! Вы челнок слышали? Вот мы на нем и прилетели. Только спрыгнули, а он закрыл двери и… взлетел! – голос Вана слегка дрожал. – Про цифры я вообще не в курсе, не замечал их.

– Вот что шумело, Лось, – сказал тот, что был поменьше. – Я же говорил, что на турбины похоже, а ты: "Нечего здесь челнокам делать!" Вот и выяснилось, что есть чего.

– Двух олухов сюда высадить?

– Судьба такая.

– И как с ними теперь поступить?

– Ну, наверное накормить и расспросить, как у приличных людей в Промзоне полагается.

– Тогда ты и корми, – Лось забросил автомат за спину. – Тем более, что кашу варить – твоя очередь.

…

– Что вам, пацаны, сказать?..

Лось, соорудивший себе некое подобие лежанки из старой мебели, удобно развалился на ней и дымил в свое удовольствие сигаретой. Автомат, впрочем, у него был наготове. Лежал на животе и глядел стволом в дверь. Под голову подложил рюкзак, ноги были задраны на подоконник. Картина "Рейдер на отдыхе".

– В неудачное время вы сюда свалились. В очень неудачное. Хуже и быть не может.

– К обеду что ли? – спросил Ван.

Рейдер слегка усмехнулся.

– Если бы… Накормить вас не трудно, только вот надо ли? У нас здесь, ребятки, война идет. Лис у нас обычаи свято чтит, поэтому мы сейчас и разговариваем. А я, вы уж не обижайтесь, вас сначала пристрелил бы, а потом уже расспрашивать стал. Ничего личного. Сейчас все сначала стреляют, а потом разговаривают. Война…

– Что нам тогда делать? – спросил его Ван.

– Ху знает, пацаны. Опасно везде. Вам бы в кластер обратно вернуться.

– Там тоже не все гладко. У нас корпус на карантине был.

– Ну и что? – Лось удивленно повернул голову.

– Как что? Карантин же! Кто вне своих помещений, тех отлавливают, а то и стреляют.

– Да, Лось, там серьезно все, – подтвердил Лис. – Я-то знаю! Если штампа нет о том, что ты здоров, то с тобой патрульные церемониться не станут. У них там хуже нет, чем больного выпустить. Он же по другим корпусам заразу растащить может, а если медслужба не справится, то вообще все плохо. Этим ребятам сильно повезет, если их просто на заводы отправят.

– Значит куда ни кинь – везде в Промзону попадешь. – Лось зевнул. – Что же делать то с вами?

– Новичкам помогать положено, – заметил Лис.

– Чем мы им поможем? Оружия лишнего у нас нет, еды тоже. Костюмчики у них не хуже наших, только очень уж заметные. Но у нас и накидок нет.

– Давай к какой-нибудь из баз их выведем, где перемирие. К институту, например.

– У нас своя работа. Забыл?

– Пусть пока с нами таскаются. Заметные – может, оно и к лучшему. Издалека видно, что новички и что они не в группировках.

– Думаешь?

– Думаю, что бросить их – они трех дней не проживут.

– Не проживут, верно…

Лось прикрыл глаза. Со стороны казалось, что он задремал. Потом он сказал:

– Ладно. Раз они с нами в рейде, то введи их в курс дела. Должны же они знать, на что подписываются. Только пожрем сначала, а то кишка кишке давно бьет по башке.

…

– Последнее время разряды становятся все мощнее…

– Разряды?

– Не знаете даже этого? – Лис перестал есть, посмотрел на "скунсов", потом снова запустил ложку в котелок. – Как вам объяснить-то покороче? Есть такая штука: "биополе". Оно накрывает всю Промзону, до самых кластеров на севере, юге и западе. Только не спрашивайте, что это такое. Ху его знает. Я вам не ученый с большой головой, чтобы объяснять. Иногда это самое биополе становится нестабильным и происходит его разряд. Повышается уровень радиации, аномалии меняют свои места, иногда даже ландшафт меняется. Но хуже всего приходится людям. Головы болят так, что можно копыта откинуть и многие откидывают. На это время нужно или под землю забраться, или собраться кучей. Чем больше людей, тем лучше. Сесть друг напротив друга, оружие разрядить, а потом один начинает спрашивать у всех остальных таблицу умножения, а те отвечают.

Ван удивленно спросил:

– Зачем таблицу?

– Блин… Что ты заладил? "Зачем", да "что"… Так надо, вот и все объяснение. Или оружие чистить начать. Тоже помогает. Короче, разряды стали сильнее. Аномалии сместились…

– Аномалии?

– Юниор, ты задрал! – Лис уже злился. – Потом спросишь. Аномалии сместились, открылись новые проходы на свалке и севернее. Туда полезли мусорщики, бандиты и мародеры. Группировки тоже в стороне не остались. Поначалу как-то все более-менее мирно устаканивалось, но потом в это дело влез еще и Патруль. Патрульные начали стрелять, им ответили и завертелось.

– Третий год уже вертится, – сказал Лось, не открывая глаз. – Никак перестать не могут. От Патруля кое-как отбились, где-то договориться удалось, где-то перемирия заключить, но в остальном – бардак продолжается.

– Во-во! – согласился Лис. – От группировки, считай, половина осталась. Артов нет, в кластер отправлять нечего и Че (это наш генерал) решил новые места для фарма найти. Не упираться рогом там, куда все лезут, а пошарить, где никого нет. Вот мы и шарим, пацаны.

– А к вам в группировку вступить? – спросил Ван.

Лис пожал плечами. Сказал:

– Можно то оно можно, но… Вступительный взнос две тысячи и рекомендация нужна от кого то из группировки.

Ван и Лео грустно переглянулись. Две тысячи кредитов – сумма изрядная, даже для работающего гражданина, а для них она была и вовсе неподъемной.

– Можно в "Закон" их пристроить, – пробормотал Лось.

– Ты сам посмотри, где они и где "Закон". И если мы их приведем, то это не самая лучшая рекомендация будет. Тогда уж в "Чистоту".

– Тоже верно… Ладно. Утро вечера мудренее. Завтра решим, куда и как.

Вода в небольшом озерце была прозрачной, но посередине его слегка парила желто-зеленая лужа. Неправильной формы пятно, метров двадцать в поперечнике. Туман над нею повис плотным, непрозрачным куполом, на высоте около метра. Купол этот был слегка похож на большой гриб без ножки. Ван не раз не два видел такие в вентиляционных системах, где они лазили вместе с другими "скунсами". Гриб, кстати, считался съедобным.

Когда он рассказал об этом Лису, тот ответил:

– Лучше помолись Ху, чтобы ветер не поднялся.

– А что?

– А то… Притащит сюда это облако – мало не покажется. Это "кислотный туман". Вон в ту желтую дрянь под облаком руку сунешь – без кожи останешься сразу. Если его вдохнуть, то останешься без легких, что характерно. Маску здесь всегда надо при себе держать. Понял? И вообще смотри по сторонам внимательно. Вдруг и заметишь то, чего я не увидел.

– Что искать?

– Все необычное. "Туман" сразу засек – молодец. Но если здесь кислятина на поверхность выходит, то и "кискис" может быть. Смотри на траву. Могут попасться пятна, где она выгорела, или бетон побелел, или почва просела.

Ван еще раз поглядел в сторону озера. Ему показалось, что облако чуть шевелится, а желтая пена движется в их сторону и он быстрым шагом догнал шедшего впереди Лиса. Задел ветку сухого куста, с них посыпались капли. Он шарахнулся в сторону. Лис обернулся на шум, понял в чем дело. Сказал:

– Не бойся. Это просто вода. Видишь, на ветке внизу листочки зеленые? Значит чистая.

– Пить можно?

– Нет, – Лис помотал головой. – Если она для растения пригодна, то для человека это может быть и не так. Ну там органика какая то в ней, или свинец… Листочкам она нравится, а ты потом три дня будешь под каждый кустик приседать.

Они прошли через несколько огромных пустых цехов, сквозь полуразрушенные крыши которых внутрь проникал неяркий свет серого дня. От оборудования остались только фундаменты, да мусор на полу. Лось задумчиво постоял возле остова какой-то здоровенной установки, пнул ее ногой. Посыпалась отлетевшая краска.

– Кто-то здесь до нас уже побывал. Все срезали и уволокли.

– Мусорщики?

– Похоже на то. Только у них грузовые платформы есть. Эту дуру даже на платформе не увезти было, а резать ее им было лень.

– Ворота почему то оставили, – Лис показал пальцем в дальний конец здания.

– Да, странно… Все остальное – как склисс языком слизнул, а их не тронули.

Они прошли зал насквозь. Лось выглянул из-за полуоткрытой, ржавой створки, не заметил ничего опасного, вышел из-за прикрытия и Лис заметил еле видимую красную линию, скользнувшую по нему сверху вниз. Он успел броситься вперед, врезаться в ноги Лосю и сбить его на пыльный бетон прежде, чем раздалось негромкое фырканье и на ржавом металле появилось два красных пятна. Пятна мгновенно потускнели.

– А я-то думал: к чему эти отметины на железе? – сказал Лось, даже не пытаясь подняться. – Вот почему их не срезали. Соседний цех работает.

– Да, – сплюнул Лис. – Автоматическая защита. Турели на периметре. Помнишь, я говорил, что путепровод близко и можем напороться?

– Когда ты прав – ты прав. Дальше не пройдем.

– Почему не пройдем? – спросил Лео, который вместе с Ваном слушал этот разговор в безопасности, за створкой ворот. – Пройти можно. А это нужно?

Лось удивленно посмотрел на него. Сказал:

– Залезть в действующий цех всегда полезно. Хотя бы инструментом разжиться, а если повезет, то антигравитационными элементами, или еще чем то подобным. Но как ты пройдешь? Эту дуру разве что попаданием в сенсор убить можно. Для этого очень хорошо прицелиться надо, а она не даст высунуться.

– Увидишь. Ван, поможешь?

– О чем речь? Конечно!

Ван прошелся по цеху, подобрал несколько кусков пластика, вернулся к дверям. Лежавшие на земле рейдеры с интересом наблюдали за его приготовлениями.

– Готов, Лео? – спросил "скунс".

– Бросай!

