– Алло, да пап, – буркнула я в трубку, пытаясь спрятать телефон под шапку, чтобы холодный ветер не задувал в ухо. – Да, уже вышла. Хорошо! – я резко остановилась на поребрике, телефон чуть не выпал из рук. Попыталась совладать с чувством глубокого разочарования, и голос прозвучал лишь чуть громче обычного. – Ни шагу! Жду возле кафе. Да, как ты сказал! Слава знает где. Да, хорошо, пап! – как ни крепилась, злые слёзы всё равно навернулись на глаза. Капнули на ещё горящий экран нового смартфона, а одна на замшевый носок сапога. Я выключила телефон и вытерла щёки светлой кожаной перчаткой, с наслаждением отметив, что на ней остался грязный след от потёкшей туши.

Серый стылый март опять заморосил дождём, переходящим в снег. Начало весны в этом году выдалось тёплым, но по ощущениям не скажешь. Зябко, ноги немеют в сапожках на тонкой подошве. Мама все мозги проела, что нужно выглядеть идеально в любой ситуации! А я не хочу идеально, я хочу удобно! И тепло! И чтобы на меня смотрели как на нормальную, а не так, чтобы переминаться с ноги на ногу и провожать взглядом одногруппников, которые идут себе спокойно кто в чём, а меня по дуге обходят. Собираются в компании, курят на остановке и садятся в трамвай, смеясь и обещая друг другу завтра встретиться.

Раньше, как поступила, сразу облепили. Ну да, выхолощенная, вся в брендах, водитель личный! Хотя среди них и хорошие ребята были, искренние. Я так радовалась, надеялась, что хоть в университете… А потом новые знакомые поотваливались так же быстро. Матери с отцом спасибо, только у меня начали появляться друзья – пришли и показали себя во всей красе. Чуть ли не прямым текстом сказали, что такому быдлу не место рядом с их доченькой, вот и не стало у меня друзей. Опять. И чем они моим родителям-то мешали? Почему от меня всех отваживали, будто боялись, что меня испортят? Куда уж сильнее?..

Теперь вот стою и жду одна. Ещё и с места сходить нельзя, а то, не дай бог, уведёт кто! Кто только, спрашивается? Кому я нужна вообще? Двадцатидвухлетняя нецелованная дылда, с мозгами из комплексов, ромфанта и презрения к самой себе? А ведь так хотелось хоть немного пройтись! Забыть, что я кому-то что-то должна, что нет у меня права голоса…

Ну ничего, мне как раз вчера очередную посылку доставили, бедный курьер еле дотащил коробку до дверей! Это ещё повезло, что лифт работает! В старых домах даже в нашем пентхаусе могут быть всякие происшествия. Но теперь дома в углу моей комнаты ждали тысячи свежих страниц, за которыми можно спрятаться от этого серого мартовского дождя, от холода, от криков папочки, истерик мамочки и глубочайшего презрения к самой себе за трусость и неспособность стать такой, какой хотят видеть меня остальные. А ведь заслуженно на меня орут. Да даже если бы я была им родная дочь, а не приёмная, вряд ли бы папа меня хоть чуть-чуть больше уважал. Хотя, если бы я была родная, может, я бы и не отличалась так от них?

Папа ведь у меня депутат, бизнесмен, умный и опытный делец, его даже мама побаивается, когда он к очередному контракту готовится и ходит по дому, краснея мордой и вопя на каждый чих. Хотя мама у меня сама такая, что палец в рот не клади. Реклама, шоу-бизнес, медиа… Даже не знаю, как её теперь называть? Раньше певица, а теперь там много всего и помимо этого. Но жёлтые газеты её любили. Настолько, что даже меня иногда захватывали за компанию в свои статейки.

И я такая. Ни туда ни сюда. Как курица на столе в каком-нибудь конференц-зале. Глазами «луп-луп», и всё! Непонятное, неуместное, беспомощное, тупое создание по сравнению с этими порождениями лоска и шика. Для бизнеса глупая, для шоу-бизнеса слишком искренняя и робкая. Это же надо было, чтобы родители выбрали себе настолько неподходящую приёмную дочку?! Знали бы, наверное, никогда бы меня не взяли! Журналисты ещё и подначивали, нервируя маму, которая не хотела, чтобы чужие знали, что я не родная. Комедия положений какая-то. А сейчас я уже совершеннолетняя, в этом году университет заканчиваю, но не имею при этом ни работы, ни навыков, ни особых каких-то контактов. Так что целиком и полностью зависима от родителей. Видимо, правда тупая.

Поправила тяжёлую сумку на плече. Больно оттягивает, но я привыкла. Потянула едва разошедшуюся молнию, чтобы мелкая морось не намочила корешок книги. Сама виновата в своей беспомощности. Вон, лежит в сумке. Да даже сама я признавала, что так нельзя, но вот, привыкла с детства всю свою жизнь прятаться. Тогда – в сарае или на чердаке, сейчас – в книгах. Знаю, глупо, слабовольно, но я настолько ненавижу свою жизнь, что иначе просто не могу! Наверное, я действительно заслуживаю презрения?

Мимо прошли однокурсники. Тоже возвращались с консультаций. Скоро диплом, надо готовиться. Аж тоска берёт! Так ни с кем и не подружилась толком за пять лет.

Я подалась вперёд и улыбнулась:

– Наташка, привет! Хочешь, подвезу до Невского?

Светловолосая улыбчивая девушка приостановилась и ответила:

– Ой, Даш, не нужно, я тут с ребятами… – было видно, что ей неловко. Она обернулась на уходящих спутников, бросила: – Пока! – и поспешила уйти.

Ну и ладно, я привыкла… И почти даже не обидно. До слёз не обидно! Но я, как всегда, спрятала их и проводила компанию уверенной улыбкой человека, который слишком занят собственными делами, чтобы думать о них. Интересно, поняли? Может, успели увидеть, как глаза покраснели?

Я опять рывком натянула сползающую лямку сумки и переступила с ноги на ногу. Как же я ненавижу каблуки! И Слава задерживается. Хотя сейчас пробки, вечер всё-таки. Лиговский опять стоит, наверное, вот и опаздывает водитель. Ну и хорошо, что Наташа отказалась, а то вдруг бы согласилась? Пришлось бы вместе стоять мёрзнуть – неудобно было бы.

Поглубже вдохнула холодеющий воздух. Скоро начнёт темнеть, если водитель задержится ещё на полчаса, я рискую простыть. Вот не позвонил бы отец, я бы точно прошлась, согрелась бы заодно. Может, и ребята тогда бы перестали смотреть на меня с тщательно скрываемым презрением и непонятной мне завистью. Погуляла бы с ними хоть до остановки трамвая! Даже не каталась на таком ни разу…

Мимо, чуть не задев плечом, прошагал мужичок: широкая спина, оттянутые на заднице джинсы, шапочка, из-под которой, как ручки кастрюльки, выглядывают красные ушки. Я уныло смерила его классическую фигуру и вздохнула, стараясь отвлечься от прозаичной реальности. Мужик сплюнул на асфальт, обдал меня клубом дыма и швырнул окурок на землю. Вот же ж гадость! Ну почему люди такие?

Я прижалась к стене, чтобы пропустить, если кто сзади. Хорошо, что пустынно – ребята уже прыгнули в трамвай, мужик за угол свернул. Стрельнула глазами туда-обратно. Лишь бы никто не увидел! И зачем я это делаю только? Мне что, больше всех надо? Я воровато присела и двумя пальчиками подобрала ещё дымящийся окурок, потом резко встала и быстрым шагом пошла вперёд к мусорнику.

Почему вообще это я должна делать? Ну правда, кому это нужно? Мне? Или людям? Господи боже!.. Лишь бы только не увидел кто-нибудь!.. Мама убила бы за такое.

Брезгливо кинула бычок в урну, отёрла пальцы о пальто и вернулась к тому месту, где стояла. Вот что стоит самому это сделать? Люди такие люди… И как же жалко, что мне никогда не хватит смелости вот так же взять окурок, подойти к этому мужику и в бороду ему его запихать! Не смогу… Треклятая робость!

Поэтому и стою одна на поребрике. Выхолощенная, затянутая в дорогущие шмотки, облепленная качественной косметикой и флёром высшего общества. И никому не нужная. Ни друзьям, ни знакомым, ни родителям, ни прохожим, ни даже себе. Никому.

На Питер опускался вечер, тихий и спокойный. Ветер в лицо, перемешанный с редкими капельками дождя. Первая оттепель в этом году, вряд ли надолго, но уже чувствуется приближение весны. Вроде и не холодно даже после февральских морозов, но как-то зябко на душе. Ноги мёрзнут.

Может, всё-таки пройтись? Ну позвонит Слава, если что. Не потеряюсь. А папе не скажем. Вон, до поворота хоть. Ну не рабыня же я? Не крепостная! Отчего так тревожно на душе, будто что-то постыдное сделать хочу? Вот бы взяли меня какие-нибудь другие родители, может, и лучше жилось бы мне? И пусть бы работать с шестнадцати лет без продыху, зато сама бы за себя решала, а так духу даже шаг влево, шаг вправо сделать не хватает.

Может, пора уже взбунтоваться-то? Хоть так? Прошлые попытки все в зародыше пресекались, но мне уже двадцать два, не шестнадцать, ну сколько можно сопли жевать-то?! Почему я вообще должна тут торчать? Как невольница! И всю жизнь так! Всю мою сраную жизнь этот кошмар! Туда не ходи, с тем не общайся, так не делай, об этом не думай!

На самом деле, если так посудить, то я даже боялась представить, кем бы я выросла, если бы не книги, которые дарили хоть какую-то надежду и возможность побыть собой. Хоть что-то смогла вырвать! Книги мне оставили. И всё. Остальное мне не принадлежало. Ни хобби, ни планов, ни друзей. Да и какие мне друзья? Вон Наташка та же… одна единственная, кто со мной разговаривал на равных, да и то иногда только.

Я нерешительно повернулась и сделала первый шаг. Интересно, мама сегодня домой приедет? Или опять в полтретьего ночи ввалится, будет посудой греметь, может, разобьёт очередной бокал. Хотя что я на них, на самом деле? Всё же родители, какие бы ни были, заботились обо мне. Я частенько бывала на мероприятиях и уже с тринадцати лет стала замечать, как менялись ровесницы. Вот вроде какая-никакая приятельница, а потом р-р-раз – и под ручку с папиным партнёром молча ходит. А потом с другим, и ещё с другим. А потом, через пару-тройку лет, они куда-то вообще пропадали, а вместо них появлялись новые девочки, чтобы строить карьеру «по рукам». А я так и ходила с мамой и папой. Долго не понимала, в чём соль с теми девочками. А когда до меня дошло, я неделю из дома выходить боялась! Но разве меня спрашивали? Сдали психологу на пару сеансов – и дальше светить мордашкой под камерами, чтобы имидж образцовой семьи не просел.

Образцовая семья, как же! Что там классики говорят? Каждая несчастная семья несчастлива по-своему? А у меня даже это обыденно. Я просто неблагодарная тварь и всё. Вон, буквально вчера мама опять завела свою песню: «Ты хотя бы понимаешь, как тебе повезло?! Я двадцать лет пахала на сцене, чтобы добиться всего, а ты на всё готовенькое! Знала бы, что ты такой дрянью неблагодарной вырастешь, сдала бы в приют! Столько сил на тебя, столько нервов потратила! А ты иди-иди! Читай свои книжульки! Позорище! Чтоб я тебя не видела до презентации!».

А я как обычно стояла и честно пыталась почувствовать радость и благодарность. Она же права! И папа, который молча на меня смотрел, почёсывая подбородок, тоже прав – я должна быть благодарна им! Но получалось почему-то только растущее чувство вины. Даже видя зависть одногруппников, глядящих из промозглого трамвая на мою Ауди с наёмным водителем и дорогие шмотки. Наверное, у всех так. Мы же – дети – все неблагодарные, да? Никогда не понимаем своего счастья.

Кем были мои настоящие родители, я не догадывалась. Как-то спросила, а в ответ услышала только пару резких обрывистых фраз. Даже не поняла, за что папа рассердился, но запомнила, что тема эта плохая, запрещённая. А потом уже и привыкла не спрашивать. Может, они и не знали? А может, лучше было не знать мне? Но ведь родители не те, кто родил, да? Правда, с воспитанием тоже не особо складывалось. Нянчились со мной, в основном, чужие люди, родители же лишь иногда брали с собой «в свет». Ребёнок на выгул. А почему нет? За капризы меня ругали, за молчание и умильное личико давали поесть и посидеть. Тогда не было всех этих Инстаграммов и Твиттеров, некуда вывесить жирное брюхо своего благополучия. Я ещё радовалась поначалу, что с мамой иду, потом уже перестала…

«Ирочка, а как ты с Дашенькой справляешься? Ой, такая молодая, а дочка уже взрослая почти!» – щебетали когда-то мамины подружки, а мама гордо махала узкой аристократической ладонью и раз за разом рассказывала единственную историю, как мы с ней вместе ходили в книжный, а потом ели мороженое в кафе. Как настоящая семья.

«Как»… Всей «тяжёлой» работой занимались нянечки и прочий персонал. Они приходили и уходили, безлико сменяя друг друга. Нет, они, правда, старались, отлично выполняли свою работу, но во всех их действиях сквозило какое-то общее безразличие. Может, они завидовали мне, купающейся в роскоши? Ведь, по их мнению, у меня просто не должно было быть проблем. И вроде же смотрели в те времена сериал «Богатые тоже плачут», но, видать, не сработало в голове что-то у народа, не отложилась идея. Это же там! А не тут…

А я не могла тогда понять, что не так? Да и не догадалась бы – девчонкой же была. Но так и не могла смириться с этим безразличием, всё искала и искала чего-то. Мало мне было, видите ли! Вот такая я неблагодарная дура.

И всё же была у меня подруга. Человек, к которому я могла прибежать в слезах и рассказывать, и рассказывать свои глупые детские горести. Бабушка Юля. Мама Сергея Викторовича – отца. Кажется, она была единственным человеком, который меня по-настоящему любил. Она старалась приезжать почаще и проводить со мной максимум времени. Позже, когда я пошла в школу, в закрытый пансион, она писала мне. Долгие и искренние письма, где рассказывала о своей жизни, о том, как в жизни бывает, и о том, как в жизни стоит относиться к вещам. Но время шло, письма приходили всё реже, всё непонятнее становился каллиграфический когда-то почерк. И в какой-то момент ко мне в комнату зашли мама с папой и, ничего не объясняя, забрали в Питер.

Вообще, я благодарна им за то, что смогла побывать на её похоронах, даже несмотря на то, что не место детям на таких мероприятиях. Но благодаря их безразличию я смогла попрощаться с ней.

Потом ещё три недели рыдала не унимаясь. Сначала родители поощряли меня, мол: «как по родной плачет». Но потом это начало их раздражать, и начались скандалы. Меня отправили обратно в школу через три дня после похорон, я еле могла присутствовать на уроках, постоянно сморкалась и глотала искренние детские слёзы. Мне лет десять тогда, наверное, было?

Не успокоилась и на каникулах, когда приехала домой. Мама неодобрительно косилась на мой понурый и подавленный вид, а потом как-то вечером, глотнув, видимо, лишнего, пришла и очень долго ругалась на мою изнеженность и разбалованность, а в конце обличительного монолога выгребла все бабушкины письма, с которыми я не расставалась, и сожгла их во дворе.

Тогда мне впервые захотелось убежать из дома. Я кричала, я орала так, что кровь горлом пошла. Я ломала всё, что попадалось на моём пути. И вот тогда родители струхнули и пошли на попятную. Мама даже попыталась просить прощения, взяла меня с собой в город и купила мне книжку сказок. В красивом переплёте и с картинками. Мою собственную, первую, которую я сама выбрала. Наверное, в этот день мы единственный раз были по-настоящему мамой и дочкой. И вот про этот день она потом с гордостью и рассказывала… А я кивала болванчиком.

Я шла к заветному повороту и думала: сколько нас таких? Недолюбленных, задушенных тотальным контролем безразличных родителей, которые всегда и везде лучше знают, что тебе делать, как тебе жить, дышать, думать? Не в достатке ведь дело. А в беззащитности нас – детей – когда родителям всё равно. Что я могу противопоставить? Маленькое слабое существо. Не обладающее ни знаниями, ни опытом, ни союзниками? Ничего.

Шла и вдыхала влажный воздух. Просто радовалась, что решилась. Что могу, и ничего мне за этот маленький бунт не будет. Просто вечер, просто ветер, летящие тучки над головой и зябкая морось в лицо. Кому-то отвратительно, а мне самое то.

И тушь пускай стекает! Так её!

Задумалась и сама не заметила, как ноги понесли куда-то через дорогу, неуёмные. И вдруг – резкий визг тормозов. Этот звук всегда заставлял меня нервничать. Крикнула женщина, где-то рядом заорала сигнализация, будто истеричная базарная баба. На миг мир замер, пошатнулся, мне показалось, что меня толкнули в спину. Так, слегка, очень деликатно, будто привлекая внимание. Сильного удара я не почувствовала, но, к своему удивлению, успела понять, что падаю, теряю сознание. На фоне затухающих звуков раздался знакомый гудок моей Ауди.

Очнулась я на тротуаре, рядом был мой водитель Слава и какие-то незнакомые парень с девушкой. Неформалы вроде, судя по одежде, мне бы так! Слава тряс у меня перед носом пузырёк с нашатырём, безуспешно пытаясь его откупорить. Увидев, что я открыла глаза, он с облегчением вздохнул, любопытные лица отпрянули, несколько рук потянули меня вверх, придержали и отпустили. Я взглянула вслед странной парочке. Готы, наверное? Даже они сердечнее, чем моё окружение. Хотя Слава… Слава ещё хороший.

Прежде немногословный водитель, сбивчиво и постоянно извиняясь, рассказал, что я не глядя шагнула на дорогу прямо перед ним. За грузовиком и не видно же! Слава богу, он искал место под парковку, поэтому скорость была мизерная, всего-то слегка задел меня бампером.

Мне было стыдно. Сама виновата, опять в облаках витала, а ведь могла бы и насовсем увитать! Будто наваждение какое! Замечталась, дура, вот и… Нет, хватит, пора заканчивать с этим, а то в следующий раз размажет меня по асфальту, а водителю сидеть потом из-за моей невнимательности! Он же не виноват! Глупый бунт закончился полным поражением.

Но в этот раз обошлось. Слава сам больше здоровья потратил, чуть не поседев от ужаса, чем я, всего-то разодрав колготки и получив синяк пониже спины от того, как на асфальт ляпнулась. Хорошо хоть, что людей поблизости не было, и, кроме той парочки, никто не видел этого происшествия. Сказочно повезло. Что мне, что Славе. Будь на моём месте мама, Слава бы уже паковал чемоданы на зону. Но звёздную родительскую чету мы по обоюдному молчаливому согласию решили не информировать, впрочем, не первый раз.

Мой водитель меня устраивал. Это был единственный человек из моего окружения, который молчал. Слишком уж много рядом пустозвонов. А Слава если и говорил, то только по делу: коротко, ясно и предельно спокойно. А ещё он никак не комментировал, когда я читала в машине или просила остановить возле какого-нибудь моста или парка и по четверть часа стояла там без движения, рассказывая потом дома об ужасных пробках или ещё что-нибудь. А самое главное, он не сообщал об этом родителям, за что я так же молчала, когда он пару раз забывал на заднем сиденье детские игрушки или тетрадки дочери, которую возил в школу на служебной машине. Пожалуй, Слава был мне самым лучшим другом в тех условиях, что приходилось жить.

И сейчас он, успокоившись, в лучших традициях, не говоря ни слова, лишь сбленднув лицом, открыл передо мной заднюю дверь, проверил, уселась ли я, закрыл, сел на водительское сиденье и, лишь чуть порывистее, чем обычно, повернул ключ зажигания, но быстро унял дрожь в руках. Мы плавно отъехали.

