Коснись при свете этого дня,

Коснись меня в белой мгле,

Я еще не вижу тебя.

Но ты уже оставляешь следы.

А все же любовь сильней!

Я русалка в этой дерзкой жизни,

А ты песок, на который хочется выйти

Навстречу моей судьбе.

А маска стала частью моей крови,

А сердце скрыто даже от меня,

Я причинил ему намного больше боли,

Уйдя когда-то на часы в себя.

А теперь я падаю вниз,

И никто меня не может спасти.

Я похоже уже не встану с земли…

Но ты уже оставляешь следы.

Разбитое сердце и вытекший мозг –

Вот так ушел этот вечер.

У меня выпили весь кровоток,

А демоны играли на вече.

И из глаз идут брызги льда,

И от сердца ужасающий крик.

Оступился опять, у конца!

Поддался соблазнам, кретин!

Но утро уже стучится в окно,

И моя совсем больная душа

Начнет своей исцеление вновь…

Как же она убивает! Как же она не права.

Пред наклоненной горою

Сияет сердце луною.

И ведь бег неизбежен,

А враг будет повержен.

В мой путь светит луна,

А звезды скрылись за тучей.

А между нами пора

И болото в лягушках.

Начинается дождь,

Но не придет сейчас зонт.

Мне придется промокнуть,

Смысл жизни исполнив.

Сейчас ты просто здесь лежишь

И ничего не говоришь.

В тебе печаль еще горит,

Но ты ушел ли от мечты?

Мож, это просто фонари,

Чтоб не заблудиться на пути.

Ты еще заждешь же любви

От девы старше из Москвы.

И в твоих мыслях есть мечты.

Так, мож, сейчас уже летишь?

И завтра место застолбишь?

А сейчас просто насладись,

Бог только что тебя оживил

Его медленно ложили в гроб,

А он все рвался наружу.

Ящик уже ложили в обоз,

А его силы рвались из отдушины.

Люди взводили идолов,

Они возревали на мир.

И было там на латинице:

«Наш бог, наш новый Перун».

А доски ломались и трескались,

Разбивались и пальцы в кровь.

Наносил удары с надеждами:

«Молю, помоги мне, Господь».

Ударила молния в лошадь,

Выпал из гроба поэт.

А Бог своей силой могучею

Скрыл от него всякий след.

Содрогнулись моря и земли,

Пал дождь и затопил все вокруг.

И только лишь «новый» неверный

Не лишился ничего и ничуть.

Эта сила напугала народ.

Рухнули камни с латиницей.

И понял каждый в свой срок:

Настал день, когда пали все идолы.

А ведь лучше и быть-то не может,

Чтобы быть ни на кого не похожим.

Чтоб одним только словом убить,

Свое сердце навечно пленив.

Я все творю кровью своей

Из моих уже высохших вен.

Мечтатель умрет до полуночи,

Вечным сном уснув в своем мире,

Подчиняя любую стихию.

Та смерть была самая лучшая.

И та девочка под солнышком летним,

Что влюбила себя лишь в мгновенье,

Навечно жизнь изменив.

И смогла также быстро уйти.

У этой сказки будут новые главы,

Написанные рукою в романе.

А пока лишь только во сне

Я вспоминаю о том самом дне.

О чем же мне писать?

Что весь мир грешит в огне?

Это и так все говорят

В воде и на земле.

О чем мне же сказать?

Что нет слова дуракам?

Это и так все говорят.

Хэ, а кто ж из них дурак?

О чем мне рассказать?

О беспокойстве душ.

Так ведь и это говорят!

Но не бессонные ничуть.

Порассуждать о мудром?

Так есть же мудрецы!

Они вон в переулках

Кричат для всей толпы.

А что же делать мне?

Присесть попить чайку?

Подумать о Луне

И отчаливать ко сну?

Не пойму же я людей.

Все мы знаем все и как.

Но вот дойдешь ты до проблем

Сразу скажут: "Ты дурак.

Вот мы думаем иначе

Коллективно, так сказать.

Даже если мысли взяты

У толпы той номер пять.

