Вероника прошла бессчетное количество миров, но в самом конце пути оказалась в единственном мире, из которого нет выхода. Она и не подозревала, что встретит здесь человека, который изменит всю ее жизнь.
1
Вероника прошла бессчетное количество миров, пока не оказалась у этой двери. Она искала ее три года, с того самого дня, когда потеряла свой собственный мир. На глазах выступили слезы. Рука крепче сжала единственный ключ, способный отпереть замок. Вероника внутренне содрогалась, не верила, что это конец, что она выберется из этого ужасного места. Здесь отовсюду сочился страх и отчаяние. Здесь ее кожа стала сухой, бледной и ломкой, словно папиросная бумага. Здесь заканчивалась жизнь, а душу пронизывал холод.
Это был Мир Мертвых.
Только из него Вероника сможет вернуться домой. Только отсюда есть двери во все миры во Вселенной. Каждый когда-нибудь войдет в Мир Мертвых, но не каждому суждено из него выйти.
Вероника поднесла отливающий желтым ключ к медной ручке. Вставила. Сделала глубокий вдох. Повернула. Медленно и облегченно выдохнула. Ключ повернулся легко, будто механизм был хорошо смазан и никогда не давал сбоев. Внутри замка щелкнуло. Старая деревянная дверь с облупившейся серой краской завибрировала, загудела и почти сразу смолкла. Черная неровная скала, в которую она была вмурована, отозвалась гулким эхом. Вероника вынула ключ, повернула круглую ручку, потянула дверь на себя.
Что-то было не так. Она чувствовала это еле теплившимся сердцем.
Вероника вошла в темную комнату. В дальнем углу стоял стул, а на нем сидел человек с угольно черными волосами. Мужчина, лет сорока. Он выглядел старым. Но только не его глаза. Эти чудесные, живые и глубокие карие глаза. Они не могли врать! Мужчина был не старше ее, а ей недавно исполнилось двадцать. Мужчина-парень посмотрел на нее, сжал кулаки и приготовился встать. Его взгляд был горячим, обжигал, способен был спалить дотла. Тело же было холодно и чёрство. Вероника испугалась. Она обернулась, чтобы бежать прочь из этой тюрьмы, но не успела. Дверь за ее спиной звонко захлопнулась, оставив перед собой сплошную черную стену.
2
Егор с глухим стоном сел на кровати… нет, он принял вертикальное положение. Сидеть может живой, наполненный силами человек, а он уже год, как перестал таковым являться. Егор долго вглядывался в сумрак раннего утра. На часах светились цифры, которые ничего ему не говорили: «04:34». Он безразлично отвел взгляд, ощущая, как ноет и болит все тело, стянул со стула трико, надел и с новым стоном встал.
За первой дверью оказались пыльные и душные сени, соединенные с верандой. День был жаркий, а ночью – ни ветринки. В результате в сенях деревенского дома собрался душный полумрак. Егор, не торопясь – хотя мочевой пузырь его и подгонял – скинул крючок, взялся за ручку двери и повернул.
Что-то было не так. Он чувствовал это истерзанным, истекающим вязкой кровью сердцем.
Из дверного проема хлынул мертвый хлад – такой спасительный и непоколебимый. Казалось, ничто не способно изменить его, сделать чуточку теплее или холоднее. Он был таким миллионы лет, и останется таким вечность.
Егор в изумлении распахнул глаза. На него смотрело необъятное звездное небо с мириадами светящихся точек. На мгновение ему в голову пришла мысль, что все эти звездочки гаснут, прямо сейчас, быстро и неумолимо. Двор покрывала черная с зеленым отливом трава по щиколотку.
Егор сделал шаг назад, посмотрел в окно на веранде – двор был прежним, земляным с протоптанной к туалету тропинкой. Небо светлело, звезды почти исчезли. На горизонте медленно заходилось зарево рассвета. Через дверной проем же он видел бескрайнюю равнину, оскалившуюся черными клыками скал на горизонте.
До его слуха донеслись едва различимые мольбы. Голос был беспощадно знакомым. От одного намека на этот голос внутренности скручивались. Спазм боли не проходил. Егору казалось, что некто далекий и некогда любимый зовет его. Внизу живота, сразу под пупком, что-то дернулось, словно оттуда тянулась невидимая нить в этот холодный и жуткий мир. Егор пересилил страх, перешагнул порог и рухнул на колкую траву – крыльцо его дома исчезло, как и сам дом.