Пластик взлетел в воздух и одновременно Лео прыгнул вперед. Почти невидимые в воздухе красные лучи пересеклись на летящем куске и мгновенно подожгли его. Лео прижался к земле, замер не шевелясь. Турель замолчала, не обращая на него никакого внимания.

Ван свистнул, сразу бросил второй кусок мусора и все повторилось: выстрелы, испаряющийся огненный шар, бросок Лео. После пятого броска он оказался в мертвой зоне, подполз к сенсору и что-то с ним сделал. Выпрямился, махнул рукой.

– Можно подходить, – сказал Ван рейдерам.

Лось выглянул из за парапета, поднялся, сказал:

– Волшебство.

– Да какое там волшебство? – отмахнулся Ван. – Обычная противопехотная турель. Два красных самофокусирующихся лазера по пять киловатт. Ворон пугать сойдет, но их уже сотню лет делают, а алгоритм работы так и не изменился. Она реагирует на движение, три секунды ведет огонь по одной цели, потом три секунды на сброс параметров, чтобы пораженная цель успела упасть и сенсор снова включается. То есть целых пять секунд после начала стрельбы на перебежку есть, а на неподвижные объекты она внимания не обращает. Их нужно минимум по две ставить, но этого почти никогда не делается. Подойти, поставить зеркало рядом с фотодатчиком – и готово. Можно и жвачкой его заклеить, но тогда программа решит, что он неисправен и вызовет ремонтников. А зеркало отражает тот же самый пейзаж, отличить сложно.

– Ловко вы с нею…

– Мы же "Тоннельные скунсы". Везде можем по служебным проходам пролезть. Можно и на крышу, только карабкаться очень долго и нужно кое-где выбираться на линии. А на крышах теплицы. Апельсины там, помидоры всякие… Стоят они ого-го сколько, выращиваются для тех, кто на верхних уровнях живет и может себе это позволить. Чиновники Администраторума, офицеры Патруля и прочая сволочь. Теплицы охраняются как раз такими турелями. Не от людей, а в первую очередь от птиц. Но и от людей тоже, у кого опознавателя нет.

– У вас они есть?

– Откуда? Нет, конечно. Но вот таким образом турель можно облапошить и всяких вкусностей набрать. Хотя мне не особо понравилось. Апельсины, которые желтые и вытянутые, горькие очень. Красные, большие ягоды, помидоры – те вообще безвкусные…

– Это же не апельсин, а лимон, – сказал Лось. – Который желтый и вытянутый. Их не едят, а понемногу в еду добавляют. Апельсин – он круглый и такой… пупырчатый.

Он посмотрел вблизи на бронированный купол турели, на торчащие лазеры и сплюнул.

– Да? Теперь буду знать. Но туда больше не за этим ходили, а за воронами. Турель не промахивается, а поджаренная лазером птичка, это… М-м-м! Объеденье.

– Они же радиоактивные.

– У нас там – нет.

– Так! Теперь тихо. Обычно такие заводы автоматизированы, но можно и на персонал нарваться, и на патруль.

Они пригнулись. Лис осторожно потянул на себя дверь. Та открылась. Большое помещение, в котором они оказались, было заставлено какими то коробками, упакованными в стандартные паллеты. Лис подполз, посмотрел на маркировку.

– Пищевые концентраты. Удачненько!

– Это же "Восток Инк". Они их и делают. Эти не трогай, а то сразу поймут, что мы здесь были.

Пока они разговаривали, раздался шум. Спрятавшиеся за стеллажом рейдеры увидели, как в зал ходко вкатился робот-погрузчик, поставил очередную паллету на второй уровень и так же шустро уехал. Лис пробежал по залу, выглянул за угол, туда, куда только что скрылся робот, махнул рукой остальным. Из склада выходил длинный, слабо освещенный коридор.

– Туда? – спросил Ван. – Других выходов здесь нет. Только дверь наружу.

Лось подумал немного, кивнул и первым двинулся в полутьму. Еще один робот выкатился из-за поворота совершенно внезапно. Спрятаться они не успевали, да и где тут спрячешься? Погрузчик резко остановился, повернул в их сторону головку сканера и зеленый луч прошелся по рейдерам.

– Инженерно-технический персонал, – сказал неожиданно приятный женский голос. – Доклад! Единица номер восемьсот один. Выполняется производственное задание. Пробег двести пять стандартных часов. Замечаний нет. Требуется мелкий ремонт правого-заднего колеса. Команды?

Рейдеры молчали. Потом Лось толкнул локтем Вана.

– К тебе обращаются.

Ван неуверенно сказал:

– Выполнять производственное задание. Техобслуживание по графику.

– Принято!

Робот, шурша колесами, скрылся за поворотом.

– Он вас за инженеров принял, – сказал Лис. – Я уж думал: все, надо стрелять.

– Точно! – согласился Лось. – Помните, я говорил, что такие комбезы в кластерах рабочие таскают. Теперь понятно, что это за три единицы у вас на спинах и на рукавах. Это не сто одиннадцать, а римская три. Третий уровень. Инженер-технолог, или еще какое то мелкое начальство. Нас с Лисом он не опознал, но ему хватило и того, что мы с вами.

От следующего робота они уже не прятались. Наоборот: Лео сам махнул перед ним рукой. Тот затормозил, дисциплинированно доложил о том, что производственное задание выполняется без замечаний. Лео забрался на место водителя (погрузчик, хотя и полностью автоматический, имел возможность ручного управления), быстро разобрался с системой управления и вывел на монитор план завода. Лось только присвистнул, поглядев на экран. Цеха уходили вглубь, под землю, не меньше, чем на сотню метров.

– Производство еды для кластеров. Траву перерабатывают.

– Вам это нужно? – спросил Ван.

– Конечно. Это же жрачка! Только таскать отсюда проблематично. В мешках много ли ты унесешь?

Ван кивнул. Да, через дверь много не утащить. Что-то надо было придумать. Он вспомнил, как они сюда попали и решение нашлось само-собой.

– Лео, – спросил он. – Как здесь вывозка организована?

Тот, немного покопавшись в компьютере погрузчика, нашел на схеме место, где был расположен логистический отдел, но разумеется никаких указаний на то, каким образом отсюда вывозятся грузы, не обнаружил.

– Что хочешь сделать? – спросил Лось.

– Отсюда они вывозят все либо челноками, либо транспортными платформами. Челноков я здесь не наблюдал, а платформы могут ходить только по путепроводу. Но на складе я видел в крыше люк, то есть челнок сюда залететь может.

Лось скептически нахмурился. Ван недоверчиво спросил:

– Ну и где ты возьмешь грузовик? И самое главное: как ты ему команду отдашь?

Лео спрыгнул с погрузчика, дал команду и тот уехал выполнять свой нехитрый функционал. Сказал:

– Это ведь вас, балбесов, в патруль готовили, а я как-никак в колледже два года проучился, пока не вышибли к черту. Был у нас предмет "управленческие процессы". Если помнишь, как турели обманывать, я придумал. Идем в диспетчерскую, там посмотрим. Может быть, и здесь чего в голову придет.

…

На заводе они уже чувствовали себя полными хозяевами. Останавливали роботов, разбирались в схемах, спросили о наличии людей на уровнях (погрузчик сообщил, что рабочие бригады и их охрана сосредоточены в южной части комплекса). Шли не прячась, разглядывая огромные емкости, реакторы и колонны в которых перерабатывалась биомасса. Прятаться пришлось только один раз, когда мимо пролетел "инспектор" – маленький дрон, предназначенный для внешнего наблюдения. Тот, впрочем, все равно заметил их, подлетел, просканировал и удовлетворившись цифрами на комбинезонах, полетел дальше, заниматься своим делом и искать протечки.

Дверь в диспетчерскую была не заперта. Не удивительно. Никто не ждал здесь посторонних. Лео сразу прилип к компьютеру, жестикулируя руками в манипуляционном поле. На экране перед ним разворачивались какие-то таблицы и сводки. Вану быстро надоело смотреть на то, в чем он ничего не понимал. Он нашел бутыль с водой, кофеварку и включил ее. Рейдеры завороженно наблюдали за этим процессом. Лось улыбнулся и сказал:

– Отвык уже от такого за пять-то лет…

– А ты как тут очутился? – спросил Ван.

Делать было нечего. Не заметно было, что Лео близок к результату. Почему бы и не потрепаться на досуге?

В ответ на вопрос Лось пожал плечами.

– Ну как?.. Обычно, можно сказать. Был сержантом в Патруле, в десятом корпусе. Дежурил. Группу вызвали. Какой то придурок свихнулся и с ножом кидался на техников. К тому времени, как мы подъехали, он успел одного порезать, а у другого отобрать плазмомет и залег в коридоре. Насадку-ограничитель он снял и палил без разбору во все, что проходило мимо. Из парализатора его было не достать и мы его просто расстреляли. Псих оказался единственным сынком какой то большой шишки в Администраторуме. К нам пошли комиссии. Меня уволили "по чистой" и вдогонку завели гражданско-административное дело. Ждать, чем оно кончится, я не стал. Свистнул в оружейке автомат и свалил из кластера. Поначалу с мусорщиками ходил, охранял их. Опыта поднабрался – арты начал поднимать. Так и пошло.

– Не тянет в цивилизацию обратно? – спросил Лис.

Лось подумал, взял у Вана большой пластиковый стакан с кофе, поблагодарил и ответил:

– Не очень. Что я там оставил? Ничего. Ни семьи, ни детей. У меня мутационный индекс полсотни был, а сейчас еще больше. Шансы на здорового ребенка почти нулевые, разве что с другой планеты подвернулась бы, или самому куда то на окраину выбраться. Здесь хоть и опасно, но… ты не поверишь, Лисяра, здесь люди добрее, чем там.

– И умнее!

– И это тоже. Не в обиду юниорам, – Лось посмотрел на Вана, – но девять граждан из десяти – полное дерьмо. Молодежь еще туда-сюда, а взрослые… Если у него есть работа, так он кроме нее ничего вокруг не видит. Работа, развлекалка, жилой бокс и так по кругу. А если работы нет, то вообще… жвачное.

– А я с каторги сбежал, – сказал Лис.

– За что попал?