Я наткнулась взглядом в отражение в зеркале заднего вида. Ну да, как и предполагала, всё облезло. Нет никакой разницы, сколько стоит моя тушь, всё равно под глазами окажется! Будто ей тоже не хочется иметь со мной ничего общего. Хотя я ведь и не имею ничего против косметики, но столько плясок вокруг неё, что уже тошнит! Нормальное у меня лицо от природы! Губы пухлые, щёчки милые, глаза даже есть – карие. И волосы свои. Нормального каштанового цвета. Отвоевала. Хотя мама настаивала, чтобы их покрасить в более актуальный тон. Но я тогда заявила, что соглашусь только на кислотный розовый какой-нибудь или красный. Естественно нарвалась на скандал, но в результате она от меня отстала. Спасибо стилисту, помог убедить её.

Ну и ладно, не куколка, но вполне себе ладная. Высокая, пусть и не тощая, как принято в нашем окружении. Мама вон, как вешалка, одни рёбра торчат, а я из ненавистной ею породы «мясных». Так она меня брезгливо называла, поклёвывая салатик, когда я со здоровым аппетитом нормального подростка сметала со стола мясо, рыбу, картоху и пироги. Ещё и – боже, какой ужас! – заедала это всё чем-то сладким. Тут спасибо папе, он тоже не страдал отсутствием аппетита, а услышав очередной вой жены на тему моей прожорливости, вызвал диетолога из тренажёрки, который ей по пунктам объяснил, что и как мне в моём возрасте положено есть.

Мы подъехали к дому на Лиговском, и я молча вышла, лишь украдкой бросив ободряющий взгляд на Славу. Хороший он. Поднялась на лифте в наш пентхаус и прислушалась – родителей не было. Хоть что-то приятное! Не разуваясь, перешагнула белый коврик, прошагала по бежевому коридору к себе в комнату и закрыла бежевую дверь с белой ручкой. Не знаю почему, но мама решила, что в доме всё может быть только двух цветов: бежевое и белое. Даже туалетная бумага и мусорные пакеты! Один раз я купила пачку розовой, и все четыре рулона головой поймала. Бред собачий! Пусть бы хоть красное и чёрное, что ли? Хоть не скучно…

Аж хочется прислониться спиной к двери и держать, чтобы она больше не открывалась! Впрочем, пока никого нет, можно сходить в душ. Хочу смыть этот день.

Посвежевшая и довольная я накинула халат и стащила на кухне кекс. Мама была категорически против того, чтобы есть в комнате, поэтому сожрать его прямо на кровати было моим святым долгом. Это не прогулка без разрешения. Так, хулиганство мелкое, о котором никто не узнает.

Включила телефон, проверила мессенджеры, но так и не стала читать. Столько понапишут, и где время искать для этих писак? По делу-то там сообщений пять всего, а остальное бессмысленный и беспощадный флуд – пожиратель времени! Как среди всего этого что-то важное искать? И зачем? Я бы лучше книжку почитала.

Бросила взгляд на полку напротив кровати. Хоть что-то моё. Полная, набитая, даже на полу рядом стопка. Фэнтези, фантастика, мистика, что-то из классики. А в углу та самая любимая когда-то большая и красивая книга сказок. Покрытая пылью.

Из коридора послышался сигнал домофона. Дверь отворилась, послышалась возня.

– Даша! – это был отец.

Меня аж перекосило! Такое вот чувство, когда ключицы будто кто-то пальцами поддевает и вывернуться хочется. Но надо идти. Слезла с кровати и вышла к папе. Поздоровалась, спросила, как день, но он, как обычно не ответив, сразу перешёл к распоряжениям. Да, в этом весь мой папочка: никаких сантиментов – лаконично и чётко по делу. Впрочем, это было скорее его достоинством.

– Оденься. Слава подъедет в течение часа. Вещи собраны, чемодан на кухне. Презентация в девять, чтоб я тебя не ждал! У меня диски на столе не забудь. Всё. Иди

Взял папку с тумбочки и ушёл быстрее, чем я успела переспросить: «Какие диски, папа?!».

Так и осталась в коридоре с поднятыми бессильно руками. Самое лучшее, что умел делать в семейной жизни мой папа – это давать строгие и абсолютно непонятные распоряжения. На робкие попытки уточнить, что конкретно имеется в виду, он демонстративно оскорблялся, всем своим видом показывая, что непонятливость окружающих всецело вызвана их собственной необразованностью, и он не собирается разжёвывать «элементарные вещи» идиотам.

Ну а я этим идиотом регулярно бывала. И вот сейчас тоже. Какие диски? Сколько? Для какой-то презентации или золотую коллекцию русского шансона? И какая презентация?

– О чём вообще речь?! – бессильно крикнула я белой входной двери.

Менеджеру позвонить что ли? Хотя она отцу всё доложит, мне же хуже будет… Придётся как обычно – наугад.

Несмотря на порядок в делах, на столе у отца всегда царил бардак. Среди прочего валялись и диски, которые мой папа упрямо продолжал накапливать годами, вопреки логике и техническому прогрессу. Дело привычки, наверное? Как у меня с бумажными книжками. Большая часть дисков на столе, меньшая на журнальном столике рядом. Я начала сгребать их в кучу, пытаясь хоть как-то систематизировать и понять, которые из них нужны. Тут же полный хаос! Вот диск с 1С, тут же NeedForSpeed, куча презентационной продукции, которую я, не сортируя, сгребла в чемоданчик – на месте разберёмся. Некоторые диски вообще валялись и без коробки, и без подписи. Порнуха, что ли?

Пытаясь разобраться, я взяла пару штук на пробу. Автозапуск и бинго! Действительно порнуха. Вот непонятно, брать её или не брать? Может, она ему дорога? Следующий диск был с фотографиями из Каира, где наша «дружная» чета отдыхала этой зимой. Их тоже брать? Третий диск – опять порнуха? Нет! Мои фото. Ну да, была у меня фотосессия в стиле «ню», фотограф подзадорил сделать пару фото «для себя», но клятвенно обещал, что передаст оригиналы лично мне, и никто больше их без моего разрешения не увидит! Ну да, и я поверила. Наивная…

Четвёртый диск. А тут вообще непонятно, на мониторе появились какие-то отсканированные документы. Что за дичь?

Чтобы разобраться, пришлось открывать каждый и читать.

– Заявление какое-то…Чего?! – я замерла, оторопев.

Бывают в жизни такие моменты, когда ощущаешь, будто обрывается что-то, как будто простыня прошлого слетает, и ты стоишь такой, глядишь на «светлое будущее» и не понимаешь ещё, чего с этим всем делать-то?

А на диске были древние сканы моих документов. Заявление на удочерение, свидетельства какие-то. Я их даже не видела никогда! Таким совпадением не воспользоваться – грех! И я принялась судорожно проглядывать всё, что было.

Меня нашли. Нашли в зимнем лесу! Какая-то бабушка подобрала и принесла в милицию тринадцатого февраля. Ну да, мой день рожденья. Какие-то заявления, отчёты, справки…

Что-то не стыковалось. Это же бред сивой кобылы! Какой горе-бюрократ оформлял эти документы?! И почему настоящих родителей не искали?! Это же уголовщина! Что за бред вообще?!

Но если подумать – именно из-за этой махровой бюрократии мне и посчастливилось попасть к чете Линовых. Ведь тогда я была здоровенькой и милой девочкой абсолютно без документов и прав, а значит, удочерить меня было намного проще, чем отказничка из роддома – «родителям» позарез нужен был ребёночек. Приспичило мамаше! В те лихие времена с документами, как и с беззащитными детьми, было проще – свеженькая, вкусненькая валюта решала все проблемы загодя.

Всю схему я так и не смогла понять, но смысл читался: на тот момент я просто оказалась в нужное время в нужном месте. А у «мамочки» как раз обострился кризис неудовлетворённого материнского инстинкта. Своих-то детей она иметь не могла, о чём сокрушённо напоминала каждый раз, когда бокал вина перетекал во второй.

Я проглядывала документы, и чувствовала себя препаршиво. Мои ведь собственные, а будто воровка оглядываюсь и вздрагиваю от голосов за стенкой. Там было всё: счета за услуги нянек и всякие дошкольные кружки. Потом из школы. Университет, модельные курсы, дипломы… Вся жизнь в нескольких файлах. Дюжина бумажек заменяющих прошлое, настоящее и будущее. И всё это на одном диске за пятьдесят рублей.

Я аж села. Кресло с тихим пшиком опустилось, хотя мне казалось, что это опустилась я.

А что за справка? Ух ты, а ведь это справка от психиатра!

Я даже сощурилась, не веря собственным глазам, вдруг текст неправильно прочитала? Оказывается, я недееспособна, вот открытие! Как интересно! Так вот, значит, зачем вы меня возили к тому любопытному дядечке два года назад! По знакомству, значит. И он всё выспрашивал, да с таким интересом слушал про книги, что я люблю читать. И про эльфов, и про хоббитов, и про ведьмаков. А я радовалась, что хоть с кем-то смогла поговорить о чём-то интересном мне!.. Дура!

Что-то внутри ворочалось, перекатывалось. Я даже не сразу сообразила, что мне на штаны уже капель пять с подбородка стекло. То-то текст раздваивается! Я проморгалась от слёз и вгляделась в следующие документы.

А вот черновой вариант заполненных бланков на попечительство. То есть что? Получается, что я, даже закончив университет, никогда не смогу вырваться из этого порочного круга?! Ха! А ведь я наивно полагала, что раз я уже совершеннолетняя, то имею право выбора! Уже планировала, как, получив диплом, подойду к родителям и объясняю им, что, мол, простите, но не стать мне гламурной богиней фуршета, так что спасибо за всё, не хотела вас разочаровывать, но пора бы нам уже расстаться. Я даже стала наводить справки о работе в регионах! Хотела подыскать какую-нибудь конторку из трёх-четырёх человек где-нибудь под Рязанью да спрятаться там, пока про меня не забудут, а дальше уже с карьерой решать.

Но теперь-то как? Боже, вот же я дура! Наивно верила, что меня отпустят! Просто по-человечески поймут и дадут жить спокойно, раз уж уже все поняли, что мы абсолютно разные! Ах да, не подумала… Ведь если я сама добровольно уйду, они останутся вообще ни с чем, а так мною можно ещё что-то и выторговать.

Интересно, как? Что они хотят заставить меня делать? Мама-то понятно, она представительница жёлтой богемы, от неё подлянки ждать только если по мелочи, а вот отец… Его скромный, но очень важный бизнес может потребовать очень многого от молодой девушки. Мордашка-то у меня хорошенькая, а у деловых партнёров ручки потные. А если я недееспособна, то кто мне поверит? Боги, да как это?! Не верю! Они же меня столько лет при себе держали, шагу ни ступить! С чего им это? Могли бы уже тогда в шестнадцать! Или вон вообще в двенадцать, знаю я среди их коллег любителей… Нелогично же! Но отчего тогда зубы-то стучат вдруг?

Я сгребла мешающие диски в сторону и полезла в отцовскую почту. Запаролена! Конечно… Тогда что? В соцсетях его нет, где ещё можно найти доказательства? В уголке монитора выглянуло сообщение скайпа: «Сергей Борисович в сети». Отлично, хоть тут без пароля на автозагрузке работает!

Я открыла окно и начала бегло просматривать диалоги, трясущимися руками вращая колёсико мышки. Никогда в жизни до этого не решалась лезть в чужую переписку, считала это недостойным. А зря! Сколько раз уже в жизни получала за свою честность! А отец считает, что это дурость. И впрямь, не будь я такой честной дурой, не плакала бы от бессилия сейчас, читая диалог с этим же Сергеем Борисовичем, где были подкреплены те самые фото «ню». И игривое: «Ну, как там моя девочка? Что по срокам?». А отец благородно: «Не спешите, Сергей Борисович, после выпускного». И тут же: «Я её весной ещё обработаю, как шёлковая будет. Мне тут препаратик посоветовали…».

Я перечитывала ещё и ещё раз эти несколько предложений и не хотела верить. Ведь даже не попытался как-то завуалировать! Это насколько же плевать человеку?! Я понимаю, что от контракта с компанией этого Сергея Борисовича полностью зависит весь бизнес отца, но продать свою собственную дочь?! Пусть неродную по крови, но ведь и он когда-то разок мне сказку на ночь рассказывал! Столько лет рядом, как это вообще возможно? Я ведь только предположила! Сгоряча подумала и уже пожалела, что так оклеветала собственных родителей в мыслях, а тут…

Правда… Правда продали. Родители продали дочку. Какому-то чужому мужику. И даже непонятно для каких целей. То ли просто как постельную игрушку, то ли намного хуже… Иначе зачем тогда препараты? И ему ли одному только?

И тут, когда осознание всей своей беспомощности накрыло меня с головой, я взорвалась!

– Так, значит? Значит, так вы, да?!! Ах вот вы почему так мою честь охраняли: в двадцать два девственница!!! – вскричала я, и тут же схватила первый попавшийся диск и швырнула его об стену так, что он раскололся. – Вот так, да?! Сначала отваживали всех, а теперь подстилку из меня сделаете?! Давно пора! Почему не раньше-то только, пока я совсем тупая была?! Или покупателя не нашлось?! А вообще да! А на что я гожусь ещё?! К потным дядькам, да меня? С воротничками их белыми, твари! Да, конечно! Туда мне и место! А что ещё от вас ждать можно?!! Может быть, любви?! Или понимания?! Или, может, хотя бы уважения?!!! – слёзы брызнули из глаз, и очередной диск улетел за шкаф. – Я знаю, что вы придумаете! Что я больная, да?! Больная на голову! С эльфами своими, да?! Так что теперь пусть доченька дома сидит под присмотром! А сами будете пить свой дурацкий дорогущий виски и свободой наслаждаться! Долгожданной, млять! Пока меня в соседней комнате бизнес-партнёры трахивать будут по очереди! Да чтоб вы сгорели, твари!!!

Распалившись, я разбила монитор на отцовском столе и выбежала в коридор. Там, оглядевшись по сторонам и сделав пару глубоких вдохов, постаралась успокоиться, но медленно осела на пол и разрыдалась.

Я всегда была странной, у меня почему-то до самого конца была надежда, что мои приёмные родители меня всё-таки за что-то в глубине души любят. И теперь я вдруг поняла, что искала там, где найти нельзя. Нечего искать, там и не было ничего никогда…

Когда я встала, спустя четверть часа, вытерла слёзы и бетонным фонарным столбом распрямила спину, я уже не была дочкой равнодушных родителей. Так бывает иногда, я читала. Когда взрослеешь внезапно, за пару минут, несколько всхлипов и один короткий отчаянный вой. Вот и со мной так, похоже. Внезапно как-то накатило. Наверное, у всех так бывает. Кто-то взрослеет от испытаний, кто-то от свалившейся ответственности, а кто-то от предательства и безразличия… Я теперь только поняла, только осознала, что действительно одна в этом мире, а значит, только я одна отвечаю и распоряжаюсь своей судьбой. Если не я – то меня.

И от этого осознания сквозь пелену боли вдруг так неожиданно свежо и приятно повеяло свободой…

Значит, решено, баста! Хватит сопли жевать! Ухожу от них. Давно пора было это сделать! Куда угодно, но время пришло. Другого выхода у меня, оказывается, и нет. Меня лишили последнего, на что я рассчитывала: права выбора. Наивная, ещё надеялась, что он у меня будет… Наслушалась сказок на лекциях по праву! А в жизни «по праву» только сериалы ментовские снимают. Нет смысла больше медлить, это ничего не изменит. Страшно, да, но как ещё поступать в таком случае?

На миг запнулась, даже коленка согнулась слабовольно. А может, не сейчас? Ну выждать, притвориться, что я на всё готовая, удобный момент подыскать. Но пришлось выпрямить колено, даже пяткой об пол грохнуть. Закончится всё одно тем же – мне придётся убегать. А сейчас у меня хотя бы есть фора. Пока документы на попечительство не оформлены до конца, пока я не окончила университет. Я же «дорогая проститутка», значит, должна быть с образованием! Вот откуда желание мамочки пропихнуть меня на все модельные курсы! Неужели готовили?! Сергей Борисыч постарше любит, да?

Но самое важное, мне нужно бежать, пока «папочка» не испытал тот самый интересный препаратик… И пока не нашёл разбитый монитор и особый диск в системнике. А вот его, кстати, стоит и забрать. Хрен вам! Компромат пригодится! Заодно и сообщения в скайпе сфотографирую. Ах да, монитор…

С наслаждением выдрала диск из системника, ещё и саму подставку для него погнула, добавляя ущерба. Чтоб проще решиться было, на попятную после такого уже не пойдёшь!

Но ладно, сейчас голова холодная нужна. Нужно собраться с мыслями. И нужно выяснить вообще, что за презентация, на которую меня ждут? А если не дай боги, там этот Сергей Борисович будет?! Аж мурашки на загривке защекотали! К бесам! Валить! Но сначала разобраться.

Поворошила на столе. Ну вот, какой-то свежий буклет. До сих пор воняет типографской краской. Того же мерзкого бело-бежевого цвета – мама макет выбирала, видимо. Ещё и лиловым разбавили – ненавижу! Куча оптимистичного текста, от которого уже воротит, но дата сегодняшняя: тринадцатое марта. Презентация нового Сапсана на Ленинградском вокзале. Вот и отлично! Вокзал лучшее место, чтобы затеряться!

И вообще, если удастся сбежать, то новая жизнь в новом городе… Здорово! Или вообще, сделаю вид, что уехала, а сама в Питере останусь. Пущай ищут!

По расчётам, у меня оставалось всего минут пятнадцать, чтобы собраться, так что на рассуждения времени уже не было. Пора действовать.

Я часто представляла себе, что было бы если? Как бы я убегала, как бы оказалась в другом месте, в другой жизни. Вплоть до мелочей представляла начало, даже усмехалась, что у меня план готов на всякий случай. Сейчас было уже не смешно. Зато я знала, что делать! Ничего сложного! Три основных аспекта уяснила: тепло, деньги-документы и минимализм! Это значило, что много вещей брать нельзя, только самое необходимое! Одеяло. И тёплое что-то. И еды, наверное, всё же стоит чуть-чуть взять. Только зачем? Я ж не в Средиземье, тут кафе почти на каждой заправке есть! Хотя денег-то своих у меня маловато… Ладно, разберусь потом! И вообще пора учиться быть экономной.

Скоренько покидала на кровать то, что накопала в квартире: тёплой одежды, шерстяное одеяло – на всякий случай. Немного еды, бутылка с водой, складной ножик, зажигалка мамина. Сверху – злосчастный диск, телефон, зарядное, документы и все свои сбережения, которые прятала от родителей. Наличных мне почти не давали, все расходы контролировал отец – оплата только кредитной карточкой. Правда, я худо-бедно научилась налик себе обеспечивать, но всё же боялась по-крупному что-то махинациями своими детскими добывать. Та же треклятая робость. Во всём! Хоть бы сейчас не струсить!

Гр-р-р-р! Не струшу!

Все вещи, кроме одежды, хоть и с трудом, уместились в одну кожаную сумку. Уж чем хороши брендовые сумки, так это своей вместительностью! Жаль, книги с собой взять не получится.

Переодела носки и кинула пару запасных в кармашек сумки. Подумала и присоседила ещё пару трусиков. Подготовленную одежду надела на себя. Итого: кроссовки, удобные джинсы, серая толстовка, а сверху – ненавистный диоровский пуховик со стразами. Дрянь блестящая! Но зато тёплая, так что потерплю. На дворе хоть и тепло, но середина марта, дождь к вечеру обязательно станет наледью. А как сбегу – первым делом поотдираю все эти сваровски к лешему в…!

Прощание с комнатой было быстрым: окинула взглядом окно, книжные полки, выключила свет и отвернулась. Нет времени на все эти сантименты. Потом поплачу. Слава уже звонил три раза. Остальное в квартире я вообще вниманием не удостоила. Бежево-белый рефлекторно вызывал тошноту. Гори оно всё синим пламенем! На мгновение только ухнуло в груди чувство страха, но я не позволила ему разгореться. Потом!

