В такие до смерти мы будем играть игры.То богиня спустится на миг с небес,То фея прилетит в мой дикий тёмный лес,То красное пальто мне вскружит голову.Не охота быть мне в жизни лишь по модам.Любовь на вечность умирает трижды,Такие вот у Бога с нами игры.Я тихо размещаю в кружке боли,Поиграю со страданиями. Не более…
В оформлении обложки использована фотография автора Alexander Krivitskiy с https://www.pexels.com/ru-ru/photo/1595647/ по лицензии CC0.
Коснись при свете этого дня,
Коснись меня в белой мгле,
Я еще не вижу тебя.
Но ты уже оставляешь следы.
А все же любовь сильней!
Я русалка в этой дерзкой жизни,
А ты песок, на который хочется выйти
Навстречу моей судьбе.
А маска стала частью моей крови,
А сердце скрыто даже от меня,
Я причинил ему намного больше боли,
Уйдя когда-то на часы в себя.
А теперь я падаю вниз,
И никто меня не может спасти.
Я похоже уже не встану с земли…
Но ты уже оставляешь следы.
Разбитое сердце и вытекший мозг –
Вот так ушел этот вечер.
У меня выпили весь кровоток,
А демоны играли на вече.
И из глаз идут брызги льда,
И от сердца ужасающий крик.
Оступился опять, у конца!
Поддался соблазнам, кретин!
Но утро уже стучится в окно,
И моя совсем больная душа
Начнет своей исцеление вновь…
Как же она убивает! Как же она не права.
Пред наклоненной горою
Сияет сердце луною.
И ведь бег неизбежен,
А враг будет повержен.
В мой путь светит луна,
А звезды скрылись за тучей.
А между нами пора
И болото в лягушках.
Начинается дождь,
Но не придет сейчас зонт.
Мне придется промокнуть,
Смысл жизни исполнив.
Сейчас ты просто здесь лежишь
И ничего не говоришь.
В тебе печаль еще горит,
Но ты ушел ли от мечты?
Мож, это просто фонари,
Чтоб не заблудиться на пути.
Ты еще заждешь же любви
От девы старше из Москвы.
И в твоих мыслях есть мечты.
Так, мож, сейчас уже летишь?
И завтра место застолбишь?
А сейчас просто насладись,
Бог только что тебя оживил
Его медленно ложили в гроб,
А он все рвался наружу.
Ящик уже ложили в обоз,
А его силы рвались из отдушины.
Люди взводили идолов,
Они возревали на мир.
И было там на латинице:
«Наш бог, наш новый Перун».
А доски ломались и трескались,
Разбивались и пальцы в кровь.
Наносил удары с надеждами:
«Молю, помоги мне, Господь».
Ударила молния в лошадь,
Выпал из гроба поэт.
А Бог своей силой могучею
Скрыл от него всякий след.
Содрогнулись моря и земли,
Пал дождь и затопил все вокруг.
И только лишь «новый» неверный
Не лишился ничего и ничуть.
Эта сила напугала народ.
Рухнули камни с латиницей.
И понял каждый в свой срок:
Настал день, когда пали все идолы.
А ведь лучше и быть-то не может,
Чтобы быть ни на кого не похожим.
Чтоб одним только словом убить,
Свое сердце навечно пленив.
Я все творю кровью своей
Из моих уже высохших вен.
Мечтатель умрет до полуночи,
Вечным сном уснув в своем мире,
Подчиняя любую стихию.
Та смерть была самая лучшая.
И та девочка под солнышком летним,
Что влюбила себя лишь в мгновенье,
Навечно жизнь изменив.
И смогла также быстро уйти.
У этой сказки будут новые главы,
Написанные рукою в романе.
А пока лишь только во сне
Я вспоминаю о том самом дне.
О чем же мне писать?
Что весь мир грешит в огне?
Это и так все говорят
В воде и на земле.
О чем мне же сказать?
Что нет слова дуракам?
Это и так все говорят.
Хэ, а кто ж из них дурак?
О чем мне рассказать?
О беспокойстве душ.
Так ведь и это говорят!
Но не бессонные ничуть.
Порассуждать о мудром?
Так есть же мудрецы!
Они вон в переулках
Кричат для всей толпы.
А что же делать мне?
Присесть попить чайку?
Подумать о Луне
И отчаливать ко сну?
Не пойму же я людей.
Все мы знаем все и как.
Но вот дойдешь ты до проблем
Сразу скажут: "Ты дурак.
Вот мы думаем иначе
Коллективно, так сказать.
Даже если мысли взяты
У толпы той номер пять.
Там самоумных двадцать пять,
Все говорят одно и тоже.
Сами мыслят, так сказать.
Знаем, где какая жопа
И как какую вытирать".
Но вот бумага-то из слов,
Ведь не поможет вам никак.
Много умнодураков
Коллективных, так сказать.
Ну, а мы, ребята, в жопе,
Нам не выбраться никак.
Что ж присядем поудобней.
"Коллективно" не сказав!
И послушаем, пожулай,
Наш доклад от группы пять.
Ступила нога за порог
Любимого отчего дома.
Прошло уже детство мое,
Закончилась веселая школа.
Уже больше не будут будить
Папа и мама рано с утра.
Уже не надо в школу идти
И носиться потом по дворам.
Уже не буду больше я с папой
До слез говорить по душам.
И не будет уже больше мама
Поцелуем спокойной ночи желать.
Эх, а я хотел так сбежать,
Стать королем всего мира.
Но понял я, толку скакать.
У меня тогда ведь все было.
А сейчас я один на один
С этим миром, чуждым в природе.
А там все так же стоит
Мой дом, встречая солнца восходы.
Все так же встают родители рано
И бегут на работу, к делам.
Им время спокойно сказало:
"Ушел сын". А другого не стало.
