Идеальная любовь. Все к ней стремятся. А не испугаются, если достигнут? Да, и на что герои готовы ради этого?
Повесть "Идеальная любовь". Истории жизни. Три счастливые пары. Три ли, счастливы ли?
Фантастическая сказка для взрослых "Куда приводят сны" и продолжение "Сны приводят к мечте".
– Алиса! А ты не знаешь, где мои запонки? Те, которые серебряные, они мне нужны сейчас, не могу их на своей полке найти…
– Дорогой мой, они в гардеробной. Рядом с парфюмом и очками и часами, в своей коробочке. Впрочем, как и всегда. Просто сегодня ты мне не сказал, что планировал одеть именно эту сорочку, и я не подготовила для тебя запонки, и не положила их на твою полку заблаговременно. Вот и вся разница. О! Ты выглядишь очень представительно, мне все нравится. Правда.
– Да, нашел. Ох, как я не люблю эти перестановки и изменения. Все должно быть там, где должно быть. Что бы не бегать и не искать каждый раз. Вот где мой зонт? Нет, не трость, маленький… Да, давай его. Отлично! Все, я ушел. Буду вечером. Пока!
Андрей чмокнул Алису и хотел уже продолжить движение, но она сильно его обняла, прижалась всем телом.
– Хорошего дня! Буду скучать по тебе. Возвращайся поскорее. Мы тебя будем ждать.
Она еще раз сильно и властно провела руками по его спине и поцеловала, но не чмокнула, а поцеловала, нежно и ласково.
– Ну, все, ты закончила? Я и правда уже опаздываю, убегаю. До вечера!
И муж ушел в мир. А жена и сын остались дома. Алиса посмотрела на Степку.
– Ну, что, котенок, чем займемся с тобой до обеда?
*******************************************************************
– Даня, ты меня слышишь?
– Да, конечно, Ника… Я все слышу. Вы пойдете с Евой в парк, а на обратной дороге зайдете и заберете вещи из химчистки и что-то возьмете к ужину. Я все понял.
– Ты где-то, опять, но не здесь?
– У меня новый проект, я думаю над его реализацией. Идея почти сформировалась, я чувствую, когда она оформиться – получится красиво.
– И окно тебе в этом помогает?
– Не окно, а картина за окном. И погода. Она дает настроение.
– Отвратительная погода. Пасмурно, и вот-вот начнет моросить. И дождь-не дождь… и с ветром еще.
Ника смотрела на мужа и взгляд ее выражал скорее вопрос и недоверие к его словам, что такое может нравиться и вызывать чувство прекрасного и создавать внутренний комфорт, потому что это казалось противоестественным. Хотя, Даня всегда говорил, что любит такую погоду. Она долго и молча наблюдала за ним, пока он делал какие-то пометки, потом смотрел в окно, потом опять стал что-то схематично зарисовывать. «Да, нет, ничего необычного, он всегда так себя ведет в момент, когда вдохновлен чем-то» – заключила Ника.
– Ева, пойдем! Пока дождь и в самом деле не начался. Может, успеем погулять немного.
И мама с дочерью убежали. А Даня так и сидел перед окном и пытался завершить свой образ, собрать идеальную картинку для заказчика.
*******************************************************************
– Милая моя, ты здесь?
Дверь открылась и на пороге, светящийся от радости и с яркой герберой в руках, стоял Он. Так стремительно влетел он в почти пустую квартиру. Она была по минимуму меблирована. Ведь лишняя мебель – это все ненужный хлам, а все, что нужно было ребятам – у них было. У них были они сами!
– Да, любовь моя, я здесь!
Он влетел на кухню и увидел Ее на подоконнике. В его рубашке на голое тело и с карандашом в волосах она сидела с чашкой горячего чая, вытянув ноги, и смотрела в окно.
– Милая! Я скучал неимоверно. Если бы тебя сейчас не увидел, не поцеловал, я бы не дожил до вечера. Честно!.
Она засмеялась. Он подбежал и жадно впился в ее губы, потом выхватил карандаш из волос, и погрузился в облако длинных локонов, таких пушистых и душистых, зарылся в них и добрался до ее шеи. И стал целовать шею, спускаясь все ниже.
Она смеялась. Звонко и заливисто.
– Это запрещённый прием. Так не честно.
– А никто и не говорил о честности. Это – жизнь, детка! И я пришел, что бы завладеть тобой, как варвар, прямо на полу, только без шкур, прямо на этом старом теплом паркете. Потому что мечтал об этом полдня, и выдалась возможность реализовать свое желание.
– И мое! Мое тоже. Я не меньше хочу. И я готовилась. Ты видишь, я даже одеваться не стала. Я ждала что-то подобное. – Она улыбнулась. – И погода мне шептала за окном. Подожди чуть – чуть, и он придёт, и под монотонную музыку дождя вы сможете слиться в этом страстном танце на подоконнике, потом на полу, и так до бесконечности… Да?
Так и произошло. Он властно обнял ее, запустил руки под рубашку. И стал страстно продвигаться по телу.
– Ты совсем без белья?
– Я же сказала, что ждала тебя. Я знала, что ты придешь, я чувствовала. И я внутренне ждала тебя, не меньше, чем на физиологическом уровне.
– Милая моя!
*******************************************************************
– Алиска? Где ты? Ты собрала мне вещи? Мне нужно выезжать!
– Да, вещи лежат на твоей полке. Но, я не знаю, с чем ты поедешь. С сумкой или чемоданом… Я сложила и оставила в стопочке.
– Да, увидел. Отлично!
– Я так не люблю, когда ты уезжаешь на ночь. Я не могу спать одна, ты же знаешь. Я и не буду спать. Буду мучиться, и засну только, когда будет светать, и до пробуждения Степки посплю пару-тройку часов и все. Но, это не важно. Нужно, значит нужно. Езжай, конечно. Найду, чем себя занять. Почитаю, попишу, будет у меня ночь творчества, пока тебя нет, а значит, я смогу всю ночь заниматься самовыражением никому не мешая и никого не раздражая. – Алиса улыбнулась мечтательно.
– Меня не будет только ночь, одну. Ага! Уже себе представила. Что сможешь всю ночь заниматься своим как сказать хобби, без порицания и зазрения совести. Хотя, совесть тебя и так особо не мучает. Ты и так спать ложишься, когда вздумается, под утро, глубокой ночью. Ходишь, как «тень отца Гамлета» по дому и гремишь, слава Богу, что не своими костями хотя бы.
– Ну, а что делать, если днем я постоянно занята делами. У меня и остается только ночь, когда я могу что-то создавать. Мне это очень нужно, я не могу без этого. Хотела показать тебе последнюю работу. Посмотришь?
– Сейчас я уезжаю. Приеду и обязательно, конечно, я ее посмотрю!
– Обещаешь?
– Обещаю!
– Люблю тебя!
– И я, конечно…
– Уже скучаю, а ты еще не уехал.
Андрей улыбнулся. Обнял жену и сына и уехал
*******************************************************************
– Любимая, давай посмотрим кино сегодня? Вечером. Уложи Евку спать и расположимся под теплым пледом. Только ты и я. Ты облокотишься на меня, как любишь, вытянешь свои божественные ножки вдоль дивана. А я буду их гладить. И будем смотреть какой-нибудь красивый фильм с откровенными сценами. А потом, и мы последуем их примеру…
– Ага. Давай. Я не против. Только нужно подумать, какой фильм. Не очень пошлый, пожалуйста. И давай, без глупостей.
Так все и сложилось, как они хотели. Уютный вечер в кругу семьи. Даня обожал своих девочек: Нику и Еву. Готов был ради них на все, и даже больше. Он растворялся в своих девчонках, и они могли вить из него веревки, особенно дочь. Жена могла им управлять по своему желанию. Он позволял это, потому что она знала границы, очень точно осознавала что можно, а что нет. Где он позволит, а где только его территория. Но, там, где это было дозволено, Даня никогда не упрямился, не вставал в позу, был уступчив и не вступал в прения. Но, за этой мягкостью его скрывалась скала его мужской силы, бескомпромиссности, твердости и даже жесткости. Только он держал этого зверя внутри себя, редко позволяя ему «размять свои косточки» и выйти из тени. Да, и повода не было. И он, и Ника, отлично знали свои роли и исполняли их. За такое долгое время вместе, они превосходно знали границы друг друга и дозволенность в поведении, и не нарушали правила, по крайней мере намерено. Они любили и уважали друг друга. И были бесконечно счастливы…
И вечер был чудесный. Даня возился с дочерью на ковре, разыгрывая сцену из сказки, как он побеждает дракона и спасает прекрасную принцессу. А его принцесса была в восторге, смеялась, глаза ее блестели.
– Папочка, ты – рыцарь! Мой рыцарь! Люблю тебя!
– Ну, а после спасения, танцы? Принцесса, ты должна подарить мне танец!
– Я? Я не умею… – дочка немного выпятила обиженно нижнюю губу.
Так забавно, Даня улыбнулся.
– Я научу тебя, моя принцесса! Подойти ко мне. Вот так, теперь шаг в сторону и назад. Дай мне руку, вытяни ее. И мы с тобой закружимся в вальсе, моя принцесса!
А перед сном Даня читал Еве сказку, конечно, про принцессу и дракона. И умилялся ее взгляду, сопереживанию, такому настоящему истинному восторгу.
А потом был вечер, только их с Никой. Уютный и тихий с бокалом вина, под пледом и с просмотром фильма. Он так старался чувственным фильмом и своими прикосновениями взбудоражить ее воображение, и как он и ожидал, это ему удалось. И она из тихой и домашней стала превращаться в ураган, вулкан, как он и любил. И Даня был счастлив. Как же он любил свою Нику!
*******************************************************************
Утро… Солнце разбудило Ее. Она проснулась, но глаза не открывала, она чувствовала, что он смотрит на нее. И улыбка осветила ее лицо, и такое томление разлилось по телу, она, как струна внутри вся вытянулась в ожидании. Но лежала, не шевелясь, и дышать старалась тихо и невозмутимо, хотя это было сложно, справиться с возбуждением и изображать состояние покоя.
– Милая моя… Тебе меня не обмануть. Я знаю, что ты не спишь. Я вижу эти изменения в тебе.
Он аккуратно убрал прядь с ее лица и провел по лицу и губам пальцем, он так давно мечтал это сделать. Затем очень близко придвинулся к ее лицу и в упор смотрел в ее еще закрытые глаза, чуть не касаясь ее губ своими губами. Но не касался, а любовался ею. Ее кожей, волосами, вдыхал запах ее, еще такой разморенной и не до конца, оставленной сном. Такой прекрасной нежной ее, в белых простынях, такой спящей еще страсти в ней, но готовой к пробуждению в любой момент, и она встрепенется и вся наполнится желанием и жизнью, ведь она такой и была: страстной, чувственной, такой настоящей. Он улыбнулся.
– Лисичка моя…
– Почему лисичка? Я же не рыжая совсем. – Она лениво приоткрыла один глаз и хитрая усмешка маленьким чертенком плясала в нем.
– Ну, это мне лучше знать. Вот твои волосы, когда на них падает солнце, допустим, отдает золотом. Прямо сейчас – они, как будто горят… Поэтому ты напоминаешь мне лисичку. Хочу! И ты ею будешь!
– Хорошо, мой повелитель, я буду лисичкой. Как скажешь. Я уже поняла, что тебе нужно всецело подчиняться, и тогда мне же будет лучше. И удовольствие, я же получу больше. И ты – доволен, и я – счастлива. Поэтому, я готова быть, кем скажешь. Ты давно не спишь?
– Давно. Солнце еще не встало, когда я уже пробудился. И ты знаешь, какое это удовольствие наблюдать за спящей тобой? Не передать словами. Когда был еще мрак. И твоя кожа и так светлая, была такой белой будто прозрачной, и твое дыхание такое ровное и спокойное, вселяло в меня умиротворение. Потом с восходом солнца и твой облик начинал меняться. Просыпались краски на твоей коже, лицо начало приобретать нежный теплый оттенок розового восхода, легкий румянец озарил твои щечки, и твои волосы стали отливать огнем пожара. И я так хотел прикоснуться к тебе, но боялся потревожить твой сон. А теперь, когда ты проснулась, уже можно… Можно коснуться тебя. Твоей кожи, волос, губ, шеи, можно забрать тебя в себя! Понимаешь?
– Понимаю, конечно! И я не буду тебе сопротивляться, все по той же причине. Я создана для твоих утех, наверное. Я служу тебе, и счастлива от осознания этого. Я получаю неимоверное удовольствие от тебя. И сама в нем же растворяюсь. Я хочу так! Да!
И Она раскинула руки. А он сорвал с нее простыню, и просто смотрел на ее тело. А оно было и правда красиво. Точеная фигурка, и кожа такая светлая, молочная бархатная на ощупь – он ее хорошо представлял. И запах кожи – молочно-ореховый, и даже вкус сладковато-ванильный. Он смотрел несколько минут на нее, поедая глазами, но даже не касался, а просто смотрел, но как…. Ее дыхание участилось, она почувствовала давление и томление, через недолгое время уже начала терять терпение.
– Ну, долго ты будешь меня мучить, своим взглядом и…?
– Я хочу, что бы ты изнывала от желания. Просто молила о пощаде!
– Но, я уже. Прекрати эту пытку!
– Хорошо. Закрой глаза и просто лежи и ничего не предпринимай. И тогда я тебя пощажу.
Она закрыла глаза и в ожидании все тело стало струной и только ждало прикосновения, как одна большая чувствительная зона, каждое дуновение около, каждое движение рядом, ее кожа улавливала все колебания. Все ее существо была в трепетном ожидании. Наконец, она ощутила легкое прикосновение кончиков пальцев по внутренней стороне бедра. Она инстинктивно подалась вперед, и замерла в ожидании. Но, нет, Он не торопился, а очень медленно и аккуратно чуть касаясь подушечками продвигался все выше-выше. Потом, видя ее нетерпение и чувствуя дрожь в ее теле, все же сжалился над ней… И обнял ее собой, и это было прекрасно, впрочем, как и всегда.