– За "не лезь".

– Это как?

– В баре как-то одному кадру захотелось со мною познакомиться. Говорю: "Не лезь!" Ему бы уйти, а он по-новой. Гладить меня начал… Ну я и врезал ему. Судья сказал, что я неправильно поступил. Дал сто часов, ниже нижнего. А ему три сотни. На каторгу нас везли вместе, ну я его и придавил цепкой от наручников. Пока разбирались, я комбез спер и ноги сделал.

– А вы, значит, из банды? – спросил Лось Вана.

– Ага. Я же говорил: "Тоннельные скунсы".

– Чем занимались?

– Мы норы всякие знали в корпусе. Тоннели, переходы, где не появляется никто месяцами и где наблюдения нет. Могли человека нужного провести, куда ему нужно, или груз протащить мимо чужих глаз. Следили за тем, за кем скажут. В таком духе.

– Молодежная банда?

– Да.

– Ну это ерунда. В таких почти все состоят…

Лео тем временем трудился в поте лица. Перед ним в пространстве висело уже три монитора. Нам оставалось только сидеть, молчать и дремать, к чему мягкие диваны в диспетчерской весьма располагали.

Глава пятая

– Разобрался!

Лео наконец откинулся в кресле и скорчил довольное лицо.

– И что? – спросил Ван.

– Нашел, откуда мы взялись здесь.

– Это и так не секрет.

– Не скажи… Не все так просто. Я нашел челнок, на котором мы сюда добрались. Нашел документацию по рейсу. Ты вот знаешь, что установку, которая в трюме была, давно потеряли? По месту ей найдут применение, но важен сам факт потери груза на терминале. "Наш" челнок тоже нигде не числится и что с ним делать, не знали. Но я немножко облегчил их задачу. Дал запрос от имени местного диспетчера на возврат машины сюда, на завод. Никаких вопросов это не вызвало. Машина придет сюда и встанет на общую стоянку на поверхности.

– Нам что, на ней улететь в кластер?

– Нахрена?!

– А зачем она еще нужна?

– Все-таки туповат ты, браток! Нам нужен был челнок? Нужен. Вот он. Склад, с которого мы начали, это склад брака. Он там накапливается, потом его большой партией отправляют на переработку. Я сформировал производственное задание с использованием нашего челнока. Он будет вывозить некондицию на утилизацию по мере ее поступления… угадайте, куда?

– На базу "Воли"! – сказал Лис.

– Точняк! – Лео встал, потянулся и цапнул стакан с кофе, который я только что налил себе. – В задание я загнал координаты этой вашей Долины Смерти. Срочно топаем сейчас обратно на склад, успеем застать первую погрузку. Собственно, без нас он и не улетит, я указал в спецификации на первую партию груза четырех пассажиров. Но надо добраться побыстрее.

– Как быстро заметят кражу? – спросил Лось.

– Ее не заметят никогда, потому что мы ничего не крадем на самом деле. Это же брак. Он утилизируется. Издержки изготовителя сократятся и кто то за это даже получит премию. С другой стороны у того, кто брак утилизирует, станет меньше работы, но снижение объема невелико и на него скорее всего не обратят внимания. Челнок не на балансе завода, но его энергопотребление в таких масштабах ничтожно мало, а если он сломается, запрос на ремонт пройдет мимо диспетчера. Я позаботился. Проблема на самом деле только одна…

– Какая?

Лео посмотрел на рейдеров и спросил:

– Как вы собираетесь съесть за два дня контейнер белковых батончиков?

Те переглянулись и расхохотались.

– Не, на этот счет ты не беспокойся, – сказал Лось, отсмеявшись. – Найдем, куда их деть.

…

– Комми!

– Что?

– Опять батончики жрать?

– Чем ты недоволен, придурок?

– Месяц уже их едим. Слиплось все.

– Ну сходи, кабана добудь. Дожили, Ху вам по лбу! С неба жрачка падает, а они носы воротят. Будете возмущаться – я вам порции увеличу. Вдвое!

– Граждане! Разрешите с вами обсудить одну важную вещь?

Ван и Лео как раз собирались покинуть виртуалку. Ван, который предпочитал контактные развлечения, для которых требовался костюм с усиленными сервоприводами и электродами, передающими имитации ударов, вытирал плечи полотенцем. После двух часов такой тренировки он был мокрым насквозь. Сквозь мокрую майку просвечивала татуировка скунса, пролезающего сквозь загнутую кольцом трубу. Хвост животного торчал с одного конца, а голова с другой. На трубе была надпись: "ТС".

Лео, предпочитавший в виртуальном мире что то более интеллектуальное, выглядел менее уставшим. У него татуировка была на плече. Скунс сидел, держа буквы "ТС" в зубах.

– Не лезь! – не поворачиваясь ответил он.

– Ладно. Но разве банда "Тоннельных скунсов" не вымерла во время последней вспышки экзооспы?

Теперь на голос обернулись оба. За столиком в полутьме бара сидели трое. Костюмы казались черными и по ним ничего нельзя было сказать. Ван и Лео переглянулись.

– Не вымерла, – ответил первый.

– Тогда есть разговор. Присядете?

Двое из сидевших как по команде встали и отошли к окну, за которым как раз остановились трое патрульных. "Скунсы" заняли освободившиеся стулья. Теперь, когда глаза привыкли к полутьме, было видно, что костюм незнакомца синего цвета, с серебристыми вставками.

"Кто-то из высшего менеджмента отдела промышленности. Не из Востока ли нам решили напомнить прошлое? – подумал Лео. – "Вряд-ли… Не так бы напоминали!"

Тем временем пригласивший их человек сделал знак официанту. Робот подкатился, поставил на стол два сразу запотевших бокала.

– Ваш заказ!..

– Прошу вас… – человек сделал приглашающий жест. – Я не знаю ваших предпочтений, поэтому заказал охлажденную воду. После тренировки – в самый раз.

Те посмотрели на бакалы, переглянулись, но пить не спешили.

– О чем разговор? – спросил Ван.

– Разговор о том, что лучше: тысяча административных часов на общих работах, или тысяча стандартных на особых?

– Спроси в справочной.

Ван прекрасно понимал разницу. Речь шла о каторге. Особые работы предусматривают вредную, или опасную окружающую среду. На таких не живут долго. А стандартный час в отличии от административного не предусматривает уменьшения срока. Работы подразделяются на пять категорий и пять административных часов на особых равны одному стандартному. Если тебя приговорили к тысяче именно стандартных часов, да еще на особых, их придется отбывать от свистка до свистка и шансов вернуться не много.

– А как будет лучше для вас?

Незнакомец отпил из своего бокала, в котором, судя по цвету, было темное пиво.

– Поясни.

– Охотно. Смотрите…

Он сунул руку в нагрудный карман и, вытащив пачку 2Д-фотографий, отдал их "скунсам". На снимках были они сами, Лис и Лось, в разных ракурсах. Особенно удался снимок Лео, сделанный прямо через монитор и изображение. Ван отдал ему снимок. Тот посмотрел, усмехнулся и спросил:

– Я прямо одухотворенно выгляжу… Ну и что?

– Ничего особенного. Проникновение через охраняемый периметр имеющего особую важность предприятия. Хакинг. Изменение производственных заданий. Незаконное использование объектов повышенной опасности. Доказательств достаточно на десять судей. Поэтому я и задал вам свой первый вопрос: "Что лучше?"

Те еще раз переглянулись. Ван спросил:

– А у нас есть выбор?

– Конечно есть. Выбор есть всегда. Вон те патрульные не зря стоят перед клубом и только от вас зависит, по какому объявлению вас задержат. Могут по административному обвинению в том, что вы без разрешения покинули зараженный сектор. – он сделал еще глоток пива. – А могут и по гражданско-административному, обвинив во всем том, что я перечислил.

– Значит задержат по-любому?

– Видите-ли… Без этого, как ни печально, не обойтись. В розыск вы уже объявлены, причем не мною. Я бы нашел другой путь. Но раз так вышло, то мне остается только воспользоваться ситуацией. Если вы согласитесь на мое предложение, то гражданско-административные обвинения вам предъявлены не будут, а я позабочусь о том, чтобы ваши друзья-рейдеры продолжали получать на утилизацию нашу бракованную продукцию. Более того: в ассортименте теперь будут не только белковые батончики, которые им, наверное, уже изрядно приелись. Если нет… Вы сами все понимаете. Ваши счета заблокированы три минуты назад. ВСЕ счета, не только легальная соцкарта.

Ван наконец взял со стола стакан, отпил немного. Лео последовал его примеру.

– Да, вода… Так в чем заключается предложение?

– Вам нужно будет спасти и спрятать одного человека. Если бы вас не искали для ареста, то я, повторюсь, предложил бы другой способ, но раз так получилось… Он тоже арестован и осужден. Пять тысяч стандартных часов.

– Многовато… – пробормотал Лео.

– Да. На одной ножке, как говорится, не простоять. Проблема в том, что он эти пять тысяч часов не проживет. Не говоря уж об опасностях на самом производстве, на него вдобавок охотятся, а нам этот человек очень важен именно живым. Предстоит один гражданский процесс, на котором он должен выступить свидетелем. Ваша задача: защитить его и обеспечить его возврат в кластер после истечения срока.

– Может быть, нам просто сбежать оттуда вместе с ним? – спросил Ван.

Человек замолчал, видимо консультируясь с кем то. Потом ответил:

– Приемлемо. За побег ему как максимум добавят срок, но лучше это, чем гарантированно умереть. И у него будет наш адвокат.

– Тогда свяжите нас с рейдерами. Мы все организуем.

– Не получится… – кивок в сторону окна, за которым все еще пасся патруль. – Вас задержат сразу после выхода. Хозяин местного заведения платит их лейтенанту за то, чтобы к нему не вламывались, но за дверями им ничто не будет мешать.

– Придется самим… Еще какая то информация?

– Его фотография последняя в той пачке, что я вам дал. Запомните его. Сейчас у него наверняка другое, вымышленное имя. Я не знаю, какое. Это единственное, что он мог сделать после приговора – потребовать отбывания срока под псевдонимом.