Подхватила чемоданчик с дисками, поправила сумку и, замешкавшись на минутку, с наслаждением пнула кроссовком белоснежную стену возле двери. Иногда, когда заходишь, случайно задеваешь подошвой, мама за каждое пятнышко устраивала скандал, а тут вся лапища отпечаталась, ещё и содрала кусок побелки! Боги, какое же наслаждение!

Довольно вдохнула и со всей дури захлопнула дверь в квартиру и в прошлую жизнь.

Почему не звонит телефон? Он не звонил ни вчера, ни сегодня, хотя я совершенно беспечно забыла выключить его! Но мне так и не позвонили: ни охрана, ни менеджер, ни Слава, ни даже папа, чтобы обложить меня половыми комплиментами по самые уши. Может, проблемы с сетью? А может, я телефон приложила о стену где-то очень крепко? Например, когда в поезд запрыгивала. Это было и странно и приятно одновременно. Да и мессенджеры молчали, будто вчера Новый год был. И всё же я выключила его от греха сразу, как только вспомнила. Феерическое везение!

Наш поезд ехал на юг до самого Крыма. Давненько я в поездах не каталась. Ещё удивилась, что едем так, но разбираться не стала, мало ли что поменялось за последнее время? Новости смотреть я не любила, хоть и мелькала там иногда сама. Больше пыталась понять, что же я вчера сделала? Только недавно всё было привычно, а теперь… И страшно до жути! Теперь-то назад не повернёшь уже! Я аж холодела, только начиная представлять, что скажут родители!.. Но каждый раз после этого вспоминала сообщение в скайпе и тут же упрямо кивала сама себе. Правильно.

Видимо, из-за того, что на дворе был ещё март, вагон был полупустой. И слава богу! Если бы не это, мои вчерашние крики подняли бы на уши весь вагон! Проводницу звали Людмила Васильевна, сама она тоже была с юга и обладала мягким украинским акцентом. Весь вечер я рассказывала ей свою историю, плакала, злилась и волновалась, а она меня как-то даже по-матерински успокаивала.

Конечно, сначала ей сложно было мне поверить. Да и кто поверит молодой девице из богатой семьи, что ей плохо живётся? И что моё решение справедливо, и что убежала я по важной причине, а не как другие глупые и избалованные девочки, которые таким образом хотят «наказать» родителей? Но, в конце концов, она согласилась со мной. А чуть позже и объяснила, что сестра её так же «потерялась» в юности. Да вот оказалось потом, что любовь себе встретила да замуж вышла. Счастливо.

– Может, и свою судьбу встретишь, – ласково приговаривала Людмила Васильевна, гладя меня по голове, – только уж будь осторожна и людям не доверяйся-то совсем, головою думай. Сейчас не так уже, как раньше-то было.

Ехали мы второй день. Позавчера из Питера отчалили, потом проскочили Москву уже после рассвета, а дальше потянулись поля и леса за окошком, всё больше зеленея к вечеру. А сегодня уж и подавно вокруг почти настоящее лето расцвело. И до сих пор от моих родителей не было ни слуху ни духу, будто про меня забыли вовсе. Я сама своему счастью не верила. А ведь на вокзале были камеры! Если подумать логически, то меня найти проще простого, я же даже с поезда сойти не удосужилась! Да и подумать обо всём нормально не успела – всё судьбу свою проводнице излагала.

Надеюсь, тот непонятный бородатый паренёк сбил их с толку, да и успеть увидеть, что я села на поезд ни Миша, ни Юра не могли: оба были крайне заняты те полминуты, что потребовались на побег. Но ведь камеры? Интересно, а поймали того парня? Бедняга, ведь если его нашли, то всю душу вытянут! Я искренне пожелала ему удачи, и чтобы никто его даже не заметил. Он весь в чёрном был, а на платформе освещение барахлило, может, и прокатит? Незачем за доброе дело человеку проблемы получать.

Я уже даже начала надеяться, что про меня забыли, или решили, что им так будет легче – не надо никуда меня отправлять, сама смылась. Ну, не удалось продать подороже, зато глаза больше не мозолит! А может, раздули такой скандал, что менеджерам не до меня, и все силы брошены не на поиски, а на возвращение «лица» пострадавшим родителям? И такое может быть.

Почему Людмила Васильевна работает без напарницы, для меня секретом оставалось недолго. Видимо, какие-то неведомые волшебные боги удачи мне помочь решили, направляя, куда нужно! Прямо перед самым отъездом вторая проводница подхватила воспаление лёгких и теперь отлёживалась в больнице, а замену найти просто не успели. Обещали подсадить в Москве, но почему-то не подсадили. Бардак! Но я рада. Правда, помочь хотелось, а не высунешься, это было обидно.

Людмила Васильевна ухо востро держала, как кенгуру меня чуть ли не запихивая вместо сумки на полку при каждом шуме, проверяя, не идут ли поиски. Пассажирам до меня дела не было, а если и заглядывали спросить чаю, то меня не видели – я хорошо притаилась за уголком, что не увидишь. Пока вообще всё складывалось сказочно удачно, мне даже не верилось. Казалось, что с момента появления тех оголтелых футболистов, кто-то переключил тумблер везения в моей жизни, и теперь мне фартило на каждом шагу. Я не раз помянула добрым словом и неформала, и фанатов, и перепугавшегося стилиста Сашу, и бомжа с бельмом. Всем пожелала здоровьечка и всяческих благ побольше.

Но, несмотря на это, утром я проснулась от какого-то странного беспокойства. Приснилось, что родители трясут меня за ноги и кричат о проваленной презентации, а вокруг бежевый вокзал и люди в белом. Я поднялась и посмотрела в окно – зелено. Мы проезжали лес, солнечный и приветливый и удивительно зелёный даже для юга в это время года. По другую сторону вагона, когда дверь открывалась, я видела простирающееся побережье и многие километры воды. Что, море уже, что ли?

В купе зашла проводница:

– Доброе утро, Дашенька! Выспалася? На вот, тримай пирожок, я тебе на станции в Мелитополе купила.

– Доброе утро! Спасибо! – я укусила угощение и обернулась к окну. – Красиво-то как! Я так леса люблю! Мама с папой меня не отпускали одну, а я до сих пор мечтаю в лес уйти и гулять, пока сама не устану!

– Да уж, – кивнула проводница, – в Крыму леса такие, шо загляденье! Приедем – нагуляешься.

Странно, мне показалось, что она даже не заметила, какой чудный лес за окном. Если это для неё не «загляденье», то что тогда в Крыму-то?

Людмила Васильевна улыбнулась, погладила меня по голове и опять ушла куда-то по своим вагонным делам, а я принялась за ревизию вещей. Беспокойство не отпускало. Хорошо бы собраться на всякий случай. Впрочем, я барахло своё не особо и вытаскивала. Зубную щётку мне тёть Люда дала, потому что я, дура, забыла свою взять. Полотенце тоже казённое, а так, у меня же даже книжки не было, чтобы почитать, так что сумка стояла на полке за курткой и служила, в основном, подушкой. Я оглядела стол, всунула зубную щётку в кармашек, потом пачку салфеток. Посидела, вытащила назад, и тут же засунута её снова и достала кошелёк, чтобы положить на стол пятьсот рублей. Отличная цена за пачку салфеток и щётку! Нравится мне, так и положу! А что цена ей три копейки, так я то не знала. Под бумажку только засунуть, чтобы не сразу нашла, а то сдачу искать начнёт.

Вообще, если судить по карте, которая висела на стене, мы проезжали Сиваш. Солёное-солёное озеро. Странно, я раньше как-то ездила в Крым, ещё в детстве, и этот перешеек был самым пустынным местом. Откуда здесь лес, было абсолютно непонятно. Как он прижился-то на такой земле солёной? Нам полчаса до Джанкоя оставалось, а лес всё длился и длился с правой стороны от путей. Эх, как бы я хотела по нему погулять! Жаль, тут остановки нет, а то, пожалуй, вышла бы, ноги размять. Я ж из купе и не выходила вовсе, только в туалет бегом, чтоб меня никто из пассажиров не видел, мало ли что? А подставлять добрую пожилую женщину вообще не хотелось. Может, и осталась бы. Для меня глушь сейчас самое то!

Где-то в вагоне бухнуло, послышались шаги, и в купе вошла Людмила Васильевна, вся бледная. Взялась за дверь – то ли закрыть, то ли просто придержать. Было видно, что она не знает, что делать.

– Даша! Там какие-то люди в форме по вагонам идут! Сейчас до середины состава уже дошли! За тобой, наверное! Господи-боже! Я ж тебя спрятать тут не смогу уже – эти достанут!

И положила руку на сердце в полной растерянности. Как же она за меня волновалась!

Я на автомате сунула недоеденный пирожок в карман и вскочила.

Так, проводницу подставлять нельзя! И сдаваться нельзя! Ни в коем случае!

– Тёть Люд, выпустите меня!

– Куда?! Сдурела что ли?! Поезд едет!

– Так медленно же! Я на каратэ ходила раньше, знаю, как падать! Давайте! Я в лес побегу! Там меня ловить будут до скончания века! Давайте, пока время есть!!!

Проводница убежала в тамбур, зачем-то схватив наволочку, а я, лихорадочно хватая вещи, побежала следом. Так, теперь аккуратно, чтоб не наткнуться на кого из пассажиров. Как хорошо, что народ ещё не собрался на выход в Джанкое! Поезд резко затормозил, ещё сильнее снижая скорость, как на руку-то! Меня швырнуло в стену, но я сделала последний отчаянный рывок и оказалась в тамбуре. Людмила Васильевна, встала у меня на пути с испуганным, но упрямым лицом, всё так же сжимая в руках наволочку.

– Не пущу! – испуганно воскликнула она. – Не пущу! И не проси!

Отчаяние лишь на миг заволокло моё сознание, но поезд вновь удачно дёрнулся, и я оказалась около двери.

Глупости! Я всё смогу!

– Тёть Люд, не бойтесь! – крикнула я, хватаясь за ручку, одним резким движением открыла незапертую дверь и замерла, глядя на пути. Боги, время на секунды уже! Страшно-то как! Нельзя бояться! Нельзя подводить тёть Люду!

Один отчаянный взгляд в добрые голубые глаза, улыбка на перекошенном лице, и я вылетела из вагона на землю. Проводница даже не успела схватить меня – запуталась в своей наволочке.

Дура! Это с виду казалось, что поезд еле плетётся! Как же хорошо, что я занималась в школе! Но всё равно спасло меня чистое везение и поросшая кустами канава. Я кувыркалась ещё метров десять, теряя вещи из сумки и кроссовки. Только и успела подняться, когда последний вагон с торчащей головой проводницы был ещё виден, и подняла руку, показывая, что живая. А затем тут же присела, ругая за идиотизм! Меня же увидят эти дядьки! И тогда и мне, и проводнице достанется… Выглянула между веток одним глазом. Вроде, спряталась голова, не видать уже отсюда. Надеюсь, что всё хорошо будет!

Эх, жаль, не попрощалась! А ведь хотела попытаться ей денег оставить ещё! Надо было не пятьсот сунуть, а пятёрину, чуяла же! Вчера еле уговорила её три тысячи взять за дорогу! И ещё пятьсот семьдесят пять рублей за шоколадки и печенье, которое накупила у неё. Не в качестве припасов, а чтобы хоть как-то ей выручку обеспечить. А она мне их в сумку упихивала, что де моё, а то, не дай боженька, по второму кругу продаст пассажирам! А ведь я ещё за доброту хотела отплатить как-то, а она наотрез отказалась, сказав, что мне сейчас деньги нужнее. Права, конечно, но её понятие о деньгах и моё существенно различались… Что мне эти три-пять тысяч? У меня из сбережений наличкой с собой сотня где-то, и для меня это мелочи. Раньше так точно мелочью было.

Сидела я в кустах ещё долго, всё пытаясь отдышаться и понять, не сломала ли что. Копчик и локти с коленками отбила точно, на лбу синяк наливался, нос ободрала до крови… Принцесса! Вот казалось бы, чего сложного? А, вот, нет. И это ещё я в тренажёрку ходила, была б не такая тренированная, свернула бы шею, и закончилось бы моё приключение!

Кряхтя, нехотя поднялась и побрела искать вещи. И сумка-то полу-расстёгнутая была, где мне теперь всё искать? Так! Нужно обязательно найти всё и проверить! А если я вдруг что-то в поезде забыла?! Только не это! Людмиле Васильевне ни в коем случае нельзя, чтобы это случилось! Лишь бы выкинуть догадалась, если что осталось! Вот же вовремя мне сон дрянной приснился! Точно удача какая-то преследует!

Я рыскала в кустах полчаса не меньше. Но нашла всё. До мелочей! Повезло! Даже куртку накинуть перед выходом не забыла, хотя растяпой часто бывала, чего уж скрывать. Последним подняла с земли надкушенный пирожок из кармана. Пожалуй, это самый интересный завтрак в моей жизни! Обязательно доем! И плевать, что грязь! Мама не разрешала есть с пола, хотя на нём можно было хирургические операции проводить, так что сейчас я сожру этот пирожок с особенным наслаждением! Только всё же пообтрясу немного, а то зубам больно…

Запихнула кусок за щёку, подобрала пальцем потянувшуюся капусту и огляделась.

И где это я? На той стороне путей до горизонта водная гладь, только вдалеке коса расширялась, порастая зеленью. То ли шпиль, то ли стела какая-то вдалеке – не пойму. Жилья не видно. На моей же стороне, прибиваясь почти к самым путям, зеленел густой весенний лес. Намёков на людей тоже немного, но вроде тропинка какая-то? По логике мне бы сейчас по путям идти. Туда или обратно – так я точно выбралась бы к людям. Но если меня ищут, то эти направления в первую очередь проверят, так что вперёд или назад нельзя. Только по сторонам, а слева была гладь морская, так что выбор очевиден. Сунула огрызок пирожка в рот и двинулась вглубь леса. Хотела в лес? На!

Шум воды за спиной стих быстро, ветер, шаливший на просторах, сюда почти не задувал – воцарилась тишина. Я шла, прислушиваясь к собственным шагам, а на лице, помимо воли и вопреки всякой логике растягивалась широкая зубастая лыба. Как у дуры, но не видит же никто! Так что буду дурой! Звук леса зачаровывал. И это всё мне! Вся вот эта зелень, с листиками трепещущими, с птичками, которые мелкий сор стряхивают с веток и орут о чём-то своём. С запахом влажной земли и зелени. Таким, что хочется его с хлюпаньем, как стылую воду, втянуть и держать в себе, пока не закашляешься. Даже деревья с бурыми, тёмными на контрасте с молодой листвой, стволами обнимать хочется! Каждый!

Под ногами шуршали плотно слежавшиеся прошлогодние листья, смягчая шаги. Тут же налипли мелкие соринки на белые модные кроссовки. Я сначала по привычке достала салфетку оттереть, а потом с наслаждением размазала небольшой комок грязи по ботинку, а дальше уже шла, нарочно загребая ногами и вздыбливая дёрн. Но через какое-то время опомнилась, неубедительно притоптала несколько последних метров и чуть сместилась подальше от еле заметной тропы. Ну да, не зря меня папа глуповатой считал, ой не зря!

Ветер чуть слышно шумел в кронах деревьев. Буки, может, где-то ещё что-то; пара берёз, маленький дубок. Казалось, что здесь никогда никого не было, кроме птиц, чьи голоса раздавались то тут, то там. Солнце просвечивало сквозь зелёную листву, и его лучи падали на землю мельтешащими пятнами. Даже не верилось, что ещё март. Здесь казалось, что уже веет летом. И тепло. Ровно настолько, что и не жарко, и не холодно, если без куртки, которую я на лямку сумки повесила. И приветливое такое всё, как на картинке, будто сон!

Так и хотелось поддаться. Ну, а почему нет? Я, наконец-то, впервые в жизни сейчас свободна! Настолько, что это даже пугает! А ведь могу! Захочу и пойду в лес! Ну а правда, что будет? Здесь почти везде жильё есть, обязательно добреду до какого-нибудь села вскоре, не Сибирь ведь! Тропка ведёт же куда-то? Ведёт! А заодно и спрятаться от поисков тут… Ладно, хватит лгать себе! Я просто хочу наконец-то осуществить свою мечту. А раз могу, значит, так и сделаю!

«Можно! Можно делать так, как хочу!» – мелькало в голове. Даже не верится! Такое ощущение, одновременно беспомощности и удивительной силы внутри, когда понимаешь, что всё теперь, теперь я сама по себе. И уже не нужно оглядываться, постоянно голову в плечи вжимать, предвосхищая упрёки на любой неправильный чих. Ура!

Я закрыла глаза и с наслаждением втянула воздух в который раз, будто не напьюсь никак. Наверное, это чувство и называют счастьем?

Лес зачаровал меня. Вообще, будто я другой человек. Такое чувство, что меня старую отменили, а осталась маленькая девочка с книжкой сказок на коленях, которая верит во все эти чудеса. Не убили-таки! Ни общество, ни непонимание, ни одиночество. Как же вовремя всё случилось! Ещё позавчера, когда я ночью запрыгивала в поезд, я не смогла бы поверить, что этот момент наступит так скоро! Прямо сегодня! И что он будет настолько ярким! И так же это просто оказалось – изменить свою жизнь! Просто взять и поступить по-своему, и р-р-р-раз! И сошла с привычной колеи, и теперь сама по себе! Свободная! По-настоящему! И тыкву вам печёную, а не меня назад! Теперь, когда я на кончиках пальцев поймала вот это вот ощущение «могу!». Да я предпочла бы умереть прямо здесь, среди этих прекрасных живых деревьев, чем оказаться там, откуда я, наконец, вырвалась!

Тропа шла вверх по пологому склону холма. Вокруг лишь деревья и ни одной живой души. Я позволила себе выкинуть из головы все страхи и сомнения и шла, не думая ни о чём, кроме красоты, окружавшей повсюду. Даже не заметила, что солнце уже значительно поднялось – полдень. Да и плевать на время, не до него сейчас. Я ушла так далеко, что теперь вряд ли смогла бы найти путь обратно к железной дороге. Тропа-то была, и я даже на неё вернулась, но она петляла, где-то сходилась с другими, а где-то и вообще пропадала. Да и я особо кривые углы сокращала напрямик. Хорошие кроссовки, удобные. И земля сухая, только листвой пружинит немного.

Когда осознала что дорогу назад уже найти не смогу, то даже остановилась, но не в ужасе. Просто это была первая чёткая мысль, пришедшая в голову с тех пор, как я оказалась в лесу. Осознание того, что может не получиться найти места, где я смогу переночевать, или хотя бы купить съестного, нисколько не пугала, скорее я приняла это, как должное. Ну и что? Перекусить у меня есть, а куртка тёплая, даже одеяло с собой! Не пропаду, я всё-таки не мамочка моя, чтобы панику на пустом месте разводить.

Посмотрела на часы – действительно, уже полдень, 12:14, пора обедать. Поискала место, где бы сесть и, не найдя такового, уселась прямо на землю. Да, именно так! Ещё и куртку подстелила, чтобы с наслаждением её изгваздать в земле! Ну, не продам, так не продам! Устроюсь в какой-нибудь супермаркет кассиром – куплю новую!

Поёрзала на земле, прищурила глаза и, с печатью немыслимого блаженства на лице, вздохнула:

– Да-а-а… Вот! Вот как, понятно? И пошли вы все лесом со своими презентациями, школами и бежевыми тарелками! Ненавижу!!! Всё, хватит, потеряли! Нет у вас больше развлекаловки! Убегла сама себя развлекать! – я говорила всё громче, распаляясь. И что? Лес кругом! Могу хоть голос сорвать! – И знаете что? Буду делать, что хочу! Вот хочу – валяюсь! – с этими словами разлеглась на земле и пошуршала руками в листьях. – Хочу – харкаюсь как мужик! – не преминула и этот талант продемонстрировать, повернув голову. – Хочу, вообще буду в носу ковыряться и козюли о штаны вытирать! Вот прям так, руками! – я полезла пальцем в нос, но передумала. Под ногтями собрались комки грязи, которые осыпались на лицо.