*******************************************************************
– О, наконец-то я дома! Как я скучал по вам. Нет! Я скучал по тебе, Алиса! Я даже не думал, что мне будет тебя так не хватать, именно ночью. Просто твое присутствие рядом со мной, просто осознание, что протяну руку и вот она ты, рядом… – Андрей задумался и поднял глаза вверх.
– О! И для этого осознания потребовалось почти нечего – 15 лет брака. – Алиса улыбнулась своей теплой нежной улыбкой и подошла к Андрею.
– А как же, что я очень горячая? И постоянная просьба твоя, не прижиматься к тебе, и что я, как печка и тебе неприятно горячо от меня? – она лукаво улыбнулась.
– О, только не сегодня. Сегодня, я так об этом мечтал. Может, это так всегда, когда все в доступе – особо и не нуждаешься в этом. Но, как только этого нет, ты понимаешь всю необходимость этого рядом.
– Ну, если честно, я рада! Что тебе не хватало именно меня и именно ночью. Иди ко мне… Я очень скучала. И мне тебя очень не хватало. Я кое-что тебе потом покажу. Свою последнюю работу.
– Да-да, это все потом. Не сейчас. Сейчас – ты и я…
И Андрей увлек ее, унес и долго еще они наслаждались обществом друг друга…
*******************************************************************
–Боже, что ты делаешь? – Ника вошла стремительно и встала в дверях.
В глазах ее застыл вопрос. Или укор.. Даня быстро начал сгребать все со стола.
– Это то, что я думаю? Ответь мне!
–Наверное, да. То, что ты думаешь… Я работаю, у меня выдалось полчаса свободного времени…
– Это не работа. Это – бумагомарательство…
– Любимая, я знаю, тебя это раздражает. Я очень стараюсь не попадаться тебе на глаза во время работы. Сейчас не успел быстро все убрать. Но! Я все знаю. Все, что ты думаешь об этом. Я вижу это в твоих глазах. Прости меня, но это выше моих сил, это часть меня… – И Даня виновато вопрошающе и с мольбой в глазах смотрел на Нику.
Его глаза увлажнились. А взгляд Ники смягчился. Она сжала губы, хотела что-то сказать. Но опустила глаза, в них он видел печаль и горечь…
– Прости… Я твое – разочарование. Да? Я знаю. У тебя были большие надежду на меня, а я их не смог оправдать в полной мере…
– Послушай! Ты все оправдываешь, и я в тебя верю. И я, и Ева, мы обе зависим от тебя. И, если бы ты тратил больше время на работу и меньше на всякую ерунду, толку было бы больше. Самого обычного прагматичного толка, понимаешь?
– Понимаю, конечно. Но, что делать, если это мне нужно, как воздух… – Даня вздохнул, достал из ящика стола проект открыл его и погрузился в расчеты.
*******************************************************************
– Так! Сегодня смотрим фильм!
– Я надеюсь, очень откровенный и супер чувственный.
– А то как же? Иначе, зачем тогда одевать тебя в маленькое черное платье и красить тебе губы яркой красной помадой. И ты помнишь главное условие?
– Конечно! Никакого белья. Я давно усвоила это правило – Она улыбнулась игриво и задорно.
– Ну, конечно, усвоила… Ты вообще ходишь без одежды по дому. Поэтому «мое правило – без белья», как-то естественно ложится на твой «домашний образ».
– И это, специально. Что бы ты видел меня и желал, всегда. Ты же помнишь, я хочу нравится тебе, каждую минуту. И я нравлюсь – я это знаю. Но, забыть это, я тебе не дам.
– Я не против. Мне это не помеха. Я могу отвлечься на тебя в любой момент времени. С удовольствием уделить внимание тебе, а потом продолжать свое дело дальше. Так, ты меня отвлекла, что я еще хочу?… Что бы ты сделала высокий хвост! Да! Подними волосы от лица, но что бы их легко можно было вернуть в состояние распущенных. Думаю хвост – идеальное решение.
– Слушаюсь, мой господин! Вино красное или белое?
– Под твои губы…конечно, красное.
– И фрукты?
– Да. И приятная музыка потом. Мы же потанцуем потом, да?
– Нам никто не сможет запретить…
– Наслаждаться друг другом, так долго и так глубоко, как мы этого хотим.
Они улыбнулись друг другу. Он порывисто подбежал к ней и поцеловал жадно и даже яростно, как будто не видел ее несколько дней. Она улыбнулась и погладила его волосы. Теплый взгляд, полные слез глаза и закушенная верхняя губа, вот какой Он увидел Ее.
– Что с тобой?
– Я – счастлива просто, это чувство переполняет меня, а я в нем растворяюсь и боюсь проснуться и оказаться в пустой и холодной комнате, и что тебя нигде не будет. И это все окажется сном…
– Стоп! Это длится не год, не два, мы с тобой вместе более 4-х лет. И наши чувства прошли проверку. Это не курортный роман, и мы не разбежимся скоро, а потом не вспомним наших имен по прошествии месяца. Мы проросли, мы стали частью друг друга. Мы не сможем жить, как раньше. Мы стали другими. Понимаешь?
– Конечно, понимаю. Я это ощущаю. Что безвозвратно поменялась. И, мне это нравится. Мне нравится эта свобода, которую ты даришь, и эта дерзость, даже наглость где-то в поведении и откровенная чувственность. И мне нравится это все в себе развивать дальше и обогащать себя таким образом.
– Хочешь сказать, развращать… Я тебя развратил? Или я тебе открыл истинную тебя, и ты всегда была такой, только прятала это даже от себя?
– Возможно, не знаю. Но, согласись. Это не со всеми работает, не со всеми ты получишь такой результат, я хотела сказать. Многое зависит от меня. Именно мое желание и готовность принимать новый опыт дал такие результаты. Мне нравится, и я готова меняться, готова учиться и перенимать новые знания. И ты лепишь меня под себя. Фактически, как мастер – скульптор. Кстати, о мастере. Посмотришь мою последнюю картину? Хотела тебя кое о чем спросить, попросить твоего совета. Мне в ней что-то не нравится. Но. Не могу понять что. Вот посмотри.
– Ага… И что ты хотела ей передать миру, какое послание?
– Это страсть. Наша с тобой. Неуемная, необузданная, она разных оттенков красного цвета. Красиво? Но, что-то не хватает…. Как думаешь?…
– Не хватает кульминации. Знаешь, как начало и конец. Без конца не будет начала и наоборот, без начала не будет конца… В конце должно быть, что? Ты знаешь ответ на этот вопрос, подумай.
– Я думаю… Это – пустота… Из пустоты зарождается все, и страсть тоже. И после кульминации наступает… пустота. Пустота!… Черного цвета не хватает, да?
– Я не додумывал за тебя, каким цветом ты покажешь начало и конец, и где оно будет на холсте, но абсолютно точно, что не хватает, именно кульминации, добавь, как ты считаешь нужным. Как ты это видишь. И это будет правильно. Это же твоя картина.
– Да, я поняла. Я сделаю, прямо сейчас. Пока ты готовишь все к нашему вечеру. У меня уже есть идея, буквально 10 минут работы, и я ее закончу. Как мне с тобой повезло! Изумительный гений, еще и прекрасный, еще и умный – это такая редкость. И этот гений – мой!
– Да уж… – Он горько усмехнулся. – Гений… Только зачем?
– И я все слышу!… И не согласна с тобой. Ты для многих маяк. Твои работы ценятся, их любят. Ну, а я просто преклоняюсь перед тобой!
И наступил вечер. И было кино, вино, фрукты и они двое. И фильм много раз ставился на паузу, потому что они просто любили друг друга. Они не могли насытиться. Это чувство можно сравнить с дождем в пустыни, как во время засухи, ливень проходит, и вроде напитал землю, но зной и жар, и через короткий промежуток времени опять эта жажда, сжигающая изнутри, и они как магниты тянутся друг к другу, разгораются от любой искры: случайного прикосновения или взгляда, чуть приоткрытого рта, или такого обычного движения, как проведения языком по губам, и… Снова она на нем, а он ласкает и целует ее, спускаясь по шее, все ниже. И доступ к ее телу открыт, и ему это очень нравится, что беспрепятственно, и так нагло можно попасть в самое сокровенное, желаемое, мечтаемое им…
К ночи они оба изнеможденные лежали и смотрели в потолок, восстанавливая силы. Он приподнялся на локте. И Она посмотрела на него и засмеялась.
– Ты весь в моей красной помаде. Губы-то понятно, но еще пол-лица и глаза, и шея, и.. проще сказать, где ее нет.
– О! Накрась, пожалуйста, губы сейчас. Я сделаю кое-что. Давай!
И она послушно накрасила. И села напротив него. А Он взял и провел сначала большим пальцем по губам, потом немного оттянул нижнюю губку, такую пухлую, от его же укусов, сделанных сегодня ранее, и губа послушно последовала за его пальцем. А палец скользнул на подбородок и дорожка красного цвета осталась за ним. Потом Он перевел палец на верхнюю губу, и приподнял ее, и повел палец выше и красная дорожка помады пошла вверх. Потом он взял обе свои ладони, чуть размял и прищурив один глаз, нежно положил два пальца одной руки на нижнюю губу, а два пальца другой руки на верхнюю и развел в разные стороны, и следы остались уже по разным сторонам от губ. Этими же пальцами он дотронулся до век глаз, и как художник стал писать свою картину только пальцами, а холст был Ее лицо. И он упивался, брал краску с ее губ и творил свое произведение искусства. А она молча наблюдала за ним. За его взглядом таким живым, увлеченным, наполненным идеей, смыслом, мыслью создателя. Она наблюдала и наполнялась желанием внутри, потому что не могло быть по-другому. Любой взгляд на него порождало желание в ней. Он закончил, и это было видно по его торжествующему выражению глаз. Он отошел на шаг назад и удовлетворенно смотрел на ее лицо, как на гениальное творение его гения. Потом перевел взгляд на ее губы, и что-то изменилось в его взгляде. Он подошел, и властно прижав ее к себе, впился к ее губы, и началась очередная глава их романа о любви.
*******************************************************************
– Андрей, ты здесь?
– Да. Хотел тебе сказать, что ознакомился с твоим творением.
– И? – в ее взгляде был неподдельный интерес.
Она ждала, закусив губу и вся обратилась в слух. Андрей с бумагам в руках, что-то с интересом рассматривал или подcчитывал, был явно увлечен этим процессов.
– А, да! – Он, как очнулся, но глаза от бумаг не поднял. – Хотел сказать, что мне понравилось. Интересное выражение себя, да… Ты все хорошо делаешь, да, определенно.
– Знаешь, я ее только закончила! Она была не завершена раньше, поэтому, может и хорошо, что у тебя времени не было с ней ознакомиться до поездки. Сейчас, я думаю, это финальная версия. Завершенная! И мне она нравится. – Ее торжествующий взгляд вдруг споткнулся о бумаги в руках Андрея.
Она опустила глаза и пошла по своим делам дальше, чуть закусив нижнюю губу. А Андрей погрузился в цифры.
*******************************************************************
– Милая моя… Мне нужно идти. Но, когда ты проснешься и полностью освободишься от оков Морфея, тебя будет ждать твой плей-лист на сегодня. Ты встанешь, умоешь свое прекрасное личико и под чашечку, так любимого тобой черного кофе, начнешь свой день под эту музыку. И она углубит твое настроение, сделает его более чутким к окружающей действительности, как метроном настроит на творчество, ты увидишь всю бескрайнюю красоту этого, на первый взгляд такого серого для, но такого прекрасного в осознании своей исключительности в бесконечности бытия. Музыка от композиции к композиции будет менять твое настроение, делать его более активным и деятельным, пока на пике не перейдет уже в экспрессию, и ты сможешь творить, вылить все то, что копилось в тебе это утро, начиная от момента «за чашечкой кофе», далее «за созерцанием картины за окном», «осознания себя в этом мире» до необузданного желания «создать что-то». И это будет прекрасным опытом, я тебе обещаю… Убегаю. Растворяюсь в сером утре, поспи еще чуть-чуть….
И легкий поцелуй, чуть касание губ, сонное : «Пока…». И легкая дрема унесла Ее в царство Морфея еще на час или два. А дальше было утро. Действительно серое и унылое на первый взгляд, обычные обыденные дела, решение повседневных забот. И вот оно, это время для прослушивания плей-листа, оставленного ей. Она так любила такие подарки, потому что воспринимала это именно так. Эти плей-листы, как будто были специально подобраны для нее, хотя так оно и было. Но, как, он мог угадывать ее настроение всегда, вот что было вопросом… А это, как бы не парадоксально это звучало, было именно так. Он угадывал ее состояние. Когда она включила музыку сегодня, это была легкая, но обволакивающая музыка, как это самое серое утро за окном. Далее композиции начали как бы расширяться и углубляться, добавлялась скорость и ритм и удары сердца подключались, и это уже были композиции насыщенные, активные, поддерживаемые мощными сильными партиями голоса, они формировали ее настроение, заряжали ее энергией, как батарейка, и как апогей – композиции, которые смело можно было отнести к року, но современному, в исполнении с симфоническим оркестром. И она села творить. Заколола волосы карандашом, взяла в руки кисти.
В таком виде Он и застал ее. Ее лицо было перемазано краской. А взгляд такой сосредоточенный и направленный на холст. Он не видел, что на нем, так как мольберт стоял к нему спиной, но видел ее глаза. И был очарован ими. Сколько в них были страсти к процессу. Он специально составил для нее именно этот плей-лист. Он знал, какой ответ эта музыка вызовет в ней. Он невольно улыбнулся и застыл до входа в комнату, оставаясь как бы в тени, что бы оставаться, как можно дольше незамеченным ею, и наблюдать за ее работой. Он это любил. Смотреть на нее. На ее глаза, такие красивые, на руки, такие изящные и пальцы такие тонкие, и волосы опять заколоты карандашом, это он, конечно, заметил, и мечтал одним движением выхватить его из волос и успеть запечатлеть в памяти момент, как ее волосы будут рассыпаться по плечам, а ее глаза недоуменно раскроются в удивлении от неожиданности. Он вышел в свет комнаты, но Она не обратила на него внимание, так была увлечена процессом. Немного нахмурив брови и сжав плотно губы, она отошла на шаг и что-то бормотала шепотом, наклонила голову на бок, и сощурив глаза продолжала смотреть, и добавляла мазки поочередно на холст. Он подошел и сел рядом, и неотрывно смотрел на нее. В какой-то момент, Она все же, как очнулась от сна и перевела взгляд на него. Ее глаза сразу стали другими. Металлический блеск исчез, и теплый свет струился из них и лучезарный отблеск только для него. Он был восхищен ею. И любовался этим превращением за секунды. Они молча смотрели друг на друга. Он медленно начал.