Там самоумных двадцать пять,

Все говорят одно и тоже.

Сами мыслят, так сказать.

Знаем, где какая жопа

И как какую вытирать".

Но вот бумага-то из слов,

Ведь не поможет вам никак.

Много умнодураков

Коллективных, так сказать.

Ну, а мы, ребята, в жопе,

Нам не выбраться никак.

Что ж присядем поудобней.

"Коллективно" не сказав!

И послушаем, пожулай,

Наш доклад от группы пять.

Ступила нога за порог

Любимого отчего дома.

Прошло уже детство мое,

Закончилась веселая школа.

Уже больше не будут будить

Папа и мама рано с утра.

Уже не надо в школу идти

И носиться потом по дворам.

Уже не буду больше я с папой

До слез говорить по душам.

И не будет уже больше мама

Поцелуем спокойной ночи желать.

Эх, а я хотел так сбежать,

Стать королем всего мира.

Но понял я, толку скакать.

У меня тогда ведь все было.

А сейчас я один на один

С этим миром, чуждым в природе.

А там все так же стоит

Мой дом, встречая солнца восходы.

Все так же встают родители рано

И бегут на работу, к делам.

Им время спокойно сказало:

"Ушел сын". А другого не стало.

Уже не будит тепло родительских рук,

Уже не с кем говорить по душам,

Уже не дарит на ночь никто поцелуй…

А я папу с мамой хочу лишь обнять.

Мужчины тоже умеют плакать,

Только делают это они не по-женски,

Деля слова со своими друзьями.

И тем более уж не по-детски.

Они плачут пару минут под подушкой,

Чтоб даже Бог не увидел их слез.

И чтоб милая ночка-ночнушка,

Скрыла весь этот "позор".

Мощнейшее эхо любви

С болью им вдарило в сердце.

Но я не пишу о любви,

Которую описывают в романах столетьями.

Это любовь всей их жизни, их цель.

Просто бывает, что очень больно упал.

И не важно, королева есть или нет.

Он все готов за любовь ту отдать.

Это война. И она всей жизни залог.

Поле битвы – душевный простор.

Но война не бывает без слез.

Гаснет свет во всех окошках,

А мое – горит всегда.

Мож, в ожидании спасенья?

А, мож, в ожидании чудака?

Я сам чудак. Чудак простой.

Дитя насыщенной любви,

Желающий свой истин дом.

"Но что в окошке видишь ты?

А ничего. Вернее, не того, что ждешь

Кого ты хочешь, не приходит.

Но и она, возможно ждет.

А к ней ты тоже не приходишь.

Два чудака сидят в окошке,

И смотрят на других сердца.

А полюбить самим по-божьи

Мож, не решатся никогда.

Любви боятся, что ж поделать.

И ведь охота приказать,

Но уж не могут, слишком больно

Им снова счастье испытать", -

Смотрел спокойно я в окошко

И сам себе же говорил.

А времени там уже полночь,

Пора заканчивать про жизнь.

А мы сами во всем виноваты,

Что тогда ничего не сказали,

Спокойно под музыку промолчали,

Улыбнулись и навеки пропали.

А любовь она всегда безответна:

Либо от чувства, либо от сердца.

Просто не сказались слова,

Просто отвернулась душа.

Просто, как зимою снег

Просто, как быстро присесть.

Не просто, что у меня в груди есть

Мое сердце, и ударов не счесть.

Не просто любить все вокруг.

Не просто, кто бы ты ни был, мой друг.

Просто не стать завтра утру,

Просто сказать слово «умру».

Ох, Господи, зачем Ты нас создал?

Зачем Тебе полет стольких душ?

Не хватает мне воздуха, душно.

Я, увы, очень сильно люблю.

За повинность мечте мы платим

Слезами в подушку ночами,

Изгнаньем из стана подальше

И ударами от судьбы ногами.

И разветвленьем путей, что в те дали

За все это мечтатели платят.

Платят лишь с целью победы,

Потому что им иначе нельзя,

Потому что им иначе не надо,

Потому что они не князья.