Приподнялась на локтях и фыркнула. Совсем земля сухая – хорошо. Говорят, что на такой земле спать теплее. Ну и да! Почему бы не переночевать прямо в лесу? Мне эта идея всё больше и больше нравилась, настолько, что я сразу придумала несколько неоспоримых оправданий.

Во-первых, и в-главных, я этого сейчас хочу! А отныне и до скончания века объявляю свои желания законом! Да будет так!

Во-вторых, это отличный способ сбить со следа поиски. Ну, какой идиот будет искать меня в лесу? Столичную недомодельку! Ну? Где-то на краю сознания возникла робкая мысль о поисковых собаках и оставленных следах, но мне она не понравилась, потому что могла порушить всю концепцию, и я её забыла.

А в-третьих, мне нужно время всё обдумать и передумать. На меня столько всего обрушилось! Жизнь поменялась за один день кардинально, старое рухнуло, новое непонятно… аж мурашки пробивают, такой беспомощной себя чувствую…

– Так, стоп! – насупилась я. – Вот мне ещё этого не хватало!

Жалеть себя, как я только что начала по старой привычке, в этой атмосфере не хотелось совсем. Потом как-нибудь. Вот сяду где-нибудь со стаканчиком кофе, буду смотреть вдаль на закат и поплачу. А сейчас к лешему это всё! Даже не хочется! Аж противно! Зарычала и повалилась в листья назад, усилием воли вызывая в себе показной, по началу, хохот, который, в конце концов, всё же перешёл в искренний.

Смеялась громко, заливисто, от души и очень долго.

Когда, уставшая и запыхавшаяся, поняла, что навалялась вволю, села и начала ворошить сумку в поисках припасов. Что у нас тут? Печенье, ещё печенье, шоколадка, шоколадка, шоколадка, три батончика и две лапши быстрого приготовления. И откуда-то ещё яблоко. Вот спасибо, Людмила Васильевна! Приятно, правда, приятно, я про него и забыла уже.

Вгрызлась зубами и тут же закусила печеньем. Кошмар! Хорошо хоть воды с собой догадалась взять ещё дома. В поезде на чае жила и на соках, так что бутылка лежала в сумке нетронутой. Сделала пару экономных глотков из неё и отложила печенье. Надо бы ручей какой найти, что ли, если я ночевать тут вознамерилась? Говорят, в Крыму вода чистая… Дальше, что ль, идти пора?

Встала, выбрала листья из волос и двинулась в том же направлении. Теперь уже немного пришла в себя и стала думать: куда идти? Назад не хотелось – там я уже была, а по сторонам всё было точно таким же, как и впереди: никакого намёка на цивилизацию. Наверное, тогда и смысла менять направление нет?

Шлось совсем легко, даже неуклюжая сумка через плечо не мешала. Радость давала силы.

Ещё через пару часов, я, неожиданно для себя, вышла на дорогу, идущую поперёк моего направления. Хотя как дорога? Даже не дорога, а широкая, хорошо протоптанная тропа с узкими колеями. Решив подумать над увиденным, я села на невысокую земляную насыпь вдоль тропы и слабовольно достала пачку печенья.

Получалось, что лес не такой уж и дремучий, и, если захотеть, то можно пойти, как и в случае с путями, туда или назад и добраться до жилья. Только вот который из хвостов дороги ведёт к деревне, а который на трассу? На трассу не хотелось точно. Может, имеет смысл подождать, пока кто-нибудь проедет и спросить? О том, что возможно этой тропой и не пользуются почти, задумываться не хотелось. Да и не больно-то она мне нужна была, больше хотелось передохнуть просто и подождать кого-то чисто ради интереса.

На удивление, ждать пришлось недолго. Видимо, незнакомый мне бог удачи всё ещё не отвернул от меня лучистого взора. Приблизительно через полчаса, как раз тогда, когда я стала сомневаться в правильности своего решения и нетерпеливо ёрзать на уже давно впивавшейся в мягкое место деревяшке, с правой стороны послышался шум, и из-за кустистого поворота показалась лошадёнка светлого цвета, впряжённая в телегу, а на телеге с вожжами в руках восседал старичок. Я бы сказала: «типический-типический». Похожего ещё рисовали в советском мультфильме о рыбаке и рыбке.

Он подъехал, остановился и преспокойно оглядел меня, будто я была свежим сорняком в его огороде, и он прикидывал, выдрать меня, или пусть, так уж и быть, растёт. Из-под ворота простой льняной рубахи выглядывали густые курчавые седые волосы, сухощавые запястья покрывали пятна, уши прятались под вязанной шапочкой, а почти седая, но ещё кое-где каштановая борода топорщилась, как на портретах в кабинете литературы. Его меховая жилетка даже с такого расстояния пахла козой, а вот босые, несмотря на время года, ноги выглядели чистыми.

С виду он был спокоен и даже немного строг, но в глазах светилось озорное любопытство.

– Здравствуйте… – робко начала я.

– Ты што здесь делаешь? – строго перебил меня старичок.

От такого напора я опешила, проглотив вежливое приветствие. Наверное, объяснить надо? Или нет? Пока стояла с открытым ртом, дед продолжил допрос:

– Чего тебе тута надо? Небось, цветы рвать да ветки ломать? Знаю я вас, озорники этакие! Ходють тута всякие, гуляють, мусорять, а потом хоть трава не расти! – старичок строго поджал губы, но глаза продолжали блестеть.

– Я заблудилась, – в конце концов, выдала я, обобщив, насколько это было возможно.

Как-то теперь уже и боязно у него спрашивать что-то, а уж объяснять желание вообще отпало. Чем я ему не понравилась? Даже обидно, ведь мне-то он был симпатичен – такой дядечка, прям из сказки! Да и понять не могла до конца, правда он сердится, или шутит? Озорные искорки вводили в замешательство.

– Как так? Я скока хожу тута, а ещё ни разу не заблудился. Ты што, небось, нездешняя?

– Да.

– Ну, так чего ты здесь ходишь? У себя ходи, – резонно заметил старик. Наверное, он лесник местный?

– Я нечаянно сюда попала, – я стала терять уверенность и поэтому мямлить. – И вообще я не знала, что здесь так строго. Тут вообще ходить нельзя? Заповедник что ли?

– Ну, почему нельзя? Если ты друг, то можно. А вот если враг, то нельзя.

– И как узнать, кто я вам? – обескураженно взглянула в лицо деда.

Он всё больше запутывал меня, и если в тот момент, когда я его увидела, я уже примерно представляла, как пройдёт диалог и даже заготовила пару выгодных предложений, то теперь чувствовала себя полной дурой. И с чего я взяла, что деревенские меня поймут? Что, зря на рекламе училась, разные аудитории изучала? Могла бы и догадаться, что простой люд мыслит по-другому.

– Просто, – стал пояснять старик. – Если ходишь, зверушек не обижаешь, ветки не ломаешь и не портишь ничего, значит, друг, а вот ежели гадишь везде и зверьё пугаешь, значит, враг.

– Я ничего не ломала, а зверей вообще не видела, – я честно боролась с собой, но к собственному стыду мямлила всё более явно. – Уж простите, если что не так. Я никого обижать не хотела, мне, как бы, идти-то особо некуда, – печально посмотрела на старичка, а он в свою очередь чуть заметно улыбнулся. Неужели всё-таки понял?

– Ну, раз так, то значит ты – друг, – покровительственно заключил он.

– Спасибо, – я искренне улыбнулась, даже отлегло немного. – А… – я вспомнила, что хотела спросить совета, – а что же мне теперь делать?

– Как что? Иди дальше, куда шла, – философски заметил лесник. – Ревун!!! – возмущённо воскликнул он и шлёпнул, как теперь стало ясно, коня по крупу, правда, прервать обильное мочеиспускание это не помогло. – Ну что ж ты! Не при даме-то!

Я уткнула рот в кулак, скрывая смешок, сделала пару шагов назад и подождала, когда действо закончится. Воспитанные леди не обращают внимания на подобные происшествия! А перед этим дедом как-то не хотелось выглядеть быдлом, тем более что дурой я уже себя ощутила.

Когда всё закончилось, я опять подошла ближе и спросила, благо обдумать следующий вопрос времени хватило:

– А где тут поблизости село есть какое-нибудь или город?

Дед усмехнулся, смерив меня ехидным взглядом:

– Не-а, нетути. Никого, окромя меня, тута не ездить! Токмо я, а в сторожку свою я тебя не пущу, ты вон кака несобрана: косы распустила, в листьях вывалялась, на што ты мне така нужна? Хозяйки из тебя дельной не выйдет, а задарма я тебя держать не буду.

– У меня деньги…

– На што мне твои деньги в лесу? Мне вот дрова некому колоть, а денег мне не надобно.

– Ну, так я дрова…

– Нет уж, ходи куда шла, и за мной не ходи, а коли ломать что будешь, лес тебя скоренько выгонить!

Ну вот я и растерялась окончательно. И что делать? Ну, допустим, жильё я на сегодня и не искала, это ладно, но такой резкий отказ ввёл в ступор. Всё же стоило бы хоть что-то узнать.

– Спросить-то хоть можно?

– Ну, спрашивай, за спрос денег не берут, – усмехнулся старичок.

– А что в вашем лесу есть можно? Ну, там ягоды какие-то, может, плоды? Или, может, ядовитое что есть? – вообще я хотела спросить не это, но тушевалась по-страшному и зачем-то спросила первое, что в голову пришло, ещё и оправдаться решила: – Я просто не знаю, сколько идти буду, а у меня только печенье с собой… Точно! – вспомнила, наконец, действительно важный вопрос, – А родник тут есть?

– Эт ты чегой-то? Жить тут остаться вознамерилась?! – сурово посмотрел лесник, но потом улыбнулся, давая таким образом понять, что, видимо, пошутил. – Экая ж ты дурёха! Зачем вот только в лес полезла, коли не знаешь ничего? – я стыдливо потупилась. – Запоминай, дева: у меня в лесу есть можно всё! Ежели ты друг, отравы не найдёшь – нет её. А ежели враг, то помрёшь, как пить дать! И не емши ничего, понятно?

Я только кивнула, ошарашено пытаясь переварить сказанное. И ответил же, и ясно ответил, только вот пользы мне от этого ответа вообще никакой. Как понять «всё»? Что, землю, что ли, тоже жрать? Вот о чём он? Какие же мы разные!.. Старик, видимо, понял, что ответ оказался неясен, и снизошёл до пояснения:

– Дева, – даже как-то ласково, но скорее сочувственно, обратился он, – в моём лесу природа особая, тут – ешь, не хочу! Вона гляди, дерево видишь? – я проследила за перстом, указующим мне за спину. – У этого листья съедобные, прям срываешь да ешь. Трава ещё особая, на вон, держи, – и он протянул мне пару листьев похожих на рукколу, – вот эту найдёшь – ешь не бойся, но ежели чегой прихватишь иного, то не страшно, у меня тут пришлые ходють иногда, никто животами не маялся, не боись. Ты токмо ешь столько, сколько надобно, в запас не набирай – не любит лес такого! А то как вы обычно любите: набрать кучу, а потом волочить её за собой, пока не повянет всё! А ручья нет тута поблизи. Дальше речка будет, там напьёсси, да личико своё отмоешь.

Старичок тронул коня и, не попрощавшись, двинул дальше по дорожке. Я только и крикнула ему вслед «Спасибо!», когда вышла из ступора. Почесала шею, вытащила пару сучков из волос и аккуратно обошла мокрое пятно посреди тропы, чтобы в задумчивости продолжить путь. Не успела сделать и пары шагов.

– Эй, девица! – раздалось вдогонку, дед неловко развернулся на козлах. – Туда иди! – он махнул куда-то направо от себя, в принципе, в том направлении, куда я и двинулась. – Дальше там речка будет! И поселение! Найдёшь… – и покатил дальше, более не оборачиваясь.

Ну, хоть на этом спасибо. Значит, и шла я правильно, и волноваться не о чем. Заночую в лесу сегодня, раз уж так решила, а завтра в деревню пойду. Чай не дикий лес, а раз дедуля этот тут сам живёт, значит, и зверей хищных нет. Лесники предупреждают обычно. Наверное. Ну, нас предупреждали, когда мы в пеший тур в школе ходили. Жаль без ночёвки, но неужели это так страшно прямо? Справлюсь! Я уж точно справлюсь! Я всю жизнь об этом мечтала, так что пусть изнеженные мамины подружки дальше маникюр попортить бояться, а я сильная и решительная!

Тут же приостановилась, припоминая, как я, решительная, только что мямлила старичку, потупив глазки. Нет! Я – решительная! Я вон с поезда спрыгнула! Кто ещё бы смог?! Вот! Так что не надо мне тут это самое! И бодро зашагала дальше.

Мелькнула мысль, что, может, стоило бы всё-таки догнать лесника и купить у него припасов на ночь? А то, поди, листьями да травой сыт не будешь, но вспомнила, что кроме бессмысленных тут денег, мне расплачиваться нечем, и пошла дальше. Да и куда мне? Деду самому, наверное, есть не особо хватает? Где тут магазин найдёшь? Ни сыру купить, ни стэйков, ни хлеба банального. Вот и сидит на своей траве. Хотя, что это я? Сыр люди сами в сёлах делают! И мясо выращивают и хлеба пекут всякие! Совсем я в своём Питере одичала! Элементарные вещи забыла! Интересно, а маменька знает, откуда продукты берутся? Или думает, что колбасу на деревьях уже с этикеткой выращивают?

Гаденько засмеялась, было очень приятно почувствовать себя умной на её фоне. Нет, дурой она однозначно не была, иначе не задержалась бы рядом с папой на столько лет. Но в этих вопросах я однозначно её превосходила! И страшно гордилась этим сейчас.

Я шагала по петляющей узкой тропе. Местность то повышалась, то понижалась, но в целом была пологой. Надеюсь, эта тропа к деревне и ведёт? Хотя разумнее всего, несмотря на слова лесника, было бы пойти по дороге, где я его встретила. В противоположную просто сторону, там бы не заблудилась однозначно! Но вот не хотелось мне и всё! Без объективных причин, просто блажь такая. А я ведь решила, что отныне буду делать только то, что сама захочу. Ведь пойди я по ней, гарантированно рано или поздно выйду к селу или к городу, ну или, в крайнем случае, обратно к железной дороге или на шоссе какое-нибудь, а мне так хотелось ещё погулять по лесу! И я шла дальше по своей тропке, ловя взглядом кренившееся к закату солнышко и довольно щурясь.

А старичок всё-таки странный. Я, конечно, мало общалась в своей жизни с сельскими, да и то это были скорее «дачные». Наверно, впервые встретила настолько непохожего на меня человека. Хотя я, конечно, тоже умница, мямлила какие-то вопросы дурацкие… Может, если бы посмелее да поувереннее общалась, он бы и не прогнал меня? Хотя нет! Мужчина, пусть и пожилой… один в лесу, со мной… Хорошо, что не пошла за ним. Мало ли?

Но спросила, конечно: «Что есть можно?». Дурацкий вопрос – дурацкий ответ. Хотя вроде же логичный. Поглядела на зажатые листья в руке. Блин, я же не запомнила, что за дерево за спиной было! Ведь даже любопытно, если их правда есть можно. Нет, я, конечно, не коза горная, но, может, они тут по весне какие-то особенные? Едят же люди еловые веточки молодые? Мы с ребятами ели в школе. Надо поискать. Если верить деду, то не отравлюсь. А ему хотелось верить. Правда, будто сказочный персонаж! Хотя, может, сказочный маразматик? Так, долой скептицизм! Просто это другая новая жизнь! А я всё по старым меркам мерить пытаюсь, трусиха! Не буду бояться!

Огляделась по сторонам и заприметила деревце, похожее, как мне показалось, на обозначенное лесником. Подошла ближе и оглядела. Милое. Молоденькое, листочки зелёные-зелёные! Прям приятно посмотреть! И что, прямо с дерева есть? Как же это странно! Вот совсем странно! И пусть!

– Ну… – неуверенно протянула я для того, чтобы оправдать собственные действия, – от одного-то листика же не умру? Хоть это… попробую, вдруг?

И, решившись, оторвала один. Аккуратно, как одна мамина знакомая шаверму у метро, понюхала, и потянула в рот! Хм, а вот дальше картина от припомнившейся отличалась. Шаверма тогда отправилась в мусорник, и больше, во всяком случае при мне, эта барышня на слабо не играла. А вот я, наоборот, запихнула лист в рот полностью и довольно начала жевать. Странный вкус. Кисловатый, но в остальном даже капусту напоминает, что ли? Правда вкусно! Отодрала себе ещё несколько, съела и принялась набирать в карман толстовки, но тут же припомнились слова старичка, и я остановилась. Правда, лучше потом ещё найду, а то деревце и так маленькое. Жалко.

Не удержалась, сорвала ещё один и на этом оставила дерево в покое. Довольная побрела дальше, смакуя. Точно коза! Зато они, наверное, полезные? Как листья салата. Сколько там этих элементов? Тьма, наверное! Некалорийные, конечно, совершенно – мама бы счастлива была – зато свежие! До деревни на них, да на печенье протяну! Если не протяну что-то другое, например, ноги… Хотя, если что не так, меня ж просто вывернет, да? Да будет так! Забавно, может это у меня крыша поехала?..

Какая первая мысль может возникнуть после пробуждения в новой жизни? Когда ты оставила в прошлом тянущую вниз тоску, навязанные обязательства, необходимость жить чужой реальностью, притворяясь не собой? После пробуждения там, где мечтала проснуться всегда! Проснуться с ощущением свободы и надежды, что подарит новый день…

Первая мысль, пришедшая мне в голову, ещё до того, как я успела продрать глаза, звучала примерно так: «Господи, домой хочу!!!».

Вот это жесть! Кряхтя я перевернулась и тут же резко замерла, услышав хруст под локтем. Аккуратно, еле дыша, протянула руку и ухватилась за ветку. А если бы не вспомнила, где я? Свалилась бы сейчас вниз! Божечки, какой кошмар! Но в целом-то, выспалась, вроде. Или это адреналин? Слезть бы ещё как-то…

Сползала с дерева долго, неуклюже, спросонья обдирая колени. Куртка задралась, и куски коры сыпались под одежду. Ещё и ссадиной на лбу, что на путях получила, приложилась – больно! Хорошо, что высоко не забралась – руками дотянусь до веток, чтобы сумку забрать. Нога подвернулась, и я рухнула на землю. Решила пока не вставать. Сидела, протирала глаза и пыталась окончательно проснуться.

Да, это сначала показалось, что вроде выспалась. Нет. Всё тело ныло, будто я ночью, как некоторые выражаются, разгружала вагоны с углём. Плечо затекло, а голова была похожа на аквариум. И рыбки такие о стекло: «пуньк, пуньк»… Я сама себя сейчас такой рыбкой чувствовала. Примерно так же было после презентации новой продукции одного винного заводика. Хотелось вернуться и согласиться на всё, лишь бы дали поспать на мягкой кроватке и попить горячего чайку с бургером! Хорошо хоть, не замёрзла, душный воздух рощи не остыл до самого утра.

Солнце уже встало, проспала я неплохо, если судить по его положению. А ведь планировала встать пораньше! В роще было всё так же тихо, будто время не двигалось.

Собрать мысли в кучу не получалось, но настроение было всё же хорошим. Ноги тоже особо не подчинялись, но я заставила себя подняться и пройтись вокруг дерева пару кружков. Да и по надобности утренней отлучиться. Зато как хорошо-то! Вокруг тишина! Ни души! Не орёт никто, никуда спешить не нужно, и вокруг зелено-зелено! Налюбоваться до рези в глазах хочется!

Когда, наконец, осознала себя целостным существом, попыталась думать практично. Теперь же от меня зависела моя жизнь, никто больше этого делать не будет. Волшебное ощущение! Пугающее, но в то же время, почувствовав раз – не откажешься!

Так, в первую очередь нужно привести себя в порядок.

