К такому в Исследовательском центре точно не готовили.

Девушка сидела на цементном полу и сквозь тонкую материю летнего платья, чувствовала шершавость и леденящий холод бетона. Сквозняк укрывал плотным запахом сырости.

Если бы она умела дрожать – непременно бы задрожала всем телом. Но эта реакция человеческого существа на окружающую температуру была ей незнакома. Руки связаны грубой веревкой и порядком затекли. Сидеть неудобно, но не это занимало сейчас ее мысли. Кайра оказалась в очень опасном положении и человеческие эмоции мешали ей полноценно оценить ситуацию. Она чувствовала страх, ужас, ярость, обиду, недоверие, жалость. К этому сложному синапсу примешивались любопытство, чувство брезгливости и совсем уж неуместное чувство нежности. Но самой странной, во всей этой неразберихе, была сильная эмоция, которую Кайра не могла идентифицировать. Пыталась, но не могла.

В симуляторе все выглядело совсем иначе. Много часов тренировок в Академии сделали свое дело – Кайра была уверена, что готова. Им загружали эмоции для проживания в разных вариациях. Все разведчики проходили этот курс, наряду с другими курсами Академии. Уроки на выживаемость, История Земли, жесткая физическая подготовка, Адаптация к среде – все это давалось Кайре играючи. Самым сложным был урок Понятия мотивов и земной логики. Вот здесь она неизменно буксовала. А преподаватель сердился и говорил, что она слишком много думает. Что необходимо просто слушать и запоминать курс. Что жителям Кайорити не дано понять человеческую сущность и мотивы поступков. И девушка честно учила уроки и тренировалась. А по ночам мечтала, что ей приснится сон. Пусть хотя бы один, маленький, черно-белый сон. Еще она мечтала, что окажется на Земле. Будет ходить по улицам городов, говорить с людьми и чувствовать то, что чувствуют они.

И вот теперь, сидя на бетонном полу заброшенного склада, Кайра ощущала весь спектр негативных эмоций. Она смотрела на мужчину, лежащего у ее ног. Под ним расплылось пятно крови, но рана уже запеклась. Кровь тоже не была похожа на кровь противников в симуляторе. Если там была просто красная жидкость, то сейчас она смотрела на глянцевое темно-бурое пятно у своих ног и чувствовала омерзительный запах железа.

Закрыла глаза и медленно сосчитала свой пульс. Эта сумасшедшая пляска чувств никак не дает сгруппироваться мыслям. Она все время отвлекается на несущественные детали. Через три земных минуты откроется портал и ее задание будет завершено. Нельзя сказать, что это полный провал. Кайра собрала почти полный набор эмоций, пусть и не так, как было задумано. Но главное – она сможет рассказать Создателям, насколько примитивен их симулятор.

Она снова посмотрела на лежащего рядом мужчину. Оставалось только одно, уничтожить следы своего пребывания. И вот здесь ее провал был очевиден. Земляне узнали о ее существовании. И хотя разведчице удалось сбежать, неизвестно чем закончится для людей столь потрясающее открытие. Дома по головке ее точно не погладят. Кайра снова испытала приступ страха. Быстрей бы, быстрей отключить земные эмоции!

Да, к такому она определенно оказалась не готова.

Мужчины сидели за столиком у окна. За остальными столами сидели военные, был слышен приглушенный гул множества голосов и звон посуды. То тут, то там, раздавались крики и взрывы смеха. Жизнь на базе шла своим чередом.

– Ну что, Александр Валерич, как тебе наша гостья?

– Кажется, она действительно ничего не помнит. Но что-то в ней есть искусственное, напускное. Что скажешь?

– Надо копать, проводить тесты, только времени у нас нет. Не можем же мы держать ее вечно. Придется ставить в известность Москву. – Пашков вздохнул. – Она же гражданская. Мы понятия не имеем, кто такая эта девчонка. Ее наверняка ищут. Но я тоже чувствую, искусственная она. Помнишь, в двухтысячном, когда раскрыли Фролова? Чист был, как слеза! Ни один полиграф не засек. А я засек.

Он самодовольно крякнул.

Макавеев задумчиво смотрел в окно. Большой ангар, стоящий напротив, смотрел на него пустыми глазницами открытых дверей. Возле него стояло в ряд несколько служебных машин и тяжелая техника, которая потихоньку стекалась сюда к концу рабочего дня. Как муравьи, которые спешат в муравейник с добычей, на закате трудового дня. Неужели люди, это тоже муравьи, которые живут, не зная, когда над ними зависнет сапог случайного туриста?..

Пашков прервал его размышления:

– Надо покормить нашу пленницу и устроить ее на ночь. Пусть успокоится немного, расслабится. А ночью устроим ей маленькое представление.

Григорий Михайлович довольно улыбнулся и поделился с полковником своим планом.

Эта комната была меньше, чем предыдущая. Здесь не было стола, но было маленькое оконце под самым потолком. В углу стояла узкая железная кровать, а напротив умывальник. Под потолком горела лампочка, вокруг которой кружилась в танце маленькая моль, отбрасывая огромные тени на пол и стены. Кайра поежилась. Ей стало жаль бедное насекомое, которое было так близко от свободы, но искало выход совсем не там.