– Знаешь что… Хочу, что бы ты родила мне ребенка. Мне кажется нашей любви так много, что она просто не умещается в нас, и она такая чистая, такая искренняя. Хочу, что бы в ней родился новый человек.
И Он смотрел на нее. А ее взгляд изменился. Появилась какая-то грусть и даже боль в глазах. Она немного отстранилась от него.
– Ребенка? Нет, я не хочу детей. Я не готова ни с кем тебя делить. Нет! – и Она закрыла руками лицо.
– Милая моя, что ты? Неужели я слышу нотки ревности в твоем голосе? Откуда это? Ты же никогда не ревнуешь меня, ни к кому?
– Ревновать тебя к кому-то, когда я рядом? Зачем? Я же знаю, что ты любишь меня, и никого больше не полюбишь, потому что я рядом. Не спрашивай, я просто это знаю. Как и я тебя. Но, ребенок… Это другое. Его ты будешь любить. И вот с ним мне нужно будет делит твою любовь. – И ее глаза наполнились слезами.
Она стояла, такая маленькая, худенькая, с большими полными слез глазами. Он смотрел на нее, такую родную и такую беззащитную. Подошел и молча обнял, прижал к себе так сильно.
– Прости! Больше не будем об этом. Только, если ты сама захочешь. Я понял тебя. Мне, и правда, никто не нужен. Только ты!
Он поднял ее лицо и поцеловал. Перевел взгляд на картину. И улыбнулся.
*******************************************************************
– Любимая моя, я дома!
– А, дорогой, привет! Раздевайся мой руки, сейчас будем ужинать.
Ника хлопотала на кухне. Чем-то пахло очень вкусным, Даня потянул носом, что же это, пахнет жаркое?… или бефстроганов?…
Он быстро переоделся и, напевая что-то вместе с Евой, пришел к столу. Они ужинали и много смеялись. Даня узнал, как у Евы прошел день. Чем они занимались сегодня в школе. Как в окно класса влетел воробей, и поднял переполох среди учеников. Как один мальчик не смог ответить на такой простой вопрос и получил двойку. Как они играли на уроке физкультуры и бегали по коридорам во время перемены, и учитель их отчитала за плохое поведение, и теперь у нее, Евы, в дневнике красуется послание красной ручкой для родителей о ее поведении, пусть и на перемене. Ева перевела вопросительно-ожидающий взгляд на Даню. Будет ли тот ругать ее. Хотя сама знала, была уверена, что точно не будет. Это такая глупость, скажет он. Так и вышло. Уже за чаем Даня хитро посмотрел на Нику.
– Любимая моя, я скоро подарю тебе подарок. Но, пока об этом ни слова. Надеюсь, тебе понравится…
И он видел глаза Ники, которые загорелись от этих слов и легкий румянец. И как ее взгляд непроизвольно пробежался по пальцам рук. А Даня внутренним голосом выругал себя и только убедился, что зря сказал про «подарок», ведь она будет ждать от него другого, совсем другого. И он это знает. Но все равно захотелось сказать, что бы что, проверить, или скорее убедиться…
А потом был вечер с просмотром мультфильма и игрой в лошадку. Ева очень любила эту игру, еще с детства. Когда Даня возил ее на своей спине по комнате. И то, старался бежать побыстрее «рысцой» или «галопом», то вдруг спотыкался, и как будто припадал на одно колено, и дочка весело смеялась, а он опять бежал вперед, как арабский скакун, до следующей кочки, потом аккуратно переходил по мостику через ущелье, потом начинал дуть сильный ветер, сносящий его и смелую наездницу с дороги, и конь весь вибрировал от порыва ветра, просто урагана, который заставлял вставать его на дыбы и совершать разные прочие телодвижения. В конце своей поездки, Даня уже встав на ноги бегал по квартире, придерживая, сидящую на спине дочь, а та заливисто смеялась и просила: «Быстрее! Резвее! Лошадка! Хочу, что бы волосы мои развивались по ветру!». И так они бегали по квартире, пока не прибежали в ванную комнату, где дочку уже ждала теплая ванна с душистой пеной. Даня опустил Еву на пол, а она обняла его сильно-сильно и поцеловала: «Люблю тебя, папочка!». «И я тебя, моя принцесса!»
И вот Ева, чистая и довольная сидит в своей кроватке и ждет сказку на ночь. И Даня с удовольствием проводит с ней это время перед сном. Потому что это единение с дочерью его самые любимые моменты, ну одни из самых любимых…
После того, как сказка была прочитана, Ева укрыта одеялом, вместе со своим любимым мишкой. Даня бережно подоткнул одеяло со всех сторон, поцеловал дочку и погладил ее по головке, с такими мягкими волосиками, такими душистыми и родными, что внутри него разливался океан умиротворения и счастья. Он улыбнулся и вышел из спальни.
Подойдя к Нике сзади, он обнял ее и уткнулся ей в плечо, потом поцеловал в шею. Прижал ее к себе властно и сильно, развернул лицом к себе и заглянул в ее глаза. И увидел теплый свет медового обволакивающего янтаря. Ника смотрела на него, улыбаясь.
– Дорогой мой, мне кажется, ужин сегодня особенно удался. Как тебе?
– Да, так и есть. Но, я не хочу об этом сейчас. Тебя хочу....
– Я не против. Думаю, давай завтра я…
– Замолчи… иди сюда.
Даня, поднял ее, и Ника закинула ему ноги на бедра, а он посадил ее на столешницу кухни. И ее легкий халат распахнулся, и Даня смог насладиться всей картиной, открывшейся его глазам. Он упивался своей Никой. А она отдавалась ему со всей своей страстью самозабвенно.
*******************************************************************
– Степчик, мы с тобой хотели сделать сегодня пряничный домик. Правильно?
– Да! Пряничный домик, пряничный домик! Хочу!
– Сейчас, малыш, я только разведу нам глазурь для украшения. – Алиса улыбнулась, видя горящие глаза сына.
И они занялись домиком. Аккуратно собрали его. Потом соединили глазурью и перешли к украшению разноцветной стружкой и мармеладом. Алиса добавила еще монпансье, что бы было все, как в сказке про Гензеля и Гретель. И они вместе со Степой стали приклеивать с помощью глазури леденцы и мармелад к домику, к крыше и трубе, около окошек и двери. Остаток глазури они так же пустили на роспись стен, и он стал, как сказочный теремок – очень красочный и красивый. Мама и сын были довольны своим результатом, хотя нельзя не отметить, что многое из украшений было съедено еще до обретения своего места на домике. И каждый раз Степан очень деловито интересовался, а какого же интересно знать вкуса именно зеленый, желтый или красный мармелад, леденец, обсыпка… И Алиса улыбалась внутри себя непосредственности малыша, а внешне оставалась совсем невозмутимой. И только интересовалась: «Это что, яблоко? Да?!… А это? Клубника? Нет? Вишня… А!…»
После окончания, когда домик был готов. Они с сыном решили пока оставить его на полке сохнуть до вечера, а вечером уже продемонстрировать папе. А сами пообедали, и у Степы начался тихий час, а Алиса воспользовалась этим временем и пошла в душ. Уже после, зайдя в комнату, где Андрей занимался очередным проектом.
– О, Алиска, ты чего?
Андрей недоуменно смотрел на жену, а она только после душа подошла к нему, еще немного распаренная, благоухающая и абсолютно нагая. Как она была хороша, он не мог не любоваться ею. Подтянутая и худенькая, с длинными стройными ногами и небольшой грудью, как ему нравилось, что она умещалась в его ладонь. Алиса встала около его рабочего места и заигрывающе провела своей ножкой сначала около стула, потом развернула мужа в кресле к себе и села на его колени. Андрей продолжал смотреть на нее вопросительно.
– И что сие значит?
– А что бы это могло значить? Только то, что я пришла к тебе. И надеюсь завладеть твоим вниманием, хотя бы минут на сорок.
– Прямо сейчас?
– А что нам мешает?
– Ну то, что для этого есть вечер. А сейчас рабочий день, и мои мысли заняты другим.
– Ну, это мы быстро поправим…
И Алиса начала целовать Андрея, глубоко и чувственно, потом перешла на шею, ухо…
– Слушай, а до вечера это никак не подождет?
– Вечером мы можем продолжить, если захочешь. Но, и сейчас мы не будем останавливаться…
И Алиса положила руки мужа себе на грудь, а сама начала ласково тереться носом о его щеку. И Андрей, конечно, сдался. И, нисколько об этом не пожалел.
*******************************************************************
– Милая, ты здесь?
– Конечно! Где же мне еще быть?!
– Я скучал! И что бы выразить тебе свои чувства, их глубину и искренность, я скоро кое-что тебе преподнесу. Это будет подарок. Не знаю, понравится ли… Но, он будет для – тебя!
– Если он в твоем стиле, в традициях «тебя», то, конечно, понравится, по-другому быть не может!
– Тебе всегда все нравится. С тобой нет никакой интриги. Ты обожаешь меня и в восторге от всего, что бы я не сделал.
– Но, я же не виновата, что это так. Если ты – гениальный мастер! Если любая твоя работа – шедевр. Она тоже будет в графике?
– Не совсем. Я добавлю еще кое-что, именно от тебя. Но! Пока это секрет. Со временем, ты все узнаешь.
– Как интересно! Что-то именно от меня? Интересно, что?
– Я добавлю немного твоего послушания, твоей страсти и, любви, конечно.
–З аинтриговал!
– Но! Всему свое время! Все об этом! Пока что… А теперь, за то, что ты была послушной и милой девочкой я хочу дать тебе возможность сегодня быть дирижером. А я буду исполнять любое твое желание. Сегодня, ты – повелительница, а я – твой раб.
– Да?! Ты серьезно? И я могу делать все, что захочу с тобой?
– Да. И пока я не пожалел об этом, и не передумал, расскажи мне, что ты хочешь?
Она подняла глаза к потолку и задумалась, и непроизвольно облизнула губы. Потом хитро улыбнулась.
– Придумала! Ты будешь лежать на кровати или сидеть на диване. И тебе нельзя будет ничего делать. Только смотреть. А я могу делать, что захочу с тобой и для тебя. Но ты не можешь, ты понял?
– О, нет,… Это ужасно. У тебя уже были попытки такого психологического воздействия на меня.
– Да! Но, ты никогда не давал мне возможности сделать так. Хотя я говорила, что хочу попробовать. И вот, наконец, я это реализую! Давай! Раздевайся и ложись или садись. Разрешаю тебе выбрать. Если ты обещаешь ничего не делать, тогда даже не буду связывать тебе руки.
– Я не дам себя связывать! Что за фантазии? В конце- концов, я – мужчина! И меня нужно уважать!
Он снял с себя одежду и остался в белье. Сел на диван и вздохнул.
– Я – готов.
– Отлично! Теперь ты не можешь ничего делать руками. Только смотреть и сидеть. А я – могу делать, что угодно с тобой, и даже твоими руками.
– Ага. Пока я тебе буду позволять это. Не забывай, кто здесь главный.
– Помню, конечно. Тебе понравится. Обещаю!
И она включила музыку. И начала медленно раздеваться. Она была худенькая и гибкая. И согнуться пополам в позе сломанной куклы ничего не стоило. И вот она уже в нижнем белье, стоя к нему спиной, наклоняется до пола, обхватывает свою ногу и смотрит в такой перевернутой позе ему в глаза. Видит, как в нем проснулось желание, которое никуда и не девалось, оно и было, но теперь уже тяжело себя сдерживать. Она улыбнулась, выпрямилась, повернулась к нему лицом. Подошла и начала снимать с него белье. Аккуратно и игриво, не сводя глаз с его глаз. И он, как завороженный смотрел прямо на нее. Его взгляд выражал одновременно вопрос, восхищение, любопытство и желание, и ожидание, что же будет дальше. А она танцевала перед ним, оставаясь до сих пор в белье, и это было красиво. Но вот и оно полетело на пол. И ее фарфоровая кожа, нежная и молочная и такая душистая была так близко. И вот уже ее нога стоит рядом с ним на диване. Она поднимается на диван и ставит вторую ногу с другой стороны от него, и уже возвышается над ним. Он поднял голову на прекрасную нее, и сердце стало стучать учащенно, пульсировать в голове, так близко от него был ее жар, он даже чувствовал ее запах, сладковато-молочный. А потом, она села ему на колени, и он чувствовал уже и ее желание, и частный стук ее сердца и трепет в теле. А потом пошли уж совсем запрещенные приемы, с прикосновениями, и легкими, как перышко поцелуями и щекотанием от дыхания по коже, и он уже начал сходить с ума, пока не прорычал что-то не членораздельное и не накинулся на нее как дикий зверь, схватив за кисти рук и опрокинув на диван. А она, заливаясь громким и звонким смехом прошептала, что как же долго она этого ждала, когда же кончится его терпение…
*******************************************************************
–Алиска! Ничего себе! … Подойди ко мне! Хочу тебе сказать…
Алиса держала в руках телефон, и ее глаза сверкали от гнева и негодования. Она быстро набирала сообщение: «Ты сошел с ума?! Мы же договаривались! Этого не будет!»
– Алиска!
– Бегу! Уже…
– Эта картина? В коридоре… Твоя?
– Да, конечно. Дорогой мой, она висит там уже около месяца.