Добрела обратно до дерева, стащила сумку вниз и начала рыться, вываливая содержимое прямо на землю. Какой бардак! Ужасно! Когда я собиралась дома, балбесина великовозрастная, не взяла с собой ни зубной щётки, ни влажных салфеток. Спасибо той же Людмиле Васильевне, что снабдила меня всем. Только сейчас я начинала понимать, сколько всего не учла, сколько мелочей важно иметь, когда ты сам по себе! Хорошо хоть, подаренную щётку сунула в сумку сразу. Жаль, пасту не догадалась… Но хоть так! А то пока до посёлка дотопаешь, зубы сгниют напрочь!

Бутылка вывалилась из рук в самый неподходящий момент. Только я наклонила ее, неловко зажав между рук, чтобы налить в сложенные ладони, она резко дёрнулась, сделала кульбит и упала на землю в двух метрах от меня. Я ей ещё и локтем наподдала, когда поймать пыталась.

Вот же ж… плохая! Плохая бутылка! Ладно, я сама виновата… Воды осталось на донышке, поэтому я решила больше не рисковать и просто допила. Неосознанно поискала рядом урну, чтобы выкинуть пустую тару, и тут же согнулась пополам от хохота. Зато настроение подскочило. Я ведь в лесу! Леший знает, где вообще!!! И никто меня не найдёт! Как же хорошо! Вот вообще не скучаю ни по кому! Ни по маме с папой, ни по Славе, ни по универу, ни даже по комнате своей! Будто и не было у меня никогда дома, а сейчас я только на пути к нему! А бутылка пусть в сумке болтается – пригодится.

Речки поблизости не наблюдалось; никакого журчания даже очень мелкого ручейка. Ни вчера, ни сегодня. Ладно, лесник сказал, что дальше будет, главное с тропы не сходить. Съела шоколадный батончик и тут же пожалела – пить захотелось ужасно! Вытряхнула пару последних капель на язык, но это мало помогло.

Всё, значит, больше есть до реки или села не буду. Ничего, вытерплю! Иногда на всяких тренингах или мероприятиях приходилось и не такое выдерживать! И всего лишь поголодать и помучится от жажды, гуляя по прекрасному лесу однозначно круче, чем лежать неподвижно четыре часа, пока мастера наращивают не нужные тебе ресницы или наводят мэйк для двух часов съёмки. Кому-то это нравилось и казалось мелочами, для меня же было пыткой! Зато теперь я однозначно закалённая! Так просто не проймёшь! Вот так-то!

Ну что, надо собираться в путь?

Сгребла вещи, утрамбовала одеяло и перекинула уже порядком запачканную куртку через лямку. Не очень удобно, конечно, но в ней сейчас совсем жарко. Какой же Крым тёплый! Я аж зажмурилась, наслаждаясь. Огляделась, вдыхая пряный воздух, и… похолодела. А идти-то куда?! Где тропа-то? Да, была вчера, по ней и пришла сюда – в рощу. Но тут-то ни травы не растёт, ни чего-то ещё. Вся роща выглядит одинаково! Засыпана прелой листвой и ветками. А я ещё, дурёха тоже, находила кругов вокруг своего дерева, со всех сторон листву встопорщила и поди пойми откуда пришла?

Так, спокойно! Спокойно! Я не дура, я сообразительная и смелая. Без паники, без паники!

Встала на месте, выдохнула и заставила себя успокоиться. Когда я вчера шла, я увидела дерево с удобными ветками издалека, ветки заприметила с правой стороны от ствола. Вот они, родимые, справа от ствола. Значит, пришла я оттуда.

Сделала десяток шагов в том направлении и опять повернулась. Да, так это и выглядело. Тропа до рощи от дерева, где я козой притворялась, шла почти прямо, не петляя, значит, направление туда. И по идее, если тропа шла вот так прямо, значит, она и здесь продолжается, просто из-за особенностей почвы её тут почти не видно, но если идти в этом же направлении, то вскоре я на неё опять наткнусь. Люди же обычно не усложняют себе задачу, они идут по самому удобному и прямому пути! Сколько вон тропинок на газонах встречала, где поребрик в паре метров! Значит, если на дороге мне не встретится какое-то препятствие, можно будет считать, что с тропы я не сходила. Наверное.

Прерывисто выдохнула, но начала успокаиваться. Да ничего не случится! Куда-нибудь да выйду, это точно! Рано или поздно. А ночевать в лесу оказалось приятно, даже несмотря на затёкшие конечности и мешки под глазами, как у древнего китайского учителя.

И вообще, мне сейчас главное бы воды найти, а так я и ещё пару раз заночевать в лесу смогу, если что! Запасы, конечно, небогатые, но хватит на дня два. При условии, что я буду питаться чуть более калорийно, чем мамина знакомая анорексичная моделька. А там, гляди, и до какого-нибудь Джанкоя дотопаю. Так что нечего нюни разводить. Саша вон часто мне повторял, когда мэйк делал: «А вы что же, душенька, думали, просто будет?». И тут непросто, но ничего! Я сильная!

Вздёрнула нос и сделала первый решительный шаг вперёд. Не могу вспомнить, кто там эту умную мысль сказал, но точно был прав: любая дорога начинается с первого шага и из шагов же состоит. Так что моя задача и не сложна даже. Просто шагать. И это здорово!

Вид, открывшийся с вершины, поразил меня.

Сначала меня охватило чувство восхищения, выбившее из головы все мысли как долотом. А следующим ударом этого же долота – чувство глубокого недоумения.

Дело в том, что перед моими глазами предстала прекрасная картина природы во всём её великолепии, но нигде, до самого горизонта, не было ни намёка на то, что здесь обитают или хоть когда-то обитали люди. Ни дыма, ни срубленных деревьев, ни даже мусора хоть чуть-чуть не было нигде, докуда дотягивался взор. Это была поистине девственная природа, ни разу не принимавшая в свои объятия кого-либо из человеческой породы. И если бы не лёгкое безумие от эйфории и лесные мечты, или при наличии хоть какого-нибудь скудного разума, я почесала бы затылок и развернулась обратно. Как поступил бы любой адекватный человек. Но я обошлась лишь почёсыванием и задумчиво пошла дальше.

Передо мной был спуск, вдоль подножия которого бежала неглубокая речушка, поворачивающая вдаль и теряющаяся между холмов где-то слева и впереди.

Ну вот, хотя бы вода нашлась. Холмистая местность простиралась далеко вперёд, и только там, куда устремлялась река, были видны невысокие горы с острыми краями. И ещё та горная гряда далеко справа, теперь с вершины её было видно лучше.

Я спустилась к реке и, недолго думая, разделась догола и с разбегу ворвалась в воду. Она была ледяная, но настолько чистая, что, несмотря на писк, вырвавшийся из груди, я не вылезла, а наоборот, нашла самое глубокое место, где было по пояс, и окунулась целиком.

Назло родителям я уже давно старалась закаляться, а зимой умудрялась даже иногда втихаря моржевать из ведра, если мы ночевали за городом на своей даче. Отец падал на застывшей луже и жутко ругался, но я так и не призналась ни разу, что это моих рук дело.

Но всё же вода была довольно холодная, так что купание продлилось недолго, и я, счастливая и довольная, клацая зубами, вылезла обратно и принялась бегать по траве, чтобы согреться, периодически вскрикивая и шатаясь, когда голые пятки попадали на камешки. Холод малость привёл в порядок мысли, но от желания идти дальше я не отказалась. Благо, солнышко припекало совсем уж по-летнему – не успею простудиться.

Ладно, раз уж так, пойду-ка я по течению. Этот закон я ещё со школы помнила: люди чаще всего строят жильё на реках. Это почти дорога – рано или поздно наткнусь на кого-нибудь. Лесник же говорил, что где-то здесь поселение есть, так что по логике оно либо выше по течению, либо ниже.

Решила идти вниз. Любая река ведь впадает в море, а оно должно быть где-то тут, рядом. А там, на побережье, жильё точно есть. Ну, это так, на крайний случай.

Обсохла, оделась, набрала воды и съела-таки шоколадку – теперь можно. И в путь с новыми силами!

Красота вокруг пьянила, я то и дело забывала, куда и зачем иду и зависала на одном месте, глупо раскрыв рот и любуясь на луга, огромные валуны и лесную поросль. Местность понижалась, слева от меня всё вырастали холмы, покрытые густыми лесами, всё больше и больше начиная напоминать горы. Река прибивалась к ним, будто змея у стекла в террариуме.

Из-за завораживающих красот идти было несложно, они отвлекали от большинства неудобств и притупляли голод. Под ногами, если и не тропа, то вполне себе удобная каменистая почва, или травка коротенькая. Таких зарослей, как на опушке леса, уже не было. Пахло степью и чем-то таким пряным, как когда в мясо или чай добавляют. Чабрец, вроде, да? Вот такой запах, как в некоторых магазинах пытаются сделать, а тут настоящее. Хотя вряд ли в магазинах, если разинуть варежку, будет риск схлопотать осу в рот? Я еле увернулась в последний момент! Отругала себя, но через четверть часа опять стояла, со своей варежкой и глупой улыбкой, завидев очередную куртинку каких-то цветов.

Откуда-то возникло желание накромсать себе всего этого добра и засушить! Ага, ну-ну, а потом зелья варить! И что я в самом деле-то? Лесник же сказал, чтобы брала ровно столько, сколько для еды надо, а набирать незачем. Вот я и жевала вялую «рукколу», что он мне дал вчера. Нашла ещё пару кустиков, но, видать, перепутала с чем-то похожим – горько и невкусно.

Деда хотелось слушаться. Особенно потому, насколько сильно он был непохож на родителей. Я хихикнула, когда представила, как бы скривило папу, когда лесник сказал вот это всё про врагов и друзей. У папочки взгляды куда практичнее. У него есть только выгодные знакомства и… а невыгодных нет, потому что с невыгодными он не знакомится.

Я никогда этого не понимала. Вот как ты определишь, выгодное у тебя с кем-то знакомство или нет, если вот, допустим, знакомец не может тендер тебе подкинуть выгодный, но зато тебе с ним у окна с чашкой кофе сидеть хорошо? Или вот на дороге, если встал кто-то, то почему бензина не отлить или хотя бы до заправки и назад докинуть с канистрой? Невыгодно? А если сам встанешь?

Я один раз пристала с этим вопросом к папе. Мы из области ехали на машине, ему деваться было некуда, а я и давай рассуждать, а что бы было, если бы этот голосующий мужичок, которого мы грязью из лужи окатили, на самом деле какой-нибудь депутат. Шёл с рыбалки и заблудился. Видно же, что пьяный, чего пьяному-то не заблудить? И вот как бы мы ему сейчас помогли, а потом бы он папу р-р-р-раз – и с нужными людьми бы свёл, или там ещё чего? Но папе мои рассуждения не понравились. Обозвал их глупостями и велел заткнуться.

Я на ходу дожевала пачку печенья, но вторую – последнюю – открывать не стала. Потом. Может, набреду на деревце такое же, его хоть запомнила. Тут и ягоды какие могут быть. Теоретически. Да вообще потерпеть можно ради таких красот. Людей найду – у них и куплю себе.

Утро наступило рано, просыпалась я тяжело. Открыв глаза на миг, вновь засыпала, не успев даже повернуться на другой бок. Вчера я пролежала, плача под одеялом, около часа, но потом усталость всё же взяла своё, и я забылась тяжёлым и беспокойным сном.

Окончательно очнулась уже, когда солнце встало и начало припекать. Я лежала, глядя в никуда, и пыталась вспомнить, как меня зовут, и где я, кто я? Мысли собирались с трудом, но с ними пришло какое-то странное ощущение, которое становилось все навязчивее. Мне казалось, что на меня кто-то неотрывно смотрит.

Я приподнялась, и обшарила взглядом ближайшие кусты, но никого не увидела. Нехотя встала, размяла затёкшие конечности и вновь огляделась. Я не видела никого, но ощущение было настолько сильным, что я решилась поддаться:

– Э… Эй! Э… я… Я не знаю, кто вы, но… Выходите, пожалуйста! Я тут… – на миг испугалась, что если скажу, что одна, то меня могут обидеть, но быстро поняла, что видно же и так. – Я одна здесь! Я три дня с людьми не говорила, хоть с кем-то! П-п-п-пожалуйста, покажитесь! Я безобидная, мне помощь нужна!

За кустами что-то зашевелилось, но так никого и не показалось. Я перепугалась, что, может, это и не человек вовсе, а хищный зверь и заорала:

– Пожалуйста, не молчите, мне страшно!

Кусты опять зашуршали, и из-за них выглянула румяная мордашка, принадлежавшая на вид мальчишке лет десяти. Я облегчённо вздохнула:

– Господи-боже! Пацан! Хвала богам! – выдохнула и тут же потупилась, смутившись собственного возгласа, и обратилась к парнишке: – Я уже три дня брожу по лесу, у меня почти не осталось еды, и я не знаю, куда мне идти! Мне очень нужна ваша помощь!

Мальчишка исчез, но зато через несколько секунд, вышел сам с другой стороны поляны. В руках он тащил какой-то узелок, а я сама, боясь резким движением спугнуть, только молча наблюдала за ним и разглядывала.

Это, и правда, был мальчишка, но какой-то странный. Даже для ребёнка он был слишком мелковат, а вот глаза у него были уже не детские. Он походил на карлика, но был настолько ладненьким, что я отбросила эту мысль. Одет он был в рубашечку простого покроя и тёмные льняные штанишки. Простой-простой сельский стиль. Ноги босые, но то ли грязные, то ли в шерстяных носках – я не могла разглядеть. Казалось, что они покрыты густой русой шёрсткой.

Я зажмурила глаза, а опять открыв их, убедилась, что ноги у него действительно были на удивление волосатыми. Нервно хихикнула, вспомнив незабвенное творение профессора Толкиена, и сглотнула, надеясь, что мальчик не галлюцинация. Всякое может привидеться, когда ты такой вот сопливый, уставший и вымотанный. Особенно если начитался и хочется верить во всякое.

Пацан в это время подошёл чуть ближе и положил узелок на землю, а затем по-заячьи отпрыгнул и опять скрылся за ближайшими кустами, правда, оставив в этот раз выглядывать свою мордашку.

Я проводила его взглядом, а потом посмотрела на узелок. Из кустов раздался низковатый для мальчика, но приятный голосок:

– Там бутерброды с сыром и два яблока – угощайся.

Я не поверила своему счастью и подхватила узелок. В нём действительно оказались чудеснейшие, благоухающие булочки, намазанные толстым слоем восхитительного маслица и накрытые божественнейшим свежайшим сыром. Я вспомнила, где я и что происходит, только когда хвостик последнего яблока заставил меня поперхнуться. Оказывается, проглотила яблоки вместе с огрызками и даже этого не заметила. Никогда раньше так не делала.

Подняла взгляд: мальчик всё так же выглядывал из-за кустов, но теперь улыбался. Я тоже улыбнулась и искренне поблагодарила его и чуть опять не заплакала на радостях. Протяжно шмыгнула носом.

Мой благодетель осторожно выбрался из-за куста и подошёл:

– Теперь я вижу, что ты, и правда, голодная. Значит, не врёшь. Как ты тут оказалась? С этой стороны к нам люди уже лет пять не приходили, там и тракта-то нет. Да и говоришь ты как-то чудно, и одежда тоже… Ты не блаженная случайно? – парнишка опять насторожился.

– Нет, – улыбаясь, помотала я головой и вытерла вновь мокрый нос. – Хотя я теперь уже не уверена. Я три дня бродила. Ну, я как бы сбежала… из дома. Пришлось в лес убегать, а дальше я как-то что-то заблудила и вот… Я всё думала, что наткнусь на какое-то село, но до сих пор не встретила ни одной живой души! Я уже думала, что умру здесь! Я так рада, что вы меня нашли! – у меня опять навернулись слёзы, не то от насморка, не то от радости.

– Как странно ты говоришь, я тут один, разве не видишь? – развёл руками пацан. – А ты говоришь «вы». Ну да ладно, раз такая беда, то идём, я отведу тебя к нам в гости, накормим тебя да одёжку тебе попытаемся найти почище да без дыр, а то в этой тебя и впрямь за блаженную примут. Хотя кто их знает, этих людей, какая у них нынче мода в столице?..

Последнюю фразу он говорил, уже развернувшись и направляясь к тем самым кустам, где прятался в самом начале. Я судорожно похватала свои вещи, запихивая одеяло в сумку на ходу, и поспешила за ним.

За кустами обнаружилась узенькая тропинка, мальчишка подхватил валяющуюся на обочине удочку и другой узелок, в котором, по всей видимости, трепыхалась свежепойманная рыбёшка. Двигался он так проворно, что я еле поспевала за ним.

– Постой! – пропыхтела я, взваливая в очередной раз на плечо свою неудобную и уже потрёпанную сумку, перевешенную курткой и еле запиханным одеялом. – Как хоть зовут тебя?

Парень остановился так резко, что я чуть не налетела на него. Хлопнул себя по лбу, и широко улыбнувшись, поклонился:

– Элниниум Брин, представитель древнего рода Бринов! Мы тут ещё до основания города завелись! Но можешь называть меня просто – Элни.

Я оторопела, от такого напыщенного представления, но вежливость требовала ответа в таком же тоне:

– Дарья Сергеевна Линова, э-э-э… представитель… никакого рода… я не знаю своих настоящих родителей. Э-э, можешь называть меня – Даша.

И я, совсем смутившись, уставилась на свои ноги. Почему-то с этим мальчишкой я совершенно не чувствовала себя взрослой, будто он был мне ровесником, а не молокососом на десять лет младше.

Всё же странный, не могу понять, в чём дело? Ну, ведь, правда, на хоббита похож! Ну, вылитый! Просто берёшь его и на съёмочную площадку без грима. Но не скажешь ведь ему об этом? Кто его знает, может, обидится… Может, его вообще тут за это дразнят, а я – на больную мозоль? И всё же озорные мысли плясали и плясали в голове: ну идеально же вписывается! Элайджа Вуд бы обзавидовался!

«Хоббит» точно так же недоумевающее посмотрел на меня, но ответ его, видимо, устроил, и он, улыбнувшись, зашагал дальше. Я хотела было спросить, что за город, куда мы направляемся, но он строго сказал мне, что сначала меня надо накормить да отмыть, а только потом разговорами баловать, а то рассопливилась. Я не стала спорить, этот подход был идеален сейчас!

Шли мы минут десять. Я недоумевала, как я вчера не заметила поселения? Городок, больше походивший на большое село, располагался совсем рядом, в спускающейся долине, которая хорошо просматривалась с холма, где я ночевала. Запах дыма долетал даже сюда, и мычание коров да блеяние овечек доносилось вполне отчётливо для того, чтобы я могла их услышать, не будь так поглощена мыслями о своей скорой безвестной кончине.

Городок выглядел уютно-уютно! Куча домиков со светлыми белёными стенами, зелёные крыши, как в глухой северно-европейской деревеньке – почти сказочный. Не подозревала, что здесь что-то такое может быть. Загаженные бутылками улицы и покосившиеся гаражи из профлиста, огороженные рабицей ожидала, а такое точно нет! Домишки были маленькие-маленькие, будто игрушечные, кровля покрыта мхом, уютные палисадники, и всюду цветы! Красивее только на картинках видела! Но чем ближе мы подходили, тем больше я понимала, что здесь действительно всё очень маленькое. Я нервничала.

Внизу, когда мы уже ступили на широкую улочку, выбивая пыль из-под ног, я обратила внимание, что взрослых в городе нет. Огляделась направо, налево и села на землю, где стояла.

Прямо напротив, возле калитки, опираясь на плетень, курил трубку самый натуральный хоббит! Иначе никак не назвать! Низенький, полноватый и опрятный мужичок с русыми кудрями, крупноватыми круглыми ушами, румяным лицом и здоровыми ступнями с лоснящейся седеющей шёрсткой на голых пятках. Он очень неодобрительно смерил меня взглядом и повернулся к супруге в чепчике. Да, это был взрослый, солидный, полноценный хоббит! Кажется, я до сих пор не проснулась. Или я просто умерла и смотрю светлый предсмертный бред, и скоро засияет свет в конце туннеля? О да, а вот и он…

Аккуратно прилегла на локоток, глядя на растущее неодобрение в глазах мужичка, криво улыбнулась и начала проваливаться в какую-то успокаивающую слабость.