Потому что родились под звездою,

Пока остальные грелись под солнцем.

Потому что дана им корона

На небе – она вечности стоит.

Ради это стоит терпеть,

И заживо внутри загореться.

Потому что придет этот день,

Когда корона станет созвездием.

Эти строчки не людям,

А лишь так, для души.

Последняя утопия

Моей личной казны.

Увы, не победитель,

Увы, не певец.

Увы, не повелитель

Всей жизни моей.

Будучи мальчиком,

Послушал чужих.

Они мне сказали,

Что слова правы их.

Заглушил я поток

Моих слов из души.

Сам придумал любовь,

И сам за то заплатил.

Заплатил пустотой,

Заплатил одиночеством,

Новыми красками,

Но это все боль.

Я понял лишь то,

Что всю жизнь себе лгал.

Не существует любовь,

Не существует мечта.

И голод души

Уже ничем не закроешь.

Я ночью один,

И похоже на скоро.

Но нет, любовь была.

Была не той, что думал я.

Она за год не расплыла,

Но зобрана, увы, была.

А двери новой не нашел,

Она открытая, я знаю.

Похоже, не туда ушел.

Похоже, не туда…

Загадок бесконечных путь –

Вот история народа,

Пером сцарапанная суть

Ангелами того ж народа.

Мы всех носим на руках,

Не видя черных языков

И отсасывая всем сволотам,

Замолчав с двух пастухов.

А где весь мир?

А мы не знаем никогда

Их нервный взгляд на этот пир

И улыбку в два лица.

Но дурь, в понос все превратив,

Спокойно ловит кайф в башках.

И широко раскрыв все рты,

Мы создаем здесь зоопарк.

И вроде поздно бить тревогу,

Но все же хочется сказать:

«Эй, люди все, побойтесь Бога

Пред тем, как по-дурацки врать».

Как странно бывает в жизни.

Вроде ты недавно смеялся,

А теперь земное не имеет смысла,

Но хотел еще немного остаться.

Когда даже сильный по духу

В слезах стоит на коленях.

Когда кто-то постоянно был в слугах,

А теперь любой мелочи внемлет.

Но бывает и так, что ночами

Ты не спишь и идешь до утра.

А потом получаешь награду,

Скупо плача, как никогда.

И ведь почему-то находишь

Что нужно, где и не думал искать.

Но ведь и глупо уходишь,

Когда и не думал искать.

Жизнь не поддается науке,

Нету в ней в логики нужной.

Не надеется наука на «вдруг»,

А в жизни ты иначе не будешь.

Отчего ты плачешь, мой юный друг?

А оттого что бежал к тому, что душой не люблю.

Отчего ты страдаешь, мой юный дружик?

Оттого что не склею, что так яро разрушил.

А как твое золото? А как серебро?

А оно рассыпалось по полу давно.

А как же мечты о великом?

Похоже не стоят они всего мига.

А если ты избран? Скажи мне.

Тогда кровью расписана вся моя жизнь.

Отчего же приносит тебе все это боль?

А оттого что в душе появилась любовь.

Ответь мне, пожалуйста,

Почему было «нет».

Скажи мне, пожалуйста,

Отчего этот ответ.

Любовь у нас была,

Но и как любое чувство,

Не разделило ума

И устроило буйство.

Я все тогда убил

Моими дрянными амбициями.

Остался бы любить,

Но не та была синица.

Я о звездах говорил

И сам о них мечтал.

Мы были на трамплине,

Но свернул я не туда.

Нам нужна была любовь,

Но отключали мы тепло,

Разбиваясь на осколки.

Нас куда-то унесло.

Ночей нам было мало,

Не давали те огня.

И все больше отдаляясь,

Растворялись в облаках.

Жизнь, та стерва, размотала

И отправила богам.

Они нас ложью посыпали,

Им ненужно навсегда.

Что мы толку бились, дрались,

На острова желав сбежать.

Окунулись в море страсти

И забыли, как нас звать.

И как итог, с тобой расстались,

Но в той же гавани душа.

Наши журавли остались,

И они не в небесах.

Но выбор сделан, как обычно.