"Скунсы" кивнули. Да, так делали многие. На время отбытия срока гражданину давался псевдоним, чтобы знакомства на каторге не отразились потом на его жизни. Право на защиту личного пространства гарантировано каждому.

– Еще… Есть заинтересованный в этом деле офицер патруля. Он найдет вас сам и постарается помочь. Его зовут: Гюрза.

– Имя патрульного и фотоморда незнакомого мужика… – Лео перевернул карточку, будто надеясь там что то найти. – Не густо. Значит у "Востока" претензий после этого к нам не будет?

– Не будет. Еще раз приношу свои извинения за то, что все так сложилось.

– В Промзоне в таких случаях говорят: сочтемся.

– Тогда давайте я вам еще что нибудь закажу?

– Разве что пива и бутербродов побольше. В патрульном "обезьяннике" кормят хреново.

…

– Только одно не понятно: почему он именно к нам обратился? С их деньгами весь Патруль купить можно.

– Это как раз очевидно.

– Да? Тогда расскажи.

– Я думал, ты сам понял. Этот хрен был не из "Востока". Может быть, с какого то смежного производства, но точно не оттуда. В ответ на мой последний вопрос он соврал.

– То есть он нас на понт взял?

– Да. Вернее он так думает.

– Вот гаденыш!.. А ты почему молчал?

– Я же говорю: думал, что ты сам врубился. А с другой стороны нам даже выгодно было ему подыграть. Судья всего четыре сотни административных на общих выдал. Самый мизер. Как он там сказал? На одной ноге простоим. Зато потом карма чистая.

– Ты про фотографии не забывай. И нам еще этого мужика надо найти…

– Найдем. А когда найдем – прикинем хвост к носу и подумаем, что делать. Может, нам его замочить выгоднее окажется.

– Вот насчет этого усомнюсь! У "Востока" конкурентов нет. Если хрен был не оттуда, то откуда? Патруль?

– Им такие сложности ни к чему. Они могут человека посадить на весь срок в одиночку, потом спокойно выпустить. Короче: не знаю. Взять бы этого, с пивом, да подвесить за мягкое…

Сначала им показалось, что площадка, на которой их высадили, висит в воздухе. Потом Ван увидел пандус в полу, уходящий вниз, но сказать ничего не успел. Сзади рявкнули:

– Построиться!!

Каторжники (а челнок привез сюда два десятка) повернулись. Трое патрульных стояли за решеткой, отгораживающей угол. У одного в руке был мегафон, у двух остальных – мощные импульсные парализаторы.

– Не слышали, болваны?! Построиться вдоль желтой полосы! Считаю до трех, потом сбиваем одного! Учтите, что время, проведенное в больнице, в срок не входит! Раз!!

Ван встал к желтой полосе, нарисованной на керамопласте. Челнок между тем закрыл дверь и поднялся в воздух. "Прощай, свобода!" – подумал он, но ничего больше не успел. Парализатор щелкнул. Замешкавшийся, или слишком тупой каторжник дергаясь покатился по площадке.

– Слушать меня, уроды! Построиться! Снова считаю до трех, потом сбиваю еще одного! Раз!!

Повторять урок не потребовалось. Каторжники покорно выстроились вдоль полосы.

– Раздать браслеты!!

Откуда то сзади выскочил мужичок в черно-белой одежде и прошел вдоль строя, раздавая каждому по одной черной полоске. Ван равнодушно посмотрел на свою. Браслет-сигналка. Выход за периметр вызовет его срабатывание и вылет группы захвата. Кроме того, человек с таким браслетом – безусловная мишень для всех турелей в охраняемой зоне.

– Каждому надеть браслет на ногу!!

Надели. Теперь снять браслет без инструмента невозможно, да и ножницами еще попотеть придется. Ван предусмотрительно оставил небольшое пространство между пластиком и кожей.

– Раздеться всем!! Одежду в пакеты!!

Каторжники начали раздеваться. Тот же самый мужик в черно-белом снова пробежался вдоль строя, раздавая пластиковые мешки. Ван покосился направо. Там раздевалась молодая женщина. Он толкнул локтем стоящего слева голого Лео и показал на нее глазами. Тот хмыкнул и оскалился. Женщина слегка покраснела.

– Хватит коситься, урод!! – заорал охранник. – Личное пространство гарантировано и здесь! Одеть комбинезоны!!

Третья пробежка шныря перед строем. На этот раз он выдал каждому пластиковый пакет с полосатой каторжной робой. Ван натянул ее. Та пришлась почти в пору, а вот на дылде, стоящем справа, черно-белый комбинезон висел, как на пугале, открывая худые, волосатые лодыжки. Забавно…

– За что тебя? – шепнул Ван успевшей одеться женщине справа.

– Административные ошибки, – так же тихо ответила та.

– Мы за уход из очага эпидемии. Не обижайся. Я – Ван, левее – Лео. Держись с нами.

Она посмотрела на него, вымученно улыбнулась. Ответила:

– Ладно.

– Как тебя звать?

– Ши.

Тем временем переодевание закончилось. Кто-то умудрился надеть комбез задом на перед и теперь путался в лямках. Патрульный не дал ему времени разобраться с проблемой.

– А теперь, засранцы, повернитесь направо и валите с глаз моих!! Считаю до пяти! Кто не успеет, тот сам виноват! Раз!!

Ван ссыпался вниз на счете "три", отпихнул каторжника, кинувшегося наперерез, подхватил под локоть собравшуюся было споткнуться Ши и сбежал по пандусу вниз. Лео спрыгнул сверху, не заморачиваясь на спуск и оказался впереди их. Пандус вывел их в коридор с решетками. По обе стороны были камеры, набитые полосатыми людьми. Со всех сторон раздавались свист и улюлюканье, через решетку тянулись руки. Ши остановилась и сжалась.

И тут Лео сделал довольно странную для непосвященного вещь: сдернул через голову верхнюю часть робы. Крики вокруг на секунду стихли, потом возобновились, но тон уже не был издевательским, скорее приветственным. Ван тоже стянул рубаху, показав татуировку и спокойно пошел вдоль решетки, отвечая на приветствия, хлопая по подставленным ладоням. Лео делал то же самое. Ши спросила:

– Мне тоже… раздеться?

– Нет, – тихо ответил Ван. – Если ты не в банде.

– Ху со мной, какая банда?.. Я простой чиновник…

– Тогда просто иди спокойно. У нас с ним татуировки, а "скунсов" знающие люди уважают, пусть даже нас всего двое и осталось. Остальные видят их и лишний раз отношения не портят. Не бойся, держись ровно.

Их втолкнули в камеру. Женщину охранник собирался пропустить дальше, но Лео встал так, чтобы отгородить его, а Ван потянул ее за собой за рукав. Охранник махнул рукой и отвернулся. Сама пошла, в конце концов, никто не заставлял.

Войдя, Ван осмотрелся. Стандартный бокс на три двухэтажных кровати. Довольно чистый и не сильно отличающийся от жилищ работяг в секторах. Стол застелен простыней (значит кто-то спит без нее!) На стенах рисунки, причем есть действительно талантливые. Нет ни вульгаризмов, ни дурацких "бомбочек" в стиле "жвачных" кварталов… И четверо обитателей, у которых нет ни татуировок, ни понятных каждому в молодежной банде знаков в виде сережек и пирсинга…

– Что скажешь, Лео?

– От сохи, на время.

– Согласен… – Ван еще немного постоял, глядя на каторжников, держа паузу. – Кто у вас тут старшим был?

– Я, – отозвался парень, лежавший на верхней койке.

– Головка… от жесткого диска. Я же сказал: "Был!" Подумай над этим.

Возражений не последовало.

– Где свободные матрасы?

– Вон те, у прохода.

– Сам вали туда греться. Вон те две чьи?

Отозвались двое.

– Свалили оттуда. Мне посрать, куда, хоть на пол. Ши, твоя нижняя. Лео, мы спим по очереди. Так, ребята… – обратился он к каторжникам. – Пора познакомиться. Я – Ван, это – Лео, это – Ши. Ваши имена мне в ближайшее время не особо интересны. Слушайте, что "скунсы" говорят и все будет в порядке. Кто хвост поднимет – выдеру и вставлю обратно, но не туда, где он рос.

Ши тем временем села на нижнюю полку и молчала, не зная, что делать. Лео подмигнул ей и перетащил на нары, с которых их обитатель уже утащил свою постель, матрас. Сказал:

– Бери себе с нижней.

Когда она перетащила матрас, он показал ей, где лежит постельное белье, но верхнюю постель застилать не стал, вместо этого свесив свою простыню вниз и превратив отсек женщины в своеобразную "комнату".

– Отдыхай и не бойся ничего.

– Алё, "скунсы"! – послышалось из камеры напротив. – Как жизнь?

К решетке с той стороны подошел здоровый, бритый мужик, весь в наколках. Судя по ним, биография у него была еще та…

– Ровно, – отозвался Ван.

– Я вижу, что ровно. Вон и девку прихватили. Кино покажет?

– Только с ее согласия.

– Понял!.. Говорили, что вас уже нет никого.

– Нас с Лео не было в корпусе во время эпидемии.

– Как вас не пристрелили?

– Вот так вышло. Мы не в кластере были, а в промышленной зоне.

– Да ты что? Доказать есть, чем?

Ван в ответ сделал вид, что потягивается. На внутренней стороне мускулистого плеча обнаружилась синяя волчья голова. Глаза у бритого чуть расширились от удивления.

– "Воля"!? Нехило, братан… Нам с тобою есть, что обсудить. Давай завтра перед разводом перетрем темку одну, не при всех. Я – Йог. Извини, что сразу не назвался.

– Не проблема. Кормежка уже была?

– Через час примерно. Если надо, заначка есть. Подогнать?

– А чем обязан буду?

– Да ничем. – бритый обернулся. – Кишка, дай пачку… Держи, брат!

Из решетки вылетел пакет с печеньем. Ван ловко поймал его.

– Сочтемся…

– А ты точно в пустошах был.

– Пойду, чай замучу, – сказал Ван и отошел от решетки.

Теперь на него смотрели со страхом. Йог видимо считался местным авторитетом и этот разговор явно добавил авторитета и ему.

– Чай есть у кого? Или трава? – спросил Лео, покачивая в руке пакет.