Элни подбежал и стал махать ладошками, обдувая моё лицо:

– Вот беда-то какая! Голодный обморок! Даша, очнись! Я же тебя не донесу!

К нам подошли любопытные селяне, все как один самые настоящие хоббиты. Лица неприветливые, подозрительные. Я ошалело глянула на них, а затем осипшим голосом спросила мальчишку:

– Элни… ты не человек же, да?

Он оценивающе посмотрел мне в глаза, ожидая нового припадка, но поскольку его не последовало, а взгляд мой был полон мольбы, как-то неуверенно ответил:

– Ну, это крепко приложиться надо, чтобы фиря с человеком спутать… Я – фирь, мы называемся так, а ты что подумала?

Чем эти фири отличаются от хоббитов, я не знала, но, кажется, это оказалось последней каплей, и я таки потеряла сознание. А когда очнулась, отфыркиваясь от вылитой мне на голову ледяной воды, начала истерически смеяться, и не могла успокоиться, пока Элни не надавал мне пощёчин.

Зрителей прибавилось, а с их количеством прибавилось и неодобрительности во взглядах. Мне здесь явно были не рады, хотя выставлять отсюда никто пока не собирался, по-видимому. Хоть это обнадёживало. Я попыталась неуклюже извиниться, поднялась, и шаркающей походкой пошла за Элни. Он шёл теперь намного медленнее, и постоянно оглядываясь – не случится ли со мной ещё чего-нибудь внезапного.

Как я дошла до маленького белёного домика с зелёной крышей – не знаю. Следующие несколько часов прошли для меня, будто я была вдрызг пьяна. Я даже почти ничего не могла вспомнить, лишь отрывочные картины: маленькая банька, румяное личико девочки с русыми кудряшками, полотенце вафельное, стол с белой скатертью, суп в маленькой тарелочке с ломтями белого хлеба, спаленка с крошечными кроватками, и уже подходящая лежанка на полу.

Как сказал мне Элни, я проспала семнадцать часов. Охотно в это верю, потому что проснулась я наконец-то отдохнувшей. Самым большим счастьем было убедиться, что это всё не приснилось! Хоть хоббиты, хоть фири, хоть бесы лысые! Я была счастлива, наконец, проснуться в тёплой, мягкой постели, пахнущей соломой и лавандой, среди разумных существ, а не в лесу у потухшего костра в обществе комаров и мошек! Я живая! Господи-боже, кто ты там есть? Спасибо!!!

Из-за двери доносился восхитительный запах свежесваренного борща и булочек с корицей. Я поднялась на ещё нетвёрдо стоящих ногах и поковыляла, ведомая этим дивным ароматом. Он раздавался из кухоньки сразу за дверью. Там суетилась миниатюрная барышня, со спины похожая на фарфоровую куклу своим платьицем в оборочках и длинными русыми кудряшками под жёлтеньким чепчиком. Та самая, которую я помнила.

Она обернулась на моё шарканье и радостно закричала:

– Элни! Элни, иди сюда, твоя людина проснулась! – а затем уже мне: – Я так рада, что ты, наконец, встала, – она вытерла руки о передник и улыбнулась, – а то мы уже начали волноваться, что ты разболелась – так долго спала.

Я промычала из себя воображаемое «спасибо» и пошарила глазами по сторонам. В животе забурчало, но утренняя надобность формировала необходимую целеустремлённость. Пришлось срочно выяснять, куда бежать.

На дворе стоял миниатюрный деревенский сортир. Весёленький, нежно-жёлтенького цвета, с окошком в виде сердечка. Не проломить бы тонкие доски! И в дыру попасть. Но я справилась кое-как. Ещё бы зубы почистить, или хоть умыться… Вон бочка с водой у стены и ковш. А выплёвывать куда? На траву? А если ночнушку хозяйскую забрызгаю? Разве что подол подобрать повыше? В общем, как смогла, так и умылась.

Вернувшись на кухню, застала там Элниниума, уплетающего за столом свежую булочку. Он подскочил ко мне и бесцеремонно усадил на своё место. Стол был такой маленький, что мне пришлось широко раздвинуть ноги, чтобы колени не упирались в столешницу. Они бесстыдно выглядывали из-под кружевного подола, являя подживающие синяки и ссадины. Но это не имело никакого значения, потому что передо мной уже стояла миска того самого вожделенного супа, так похожего на борщ, с хлебом и стакан компота. Божественно! Если я померла, то я в раю!

Но нет, я была живее всех живых. И борщ был настоящий, и ложка деревянная, и ситцевые занавесочки на окнах. Стены белые, деревянный потолок, такой же пол – чистый-чистый, аж блестит! Миниатюрная мебель, простая, но такая добротная, даже лаком каким-то вскрытая. На подоконнике кадка с цветами и блюдо с черешней. Или вишней?

Уплетая дивное угощение, я думала о том, как же это так получилось, что я, и у этих непонятных хоббитов? Откуда в Крыму хоббиты? И откуда вообще на свете хоббиты, они же выдумка? Может, Толкиен их и не придумал? Угодил, как и я, а потом выдал за фантазию?

Нет, бред, конечно… Элни сказал, что они какие-то фири, но я ясно видела – как есть хоббиты! В это было так сложно поверить, что если бы не стоящие передо мной два ярких доказательства, я бы до сих пор считала это галлюцинацией. Но чувствую себя хорошо, сознание ясное, я даже выздоровела, кажется, – жара нет. Так что придётся верить.

И когда я смирилась с реальностью происходившего, стало так радостно и тепло на душе, что я засмеялась прямо с полным ртом, вызвав при этом настороженные и недоумённые взгляды хозяев. Дочиталась.

На улице было ещё светло, но дело шло к вечеру. Через приоткрытое окошко залетал тёплый весенний ветерок и голоса прохожих. Майри, как звали сестру Элниниума, и которая была, как это уже ясно, совсем не девочкой, а вполне молодой девушкой, весьма привлекательной по фирьским, да и по человеческим меркам, забрала у меня тарелку. Кажется, это даже не тарелка, а тазик. Ну, и я, как бы, не маленькая…

Майри села рядом с Элни, напротив меня:

– Расскажи теперь, кто ты, откуда, и как к нам в Дубы забрела?

– Дубы – это наш город так называется, – уточнил Элни.

Вопрос был логичен, но всё равно поставил меня в тупик. Я даже не знала, с чего начинать? С поезда? Или с побега? А они вообще знают про людей и всякое такое? Как вообще им рассказывать и что? Ладно, попробую в общих чертах. Всё равно уже вечереет, иначе просто не успею. Ну и рассказала. Сначала несвязно, но затем всё увереннее поведала свою историю, начиная с обстоятельств побега, бегло объяснив причины, заканчивая приключениями в лесу. Просто представила, что в книжке героям объясняю и вроде даже получилось понятно. Фири слушали меня с открытыми ртами, но старались не перебивать вопросами и уточнениями. Удивительно дисциплинированные слушатели!

Но на рассказе, о лесе, где я встретила странного деда, Элни всё же нетерпеливо подскочил со стула, и забегал по комнате, бормоча про себя: «Блуждающий лес! Блуждающий лес, точно!». А когда перешла к рассказу о странной каштановой роще, оба приуныли, а у Майри вообще на глазах появились слёзы, но меня не стали перебивать и в этот раз, лишь когда я рассказала, как я вышла оттуда, Майри прошептала: «Хвала Алете!».

Рассказ мой был долгим, хоть я и не вдавалась в подробности, старалась отделаться общими фразами. Я бы с радостью готова была объяснить и больше, но мы же тогда вообще спать не ляжем! А фири устали. Сколько вон ухаживали за мной и по хозяйству суетились.

Но всё равно, когда я кончила, было уже за полночь. Ребята сидели притихшие, переваривая информацию. Наконец Майри встала, зажгла ещё одну свечу, и сказала, что пора спать, а об остальном поговорим завтра. Я тут же почувствовала, что глаза у меня слипаются – ну немудрено как бы – и охотно вернулась на свою лежанку. Заснула моментально! Как же хорошо в мягкой постельке…

Можно бесконечно прикидываться идиотом. Да, согласна, я – дура, спорить бесполезно. Но не идиотка. Я слишком много читала, слишком много видела фильмов. Возможно, даже шире многих смотрела на мир. Уж точно шире моих мамочки с папулей! Поэтому глупо притворяться, всё и так ясно. Я уже не на Земле. Не бывает там хоббитов! Ну, или фирей, вот богами клянусь, не пойму в чём разница? Что двери не круглые, а квадратные? Ну, может быть ещё что-то, пока неясно. Но точно ясно одно: это другой мир. Другой. Теперь пазл сложился, всё стало понятно. И лес на солёном озере, и странная роща, будто живая, душная и жадная. И дед тот чудной. И фири… Вывод только один: либо я умерла, либо мне очень, очень сильно повезло! И хоть бы второе! Хоть бы второе! Новый мир! Другой мир! Волшебный! Моя мечта сбылась в таком объёме, на который и рассчитывать не приходилось! Вот кто ещё из тех, кто читает весь этот фантастический ширпотреб, может похвастаться тем, что угораздил сам в приключение? Я теперь могу! Узнаю, по чьей воле попала сюда – обязательно свечку поставлю! Если конечно боги тут при чём-то…

Спала я сладко, как не спала, наверное, ни разу за свою жизнь. Возможно, даже колыхала занавески своим довольным раскатистым храпом. Могла и храпеть после простуды-то, хотя откуда мне знать – богатырский сон даже наступивший мне на руку Элни спозаранку прервать не смог – утром извинялся. А как иначе, если я впервые находилась в доме, где мне были почему-то рады?

Это чувствовалось. И по внимательности Элни, и по тому, как суетливо заботилась обо мне его сестра – Майри. Засыпая вчера, я успела подумать о том, что, пожалуй, хотела бы остаться здесь навсегда, в этом уютном крошечном домике, среди простого народца, ценящего искренность и доброе отношение друг к другу. Здесь я куда уместнее. Я ведь как раз и искала что-то в этом роде: глухую уютную деревушку с простыми жителями без всего этого пафоса. Лучше тут в глуши копать грядки, чем там! Тем более среди фирей, а не людей! Как хорошо, что я начиталась на свою голову всяких сказок, иначе другая б на моём месте свихнулась. Хотя другая бы и не попёрлась в дикий лес с одним печеньем и шоколадками за спиной, это я только такая дурёха отважная.

Проснулась на удивление рано, даже Майри спала. Рассвет только окрасил полосу востока в нежно-розовый цвет. Я вышла к уютному жёлтенькому сооружению, умылась, а затем решила пройтись. Как была: в светлой развевающейся ночнушке и кроссовках на босу ногу. Кто увидит в такую рань? Свежий ветерок бодрил, силы возвращались, мне захотелось хоть немного посмотреть, где я оказалась? Но памятуя о впечатлении, произведённом на местный народец в момент прибытия, решила не испытывать судьбу и отправилась прочь от густонаселённого центра.

Домик Бринов стоял на окраине, почти рядом – через два таких же белёных, заросших цветами, дома – начинался другой лес. Он, будто подтверждая название городка, состоял практически из одних дубов. Деревья разрослись, и между ними была широкая протоптанная тропинка, так и манящая пройтись.

Да, было ещё темновато, но меня это совсем не останавливало, солнце вот-вот должно показаться из-за горизонта, а мне так хотелось встретить рассвет где-нибудь на холме, откуда я смогу увидеть весь, или хотя бы часть этого нового для меня и прекрасного мира. Почему-то казалось важным встретить новый день так. Новый день в новом мире и в новой жизни. Это понимание будило неконтролируемую эйфорию, я не могла поверить своему счастью! Это чувство было слишком сильным, поэтому просто сдалась ему и шла, сияя взглядом и улыбкой.

Город располагался в долине между холмами. Я пришла в него с северо-востока, а теперь направлялась на северо-запад. Тропинка постепенно забирала вверх, становилось светлее. Я ждала, когда, наконец, появится опушка или прогалина, чтобы можно было бросить взгляд из-за густых крон дубов, но чем дальше я поднималась, тем гуще они надвигались надо мной. Я бы повернула назад, но тропинка была настолько протоптанной и даже будто выметенной, что не возникало сомнений, что ею регулярно пользуются, а значит, она должна была куда-то вести.

И привела. Но не на вершину холма, как я думала, а к небольшой скале с выдолбленной пещеркой. Неглубокой, чуть больше фирьской спаленки. Рядом, почти у входа, из-под земли бил ключ, превращаясь в мелкий весёлый ручеёк, бегущий по искусственному каменному ложу с декоративными арками. В дальнем конце пещеры стоял мраморный постамент, а на нём небольшая, ростом с фиря, статуя очень красивой женщины. Похожа на человеческую, но её утончённая красота, напомнила мне про эльфов. Но что же, раз тут есть «хоббиты», то почему не быть и эльфам?

Я не стала удивляться, когда, подойдя ближе, как и ожидала, увидела выбивающиеся у неё из под волос кончики заострённых ушей. Но затем мысли перестали мотаться, как две стрекозы над рекой, потому что я взглянула ей в глаза. У мастера, который создал её, были даже не золотые, а бриллиантовые руки, настолько точно, он проработал каждую деталь. С каким терпением и любовью он выточил каждый волосок в бровях этой мраморной девы! Но я не могла понять, как можно было в простом камне, простыми живыми руками передать эту всеобъемлющую доброту? Лицо статуи лучилось любовью ко всему живому, будто она была сама средоточием этой любви, будто это не резной камень, а сама вселенская благость, собранная со всего мира здесь, в маленькой фигурке.

Я тряхнула головой и огляделась. На постаменте перед ней лежали цветы, яблоки, несколько пирожков, горсть орехов, цепочка и крохотная тряпичная куколка. В ногах статуи чадил потухающий светильник – масло почти кончилось. Я почему-то, не задумываясь, подлила в него ещё из стоящей рядом бутылочки, и только тут догадалась, что, скорее всего, попала в храм какой-то местной богини. Как себя вести я не знала, так что вежливо и почтенно поклонилась, чуть было не перекрестившись, как это обычно делали люди в наших церквях. Хихикнула, смутилась и поклонилась вторично, с ещё большим почтением. Конечно, мне никто не ответил. Я ещё немного с любопытством поразглядывала пещеру, но больше в ней не было ничего примечательного – голый, грубо отёсанный камень и глинобитный пол.

Ах да, солнце восходит! Я же хотела встретить рассвет, и сейчас у меня есть возможность! Почему-то казалось, что это что-то значит для меня, какой-то особый ритуал. Встретить солнце. Тут не видно даже неба, а вот вершина скалы была отличным плацдармом для этой задачи.

Я без особых усилий взобралась на неё, держа подол в зубах. А неплохо я за последние дни натренировалась! Даже почти не запыхалась. Оглядела почти плоскую, с небольшим уклоном, поверхность и удобно расположилась на островке мягкого, ещё влажного мха. Города всё равно не видать из-за деревьев, но виден горизонт, бугрящийся холмами.

Рассвет приближался, вот уже небо перешло из розового оттенка, в светлый желтоватый. Подул ветерок, и над горизонтом медленно показался первый неторопливый лучик солнца. Он окрасил верхушки дубов в радостный золотой свет и заставил меня сощуриться. Птицы разом удвоили старания, наполняя щебетанием весь лес вокруг. С появлением первых лучиков пришло и тепло, я зябко поёжилась и расправила плечи, небо тихо наливалось светом, и, глядя на него, мои веки тяжелели. Я легла прямо там, где сидела. Уже совсем скоро станет тепло – я не успею замёрзнуть…

Уходить было жалко. Только обрадовалась, что нашла себе местечко, о котором мечтала, и вот уже вновь нужно думать о предстоящей дороге. Собираться, готовиться… Я бы всплакнула, но почему-то не получалось. Всё же это здорово! Это ведь приключения! И я для чего-то нужна здесь! Кому-то и для чего-то! Именно я! Это пугало, но радость перевешивала. Будто открываешь новую книгу, и не знаешь, что ждёт впереди, но уже чувствуешь, что книга понравится.

Вечер прошёл в разговорах о том, где и как устраивать себе ночлег, как разжечь костёр, если дрова сырые, какие коренья можно есть, где их искать и как их правильно приготовить. Элни даже попытался научить меня ловить рыбу, но за столом это всё равно не получилось. Они долго спорили, перебивая друг друга, как лучше путешествовать: короткими переходами, c коротким отдыхом, или длительными, и не менее длительным привалами.

Я диву давалась, откуда фири, по виду заядлые домоседы, знают это? Хотя в подобных вещах они однозначно умнее меня. Как минимум, потому что живут на природе. Ну, вот вряд ли, даже с натяжкой, можно было назвать Дубы городом. И по размеру село, и по виду. От города тут только название, а так почти дикая местность! Но какое чудесное место!

Фири старательно пытались научить меня определять сторону света, когда не видно солнца. Все нормальные дети изучали это на уроках в школе, но я со своими фантазиями, конечно, это всё проморгала и забыла. В общем, вечер прошёл познавательно, и легла я уже за полночь с переполненной знаниями головой. Долго ворочалась, а когда заснула, мне снилась картошка, которую я старательно пыталась выкопать удочкой, но из-за того, что солнце не светило – никак не удавалось приготовить грибы.

Утро следующего дня началось бурно. Только я после утренних процедур втиснулась обратно в узенький дверной проёмчик на кухню, как Майри вывалила на меня кучу заданий. Во-первых, меня, как самую здоровую, отправили наколоть дров. Смешно было всем. И Элни, который меня учил, и соседям, которые любовались через заборчик на здоровенную девицу, которая попасть не может; и даже, наверное, топору, который весело рассекал воздух, проносясь мимо полена, колоды и, хвала всем богам, моих ног тоже. Но, спустя четверть часа, дело худо-бедно пошло, и к тому моменту, когда солнце начало припекать, я справилась с неплохой такой кучей.

Было приятно осознать, что я смогла помочь, и что хоть какой-то толк есть от меня. Ведь там, в Питере, ну что я могла предложить? Красивое личико улыбнуть? Ляжку аппетитную на фото предоставить? Торговать лицом, как выражались некоторые, а пользы? Никакой. А тут я начинала собой гордиться, что дело делаю, не просто так борщи с пирогами за обе щёки уплетаю!

Затем Майри отправила нас с братом в местную лавку закупить продовольствия и ещё кой-чего. Мы шагали по улочке, выбивая пыль босыми пятками, и смеялись. Мощёной была только одна – центральная, остальные были либо присыпаны песком, либо представляли собой бугристые глиняные дорожки. Наверное, не очень тут ходить-то, когда дожди…

Городок был маленький, и не только по количеству жителей. Здесь всё было такое низенькое, миниатюрное, будто кукольное. Повезло ещё, что потолки почти в мой рост, не приходилось биться головой. Но почти-почти, тютелька в тютельку, на пару сантиметров ниже – и всё, отбила бы макушку. Хотя в качестве метёлки от паутины я сгодилась отлично! Из домика Бринов почти всю вынесла на волосах.

Домики вокруг были все сплошь одноэтажные, кое-где только надстроены жилые чердаки. Или это только на окраине, откуда мы шли? Ну да, ближе к центру появились и двухэтажные. Правда, по человеческим меркам, мало отличались от обычного одноэтажного дома. Я их и не заметила тогда, три дня назад, когда спускалась вместе с Элни. Подумать только! Я уже четвёртый день здесь! И уже неделю в бегах! А казалось, только вчера это было…

Я разглядывала округу и жителей, а жители меня. Ну да, выглядела я более чем странно для них, наверное. Хотя они-то людей видели, пусть и не так вычурно одетых, а вот я фирей – нет. Теперь я понимала, в чём разница. Хоббиты в исполнении Джона Рональда Руэла были милыми, похожими на крольчат, уютными созданиями, жившими в норках и ведущие степенный образ жизни. А фири же больше напоминали шкодливых детей. Нет, похожий дух прослеживался, что-то было общее, однозначно. И фири тоже ходили босиком волосатыми лапками, курили длинные трубки, неодобрительно глядели на шумящих соседей и на мои восторженные взгляды. Занимались своим уютным хозяйством. Но всё же были какими-то другими. Не такими чопорными, что ли?.. Ну и двери – да. Двери квадратные. Дома наземные, а не норы и землянки. Просто маленькие люди. Ушастые, большеногие и безбородые люди. Интересно, откуда у них стекло в окнах? Здесь его так же из песка делают?