Я ответил тоже нет.

Но наше облачко из пепла

За нас с тобою летит вверх.

И как ему ни говори,

Не понимает оно нас.

Оно живет только в любви

И не думает за нас.

И касанием не исправишь,

Да и взглядом не вернуть.

Друг друга снова поцелуем

И тихо в амуре уйдем.

Лучами льется с неба солнце,

И женщина под летним, непрозрачным зонтиком

Идет по парку в легкой летней позе.

А я сижу в тени тихо на скамейке

И рисую на руке ее портрет.

Выделяя кровью, проходя по венам

И сердце в тайне от меня дает обет.

И холод, и огонь, вырезая розу,

В пьяной голове дают период силы.

И подхожу я тихо, чтоб замолвить слово,

Но у тебя в руке другую розу вижу.

И тихо также отхожу к скамейке,

И сердце все скрывает быстро в тень.

Чужое обнимает тебя солнце,

А я розу ту оставил на аллее.

На столе без жизни догорает свеча,

Рядом лист со строчками романа,

Но чернила просто, им хочется лгать,

А окном муза улетает в снегопаде.

Скованный цепями сидит прямо напротив,

В зеркале Венеры голову склоняя,

И тихо что-то шепчет, тихо что-то просит,

Но слова его сгорают, не доходят до меня.

Даже ты замолчало, милое сердце.

Ушло куда-то тихо ты в закате,

Ушел ты, лучший собеседник,

Купив билеты в дальние моря.

Все растеклось противно на бумаге.

Все стихи ушли от моих глаз.

В этой пустоте я медленно сгораю,

И фею, здесь летящую, не могу поймать.

Иногда и так бывает в жизни,

Что ты, идя по дороге всех раздумий

И потеряв все свои гривны,

И ускользая от лживых рук,

Вдруг обернешься невзначай,

Пытаясь душу подогреть,

И увидишь яркий взгляд,

Когда хочет уже все сгореть.

И скажет, словно невзначай,

Что нету здесь любви

И никому не доверяй.

И с придыханием в груди

Уйдет, плавно бедрами веляя

И хочется сказать ей вслед: «Не ври!

Любовь у нас, я это знаю»

Открыла тихо она дверь,

Вступив одной ногой за дверь,

Глазами все сказала: «Есть!

Но не знаем, что любовь».

Во всей истории много есть эпох,

Но история – это и жизнь ведь человека,

И у каждого есть множество сторон,

Раскиданных по, казалось бы, большому веку.

У каждого имеются древнейшие миры,

Потом мы учимся весь мир здесь понимать,

Но только лишь поверим в свои силы,

Так сразу же провалимся все в Средние века.

И будем в них сидеть и думать, что так надо.

Но только глупость отойдет на второй план,

Так начнем мы вместе возрождаться,

Нальется наша жизнь другими красками.

А потом капитализм и мечты о жизни

И новое оружие, чтобы забрать кусок.

А потом мы познаем и мировые войны.

А под конец задумаемся, что что-то тут не то.

И, как в истории, идет все по спирали,

Так каждый день мы проживаем вновь

Эпохи все с мечтами и страданьями,

Но каждый день у них иной.

Иногда кажется, что жизнь очень сурова,

И посылает дым нам вместо снов.

Но сладость чувствуешь ты вновь и вновь.

И неважно, чем кончится сознания покров.

Я просто влюбился в девчонку,

Сердце которой не мною живет.

И как же мне все-таки больно,

Когда другой на ее плечи руку кладет.

Но песни ее на ночь пылают

В моем сердце, это любовь.

И что обо мне она знает?

Любовь к фее – это чистая боль.

И хочу убежать от любви,

Но она знает, что нужно ей.

Забудь обо всем и снова твори.

Хоть ты и не будешь моей…

Снова выходя из пустоты,

С улыбкой ты меня встречаешь каждый раз

И даришь мне тепло своей весны,

И кажется, что нужен только тебе я.

А я все путаюсь и пью,

Купаясь в лаве человеческих предательств.

Забыл, что значит «Я люблю».