Дверь за спиной захлопнулась, отрезав реальный мир от Мира Мертвых. В свои двадцать лет Егор не представлял, что его переход от жизни к смерти будет таким безболезненным. В свои двадцать лет он жаждал перешагнуть этот порог, правда, надеялся сделать это через муки очищения.
3
Она где-то здесь, рядом, зовет его. Егор чувствовал ее, слышал голос Карины. Холод пронизывал тело, забирался в сердце, подползал к изломанной душе. Но ему было плевать! После того, что он пережил после смерти Карины, этот холод казался долгожданной анестезией, уколом морфия для умирающего от рака.
Егор брёл по траве босыми ногами, ощущая, как нечто склизкое и бесформенное струится в земле. Он не видел этого, и не хотел видеть. Его взгляд сканировал невероятно далекое, незнакомое небо, выгнувшееся гигантским куполом над головой. Звезды мерцали, таяли и загорались снова, только в другом месте.
– Ты там, – прошептал он, запрокинув голову. – Я тебя слышу.
Он знал и любил Карину со школы. В тот самый день, когда она переступила порог его класса, Егор влюбился без памяти. Она была новенькой, а потому жутко стеснялась. Ее посадили на заднюю парту. Егор чуть шею себе не свернул, пытаясь разглядеть Карину во время урока. А она всеми силами пыталась стать невидимкой.
Другие ребята тоже на нее поглядывали. На перемене они перешли к активным действиям – стали шутить, забрасывать вопросами. Девчонкам это не понравилось, и они начали насмехаться над Кариной, подговаривая ребят на не самые добрые шалости. Егор не мог этого стерпеть. Он заступился за новенькую и защищал ее до конца учебного года. Четырех месяцев школы хватило, чтобы они стали лучшими друзьями. Одной недели каникул хватило, чтобы они полюбили друг друга – вернее, наконец, признались друг другу в чувствах.
А потом она умерла.
Не сразу. Когда они выпустились и уехали поступать в ВУЗ. Когда они поселились вместе и днями не отходили друг от друга. Когда лимфома выбрала новую жертву.
Тогда Егор не понимал, что все, кого ты любишь, рано или поздно уходят. Он испытал это раз, едва не сойдя с ума, и не собирался повторять снова. А потому, оставил всех, кого когда-либо любил или мог полюбить, уехал в глушь и отгородился от мира.
В доме, который купил Егор за копейки, жила семья – родители и дочка-подросток. Они исчезли все разом в одну из ночей. Никто их с тех пор не видел.
В бездонном ночном небе что-то блеснуло. Это не была новая звезда, наоборот, светящаяся точка до этого момента едва мерцала, словно находилась здесь давно. Егор пригляделся. Голос Карины стал громче. Теперь он мог различить слова.
4
Когда Вероника поняла, где она оказалась, то начала судорожно перебирать десятки ключей в карманах. Она искала тот, что выпустит ее из этой темницы. Однажды она уже попадала в чужое подсознание, но тогда решила, что это очередной мир, населенный реальными людьми, а не фантомами человеческой души. Сейчас же она почти сразу распознала признаки нереальности: нечеткие очертания предметов, фоновый, едва различимый гул, легкая путаница мыслей. При воспоминании о том путешествии внутренности Вероники сковало льдом. В глазах ее поселился страх.
Ужаснее места она не встречала.
Попасть в подсознание просто, но и почти невозможно. Надо всего-то открыть дверь из Мира Мертвых. Но сделать это нужно одновременно с человеком на другой стороне. Тогда окажешься внутри его головы.
Пока неспокойные мысли блуждали в мозгу Вероники, хозяин подсознания встал. Казалось, он тоже боялся. Его выдавала зажатая поза, опущенная голова и поднятые плечи. Только не глаза. Его глаза были смелыми, способными на великие свершения – единственное, что дышало жизнью в этой мрачной комнате без окон и дверей. Он замахал руками, зашевелил губами, пытаясь что-то сказать. Вероника в испуге попятилась, уперлась спиной в стену. Ее покрывали засаленные обои со странным узором. Вероника обернулась, ища дверь, и тут поняла, что это не узор на обоях, а многократно написанное слово.
– Карина, – тихо прочла она вслух.
– ПРОЧЬ! – хрипло завопил мужчина и двинулся на нее. – Прочь из моей головы!!!
– Я не могу! – в отчаянии прокричала Вероника. – Я не знаю, как здесь оказалась. Остановись!
– Ты врёшь!
Мужчина встал в метре от нее, держа занесенный для удара кулак на уровне лица. Когда-то оно было красивым. Когда-то его любили. Это было видно по белесым застарелым шрамам на щеках, носу, подбородке и лбу. Вероника бросила взгляд на грудь незнакомца. Грязная футболка намокла, под ней нечто противно пульсировало.
