Это короткий рассказ от первого лица юной девушки-медсестры о том, как в свои учебные годы она познакомилась с будущим фельдшером из деревни, которой на самом деле все время находился где-то около нее, но та упорно его не замечала, пока дело не дошло до поступления в медицинский колледж. Но, поскольку этот парень не мог все время находиться в городе и жил далеко за его пределами, их общение началось именно с переписки, постепенно изменившей их отношение друг к другу на более дружеское и интимное, которое позднее уже переросло в любовь.
Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.
Каждое солнечное утро этих очаровательных весенних, затем летних, дней начиналось с сообщений:
> Доброе утро, радость моя!
> Ты встал?
> Как спалось?
> Ты еще спишь, что ли?
> Прошло уже пять часов… Неужели ты до сих пор спишь?..
> Где ты? С тобой все хорошо? Почему ты не отвечаешь?
> Радость моя???
> Я спросила у твоего друга, он сказал, что сегодня нигде не видел и не слышал тебя. Тебя нет в сети со вчерашнего вечера.
< Привет, я был занят.
> Чем? Что случилось?
< Да ничего страшного, просто ездил с мамой подбирать шкаф в новую квартиру, там такой консультант сложный попался… Потом ходил за продуктами и встретил…
На самом деле в этом месте часто менялась причина: выбиралась одна из постоянного списка, а в ней могло корректироваться несколько деталей.
> Неужели не было даже минутки, чтобы написать, что все хорошо? – каждый раз писала я, когда эта болезнь Пропавшего Парня перетекла в хронизацию.
Эта небольшая история будет пояснением к тому, почему при всех обстоятельствах я самый счастливый человек.
***
Мы учились вместе, это была средняя школа – прекрасная пора, в которой не было ни экзаменов, ни серьезных обязанностей, ни работы. Мы были детьми, и именно поэтому то время оставило о себе самые приятные воспоминания. Но эти же приятные воспоминания лично у меня слегка омрачались моим возрастным требованием внимания.
Я росла без отца, и тепла его любви я так ни от кого не получила, как мама – тепло мужа. Мы жили вдвоем и держались друг за друга, но из-за меня ей приходилось всегда много работать, поэтому дома я чаще всего была предоставлена сама себе. Я не очень любила свой класс, поэтому вместо учебы я постоянно пропадала на гулянках с друзьями, либо с парнем, если была для этого возможность. Однако компания, в которой я чаще всего проводила время, постепенно менялась, становилась разношерстной, так как ее создательница на самом деле не имела прочных отношений почти ни с кем из ее участников. Да, такое было детство. Получалось и так, что тех, кто меня бы хорошо знал, для меня там тоже не было, но мне нравилось хотя бы с кем-то тусоваться, поскольку не было на свете, как я думала тогда, ни одного человека, который приходился бы мне близким или старым другом. Чего мне больше всего не хватало.
В итоге я росла непостоянной в отношениях девушкой, для которой большая череда приятных знакомств, оканчивающихся ничем, стала нормой не по моей воле.
И вот одним летом, когда нам уже было по четырнадцать и пятнадцать, я предложила своему парню устроиться вместе на работу, чтобы там можно было видеться регулярно и чтобы никто нам в этом не мешал. Заодно нас бы объединяла общая полезная деятельность помимо школы, и мне самой было бы не так страшно впервые идти на работу. Однако поиски эти оказались не такими легкими, как я их себе представляла, а вместе со мной ходить и обивать пороги мой парень отказывался. В итоге он нашел работу без меня, через знакомых. Платили вроде как 75 рублей в час, при этом он с двенадцати дня и до часа-двух ночи не вылезал оттуда, а за месяц получил где-то тринадцать тысяч. Такой вариант меня сразу не устроил, а дорогой мой тут же пошел на это дело, и за все лето я его так и не увидела. Возможно, то предложение было худшей моей идеей за все время, или же мне стоило пойти вместе с ним. Нюансы правда были изначально: дресс-код, под который у меня не было своей одежды, а работодатели не выдавали, постоянные маски и перчатки в жару, да и такой график не одобрялся ни мной, ни моей мамой. Возможно, спасовала именно я, но и самым расстроенным человеком в том году тоже была я.