Уже не будит тепло родительских рук,
Уже не с кем говорить по душам,
Уже не дарит на ночь никто поцелуй…
А я папу с мамой хочу лишь обнять.
Мужчины тоже умеют плакать,
Только делают это они не по-женски,
Деля слова со своими друзьями.
И тем более уж не по-детски.
Они плачут пару минут под подушкой,
Чтоб даже Бог не увидел их слез.
И чтоб милая ночка-ночнушка,
Скрыла весь этот "позор".
Мощнейшее эхо любви
С болью им вдарило в сердце.
Но я не пишу о любви,
Которую описывают в романах столетьями.
Это любовь всей их жизни, их цель.
Просто бывает, что очень больно упал.
И не важно, королева есть или нет.
Он все готов за любовь ту отдать.
Это война. И она всей жизни залог.
Поле битвы – душевный простор.
Но война не бывает без слез.
Гаснет свет во всех окошках,
А мое – горит всегда.
Мож, в ожидании спасенья?
А, мож, в ожидании чудака?
Я сам чудак. Чудак простой.
Дитя насыщенной любви,
Желающий свой истин дом.
"Но что в окошке видишь ты?
А ничего. Вернее, не того, что ждешь
Кого ты хочешь, не приходит.
Но и она, возможно ждет.
А к ней ты тоже не приходишь.
Два чудака сидят в окошке,
И смотрят на других сердца.
А полюбить самим по-божьи
Мож, не решатся никогда.
Любви боятся, что ж поделать.
И ведь охота приказать,
Но уж не могут, слишком больно
Им снова счастье испытать", -
Смотрел спокойно я в окошко
И сам себе же говорил.
А времени там уже полночь,
Пора заканчивать про жизнь.
А мы сами во всем виноваты,
Что тогда ничего не сказали,
Спокойно под музыку промолчали,
Улыбнулись и навеки пропали.
А любовь она всегда безответна:
Либо от чувства, либо от сердца.
Просто не сказались слова,
Просто отвернулась душа.
Просто, как зимою снег
Просто, как быстро присесть.
Не просто, что у меня в груди есть
Мое сердце, и ударов не счесть.
Не просто любить все вокруг.
Не просто, кто бы ты ни был, мой друг.
Просто не стать завтра утру,
Просто сказать слово «умру».
Ох, Господи, зачем Ты нас создал?
Зачем Тебе полет стольких душ?
Не хватает мне воздуха, душно.
Я, увы, очень сильно люблю.
За повинность мечте мы платим
Слезами в подушку ночами,
Изгнаньем из стана подальше
И ударами от судьбы ногами.
И разветвленьем путей, что в те дали
За все это мечтатели платят.
Платят лишь с целью победы,
Потому что им иначе нельзя,
Потому что им иначе не надо,
Потому что они не князья.
Потому что родились под звездою,
Пока остальные грелись под солнцем.
Потому что дана им корона
На небе – она вечности стоит.
Ради это стоит терпеть,
И заживо внутри загореться.
Потому что придет этот день,
Когда корона станет созвездием.
Эти строчки не людям,
А лишь так, для души.
Последняя утопия
Моей личной казны.
Увы, не победитель,
Увы, не певец.
Увы, не повелитель
Всей жизни моей.
Будучи мальчиком,
Послушал чужих.
Они мне сказали,
Что слова правы их.
Заглушил я поток
Моих слов из души.
Сам придумал любовь,
И сам за то заплатил.
Заплатил пустотой,
Заплатил одиночеством,
Новыми красками,
Но это все боль.
Я понял лишь то,
Что всю жизнь себе лгал.
Не существует любовь,
Не существует мечта.
И голод души
Уже ничем не закроешь.
Я ночью один,
И похоже на скоро.
Но нет, любовь была.
Была не той, что думал я.
Она за год не расплыла,
Но зобрана, увы, была.
А двери новой не нашел,
Она открытая, я знаю.
Похоже, не туда ушел.
Похоже, не туда…
Загадок бесконечных путь –
Вот история народа,
Пером сцарапанная суть
Ангелами того ж народа.
Мы всех носим на руках,
Не видя черных языков
И отсасывая всем сволотам,
Замолчав с двух пастухов.
А где весь мир?
А мы не знаем никогда
Их нервный взгляд на этот пир
И улыбку в два лица.
Но дурь, в понос все превратив,
Спокойно ловит кайф в башках.
И широко раскрыв все рты,
Мы создаем здесь зоопарк.
И вроде поздно бить тревогу,
Но все же хочется сказать:
«Эй, люди все, побойтесь Бога
Пред тем, как по-дурацки врать».
Как странно бывает в жизни.
Вроде ты недавно смеялся,
А теперь земное не имеет смысла,
Но хотел еще немного остаться.
Когда даже сильный по духу
В слезах стоит на коленях.
Когда кто-то постоянно был в слугах,
А теперь любой мелочи внемлет.
Но бывает и так, что ночами
Ты не спишь и идешь до утра.
А потом получаешь награду,
Скупо плача, как никогда.
И ведь почему-то находишь
Что нужно, где и не думал искать.
Но ведь и глупо уходишь,
Когда и не думал искать.
Жизнь не поддается науке,
Нету в ней в логики нужной.
Не надеется наука на «вдруг»,
А в жизни ты иначе не будешь.
Отчего ты плачешь, мой юный друг?
А оттого что бежал к тому, что душой не люблю.
Отчего ты страдаешь, мой юный дружик?
Оттого что не склею, что так яро разрушил.
А как твое золото? А как серебро?
А оно рассыпалось по полу давно.
А как же мечты о великом?
Похоже не стоят они всего мига.
А если ты избран? Скажи мне.
Тогда кровью расписана вся моя жизнь.
Отчего же приносит тебе все это боль?
А оттого что в душе появилась любовь.