Нет, это не моль ей было жаль. Она прислушалась и выделила страх, растерянность, неуверенность и усталость. Усталость была двух видов. Девушка удивилась. Первая была физической. Это было ей знакомо. Во время тренировок в Академии ей приходилось выкладываться по полной. В симуляторе, когда их учили рукопашному бою, болело все тело. Конституция кайоритян похожа на земную. Но у них нет мышц, хоть их тела и состоят из твердой и эластичной ткани. Человеческое тело было таким красивым, сильным и выносливым. Но и оно уставало. Она почувствовала напряжение мышц и поняла, что все это время, была натянута, как струна. Теперь, когда она осталась одна, ее плечи опустились, а ноги перестали дрожать.

Но внутри была другая усталость. Такой она не испытывала на Кайорити. Это было гнетущее чувство, придавливающее к полу и лишающее сил.

Кайра опустилась на краешек кровати, и та приветственно скрипнула.

Надо обдумать положение и посчитать вероятности.

Ситуация усугубилась на 67%.

Каждый земной час, проведенный в этом месте, снижает ее шансы на возвращение домой на 13%.

Вероятность, что ее история удовлетворит землян – 0,04%.

Цифры получились удручающими. Плана не было. Разведчица закрыла глаза и попыталась вспомнить все, чему учили их в Академии. Как поступят военные? Что будут делать, если она будет придерживаться своей версии?

А если она вдруг “вспомнит”, кто такая и откуда. Поверят ли они ей, отпустят или нет? Можно ли надеяться на земной хаос? Если предположить, что она назовет вымышленные имя и адрес. Они станут проверять и возможно, не найдут таких. А возможно и найдут. Непонятно, что хуже. Земные технологии были далеки от порядка. Можно ли надеяться, что она выиграет время?

О, преподаватель Земной логики! Как вы мне нужны сейчас!

Мысли танцевали в голове у Кайры, как стайка моли вокруг лампочки. Она прислонилась спиной к холодной стене.

Вдруг она увидела полоску света у себя под ногами. Подняла голову и поняла, что ослепительный луч светит, как прожектор, сквозь узкое окно под потолком. Легко вскочив на кровать, она схватилась за край рамы и подтянулась на руках, насколько смогла. Сначала свет слепил глаза, но спустя несколько секунд она начала различать что-то вдали.

Этого не может быть! За окном был день. Но это был не просто день, это был день дома! Как же она соскучилась за привычным пейзажем.

Отсюда открывался красивый вид на Обитель и Академию. В лиловом небе блестели плавные линии города. Белые овальные здания устремлялись ввысь. На Кайорити, в силу особенностей гравитации, дома строили таким образом, чтобы они свободно перекатывались с места на место. Транспорт здесь давно не использовали, так как научились перемещаться в пространстве с помощью аттернов. Ученые несколько столетий назад нашли этот способ и все кайоритяне при рождении получали свой аттерн. Это стало так же естественно, как выбрать себе родителей. Улиц и дорог не было, по той же причине.

Все города Кайорити представляли собой сложные сочетания овальных сооружений, которые сплетались в причудливые узоры. Они были разными в разное время года и в разное время суток.

Когда кайоритяне начали изучать Землю, они не без удивления обнаружили, что некоторые законы работают и здесь. Например, земные снежинки получали свой узор по тому же принципу, что и кайоритянские города.

А Закон Гармонии, которому на планете подчинялись все остальные законы, имеет свой прототип у землян. Правда, используют они его всего лишь, чтобы создавать музыку. Жители кайорити оценили совершенство звуков и смекалку землян, но так и не поняли, почему музыка имеет такое огромное значение для жителей этой голубой планеты. Сколько раз Кайра слушала их концерты и смотрела, как люди плачут, смеются, кричат и даже смешно двигаются под звуки разных музыкальных инструментов. Она научилась определять их все. Выучила наизусть ноты, научилась играть на пианино. Но понять так и не смогла.

Девушка смотрела на родные места. Сентей окутал Кайорити своими радужными лучами, небо вспыхивало тут и там. Смотровое дерево шелестело могучей кроной, а уши улавливали гул отдаленных голосов.

Она увидела, как из точки выхода выгрузилась шумная толпа и направилась к соседнему смотровому дереву. Кто-то помахал ей приветственно рукой, и она помахала в ответ.

Вдруг на горизонте появилось маленькое темное пятно, которое стало разрастаться с бешеной скоростью. Вот уже треть неба стала черной и город быстро погружался во тьму. Овалы зданий беспорядочно закрутились на месте, исполинские деревья гнулись и с треском ломались пополам. Кайра с ужасом поняла, что сейчас шквал разбросает группу туристов, как сухие листья. Она не успела подумать, что же будет с ней.

Это невероятно. Кайорити справились со Шквалом давным-давно. Последний раз, когда это случилось, погибла треть жителей планеты. Все гениальные умы, которые остались живы, бросили свои гениальные силы на решение этой проблемы. Много лет длилась адаптация, которая изменила внешний вид планеты. На ней исчезали города, появлялись новые, менялись ландшафты. Но цель была достигнута. Закон Гармонии помог справиться со страшным Шквалом. И вот он здесь.

Аттерн не работал. Тут и там вспыхивали точки входа, но тут же закрывались. Бежать некуда. Кайра закрыла глаза и тут же ощутила странное чувство. Что-то не так. Что-то во всем этом неправильно. Но что? Посчитать вероятности.

Вероятности не могут быть просчитаны.

Ее окатило ледяным потоком, подхватило и разорвало на мельчайшие частицы. Сознание зафиксировало жгучий холод… и Кайра очнулась.

Она на мгновение зависла в пространстве между своим и земным телом. Но потом разом вспомнила все и поток информации обрушился на нее. Девушка со стоном скатилась на пол и свернулась калачиком.