Но лишь в твоих объятиях вспоминаю.

С тобой хочу я просто помолчать,

Забыть, что жизни этой давно должен,

И душой тебя своей поцеловать,

Взглянув на мир украдкой чрез окошко.

И даже в пустоте ночной кровати

Я чувствую, что снова ты не спишь,

Взяв сердце в руки под теплым одеялом.

Оно мне говорит с улыбкою сарказма:

«Любишь, Костя. Ты похоже любишь.

Забудь свою ту, пьяную сонату.

И душой ее своею обними».

Иногда кажется, что мир с тобой

Бывает очень жестким,

А время где-то в сторонке

Грустит одиноко.

И не хочется больше бежать,

Нет топлива, ты просто сгорел.

И в сторонке ты создан страдать,

Все деньги меняя на бред.

Убийственной связкой колю себе в грудь

Тотем волка от дикой природы,

Потом медленно выпиваю я ртуть

И засыпаю на краю горизонта.

Я за ночь сгорел уже весь,

Сидя на улице перед окном

И запомню уже я навек:

«Два дробь один за стеклом».

Прости меня, мой юный ангел,

За то, что предал я тебя.

За то, что пеленой украден,

За все страдания… опять.

Прости меня, мой юный ангел,

Что снова вызвал тебе гром,

Что снова пал и снова рядом,

Что демону отдал любовь.

Прости меня юный ангел,

Что мир не тот вокруг меня.

Прости меня, мой юный ангел,

И вновь прошу – не оставляй.

Забудь, что было только что,

Я буду помнить – это знай.

Прости ты снова «Отче наше».

И Господа прошу: «Не надо, не серчай».

Я понял, почему здесь гибло

И почему не видят люди свет.

Не растет весна отныне

И некому встречать рассвет.

Но, Господи, молю еще,

Дай всем солнца и прости,

Они поймут еще, быть может,

От людей не уходи.

Ведь я ушел, забылся,

Дурость сделал вне закона.

Опять с безбашенности разбился,

Думая, что мчусь к свободе.

Я не часто говорю слова любви,

Но лечу я в них ежеминутно.

Сердце часто изнывает от тоски,

А мозг, по-глупому, не знает, что и нужно.

То появляясь, то снова растворяясь,

В моем тумане мыслей ты идешь,

Но за тобой никак не поспеваю,

Ты где-то не во мне сейчас живешь.

Одним движеньем осенью пленив,

Сердцу ты являлась до весны,

А я хотел ему все это запретить,

Но чашу эту на себя пролил.

И долго ждать я не хочу, не буду.

Тебе за стеной, мира я скажу,

Взяв на мгновенье твою руку:

«Катя, я тебя люблю».

Ведь почему-то именно ты

Убила меня. Я не знаю, что делать.

Я тебе посвящаю стихи,

Но вдруг тебе нет до этого дела.

«Просто живи,» – ты тихо сказала.

И снова одни на один я и пьяный.

В одно фото ты все показала.

А я за тобой кинулся. Наши

Глаза пересекались уже.

И не знаю, что ты сказала. Да?

Или это было слепое молчанье.

Я знаю, я могу в тебе жить.

И, кажется, ты не хочешь меняться.

Просто мне тихо скажи:

Стоило было влюбля

Любовь? А что мы о ней знаем,

Кроме красивых слов и лепета Инстаграмма?

Когда мы чувствуем, что так живем?

Когда готовы мы лететь под облаками,

И быть, чем все другие, ближе к солнцу?

Когда готовы мы творить стихи своей душой?

Когда в башке твоей, там, мыслей пьяных рой?

Когда твое лишь главное желанье увидеть ту

И прикоснуться к ней? Вспомнить детскую мечту?

Любовь – это просто слово, но оно молчит.

Не может передать, о чем душа уже давно кричит.

И, может быть, это одно, что и дает нам жить.

Дает нам сил, чтоб горы все сломить.

И все благодаря лишь одному любви.

Не знаю я, чего сейчас хочу.

Иметь любовь или быть частью иллюзии?