Что же касаемо самого описания?
Мой парень в восьмом и девятом классах выглядел, как уже взрослый мужчина, он любил быть ведущим на всех школьных мероприятиях и мероприятиях кружков и сильно оживлялся, когда ему это предлагали. Он был хорош в технических науках и помогал в учебе нашим общим одноклассникам. Занимался немного баскетболом со своими друзьями. Был добрым и простым, только иногда вдруг случайно взрывался, как холерик, но со мной он был необычайно спокойным и как будто понимающим. Однако я больше любила что-то творческое, красивое, очень любила читать книги, а особенно обсуждать их с кем-то. Но мой первый партнер по школьным танцам, точно бык, был неумолим в отношении книг. Он никогда их не читал и терпеть не мог это делать. Не мог обсуждать со мной любимые предметы, поскольку ненавидел учебу, любимые рассказы, фильмы и так далее. Мне нравилось, что он относился снисходительно к моим девчачьим капризам и выходкам, но иногда этот мальчик был слишком отстраненным, хотя и изъявлял больше всего желания со мной встречаться. До этого он общался и гулял со многими девочками, а его друзья уже пробовали запретный плод взрослости с девушками постарше. Мой парень в свои пятнадцать был уже тем еще пошляком, но бесконечные отмазки по типу «меня не отпустила мама» или «меня парни позвали играть в баскетбол», когда мы заранее договаривались о встрече, мне не нравились. У меня было в то время такое мнение об этом, какое мне привили взрослые: я была еще слишком юна для серьезных отношений, и я имела право только попробовать, что мне и предложил тогда мой одноклассник. Только попробовать. Мы были в том возрасте, когда дороги могли разойтись в любой момент и бесповоротно, и я была к этому готова. И так и случилось.
В старших классах я переехала, а после школы училась в совершенно другом заведении, которое было далеко от университета моего парня, почти не выходившем на учебу из дома, я была вся поглощена процессом прогрызания гранита науки, и постепенно мы перестали общаться естественным путем, хотя одноклассник и продолжал считать меня своей девушкой, а наши отношения – романтическими и полноценными. Я же уже успокоилась по поводу того, что мы не видимся, не списываемся и почти не созваниваемся больше. Мои требования о внимании, о прогулках, о совместном прочтении книг тоже утихли и больше не касались моего бывшего, пусть под конец школы между нами и было уже что-то более взрослое.
Я нашла интернет-друзей в свое время, неплохо общалась с одногруппницами, я хорошо училась в училище, и это пошло мне на пользу.
Летом перед первым курсом как раз я нашла себе хорошую подработку на полставки, за что платили мне десять тысяч в месяц, а в обязанности, в основном, входило протирание витрин и посуды от пыли. Там было спокойно, общаться со мной никто не хотел, но это было не так страшно. Хочу немного перейти к тому, что меня есть названая старшая сестра, которая действительно является моей родственницей, но через очень сложную цепочку. Она старше меня на пять лет и уже оканчивает институт. В ее кругу друзей был один старик, по моим возрастным рамкам, которого я всегда старательно не замечала, когда он был в доме сестры в то же время, что и я, поскольку его старческая внешность отталкивала меня. Но тем летом, когда я ходила на подработку, я то и дело общалась с ним через телефон.