Полковник стоял и растерянно смотрел на нее, держа в руках пустое ведро, из которого только что плеснул холодной водой. Он видел много реакций, но такой – никогда. Александр Валерьевич на секунду пожалел, что согласился на эксперимент психолога.

Кайра поднялась и почувствовала, как мокрое платье неприятно облепило ноги. Поежилась от холода. Но ее самообладание вернулось к ней. Впрочем, вместе с земными эмоциями, к сожалению. Теперь она могла анализировать. Что они задумали? Избавиться от нее незаконно? Насколько Кайра знала земной уклад, с законами у них было не очень.

Может они узнали что-то о ней?

Просчитать вероятности.

Вероятность – 0,078%.

Нет, невозможно. Как и Шквал на Кайорити. Шквал! Она похолодела. Ее планета гибнет? Но тут ее осенило. Это был сон! Сон! Тот самый земной сон, о котором она грезила ночами. Так вот что это такое… Кайра дернулась от ужаса и восторга. Что может быть таким прекрасным и страшным одновременно?

На Кайорити ее делало счастливым осознание стабильности и размеренности. Никогда за всю свою жизнь она не переживала таких сильных потрясений, как за эти несколько земных минут. Из огромного пласта некогда усвоенной информации всплыло воспоминание о том, что человеческий сон длится всего несколько секунд. Секунд! На этой планете исчисление времени тоже было странным и не поддающимся объяснению, с точки зрения Логики. Земные циклы были неравномерными.

Кайра украдкой посмотрела на полковника, идущего перед ней. Высокий, широкоплечий мужчина шел вперед уверенной походкой, огромными шагами. Его уставшее лицо вызывало чувство тревоги, колючие внимательные глаза внушали трепет. Но в глубине его взгляда читалось спокойное благородство. Его присутствие заставляло немного успокоиться. Парадокс.

А вот психолог, который шел по другую сторону, напротив. Мягкие черты лица, успокаивающий голос. Но все это меркло, стоило заглянуть ему в глаза. Эти холодные бусинки скрывали за собой изощренный ум и безжалостный характер их обладателя. О чем он думает? Куда они идут? Мысли вернулись в настоящее.

Коридор сменял коридор и скоро она сбилась со счета. Они шли так долго и все время вниз, что пленница все больше убеждалась в своей первоначальной догадке. Они хотят избавиться от нее.

Чувство страха постепенно расширялось и перерастало в ужас. Кайра уловила новую, еще более пугающую эмоцию. Паника. Неконтролируемая, всеобъемлющая паника наполняла ее до краев.

Наконец череда лестниц и коридоров закончилась, и они подошли к большой металлической двери. Полковник зазвенел ключами и распахнул дверь, пропуская спутников вперед жестом. Пашков зашел внутрь, нащупал выключатель и щелкнул.

Еще одна допросная. Только было в этой комнате что-то особенное.

В центре располагался стол и несколько стульев. Но в углу стоял еще один стол, операционный, с которого сиротливо свисали кожаные ремни крепления. Рядом с ним оборудованный стеклянный шкафчик, забитый до отказа ампулами, пузырьками и инструментами.

Вдоль другой стены тянулся стеллаж, на котором стояла куча медицинских приборов. Микроскоп, большой прибор для каких—то измерений, банки со стерильными бинтами и большая кастрюля, на которой красными буквами было написано “для медицинских отходов”. Лаборатория-операционная в одном флаконе.

Комната слепила белизной и стерильностью. И не только потому, что была светлой и чистой. Стены здесь были обиты каким-то белым матовым материалом, который стирал реальные размеры, как ластик.

“Звукоизоляция. Чтобы не слышно было пыток”, – подумала Кайра и у нее засосало под ложечкой. Теперь она осознала смысл этого абсурдного выражения во всей красе. Где у них эта ложечка и почему под ней сосет? На уроках Языковых барьеров она частенько хихикала и забирала себе в коллекцию самые забавные словечки разных стран Земли. Сейчас было не смешно.

– Милочка, прошу. – Пашков взял ее под локоток и проводил до стула, который стоял в центре комнаты у стола. – Присаживайтесь. Чаю нет.

Он картинно обернулся вокруг себя и развел руками.

– Но, может быть, в этом шкафчике найдется что-то полезное для нас? Посмотрим…

Кайра сидела на стуле и напряженно следила за его передвижениями. Полковник стоял в дверях, как бы решая, уйти ему или остаться.

Пашков подошел к стеклянному шкафу и задумчиво исследуя глазами содержимое, бурчал себе под нос:

– Так, эс пэ сто восемь, эс пэ сто восемнадцать… ага, вот это подойдет.

Кайра не выдержала:

– Что вы хотите сделать со мной?! – Самообладание ее земного тела окончательно покинуло тонущий корабль. И хотя она отдавала себе отчет в происходящем, эмоции крутили ее в вихре все быстрее.

Макавеев внимательно наблюдал за девушкой. Это и был план психолога, возможно, не такой уж и дурацкий.

Подозреваемая была до чертиков напугана и растеряна. Ей было холодно, она заметно дрожала в мокрой одежде. Темные волосы растрепались, губы посинели. В ее лице не было ничего не подходящего случаю. Только страх плескался в серых глазах, готовый пролиться наружу жгучими слезами. Очень достоверно. Но тут полковник задумался. Странно, она ведь ни разу не плакала. Напуганная женщина, которая потеряла память, должна быть в смятении. Она должна биться в истерике. Или не должна? Можно ли списать ее сдержанность на характер от природы или она подкованный боец, шпион и прекрасная актриса?