«
Ее собственное сердце, почти остановившееся в Мире Мертвых, забилось вновь. Оно болезненно сжалось. Ей захотелось обнять мужчину, согреть теплом своего тела. Незнакомец будто почувствовал это, опустил кулак. Может Веронике показалось, но морщины на его лице чуточку разгладились.
– Не бойся, – проговорил он уже не таким хриплым и дребезжащим голосом. – Я не причиню тебе зла. Ты заблудилась?
– Да, – руки Вероники, копошащиеся в поисках нужного ключа, замедлились.
– Сожалею. Отсюда нет выхода.
Мужчина отвернулся, побрел к своему колченогому стулу, сел.
– Вижу, ты мне не веришь. Но это так, – незнакомец вгляделся в красивое, доброе, но омраченное страхом лицо девушки. – Когда-то здесь была дверь, но это было так давно…
Вероника лихорадочно соображала. Дверь в реальный мир не могла исчезнуть просто так. Она где-то здесь. И тут, настолько внезапно, что даже испугалась, девушка нашла решение.
– Кто это, Карина?
Лицо мужчины исказила гримаса боли. Комната содрогнулась. Веронике показалось, что это последнее, что она видит и чувствует в своей жизни.
5
–
Егор на мгновенье ослеп. Небосклон пошатнулся, закружился, начал падать во тьму, из которой явилось доброе и красивое лицо девушки. Ее русые волосы собраны в короткую косу, зеленые глаза смотрят пристально, понимающе. На миг ему показалось, что незнакомка коснулась чего-то сокровенного, спрятанного глубоко внутри, отчего сердце забилось чаще. Егор вдруг осознал, что кровь загустела и всё медленнее ползла по сосудам с тех самых пор, как он попал в это место.
– Сюда приходят умирать, – произнес он задумчиво, когда звезды, трава и рубленные черные скалы вдалеке вернулись.
Когда-то Егор был готов пойти на край света, хоть в саму преисподнюю за Кариной. Он даже не подозревал, что ему придется это сделать.
– Карина!
Эхо его голоса унеслось далеко, ударилось о скалы и рассыпалось на осколки. Он звал снова и снова, пока она не ответила. Тихо, чуть слышно. Егор не мог разобрать слов. Он лишь понял, что Карина плачет.
– Так рано, – прошептала она громче. – Почему так рано?
– Я не могу без тебя, – Егор снова видел ее, там, на небосклоне, среди мириад других человеческих душ. – Этот мир забрал тебя у меня, вырвал с корнем и мою душу.
Его голос дрожал. Он вглядывался в разгорающуюся белую точку в вышине. Ее свет лился плавно, обволакивал, защищал от вытягивающего жизнь холода.
– Я знаю, Егорушка, – шептала Карина. – Знаю потому, что твоя душа всегда со мной. Та ее часть, что любила меня.
– Нет, – в голосе Егора появилась обида. – Не
Он скорее ощутил, чем увидел, как Карина тихо улыбнулась.
– Я знаю, как тебе было плохо. Часть тебя еще чувствует ту свою половинку, что живет в тебе. И ей больно. Ты должен вернуться, излечить свою душу. Иначе она навсегда останется разделенной, разорванной, истекающей жизнью.
Решимость Егора идти за Кариной до конца пошатнулась. Он ощутил, что есть в этом крестовом походе за грань жизни нечто противоестественное, болезненное для всего живого. Он глубоко задумался.
– Я всегда буду здесь, – помогла ему принять решение Карина. – С тобой. Ты придешь, когда настанет срок. И мы встретимся, если ты сохранишь ее…
– Как?
Егор сдался. Голос его надломился, как у того старика, что живет внутри.
– Ты узнаешь, когда вернешься.
– Но я не помню, как попал сюда, – это был отголосок последней надежды.
– Я покажу путь.
С неба упал тонкий луч света, ударил куда-то вдаль. Егор протянул руку, хотел коснуться его, но лучик был слишком высоко. И тут он понял, что сможет дотронуться до него, когда придет к той загадочной двери, что маячила на границе сознания с того самого момента, как он попал в Мир Мертвых.
6
Вероника не переставая думала о двери, которая выведет ее в реальность, но та отчаянно не хотела появляться. В прошлый раз было проще. Она снова вспомнила предыдущую попытку вырваться из чужого подсознания, и вздрогнула всем телом.