Ответь мне, пожалуйста,
Почему было «нет».
Скажи мне, пожалуйста,
Отчего этот ответ.
Любовь у нас была,
Но и как любое чувство,
Не разделило ума
И устроило буйство.
Я все тогда убил
Моими дрянными амбициями.
Остался бы любить,
Но не та была синица.
Я о звездах говорил
И сам о них мечтал.
Мы были на трамплине,
Но свернул я не туда.
Нам нужна была любовь,
Но отключали мы тепло,
Разбиваясь на осколки.
Нас куда-то унесло.
Ночей нам было мало,
Не давали те огня.
И все больше отдаляясь,
Растворялись в облаках.
Жизнь, та стерва, размотала
И отправила богам.
Они нас ложью посыпали,
Им ненужно навсегда.
Что мы толку бились, дрались,
На острова желав сбежать.
Окунулись в море страсти
И забыли, как нас звать.
И как итог, с тобой расстались,
Но в той же гавани душа.
Наши журавли остались,
И они не в небесах.
Но выбор сделан, как обычно.
Я ответил тоже нет.
Но наше облачко из пепла
За нас с тобою летит вверх.
И как ему ни говори,
Не понимает оно нас.
Оно живет только в любви
И не думает за нас.
И касанием не исправишь,
Да и взглядом не вернуть.
Друг друга снова поцелуем
И тихо в амуре уйдем.
Лучами льется с неба солнце,
И женщина под летним, непрозрачным зонтиком
Идет по парку в легкой летней позе.
А я сижу в тени тихо на скамейке
И рисую на руке ее портрет.
Выделяя кровью, проходя по венам
И сердце в тайне от меня дает обет.
И холод, и огонь, вырезая розу,
В пьяной голове дают период силы.
И подхожу я тихо, чтоб замолвить слово,
Но у тебя в руке другую розу вижу.
И тихо также отхожу к скамейке,
И сердце все скрывает быстро в тень.
Чужое обнимает тебя солнце,
А я розу ту оставил на аллее.
На столе без жизни догорает свеча,
Рядом лист со строчками романа,
Но чернила просто, им хочется лгать,
А окном муза улетает в снегопаде.
Скованный цепями сидит прямо напротив,
В зеркале Венеры голову склоняя,
И тихо что-то шепчет, тихо что-то просит,
Но слова его сгорают, не доходят до меня.
Даже ты замолчало, милое сердце.
Ушло куда-то тихо ты в закате,
Ушел ты, лучший собеседник,
Купив билеты в дальние моря.
Все растеклось противно на бумаге.
Все стихи ушли от моих глаз.
В этой пустоте я медленно сгораю,
И фею, здесь летящую, не могу поймать.
Иногда и так бывает в жизни,
Что ты, идя по дороге всех раздумий
И потеряв все свои гривны,
И ускользая от лживых рук,
Вдруг обернешься невзначай,
Пытаясь душу подогреть,
И увидишь яркий взгляд,
Когда хочет уже все сгореть.
И скажет, словно невзначай,
Что нету здесь любви
И никому не доверяй.
И с придыханием в груди
Уйдет, плавно бедрами веляя
И хочется сказать ей вслед: «Не ври!
Любовь у нас, я это знаю»
Открыла тихо она дверь,
Вступив одной ногой за дверь,
Глазами все сказала: «Есть!
Но не знаем, что любовь».
Во всей истории много есть эпох,
Но история – это и жизнь ведь человека,
И у каждого есть множество сторон,
Раскиданных по, казалось бы, большому веку.
У каждого имеются древнейшие миры,
Потом мы учимся весь мир здесь понимать,
Но только лишь поверим в свои силы,
Так сразу же провалимся все в Средние века.
И будем в них сидеть и думать, что так надо.
Но только глупость отойдет на второй план,
Так начнем мы вместе возрождаться,
Нальется наша жизнь другими красками.
А потом капитализм и мечты о жизни
И новое оружие, чтобы забрать кусок.
А потом мы познаем и мировые войны.
А под конец задумаемся, что что-то тут не то.
И, как в истории, идет все по спирали,
Так каждый день мы проживаем вновь
Эпохи все с мечтами и страданьями,
Но каждый день у них иной.
Иногда кажется, что жизнь очень сурова,
И посылает дым нам вместо снов.
Но сладость чувствуешь ты вновь и вновь.
И неважно, чем кончится сознания покров.
Я просто влюбился в девчонку,
Сердце которой не мною живет.
И как же мне все-таки больно,
Когда другой на ее плечи руку кладет.
Но песни ее на ночь пылают
В моем сердце, это любовь.
И что обо мне она знает?
Любовь к фее – это чистая боль.
И хочу убежать от любви,
Но она знает, что нужно ей.
Забудь обо всем и снова твори.
Хоть ты и не будешь моей…
Снова выходя из пустоты,
С улыбкой ты меня встречаешь каждый раз
И даришь мне тепло своей весны,
И кажется, что нужен только тебе я.
А я все путаюсь и пью,
Купаясь в лаве человеческих предательств.
Забыл, что значит «Я люблю».
Но лишь в твоих объятиях вспоминаю.
С тобой хочу я просто помолчать,
Забыть, что жизни этой давно должен,
И душой тебя своей поцеловать,
Взглянув на мир украдкой чрез окошко.
И даже в пустоте ночной кровати
Я чувствую, что снова ты не спишь,
Взяв сердце в руки под теплым одеялом.
Оно мне говорит с улыбкою сарказма:
«Любишь, Костя. Ты похоже любишь.
Забудь свою ту, пьяную сонату.
И душой ее своею обними».
Иногда кажется, что мир с тобой
Бывает очень жестким,
А время где-то в сторонке
Грустит одиноко.
И не хочется больше бежать,
Нет топлива, ты просто сгорел.