– Вот, нашел.

Пашков подошел к столу с маленькой ампулой в одной руке и одноразовым шприцем в другой.

– Знаете, что это, милочка? – не дожидаясь ответа, он продолжил, – Это очень хорошее средство для восстановления памяти, – он хихикнул, – Вы же хотите вспомнить родственников, которые вас ждут?

Кайра не понимала, это риторичекий вопрос, или он ждет от нее ответа?

– Ген… Григорий Михайлович, вы же не можете… вы не имеете права… Я гражданин этой страны и у меня есть права. Пусть меня обследуют, пусть лечат. Вы же хотите мне вколоть какое-то странное лекарство, – она говорила сбивчиво, с нотками истерики в голосе, – А может у меня аллергия? Я требую…

Кайра отчаянно цеплялась за все знания, которые получила во время обучения. Она видела, что на ампуле написано “C₁₁H₁₇NO₃”. Отдельные составляющие понятны, но общая формула… Она дала внутреннюю команду. Вспомнила! Это наркотик, с помощью которого на Земле проводили так называемые наркоанализы. Попросту говоря, обкалывали испытуемого и задавали вопросы. Этот состав подавлял волю и заставлял человека блуждать во тьме подсознания, послушно рассказывая о своих тайнах. Его называют “сывороткой правды”.

Психолог проследил за ее взглядом. Это был быстрый взгляд, но этого хватило. Он мог поклясться, что успел прочитать узнавание! Значит прав. Значит она не просто так здесь оказалась. Никто, никто из простых смертных не мог бы знать эту формулу. Только спецслужбы, военные и, разве что, чокнутые химики-маньяки.

– Итак, дорогуша. Пошутили и будет.

В курилке напротив Макавеев тоже ждал. Он видел реакцию девушки на препарат. Она не та, за кого себя выдает. Что ж, это не доказательства, но уже неплохо. Утром он позвонит в Москву и доложит обстановку. Пусть они забирают ее к себе и разбираются сколько угодно. В конце концов, это совершенно не его работа! Завтра должны привезти новое оборудование, будет много дел.

Полковник был честным и ответственным человеком. Всю свою жизнь он отдал Родине. Макавеев был искренне предан своей стране, когда-то воевал во благо этой страны, а теперь занимался исследовательской деятельностью, чтобы сделать жизнь жителей этой страны чуточку лучше. Александр Валерьевич был одним из тех счастливых людей, которые находятся на своем месте.

Он посмотрел на часы с тоской, как именинник смотрит на последний кусок торта за столом. Может ему удастся поспать сегодня еще хотя бы час? Почему мозгоправ так долго не выводит пленницу? Они договорились, что запугают ее как следует, и если поймут, что она не страдает амнезией, то спокойно передадут ее дальше.

В этом он уже не сомневался. Так что ж Михалыч тянет резину?

Александр Валерьевич направился к двери. Потянул за ручку, но она оказалась заперта. Что за…!

– Гриша! Григорий Михайлович, ты в порядке?

Полковник в считанные секунды проиграл варианты. Психолог был без оружия. Могла пленница его вырубить? Теоретически могла. Комната звукоизолированная, он бы ничего не услышал. Оттуда не было другого выхода, значит она прячется. Что может послужить ей оружием? Там много стекла, есть капельница на штативе. Ломать дверь. Вызвать пару бойцов. Он достал из кармана рацию и нажал на кнопку передачи. Но тут замок щелкнул и дверь начала открываться.

Макавеев не стал ждать и рывком резко распахнул дверь, чтобы застать врага врасплох. И чуть не сбил с ног Пашкова. Психолог попятился назад, но удержал равновесие.

– Валерич, ты сдурел совсем? Чуть не угробил меня.

– Что тут стряслось?

Полковник настороженно вошел, все еще ожидая нападения. Пашков семенил за ним, потирая ушибленное запястье.

– Я думал, ты поднялся наверх и закрыл дверь, от любопытных взглядов, – психолог как будто оправдывался.

И тут мужчина застыл на месте. Такой картины он точно не ожидал увидеть. Подозреваемая сидела на полу, ее руки были связаны. Голова опущена на грудь. Девушка не подавала признаков жизни.

– Гриша, что это? Ты рехнулся?! Что ты с ней сделал???

– Не ори! – Пашков метнулся к двери. Выглянул в коридор и, убедившись, что в коридоре никого нет, а постовой стоит, как полагается, захлопнул дверь и замкнул на ключ. – Тише. Она не хотела ничего говорить и пришлось пустить в ход эспэ.

– Да ты в своем уме? – взревел Макавеев. – Что с ней? Она в отключке или совсем того?

– Пульс есть, пока жива. На нее странно подействовал наркотик, я и сам не понимаю. Вместо того, чтобы плавно войти в состояние, она резко отключилась.

Пашков старательно избегал взгляда полковника. Он скрестил руки на груди и нарочито-озабоченно смотрел на пленницу.

– Михалыч, я тебя спрашиваю. Что ты тут устроил? Мы с тобой договорились, что припугнем ее и все. Зачем ты вколол ей этот-как-его? А руки зачем связал? Ты решил поиграть в чекиста?!