– Слушай, что я тебе скажу. Моя Варенька, ну моя помощница, предложила на праздничный вечер нашей компании пригласить людей искусства. Там будут и наши партнеры, и клиенты, а они очень разные, и из регионов России, и из других стран. Так вот, Варя предложила, и мне идея понравилась, пригласить парочку чтецов неплохих для культурной программы и выставить молодых, пока непопулярных, но перспективных художников. Помочь и им в узнаваемости, может получится пару картин им продать. Чтецы почитают, их послушают, может книги подписать и подарить тем из гостей, кому их творчество понравится. А компания потом все это выкупит, конечно. Но, так как дарования пока неизвестные общественности, это не должно сильно дорого обойтись. Не дорого, но необычно и интересно, а что еще нужно, подумал я? И вот она предложила одного художника. Он из Прибалтийской страны какой-то, неизвестный, но интересный. Связалась с ним, потом я с ним поговорил, обо всем договорились. Он в графике рисует…
– Пишет… Художники – пишут. Маляры рисуют.
– Ну, хорошо. Так вот он работает в графике. И предложил мне еще одну художницу выставить параллельно со своими работами, она – импрессионист. Он работает в черно-белой гамме, а она цветными пятнами, это поможет выстроить правильную картинку, на контрасте, как он сказал. И скинул мне работы этой художницы. И мне понравилось, я согласился. И вот в каком я нахожусь удивлении увидев эту работу у нас в коридоре… Так эта художница – ты? И ты знакома с Даниилом Квантом?
Алиса стояла с расширенными от ужаса глазами и ее дыхание замерло, сердце, казалось тоже перестало биться. Она просто стояла и молчала, тупо смотря на мужа. А в голове в это время бежали мысли, обгоняя друг друга. Мысли о том, что будет, что делать, как себя вести, но сначала, что говорить?… прямо сейчас…
И она выплеснула все свое негодование. Но не на того, на кого хотела, а на первого, кто ей попался на пути, и это оказался Андрей.
– Очень интересно! То есть ты хочешь сказать, что тебе мои работы не нравятся, и ты считаешь мое увлечение – ерундой, ровно до того момента, пока какой-то художник не указал тебе на мой потенциал. Которого, в свою очередь порекомендовала, как гениального, твоя помощница. То есть, что бы моему мужу выставить мои работы на своем «слете» клиентов и партнеров, нужно было сделать такой кульбит. И кто-то должен был указать на то, что, в действительности, мои работы интересны, чего ты, конечно, сам не видишь. И даже картина, которую тебе выслал этот художник, не вызвала у тебя никаких мыслей, хотя она месяц висит у нас квартире! И ты каждый день проходишь мимо нее! Как такое может быть?!
– Ну, наверное, это естественно. Ты – моя жена, и я отношусь к тебе определенным образом. Мне тяжело оценивать тебя объективно, наверное, так. И, пожалуйста, поспокойнее, знаешь, я не люблю эмоции. Такая реакция твоя, знаешь, тоже не совсем нормальна. И да, так иногда бывает… Один мой знакомый так взял на работу своего шурина через кадровое агентство, пришлось еще и агентству платить, хотя это его родственник был, но одно дело так по знакомству, а другое по рекомендации. Понимаешь – честно, это же важно. И для тебя должно быть важно, что не по блату, а по заслугам, по таланту. Мне вот интересно, где вы познакомились с этим Даниилом. Откуда он тебя знает?
– Да на форуме художников. И как знакомы… Так списывались пару раз. Я фото своих работ выставляю, он – своих. На форуме можно их обсудить. Там много таких начинающих художников. В одном соглашусь с твоей Варей, что интересных художников очень мало, прямо единицы. Ты же знаешь, что я зарегистрирована на нескольких форумах. Так вот на каждом из них буквально по 1-3 интересных личности, все остальное – белый шум… Но, вот еще вопрос. Почему ты обратился за советом к Варе? Почему не ко мне? Ведь я могла посоветовать тебе интересных художников. И я не про себя, а про других. Зачем нам этот, хоть и неплохой, конечно из Прибалтики, когда есть интересные мастера в Москве, допустим?
– Ты понимаешь, в чем дело. Варя предложила не просто сырую идею, а сразу концепцию. Уже с именами и художников, и чтецов. Она проработала эту тему предварительно. А так, конечно, если бы это было поступательно и на уровне мысли и все обсуждалось бы и создавалось в процессе – обратился бы к тебе за советом, конечно. Но, давай, это в следующий раз. Сейчас уже мы с ним договорились обо всем. Он приедет через несколько дней, с работами. И ты подумай, какие работы захочешь выставить параллельно. Или вместе обсудите, когда он приедет? Какой там контраст вы создавать хотите. Только давай под девичьей фамилией картины будут представлены, а то неудобно получится. А в следующем году, тогда ты порекомендуешь художников… Если в этом году все удачно пройдет. Хорошо? Вот и ладненько. Но и правда, очень все удачно сложилось. Моя жена – талантливый художник, как приятно!
И Андрей улыбаясь и что-то напевая под нас вышел из комнаты. А Алиса взяла телефон в руки и ее губы были сжаты, и глаза метали молнии в этот момент. Она вновь прочла сообщение: «Я скоро буду в Москве! Как я жду эту встречу с тобой.»
*******************************************************************
–Любимая моя! Я – здесь. Иди сюда, Ника!
Ника зашла в комнату и встала, как вкопанная перед холстом. Она наклонила голову на бок и перевела вопросительный взгляд на Даню.
– Что это?
– Это мой подарок тебе. Я говорил, что готовлю сюрприз для тебя. Это – он!
– А… Понятно.
И ее голос дрогнул. Как она не хотела скрыть разочарование и недовольство, у нее это не получилось. И чуть ли слезы не встали в ее глазах, но они увлажнились. Такие прекрасные и большие глаза, но стали такими печальными.
– И что это?
– Я помню, что черно-белые цвета вызывают в тебе тоску. А здесь посмотри, я добавил золото. Это ты, в танце. Та, которая меня манит и дарит мне радость этой жизни, и создает уют, и все это выражено в цвете и форме, легкости и воздушности, и нет так ненавистного тебе черного цвета, только немного светло-серого.
– Ага, спасибо. Вот это пятно – это я, да? Ага… Очень интересно и очень… абстрактно… Я не знаю, как на это реагировать. Мне очень приятно, правда. Мне нравится. Так, что дальше? Нужно выбрать для картины место? Так? Хочешь, давай ее повесим около дивана? Или в коридоре, напротив зеркала?
– Это – твоя картина. Где ты хочешь ее видеть, там мы ее и повесим.
– Тогда мне нужно подумать. Пусть она пока здесь постоит, а я ей место присмотрю. Только, пожалуйста, подвинь ее ближе к стене, что бы не мешала проходить по комнате пока.
– Конечно. Подвину. Подумай, время есть.
И Ника стремительно вылетела из комнаты. И Дане показалось, что из ее глаз брызнули слезы. Но, догонять он ее не стал. Ведь, что ей говорить, он не знал. И он крикнул ей.
– Ника, меня приглашают в Москву. Выставить свои работы на одном корпоративном мероприятии, это вечер для партнеров и клиентов одной компании. Может, кому-то понравится мое творчество, кто-то захочет что-то купить, и удастся продать картину, а то и несколько.
– О! Это было бы очень кстати.
– И тогда, ты выберешь себе подарок сама. Что захочешь, на свой вкус.
А про себя подумал : «Ведь мой, тебе не по нраву…» И продолжил.
– Я поеду сразу с работами, через 4 дня, взял себе пару дней на подготовку пространства. Потом сам вечер, и я вернусь. Меня не будет дней пять.
– Конечно. Это нужно. Это может выгореть, а главное, может быть потенциально интересным делом. И выгодным.
– Да. Я рад, что идея тебе нравится. Пойду, подумаю, какие работы возьму с тобой…
*******************************************************************
Она стремительно ворвалась в их пространство…
– Как ты мог?! Как ты мог так поступить со мной?! Как ты мог так поступить со мной, ведь мы обо всем договорились?! Раз и навсегда! Встречи не будет! Личной встречи не будет никогда!!!
– Подожди! Стой! Это не совсем стандартная ситуация. Дай я объясню. Она не была запланирована. Она не была задумана. Это – стечение обстоятельств. Это, как судьба. Знаешь? А я верю в случай, не бывает чего-то просто так, все зачем-то. Понимаешь? И это, значит, для чего-то. Меня поразило только одно, это то что …. Твой муж… И что он… не узнал твоей работы. Когда они вышли на меня. Я сначала подумал, что это ты меня порекомендовала, уточнил, нет, не ты.
– Я что, на сумасшедшую похожа?! Вот зачем ты меня порекомендовал?
– Это тоже не совсем специально. Просто и правда, мне нужен импрессионист, рядом с которым мои работы заиграют красками, а его работы приобретут колорит. Но, честное слово, прежде чем рекомендовать тебя, я пересмотрел все возможные варианты. Ну нет никого, кто меня бы так дополнял, а я его… Это – судьба, понимаешь, это стихия, против нее не пойдешь. Нас сталкивает с тобой. Мы можем и дальше сопротивляться, но боюсь, это неизбежно.
– То, что ты едешь, ничего не значит. Я не буду с тобой встречаться лично. Ты меня понял? Пришлю тебе работы, ты их выставишь, как считаешь нужным, а я потом приеду, не знаю, ночью, рано утром и посмотрю. Если будут комментарии, то оставлю. Встречаться с тобой лично я не буду! Все!
– Это твое решение. Я не могу повлиять на него. Будет так, как ты захочешь, я готов принять любое вариант дальнейшего развития событий. Правда. Но, если ты спросила бы мое мнение, я бы ответил. Что по мне, результат неизбежен.
– Какой? Ты хочешь приехать и сломать мою жизнь и спокойно уехать обратно в свою Прибалтику?! И жить дальше, как ни в чем небывало? Очень хороший вариант! Ничего не скажешь…
– Так, все! Не хочу пока об том. Ты возбуждена. Сейчас наговоришь много лишнего и не нужного. Потом сама будешь жалеть. Давай, я тебе свой подарок подарю. Он – готов! Ты готова?
– Я, да! Очень трогательный момент… Твоя первая работы для меня. А я уже почти плачу, хотя даже не видела ее…
– Сейчас увидишь. Пойдем со мной.
И она увидела. И ее дыхание перехватило от красоты и эмоций, захвативших ее. Это была картина, в стиле графики да, но необычной, кроме привычной черно-белой гаммы, в ней был кусок красного элемента. Не совсем понятного по форме, но очень гармоничного и придающего изюминку и завораживающе-притягивающего на себя внимание.
– Как красиво! И как необычно!
– Это ты! Та, которая делает мою обычную жизнь необычной, неординарной, вносит яркие краски и расписывает мои черно-белые будни цветами страсти, любви, преклонения и самосожжения в ежедневной пытки своего сердца и ежедневной смерти и возрождении к жизни, как феникс. Та, о которой я мечтаю, но которую так и не получу, никогда. Та, которая меня дополняет, но никогда не прикоснется ко мне. Та, которая, возможно и создана для меня. А возможно, не только для меня, но и мной же! Не с нуля, конечно, но многое в тебе привито уже в наш период, мною.
– Как это красиво! И так символично! И все, что ты говоришь, это все можно прочесть в ней. На холсте. Там так все и написано. И это завораживает. И написано даже больше. Еще и о твоих чувствах ко мне. И моих – к тебе. Не только об отношениях. Я вижу гораздо больше и глубже. И мне очень нравится! Спасибо тебе, любовь моя! Это прекрасно! Правда!
– Ты плачешь?
– Конечно! Я так растрогана. Это такое счастье. Меня переполняет гордость! И тихая радость…
А он думал: «Вот странно. Плачет… Ника тоже плакала. Но какие разные слезы. Ника плакала от обиды, неоправданных надежд, а Алиса плачет от счастья.»
*******************************************************************
«Он должен приехать сегодня.» – думала Алиса: «Нет! Я не готова его видеть. Я не смогу. Просто это будет выше моих сил. Ведь я его люблю!…»
Как бы это глупо не звучало. Но ведь все было. И общие страсти, и обсуждение вместе кино, и музыка одна на двоих, и творчество совместное и рассуждение обо всем на свете, и даже близость… Такая странная на расстоянии. И вот теперь, он приедет и будет на нее смотреть. Такой близкий и дорогой, такой любимый и жданный, оживший из сна и пришедший к ней. Ее «маленький принц», о котором она так мечтала. Как это можно пережить? Только так, сбежав из города.»
Такой был ход мыслей Алисы. Она побросала вещи в сумку. Предварительно, конечно, она подумала, что не может просто исчезнуть, она подготовила лучшие свои работы и отправила по адресу, где будет корпоративный ужин, с пометкой для Даниила Кванта. Где она все объяснила, что не может, да и не хочет встречаться с ним. С Андреем она договорилась, что съездит на пару дней всего к подруге в Питер, ведь сейчас та переживает непростой период, а она может и очень хочет ее поддержать. И сев в машину, нажала на педаль газа. Это было похоже больше на бегство с тонущего корабля, но Алисе было все равно. Она спасала себя, от себя же самой и своих разрушающих мыслей и желаний.
Проехав уже около половины пути в Питер, Алиса почувствовала усталость и сильное желание спать. Ведь последние дни ее мучала бессонница ночью, и спала она преимущественно днем. Сейчас ища по навигатору ближайшее кафе, она приняла решение развернуться, и так было быстрее выпить такую живительную чашку, а может и две эспрессо, а потом развернуться еще раз, и продолжить путь уже в нужном направлении. Так она и сделала. Купила эспрессо и мороженое, задумалась, взяла ручку и салфетку, что-то стала быстро писать. На нее нашло вдохновение. Это были стихи. Никогда в жизни она не писала стихи. А теперь – написала. Как интересно. Она посмотрела на салфетку, прочла, поморщилась, они получились корявенькие и еще требовали доработки, но в целом идея, мысль, все было, как она чувствовала. Алиса подошла к кассе и купила себе еще двойной эспрессо в дорогу, так как больше не планировала нигде останавливаться, а доехать до самого дома подруги. И пошла на выход, пока что-то не выдернуло ее из своих собственных мыслей. Она встала, как вкопанная, и перевела взгляд по направлению звука… голоса, знакомого до боли.
– Ну, нет, ребята, вы чего? Мы уже скоро приедем, глупо останавливаться на ночлег где-то, когда до Москвы осталось тройка часов езды.