И в сторонке ты создан страдать,
Все деньги меняя на бред.
Убийственной связкой колю себе в грудь
Тотем волка от дикой природы,
Потом медленно выпиваю я ртуть
И засыпаю на краю горизонта.
Я за ночь сгорел уже весь,
Сидя на улице перед окном
И запомню уже я навек:
«Два дробь один за стеклом».
Прости меня, мой юный ангел,
За то, что предал я тебя.
За то, что пеленой украден,
За все страдания… опять.
Прости меня, мой юный ангел,
Что снова вызвал тебе гром,
Что снова пал и снова рядом,
Что демону отдал любовь.
Прости меня юный ангел,
Что мир не тот вокруг меня.
Прости меня, мой юный ангел,
И вновь прошу – не оставляй.
Забудь, что было только что,
Я буду помнить – это знай.
Прости ты снова «Отче наше».
И Господа прошу: «Не надо, не серчай».
Я понял, почему здесь гибло
И почему не видят люди свет.
Не растет весна отныне
И некому встречать рассвет.
Но, Господи, молю еще,
Дай всем солнца и прости,
Они поймут еще, быть может,
От людей не уходи.
Ведь я ушел, забылся,
Дурость сделал вне закона.
Опять с безбашенности разбился,
Думая, что мчусь к свободе.
Я не часто говорю слова любви,
Но лечу я в них ежеминутно.
Сердце часто изнывает от тоски,
А мозг, по-глупому, не знает, что и нужно.
То появляясь, то снова растворяясь,
В моем тумане мыслей ты идешь,
Но за тобой никак не поспеваю,
Ты где-то не во мне сейчас живешь.
Одним движеньем осенью пленив,
Сердцу ты являлась до весны,
А я хотел ему все это запретить,
Но чашу эту на себя пролил.
И долго ждать я не хочу, не буду.
Тебе за стеной, мира я скажу,
Взяв на мгновенье твою руку:
«Катя, я тебя люблю».
Ведь почему-то именно ты
Убила меня. Я не знаю, что делать.
Я тебе посвящаю стихи,
Но вдруг тебе нет до этого дела.
«Просто живи,» – ты тихо сказала.
И снова одни на один я и пьяный.
В одно фото ты все показала.
А я за тобой кинулся. Наши
Глаза пересекались уже.
И не знаю, что ты сказала. Да?
Или это было слепое молчанье.
Я знаю, я могу в тебе жить.
И, кажется, ты не хочешь меняться.
Просто мне тихо скажи:
Стоило было влюбля
Любовь? А что мы о ней знаем,
Кроме красивых слов и лепета Инстаграмма?
Когда мы чувствуем, что так живем?
Когда готовы мы лететь под облаками,
И быть, чем все другие, ближе к солнцу?
Когда готовы мы творить стихи своей душой?
Когда в башке твоей, там, мыслей пьяных рой?
Когда твое лишь главное желанье увидеть ту
И прикоснуться к ней? Вспомнить детскую мечту?
Любовь – это просто слово, но оно молчит.
Не может передать, о чем душа уже давно кричит.
И, может быть, это одно, что и дает нам жить.
Дает нам сил, чтоб горы все сломить.
И все благодаря лишь одному любви.
Не знаю я, чего сейчас хочу.
Иметь любовь или быть частью иллюзии?
Навсегда остаться одному
Или с людьми на землю быть навеки сосланным?
Жить вечно и мечтою каждый день гореть,
И быть на троне средь великих?
Или спокойно тихо умереть,
И чтоб за мной пошел простой мальчишка?
Искал, искал я, бежал с одной страны в другую.
И вроде бы, казалось ведь, нашел.
Но взять еще ведь все я не сумею.
От незнания к себе пошел.
Нам жизнь умеет да и любит
Завернуть на пять минут дорогу,
На которой не хохочат люди,
Чтоб показать себя немножко.
Там песни, танцы, там еда.
А вон из тыквы вырастает кукла,
Вон там за ручку ходить ребетня.
«А я зачем тебе тут нужен?»
На что жизнь мне тихо отвечает:
«Да просто так. Смотри. Вон. Видишь?
Там тоже есть, как ты, мечтатель.
Я знаю, ты не это ищешь».
Ее улыбка разрослась,
Запахло мягкими духами.
А ноты всех мировых очей
Не сравнятся даже с взглядом.
Забилось сердце мое снова,
Но она лишь мягко отвернулась.
Бессловно позвала с собой,
Здесь был не в силах увернуться.
Поразил амур стрелой,
Так сильно, что нельзя мечтать.
Штука страшная любовь.
Но разве может быть иначе?
Ночь не знает, что ей нужно,
А звезды и не ведают, зачем светить.
Я этим омутом охвачен,
Зачем мне снова здесь любить?
Зачем, как волк, был предан сучкам?
Зачем страдал я, столько клеил?
Когда от младости придет лишь мудрость?
Что люди поменялись, я не верю.
Хоть сколько тут тебя не били,
Все равно ты упадешь ты на землю,
А не станешь ближе к небу.
Что нужно людям? Для чего
Они бегут всю жизнь за тем,
Что так легко в огне горит
И отпускает только тени?
Дураки и идиоты, думая, что достигнув славы,
Человеку больше ничего не нужно.
Слава – это не предмет удачи,
А дикий, непосильный труд,
Который даже не имеет вкуса.
Все говорят, что в мире надо полюбить,
Но целовать рога я не хочу.
Да, увы, потерян мир,
Но иные до сих пор верят в звезду.
Давай просто забудем молчать,
И без страха поймем мы друг друга.
Просто дай мне тебя обнять,
Музы моей ты подруга.
Видишь, перед нами стена.
Не стоит ее слушать, понять.
Здесь душа навеки одна.
Тем не стоит о ней даже знать.
Дева в темном на белой кровати,
По незнанию умеешь любить.