Вот как это вышло: рыжеватой пахнущей кофе и шоколадом осенью, возвращаясь с учебы на автобусе, я часто смотрела в замызганное окно, разглядывала вдоль дороги спешащих людей в еще легких тонких пальто, ветровочках или даже футболках, больницы и небольшие деревянные частные домики, и так же часто водитель этой маршрутки любил быстро ездить и резко останавливаться, когда это приходилось и когда было не нужно. В последний момент я заметила юных велосипедистов, которые, опершись на рули, уже запрыгивали на сиденья и нажимали на педали, когда были на не уложенной асфальтом дороге из частного сектора. В этот же момент автобус делал остановку в неположенном, но уже привычном и удобном для пассажиров месте, он дернулся, объезжая перед собой столб, и мальчики выехали на его путь. Лоб маршрутки толкнул ребят, но навстречу не было ни одной машины, так что перед детьми были только мы. Водитель резко дал по тормозам и еще вовремя остановился. Он открыл переднюю дверь и, матерясь на непонятном мне языке, выбежал на улицу и стал хвататься за голову, глядя на расцарапанных об асфальт в кровь мальчиков, лежащих с их велосипедами на дороге. Любопытные пассажиры стали потихоньку выглядывать и снимать все на камеры своих телефонов. Я вышла из маршрутки с чувством тревоги, в замешательстве, но с мыслью, чтобы как-то детям помочь, поскольку именно я тот человек, который даже на работу и учебу с собой носит активированный уголь, дротаверин, зеленку и лейкопластырь. На всякий случай. Но меня опередили: с улицы к ребятам подбежал немного пухленький паренек с черными, как смоль волосами, но несмотря на обманчивый внешний вид, молодой человек оказался прытким, подвижным и очень ловким. Его руки, как у волшебника, вдруг вытаскивали что-то откуда-то и быстро осматривали детей. Он вызвал «скорую» и «ДПС». При этом дети сами смогли встать, и тогда подбежавший к ним парень помог им добраться до безопасной зоны, подальше от проезжей части. Молодой человек обработал их ссадины и на свое усмотрение заключил, что мальчишки легко отделались, но настоял на том, чтобы они вместе с ним дождались бригады скорой помощи. Меня настолько впечатлил этот процесс, что я не стала дожидаться следующего автобуса, а пошла домой пешком, размышляя над произошедшим.
Я тогда обратила внимание, на то, как внезапно некоторые листки с деревьев рано отрываются и умирают уже на земле – также внезапно иногда на людей сверху сваливаются вот такие случайности. Свежий осенний воздух обдал меня ветерком и пошевелил мои мысли. Дома меня ждали старые обязанности и дела, там не было ничего нового или необычного.
Несколько дней спустя был День рождения у моей старшей сестры, и на нем я встретила того самого парня, что помог мальчикам-велосипедистам на дороге, когда их сбил автобус. Вот этот черненький пухлый человечек с усиками над губой, который постоянно шутил и сам же смеялся. Но даже тогда нам так и не удалось пообщаться: общество студентов высшего медицинского заведения, каждый в котором был старше меня минимум на четыре года, вызывало у меня страх, смущение и стеснение. Даже при своей любви к сталкерству, которое, между прочим, давалось мне очень хорошо и благодаря которому я могла найти в этом мире, наверное, любого интересующего меня человека и разузнать все о нем, я не стала пытаться что-либо выведать.
Если честно, я почти завалила школьные итоговые экзамены по химии и по биологии, я была в жутком стрессе и едва ли переходила предварительный порог для поступления в университет, поэтому была самым отвратительным человеком тогда в любых отношениях и в тот же год потеряла сразу двух своих друзей, каждый из которых был мне дорог. Сейчас я понимала, что мне нужен запасной вариант, поэтому я подписалась на отбор в медицинском колледже.
Впереди меня ждали тест и еще много всего того, что я не знала тогда. Тот самый первый опыт, когда ты только вылетаешь из открытого окна своего родного класса, чтобы долететь до дальнейшего образования. И я верила, что все эти чудесные люди снаружи обязательно помогут мне в моем выборе.
Я встречала множество и интересных людей и тех, кто даже был впечатлен и очарован мной, но сейчас никто из них не находился со мной рядом, и я услышала, что друг моей сестры был отчислен из университета, не смог вовремя восстановиться и подал в конечном итоге согласие на зачисление на специальность «Лечебное дело» в том же колледже, что и я. Сестра то и дело советовала мне его, пока я мучилась в предположениях того, что меня ждет.