И взгляды их встретились. Алиса выронила стакан с эспрессо на пол и вылетела пулей с заправки. Даниил вскочил и выбежал за ней.
– Алиса! Милая! Подожди!
Она бежала к машине, понимая, что не успеет убежать, если он последует за ней. Была надежда, что не последует. Не сразу поймет или просто увидит ее страх и отпустит. Но нет, он догнал ее. И резким поворотом развернул к себе.
– Алиса! Что случилось? Что ты здесь делаешь? Почему ты убегаешь от меня? Ты же не думала, что я не узнаю тебя? Что такое? Объясни мне! Мы же все решили уже. Обо всем договорились. Мы встретимся и просто поговорим. Мы не будем ничего торопить и подгонять. Просто общение, просто по делу, и просто, как друзья или хорошие знакомые. Так в чем дело? Что изменилось за эти сутки?
Он сжал ее плечи и заглянул ей в глаза. Алиса прикусила губу и подняла на него взгляд, испуганный и взволнованный и молящий. И увидела его, такого родного, и такого близкого для нее, хотя и бесконечно далекого и никогда лично не встречавшегося с ней. Вообще, их отношения были на каком-то не мыслимом уровне для нее, да и для него тоже. Почему они оказались такими понятными и близкими друг другу, ближе и понятнее, чем самые близкие люди рядом на расстоянии вытянутой руки. Это оставалось загадкой и тайной. Такие понятные друг другу, такие интересные и необычайно притягательные друг для друга. Все было в них для них же. Все, кроме реальности. Ведь реальность была против них. Алиса смотрела на Даниила полными слез глазами.
– Я не могу с тобой общаться. Просто так. Не могу, как друг, как приятель. Меня тянет к тебе, как магнитом. И лучше, я буду честна с тобой, а главное с собой. Я не смогу с тобой дружить. Ведь…я… – и она запнулась, закусила губу, и слезы лились у нее из глаз.
– Ты любишь меня?
– Мы не говорим слова на букву «Л», ты помнишь? Мы договаривались и об этом когда-то… И вообще, я тебя совсем не знаю. Я вижу тебя первый раз в жизни.
– Ты меня знаешь! Лучше, чем многие, кто рядом со мной живет бок о бок. Ты меня знаешь и понимаешь и принимаешь, что еще больше значит для меня. Я никогда не врал тебе, не притворялся никем, и не строил из себя кого-то, с тобой этого не нужно. Я был таким, каким я есть. Я – такой! Алиса, ты слышишь меня? И я – твой.
– Да! Слышу. И это меня пугает. Еще больше. Если такой и есть, каким я тебя знаю и представляю. Значит ты и правда – мой идеал. Тот, о ком я мечтала всегда, мой «Маленький принц», а я твоя роза, с одним шипом, но которым я буду защищать тебя всегда, а ты ухаживать за мной, прикрывая зонтом от солнца и дождя и любить меня, а я тебя, вечно, на нашей планете. Но, Даниил! На нашей планете! Слышишь? Это важно. Не в жизни! Потому что жизни у нас разные. Они сложившиеся. У нас счастливые, хорошие семьи. Уже ничего изменить нельзя. Уже все так, как есть.
– Я все это знаю. Зачем ты мне это говоришь? Я сам тебе это говорил, когда мы только начинали наше общение.
– Да, говорил. Я мы приняли эти правила игры, совместно. Но, ты приехал! Ты их нарушил! Зачем?
– Так сложилась жизнь. Я не искал эту встречу. Это стечение обстоятельств. Так вышло.
– Я поеду. Прощай, Даниил!
– Нет! Стой! Помнишь, мы с тобой мечтали. Хотя бы один раз реально оказаться вместе, помнишь? И вот этот один раз, он настал. И мы сможем надышаться друг другом, прикасаться и чувствовать тепло кожи не представляя, какая она, а реально ее ощущать. Я могу обнять тебя и зацеловать. Мы можем нацеловаться. Я смогу вобрать тебя в себя собой же, поглотить. Эти мысли несли меня быстрее ветра сюда. А главное, больше, возможно, такого случая не представится. Понимаешь? Неужели ты не хочешь побыть со мной? Реальным, один раз?
– Что за вопрос? Я об этом мечтаю. Конечно! Но, нет. Как потом жить дальше? Потом мы же не сможем вернуться к реальной жизни, понимаешь? Я – точно не смогу, а ты? Ты, сможешь? Нет… Оба не сможем. Если мы переступим эту черту, один раз… уже ничего не будет, как прежде.
– Но, мы не увидимся больше. Мы живем в разных городах, в разных странах, в разных культурах, часовых поясах. В разном – всем, но такие близкие – мы, Алиса! Подожди меня. Я заберу вещи и договорюсь с друзьями, где мы встретимся с ними завтра, а потом мы уедем с тобой. Куда захочешь. И я буду твоим целые сутки, слышишь?
– Целые сутки…Звучит, как мечта. Моим… А потом?
– А это будет уже потом. Но сначала мы, вместе, так долго. Мы этого заслуживаем. Мы заслуживаем это счастье, так долго его ждали! Подожди меня, милая, я через минуту вернусь.
Даня улыбнулся ей, а она осталась ждать его около входа. А когда он выбежал с курткой в руках, Алисы нигде не было. А под дворником его машины была салфетка. Он уже все понял, вытащил салфетку и стал читать ее «корявенькие стихи», но такие искренние, как сама Алиса. В этот момент он услышал резкий звук тормозов и сильный удар где-то в нескольких километрах от него. Он бросился бежать туда, к источнику этого резкого скрипа и удара и кричал что-то, а салфетка упала на асфальт, и можно было прочесть следующее:
Даня бежал к месту аварии. А то, что это была авария, он был уверен. И что она была страшная, почему-то в этом он тоже был уверен. Но так надеялся, что Алиса жива и невредима, как в сказке. Он же принц, и должен был ее спасти. Он, наконец, добежал…
– Алиса! Алиса? Что с тобой? Ты как?
Он пытался открыть водительскую дверь ее машины и не мог. Авария действительно была страшной. Она, похоже, хотела развернуться в совсем неположенном для этого месте, и не успела, фура въехала прямо в нее, и похоже даже не успела сбросить скорость. Большегруз развернуло, а машину Алисы практически согнуло пополам.
– Парень отойди оттуда! Она может загореться или еще чего гляди, взорваться… Парень? Ты слышишь? Отойди оттуда. Ей уже не поможешь…
Взрыв…
– Милая, ты здесь?
– Даниил? Это ты?!
– Да…
– Любовь моя, я так испугалась. Мне так страшно было здесь одной. Я думала, что я теперь надолго буду здесь одна… Навсегда. Эта страшная авария. Я не успела просто, понимаешь? Я хотела успеть и не успела…
Она была вся в слезах, перепачкана в туши, с дрожащими руками и такая вся по детски- трогательная. Заплаканная, но такая прекрасная. Он невольно улыбнулся.
– А ты? Что ты здесь делаешь?
– Я? Я бежал тебя спасти. И не успел. А потом подумал, как я буду жить без тебя?… Вот скажи мне? Ты об этом подумала, когда делала то, что делала? Но долго ждать не пришлось. Взорвался бак, не знаю твоей машины или грузовика…
– И что? Ты погиб? Тоже…
– А иначе, как бы мы могли оказаться вместе? Ты лишила нас этой возможности. Пришлось искать выход по ходу… – Он пытался шутить.
Она смотрела на него полными слез глазами. Немного недоверчиво, как ребенок, прикусив нижнюю губу. А он подошел к ней и обнял ее.
– Мы только вместе! Больше никак. Ты это понимаешь? Я не мог тебя отпустить. Я не могу без тебя.
– И я без тебя не могу… Да и не хочу. Теперь, навсегда вместе?
– Да, похоже на это. И теперь, ты от меня никуда не убежишь.
– Никогда! И Никуда! Мой господин!
И они счастливо, любя и наслаждаясь друг другом… Но не жили, а существовали в вечности… Всегда.
Она проснулась. За окном рассвет окрасил легким, еще даже не цветом, а только едва различимым оттенком нежно розового, еще такого близкого родственника серого, но с каждом следующей минутой цвет будет набирать интенсивность и через минут двадцать уже будет яркое летнее утро.
Опять она проснулась очень рано, еще нет и четырех часов. Опять этот сон. Он повторяется так часто. Никакой конкретики она не помнит. Помнит свои ощущения. Свежесть утра, дуновение ветра, прохладу и ожидание, томительная трепетная надежда. Когда она поворачивает голову в одну, потом другую сторону, ищет кого-то, но не видит, и это не дает ей покоя. Вокруг расстилается бескрайняя равнина, она даже не помнит, что это было, ни одной внятной картинки, только переполняющие ее эмоции и ощущение, которое можно выразить фразой – «в ожидании чуда».
Ее звали – Йоллиз. Такое необычное имя для нашей страны, но это ее родители, любители Скандинавской мифологии, и этим все объяснялось. А в жизни ее чаще называли или полным именем, а для любителей переделок имен на русский лад она была Лизой. Йоллиз была очень одинока. Единственный и поздний ребенок родителей, которые в свою очередь были так же единственными детьми в своих семьях. Сами умные и образованные люди, они привили дочери любовь к чтению, театру, выставкам, развили вкус к прекрасному, она отлично разбиралась в классике мировой литературы и музыки и стилях живописи, неплохо ориентировалась в именах художников и любила и знала историю, как родной страны, так и мировую. Она могла поддержать любой разговор о высокой материи, любила философию и даже современное искусство находила интересным, в некотором роде. Но, к сожалению, это все было совсем не интересно для ее окружения. И она какое-то время чувствовала себя белой вороной среди знакомых, а потом была вынуждена признаться самой себе, что одной или, как она любила выражаться, в компании себя, Йоллиз было гораздо интереснее. И постепенно ее досуг переместился из вне – в ее квартиру, где у нее была собственная вселенная – богатый очень интересный мир увлечений и хобби, литературы и качественных фильмов и музыки. С недавних пор и работа по большей части переместилась на удаленку, что практически исключало необходимость выхода во внешнюю среду, и это тоже ее устраивало. Йоллиз работала аналитиком, и цифры, анализ данных и систематизация все это отлично укладывалось в ее мироощущение. Она могла назвать тебя счастливым человек, но не чувствовала себя таковой. Что-то все же ей не хватало. И после 30 лет, она начала это очень остро ощущать.
Йоллиз ждала вечер. С недавних пор она полюбила ночи и этот сон. Она почти каждый день возвращалась в него. Сначала не придавая этому значение, но когда она уже привыкла, что почти каждую ночь оказывается где-то. Картинка нереальной красоты, природа, как стихия суровая, пустынная, почему-то она думала, что было еще и море или океан, она его не видела, но свежий ветер и запах соли… А еще состояние трепета, именно его она ждала. Сердце бешено стучится, доходит до апогея и как будто замирает, обрывается, перехватывает дыхание, она знает, что сейчас обернется и увидит. Что? Или кого? Этого она не знала, ни разу не проживала этот момент. Просыпалась именно на нем, на этом повороте головы назад. И сегодня она ложилась в кровать, а сердце уже в предвкушении и ожидании трепетало, как птичка в руках.
Суровая природа. Зеленая долина и голые камни. Порывистый ветер, приносящий с собой бодрящую свежесть. Пронизывающий поток, но она так любила такой, который казалось проходит насквозь, и как миллионами острых иголочек впивались в нее микроскопические капельки воды, которые были уже не водой, а льдинками, и ими казалось были пропитано все вокруг, и эти частички врезались в лицо, руки, шею. Она раскинула руки, и ей казалось, что она может лечь и не упадет на землю, такой силы были эти порывы. Волосы ее, длинные развивались по ветру, она могла представить себя Фрейей, волосы, конечно, были более темного цвета, но в целом, кожа белая и глаза светлые, хотя и не голубые. Она наслаждалась, улыбка и внутреннее состояние свободы разливалось по всему телу, в этот момент она была счастлива! И вот! Этот момент, он опять настает. Сердце готово выпрыгнуть из груди, дыхание замирает, внутри Йоллиз старалась не издать ни единого звука, даже дыхание свое отдавалось громким и оглушительным гулом в ушах. Она боялась обернуться, знала, что как только она начнет оборачиваться – проснется, и опять не узнает, что же там ждет ее, за спиной? Она начала быстро соображать, как обернуться так, что бы не нарушить процесс своим пробуждением. Она закрыла глаза, подняла голову к небу и начала кружиться, как бы пытаясь обмануть свое сознание. И открыла глаза во время кружения, продолжая смотреть в небо, далее опустила глаза и остановила свой взгляд на пронзительных глазах цвета льда. И проснулась.
Следующий день она провела в своих мыслях. И не могла вернуться в реальную жизнь. Все ее сознание было там, в этой долине, с нереального зеленого цвета травой, разбросанные камни, огромные и голые. И ощущение, что нужно пройти вперед, там она увидит северное море: темное и мощное, хмурое и такое властное. И глаза цвета льда они были везде, куда бы она не перевела свой взгляд. Она была зачарована этой картиной, весь день ходила под впечатлением и еле дождалась следующей ночи.
Да так и получилось. Йоллиз не стала ждать на этот раз встречи, которая точно состоится, это она уже знала, а пошла вперед. Ей нужно было убедиться, что море есть. Да! Так и есть. Подойдя к обрыву, она повернула голову направо и увидела изрезанный зубчатый берег, голые скалы, и волны, бьющиеся о них. Волны холодного северного моря, темное и мутное, взбивало пену и обрушивало всю мощь на голые камни и с гулом и воем шум разносился по пустынному берегу. Небо впереди тоже было темное, хмурое, они сливались на горизонте небо и море, переходя одно в другое, границы были не различимы. Состояние тревожности возрастало, волосы в порывах ветра развивались, меняя свое направление вместе с резкими порывами, брызги от волн внизу долетали до Йоллиз, шум воды вводил в состояние транса. Она ощущала себя песчинкой в мироздании. Единственным живым элементом среди неживой природы, такой прекрасной и суровой. Йоллиз вдохнула свежесть и обернулась, хотела вернуться в зеленую долину. Повернулась и столкнулась с глазами цвета льда. Он был высокий, красивый, с изумительным цветом глаз, который так ярко выделялись на фоне мрачных неживых оттенков окружающего мира камней и серого неба. Они смотрели друг другу в глаза, очень долго, изучающе, как будто пытались проникнуть в суть сознания, считать информацию и узнать все тайны и мысли. Две пары глаз пытливо всматривались в глаза напротив. И Йоллиз услышала голос, приятный тембр низкого бархата, который обволакивает, как теплым пледом и ты оказываешься в уютной атмосфере кабинета вечером перед камином и чашкой теплого шоколада. Она заслушалась, и не сразу поняла, что ей задают вопрос.