Наша ночь. Наши дни. Наша вечность.
Пока мир горит в зеркалах,
Нам будет, чем с тобою напиться
И в угаре угнать небеса.
И как это понять,
Что все, что ты любил,
Все, что ты обнимал,
Был только лишь плейлист?
Не говори, а просто спой
Про все стихи, что я писал,
Что ночью я всегда был твой.
И мне не жаль
Остановить все это.
Просто знай,
Любил похоже не тебя,
А что ты спела.
Шанс опять не удался.
И, может быть, даже с улыбкой
Я удалю из плейлиста
Все наши письма.
Я тихо иду под снегопадом,
Отдаляясь от всяких мыслей.
Я снова попал мимо цели,
Опять без приказа сердце влюбилось.
У меня нет другого здесь шага,
Я, видимо, промахнулся мирами.
Говорят, что судьбы должны мы дождаться,
Все само придет, все, как надо.
Возможно, пришла в мою жизнь ты специально,
Возможно, так надо, чтоб ты улыбалась.
Но по разным берегам мы остались.
Я не знаю, что будет дальше,
Но впервые закончу словами:
«Люблю, но тебя отпускаю».
Глаза наполнены кровью,
Она врезается в кожу,
Забывая о боли
И не помню дороги.
Я разучился здесь видеть.
Разучился здесь слышать.
Каждый шаг – лжи обитель.
Я не знаю, кем родился.
Одиночеством пылая,
Словно демон воскрешая,
Заглушая мне всю правду…
Я весь год живу в тумане.
И с утра сплошные крики.
Помогите! Заберите!
Я не с нею ведь родился,
Я боюсь ее улыбки.
Демоны зовут на бал.
«Повеселись, ты почти наш».
А рядом бегают от глаз
Лица в сотни тысяч маск.
Где-то я не так подумал,
Где-то совершил ошибки.
Где-то был я только лгун.
Где-то даже и не мыслил.
Но идя здесь, по перрону,
Глядя в каждое окно,
Я все думал: «Стоит ли?
Мож, пора идти вперед?
Без страницы с гороскопом,
Без чужих всех голосов.
Оказаться в своем море
И построить здесь свой остров».
А когда вот так бывает,
Что сердце, вдребезги сломавшись,
Вдруг оживает, без опаски
Свободу вновь приобретает?
Но это только лишь черты.
Оно орет мне диким криком,
Моясь в душе из крови:
«Так возможно стать счастливым?»
Где-то я не так подумал,
Где-то что-то не сказал.
В этом мире слишком юный,
А жизнь здесь слишком уж умна.
Прости меня, что тебе было больно,
Прости, что давал тебе только лишь холод.
Прости меня, что не дал я любовь,
А сам принимал твой лучший огонь.
А как все началось, ты не знаешь.
Ты стала жертвой моих же желаний.
Однажды ночью в одиночестве крикнул:
«Господи, хочу, чтоб меня полюбила
Та же, что я: красивая, сильная.
И была чтобы умная. Полюбила меня».
Бог милостив, конечно же, дал.
Тепло, которого давно я так ждал.
А что с этим даром я сделал?!
Разбил просто тихо о землю!
Не принял, забылся, не знал, что сказать.
А потом, когда надо, не смог я догнать.
И самое главное, я все это видел
Еще до того, как мы с тобой подружились.
Разбитое сердце лежит на земле,
С ним еще одно во все той же тоске.
История Света превратилась лишь в боль.
Прости меня, Катя, за мою нелюбовь.
Осталось ли в этом мире место
Для еще одной светленькой сказки,
Не где эльфы живут под окном у людей,
А которую солнце приносит с закатом?
Осталось ли в этом мире место
Для еще двух светлых улыбок,
Которые из звезды одной родилися вместе,
Но были раскинуты вьюгой зимы?
Осталось в этом мире место
Для одной одинокой скамьи,
На которой будет сидеть человек
И в объятьях Бога увидит он свет?
Осталось ли в этом мире место
Для одной из многих улиц без слез,
Где не будут выживать с собакою вместе
Бездомный с чистой душой?
Осталось ли в этом мире место
Для маленькой последней строки,
Которая искренне в небо взлетит
К последнему солнцу весны?
Мы не были с тобой у мира всего на виду
И полюбили друг друга в тайне от света.
Не верили, что может оказать взаимной «Люблю» -
Единственное, о чем я пока, наверно, жалею.
И музыку играть мы разучились давно,
Так, привет на привет и шуткой одной
Проходила наша каждая встреча.
Потерял я себя за весть год,
Но потерял твою любовь навсегда.
Включил для жизни я масочный мод,
А удалит его без крови никак.
Просто, когда имел шанс не любил,
А сердце уже опустело в груди.
Глазами привычно еще просим любви,
Но пора пришла из закрыть.
Я не перестаю до сих пор ждать
Любви, которую я когда-то увидел.
Не надо мне было тогда убегать
От рук, несущих скромно поцелуй.
Теперь не стоит карты менять,
Мы сами тогда сделали выбор.
Ушли в сторону, чтоб просто молчать
В углу, изгнившем над крысам.
Не стоило мне тогда врать,
Душиться гонором детских амбиций,
Хотя б в свое сердце самому не плевать,
Идти дальше к жизни, было б отлично.
Но замок легко упадет
Под водами ближайшей волны.
Как жаль, что тогда мне никто не сказал,
А молча дали свободно идти.
Ночь просидел я на пляже,
Стиснув зубы от одиночества боли,
Наблюдая за вечным закатом
И самой короткой луною.
Но утренний ветер с воды
Не всегда отличишь ты от холода
Своей заключенной души,
Которая заскучала по воле.
Опять взбираюсь вверх по горе
К тому месту, где недавно летал.
Но решил тогда, что не нужны крылья мне,
Но над пропастью. На землю упал.