Длинный, который был здесь раньше старшим, с готовностью кивнул, спрыгнул и полез в шкаф.

– Ши, давай с нами!

Лео заглянул за занавеску. Женщина спала. Он пожал плечами и оставил ее в покое.

– Вырубило? – спросил Ван.

– Да.

– Пусть спит. Так оно и бывает, когда в первый раз.

– Мы тоже в первый.

– Мы знали, куда попадем, а она – нет. Покажешь мастер-класс по заварке?

– Легко. Длинный, чайник где?..

Утром Ван проснулся за час до сирены. Подошел к клюющему носом Лео, сидевшему за столом, толкнул в плечо, показал на койку. Тот не заставил себя уговаривать, запрыгнул на нее и сразу вырубился. Занавеска снизу отдернулась, показалась голова Ши.

– Спи еще, – сказал Ван. – Подъем не скоро.

– Не могу.

– Выспалась? Не удивительно. Мы тебя даже на ужин будить не стали, а порцию твою захавали, ты уж извини.

– Не за что. Я… А вы, значит здесь не впервые?

– На исправилке? Впервые.

– А не скажешь… Я слышала, как вы с этим, с той камеры разговаривали.

– С Йогом? Нормально разговаривал. У нас и покруче были люди в банде.

– Были?

– Были… В корпусе был карантин. Медицина не справилась. Но пока мы есть, банда живет. Будешь чай? Я вчера тебе печенья оставил.

– Я не голодная.

– Это ты сейчас так думаешь…

Он был прав. Печенье исчезло моментально. Допив свой стакан, Ши спросила:

– О чем это он говорил?

– Кто?

– Йог. Насчет кино.

– А… Это… Разденься и встань у решетки. Это и называется "кино". Они будут смотреть.

– Это… обязательно?

– Никто тебя заставить не вправе. Если заставлять будут – скажи мне, или любому охраннику. Мент на приемке правильно сказал: личное пространство даже здесь гарантировано. Тебя может избить охрана, да. Могут в карцер направить. Но на всякие… предложения ты всегда можешь сказать волшебное слово.

– Не лезь?

– Да. Так-то ничего такого позорного для тебя в этом нет. Наоборот, это считается правильным. Но если согласишься – не бери за это ничего. Отказывайся, или скажи Йогу, что обществу отдаешь. Иначе получится, что ты это заработала, а раз так, то и дальше работать подписалась.

– Я поняла. Очень интересно… А почему здесь других женщин нет?

– Они редко выбирают срок. Обычно штраф, или физическое. Тебе разве не предлагали выбор?

– Предлагали. Но у меня кредит, а порка… Если бы знала, наверное ее выбрала.

– Ну что сделано, то сделано…

Ван откинулся на спинку стула и задумался о том, как им среди всей этой компании найти человека, даже не зная его имени. На вой сирены он даже не повернул головы.

…

На баланду, которую им раздавали в столовой на завтрак, они с Лео посмотрели с отвращением, но съели. Калориями разбрасываться не приходилось. Между делом, переговорили с Йогом о том, какие работы считаются нормальными, какие дают возможность выйти за периметр, а на какие лучше не соглашаться.

– У вас обычный режим, – сказал Йог. – Вас наверняка оставят внутри, в цехе. С одной стороны: безопасно, с другой: на глазах у охраны.

– Можно и без этих глаз? – спросил Ван.

– В том то и дело, что можно!

Йог огляделся и решив, что их никто не слышит, продолжил:

– Можно. Работы за периметром считаются особо опасными. Час за пять. Патруль туда ходить ссыт и нанимает на охрану рейдеров. И вот с ними уже как повезет. Иногда нормальные попадаются, иногда козлы. Ей – он посмотрел на Ши – лучше туда не соваться. Но мы ей и в цехах нормальную работу подберем, на биопереработке, к примеру. А вот тебе, как я понимаю, пустошь не в новинку?

Ван кивнул.

– Кое-что мы с Лео там видели.

– Отлично. Значит сможете с местными мостик навести?

– Смотря с какими местными. "Закон" и "Воля" сейчас не ладят. Законовцы мне скорее ногу прострелят, если я засвечусь. А потом вторую, для симметрии.

– Рискованно, да. Но ведь можно пробить по-тихому, кто они?

– Можно… – Ван допил жиденький кисель. – А что хочешь оттуда получить?

Йог широко улыбнулся.

– Оттуда можно очень много хорошего получить. Ту же "жвачку" хотя бы. Через патруль я обломался, а с рейдерами еще не пытался. Подходов-то нет… Но если я скажу, что у нас тут вольные сидят, то как думаешь, поддержат вас? Подогреют?

– Обязон. Конечно и нам надо будет к ним выйти…

– Тогда я сегодня подкачу к бугру, договорюсь и схожу наружу. Потом обсудим, что получилось.

– Внимательней там.

– Обязательно!

Ван обратил внимание на то, что Ши о чем-то негромко переговорила с Йогом, но особого внимания на это не обратил. Мало ли, что там она спросила, да и говорили они буквально несколько секунд.

…

На ужине Йога не было. Его притащили немного позже на руках двое его "шестерок", полуголого. Половина спины у него представляла собой один багровый ожог. Коридор молчал, пока авторитета несли к камере, а Длинный рядом с Ваном сказал:

– Вон оно как, час за пять…

– Засохни! – коротко ответил ему Лео, высунул руку сквозь решетку и заорал на весь коридор – Охрана!!!

Патрульный появился почти сразу, посмотрел вопросительно.

– Начальник, я могу помочь! – сказал "скунс", показав на соседнюю камеру.

– Ты доктор, что ли?

– Фельдшер.

Патрульный что-то коротко сказал в рацию, выслушал ответ. Бросил Лео:

– Сейчас старший подойдет.

Сержант прибежал почти сразу.

– Врач?! – рявкнул он.

– Типа того.

Сержант повернулся к патрульному.

– Выводи его и за мной! Быстро!

Почти бегом они поднялись по лестнице на этаж выше, в лазарет. На кровати лежал без сознания патрульный, с которого клочьями сползала форма. Кожа под лохмотьями была такой же красной, как и у Йога. Сержант показал на него и спросил:

– Что надо делать?

– Во-первых: не орать. Этим не поможешь… – Лео, не обращая внимания на реакцию сержанта на его наглость, наклонился к пострадавшему и принюхался. – Да, так и думал… Во-вторых: нужна бутылка того средства, которым комбезы в прачечной после стирки обрабатывают. И много воды. И пару стандартных армейских аптечек. И человека, которого вместе с ним поджарило, тоже сюда, в больничку. Лечить буду только обоих.

Сержант развернулся к патрульному.

– Слышал? Ну тогда ноги в руки! Поднять отдыхающих и пост сюда. Аптечки пусть возьмут. Зека притащить и бегом в цех, за отбеливателем.

Тот убежал, на ходу разговаривая с рацией, а сержант посмотрел на Лео.

– Ну смотри… Не сделаешь – сгниешь в карантине.

Тот, не слушая, уже снял с кулера емкость с водой, распотрошил аптечку и вколол лежащему пару шприцов из нее. Тот дернулся, задышал спокойнее. Лео натянул перчатки, смочил их в воде и начал осторожно убирать клочья расползающейся у него в пальцах формы. Патрульный дергался при каждом прикосновении, но стонал уже тише.

Принесли Йога. Он был в сознании. Обожгло его не так сильно, да и робу с него успели сдернуть быстро.

– Слышь, "скунс"… Ты хоть знаешь, что делаешь? – простонал он, лежа на животе на койке.

– Не ссы в компот, в нем повар ноги моет, – сказал Лео, сдергивая колпачок с иголки.

– Оу!

Иголка вошли прямо в полосатые штаны, за ней другая.

– Терпи, Йог, сейчас полегчает. Начальник, где там отбеливатель?

Вбежал охранник, поставил на столик сразу две бутылки. Лео взял одну из них, посмотрел на этикетку и кивнул. Потом выплеснул из бутылки большую часть в раковину, долил до горлышка водой и встряхнул. Оттуда пошла пена.

– Ну теперь терпите!..

Он еще раз встряхнул бутылку, оглянулся на сержанта и облил спину лежащего патрульного. Тот застонал и потерял сознание. Вторая порция разведенного отбеливателя досталась Йогу. Этот орать не стал, сдержался, но весь покраснел и изо всех сил вцепился в койку. Потом расслабился. От красных пятен на его спине пошла густая, белая пена.

– Ну как, Йог?

– Попускает маленько…

– Ну вот! А ты боялся… Сейчас отдыхай, боль должна прекратиться, тебя не сильно зацепило. Меньше надо к плесени прислоняться. А я пока этим займусь.

Лео снова повернулся к лежащему патрульному, пощупал пульс и, уже не особо осторожничая, смыл с его водой последние клочья одежды. Снова полил отбеливателем красные пятна, смочил им же салфетки и накрыл ими спину. Сказал сержанту:

– До утра дежурить буду и колоть из аптечек, что надо. К утру оклемаются оба, если конечно доживут.

– Для тебя лучше, чтобы дожили.

Лео пожал плечами.

– Этот – он посмотрел на Йога, – отсюда точно утром своими ногами уйдет. Это я тебе, начальник, точно говорю, потому что татуировки на спине нормально выглядят. Значит не аллергик. А вот второй… Тут не уверен. Плесень, которую они на коже притащили, отбеливателем убило сразу же, но дряни она им в кровь напустить успела и ему гораздо больше досталось.

– Ладно, дежурь. Тебе кого то в помощь прислать?

– Разве что Ши из нашей камеры. Все-таки женские руки!

– Сейчас…

Сержант вышел и вернулся через десять минут вместе с женщиной. В руках он тащил еще одну бутыль с водой. Оставив ее у коек, он ушел, погрозив напоследок кулаком стоявшему у дверей охраннику.

Тот сделал бдительное лицо и сержант вышел.

– Докладывать пошел… – пробормотал Йог.

– Что у вас произошло? – спросил его Лео.

– Да вроде ничего. Сидели с этим, – Йог кивнул в сторону соседней койки – курили. Потом он вдруг плясать начал, да как заорет! У меня тоже спину припекло. Я робу содрал и заорал, чтобы нас обратно тащили. Потом вырубился от боли. Уже здесь оклемался малость, а меня подхватили и к тебе приволокли. А ты, значит, и правда доктор.