– Ваше имя?
– Йоллиз.
– А я – Ольвдар. Позвольте мне называть Вас – Йоль.
– Вам – позволяю. Очень приятно, Ольвдар! А могу я Вас называть Ольв?
– Йоль, ты можешь меня называть, как ты захочешь. Там, откуда я родом, имена не сокращают, но это будет мое имя только для тебя. А тебя называл Йоль кто-то еще?
– Нет. Только – Вы. У нас будут наши секретные имена, только друг для друга – Она застенчиво улыбнулась. – Кто Вы, Ольв?
– Я очень одинокий человек, который долго время ждал, что кто-то услышит зов его сердца. И вот ты услышала и пришла. И я счастлив.
– Мы можем поспорить, кто из нас более одинокий. Я- совсем одна на белом свете. Родственников – нет, близких друзей – нет, домашних животных – нет. Есть коллеги на работе и соседи, которых я считаю приятелями, потому что других на эту роль – нет.
– Тогда мы очень похожи. Тогда ты неспроста здесь. Я так ждал тебя. Именно тебя!
Он протянул руки к ней. Йоллиз протянула свои в ответ, их пальцы встретились, легкое, чуть ощутимое прикосновение, как током ударило ее, и волна прошла по всему телу. От кончиков ногтей, по рукам, поднимая каждый волосок, заставляя каждый нерв вытягиваться к натянутую струну, каждую мышцу от напряжения сводило, пока 2 волны, пущенные по обеим рукам не встретились в области сердца, и оно, как после электрошока остановилось только на мгновение, но за это мгновение вся жизнь пробежала перед глазами, такая пустая и скучная, безрадостная и неинтересная, как книга пролисталась со скоростью света и захлопнулась и свет яркий луч солнца, который пробился сквозь толщу низких и плотных серых облаков осветил мыс, на котором стояли эти двое, стояли, взявшись за руки.
Она проснулась.
Дыхание было сбито. Сердце вырывалось наружу и каждый удар разносился эхом по всему телу. Пальцы были холодные и дрожали, как будто она и в правду долго стояла на ветру на том мысе и продрогла до костей. Но внутреннее состояние тихой радости от приобретение чего-то очень дорогого, самого ценного в жизни, чего-то необратимого, чего только нужно дождаться поселилось где-то глубоко в ней, в ее сознании.
Йоллиз с нетерпением ждала ночи. Ей так хотелось узнать, что же будет дальше. Какой следующий шаг, что ее ждет впереди. А то, что что-то будет, это было бесспорно. Но, ни на эту ночь, ни на следующую она не оказывалась в своем прекрасном месте фьордов, камней, моря и ветра. Не видела таких ставших дорогими глаза, цвета льда. После второй ночи, Йоллиз проснулась в слезах, ее била мелкая дрожь, слезы не останавливались. Ощущение потери чего-то жизненно важного не покидало ее. То, что необходимо найти вновь, во что бы то ни стало, но как? Где искать? Куда бежать? Она стала думать: «Ольвдар.. Дар… Ольв! У нас нет такого имени. Хотя, и имени Йоллиз у нас нет… А как мы общались, на каком языке? Да мы вообще не говорили. Просто обменивались мыслями, даже не открыв рта. А внешность?» – Она не могла вспомнить, как выглядел ОН. Высокий, потому что она смотрела вверх, головы на полторы – две выше ее и глаза такие пронзительные голубые, как лепестки василька или самый чистый лед на Байкале. Такого красивого ясного голубого цвета, как будто специально отобранного селекционерами из различных оттенков, как идеал самого истинного голубого цвета. А волосы, светлые? Почти белые? Или нет? Цвета она не помнила, только ощущение, что они были такими. Черты лица? Больше ничего. Она опустошенно села на диван и мысленно обратилась к кому-то: «Но, почему же ты исчез? Ведь мы так долго друг друга искали. И вот – нашли. И что? Это все? Ты дал мне надежду и забрал теперь мою жизнь в замен призрачной мечты, которая теперь будет жить во мне до конца дней.» – Она заплакала.
Она почувствовала резкий порыв пронизывающего ветра. О, как она была рада! Она отрыла глаза и оказалась в долине с ярко-зеленой мягкой травой, в окаймлении больших голых камней, которые были видать разбросаны еще Йотунами когда-то, когда они были здесь хозяевами, еще до большой битвы добра и зла, они, играя разбросали эти валуны, как россыпь морской гальки на полянке. Картина до боли щемящая сердце. Она начала оглядываться быстро и неровное дыхание ее срывалось на спазм, Йоллиз всматривалась в горизонте, надеясь увидеть что-то, но не видела. Она уже хотела начать движение в сторону долины, в обратную сторону от моря, оттуда ОН появлялся всегда. Но услышала со стороны берега голос.
– Рад видеть тебя, Йоль!
– Неужели? А я думала, что все. Больше уже не хотите меня видеть. Я Вам не понравилась, да?
– Что ты! Очень понравилась! Но, мне нужно было понять, что и ты правда хочешь этого, что это не повинность, а твое желание.
– Вы убедились, Ольв?
– Да! И я счастлив. – Он улыбнулся. – Пойдем. Я познакомлю тебя со своим миром.
Они шли рядом. Йоллиз так хотелось, что бы он взял ее за руку, но нет. Он шел рядом, заложив руки за спину и рассказывал ей, как услышал ее зов вчера, и понял, что он ей тоже нужен. А если это так, то она – это именно та девушка, которую он и ждал. Все сошлось! Он улыбнулся. Они подошли к берегу моря. И здесь Йоллиз увидела беседку. Она была изумительна. Увита цветами шиповника, который излучал удивительный запах сладости и куст белого жасмина рядом, который давал аромат легкой терпкость. Запах был настолько выраженным, что голова начала кружиться и цветы такие яркие и нежные на фоне сурового темного неба и моря и камней, они выглядели, как сказочный мир. А внутри беседки яркая уютная атмосфера дома: розовые и белые цветы вьются по стенам, накрыт стол с теплым фруктовым чаем и сладостями, и любимый Йоль мармелад. И запах чая, и домашний уют и тепло от Ольвдара – все сошлось в одном ощущении счастья внутри, оно разливалось волнами и делала ее неуязвимой, она растворялась в окружающем мире в полном понимании, что будет жить вечно. Йоллиз была поражена, такие ощущения как это возможно? Ольвдар улыбнулся.
– Это и есть счастье?– Она подняла на него свои глаза, полные слез.
– Моя дорогая! – Ольв обнял Йоль за плечи и погладил, как маленькую девочку по голове.
Они сели пить чай и обсуждали миллион интересных и важных вещей. Детство и школьные годы, увлечения и пристрастия в искусстве, музыке, литературе. Их разговор становился все более непринужденным и она смотрела на него широко открытыми глазами, внимая каждому звуку его голоса, каждой эмоции. И он следил за ней необычайно внимательно, как будто боялся упустить самое важное в ней. Начался дождь. Он забарабанил по крыше беседки. И свежесть стала еще более яркой и бодрящей. Йоллиз лукаво посмотрела на Ольвдара.
– Любишь дождь?
– Скорее, да, чем нет.
– А это мы сейчас проверим.
И она выбежала под небо, которое, было похоже, плачет от счастья за нее, вода лилась не потоком, нет, но крупными прозрачными каплями, самыми чистыми слезами истинной радости. И Йоллиз была благодарна за эту искренность. Она расставила руки в стороны. И начала кружиться, запрокинув голову назад. Про себя благодаря такую мудрую вселенную. В этот момент, к ней присоединился Ольвдар. Он аккуратно взял ее за руку, потом за другую, она посмотрела в его теплые ясные глаза, взгляд успокоил и уверил девушку, что она делает все верно. И они стали вместе кружиться. Через какое-то время, они упали а землю и залились смехом. А дождь все не прекращался, а они подняли руки, пытаясь дотронуться до неба, оно казалось было так близко, прямо над ними, только протяни руку и сможешь зачерпнуть горсть облака, так низко над ними они были, или это был туман… Она оба были вымокшие насквозь, стояли под небом, так близко друг к другу и смотрели в глаза, и улыбались. Он так и не решился ее поцеловать, а она была ему за это крайне благодарна. Ощущение, что весь мир для нее переполняло все существо!
Она проснулась. Первое, что вспомнила Йоллиз – 9 число. И что это значит? 9 чего? Или 9 что-то ? Ничего не помнила, кроме этой цифры. Она ждала ночи…
Ночью они встретились с Ольвдаром.
– Ольв, я не помню, что такое цифра 9 в моей памяти. Помоги!
– Конечно. Сейчас вспомнишь. Мы договорились о встрече, на 9…
– Октября…
– Да. Все верно, на 9…. Октября, видишь? Ты все помнишь. – Ольвдар улыбнулся.
– А где?
– Конечно, здесь!
– А это реальное место?
– Конечно! Я здесь люблю отдыхать. Оно на краю земли, но это того стоит!
– И что это за место?
–Ты его сама найдешь. Я могу только немного тебе помочь, допустим, дать ориентир. Если хочешь, конечно.
– Конечно, хочу!
– Обрати внимание на этот домик, который стоит около леса.
Да, действительно, перед поляной и побережьем, около перелеска был спрятан аккуратный желтый каркасный домик, такой типичный для скандинавского стиля, постройка.
– А еще обрати внимание на маяк.
– Да, и маяк. Я запомнила.
– Это известное место. Поторопись. Время осталось совсем немного до нашей встречи. А теперь позволь я приглашу тебя на танец.
– Конечно. Я очень люблю танцевать. – Йоллиз улыбнулась.
Он легко коснулся ее талии и руки. Они были так близко, что дыхание переплеталось, но никто из них не решался на шаг, который поставит точку, которую они так хотели оба. А музыкой для них было море, точнее волны бьющиеся о скалы, отбивая ритм и вторя их сердцам. Йоллиз была заворожена происходящим. Ее ощущениями, состоянием, перехода из личного тела в окружающую действительность, она растворялась от желания, от чувств ее переполняющих, она таяла в его руках. А когда его голова склонилась над ее плечом и она почувствовала обжигающее дыхание на плече, все тело непреодолимо стремилось к нему, а она старалась удерживаться в состоянии контроля, и это удавалось с большим трудом, стоило ей неимоверных усилий держаться на расстоянии десятка сантиметров от него.
Она проснулась с дрожью в руках и ногах, с частым поверхностным дыханием и чувством счастья внутри. Но, теперь нужно понять, где они должны встретиться. Что это за место. Он сказал, что она сможет найти, он в нее верит. Конечно, она найдет. Она же работает с информацией – это ее профессия и увлечение: искать обрабатывать, систематизировать. Она подумала, все что помнила из снов, по картинке – это Скандинавия. Если фьорды, то скорее Норвегия. А вот дальше, нужно просматривать. Что еще желтый домик и маяк на побережье. Она села, вбила запрос и погрузилась в просматривание фото местности. Йоллиз сразу узнала, долину, побережье, камни, и да, желтый каркасный домик выглядывает из-за деревьев. Не увидела только маяка, но это точно это место! Она была счастлива. Оно существует! Это все реально! Осталось только добраться туда, куда влекла ее непреодолимая сила. НО, после всего, что она уже пережила, это такая мелочь, Йоллиз улыбнулась своему отражению в зеркале.
– Уже завтра, Йоль! Ты ждешь нашу встречу?
– Конечно. Я мечтаю прикоснуться к тебе, обнять, почувствовать твое тепло. И…
– А я мечтаю тебя поцеловать.
– Да, это я хотела сказать, после И. Хочу почувствовать тепло твоих губ.
– Уже завтра, Йоль! 9 октября, в 9 часов утра. Это так символично.
– Да! А сегодня я хочу сходить в музей современного искусства. Говорят, здесь есть что посмотреть, он любопытный.
– И я там буду. Может, удастся тебя увидеть, если придем в одно время, но не говори, во сколько ты собираешься. Пусть будет, как будет. Давай доверимся судьбе.
–Конечно! Да, это очень романтично. Знать, что сейчас ты здесь, со мной в одном городе. Где-то на расстоянии километра или ближе. И я могу с тобой столкнуться и узнаю тебя, по глазам цвета льда.
– Какое смешное определение «цвет льда»… Лед – прозрачный.
– Не всегда. На Байкале, он ярко-голубой и очень необычный. У тебя глаза такие.
– Я тоже узнаю тебя по глазам. Завтра они сольются с лугом, они такие же яркие и зеленые, изумительные.
– До встречи!
Йоллиз пошла в галерею современного искусства. Но все ее мысли были не здесь. Она рассматривала странные скульптуры: «головы младенцев» с одним глазом, которые почему-то напоминали ей фрукты. Или висящие белые полоски бумаги, которые от движения тел вокруг двигались и создавали иллюзию танца. Все это она видела, как бы со стороны. Подгоняя ход времени. В какой-то момент ей показалось, что боковым зрением она увидела глаза, его глаза. И по телу прошел электрический разряд, сердце замерло, дыхание оборвалось, она боялась совершить поворот головы, но все же сделала это. Очень медленно, как бы боясь спугнуть свое счастье, свою удачу, она аккуратно не дыша повернулась в пол-оборота, перед ней встала пара. Йоллиз извинилась, обошла их, улыбка играла на ее губах, она вытянула руки, но за ними никого не было. Уже… Она расстроено опустила голову и глаза в пол. Еще не время.