– Привет, – в итоге начала я наше общение, написав будущему фельдшеру по СМС, пока он был в деревне, – я младшая сестренка Насти, твоей подруги. Я тоже в этом году поступаю в наш медицинский колледж, и Настя сказала, что по этому поводу я могу все порасспрашивать у тебя.
Что интернет, честно говоря, что и связь вообще, в его деревне были плохи, поэтому его ответ никогда не приходил вовремя, да и мои сообщения тяжело шли до того парня. Но с этого начались мои лучшие дни. Слово за слово, и у нас началось общение, которому особенно тогда, когда со мной не было моего молодого человека, когда мои друзья откололись от меня, точно ненадежные лямки от китайского лифчика, я была очень благодарна.
– Привет, Саш! В тесте будут разделы примерно по двадцать вопросов, четыре раздела, кажется. В первом будет, мол, «выберете утверждение, которое вам подходит». Во втором то же самое почти, там только можно несколько вариантов выбрать, а не один, как было в первом разделе. Это примерно выглядит так: Вы бы: 1) помогали бы пациентам на дому, 2) ставили бы капельницы в больницах, 3) работали бы в мастерской над протезом и так далее. В третьем разделе на сообразительность вопросы: даётся минута, и ты должна ответить, – либо на внимательность… или там из раздел «Биология»… Ну, и в четвертом как бы поступили в той или иной ситуации. Ну короче как в первом и втором разделах. Там перед каждым разделом будет инструкция по выполнению, так что не волнуйся, – инструктировал он меня, но я передала это с урезанием большинства ошибок.
С тех самых минут далее каждый день по пути на работу я созванивалась именно с фельдшером, либо мы переписывались.
– Что делаешь сегодня?
– Сегодня я на вторую работу.
– Ты работаешь на двух работах!?
– Да, мне же надо будет оплатить поезд до города, общежитие, чтобы осталось потом на еду, одежду и т.п. до конца года. Это ты получаешь свои монопольные игрушечные деньги, – шутил он постоянно. – Сколько, говоришь, тебе платят? Насколько тебя надувают?
– Десять тысяч… И это не монопольные деньги! Это нормальная зарплата! Я работаю всего четыре часа, только тру чайнички да тарелки и клею на них новые ценники, еще помещение с кондиционером, а мне за это платят почти столько же, сколько некоторым платят за более тяжелую работу, да еще на улице, на жаре. А сегодня вон какой жаркий год! – взрывалась я, хотя и понимала, что его слова – шутка да провокация.
– Да-да, будешь мне тут оправдываться. В школе расскажешь, какие у тебя "не игрушечные" деньги, ахахах.
В иной день он не отвечал, и на небе появлялись капризные серовато-синие тучки, которые вот-вот готовы были выдавить из себя хотя бы по слезе каждая. Та временная прохлада была даже приятна, и единственный ее минус – пачкавшаяся от мокрой грязи чаще всего открытая обувь. Но за этими дни тут же шли перцовые. Невероятное пекло с повышенной влажностью сваривало голову, но эту голову улыбали учащающиеся звонки и СМС-ки.
Жила я в таком районе, что и от него, и до него тяжело всегда было добираться, в один день я решила поменять немного свой маршрут и пошла через железнодорожный вокзал, где было гораздо больше людей, чем встречалось мне после работы обычно. Я снова общалась со своим новым другом, фельдшером, и мое лицо сияло этому миру. Все вокруг постоянно поглядывали на меня и улыбались в ответ, в автобусе ко мне подсел молодой парень, худощавый и нервный, в военной форме. Он попытался заговорить со мной вот так просто в публичном месте, а не через знакомых, что было со мной впервые. Он спросил мое имя и предложил подружиться, но я сказала, что уже занята, на что юный солдатик ответил: «Я бы всего лишь хотел получше познакомиться, стать друзьями, не больше с честно», – но вскоре уже была его остановка, кстати, институт с военной кафедрой, и больше я его никогда не видела.