Навсегда остаться одному

Или с людьми на землю быть навеки сосланным?

Жить вечно и мечтою каждый день гореть,

И быть на троне средь великих?

Или спокойно тихо умереть,

И чтоб за мной пошел простой мальчишка?

Искал, искал я, бежал с одной страны в другую.

И вроде бы, казалось ведь, нашел.

Но взять еще ведь все я не сумею.

От незнания к себе пошел.

Нам жизнь умеет да и любит

Завернуть на пять минут дорогу,

На которой не хохочат люди,

Чтоб показать себя немножко.

Там песни, танцы, там еда.

А вон из тыквы вырастает кукла,

Вон там за ручку ходить ребетня.

«А я зачем тебе тут нужен?»

На что жизнь мне тихо отвечает:

«Да просто так. Смотри. Вон. Видишь?

Там тоже есть, как ты, мечтатель.

Я знаю, ты не это ищешь».

Ночь не знает, что ей нужно,

А звезды и не ведают, зачем светить.

Я этим омутом охвачен,

Зачем мне снова здесь любить?

Зачем, как волк, был предан сучкам?

Зачем страдал я, столько клеил?

Когда от младости придет лишь мудрость?

Что люди поменялись, я не верю.

Хоть сколько тут тебя не били,

Все равно ты упадешь ты на землю,

А не станешь ближе к небу.

Что нужно людям? Для чего

Они бегут всю жизнь за тем,

Что так легко в огне горит

И отпускает только тени?

Дураки и идиоты, думая, что достигнув славы,

Человеку больше ничего не нужно.

Слава – это не предмет удачи,

А дикий, непосильный труд,

Который даже не имеет вкуса.

Все говорят, что в мире надо полюбить,

Но целовать рога я не хочу.

Да, увы, потерян мир,

Но иные до сих пор верят в звезду.

Давай просто забудем молчать,

И без страха поймем мы друг друга.

Просто дай мне тебя обнять,

Музы моей ты подруга.

Видишь, перед нами стена.

Не стоит ее слушать, понять.

Здесь душа навеки одна.

Тем не стоит о ней даже знать.

Дева в темном на белой кровати,

По незнанию умеешь любить.

Наша ночь. Наши дни. Наша вечность.

Пока мир горит в зеркалах,

Нам будет, чем с тобою напиться

И в угаре угнать небеса.

И как это понять,

Что все, что ты любил,

Все, что ты обнимал,

Был только лишь плейлист?

Не говори, а просто спой

Про все стихи, что я писал,

Что ночью я всегда был твой.

И мне не жаль

Остановить все это.

Просто знай,

Любил похоже не тебя,

А что ты спела.

Шанс опять не удался.

И, может быть, даже с улыбкой

Я удалю из плейлиста

Все наши письма.

Я тихо иду под снегопадом,

Отдаляясь от всяких мыслей.

Я снова попал мимо цели,

Опять без приказа сердце влюбилось.

У меня нет другого здесь шага,

Я, видимо, промахнулся мирами.

Говорят, что судьбы должны мы дождаться,

Все само придет, все, как надо.

Возможно, пришла в мою жизнь ты специально,

Возможно, так надо, чтоб ты улыбалась.

Но по разным берегам мы остались.

Я не знаю, что будет дальше,

Но впервые закончу словами:

«Люблю, но тебя отпускаю».

Глаза наполнены кровью,

Она врезается в кожу,

Забывая о боли

И не помню дороги.

Я разучился здесь видеть.

Разучился здесь слышать.

Каждый шаг – лжи обитель.

Я не знаю, кем родился.

Одиночеством пылая,

Словно демон воскрешая,

Заглушая мне всю правду…

Я весь год живу в тумане.

И с утра сплошные крики.

Помогите! Заберите!

Я не с нею ведь родился,

Я боюсь ее улыбки.

Демоны зовут на бал.

«Повеселись, ты почти наш».

А рядом бегают от глаз

Лица в сотни тысяч маск.

Где-то я не так подумал,

Где-то совершил ошибки.

Где-то был я только лгун.

Где-то даже и не мыслил.