Утро 9 часов, 9 октября. Йоллиз стояла на поляне в долине, все как во сне. Ее волосы развивались, она специально заплела верхний слой волос, что бы они не мешались, а нижние оставила, что бы они красиво развивались. Ветер и запах, как во сне. Бодрящий, соленый, свежий и порывистый. И небо, низкое серое, только подними руки и сможешь докоснуться до облаков. Все это да, и шум моря, как стихии, мощной и властной. Все было, как во сне. Где же он? Она стояла и ждала, и с каждым мгновение ее сердце все громче говорило, что он не придет. Что, что-то случилось. Что-то не поправимое. Какая-то трагедия, которая навсегда вырвала его из ее рук. Она опустилась на колени и разрыдалась. И вся боль, которая только недавно была надеждой в светлое будущее, вся любовь к человеку, которого она никогда не видела, вся вера ее в проведение и знаки, все обрушилось теперь на нее и разрывало ее изнутри. Она была раздавлена, уничтожена, измождена до предела. Не было сил встать и идти в гостиницу. Слезы потоком лились из ее глаз. От нервного перенапряжения и истощения, она просто забылась во сне.
– Йоль! Где же ты была? Почему ты не пришла?
– Я? Я – пришла. Но, тебя не дождалась! Ты передумал?
– Что ты? Как я мог бы так поступить. Я полюбил тебя всем сердцем. Ты – моя половинка, которую я искал всю жизнь. И вселенная сжалилась надо мной и дала мне тебя. Я мечтал об этом дне.
– Тогда я не понимаю. Я ждала, но тебя не было.
– Я пришел, но тебя не нашел. Должно быть простое объяснение… И я вижу только одно. Йоль, в каком году ты живешь?
– 2021.
– А я в 2056. Вот и весь секрет… Все так просто.
Йоллиз проснулась. Она лежала на лугу, в долине, недалеко от обрыва. Одна. «Как все просто…» – думала она. И действительно, это было бы очень просто, если бы я только по средствам сна нашла бы себе вторую половинку. Нужно еще и время преодолеть. Она шла по направлению к горизонту. И слезы текли у нее по щекам, и ветер обнимал ее, и укладывал ее волосы: раскладывая по плечам и поднимая и переплетая их в замысловатые узоры. Она чувствовала себя Фрейей в этот момент. Истинная богиня из Скандинавской мифологии!
Прошла неделя. Йоллиз продолжала жить в маленьком городке на краю света и Норвегии, гостиничный номер, обратные билеты, все было рассчитано на 2 недели пребывания здесь. То, что встреча с Ольвдаром не состоялась очень сказалось на ней. Внутреннее состояние опустошения и подавленности, но даже больше от другого. Ведь, после их последней встречи, когда он объяснил, что причина во времени, они разделены 35 годами. Йоллиз тогда не увидела большой проблемы в этом, ведь ее устраивало, что они встречались во сне, разговаривали, смеялись, танцевали, пили чай, они были вместе и были счастливы. И тогда она подумала, что это будет их будущее, и это ее успокаивало. Но! Она перестала видеть сны с ним и собой. А они стали уже необходимостью. Ольвдар за эти месяцы стал для Йоллиз – всем, в самом прямом смысле этого слова. Ради встречи с ним ночью, утром она просыпалась, жила день обычной своей жизнью, готовила отчеты и общалась с клиентами, завтракала, обедала и ужинала. Все, ради встречи с ним в их мире. А сейчас, смысл ее жизни, он пропал. Она не совсем понимала, зачем ей просыпаться, умываться, а главное принимать пищу. Природа и красота, которой еще так недавно она восхищалась теперь давила своей безысходностью. Она такая мрачная, мертвая, как склеп. И чем больше Йоллиз думала об этом, тем отчетливее приходила мысль, что без Ольвдара она не хочет жить, просто не зачем. Она даже приняла своеобразное решение, что, если ничего не изменится, то в последний вечер она сбросится со скалы в море. И тем самым осуществит свою мечту. Она так хотела представит себя птицей и попробовать взлететь, а вдруг получится? Она улыбнулась…
Как она жила эту неделю? Жила в своих воспоминаниях, точнее в воспоминаниях своих снов. Она гуляла по побережью и мягкая улыбка озаряла ее лицо, потому что она вела постоянный внутренней диалог с Ольвдаром. Как если бы они шли рядом, как и было совсем недавно… О погоде, о книгах, музыке и фильмах, о запахах, о восприятии всего в этом мире: звуков, прикосновений и понятии красоты, в целом. Их темы разговоров, носящие такой вселенский масштаб, но такие личные и глубинные, тем более, чем в более скрытую часть своей души они давали доступ друг для друга. Но, не было страха. Было чувство безграничного доверия. И Йоллиз вспоминая сейчас все, что узнала об Ольвдаре, собрала это в единую картину просто идеального «своего» человека. Все части, из всех снов собрались воедино, и за эту неделю одиночества сложились в полноценный образ. И сейчас, ей казалось, что она уже сама может вести диалог за Ольвдара, так хорошо она его знала и понимала. Или ей так казалось? Кто знает? Она нашла то место, где во сне стояла их беседка, увитая шиповником и розами. Место изумительной красоты, прямо на краю обрыва, этот участок был выдвинут в море, и с трех сторон окружен соленой водой, почти, как остров, и волны сегодня были настолько сильными, что капли от них долетали до Йоллиз и обжигали ее, как горячая смола, руки, плечи, лицо. И уже было не понятно. Это капли от волн ли ее слезы. Оставалось три дня…ее жизни.
Ночью в гостинице, когда Йоллиз готовилась ко сну, и уже погружалась в него, она, как всегда очень надеясь увидеть Ольвдара, конечно. Она уже испробовала все: призывала его, просила, умоляла, ругалась и кричала, даже истерика уже случилась, хотя это проявление была не свойственно такой спокойной ей, потом тихие молитвы, а сейчас осталась только вера, искренняя вера в хорошее, в исполнение ее самого заветного желания. Она закрыла глаза, но в этот момент почувствовала что-то. Ощутила, как к ее кровати подошла тень, очень четко знала, что откроет глаза и увидит ЭТО и ждала, что будет дальше. ..
*******************************************************************
В тот момент, когда Ольвдар осознал, что с Йоллиз их разделяет 35 лет, он понял, что должен что-то сделать. Опуститься на дно морское, в преисподнею или на верх, в саму небесную канцелярию! И он найдет выход, ведь не зря же он ее последняя надежда! Только нужно понять, с чего начать, но ощущение, что все сложится у него было стопроцентное. Ровно такое же, что медлит нельзя. Он знал, что у него есть очень ограниченное количество времени, и это связано с его Йоль, она просто не сможет ждать долго, и случится что-то непоправимое, он это знал точно, потому что ощущал ее тоску и боль, как свою собственную. Даже больше, он не всегда мог понять, где заканчивается его ощущение и начинается ее… А так бывает? Думал он. И ответ знал, где-то на подсознательном уровне.
Так же Ольвдар знал, что он не совсем обычный человек. Он был наделен даром особого порядка. Чувствовать тонкую материю и общаться с тем миром. Насколько это дар, был вопрос открытый. Потому что это создавало ему много сложностей в жизни. Допустим, он не переносил ложь, на подсознательном уровне улавливал ее и больше не мог общаться с человеком ее транслирующим. Тот просто становился для него не интересен, а это значило крах всему. Ольвдар был и правда хорош собой, высокий и симпатичный, и это тоже было определенной сложностью. Им хотели обладать. И ему это не нравилось. Почему-то девушки не стремились его узнать, погрузиться в его мир, очень интересный, богатый. А он мог бы предложить им куда более, чем просто красивое тело и смазливую мордашку. Но, за свою жизнь он не встречал такую девушку. А те, кто казалось бы проявляли интерес к его миру, на проверку просто пытались его поймать в свои сети, и он это хорошо понимал, почти сразу, так как истинный интерес, его не возможно ни с чем спутать. Он либо есть, либо его нет. Так он и жил. Красивый и очень одинокий человек, пытающийся посылать запросы на поиск родной души во вселенную, которого сможет понять сам, и которая поймет его, таким, какой он есть, немного нелепого идеалиста, с высокими моральными принципами, для которого понятия: совесть и честь не пустые слова, а наполненные смыслом и содержанием формы. Он долго ждал, пока в один день не увидел на берегу ее. Она была прекрасна, и волосы ее развивались на ветру. Он видел ее только со спины, но был уверен, что когда она обернется, то будет прекрасна и скромно опустит глаза, потому что никакая другая не могла бы услышать его зов. Его песню одинокого сердца, которое так жаждет чуда. Только чистая, нежная, чуткая девушка могла услышать его призыв. И вот она. Он подошел к ней аккуратно, боясь спугнуть свое счастье, но она при обороте испугалась и исчезла. Где же ее теперь искать? Он не успел насладиться ею в полной мере. Но, на следующий день история повторилась, и на следующий… Тогда он решил, что будет наблюдать за ней из-за деревьев. Видел, как она распростерла руки, как будто готовилась к полету и ждала, что ветер ее подхватит и унесет в свое царство. Он опять попробовал с ней увидеться. На этот раз контакт был чуть дольше. Ее глаза его поразили. Он мог бы сравнить их по цвету с альпийским лугом, такого насыщенного зеленого цвета они были. Он с любопытством погрузился в них, пытаясь найти ответ на все вопросы. Но, кроме хрустальной звенящей чистоты и честности, и еще полной открытости, да безграничного доверия ее к нему, он ничего не увидел. Он хотел дотронуться до нее. Это было импульсивным порывом, он не понимал, что делает, но она и в этом, как ребенок доверчиво, с открытым сердцем протянула ему руки в ответ на его желание. Он был поражен, он не ожидал. Он даже до конца не верил в существование такого человека. Неужели это реально? Пульсировало в его голове. Может быть, что она есть, существует и пришла ко мне после всех разочарований в этой жизни? Может, ты – мой подарок, подарок судьбы?! Но, нет, нужно повнимательнее изучить ее, нельзя так верить первому впечатлению. Это говорил голос разума, но сердце его уже все решило. А разум был вынужден признать, что каждый следующий ее шаг только подтверждал то, что он и так подсознательно знал. Она – его судьба, которая предназначена ему свыше. Она – есть его дополнение и продолжение, и отражение, и все – она! Как она прекрасна, ее глаза, и губы, и волосы, и кожа. И он сходил с ума от желания ее поцеловать. Но, не мог, потому что ему казалось это не честно. Так, во сне.. Он хотел поцеловать ее в реальной жизни, когда они встретятся, здесь же в маленькой деревушке в Норвегии. Вот тогда он сможет ее обнять, дотронется до ее щеки, проведет большим пальцем по веку, потом едва коснется до ее верхней губы, возьмет ее лицо в свои руки и нежно поцелует. И только так. Но, этой мечте не суждено было исполниться. Он не нашел ее на берегу 9 октября, и был раздавлен. Ему казалось, что его предали, обманули, он был разочарован и практически уничтожен. Как же он мог так ошибиться? Но, в этот момент, он почувствовал боль. Ее боль? Он вполне явно ощутил, что она так же, как и он раздавлена и чувствует себя обманутой. Он стал думать. Должен был быть ответ, решение этой головоломки, и причем – самый простой, как это бывает обычно. И разница во времени – это первое, что пришло ему в голову. И его догадка подтвердилась. И вот он принял решение, что не отступится от своей любви. А то, что это его истинная любовь – он понимал очень отчетливо, он знал это. И ему нужно найти решение, как быть рядом с ней.
Ночью он засыпал с внутренним запросом, оказаться в нужном месте, для начала решения своей задачи. Он заснул и оказался в месте, где он бывал раньше. Оно так контрастировало с суровой северной Норвегией. Деревья олив и яркое солнце, жарко даже в октябре. Подножье горы, сухой и теплый ветер. «Где же я? Я здесь когда-то был уже.» – Эти мысли крутились в голове. Ольвдар стал оглядывать местность кругом. Что-то до боли знакомое. Но что-то не то. Чего-то не хватает. В этот момент сухая трава перекати-поле ли? Пролетело рядом, и он вспомнил. Конечно! Это Греция. А это гора Олимп! Почему Олимп? И голос откуда-то сверху, громогласный и вездесущий накрыл его.
– Пришел? Ждал тебя. Ты бы не оставил это так, это был вопрос времени. Я это понял сразу, еще только когда вы первый раз встретились там, в вашем сне, я уже знал, что опять проиграл вам… Поднимайся ко мне! Я тебя жду.
И пока Ольвдар шел наверх, а это почти 3000 метров. Он разговаривал с НИМ. Об отвлеченных предметах.
– Хорошее место ты себе выбрал для жизни. Значит вкусы у тебя и Богов Греции одинаковы.
– Неужели ты так и не понял? Смотри шире. Все наоборот. Это – место силы.. Богов Греции сюда поселили люди в своих сказках. Именно потому, что здесь энергетическая точка. Все просто!
– Ну да, не поспоришь, все логично.
Ольвдар стоял на плато. Это вторая вершина, которая на несколько десятков метров ниже наивысшего пика. Он видел смутное очертание грандиозного сооружения, как будто овеянное дымкой тумана или облаками. Он посмотрел вниз. Ясное небо, ни облачка, картина девственной природы открыта глазу, насколько позволяет горизонт. Нет ни современных деревень, ни городов, ни дорог. Только зеленые оливковые рощи и море в отдалении, такое пронзительно-синее, что режет глаза от яркости отражающегося света солнца в его глади воды. Безмятежность, спокойствие и безмолвие. Ольвдар, как очнулся.
– Ты здесь? – спросил молодой человек.
– Да, я жду тебя.
– А почему ты один? Где твоя свита?
– Я никогда не бываю один. Просто ты видишь только то, что ты хочешь, что нужно тебе. А тебе нужен – я. И я перед тобой. Я слушаю тебя.
Ольвдар смотрел на сгусток света перед собой. В нем угадывался силуэт. Он знал, кто там. И совсем не боялся. Ему нечего было бояться. Он знал, что его цель правдива и честна, и что он пришел с чистым сердцем и искренними помыслами.
– Почему ты сказал, что проиграл нам, вновь? Зачем ты играешь с нами или вернее сказать, играешь нами?
– Да. Испробовали в вечности различные варианты, мне кажется все, этот с разделением вас во времени, в 35 лет был последний не использованный случай. До этого вы рождались в разных странах, на разных континентах, в разных социальных слоях, во время эпидемий и войн. И все равно вы оказывались вместе!