Следующее мое утро сразу началось с первого сообщения от фельдшера: «Доброе утро, Саш! Обязательно скажи мне, как пройдешь тест! Мне тоже очень интересно, я болею за тебя, хотя я уверен, что ты точно пройдешь, для тебя там изи. Но напишешь мне, какой результат в итоге – там в конце будет написана твоя бóльшая предрасположенность к какой-то специальности, и еще потом спустишься вниз подписывать напечатанный результат, а могут и на руки выдать. В общем удачи!».
Приободренная, я быстро собиралась, повторяла то, что считала нужным, но в итоге все равно опоздала на автобус, и мама заказала мне такси. Уже на месте я все-таки какое-то время ждала, пока придет куратор и соберется группа на тестирование. На деле оно и правда не было сложным, больше было волнения. Мне подошло даже несколько вариантов, и лечебное дело было не на первом месте, что меня сначала немного огорчило. А в итоге я для себя сравнила все варианты, и отдала приоритет на сестринское, куда меня и приняли. Среди разговоров про неудачную из-за плохой погоды рыбалку затесалось предложение от моего друга «я тобой горжусь».
Общение с ним почему-то вызывало у меня необычную даже для меня бурю эмоций, но, когда фельдшер ближе к осени вернулся в город, чтобы учиться, он боялся остаться со мной наедине. Он говорил: «Только если с твоей сестрой, Настей. Вдвоем нам будет скучно, ты же понимаешь. О чем нам говорить? Мы тебя значительно старше, области интересов у нас разные. Да и нос у тебя еще не дорос, мелкая». Но мой интерес к нему возрастал и в один день ощущения мои так обострились, что я захотела себе фельдшера безвозвратно и сильно. Я решила: пусть будет, что будет. Даже если в итоге я не понравлюсь ему, я все равно попробую. Я рискнула, не прикладывая особенно большое количество усилий, обворожить старика-недоврача, я продолжала иногда ему писать, поскольку у наших факультетов очень разнилось расписание, да и я «слишком мелкая, чтобы встречаться где-то с семпаем наедине», но наличие общих знакомых в лицах моей старшей сестры, его лучшей подруги и лучшего друга, который был ее женихом, ее родителей сыграло существенную роль, и так или иначе все свелось к тому, что я и фельдшер, ставший для меня не человеком с улицы благодаря переписке, начали вместе гулять. Он убедился в том, что мой бывший не доставит неприятностей, и стал подавать мне надежды разными намеками, на которые я не велась, и все же с играми в карты на желания, играми онлайн, прогулками по самым разным закоулкам города, общая медицинская деятельность дали и о себе знать. От СМС-ок мы перешли к тактильному общению, начавшемуся с моей редкой победы в «Дураке», когда моим желанием стало укусить ухо. При этом фельдшер был только после душа и одет он был в один лишь халат да трусы.
Я не преследовала его, как делала это запретным образом раньше с людьми, но он давал мне и так достаточно своего внимания. На самом деле он всегда находился где-то рядом, но я не замечала его, пока не появилась нужда в переписке, и вот одна дружественная ночевка в компании, когда нас оставили одних в комнате и выключили свет создала между нами необычные отношения, перетекающие в более серьезные с каждым новым днем.
Прошел один курс, прошел второй. Каждое лето мой фельдшер возвращался домой в деревню, к своей родне, я же была вынуждена остаться в своем городе и подрабатывать. Но мы продолжали общение звонками и сообщениями, то и дело сопровождающимися с моей стороны такими фразами как «это неправильно», «это пишется так…», «тут ударение другое…». Тем, с чего все начиналось; и иногда во время таких разговоров я вспоминала, как первой совместной осенью мы забрались вдвоем на старую крышу исторического, охраняемого здания, только отдельная часть которого была жилой – в ней жила бабуся, заметившая нас через свое огромное окно за незаконным делом лазания по крышам. Мы сидели там под теплыми пледами, смотрели на улицу у нас под ногами, на дом, что был выше этого, и на верховье его красовались великие архитектурные творения. Но над всеми-всеми зданиями тогда было одинаковое везде, усыпанное и испещренное звездами, темно-синее небо. И я его никогда не забуду.