– Фельдшер. Недоучившийся. Ши, промывай этому спину. Только осторожно, без нажима. Начальник, обогрев включить можно? А то они в воде лежат.

Патрульный кивнул и покрутил ручку терморегулятора на радиаторе. Стало заметно теплеть.

– Тут какая-то синяя пленочка у него на спине, – сказала Ши.

– Снимай ее. Она уже не опасна. Это плесень такая. На коже очень быстро приживается и начинает выделять сильную щелочь. Если ее не смыть, то будет очень большой волдырь, как при ожоге.

– Он шевелится…

Патрульный и правда зашевелился и тихо застонал. Попробовал поднять голову, увидел женщину и снова пробормотал:

– Хана. Глюки пошли.

– Лежи спокойно, – сказала ему та. – А еще лучше попробуй уснуть.

Он слегка кивнул и закрыл глаза. Йог с соседней койки сказал:

– А пусть она тут со мной посидит. Этот все равно вырубился.

– Да ты уже, считай, выкарабкался. Вон, пятна уже бледнеют. Перелазь на сухую постель, да спи.

– Отличная идея!

Йог ушел на самую дальнюю кровать, накрылся покрывалом и вскоре захрапел. Охранник на стуле у двери тоже клевал носом. Потом снова появился сержант, привел смену. Он прервал попытку доложить в полный голос о том, что происшествий не произошло, посмотрел на уже слегка поблекшие красные пятна на спине своего подчиненного, они с патрульным переложили его на сухое и сержант снова ушел. Лео задремал на стуле.

Потом внизу заорала сирена.

Ван скептически наблюдал, как капитан Патруля обходит свое хозяйство. Ху знает, почему он здесь раньше не появлялся, но это был, что называется, всем капитанам – капитан. В полном комплекте брони, с оружием, с наплечным парализатором, в шлеме… Ну да, зачем наплечник, если шлема нет? Он без прицела сразу паркуется в гнездо.

Между тем капитан шел вдоль решеток в сопровождении двух патрульных. Те тоже скорчили серьезные мины и изображали бдительность. Прошел, повернулся, поднял забрало шлема… Ван хмыкнул. Капитан, как он и подозревал, оказался женщиной и ничего хорошего это не сулило.

– Граждане, слушайте меня внимательно!

Из-за ближайшей к ней решетки послышался чей то шепот, потом смех. Капитан чуть повернула голову. Парализатор сухо щелкнул и трое, стоявших к ней ближе всех,отлетели назад, упали на пол и задергались. Ван поморщился. Как действует разряд на незащищенное тело, он знал. Ломать неудачников будет долго.

– Повторяю, граждане! Слушайте меня внимательно!

Последовала пауза, но больше никто не проявил непочтения и она продолжила:

– Я хочу сделать объявление. Сегодня у вас установленный законом выходной. Предлагаю совместить приятное с полезным. У нас тут появился свой врач, поэтому все, весь блок, должны сегодня пройти медосмотр. Понятно ли я выражаюсь, граждане?

Все молчали.

– Значит понятно… При необходимости врач укажет на необходимость госпитализации. Напоминаю, что срок лечения в общий срок отбытия наказания не входит. Имейте это в виду, граждане. Начинаем с первой камеры. Охране приступить к своим обязанностям!

Она прошлась по коридору, наши глаза встретились.

– Сержант! Пятидесятую камеру перевожу на бесконвойный режим. Граждан Ши, Лео и Вана прикрепить к лазарету. Свободный выход, час за три. Остальных расселить по другим камерам. Выполняйте! Гражданин Ван?

– Здесь.

– После медосмотра нам с вами нужно будет поговорить.

Ван промолчал. Болтать языком в данном случае вряд ли было уместным. Капитан несколько секунд смотрела на него, потом отвернулась и пошла по проходу, осматривая камеры и их обитателей. Из первой, в конце коридора, уже кого то повели наверх.

"Лео предстоит долгий день!" – подумал Ван. – "Мне тоже…"

Час спустя за ним пришел патрульный. Махнул дубинкой: "За мной!" Долго вел по коридорам, наконец остановился перед дверью с табличкой "Начальник охраны" и постучал.

– Войдите!

Капитан уже успела избавиться от брони и от шлема. Ван подумал, что она весьма недурна собой и в другое время он не отказался бы пригласить ее в клуб, или еще куда нибудь.

– Ну что же, гражданин… – сказала она, когда сопровождавший его охранник вышел. – Имя мое слишком длинное, чтобы его запоминать, а фамилия еще длиннее. Поэтому друзья зовут меня коротко: Гюрза.

…

Нужного человека Ван опознал сразу. У него вообще была отличная память на лица. Встретив человека, он не забывал его никогда, а фото на обложке пластиковой папки к тому же было аналогичным тому, что ему показали в кластере. Вану стало любопытно, для чего оно делалось. На пропуск? Но удостоверения и пропуска уже давненько обходились без таких снимков, а если и несли на себе внешность владельца, то в виде голограммы, видимой на просвет. Патруль же при опознавании ориентировался прежде всего на наручные идентификаторы.

Как бы то ни было, на обложке пластиковой папки красовалось именно двумерное фото и Ван пододвинул ее Гюрзе. Та открыла папку, провела рукой по сканеру внизу. Тот пиликнул и верхняя часть пластика превратилась в дисплей.

– Пятнадцатая камера, первый блок. Ну так что мы с ним делаем? – спросила капитан.

Ван пожал плечами и ответил:

– Я так понял, что его надо защитить в течении всего срока.

– Здесь это невозможно. Если нашелся человек, который заинтересован в том, чтобы он выжил, то найдется и тот, кто будет заинтересован как раз в обратном. Вы отсидите свои четыре сотни и выйдете. Я здесь тоже не надолго. А его отсюда не перевести.

– Тогда только побег.

– Согласна. Есть идеи, куда его потом пристроить?

– Лучше бы всего в кластер. В Промзоне нет безопасных мест.

– Исключено. Он осужден. Первый же патруль, опознавший его в кластере, откроет огонь на поражение. Сигнал идентификатора не подделать.

– Тогда на какую-нибудь базу рейдеров. Вместо имени – кличка. Беглецов с каторги там много и никто не станет особо интересоваться его прошлым.

Гюрза закрыла папку, забросила ее в сейф и закрыла дверь. Спросила:

– Поведете вы с…

– Лео. Его зовут Лео. Опасно поручать это именно нам. Мы плохо знаем здешнюю местность, да и вообще Промзону. Нужен хороший проводник, нужны снаряжение и оружие. Тогда есть шанс дойти до Долины Смерти, или института.

– …а проводником имеет смысл брать только опытного рейдера… Я понимаю! Тогда сделаем так: завтра готовьтесь к выходу за периметр. Ты и… выбери сам, кто с тобой. Я проинструктирую своих людей, чтобы нашли для вас охрану в пустоши. Дальше определишься сам.

– Идет! – Ван поднялся. – А что с лазаретом?

– Пусть эта Ши при нем остается. Я вообще хочу ее там и оставить до конца срока, под присмотром.

– Тогда просьба: пошлите ее с нами завтра. Риск для нее небольшой, а срок убавится.

– Как хочешь, гражданин.

В маленькой комнате стало тесно, когда туда ввели трех каторжников, даже при том, что конвоировавшие их патрульные остались снаружи. Уже знакомый Вану и Лео сержант посмотрел на них и, удивленно подняв брови, спросил:

– Вас-то какого Ху сюда послали? У вас же общий режим.

– Срок скостить хочется, начальник, – ответил Ван.

– Да? Ну как хотите. Вот ваша охрана.

Он кивнул на двух рейдеров, развалившихся на стульях спинами к каторжникам. Спины эти сразу показались Вану знакомыми, а потом тот из них, что был побольше, тяжело повернулся на жалобно скрипнувшем под ним стулом.

– Ну и чего тебе не сидится, доходяга? – спросил он.

Ван не стал прыгать от радости, но сердце у него прямо таки пело. Лось и Лис, старые знакомые. Наконец-то хоть немного повезло!

Позже, когда они уже пересекли охраняемый периметр, он так и сказал Лосю. Тот в ответ коротко буркнул:

– Ага, повезло! Размечтался! Че послал сюда, лично.

– Как он узнал?

– Проще простого. У вас же счета заблокировали. Об этом сразу узнали те, с кем Че имеет дело в кластере. Следом узнал сам Че. Выяснить, что с вами и куда вас загнали, было делом техники. Двух бойцов с чистыми идентификаторами потерять ему не сильно хотелось. Ну и дальше нам команда пошла, вот и все везение. Сейчас за пару дней вам срок срежем и поедете домой. На свободу с чистой совестью.

– Погоди про совесть! Послушай-ка лучше…

И Ван рассказал Лосю и Лису все о произошедшем в виртуалке разговоре. Те внимательно слушали, потом Лось сказал:

– Вот почему с последним челноком пришли не батончики эти опостылевшие, а суповые концентраты… Кем бы этот мужик, который с вами разговаривал, ни был, слово он пока держит. Значит и нам имеет смысл ему подыграть.

– Что, наелись уже? – спросил Лео.

– Всех закормили, аж до поноса. Склад набит, одиночкам продавать начали. Да там нормально все, а вот что с этим вопросом делать?..

– А что? Ведем клиента в Долину…

– Все бы так просто! Если его будут искать, то там – в первую очередь. Спросят у наших рейдеров, не было ли новичков в последнее время, а всем рты не заткнешь. Спалят человека, а прихлопнуть его там будет даже проще, чем на каторге. То же самое с институтом. Да к тому же сейчас по всей Промзоне стрельба.

– Да, риск велик, – поддакнул Лис. – Но можно его не в Долину пристроить, а в заводи, на "Оскар".

– Там тоже не есть хорошо. Бандиты и одиночки – та еще компания.

– Зато я там местного авторитета знаю, Раджу. Там на новое лицо вообще никто никогда внимания не обратит. Лишняя шестерка у Раджи появилась – что в этом интересного? Будет там у них на шухере стоять, на сухогрузе. Никто и не подумает его среди бандитов искать, а с Раджой за ту же самую жратву договоримся.