– Ну так, может уже оставить нас в покое?! Дайте нам быть счастливыми! Откуда эта навязчивая идея нас разлучить, зачем?
–Вы не должны были быть вместе. У тебя и у нее есть свои пары, с которыми вы были созданы. Но, похоже, произошел сбой, авария. Как мы называем его – «поцелуй душ». Это перестраивает внутренние настройки и все рушится. И после этого души-беглецы не видят больше свои истинные пары, а настраиваются на поиски друг друга в мире. И остаются последствия такого сбоя… Ты же понимаешь, что созданные изначально их пары – остаются таковыми, это их заложенная программа. Они стремятся к ним всю свою жизнь и бьются в закрытые двери их сердец. И получаются треугольники, разбитые жизни, испорченные судьбы, они в свою очередь не найдя любви, где должно, начинают ее искать в других местах, и забирать пару у кого-то другого, на зло или без злого умысла, просто что бы испытать это чувство. Ты меня понимаешь?
– Да. Но, неужели сделать ничего нельзя? Я не готов променять свое счастье и любовь всей жизни чтобы сделать счастливым кого-то другого, а не своего любимого человека, зная, что счастливым она будет только со мной. Я даже не про себя говорю. Я пошел бы на это, если бы это помогло всем остальным. Но! Самого главного – своего человека, эта мера не осчастливит, вот в чем проблема. Поэтому создайте новые пары для наших бывших пар, можно так?
– Конечно, нет! Но, главное здесь другое. Вы стремитесь друг к другу, да. Но, Вы не созданы друг для друга. Мироздание обмануть нельзя и вы погибаете каждый раз. А урок никак не усвоите.
– Я хочу изменить нашу судьбу. Хочу быть с ней, хочу жить с ней счастливо, растить детей, вместе стареть. Что я должен для этого сделать?!
– Посмотри небольшие сюжеты из ваших жизней. И при следующей нашей встрече, скажи, какая ваша главная ошибка. Если ты осознаешь и пообещаешь впредь не совершать ее, я сниму свой запрет на ваше соединение. Хорошо?
– Да. Я-готов. Давай.
И в следующий момент он оказался в толпе людей, они бежали в разные стороны, но не задевали его, он как-бы был над ними. Хаотичное движение людей вызвало в нем понимание, что что-то происходит, едкий дым накрыл улицы и площадь. Ольвдар искал причину дыма, оглядывался кругом, кока его внимание не привлекла дымящаяся гора. Везувий – подумал он, был просто уверен в этом, и перевел взгляд на людей, которые в панике бегали перед ним в хаотичных движениях. Его взгляд приковала пара молодых людей. «Это точно мы с Йоль, как они юны и красивы» – пронеслось в голове Ольвдара. Юноша обнимал девушку, а она его. Ее придавило тяжелой телегой, наверное в хаосе, перевернули ее, так бывает, это случайность. И вот сейчас, девушка с перебитыми ногами сидит прямо на камнях, в толпе людей, готовых ее растоптать, а юноша стоит над ней и все твердит, что без нее он не уйдет. Он пытается взять ее на руки и вынести. Но ей нестерпимо больно и она кричит, тогда он садится на землю рядом и уговаривает ее, как маленькую девочку, что нужно потерпеть. Она просит его уйти, спасаться самому. Он упрямо мотает головой и не уходит. Он умоляет ее потерпеть, целует в испачканное пылью и залитое слезами лицо, глаза, губы и рыдает, прося ее быть благоразумной и перетерпеть, пока он будет выносить ее. Но она не может терпеть эту боль при движении и впадает в истерику. Они оба так молоды, вчерашние дети, такие эмоционально-открытые и импульсивные, не стесняются показывать свои чувства, боль и страх, не боятся казаться смешными и глупыми. Так они и сидели обнявшись и ждали своей кончины, пока вулкан не начал свое извержение и не скрыл весь город под слоем лавы и пепла, в том числе и их.
В следующий момент Ольвдар оказался на площади средневекового города, где видел палача и девушку, с красивыми рыжими волосами, которая с жаром в голосе выкрикивала что-то. А рядом с палачом молодого человека с лежащей на плахе головой. В следующий момент девушку грубо схватили и посадили рядом с молодым человеком с другой стороны плахи. Они положили головы и смотрели в глаза друг другу. Ольвдар видел немой диалог между ними. Молодой человек очень гневно смотрел на девушку, но ее глаза излучали любовь и теплоту, преданность и нежность, из глаз покатились слезы, но не сожаления, нет, а слезы безграничной преданности и веры в свои идеалы. В этот момент Ольвдар понял, что рыжеволосая девушка просто не могла поступить по другому, просто не было другого варианты развития в ее голове, только так, только вместе. И улыбка озарила их губы, да так и осталась освещать их лица уже после того, как палач исполнил свой приговор. Это зрелище вызвало щемящее чувство в груди Ольвдара, из глаз брызнули слезы, как будто умирает человек очень важный, дорогой сердцу. Он понимал, что это опять были он и Йоль.
В следующий момент он оказался на площади в Марракеше, он это точно знал. И видел молодую женщину, привязанную к столбу, в нее кидали камнями. Она с поникшей головой, не сопротивлялась, закрыв глаза и молча сносила все удары, и кровь текла у нее по лицу, смешиваясь с беззвучными слезами, она тихонько молилась своему Богу и просила только сократить ее мучения на этой земле. В это время к столбу пробивался молодой мужчина, он выкрикивал что-то и махал руками, указывал на себя. Ольвдар не знал арабского, но понял, что тот кричит, он призывал людей одуматься, он брал всю вину на себя, он объявил, что это он силой взял эту женщину, она не изменяла своему мужу. И толпа набросилась на него и готова была его растерзать. Но, в этот момент женщина, которая была привязана, практически в бессознательном состоянии от пережитого, воспрянула и с криком: «Любимый, нет! Не нужно!» И оголтелая толпа, как разъяренный зверь накинулась на них обоих и разорвала, втоптала и смешала их с пылью на главной площади города. Как тяжело было на это смотреть. Ольвдар пытался подавить в себе злость, но это было нелегко. Внутри него все восставало против этой системы, против этих законов, против НЕГО! Как все было не справедливо! Он готов был кричать от своей беспомощности и от обиды за эти две души: свою и Йоль.
В следующий момент он оказался на корабле. Он точно знал, что столкновение с айсбергом уже случилось. И что корабль неминуемо и неуклонно идет ко дну. Он увидел пару, недалеко от себя. Они привлекали его взгляд кротостью и скромностью девушки и нежностью и трепетом по отношении к ней молодого человека. Он в полголоса уговаривал ее сесть в шлюпку, она упрямо качала головой. Она, по виду такая тихая и нежная, но такая стойкая в своем решении, не хотела ни о чем таком слышать. Только просила его ласковым полушепотом провести с ней эти последние часы за интересным разговором.
– Пойдем, посидим внутрь, здесь прохладно.
– И это сейчас… Ты себе представляешь, что будет, когда корабль уйдет под ледяную воду?
– Я хочу быть с тобой. Я не смогу жить без тебя. Все равно не смогу. Когда ты находишь свою любовь, ты уже не сможешь жить без нее. Лучше сразу вместе умереть. Чем потом придется брать на свою душу грех самоубийства, если ты не спасешься. Ты меня понимаешь? Поверь, я серьезно говорю, с полным пониманием и ответственностью за свои слова. – Она чуть улыбнулась.
– Что ты говоришь? Ты понимаешь, что ты говоришь?
– Вполне. А ты понимаешь, о чем ты меня просишь? Ты понимаешь, весь масштаб мой чувств к тебе?! Если бы ты понимал, не предлагал бы мне такое… – Она заплакала. – Пожалуйста, давай проведем эти последние часы вместе и весело и хорошо, пожалуйста! – И она прижалась к его плечу.
– Да, ты права, конечно!
Ольвдар ощущал такую боль внутри себя, потому что точно знал, что они оба погибнут. Но сейчас она улыбалась ему и глаза ее светились теплом, а его тихой радостью и гордостью за нее. Он обожал ее, а она боготворила его. Ольвдар заплакал, смотря на них.
В следующий момент он оказался на поле сражения. Под обстрелом и бомбежкой, где-то под Курском, проговорил про себя Ольвдар. Он видел мед сестер, которые прямо под пулями пытались спасти с поля боя солдат. Он увидел Йоль. Она была не похожа на нынешнюю, но он научился видеть ее душу. Такую кроткую и тихую, но такую сильную и мужественную. Он чувствовал, что она из последних сил пыталась добраться до края, просто выбраться из-под обстрела, практически теряя сознание от усталости или ранения, он не понял. И вдруг она остановилась. Ее взгляд приковал солдат, который двигал рукой. Ольвдар сразу понял, что это он. Она, остановилась, как вкопанная и как будто в ней открылась второе дыхание. Она начала движение в его сторону. Подползла и приободряя взяла его и пыталась оттащить, но сил совсем не было, но и бросить его она не могла. Она смотрела на него глазами, полными слез. И было понятно, что она его видит первый раз в жизни. И что ее душа узнала его сразу же, еще когда она только кинула свой взгляд на него в нескольких метрах. Ее сердце сразу подсказало, что это родной ей человек, она пыталась из последних сил оттянуть его, сил не было совсем, тогда она легла рядом с ним и тихонько объяснила, что просто нужно немного отдохнуть, она обязательно сможет, но нужно чуть отдышаться.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Алексей.
– Алексей… Алеша… Мое любимое имя. А я – Вера.
– Какое красивое имя!
– Да, сейчас каждому нужна своя Вера. – Она улыбнулась.
Пытаясь начать движение, она опять стала подтягивать его в сторону перелеска, с поля сражения. В этот момент снаряд упал рядом с ними, и их обоих не стало.
Ольвдар осел на колени и заплакал. Такая боль была внутри него. В этот момент он оказался на Олимпе. Около НЕГО.
– Ну, Ольвдар, ты все увидел сам. Скажи, что хочешь, что бы это продолжалось дальше? Так… Или хочешь что-то изменить. Может, ты уже признаешь , что Вы не правы и отступишься.
– Нет! Хватит мучать нас! Мы не достойны такого отношения только за то, что выбились из твоей системы. За то, что любим истинно и сильно. Неужели это ничего не стоит? Неужели ты не видишь, что мы друг для друга?
– А ты не находишь, что вы друг для друга слишком много? Ты не находишь, что так жить нельзя? Какая ошибка, которую вы совершаете раз за разом? Ты увидел только несколько жизней, в пределе 10. А что, если я тебе скажу, что таких жизней было больше тысячи и каждый раз вы оба умираете. И это истинная любовь? Скажи мне ошибку, которую вы совершаете каждую жизнь?
– Я знаю, куда ты клонишь. Я понимаю, что тебе не понятна эта жертвенность по отношению к другому. Да?
– Она не просто не понятна. Она противоестественна. Она противостоит базовым инстинктам самосохранения человека. И вере, и самой жизни! Ты знаешь, что и сейчас Йоллиз планирует покончить жизнь самоубийством, если вы не встретитесь, через три дня.
– Через три? Как? Сколько же меня не было?
– Больше недели длилось твое путешествие в мир ваших жизней.
– Мне нужно торопиться. Я же угадал, наш грех – заключается в не послушании и ропоте, мы не готовы послушно принять испытаний, посланных свыше, как свой крест? Да? Самопожертвование ты рассматриваешь, как грех против себя. Но, посмотри на это с другой стороны, посмотри на это, как на истинное, самое верное из чувств –преданность своей любви!
– Да! Это были ваше испытание скорбью, но вы не проходите его, раз за разом. Но, это только одно условие. Второе условие, ты помнишь?
– Помню. Обещать не повторять этой ошибки.
– Не обещать! А не повторять! Вы должны разорвать этот круг! Должны научиться принимать испытания достойно, со смирением.
– Его просто разорвать. Дайте нам прожить нам нашу жизнь вместе, без потрясений, просто тихо и мирно, просто вместе. Дайте нам это самое простое счастье! О большем мы не просим. Нам не нужно богатство и власть. Нам нужно отражаться и дополнять друг друга в тихой радости бытия, о большем мы не просим. Пусть будут испытания, но которые мы будем преодолевать вместе. И тогда мы сможем доказать, что мы не ошибка твоей системы, мы – истинная пара, которая не может существовать порознь. Дай нам этот шанс! И я прошу и за себя, и за нее.
Он долго смотрел в глаза Ольвдару. Пытаясь что-то увидеть, разглядеть, прочесть в его душе. После этого ОН поднял руки и выставил ладонями в сторону молодого человека и волна тепла ударила ему в лицо и его унесло. В следующий момент он оказался в маленьком городке Норвегии около гостиницы, в которой он знал, что живет Йоллиз. Он даже подсознательно знал, в каком на номере. Дверь оказалась не закрыта, Ольвдар тихонько вошел и увидел девушку. Она готовилась ко сну. Тихо читая то ли молитву, то ли обращение к кому-то. Он прислушался и понял, что она обращается к нему, зовет его, просит его сжалиться над ней. Он подошел тихонько. Она очень испугалась сначала этой тени около нее…
Йоллиз испугано подняла глаза, кричать она не могла от страха. Неяркий свет в комнате осветил очертания человека, это оказался Ольвдара.
– Ольв, это ты?!
– Да, Йоль, милая, это я! Ты не представляешь через что мне пришлось пройти, что бы оказаться рядом с тобой. Но, это того стоит. Вся моя жизнь без тебя не имеет никакого смысла. И я прошел бы еще раз все это, и больше, лишь бы оказаться сейчас здесь с тобой. Я люблю тебя!
Они обнялись. И Йоллиз плакала, но это были слезы счастья! Ольвдар обнял ее так сильно, как, если бы не видел ее 2000 лет. Хотя так оно и было.
И они сидели так несколько минут в счастливом блаженстве, пока он не отклонился от ее лица и изучающе пристально и долго всматривался в глаза ее, пытаясь открыть для себя тайну, этой маленькой, хрупкой, такой тихой и скромной, но такой сильной и смелой женщины.