Так легче было: просто лежать,
Просто на звезды смотреть,
О том, к чему шел, просто мечтать
И ничем не отличаться от всех.
Любовь отвернулась, сказала уйти,
Ни ту она через всю реку вела.
Я пытался все мост хоть какой-то найти,
Но в гневе она все сожгла.
Одиноко, в итоге, прожил этот год
На острове, вроде хорошем.
Но нет на нем ничего моего,
А все мое было забрано Богом.
Но не помню, было это во сне или нет:
В черном платье незаметно пришел
С белой книгой на нас человек.
«Иди построй мост, вот семена для деревьев,
Подожди, пока они взрастут.
Сделай себе веревки из сердца,
Чтоб удержался мост на шторму.
Там ждет тебя то, что обещал тебе Бог,
Даруя на страницах свободу.
Не забудь, ничего никогда ты не бойся.
Помни, на Землю всегда светит Солнце», -
Но очнулся тут, встал я в слезах.
Увидел, что я-то нигде,
А в руке лежат семена.
Я просто пишу свою музыку,
Касаясь своим сердцем без слов.
Давай просто сбежим мы отсюда,
В этом мире неценно ничто.
Как явились, так попали друг к другу
Метко выстрелом в самую грудь,
Заведя сердце в бит на живую.
Я поверил, что снова живу.
Пальцами бью тихо по клавишам,
Разрезая словом всю мою жизнь.
Я помню это, все это знаю,
Как кровь моя до верха летит.
Хватит от любви ожидать чуда,
Раз нет в ней пока сердца,
И целуют ее губы
Другого иноземца.
Хватит биться за пустое время,
Крови оно не будет стоит никогда.
Посадить пора бы жизни древо,
А потом с улыбкой вкусить ее плода.
Хватит вести споры, что есть, а чего нет,
Потом узнаем, полыхнет ли гром.
Не создавай себе ты лживый оберег,
Если дурак, то не поможет здесь ничто.
Хватит вертеть стрелки на своих часах,
Не поддаются никогда людскому приговору,
Другой у них внутри залит металл,
По другому служат уговору.
Хватит жить, как будто завтра умирать,
Могилу выроют тебе твои же дети.
Но помнить надо каждый день, всегда,
Что этот день не за горами, уж поверь мне.
Пора бы взять уже чернила в руки,
Найти скорее чистую страницу,
Сложнее ведь начать с заглавной буквы,
Но как красиво ведь все может измениться.
Я не всегда могу выдержать тоску,
Могу заплакать тихо под ночной луной.
В редких случаях я говорю «люблю»,
И как мальчишка я всегда горю мечтой.
Мечтой, что стану я счастливым,
Если построю дом и воспитаю сына,
Если темной ночью буду ощущать дыхание любимой,
Когда пойму, что все красиво.
Я не тот, с кем можно выпить у подъезда,
С кем можно обсудить прошедший мимо зад.
Я просто лишь артист и из того же теста,
Что все великие и все мои друзья.
Когда-то я пойму, что все не зря,
Не зря живой еще во мне мечтатель,
Не зря упала тайная слеза,
И любовь не потерял не зря я.
Когда-то я давно тебя любил,
Читал свою я книгу сказок тебе на ночь.
Когда-то я тебя уже любил,
А в сердце глубже и боготворил.
Благодаря тебе пустился по пути,
На котором сердце возгорает с каждым шагом.
И не мало мне было той любви,
Я хотел прожить с тобою жизнь всю рядом.
Но с небес другой прислали приговор,
Расстояние все-таки любовь съедает.
Но приводи ты хоть миллионный довод,
Не мог я поступить тогда иначе.
А наша встреча вскольз от времени и мира…
Я с собой ее опять же унесу.
Я знаю ты меня любила,
А я опять хотел сказать: «Люблю».
Мы ангелы наших жизней,
Мы бьемся за них каждый раз,
Но постоянно их почему-то сжигаем,
Заскочив не туда сегодня на час.
Кто-то живет только на члене,
Кто-то пытается идти за крестом,
Кто-то лопатой себе гребет деньги,
А кто-то собой кормит дите.
На кого-то возлагают надежды,
А кто-то восстает прям из пепла.
У кого-то кровь, полная веры,
А кто-то до старости не найдет себе места.
Кто-то будет создавать оболочку,
Кто-то лишь приготовит начинку.
О ком-то забудут сегодня,
А кого-то нет и до конца жизни.
Кто-то будет падать и биться,
Пытаясь снова встать, хоть без сил.
А кто-то даже посмотреть побоится
Наверх, где живут птицы.
Мы созданы вроде все одинаково,
Те же руки, тот же живот,
Но вот почему-то по-разному
По одной мы все жизни идем.
Я помню, как я был тихим мальчишкой,
Мечтал просто, лежа на кровати.
И без особой какой-то отдышки
Мысли крутил насколько их хватит.
А сейчас-то как все изменилось!
Любая гора теперь по колено,
Любая стихия клонится
И стоит предо мной на коленях.
Так было где-то в крученных мыслях,
А здесь мир тебя хочет сожрать.
Здесь ты просто маленький пиксель,
Живым быть давно уж устал.
А как захочешь воздух вдохнуть,
Не хочется и вовсе дышать.
Стержень я свой перегнул,
Да и был ли он у меня?
А дома уже не мило ничто,
Хоть по ночам о нем и рыдал.
Все стало здесь тяжело.
А сам я, что строил, сломал.
Хочется угнать просто девятку
Из бати моего гаража.
И не прошло чтоб даже и часу
Остаться у столба навсегда.
И больше ничего не терпеть,
И больше никогда не страдать,
Чтоб себя лохом больше не зреть,
Не бояться, что куда-то не встал.
Чтоб слабости все резко ушли,
Чтоб не гнуть больше спину в работе.