– Понимаешь… это совершенно нетипичный случай. Я знаю наверняка, что-то с этой женщиной не так. Поразительно, но ее организм совершенно неадекватно реагирует на лекарства. Я вколол ей глюкозу, а затем проверил уровень в крови. Что ты думаешь?! Уровень 5,5. Я взял у нее анализ крови. И снова парадокс. Лейкоциты, тромбоциты… Ее показатели как будто взяты из медицинского пособия для студентов. Идеально средние по всем пунктам. И это после введенной ей сыворотки. Это невозможно, решительно невозможно!

Психолог был возбужден, он говорил быстро, как будто торопился сказать как можно больше, пока у него не отобрали эту возможность. Он то подходил к пленнице, щупал ее пульс и проверял зрачки. То отходил к столу и беспорядочно переставлял с места на место ампулы и шприцы.

– У меня есть только одно логическое объяснение.

Он подошел вплотную к полковнику и тихо сказал:

– Биоробот. Совершенный организм, созданный на основе человеческих клеток. Неужели китайцы освоили ТАКИЕ технологии?

Макавеев знал о страсти коллеги к передовым технологиям мира, как и к агрессивным методам работы. Пару раз он сталкивался с долгими и пространными рассуждениями Пашкова о мировом заговоре, его политической подоплеке, гонке вооружения и непрекращающейся холодной войне между мировыми державами. В какой-то мере это было правдой, в какой-то мере домыслами, слухами и сплетнями. Всего не знал даже Макавеев, имея восьмой уровень доступа. Каждое секретное подразделение знает только о том, что происходит в его пенатах. Не меньше, но и ненамного больше. Это оправдано, с точки зрения обороны страны.

– Ну хорошо, предположим ты прав. Это странно и не укладывается в привычные рамки. Но о чем ты думал? Нужно отправить ее в нормальную лабораторию, положить на обследование. У нас есть специалисты, которые досконально все изучат и будут принимать меры. Ты самовольно без рапорта вколол ей мескалин! Мало того, что это грубое нарушение, так ты мог ее запросто угробить! У нас нет никаких доказательств, что эта девочка шпион, робот, зомби или инопланетянка! Григорий Михайлович, я вынужден буду принять меры, – он предупреждающе поднял руку, – не надо мне тут рассказывать про всемирный заговор и китайцев! Ты военный человек. И в конце концов на моей территории!

Гневную тираду полковника пытался прервать Пашков, но ему это никак не удавалось. А вот тихий стон в углу разом заставил мужчин замолчать и обернуться.

Девушка медленно мотала головой из стороны в сторону, не поднимая лица.

– Пить… – еле слышно пробормотала она.

Макавеев взял стакан из шкафчика и набрал воды прямо из-под крана. Поднес пленнице, но потом спохватился, что руки ее все еще связаны. Аккуратно приподнял подбородок и прижал к губам стакан. Кайра сделала несколько глотков. Она медленно открыла глаза и уставилась на мужчину пустым, невидящим взглядом.

– Вы пришли в себя? Помните, кто я?

– Да. Вы – полковник земной армии.

– Земной армии? – Макавеев удивленно всматривался в ее лицо. Девушка, очевидно, бредила, ее взгляд был пустым и стеклянным. Огромные зрачки отражали свет лампы и это было жутко. Впервые полковник заметил, какое у нее идеальное лицо, даже слишком. Большие серые глаза, длинные ресницы. Идеальной формы нос и розовые губы. Кожа была неестественно бледной. Даже с такого близкого расстояния казалось, что на ней нет изъянов. Ни единой точки, складочки, расширенной поры. “Как у кукол” – подумал Макавеев.

Пашков подошел и грубо потряс пленницу за плечо.

– Эй, дамочка. Раз уж вы проснулись, позвольте-ка нам потолковать с вами кое о чем.

Макавеев убрал его руку с плеча женщины.

– Ты не видишь, она невменяема? Давай, развяжи ей руки и посадим на стул.

Надо привести ее в чувство.

– Подожди, Саша! Ты не понимаешь! Ты задал вопрос, на который она дала четкий ответ. Очень четкий, хоть и странный, – он потер ладони, как богомол перед прыжком. – Сыворотка работает!

Макавеев впервые посмотрел на этого человека, как на незнакомца. Они работали вместе уже почти два десятка лет. Точнее, пересекались по работе. Пашкова вызывали тогда, когда у солдат были тяжелые времена, когда нужно было поднять боевой дух или помочь ребятам справиться с тяжелой задачей. Когда людей отправляли на смерть – тоже вызывали его. Чтобы быть убедительным, нужно иметь твердый характер и верить в свое дело. Макавеев уважал всех, кто верит в свою Родину и в правду. Но теперь перед ним был возбужденный фанатик, суетливый ученый, готовый смести любого на пути к своему открытию. Только что он чуть не убил человека и даже глазом не моргнул. Это неприятно поразило военного.

– Хорошо, давай. Задавай вопросы. Только не тряси ее. Видишь же, девчонка в полуобмороке еще.

Он взял стул и поставил его перед Пашковым. Сам сел у стола.

Тот не заставил себя ждать.

– Как вас зовут?

Девушка обвела глазами комнату, облизнула губы и попыталась сфокусировать взгляд на мужчине перед ней.

– Кай…ра.

– Как, как?

– Кайра. – В этот раз голос зазвучал чуть четче. Она дернула плечами и попыталась освободить руки.

– Отлично. Кайра. Какое странное имя… Откуда вы?

– Я не…

– Да, не так. Вы являетесь жительницей России?

– Нет.

– Вы являетесь жительницей Китайской народной республики?

– Нет.