«
Мужчина заговорил так неожиданно, что Вероника вздрогнула. Он говорил долго, устало, через силу. И пока он рассказывал о Карине, яд медленно вытекал из его разодранной груди. Края раны срастались, она переставала пульсировать.
С каждым произнесенным словом со стены исчезало одно имя, написанное темной кровью. Наслоение одинаковых надписей медленно таяло, открывая снежно-белые обои с четким узором судьбы. В некоторых местах Вероника уже могла разглядеть прошлое этого человека. Кое-где виднелось будущее. Она бросила туда осторожный взгляд и ее сердце снова сковал испуг, но в этот раз – приятный, как испуг от неожиданности.
Вероника подошла ближе, коснулась плеча мужчины. Его лицо посветлело, морщины разгладились. Он выглядел почти на свой возраст, когда закончил говорить.
– Ты зря надеялась, – произнес он, глядя на нее. – Дверь, которую ты так хотела увидеть, не появилась.
Вероника оглядела стены, низкий потолок. Снаружи лился свет, проходя через них. Меж упрямых бровей девушки залегла морщинка.
– Ты меня держишь, – осторожно сказала она. – Если ты захочешь, дверь появится.
– Это неправда. Я не властен над этим местом. Я и сам здесь, как в тюрьме.
Лицо его потемнело. Взгляд уперся в пол.
– Это твой мир! – Вероника понимала, что теряет его. Одно неверное слово, и он снова погрузится в себя, постареет и станет злым и опасным. – Ты запер себя изнутри, чтобы не чувствовать боли! Никто не придет на помощь. Никто, кроме тебя, не откроет дверь и не выпустит тебя наружу!
Она тяжело дышала, глядя сверху вниз на незнакомца. Ей стало страшно, что она останется здесь навсегда.
– Но ты же пришла, – он улыбнулся.
Вероника застыла. Она пристально всматривалась в его бездонные глаза, переносящие ее на небывалую глубину, на иные уровни восприятия. А ведь она всегда думала, что душа – это конечный пункт пути. Но теперь она видела, что есть что-то еще, что-то за этой последней преградой. Нечто, спрятанное в зазеркалье.
– Ты прав, – медленно заговорила Вероника, отвечая на улыбку. – Я сама пришла в твой мир. Я нас отсюда и выведу.
7
Егор печально смотрел на деревянную дверь с облупившейся краской, вмонтированную в черную неровную стену скалы. В самом центре лежал солнечный зайчик. В круге этого света дверь преображалась, краска становилась ровной, приобретала цвет. Егор протянул руку, коснулся кончиками пальцев солнечного зайчика, ощутил тепло. Кожу покалывало, будто это Карина проводит его рукой по лицу, ведет к закрытым глазам, дотрагивается до ресниц. Подушечки пальцев словно онемели.
Егор улыбнулся, впервые за тысячу лет.
– Иди, – шептала Карина. – Я всегда буду здесь.
Он взялся за круглую медную ручку, повернул, потянул дверь на себя, но ничего не произошло.
– Не открывается.
Теперь он разговаривал не со светящейся точкой на небосклоне, а с лучиком света, что отбрасывал солнечного зайчика на дверь. Егор задумался.
– Нужен ключ.
Карина молчала. Егор ощутил ее мимолетный испуг, растерянность.
– Он хочет получить жертву, – прошептала она.
– Кто?
– Этот мир. Он не отпустит, пока ты не оставишь нечто ценное взамен.
«
– Если она не справится, – тихо произнесла Карина, – всему конец.
Девушка плакала, ее обволакивающая защита таяла.
– Кто? О ком ты говоришь?
– Только бы она смогла…
8
– Мне нужны два зеркала, – скомандовала Вероника, становясь на одно колено перед незнакомцем, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Ты – хозяин этого места. Если пожелаешь, они возникнут!
– Я не могу…
– Можешь, черт побери! Ты все можешь! Соберись, – глаза Вероники горели, заряжая энергией то, что осталось от души Егора. – Ты должен действительно этого захотеть, иначе не выйдет. Это твой мир, твоя единственная реальность! Меняй ее как угодно, твори!
Парень, так похожий на Егора, изумленно смотрел на Веронику. В его лице проступала внутренняя сила, уверенность, а может быть, вера.
Он сосредоточился, хмуро свел брови, зажмурился. Едва различимые шрамы на щеках и лбу побелели. Комната слабо вздрогнула, пытаясь измениться. Затем еще раз – уже сильнее. Наконец, у противоположных стен возникли два прямоугольных зеркала высотой в человеческий рост.
– Да! – подпрыгнула Вероника.