– Ну… Как вариант, – согласился Лось. – Да и поближе туда, чем в Долину. Теперь о том, как нам его из блока вытащить. Подумали уже?

– Так же, как и нас, – ответил Ван. – Поставят его с нами на работу – вот и все. Сложнее будет браслет снять. Он же сигнал подаст, если его разрезать. Придется Гюрзу просить, чтобы помогла.

Лось хмыкнул:

– Резать ничего не надо. Ты, главное, его приведи, а с браслетом разберемся. Сами снимем, без шума и пыли. Что там у вас за задание на сегодня, кстати?

– Да ерунда. Тут рядом путепровод есть, на нем была авария и одна ветка теперь заблокирована ломаными платформами. Нужно ее расчистить…

…

До путепровода они добрались относительно легко. Забрались по лестнице, шедшей вдоль огромной опоры, пролезли внутрь. Ван присвистнул при виде искореженного железа, почти полностью заполняющего проезд. Авария произошла на развилке. Платформы летели с трех направлений и сталкивались, буквально нанизываясь друг на друга. Их груз был перемешан в той же огромной куче.

– Вот где порыться нужно! – сказал Лось. – Жаль: некогда. Но руками это разгребать придется год. Тут техника нужна.

Он наклонился, подобрал один из валявшихся повсюду пластиковых мешков, прочитал надпись.

– Удобрения какие-то… Похоже, что здесь гнали сырье для химических заводов на севере, а обратно – их продукцию для теплиц на крышах кластера. Ничего интересного.

Над их головой загремели керамопластовые балки. Второй уровень путепровода по-прежнему работал.

– Что ты сказал? – Ван не расслышал его и тоже поднял пакет с пола. – Да, понятно… Так и есть. Селитра для теплиц.

Он поднял глаза на кучу, еще раз посмотрел на пакет в своих руках. Повторил:

– Селитра…

Рейдеры заинтересованно посмотрели на него. Лось спросил:

– Придумал что-то?

– Мы же "скунсы"… Мы везде пролезем и всегда что-то придумаем.

– Не, ну это мы уже слышали. А что конкретно?

Ван высыпал на ладонь немного белого порошка из пакета и растер его в пальцах.

– Скажите, ребята, вы когда-нибудь слышали такое название: "черный порох"?..

Лось и Лис переглянулись и пожали плечами.

До самого вечера они скидывали десятикилограммовые мешки с удобрениями в люк, но их оставалось еще изрядно. Некоторые вообще было невозможно вытащить из под искореженного железа. Наконец Ван устало махнул рукой и сказал:

– Шабаш! Задолбался. Хватит пока, а мне еще одно дело надо сделать…

В блок их группа вошла, когда солнце уже садилось. Тот же самый сержант отметил время возвращения, дружелюбно осведомился, как дела и узнав, что разборка завалов начата, еще больше повеселел.

Рейдеры остались в пропускнике, а их охранник проводил уже знакомой дорогой в блок. Видимо среди патрульных вчерашняя история со спасением их товарища от весьма неприятной смерти успела разойтись. Против обыкновения, на них никто не ругался, никуда не торопил и тем более не пытался замахнуться прикладом. Охранник провел их через столовую, поднял дежурную смену, наорал на нее и заставил выдать всем ужин с собой, в пластиковых контейнерах. Еще один знак хорошего отношения. В решетчатом коридоре на них никто не обратил никакого внимания, разве что несколько приветственных возгласов раздалось из ближайших камер.

Ван остановился, пропустил Лео и Ши вперед и взял в руки пустой контейнер, который прихватил там же, в столовой. Поднял его перед собой, держа в пальцах. Из-за решеток на него заинтересованно пялились каторжники, уже понимавшие, что предстоит что-то необычное. Пальцы Вана выбили на контейнере частую дробь, остановились, замерли. Настала тишина. В камерах стихал шум и разговоры, люди подходили к решеткам, смотрели на него. Он выждал, снова выбил тот же мотив. Первым его, как ни странно, поддержал охранник, находившийся на своем месте, между решеток. Дубинка-шокер в его руке прошлась по прутьям, поддержав ритм. В середине коридора раздался свист и ту же дробь чьи-то пальцы выбили на сиденьи стула.

Пора! Ван кивнул Ши и она сбросила куртку. Над ее правой грудью красовались две синие буквы "ТС". На их фоне был изображен сидящий скунс, в медицинской шапочке с крестом, державший в лапах большой шприц. Старый ритуал "скунсов" начался.

Ши шла по коридору, покачиваясь и кружась в танце, демонстрируя татуировку. Небольшая грудь покачивалась на ходу, каторжники свистели и орали, ритм уже отбивался в каждой камере.

– Ей нравится. – сказал Лео. – Смотри, у нее соски торчат!

Ван кивнул, улыбаясь и продолжая отбивать дробь пальцами. Ши прошла до конца коридора, еще немного покружилась перед своей камерой и скрылась в ней под приветственные возгласы. Остальные "скунсы" тоже прошли вдоль коридора, хлопая по подставленным ладоням. Каторжники в боксах постепенно успокаивались.

– Ну вы устроили! – прокомментировал случившееся уже успевший вернуться в свою камеру Йог. – Давненько такого не видел.

Ван кивнул.

– Обычно посвящение между своими устраивают, но здесь это почетнее. Я и рисунок сделал синим цветом, по понятиям.

Синим еще со времен колонизации делались только татуировки, сделанные на принудительных работах. На свободе молодежные банды использовали исключительно черный цвет.

– Вообще красавцы! Теперь весь блок целый год о вас вспоминать будет.

– Ты как? Ожил?

– Да, нормально все. Только чешется сильно и кожа облазит.

– Завтра с нами пойдешь?

– За периметр?

– Да.

– Что делать?

– Увидишь. Это важно.

– Уговорил.

– Я смотрю: у тебя в камере новенький?

– Да, подселили сегодня. Звать Ежом.

– Он тоже там будет нужен. Это важно. Утром обсудим, без посторонних.

– Договорились.

…

Два дня они вшестером (Ши оставалась в лазарете) перетирали на самодельной мельнице селитру с активированным углем из фильтров-поглотителей и порошковой серой из системы нейтрализации ртути. Порох получался не черным, каким должен был быть, судя по названию, а серым, но вспышку давал хорошую. Это было проверено первым делом.

Еж работал, не задавая вопросов. Он вообще оказался очень молчаливым человеком и когда Ван на третий день рассказал ему, зачем его перевели в камеру Йога, только кивнул в ответ. Выяснилось, что он ждал чего то подобного. Ему уже сумели как то сообщить, что долго он на каторге не задержится.

Когда на третий день они вышли к путепроводу, Вану что-то начало мешаться в ботинке. Он сел на кочку, задрал штанину и оттуда вывалился расстегнувшийся черный браслет.

– Срок кончился.

– Поздравляю, – сказал Йог. – Второй свисток услышал.

Лео тоже крутил свой браслет в руках, не зная, что с ним делать.

– Сунь в карман, – сказал Йог. – Их надо будет вернуть. Потеряете – со счета десять кредов вычтут.

Тот кивнул и убрал браслет в нагрудный карман.

Бомба, с помощью которой они собирались расчистить завал, была готова еще вчера. Два десятилитровых баллона, заряженных серым порошком. Их подняли на эстакаду, Ван сам заложил их под платформы и протянул к ним пропитанную селитрой туалетную бумагу. Второй конец рулона он свесил в люк.

– Готово. Слезаем!

Дымящий огонек побежал вверх и они поспешили отбежать подальше от опоры. Секунды тянулись, взрыва не было.

– Проверить надо, – шепотом сказал Йог.

И, как будто бомба ждала этих слов, ахнуло!

Две сцепившиеся платформы перевалились через ограждение, свалились вниз, лужу, подняв фонтаны грязной воды. За ними рухнула третья, потянув за собой и четвертую. Снизу было видно, как еще две платформы поднялись на своих антигравах и, как ни в чем не бывало, двинулись к месту назначения. Все вокруг было усыпано белым порошком разбросанных взрывом удобрений, а в низкое, серое небо быстро улетало большое облако белого дыма. Покрытие путепровода выстояло.

– Неплохо жахнуло, – прокомментировал Лось. – Айда еще разок!

– Наш срок истек, а их еще нет, – напомнил Ван.

Рейдер кивнул головой, поманил за собой Ежа и пошел к висевшему под путепроводом "электрошокеру".

– Видишь? – спросил он.

Тот кивнул.

– Присмотрись поближе. Да не бойся, подойди к нему. Я безопасно стою.

Еж подошел, внимательно глядя на аномалию и не понимая, что он должен увидеть, а Лось, оказавшийся за его спиной, внезапно наклонился и одной рукой схватил его за лодыжку, а другой за плечо. Выпрямился, держа нелепо размахивавшего рукой Ежа, крутанулся на месте и швырнул его прямо в аномалию.

Ван невольно зажмурился. Вспышка была очень яркой, перед глазами плавали круги. Все-же он проморгался и подошел к стонущему каторжнику. Задрал ему штанину на ноге, поднял и показал всем отцепившийся браслет. Посмотрел на Йога. Тот попятился, наткнулся спиной на Лиса. Лось усмехнулся и сказал:

– Надо, браток!.. Надо!

– Только без рук! – сказал Йог. – Я сам.

Он разбежался, прыгнул и с диким воплем пролетел сквозь аномалию. Первое, что он увидел, открыв глаза, черный ремешок в руке Лео.

– Выгорело?

– А ты думал!

– И что, я теперь, получается, списан?

– Точняк! Прописывайся у рейдеров до конца срока. Проводим, как договаривались.

– Не знаю, как и благодарить.

– Сочтемся. Ждите нас здесь, скоро вернемся.

…

На проходной опять дежурил тот же самый сержант.

– Где еще двое? – спросил он.

Лео молча положил перед ним на стол четыре браслета. Два матово-блестящих и два обгорелых. Сержант взял один из них, повертел в пальцах. Спросил:

– Аномалия?

Рейдеры кивнули. Сержант поднялся.

– Сейчас вызову капитана.