Макавеев закатил глаза. Он внимательно следил за женщиной. Каждое слово приносило ей физическую боль. Но ее глаза стали яснее, зрачки то расширялись, то сужались.

Пашков продолжал.

– Вы потеряли память?

– Нет.

– Вы намеренно проникли на секретный объект?

– Нет.

– Вы шпион?

Она на мгновение запнулась, ее взгляд оживился, но затем снова погас.

– Нет.

– Вы робот?

– Нет.

Пашков замешкался. Неужели он ошибся? Неужели эта странная девица не шпион и не биологическое оружие, доселе неизвестное нашей обороне? Тогда кто она и почему лгала насчет памяти?

– Следующий вопрос. Вы проникли на территорию, чтобы узнать какую—то информацию?

– Да.

Ага, вот оно! Все—таки шпион…

– Какая информация вам нужна?

Кайра снова пошевелилась, повела плечами. Потянула шеей. Ее нежелание отвечать было почти осязаемо. Но неведомая сила управляла ей изнутри.

– Я собираю информацию о планете Земля.

Психолог вытаращил на нее глаза и завис на мгновение. Макавеев резко встал и подошел вплотную к девушке.

– Вы человек? – Он спросил это излишне резко и громко, что выдавало его волнение.

Девушка шумно выдохнула. Затем открыла и закрыла рот, как школьник на уроке, когда знает правильный ответ, но боится ошибиться. Наконец она тихо выдавила из себя:

– Нет.

Кайра плыла по волнам. Она то выныривала на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, то снова погружалась в тяжелые воды химического воздействия наркотика на человеческое сознание.

Где-то очень глубоко мозг кайоритянина оценивал ситуацию, просчитывал варианты и не находил выхода. Но на поверхности она была человеком. И все человеческое в ней поддалось влиянию извне. Никогда еще Кайра не была в такой ситуации. Никогда в симуляторе ей не приходилось быть и не быть одновременно.

Свобода воли – один из столпов Гармонии, неприкосновенное правило для всех жителей ее планеты. Но один маленький человек двумя-тремя жестами лишил ее этого преимущества.

Ее ВОЛЯ не была сломлена. Нет. Сломить истинную Волю невозможно. Но сознание этого ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО тела было упаковано в большой черный ящик и заперто на кодовый замок.

Кайра пыталась найти код, в то короткие секунды, когда выныривала из пучины подсознания на поверхность, за глотком ясности и благоразумия.

Но каждый раз чуть-чуть не хватало, и она стремительно проваливалась обратно. Как бы со стороны она слышала вопросы и давала на них ответы.

Считать человеческие эмоции стало гораздо сложнее. Эта смесь была крайне взрывоопасна для кайоритянки. Начальными чувствами стали боль и гнев. Обида, горе, чувство потери и безвыходности раскрывали сердце этого букета. И в шлейфе – чувство опустошающей тоски. На Земле это состояние называют глубокой депрессией.

Будучи старательной и неординарной ученицей даже для своего народа, Кайра много времени уделяла именно эмоциям землян. Тому, что она могла лишь изучать рационально, но никогда – почувствовать… Она знала, что на Земле более 17% населения страдают от страшных душевных недугов. Бич современности этой прекрасной планеты. И еще одна причина, почему Кайоритяне обратили на нее внимание.

Законы Кайорити решили бы проблемы Земли, но для начала нужно было наладить связь. А именно это оказалось большим препятствием.

Земные эмоции стали непредвиденной помехой знакомству. Человечество не готово было принять столько новой информации без последствий для их тонкой эмоциональной натуры. И кайоритяне приняли решение ждать. Ждать и наблюдать за Землей, чтобы получше узнать ее обитателей.

А теперь… одна самоуверенная разведчица поставила под угрозу спокойную жизнь одной планеты, и, планы нескольких столетий, другой.

Закон Гармонии работает всегда. Благодаря или вопреки, решать каждому самостоятельно. Вот он, код! Все длинней становились паузы осознанности и все короче – волны наркотического опьянения. Еще немного и Кайра сможет взять под контроль сознание.

– Вы не человек. А кто же тогда?

Полковник Маковеев был сдержанным человеком, но сейчас даже его самообладание пошатнулось. Неужели…

Это все удивительно и похоже на бред. Инопланетная женщина в его камере! Макавеев не мог или не хотел верить, что его забытые детские фантазии вовсе не фантазии. Он так часто одергивал себя в жизни, так старательно лепил образ приземленного сурового военного. И вот теперь, оказывается, тот долговязый мальчик Сашка знал о жизни больше, чем полковник Александр Валерьевич.

Отец, отец… Как жаль, что ты не узнаешь об этом…

Что бы он сказал? Сын, тебе выпала честь выступать парламентером от лица всего человечества. Не ударь же в грязь лицом.

А что мы имеем? Завтра он сдаст эту девчонку в лапы ученых, они выбьют из нее все, что можно. Машина спецслужб перемелет и уничтожит ее, он не сомневался в этом. И где выход? Кого подключить? На какие рычаги надавить, чтобы повлиять на ее судьбу?

Не найдя ответ, с тяжелым сердцем полковник уснул.

Неужели они все-таки решили избавиться от нее? Но это бессмысленно и глупо! Ведь он поверил ей, Кайра это видела своими глазами. А может они решили, что такие знания землянам ни к чему и проще убрать ее и забыть о первом контакте?

Она не выдержала:

– Александр Валерьевич, вы совершаете ошибку, поверьте… – и сама удивилась, каким выцветшим и уставшим голосом произнесла эти слова. – Вы не понимаете, как важно нашим планетам объединить наши силы.