– У меня получилось, – он тяжело дышал, испарина выступила на лбу.
Вероника не сдержалась, наклонилась к сидящему парню, и поцеловала его в щеку. Его лицо залила краска, комната опять вздрогнула, линии судьбы на стенах зашевелились, начали вычерчивать причудливые узоры.
– Зачем ты это сделала, – изумленно пробормотал он.
Вероника не ответила. Она осторожно встала меж двух зеркал, глядя в бесконечное множество своих отражений. Все они выглядели иначе. Кто-то моложе, кто-то старше, одни хмурились, другие ухмылялись. Девушка внимательно всмотрелась. Тонкая, юная рука одного из отражений вынула из правого кармана ветровки серебряный ключ – такой хрупкий, что мог переломиться от одного неосторожного движения. Она поднесла его к зеркалу, где тут же возникла замочная скважина. Вероника не отводила взгляда от этого отражения – остальные расступились. Она даже не замечала, что сама держит в руке хрупкий ключ, что это она поворачивает его, что перед ней тает зеркало, открывая бескрайнюю скалистую пустошь, поросшую черной травой.
В проеме возник тот, кто только что сидел позади на колченогом стуле. Вероника не обернулась. Лицо незнакомца вытянулось, рот приоткрылся. Печальные карие глаза округлились. В них читалось узнавание – будто встретились давние знакомые.
«
Ей казалось, что прошло несколько лет. Но ведь это не страшно, если время шло вспять – Вероника вспомнила, как помолодело лицо незнакомца, пока они говорили.
Справившись с первым удивлением, Егор заглянул за плечо Вероники, но девушка уже шагнула навстречу, а дверь за ее спиной закрывалась. На долю секунды Егор увидел себя, с любопытством выглядывающего сбоку от входа. За этот миг произошло колоссально много, но если бы кто-то увидел этих двоих со стороны, то заметил бы лишь короткие улыбки, которыми они обменялись.
9
– Я тебя знаю, – выдохнул Егор. – Как такое возможно?
– Не сейчас, – быстро проговорила Вероника, озираясь по сторонам. – Я все объясню, у нас еще будет время.
Бескрайняя пустошь пришла в движение. Нечто склизкое, копошащееся в земле, ожило. Егор чувствовал это босыми ступнями. Казалось, поднялся ветер – так заколыхалась трава, – но никакого ветра не было.
– Он оживает, – сквозь зубы произнесла девушка, торопливо перебирая ключи. – Пр
– Делай, что нужно, – Егор смотрел туда, откуда к ним по траве стремилась волна. – Я задержу его.
Голос его звучал уверенно, сильно. Веронике почудилось, что в нём ожил тот, другой, что сидел внутри.
–
Егор шел навстречу волне без страха. Он ощущал лишь тепло, лившееся с небосклона, отражавшееся в зеленых глазах незнакомки. Он встал, широко расставив ноги, наклонился, будто его пытался сдвинуть с места ураганный ветер.
– Я отдал тебе достаточно! – громовым голосом прокричал Егор. – Остановись или пожалеешь!
Трава зашелестела, словно нечто громадное ехидно усмехалось. Но волна замедлилась, подползала осторожно.
– Остановись! – снова прокричал Егор.
Вероника вздрогнула от звука его голоса. Она забыла про нужный ключ, который уже держала в руке, застыла, будто ее поразила молния. На краткий миг ей показалось, что она услышала то
Движение в траве стало дерганным, резким. Свет далекой звезды блеснул так ярко, что Вероника зажмурилась. В следующее мгновение она пришла в себя, вспомнила, зачем держит в руке ключ. Вставила его в замочную скважину, повернула, шепнула «Спасибо» светящейся на небосклоне точке и распахнула дверь.
– Егор, быстрее!
Он обернулся – лицо искажено яростью, глаза мечут молнии. Егор моргнул, сбросив наваждение, побежал и вслед за Вероникой проскочил в дверной проем.
Дверь захлопнулась. Они оказались в душных сенях его домика, бывшего дома ее родителей. Вероника зажгла свет, взглянула в лицо Егора. Вокруг глаз залегли едва заметные морщинки, угольно-черные волосы стали седыми. В остальном он остался прежним.
Егор улыбнулся, словно знал Веронику целую вечность. Прикоснулся к ее лицу. Вероника ответила на прикосновение теплой улыбкой. Их глаза сияли. Егор понял, о чем говорила Карина, понял,
Где-то глубоко внутри разгорался свет. Где-то глубоко внутри таяли стены, исписанные линиями судьбы. Открывался новый мир, огромный и чарующий.