Они суетились по каким-то своим делам, ходили по улочкам, из-за заборов раздавались будничные звуки. Кто-то стирал бельё, кто-то полол грядки. Доили коров и коз, кормили кур и прочую живность. В какой-то момент я поняла, что местные коровы тоже чем-то неуловимо отличаются от наших, но чем, так и не поняла.

Здесь всё было другое, но я не могла понять – какое. Цветы в горшках вроде те же, а вроде и нет. Цветущая яблонька пахла душистее, чем наша, а цветы были крупнее и розовее. Вишня висела спелыми гроздьями, но хвостики были короче, а ягоды чуть-приплюснутой формы. Всё и то, и не то одновременно. Меня восхищала эта неуловимая инаковость! Очередное напоминание, что я уже не на Земле!

И гарантия того что меня не найдут.

– Смотри куда прёшь, громадина! – раздался грозный оклик снизу. Я чуть было не запнулась о мальчишку, сосредоточенно ковырявшего палкой в земле. Совсем крошечный! Это, похоже, фирьский ребёнок. Нужно быть осторожнее!

– А ты чего на дороге расселся, Мити? – ответил Элни, уставив кулаки в бока. – Уйди с дороги! А не то телега поедет – затопчут тебя! Вставай давай, а то мамке пожалуюсь!

Пацан недовольно поднялся, зыркнул на нас по очереди злобным взглядом и побежал куда-то дальше по улочке. Элни был доволен. Судя по его виду, он совсем недавно осознал себя взрослым и теперь наслаждался новым статусом. Не удержалась и хихикнула.

– Ну а что? – развёл руками фирь, широко и озорно улыбнувшись.

– Пастарани-и-ись! – рявкнули за спиной, и мы отпрыгнули к обочине, мимо протарахтела повозка, запряжённая пони. – Встали посередь дороги, делать вам нечего! – возмущался полный фирь на козлах. – Девка твоя стоеросовая понятно – дура, а ты-то уже когда повзрослеешь, дубина?!

Было и обидно, и смешно одновременно, поэтому я покраснела и засмеялась. Элни просто покраснел. Ну да, отличное место нашли для переглядываний. Вздохнули и пошли дальше.

Всё же в Дубах было одно здание нормального – человеческого – размера. В центре города на площади напротив рынка стояла здоровая, по сравнению со всем остальным, двухэтажная таверна. Или постоялый двор? Не знаю, как это точно называется. Короче гостиница с рестораном. И судя по размерам дверных проёмов и высоте этажей, здание строилось для людей. Ах, ну да, Элни же говорил, что сюда приходят караваны, наверное, для них?

Я встала напротив неё и уставилась, открыв рот. Какая классная! Деревянная, стены белые и балками крест-накрест, как в средневековье! Я такие в Европе видела. Над первым этажом нависала мансарда, подпёртая косыми деревяшками. Все окошки с дверями открытые, на перилах покрывала висят или что-то похожее, сквозь окна на первом этаже было видать, как на огромных деревянных столах покоятся ножками вверх стулья, а между ними маячит светлый чепчик суетящейся фирьки, выметающей пол. Похоже, гостей сегодня нет, вот и затеяли уборку.

Бедные, неудобно-то, наверное! Мебель громоздкая, перила на мансарде тоже высокие. Эх! Представила, как нанялась бы в эту таверну администратором, ну или как тут это называется? Да прислугой хотя бы! И мне работа подходящая, и маленьким народичам помощь… Но не судьба! Ладно, посмотрим, как будет история развиваться, может, и вернусь сюда потом? Когда дойду до того непонятного Ирту и разберусь, чего там от меня надо.

– Эй, Даша! Чего встала? – окликнул Элни.

– Да так… – улыбнулась я и пошла за фирем.

Мы вошли в рынок, и я окончательно погрузилась в созерцание. Молча принимала в руки мешки, тюки и пакеты, даже не глядя, чего фирь берёт. Здесь всё было такое миленькое! Крохотные прилавочки, серьёзные фири торгуются – такие забавные! По краям рынка домики с магазинчиками, и всё маленькое такое! А вкусностей сколько вокруг! Фруктов душистых одних валом! И вишня с черешней, и ягоды всякие лесные-садовые, абрикосы ранние, неведомое что-то, но тоже пахнет сладко!

Интересно, какое время года сейчас, раз абрикосы поспели? Но у нас яблони в мае цветут, ещё два месяца ждать, а здесь, кажется, май уже вовсю жарит! И как я спутать могла-то? Теперь ясно, что другое время года, а я на Крымский климат грешила. А, может, персики тоже уже поспели? Было бы здорово. Я их так люблю! Надеюсь, они есть в этом непонятном Нелита…

С рынка мы вышли нагруженные покупками и довольные оба. Я впечатлениями, Элни – тем, что эти впечатления произвёл. Да, маленький фирь был очень рад демонстрировать мне местные достопримечательности, и сам новыми глазами оценивая то, к чему привык. И да, чего таить, был горд тем, что его родной город понравился непонятной пришлой девчонке.

Как только вернулись, Майри отправила меня за водой, а сама забрала брата в дом что-то мастерить. Воды я притараканила много, радуясь, что помогаю. Залила все бочки и большой резервуар рядом с банькой. А вот если этот резервуар поставить на крышу и сделать дырочку, то можно будет душ принимать! Так, а когда хватит, как воду закрыть? Ладно, приберегу свои идеи при себе, толку от них? Всё равно, как чего сделано, не понимаю.

Но меня волновал сейчас другой вопрос. Не знаю, сколько денег потратил Элни, закупая еды, и сколько той еды мне дадут с собой, да и не важно, я и так уже четвёртый день харчуюсь за их счёт, а расплатиться мне нечем! Карты тут точно не принимают! А от наличных моих тоже пользы никакой. Разве что картинка красивая на бумажке и всё. Надо что-нибудь ценное сбыть в лавке, чтобы хоть как-то отблагодарить фирей, которые меня так выручили!

Я встала, облокотившись об угол дома под вишней, сорвала себе пучок ягод и стала перебирать в памяти, чего у меня такого с собой есть, что можно продать без вреда для меня и местного менталитета. А было у меня не так уж много всего: зажигалка, которую я, конечно, не отдам, связка ключей от дома, студенческий и прочие документы, которые и ценности не имеют здесь, и мне пригодятся на всякий случай, мало ли? Почти севший смартфон и бесполезная зарядка, часы. Вот их можно было бы и попробовать продать, но как я тогда сама буду время определять? Мне по солнцу это делать ещё учиться и учиться! Не, пусть пока будут. В крайнем случае, в каком-нибудь людском городе подороже продам.

Но больше ничего такого и не было. Бутылка пустая как фляга пригодится. Одежда нужна, да и куртка с пледом. Ночью в лесу без куртки дуба дам! Не думала раньше, что ночевать в лесу настолько холодно! Аж поёжилась и чуть не поперхнулась ягодой. Вкусная здесь вишня какая! Эх, рай земной просто! О, у меня же ещё две шоколадки осталось! Такого здесь точно нет!

И тут же улыбка сползла с лица. Так. Здесь нет шоколада! Не отдам!!! Моё!

Ну, хоть какой-то минус нашла в этом прекрасном мире, а то совсем идеальный. Хотя, может где-то и есть? Я же не спрашивала…

Ну вот, получается, что и нет у меня ничего толком. А хотя… У меня же на куртке эти стразы гадские! Ненавижу эту дрянь блестящую! Если их наковырять штук десять хотя бы, можно было бы и продать, а, может, и неплохо получить за них! А остальные ободрать и Майри вручить в качестве подарка. Ну да, не драгоценности, но красивые же! Вот будет замуж выходить, на платье себе приделает. Всё, решено! И я отправилась домой искать куртку.

Когда я, низко пригибаясь, зашла в кухоньку, прополоскав в придверном тазу босые ноги, фири притихли, а Майри отвернулась к окну. Наверное обсуждали что-то личное, а тут я… Извинилась и прошла в спальню. Куртка обнаружилась у Майри на кровати, уже частично заплатанная, частично ещё нет. Боги, хозяюшка какая! И аккуратно-то как! Вот у кого ручки золотые! Нет, точно обдеру и отдам! Хоть что-то.

Майри застала меня у себя на кровати где-то через полчаса. Увидала, что я делаю, и всплеснула руками.

– Да за что ж ты красоту-то такую?! – воскликнула она чуть ли не со слезами на глазах. Я пояснила, что хочу попытаться продать часть, чтобы обзавестись деньгами, а мне они никогда не нравились, на что Майри покачала головой: – Раньше надо было думать, сейчас уже все лавки закрыты, это только завтра утром, если до выхода.

Она ещё раз осуждающе покачала головой, глядя на дело рук моих, и отобрала куртку, чтобы продолжить ремонт. В принципе я уже почти все отковыряла, поэтому ссыпала стразы в какую-то мисочку и вышла во двор. Ну и ладно. Ну и не больно-то хотелось. Да и пусть, оставлю все фирям! Им и продать проще будет, я ж в местной валюте не разбираюсь совсем, нагреют меня ещё, а я и не пойму… У меня ж на лице написано: «иностранка». Такую грех не ободрать.

Худо-бедно собрались только к закату. Тючок с вещами получился объёмный. Эх, завтра на рассвете уже уходить! А ведь я даже толком по городу не погуляла. Только на рынок туда-обратно, да в храм… Жалко! Попросила фирей сводить меня на прощание в центр. Элни на удивление быстро согласился, и они вдвоём меня повели.

Уже стемнело, большинство жителей сидели по домам, улочки были тёмными и пустынными, подсвечивались только из окон домов. Но свечи, даже несколько, не давали яркого света. Майри сокрушалась, что нужно было взять фонарь, и мне так захотелось выпендриться, но телефон остался в сумке. Ну, и леший с ним! Пригодится ещё заряд. В целом, не так уж и темно, я вообще неплохо в темноте видела, а за последние дни так вообще поднаторела.

Узкий месяц светил тускло, но жёлтые пятна на дороге вполне давали представление о том, куда двигаться. Тихо на улице, тепло, цветами пахнет и едой. Так уютно! Так уходить не хочется! Не знаю уж, кто там меня зовёт… Но вообще, наверное, и хорошо, прав он. Фири чудесные! И здесь так хорошо! Но мне нужны люди… Рано или поздно я начну тосковать. Так что выше нос! Сейчас глазами наемся, и можно будет завтра с чистой душой отправляться на поиски этого Ирта непонятного.

Мы вышли на главную площадь, где стоял тот самый постоялый двор с таверной. Свет горел только внизу, в окна было видно, как пара фирей сидят за столом с кружками.

– Хочешь зайти? – с надеждой спросил Элни.

– А можно? – обрадовалась я.

Майри вздохнула, и мы направились к распахнутым дверям. Оказывается, внутри был специальный подиум по периметру, на нём стояла фирьская мебель, а в центре уже большие столы и стулья, специально для более рослых народичей. Мы отправились к ним, но я, подумав, свернула всё же к фирьским. Я-то одна такая большая, а друзьям будет неудобно. Оказалось, что если придвинуть «взрослый» стул вплотную к подиуму, то можно расположиться смешанной компанией с комфортом.

Тавернщик подошёл к нам и тепло поздоровался с Бринами, по мне же скользнул любопытным, но ненавязчивым взглядом. Наверное, уже все Дубы знали о нелепой человеческой девице, приблудившейся к Элни и Майри.

– Чего изволите? – добродушно поинтересовался он.

Элни отчаянно махнул рукой и заказал пива. Ух ты! Я попробую настоящее фирьское пиво! Натуральное!

Фири были какие-то тихие, переговаривались между собой, но как-то вяло. Я оглядывала помещение и посетителей за соседним столом, которые с небольшой опаской, но больше добродушно, посматривали на меня. Как я и предполагала, в данный момент в гостинице было пусто – не сезон, наверное. А может так совпало? Вообще, жалко, хотелось бы поглядеть на других народичей. А вот если бы ещё эльфа увидеть! Любопытно же! Но нагляжусь ещё, всё впереди! А сейчас – пиво!

Я выпила три фирьские кружки. На наш лад это, наверное, чуть меньше литра, впрочем, понятия не имею. На второй кружке я была уверена, что оно чудесное, но совершенно некрепкое. А после третьей решила наведаться в местную уборную, да так и свалилась на пол. Хохотала, а встать не могла. Фири вчетвером меня кое-как подняли, но в добавке отказали. Да ладно, прикольно же!

Как возвращались домой – не помню. Помню только, что вели меня за руки, а я горланила на весь город: «О-о-о-оуо-о-оу, юр ин зэ арми нау!». Опозорилась-то как!.. Всех перебудила, наверное! Боже, как стыдно! Хорошо, что утром ухожу, а то, как фирям теперь в глаза смотреть?

Дома я рухнула на свою лежанку, и практически моментально отключилась. И, конечно, не слышала, как фири ещё полночи тихо шушукались на кухне и собирали какие-то вещи.

Разбудил меня Элни когда было ещё темно. Подняться с постели было сродни подвигу: я еле продрала глаза и, шатаясь, потащилась во двор, шлёпая босыми пятками по росе. Фири были какие-то притихшие. У Майри припухшие глаза, будто она плакала, Элни же, напротив, был сосредоточен и серьёзен, как никогда. Позавтракали легко, чтобы не идти на полный желудок. Хотя я первым делом выдула литр компота – очень уж пить хотелось.

Мы посидели в тишине, я оглядела полюбившуюся мне кухоньку, вздохнула, и пошла переодеваться в дорожную одежду. Майри старательно поколдовала над моими джинсами: пришила ещё один карман, дополнила заплатку более прочным куском грубой кожи, достаточно широкой, чтобы можно было спокойно сидеть на земле. Правда, все декоративные дырки на коленях тоже были заплатаны, но так, по-моему, даже лучше. Также мне выдали пару рубах на смену, а ещё фири откуда-то раздобыли три пары чулок для меня. Я радовалась как ребёнок, потому что природа, видимо, не дала мне достаточно мозгов, чтобы захватить с собой тёплых носков, а не эту синтетическую дрянь, откуда только в доме взялась? Пара, что на мне, пришла в негодность за три дня, а запасные всего одни.

Фири наполнили брендовую сумку припасами почти доверху. Заботливая хозяюшка, чтобы мне было легче тащить ношу, пришила пару кожаных лямок, и теперь это был почти рюкзак. К нему же было приторочено моё жалкое одеяло и куртка, тоже заплатанная. И как успела?

Я всё же не выдержала – оставила хозяевам последнюю плитку шоколада. Не помру! И вообще, шоколад едят, когда грустно, а мне сейчас не до этого! Какой мне стресс заедать, когда лицо уже даже болеть перестало от постоянной улыбки? А они пускай порадуются заморской диковине. Я только объяснила Майри, что такое срок годности и на всякий случай предупредила, чтобы сразу всё не ели. Мало ли?

Взвалив на себя поклажу, я ещё раз оглядела уютную фирьскую спаленку и дала себе слово: если буду жива – навестить их хотя бы ещё раз.

На улице было свежо, пели птицы, и запах цветов какой-то особенно сильный. Весна! Возле заборчика стоял гнедой пони с притороченной к седлу сумкой и мирно пожёвывал травку. Фири стояли на пороге, обнявшись, и молчали. Я несколько удивилась, но потом заметила, что и Элни тоже одет по-дорожному.

– Элни, ты чего?.. – неуверенно спросила я.

– Что, что… – угрюмо ответил он, – иду с тобой. Пропадёшь одна!

– Да как же?! Майри! Это что, правда? Элни! Майри, да вы что?! Как же ты её оставишь?

Майри тихо всхлипнула, но улыбнулась:

– Я рада, что Элни решил идти. Он всегда мечтал посмотреть мир. Знаешь, Даша, мы же почти все домоседы, так про фирей говорят. Но всегда найдётся среди нашего рода чудак, которому всё будет не то и не так. Элни, он как раз чудак. А я знаю, что если чудака не отпустить, он всю жизнь потом будет несчастным. Так что я рада, что он уходит, хотя, конечно, я буду очень скучать!

Последнюю фразу Майри проговорила, уткнувшись носом в передник, и опять начала всхлипывать. Элни ещё раз обнял её, приглушив всхлипывания, а затем твёрдо отстранил и подошёл к пони.

– Его зовут Мохнатик, мне его на день рожденья подарили лет пять назад. Он тоже не отсюда, его ещё жеребёнком с караваном привели, так что думаю, мы все будем рады новому путешествию.

Фирь выглядел почти торжественно, но, глядя на его сестру, я сама чуть не прослезилась. Уже хотела было попытаться его отговорить, но тут Майри, наконец, отняла руки от лица, вытерла слёзы и улыбнулась.

– Ну, вам пора в путь, – в нос проговорила она, – я желаю вам доброго пути, ровных дорог и верных друзей! Берегите себя!

Я не выдержала и бросилась обнимать её. Она обвила мою шею крошечными влажными ладошками и прижалась ко мне, напоминая крохотную птичку. Даже страшно, такая хрупкая! Нужно очень аккуратно, чтобы не сломать ей косточки своим неуклюжими огромными лапами. Потом пришла очередь Элни, он в который раз прижал к себе сестру, но теперь она уже не плакала.

Всё, пожалуй, действительно пора в путь. Элни отвязал Мохнатика, и мы пошли по дороге, ведущей из деревни в неведомые дали. Майри махала нам, пока мы не скрылись из виду.

Элни молчал и шёл с гордо поднятой головой, но я краем глаза видела, как он, стараясь, чтобы я не заметила, вытирал предательские слёзы и шмыгал носом.

Дорога шла под гору, впереди раскинулись поля, а за ними леса. Вдалеке еле-еле сквозь марево виднелась одинокая гора, как раз там, куда мы направлялись. Я тактично не стала говорить с Элни, пока он продолжал вытирать нос, но вскоре любопытство пересилило грусть, и он стал всё чаще вертеть головой и размашистее шагать. Солнце встало, а мы как раз вошли под сень леса, и дальше наш путь лежал по утоптанной тропинке, раскрашенной солнечными узорами от колыхавшейся листвы.

Это было на руку – ближе к полудню, солнце стало сильно припекать, и мы спешили скорее пройти открытые участки леса, чтобы вновь укрыться под сенью деревьев. Я в одной рубахе и джинсах потела и постоянно откидывала выбившиеся из косы локоны с мокрого лба. Толстовку повязала на пояс, и всё равно было жарко. Если б не Элни, и рубаху бы сняла.

Местность не баловала нас разнообразием: лесок-полянка, полянка-лесок. Тропа упрямо шла ровно вперёд, почти не петляя. Она была широкой и утоптанной. Видимо, она и считалась главной дорогой к Дубам, по которой ходили торговые караваны, хотя мне в это верилось с трудом, по ней едва ли прошла бы телега! Но фирь подтвердил мою догадку, сославшись на то, что к ним просто с того года никто не захаживал, вот тропка и заросла.

Через час ходьбы, я стала чувствовать сонливость, а к полудню зевала, как львица в зоопарке, разевая пасть и сопровождая её закрытие выразительным рыком. Увидь моя мать такое грубое нарушение этикета, с ней бы удар сделался, и я, думая об этом, разевала рот ещё шире. Не желая того, фирь подхватил моё настроение, и к часу дня, мы одновременно, не сговариваясь, улеглись на полянке – привал.