– Нет, это вы не понимаете. Вы отправляетесь домой. Скажите, как вас отправить обратно? Только давайте побыстрее. У нас очень мало времени.

Кайра так и застыла с открытым ртом, пока он плавно затормозил, открыл окно и показал удостоверение постовому солдату. Тот посмотрел, но скорее для приличия. Если главный куда-то едет среди ночи, это его личное дело.

Огромные металлические ворота плавно разъехались в стороны, и машина выехала за периметр, набирая скорость.

– Так вот, нам надо срочно отправить вас домой. Как это сделать? Где ваш корабль?

Кайра не успевала фиксировать новый поток эмоций. Недоверие, радость, облегчение, удивление, даже изумление. От равнодушия не осталось и следа.

– У меня нет корабля, мы перемещаемся, сворачивая материю. Это называется аттерн. Что-то вроде портала, который на Земле придумали писатели фантасты. – затараторила она.

– И как сотворить этот ваш аттерн?

– Я запрошу разрешение и через двадцать земных минут он будет активирован. Только я не могу это сделать в машине, нам нужно остановиться.

Он протянул ей навигатор:

– Вот, поищите на карте что-то подходящее. Сейчас мы двигаемся по этой дороге. Через тридцать километров должны быть заброшенные фермы.

– Нашла! Я нашла! Через двадцать три километра будет поворот направо и еще немного вдоль поля.

Макавеев кивнул, но ничего не ответил. Он посмотрел на Кайру в зеркало заднего вида. Женщина как женщина, ничего примечательного. Красивая, стройная. Обычная… Никак не умещалось в голове, что это внеземной разум, что-то необозримое его, человеческим умом.

– Кайра… Могу я вас спросить, пока у нас есть время…

Девушка понимающе посмотрела на него:

– Спрашивайте, я расскажу.

– Вы сейчас в чьем-то теле?

– Нет, это не тело живого человека. – Она заправила волосы за ухо. – Это проекция, специально созданная Инженерами. На Кайорити есть технологии, которые позволяют нам создавать из энергии различные формы жизни. Мы давно научились копировать другие цивилизации.

– А есть и другие? И много?

– На сегодняшний день мы знаем о ста двадцати населенных планетах. А цивилизаций семьдесят шесть.

Макавеев присвистнул.

– Вот это да! Столько соседей! А мы до сих пор всерьез ведем споры, одни ли мы во вселенной…

– Земля очень отдаленная планета, Александр. Это было непреодолимым препятствием для кайоритян, пока мы не изобрели аттерн. Но с его появлением стало возможно изучать землян.

– Да, шпионить за нами. Все же признайте, вы шпион. – Это прозвучало так нелепо в нынешней ситуации, что Макавеев сам усмехнулся. – Какая ваша главная миссия?

– Я исследователь. Моя задача узнать как можно больше о вас, о вашем укладе жизни. – Кайра запнулась.

Она быстро соображала, стоит ли говорить о главной цели. В конце концов больше нарушить секретность, чем она это сделала, уже невозможно. Землянин знает о ее существовании. Как может быть хуже? Если бы кто-то на Кайорити не просчитался, ее бы не выкинуло на секретном объекте! Злость, досада, неудовольствие. Вот это да! Она злится на своих соотечественников. Это было совершенно немыслимо и, однако же, было.

Полковник время от времени поглядывал на нее. Он понимал, что она старается фильтровать информацию, но почему-то верил ей. К тому же, армия научила его терпению и умению обуздать свое любопытство.

– Главная цель – изучение человеческих эмоций. – Кайра решилась. – Кайоритяне, в ходе эволюции, научились жить по законам Гармонии, управлять энергией, создавать новые формы жизни и перемещаться в пространстве. Но за несколько тысяч лет мы так и не смогли научиться чувствовать. Наши Ученые в стремлении разгадать эту загадку, зашли очень далеко. Жизнь на нашей планете настолько размеренна и благополучна, что мы сами выбираем, когда и где родиться и умереть. Так было не всегда. Во времена Великого Шторма, Кайорити сотрясали стихии и бедствия…

На приборной панели загорелась зеленая кнопка и в машине раздался противный писк. Александр и посмотрел в навигатор. Им осталось минут десять езды. Странно, что они не позвонили раньше. Он вздохнул и нажал на кнопку громкой связи.

– Макавеев слушает.

– Саша, это что за хрень?! Вот так ты решил, да?! Решил, что Пашков и без повышения походит, ему можно? А ты, Саша, притащишь эту тварь Ивантееву и станешь молодцом? – психолог был в ярости. – Но хер там, Макавеев, не с тем ты связался! Я уже доложил в Москву, что ты похитил объект мирового значения со своей же базы и скрылся в неизвестном направлении. Так что не уедешь ты далеко!

Полковник молча слушал этот поток брани.

– Два отряда уже выехали за тобой, идиот. Ты даже из края не успеешь выехать. Или у тебя в ангаре летающая тарелка припрятана? Алло! Алло! Ты чего молчишь?

– И тебе здравствуй, Григорий Михайлович. Ты чего так разволновался? Я не собирался ни в какую Москву. Так, интересно стало с девушкой пообщаться. Дай, думаю, прокатимся. Просторы наши южные ей покажу. Она, в конце концов, гостья у нас, вроде как.

Макавеев старался говорить как можно спокойнее и это сработало. Пашков шумно дышал в трубку, но не перебивал.