– Я уже здесь.

Гюрза вошла в комнату, внимательно посмотрела на Вана и Лео. Ван кивнул и спросил:

– Мы пойдем?

– Не могу вас задерживать. А одежда?

– Нам все принесли.

– Тогда удачи! Я немного провожу вас… – она повернулась к сержанту. – Тех двух списать. Путепровод работает?

– Так точно, движение пошло!

– Значит потери в пределах нормы. Пойдемте, граждане.

За дверью она прислонилась к стене, спросила:

– Что передать?

– Что все в порядке.

– Где он будет ждать?

– В заводях есть база одиночек, на корабле "Оскар".

– Хорошо. Постарайтесь, чтобы он добрался туда без происшествий. У вашей подруги Ши тоже истекает срок сегодня. Хотите что нибудь ей сказать?

Ван покачал головой, повернулся и четверка рейдеров растаяла среди теней в полупрозрачной, как вода, ночи.

Ван перебежал открытое пространство, укрылся за какой то цистерной, которая сразу же загудела, как колокол, от ударяющих в нее пуль. Поздно спохватились. Теперь им его не достать, а нормально прикрывать оба направления противники не смогут. Ту сторону, где находится он, можно держать только с крыши. Стена глухая, а крыша простреливается с позиции Лео. Ну да, стрельба стихла, противник мертв. Разумеется, виртуально. Бой кончился. Ван вылез из костюма виртуальной реальности, оставив его висеть на тягах. Рядом то же самое проделал Лео и они вместе вышли в зал клуба.

Как ни странно, ни одного робота-официанта в зале не наблюдалось, да и сам зал был пуст, только за одним столиком сидел человек в темно-синем костюме с серебристыми вставками.

– У меня что, дежавю? – пробормотал Лео.

Человек поднял голову, посмотрел в их сторону и сделал приветственный жест рукой. "Скунсы" переглянулись, не торопясь подошли, опустились на свободные стулья.

– Видел ваш бой, граждане… – "синий" благосклонно кивнул. – Очень неплохо. Хорошее знание карты. Никогда не думали насчет участия в соревнованиях по "Киберконтру"?

– Спасибо, – ответил Ван. – Не стоит. Профессиональные спортсмены слишком часто путают реальность и виртуальность.

– Да-да… Старая проблема… Скажите, а как все-таки вам удалось разобрать тот завал на путепроводе в Промзоне? Эксперты технической службы заявили, что там нечего делать без тяжелой техники, а ее веса путепровод бы не выдержал. Логистики несли большие убытки из-за трех нерабочих веток и уже были морально готовы просто обрушить заблокированный участок и построить его заново. И тут вы разблокируете движение, да еще и две платформы пришли по адресу. Как?

– Наш маленький секрет, – усмехнулся Ван. – И помощь рейдеров.

– Ну ладно. Со своей стороны, я должен передать вам небольшую премию за решение этой проблемы. Администраторумом был объявлен конкурс, а поскольку вы в тот момент уже отбыли срок и формально являлись свободными, то…

Он вынул из нагрудного кармана две кредитных карты, положил их на стол и придвинул к ним.

– Все формальности уже выполнены. Логистический отдел благодарит вас, граждане.

Лео взял со стола карту, посмотрел на просвет.

– Не именная…

– Я решил, что так будет лучше.

– Ну что же, сочтемся.

Карта исчезла в кармане. Ван тоже забрал свою и спросил:

– А из какого отдела ты, гражданин?

Тот улыбнулся.

– Название моего отдела звучит довольно сложно: "Отдел исследования потенциально опасных социальных проблем". Или просто: "Пятое управление".

– Так и думал, – прокомментировал Лео. – Военные.

– Ну что вы, какие еще "военные"? С кем воевать? – улыбка "синего" стала еще шире. – Вы просто не понимаете, какую ересь сейчас озвучили. Боевая мощь Терры превосходит суммарную силу всех колоний на два порядка. Вы знаете, как там комплектуются вооруженные силы?

– Ну и как?

– О! Это интересная тема… Там призывная система. Срок службы – двадцать пять стандартных лет. Очень строгий отбор, как по физическим, так и по моральным критериям. Если здесь, у нас, попасть в Патруль сложно, то там в кадровые войска – почти невозможно. Фактически армия Терры сейчас является отдельным сословием из за того, что сыновьям и дочерям бывших солдат отдается предпочтение при приеме на службу. Увольняются в запас оттуда с личным оружием и у фермера, который мирно выращивает скот на своем участке, на заднем дворе может стоять ангар с боевым "Кондором" на консервации. При таких условиях мобилизация занимает несколько часов и выставить сто тысяч единиц техники это для Терры – мелочь. Конфликты в Содружестве невозможны, граждане. Любую планету, затеявшую что то подобное, поставят в угол и отшлепают.

– Тогда мы, пожалуй, пойдем… – сказал Ван. – Приятно было снова встретиться.

– Раз уж вы меня так внимательно слушаете, позвольте мне сказать еще кое-что. Думаю вам это будет интересно. Именно вам двоим. Как там, кстати, в Долине Смерти? Не голодают?

– Нет. Спасибо передать просили.

– Ничего, сочтемся… То есть останавливать наше сотрудничество не стоит? Я правильно понимаю?

– Так и знал, что с нас не слезут…

– У вас был выбор. Вы могли остаться там, стать рейдерами… У вас это получалось очень неплохо. Но раз уж вы предпочли вернуться в цивилизацию, значит и судьба этой цивилизации не должна быть вам безразлична. Между тем, эта судьба под угрозой…

– И кто же нам тут угрожает? Рейдеры?

– Они-то как раз меньше всего. Нет, все гораздо хуже. Вы знаете свой генетический индекс? – "синий" посмотрел на Вана.

– Сорок два на последнем обследовании.

– Многовато… А у вас?

– Пятьдесят пять, – ответил Лео.

– Еще больше. Между тем, по законам Содружества отклонения генетического индекса от стандартного не должно превышать двадцати единиц. То есть не более двадцати миллионных от общего генома особи должно отклоняться от стандартного. У меня индекс ровно двадцать, это предел. Мой отец – дипломат с Терры, мой дед – один из первых мигрантов.

Ван усмехнулся.

– Такой здесь мало у кого.

– Верно. А полсотни лет назад, сразу после переселения в кластеры, ситуация была еще хуже. Каких тут только уродов не было… Пришлось принимать законы об ограничении рождаемости и о чистоте генов. Это послужило причиной серии кластерных бунтов, к которой Патруль оказался совершенно не готов. Новые законы называли нацистскими, да они по своей сути таковыми и являлись. Но это было необходимо в тот момент. Сейчас ситуация выравнивается. Разработаны определенные программы, они выполняются, на планету прибывает много людей с чистым геномом, рождаемость ограничена и примерно лет через сто мы выправим ситуацию с массовыми мутациями. Но дело в том, что этих ста лет у нас, похоже, нет.

– Конечно нет. Мы все умрем раньше.

– Гораздо раньше. Я прошу вас, граждане, отнестись к моим словам серьезно. Терра помешана на экологии и экосоционике. Если ее эксперты говорят, что местной биосфере осталось существовать всего лет двадцать-тридцать (а они так и говорят), то к ним следует прислушаться. Вы были в пустоши и видели, что там творится. Очень скоро биосфера планеты станет враждебной настолько, что люди, как вид, не смогут существовать на ней даже в скафандрах.

– Да, – Ван кивнул. – Рейдеры говорят, что ситуация постепенно ухудшается. Но нам-то что с этим знанием делать? Мы не ученые, не эти… как их?.. соционики. Чем мы можем помочь?

– Этого вопроса я и ждал… – человек откинулся на стуле и посмотрел им прямо в глаза. – Пока подумайте над ним сами, а потом я найду вас. Договорились? А это еще кто?!

Он привстал, показывая пальцем куда-то им за спины. "Скунсы" обернулись. Там никого не было. Пустой, темный зал. Когда они снова повернули головы, стул перед ними был пуст. Собеседник растворился в воздухе. Ван посмотрел на Лео, выругался про себя, поняв, в чем дело и сделал перед собой жест, означающий выход из виртуальности.

Уже переодеваясь, он зло выдохнул:

– Опять он нас развёл, как детей!

– Но согласись: изящно сделано. Перехватить управление виртуальными кабинами, имитировать наш выход из виртуальности, пообщаться с нами и красиво свалить.

– Мог бы и не выпендриваться, поговорить, как все люди.

– Я думаю, это было важно для него. Во-первых: безопасность. Наш разговор было практически невозможно перехватить. Во-вторых: он показал нам свои возможности. Ведь даже неименные карты сумели смоделировать и подложить куда нужно. Это действительно очень непросто проделать так быстро.

– Согласен. Ну а нам что сейчас делать?

– Он же сказал, что сам найдет нас… Кстати!

Лео покрутил в пальцах кредитку, которая оказалась в том же кармане, что и в виртуальности.

– Проверим, на сколько там чиновники расщедрились?

– Давай, проверим… Кстати, тебе этот военный никого не напомнил?

– Нет, а что?

– Да так… Вроде я видел его недавно где-то и никак вспомнить не могу, где. Есть предложение навестить Ши. Узнаем, как у нее что.

– Можно.

– Время вышло. Прибыл представитель Совета. И сюда он прилетел отнюдь не на воздушном шарике.

– Что-то крейсерского класса, не меньше?

– Да. Носитель крейсерского класса с орбитальными истребителями на борту. При желании они могут решить проблему оперативно.

– Они не осмелятся.

– Если будет нужно – осмелятся. Гвардия Совета выполнит любой приказ, а отменять его некому. На кону большие деньги. Очень большие. Корпорантам надоело выделять средства на восстановление того, что, как им кажется, в принципе невозможно восстановить и они решили разобраться с ситуацией на месте. На самом деле мы для них – просто мутанты, хоть и без внешних признаков изменений, а процент мигрантов на планете незначителен. Если будет принято такое решение, то…

– Я понимаю…

– Ты уверена в этих людях?

– Нет. Но один из них задал мне правильный вопрос.

– Какой же?

– "Чем мы можем помочь?"

– Маловато, Гюрза.

– Я знаю. И все же больше я никому не могу доверять.