Так просто, но я не решился.
Ведь и папа войдет в наш гараж,
И мама будет все ожидать.
А там голос я буду слыхать:
«Почему ты решил все вот так?
Я б не бросил тебя никогда,
Ты сам просто взял и ушел».
А я б на колени упал,
Но поздно, назад не идет.
Я разве так много прошу?!
Просто: любовь да и силы.
За это «спасибо» скажу
В постоянных вечерних молитвах.
Но что будет завтра не знаю,
Хочу, чтоб разбудили лучи
Встающего с улыбкою солнца
И по дороге меня повели.
Я прошу тебя, забудь,
Как пахнут розы после дождя.
Не теряй свое сердце, не тут,
Тяжело, но пора отпускать.
Забудь, что такое главная сладость.
Забудь, что в мир этот упала звезда.
Забудь ее имя, пожалуйста.
Забудь, как выглядят ее глаза.
Отпусти, что лежит давно на песке.
Ты сгорел на этом палящем солнце.
Никогда не поймаешь ты этих фей.
Не ту дорогу выбрал в свой космос.
Но помни, что есть все же рассвет,
Что розы снова скоро запахнут,
Что будет твоему сердцу ответ,
А крылья окрепнут для вечного взмаха.
Просто слетели слова с языка,
Вино перелилось через горло.
Никогда не хотел я соврать,
Не хотел говорить это громко.
Ты была моей лучшею сказкой,
Жаль, что сочинил ее сам.
Твое сердце давно уже занято,
А я был рядом, лишь так.
Напоследок спою твою песню,
Тихо, у себя в голове.
Сердцу в груди уже тесно,
Хочет побыть снова во сне,
Где гуляли с тобою по парку,
Где вдвоем встречали рассвет.
Оно просто захотело вдруг счастья,
Понимая, что его пока нет.
В последний раз содрогнет его голос,
Пущенный тобой в микрофон.
Заразился твоей красотою,
Просто оказался влюблен.
Я видел добряков, не веровших в Христа.
Я видел верных, играющих в барделях.
Я видел шлюх, не согрешивших никогда.
Я видел, как с любовью убивали человека.
Я видел красоту, скрывающую похоть.
Я видел никого, и тех любил Господь.
Я наблюдал, как ночью освещались окна
И как при свете дня везде было темно.
Я видел, как смеющиеся плачут
И как сквозь слезы жила-была улыбка.
Я видел белое, закрашенное черным,
И черное с миллионами попыток.
Я видел, как бедняк глаголит мудрость
И как щебечет у окна профессор.
Я видел, как живут гордыня круто
И как любовь рисует жизнь великолепно.
Я видел, как сменялась многих жизнь,
Я видел, как горели все мы на костре.
Я видел, как все мы шевелились тихо,
Когда смерть зависла в рубеже.
ПУСТИ ЕЕ К СЕБЕ, МОЕ СЕРДЦЕ
Пусти ее к себе, мое сердце.
Она не сможет тебя разбить.
Она тоже хочет любить.
Не бойся, мы ушли с того места.
Я знаю, ты очень любишь
Ее блестящие глаза,
Как трогает тебя ее рука.
Тебе не нужна просто дружба.
Бури с кровью прошли,
Оставив тебя одно на волнах.
Не нужно прятаться в темных лесах.
Времена другие пришли.
Пусти ее к себе, мое сердце.
Она была рядом всегда.
Дотронуться все же смогла.
Мы пришли на новое место.
Играют свечи в такт нашим дыханьям,
А мы с тобой кружимся в танце ночи.
Движенья наши снова шикарны.
Маску с лица пальцем лишь скинув,
Ты тихо поцеловала в самое сердце.
Сегодня на вечность ночи я твой,
Расстоянье между телами все меньше,
Сегодня балом правит любовь.
Это наша сцена, наш театр,
Пусть проваливают ненужные тени.
До небес остается лишь метр,
Души запоют вдвоем, вместе.
Воздух заполняется дымом,
Огонь горит на высшем пике.
Нам жарко, хоть мы и голые.
Мы с тобою уже живы.
Я знаю, что ты здесь.
Это мой самый искренний текст.
От сердца отрываю очередную звезду,
Чтоб превратить ее хоть в одну лишь строку.
Ты знаешь, что я к тебе не ровно дышу.
Ты появилась один раз, но забыть не могу.
Ты дала мне глоток настоящей свободы,
Ты стала для меня сейчас истинным солнцем.
А еще я в первый раз пошел резво к мечте,
Доберусь я сам вплавь, а не на чужом корабле.
Как никогда понимаю, что впереди будет сложно.
Но я тебе обещал, что буду бороться.
Кроме крыльев ничего у меня сейчас нет,
Но этого хватит, чтобы взлететь до небес.
Богини на небесах рисуют
Узоры из тысячи звезд.
Одна изобразила ребенка,
Вторая свой истинный сон.
А сердце смотрело с земли,
Восхищаясь каждым движеньем
От небесной их красоты,
Одну хотело – навечно.
Но спор между плотью и телом
Не смог выиграть никто никогда.
Нарисую просто я мелом
Сердце, чтоб навсегда.
Одна осталась сидеть в небесах,
Вторая спустилась ко мне.
Я наконец полетал в облаках
И очутился в чистой звезде.
Но у богини нет времени много,
Чтоб тратить его на парня с земли,
Поцеловала тихо в височек,
Обняла, «приказала» мне: «Жди».
Богини на небе рисуют:
Одна – свои детские сны,
Колоды с ними вечно тасуя,
Вторая – парня с земли.
Я могу прожить слепым,
Лишь бы слышать аромат твоих духов.
Я могу быть и немым, глухим,
Лишь бы видеть каждый день твое лицо.
Я готов прожить любым,
Лишь бы чувствовать твою любовь.