– Ну ты даешь! Два отряда всполошил. А мне позвонить не догадался сразу?

– Да иди ты, Макавеев! Ты телефон то свой себе засунь в… Может там услышишь…

– Ну все. Все, хватит. Понял я уже. Давай ты отменишь бойцов, скажи ошибся там, психанул.

Пашков помолчал несколько секунд. Потом неожиданно спокойно спросил:

– А ты где?

– Да вот к Краснодару подъезжаем, – соврал Макавеев. – Хотел огни большого города показать.

– Ну ясно, ясно. Ладно, давай назад тогда. Я с группой улажу.

Полковник не успел ничего ответить, короткие гудки поставили точку в разговоре. Он задумался. Пашков странно себя повел, однозначно. Насчет Москвы он точно блефовал. Слишком быстро успокоился. Да и не мог он поверить этой байке про окрестности. Ладно, сейчас надо отправить эту дамочку домой, а там по ходу разберемся. Неприятное предчувствие холодком пролегло между ребер. Кажется, доигрался, Александр Валерьевич. Это тебе не оборудование новое списывать. Можно и с позором вылететь, если не чего похуже. Но цель оправдывала средства. Какая это была цель! Он снова посмотрел на заднее сиденье.

Кайра задумчиво смотрела в окно. Сквозь тонированные стекла едва пробивался серый свет утра. Она чувствовала, что ее глаза закрываются сами собой. На человеческом теле сказались все стрессы этих двух дней: сильнейший наркотик, сутки без сна, но самое главное, сотни прожитых оттенков человеческих чувств. Неудивительно, что люди живут меньше ста лет. Столько пропускать через себя каждый день! Кто бы выдержал такое? Сомнение, неверие, опустошенность, грусть, трепет.

Впервые Кайра усомнилась в великой цели кайоритян. Может быть нельзя научиться чувствовать? Может им не дано испытывать то, от чего земляне, порой, жаждут отказаться, да не могут?

Планета прекрасного хаоса… что будет, если земные эмоции проникнут в ее размеренный, спокойный мир?

Да, разведчица получилась что надо. Принесет домой больше вопросов, чем ответов. Если вообще принесет.

Надежда прочно завладела маленьким участком человеческого мозга и разрасталась в сознании, как вирус.

Кайра знала, что надежда является особенной среди эмоций. Это симбиоз мысли, эмоции и действия. Это больше, чем просто чувство, поэтому люди много веков уделяют ей такое значение. Надежда на земле – двигатель эволюции. Если бы древние не надеялись на лучшую жизнь, человечество вымерло бы еще на заре.

И теперь это чувство вселяло ей веру. Еще одну мощнейшую эмоцию людей.

Машина резко повернула и проехав еще пару километров, остановилась. Полковник повернулся к ней:

– Приехали. Что дальше?

– Мне нужно подключиться к аттерну и активировать точку входа. Давайте выйдем?

Макавеев разблокировал двери. Кайра вышла и поежилась. Прохлада летнего утра покрыла испариной сочную зеленую траву на поле. По одну сторону дороги она увидела два длинных желтых строения, очевидно давно заброшенных. Маленькие окна были частично выбиты, кое-где обвалилась крыша. Ближайшая дверь была распахнута настежь.

Кайра сосредоточилась и активировала аттерн. Из пространства раздался голос:

– Перон на связи.

– Говорит Кайра Нароми. Мне нужна точка входа, уровень срочности – первый. Передаю координаты.

Макавеев крутил головой. Он слышал голос ниоткуда. Это не было похоже на громогласный глас господень, которым его пугала в детстве бабушка. Скорее это был четкий голос диктора в эфире. Только сам диктор был в миллионах световых лет от Земли. “Интересно, день там или ночь?” – К чему-то подумал полковник.

Кайра смотрела на распростертое тело.

Недоумение. Страх. Сочувствие. Жалость. Жалость. Жалость.

Этот солдат, ещё минуту назад грозно нависающий над ней, лежал у ее ног бесформенной кучей. Молодой парень, который был совершенно не готов увидеть аттерн. Когда воздух в метре от него начал плыть и искрить, он отреагировал единственным доступным способом – стал стрелять. И все пули, что успели вырваться из ствола, в преломлении пространства, вернулись к нему рикошетом. Он рухнул на пол и на его лице застыло выражение крайнего удивления.

Кайра чувствовала, что по лицу текут слёзы. Человеческие слёзы застилали глаза существа, пришедшего на Землю с миром и убившего человека. Что же она наделала?! Она слышала крики и выстрелы на улице. Аттерн готов, можно уходить. Но что полковник?

Любопытство, ужас, трепет, нежность, страх, надежда. Три минуты.

Она встала на четвереньки, испачкав колено в крови. Развязать руки никак не получалось. Вдруг за спиной послышались торопливые шаги. Хрусть—хрусть. Она замерла.

Человек подбежал и одним быстрым жестом разрезал веревку.

– Давайте, давайте, барышня! – кричал Макавеев.

Он был весь в грязи. Всклокоченные волосы, царапина на лице. На рубашке с правой стороны расплылось алое пятно.

– Ну! – Он рывком поднял ее на ноги и пихнул в сторону открытого портала. – Объясните всем, что мы не со зла.

Кайра оглянулась в последний раз. Сейчас все эмоции исчезнут и станет легче.

– Спасибо! – только и смогла сказать она.

Аттерн принял человеческое тело и разметал его на атомы. Сущность кайоритянина скользнула в коридор между мирами, и все исчезло.