О ночь, дорога.
Где ты, где я?
С неба падает звезда,
Давай, загадывай желанье!
Но пальцы просто сжали руку,
Глаза увидели мой взгляд.
«Не надо больше мне другого».
Эх, вот был б так всегда,
Что в городе пуста дорога,
И все на ней горит зеленым,
А спящий город видит только
С тобой наши поцелуи.
Мальберт утих,
Погасли краски.
Вот этого вот я боялся.
Но сочинил не тот я стих.
Я строил кровью и страданьем…
Нет, вранье все это!
Так меня узнай ты!
Дергал, как хотел дарами,
Надеялся, что так всегда ведь,
Пока я горькими слезами
Не осознал, чего мне дали.
Там было счастье и любовь,
Там был же счастья полон двор!
А что с ним сделал я, дурак?
А, просто – ась! и об косяк.
Когда приехал только понял,
Что не просите люди Бога.
Бойтесь вы своих же слов,
Пока живет в вас пустозвон.
Всегда просто хочется
Лежать с тобой вечерами,
Смотреть, как этот мир носится,
Как улыбаются нам с тобою закаты.
От любви только миг отделяет,
Нежное касание губ.
Брошено на пол одеяло.
Я сейчас тебе все покажу.
Как огонь играется с пламенем,
Как вода громит океан.
В эту ночь мы не просто искатели,
Мы нашли свой давно уже клад.
Красная полоска в окне,
Как царапины у меня на спине,
Красит последнее облако,
Мой мир не уходит надолго.
Все так же горячи губы,
Оставляют следы на щеке,
А я в ответ им целую
Богиню в твоем милом лице.
Мы голые, но нам и не холодно,
Мы спрятались и нас не найти.
И за этими лживыми окнами
Мы с тобою лежим на песке.
Красный волос рассветом улегся,
Мою руку прижала к груди.
Я слышу, там кто-то смеется.
Мы друг другом бесконечно пьяны.
Но всегда ночь сменяется солнцем,
Я проснулся одиноко в кровати.
Вино нам еще улыбнется,
А сейчас мне тебя не хватает.
Я забыл уже давно, кого люблю.
Попал давно уже в чужие списки.
Запил давно уже свою мольбу,
Хотел устроить в жизни вечеринку.
Чем круче бан, тем сильнее встряска
Листьев в тихом парке по ночам.
Я думал, что тебя давно оставил.
Но вчера весь мир, ища, я обежал.
Увидел след я на твоём лице,
След горя, залитого судьбой вином.
Не человеческой он прилежит руке.
Мои бесы лишь глумятся над тобой.
Не подарил-таки тебе я розу,
Зачем-то скинул в бурю из окна
Моей души. И скатертью дорожка
Развернулась сразу для меня.
Лежу в листве, ни для кого не видим.
Забытый всеми, потухший огонёк.
Моя рука все это потушила,
Когда вторая жаждала любовь.
Мы с тобой друг другу лишь никто.
Так лишь где-то душами пересекались.
Мы с тобой не верили в любовь,
При разговоре лишь просто заикались.
Просто так улавливали взгляды,
Думали, что это будет просто сон.
Сердца разнилися под бой курантов.
Мы с тобой друг лишь никто.
Никто не говорил так моё имя,
За одно лишь "Костя" я готов отдать полжизни.
Мне просто лишь по вечерам тоскливо.
Существует красное пальто лишь в мыслях.
Вот, видимо опять влюбился.
В голове засел один лишь только бит.
О тебе ль я в тайне от себя молился?
Не знаю даже, сон ты или миф.
Любовь моя умеет жить,
Любовь моя может любить.
Ангелы в балу разлетелись по залам,
Я остался один, был чуть-чуть пьяным.
Пьяный от крыльев, что подарил мне Господь.
Пьяный, что снова нашел я любовь.
В потоке поезда в тысячу душ
Смогли поймать мы друг друга глазами.
Не замечал этот бессмысленный шум.,
Сердцами с тобою вечность танцевали,
Пока не сказал в микрофон машинист,
Пробуждая нас от невинных улыбок –
Пора расставаться – «Камышенская».
Скрылась ты за раздвижными дверями,
А я остался разучивать музыку.
А сердце сказало: «Опять пьяный ты.
А знаешь вообще ты, ее как зовут?»
В руке одной держишь букет,
Купленный и даренный не мной.
Второй рукой ты потираешь шею,
Целуемую уже не мной.
Держишь за руку ты не меня,
Любовь творишь ты не со мной.
Ночью без ума не от меня,
И жить мечтаешь не со мной.
Хотел забыться я в тепле другой,
Но только лишь свою тоску дразнил.
Я лишь обязан обнимать ее
И клясться в пьяне о любви.
И так, пока не встречу я другую,
В страсти позабуду ту.
Затем я ведь опять пойду по кругу,
Себе сказав: «Ну, пусть!»
Такая вот далась нам жизнь:
Боготворим и любим мы одну;
С другой ты хочешь потерять весь стыд:
А третью – запустить в семью.
Не успеваю вытащить я все ножи,
Кровь кипит. А на вопрос: "А можно
День прожить один бы в пустоте?"
Отвечают сверху: "Потерпи немножко.
Для поэта боль всегда была, как сладость,
А страданья он встречал, как будто это радость".
Спасибо за все просьбы без ответов,
Спасибо всем за чувства без сомнений.
Любовь на вечность умирает трижды,
В такие до смерти мы будем играть игры.
То богиня спустится на миг с небес,
То фея прилетит в мой дикий тёмный лес,
То красное пальто мне вскружит голову.
Не охота быть мне в жизни лишь по модам.
Любовь на вечность умирает трижды,
Такие вот у Бога с нами игры.
Я тихо размещаю в кружке боли,
Поиграю со страданиями. Не более…