Не заснули только благодаря Мохнатику. Этот милый гнедой пони, с чёрным хвостом и такой же чёрной чёлкой, прикрывавшей огромные наивные глаза, смотрящие с доверчивым обожанием на хозяина, что казалось, ещё чуть-чуть, и пони бросится его облизывать как собака, позволил себе ужасную фамильярность. А именно: начал жевать мои волосы, приняв их за что-то, видимо, крайне вкусное. Это согнало сон и с меня – понятно почему – и с Элни, потому что он разом узнал штук десять новых и заковыристых ругательств в стиле моего папаши, и тихонечко повторял их, пытаясь запомнить. Видимо, чтобы когда-нибудь впоследствии поразить познаниями какую-нибудь даму.

Мы сели и решили хотя бы пообедать. Пока разбирали запасы, собранные в дорогу заботливой Майри, я прислушивалась и приглядывалась и заметила, что тут прохладнее, а невдалеке раздаётся весёлое журчание.

– Элни, здесь где-то недалеко речка?

– Ага, – подтвердил фирь, – мы почти на берегу Летящей, дальше наш путь пойдёт вдоль её русла. Я сам там не был, но отец мне рассказывал. А сам я дальше этого места и не ходил, считай. Так, только в речке искупался, и назад. Папу провожал как-то.

– Он у тебя путешественником был?

– Ага. Пол Силура исходил, – с гордостью подтвердил фирь.

Я улыбнулась, а потом задумалась, поглощая картошину с солёным огурчиком.

– Элни, а почему мы идём туда?

– Это в смысле? – не понял фирь.

– Ну, я же не знаю, что за Ирт такой, – улыбнулась я, прожёвывая, – а направление приблизительное только помню: на юг.

– На какой юг??? – опешил он. – Ты же на север показывала!

– Нет, я на юг показывала! – возразила я, тыча пальцем вперёд.

– Даша, там север, – фирь недоумённо смерил меня взглядом.

Я запнулась. Солнце же вон, с востока на запад тянется, восток слева, закат справа, значит, впереди юг. Или не так? Решительно встала и обошла замшелый пень, чтобы, как учили, проверить стороны света. Вот хоть убей, не понимаю! Он весь мохнатый со всех сторон, вообще разницы не вижу, что с севера, что с юга…

– Элни, объясни, а?

– Так и знал, что нельзя тебя одну отпускать, – довольно улыбнулся фирь.

Оказывается, здесь действительно север был на юге, а солнце двигалось в обратном направлении. То есть по нашим меркам вставало на западе, а садилось на востоке. Ну и ладно, скоро лето, не замёрзнем! Идти нам предстояло как раз на север, в любом случае, тракт был только один.

– И что у нас по плану? – спросила я, продолжая нехитрую трапезу после объяснений фиря. – Не знаешь, что там впереди?

– Ну, в общем-то, не очень, – смутился Элни, – я карту решил не брать, она ветхая-ветхая, там половину не видно уже, а новую раздобыть не успел. У нас как-то не особо ими пользуются. Но мы точно не заблудимся! Тракт у нас здесь всего один пока, как раз на север прямо. Мы отсюда будем идти дня три. По берегу Летящей сначала, потом к Трисне выйдем.

– Трисне?

– Ага, это река самая большая в Силуре. Там ещё озеро больше, всегда хотел посмотреть! В него вливаются Летящая и Малая Трисна, а оттуда уже течёт Великая Трисна, – я впечатлилась, а фирь продолжал, довольный, как он мне тут всё по-умному рассказывает, – там мы перейдём реку и пойдём дальше на север по тракту. За день дойдём до Великой горы, а там, если повезёт, переночуем в Приюте.

– Хорошо хоть не «Роковой» горы, – усмехнулась я. – А что за Приют? Это постоялый двор?

– Не, – отмахнулся фирь, – это место такое под горой.

Я только бровями вскинула. Ну ладно, по ходу дела посмотрим, самой любопытно, не буду удовольствие портить. А вот другой вопрос волновал:

– Элни, а деньги у нас с собой есть? У меня же никаких местных, ни копейки!

– А, не волнуйся! – беспечно махнул рукой фирь. – Я захватил с собой. На провизию хватит, а если что, я ещё слиточек припрятал – поменяем и ещё полгода шиковать будем! Нам с Майри папка оставил. Рассказывал, что ему как-то один маг из каравана, с которым он ходил, за какую-то услугу подарил. А эти маги, кто их знает, что у них в голове? Захотелось – подарил. Надо будет ещё – наколдует…

Я задумчиво почесала щёку. Ещё и маги! Круто!!! Но сонливость притупила восторг. Надо двигаться, а то сморит опять! Мохнатик не доел косу ещё. Решила подбодрить спутника да и себя заодно:

– Элни, ты такой молодец! Знаешь, на самом деле ты прав, одна бы я если и не заблудилась бы, то уж точно в какую-нибудь передрягу попала. А ты столько всего знаешь!.. – улыбнулась я, на что фирь ещё сильнее смутился и, ковыряя остатки картофелины в руках, добавил:

– Это отец мне всё рассказывал, он был настоящим путешественником, таким же чудаком как я. Майри всё переживала, что я тоже таким вырасту, а я взял, и правда вырос. Ну, таким же. Только вот я дальше этого места и не ходил никогда, я уже говорил… Это ещё одна причина, по которой я пошёл за тобой – я хочу, как мой отец, повидать мир. Хоть чуть-чуть. Он-то точно знал, что за Ирт и где его искать! Я хочу быть достойным сыном своего отца! И я хочу, чтобы он мной гордился! Пусть его уже нет, но я знаю, что он меня видит. Я не боюсь! – и Элни гордо выпрямился, хотя на самом деле рука с картофелиной у него дрожала.

Парнишка, оказывается, сильно разволновался от собственных речей, но очень старался этого не показать. Я решила, что стоит его ещё подбодрить:

– Ну что ж, Элниниум Брин, я думаю, твой отец уже гордится тобой. Решиться на такое может не каждый. Я рада, что меня сопровождает такой смелый и отважный фирь!

Вот тут-то его румяная рожица и расползлась в довольной улыбке:

– Ты правда считаешь меня смелым и отважным?

– Конечно, Элни.

– Вот здорово! Никогда не думал, что получу такое прозвище! Смелый и Отважный Элниниум Брин!

Я не стала возражать против самовольно присвоенного прозвища, а фирь продолжал:

– Теперь все будут меня называть только Смелый и Отважный! А если кто-нибудь не захочет, я ему покажу какой я смелый и какой я отважный! Я его так! А потом ещё так! – фирь запрыгал вокруг меня, размахивая какой-то гнилой дубиной. – Я ему так покажу, что…

Что же произойдёт с несчастным противником, Элни так и не смог договорить, потому что поскользнулся на собственной недоеденной картофелине, которую сам же и обронил прямо посреди дороги.

Я задавила приступ смеха, боясь обидеть Элни, а фирь тем временем, ничуть не расстроившись, поднялся, отряхнулся и, погрозив кому-то своей дубиной, сел на место и достал ещё картошки.

– Ну ладно, Элни, доедай, и пойдём, а то мы так и через неделю до Трисны не доберёмся!

– Дело говоришь, – согласился он и принялся ускоренно дожёвывать паёк.

Фирь сделал это, умудрившись даже не подавиться сухой картошкой. Замечательный народ – фири, с любой едой управятся без проблем, и с любым её количеством! Мы быстро собрались, Элни погрузил вещи на Мохнатика, и наша компания неспешно двинулись дальше.

Солнце плавно катилось по небосводу, совершенно не желая умерить свой пыл, но полное отсутствие на небе облаков, радовало, потому что это означало, что ночью будет тепло и сухо, теперь я это уже понимала. Я всё ещё шагала в одной фирьской рубашке, даже не собираясь в ближайшие часы натягивать толстовку и уж тем более куртку, которая осталась свисать с моей сумки-рюкзака.

Прямо не верилось, что ещё весна, и только от воды исходила какая-то прохлада. Птицы разорялись во всю, белки и прочая живность то и дело радовала взгляды, а иногда и не радовала: я умудрилась чуть было не подобрать гадюку, гревшуюся на солнышке, приняв её за удобную дубину.

Так мы и шли остаток дня, иногда отдыхая, но нигде долго не задерживаясь. Речка, вдоль которой пролегал наш путь, была неглубокой, с множеством порожков. Элниниум предусмотрительно захватил с собой небольшую походную удочку, и когда мы вечером устроились на ночлег, отправился рыбачить, пока я занималась разведением костра.

Теперь эта задача давалась мне намного проще – сказывался предыдущий опыт и уроки фирей. Ну и, конечно же – наличие зажигалки. Так что, когда Элни вернулся с добычей, костёр полыхал ярко и приветливо, а вокруг уже были разложены подстилки и установлена палка, на которую полагалось вешать походный котелок. Вообще, я так думаю, что обычный походный фирьский котелок достаточно маленький, но, видимо, учитывая мои размеры и аппетит, Майри отдала брату самый большой в доме казан, который бедный Мохнатик прилежно тащил на спине всю дорогу.

Элни приволок двух внушительных щук и штук десять мелких плотвичек. Когда он принялся их разделывать, мне сделалось дурно, и он решил, что стоит подальше от моих глаз этим заниматься. Заботливый. А мне неудобно стало, что он отошёл, а не я догадалась это сделать сама.

Из щук мы сварили уху, а плотвичек зажарили на тонких прутиках. Было настолько вкусно, что я даже перестала внутренне содрогаться, думая о том, что эта несчастная рыбка только полчаса назад радостная плавала у себя в родной заводи. Вот уж не думала, что я такая впечатлительная!

Спать мы легли рано, чтобы утром на рассвете не мешкать. Да ведь и Элни сегодня совсем не выспался, не то что я… Может, я уже привыкла к походному образу жизни, а может, грамотный подход к ней помог мне быстро и сладко уснуть, почти как в домике фирей. Раньше я ведь и не знала всех этих премудростей про сухие листья с травой, про правильное расположение и всё остальное. Поэтому спала я сладко, крепко, и даже почти не замёрзла. Лишь утром, перед самым рассветом, я проснулась от холода, покрытая росой с ног до головы.

Стоял туман, было почти ничего не видно. Белые клубы облепили близлежащие деревья и полностью скрыли русло речки, приглушив её журчание. В костре еле тлели последние угольки, и я подкинула ещё дров, заготовленных заранее. Немного посидев у костра, я стала вглядываться в туман, являвший своим степенным движением то камень, то ствол дерева. И постепенно мне стало до жути страшно, потому что каждая новая тень, которую мне удавалось разглядеть, или, может быть, просто выдумать, представлялась каким-то фантастическим чудовищем, готовящимся к прыжку.

Когда я начала слышать рычание, существовавшее только в моём мозгу, не выдержала и разбудила Элни. Он, как ни в чём не бывало, встал, повертел лохматой головой, и сказал, что ещё рановато просыпаться, но так уж и быть, можно. Удалился на пару минут умыться, а потом по-хозяйски невозмутимо начал ходить возле костра, устанавливая котелок с ухой над огнём. Минут через десять он только заметил, что я сижу, глядя в одну точку обхватив руками колени.

– Что случилось, Даша?

– Элни, мне так страшно было! Мы же… мы даже не установили дежурство, я читала, что путники, которые путешествуют по лесам, всегда на ночь оставляют дежурного, а мы с тобой просто спали!

Элни замолчал, обдумывая ситуацию, а после неуверенно произнёс:

– Ну, вообще-то здесь можно было и без дежурств, тут местность такая, что можно спать спокойно, но завтра, если хочешь, мы будем дежурить. Мы в самой мирной части Нелита, тут даже детей в лес отпускают! Я, если честно, даже не подумал, что ты можешь испугаться…

– Элни, я такого страха натерпелась от этого тумана!

– Извини…

– Нет, ты, конечно, не виноват, это я, глупая, всё придумала, но…

– Ну, прости.

– Нет, ты не виноват, правда, я просто…

– Я же сказал, извини! – в конце концов осерчал фирь. – Поешь лучше ухи, вмиг полегчает.

Я замолчала, понимая, что чуть было не устроила банальную истерику. Стало стыдно и я, понурив голову, взяла свою миску.

Пока ела, рассвело, и туман медленно начал таять. С ним ушли остатки тревоги, зато опять захотелось спать. Чтобы согнать сон, я вызвалась мыть посуду, а заодно и искупалась в ближайшей заводи средней глубины. Бедная рыбёшка, мало того, что твоих собратьев съели на ужин, так ещё и бабу голую показали! Ужас!

Но вода, холодная и прозрачная, вернула меня из мрачных грёз в реальность. Я проснулась окончательно и повеселела. Фирь разделял моё настроение – от вчерашней хандры не осталось и следа. Мы шли дальше, навстречу приключениям!

Тропа ложилась под ноги легко, сзади топотал Мохнатик, впереди гордо вышагивал фирь, причём достаточно проворно, иногда я даже не поспевала за ним! Ну да, стопы-то у него длиннее и мягче, сцепление с дорогой лучше, вот и шпарит вперёд, а я только и успевала своими неуклюжими ножищами на камнях и кочках оскальзываться. Вообще шлось приятно, как в школьном походе. Местность ровная, практически не приходилось подниматься или петлять. Тропа повторяла плавные извивы Летящей, но чем дальше, тем шире и спокойнее становилась река. Теперь в некоторых местах, даже несмотря на кристальную прозрачность воды, дна было не видать, а иногда в заводях колыхались длинные зелёные водоросли.

Мы пару раз останавливались, чтобы порыбачить, и я орала как резанная, когда на мою удочку впервые попалась мелкая рыбёшка. Элни смеялся, но понимал, что это мой первый улов. Так что похвалил и обнадёжил, что не всякий может свою первую рыбу с крючка не упустить. Не стала говорить ему, что на самом деле я просто испугалась. Замерла от страха и крючок качнулся, из-за чего добыча упала на землю, когда удочку я всё-таки бросила – ступор отпустил.

День проснулся, расцвёл, согрел лучами и уже шёл к закату. Реку обступали леса с обеих сторон, поэтому кроме воды и деревьев мы почти ничего не видели за сегодня. Я всё ждала, что нам кто-то встретится на дороге, но мы продолжали свой путь в одиночестве весь день. Ни деревень, ни путников, ни даже каких-то крупных зверей нам увидеть не посчастливилось. Впрочем, с последним нам скорее повезло, это уж как посудить.

Я нашла себе хорошую крепкую палку и тащила её за собой, воображая, что это посох, хотя так и не поняла, чем он призван облегчать путнику дорогу – опираться на него было неудобно, а просто нести тяжело, но выбрасывать всё же не стала, на случай если пригодится для самозащиты. Мало ли что? Ну или, может, наконец, пойму, какой от него прок? Элни-то вон нашёл себе и идёт, как будто, так и надо. Выглядит удобно, может, я чего не поняла?..

Странно, но за эти два дня мы очень мало разговаривали. Оба поглощённые новыми видами, впечатлениями и чувствами.

Что-то вводило меня в ступор, будто даже с привкусом разочарования. Но, прислушавшись к себе, я вдруг осознала, что не так. Реальность! Всё слишком реально! Моя жизнь в этом удивительном, сказочном месте казалась почему-то такой обычной, такой повседневной, будто ничего примечательного и не произошло. Фирь был для меня не менее реален, чем одногруппник в университете. Я не чувствовала по отношению к нему никакой настороженности, какую ожидала ощутить от существа другого мира, когда читала книги. Такой живой, но абсолютно фантастический для моих мест персонаж, совершенно спокойно вышагивал рядом, собирая по обочинам дороги ягоды и какие-то коренья, периодически наставляя меня, как и с чем лучше применить все эти штуки.

Меня немного огорчало то, что я совершенно не чувствую ничего, даже отдалённо напоминающего состояние, которое представляла, когда читала о путешествиях между мирами. Ни восторженной эйфории, ни прилива волшебных сил, ни даже подсознательной уверенности, что я ведома перстом богов, и ждёт меня обязательно что-то самое важное, а я спаситель мира и вообще супергерой! Даже несмотря на то, что меня действительно кто-то звал! Нет. Я оставалась собой, а реальность оставалась реальностью. Это обескураживало.

Но в то же время именно это вселяло уверенность! Значит, я не свихнулась, значит, это не горячечный бред, а я по-настоящему здесь, с этим «хоббитом» иду в своё волшебное путешествие! И здесь есть эльфы! И есть маги! И при этом я сохраняла ясность ума и могла хоть каждые пять минут заново переживать это удивление от того, что я (о, боже, это я! Я!), дитя урбанизированного и совершенно чуждого волшебству мира, вот так запросто шла бок о бок с фирем по дикому лесу навстречу неведомым приключениям.

Вообще здорово оказалось сравнивать то, о чём я мечтала, с тем, что происходило на самом деле. Всё было совершенно не так, как я могла себе представить. Солнце невозмутимо светило так же, как светит над Невским проспектом, когда тучи не затягивают небо; ветер пах хвоей, травой и водой, так же, как пахнет в земном лесу возле реки; мои обутые в кроссовки ноги так же топтали обычную каменистую землю, а вода была такой же мокрой, как и везде. Но, тем не менее, я была леший знает где с «хоббитом», а не на фестивале толкиенистов с пьяным Жориком из Нижнего Новгорода, который выдавал себя за Фродо. Как-то посчастливилось мне улизнуть на подобное мероприятие, когда моей матери приспичило отдохнуть в Российском санатории, вместо стандартного египетского отеля. Ох и орала она потом…

Я обдумывала это про себя весь день. Где-то на уровне подсознания. Так-то была занята в основном уроками Элни и наблюдениями за природой. Но чем дальше, тем яснее это осознание загоралось в моей голове. И вот, в какой-то момент – БОМ! Оно настигло и ровно улеглось по полочкам.

В этот миг я осознала, что безумно хочу узнать ВСЁ! Как можно больше об этом мире, о фирях, о народичах, обо всём, что здесь есть! Ведь до этого я всё ещё жила в режиме какой-то сказки, а теперь вот – реальность! Добро пожаловать! Дошло, наконец. Много же мне на это времени понадобилось… Но как можно это осознать? Вот сразу, как это возможно?! Психика человека просто не в состоянии это сделать! Ну, моя точно нет. И вот я, в лесу, с волшебным существом, иду на зов неведомого кого-то, в мире, где есть магия и эльфы. И всё это ПО-НАСТОЯЩЕМУ!

Я как раз в кустах пряталась, когда щёлкнуло у меня в голове. Да, всегда мозг выбирает лучшие моменты для прозрения! Но и хорошо. Все вопросы сразу не задашь, нужно подумать, а то завалю Элни, да так мы и не дойдём никуда. О боги, а куда идём-то? Что там впереди? Какие деревни, города? Кто вообще встретиться может? И что делать, если встретится??? Куда нас несёт?!

Я выбралась на тропу, улыбнулась фирю, и пошли мы дальше. Голова просто кипела, ещё чуть-чуть и синий экран!

– Даш, всё хорошо? – обернулся фирь. – Ты какая-то дикая…

– Всё хорошо, – улыбнулась ему светло и радостно, – устала немного…

– Да скоро уже на ночлег вставать будем, – обнадёжил он. – Уже почти дошли до озера. Перед ним и встанем, чтобы на большой тракт на ночь глядя не казаться.

Места эти, как он уверял меня утром, безопасны, поэтому фири и селились в этом районе издавна. Крупных хищников в их краях не водилось, а народичи на эту дорогу только караванами ходили, и их издалека заметно. Но всё же лагерь мы поставили вдалеке от тракта. Я настояла – вдруг разбойники? Откуда я знаю, как тут дела обстоят? Тем более, если Элни и сам не особо-то знает. А ведь если есть люди, то и разбойники как пить дать! Неистребима людская натура…

Устроились под обрывистым бережком, обвисшим плетущимися корнями. И нас с дороги не видать, и от ветра защищает. Да и река под боком. Тащишь рыбу – и тут же в уху её. Мохнатик притих и почти сразу задремал – удивительно меланхоличное существо! Среди припасов было и мясо какое-то засушенное, и крупы всякие, даже сыр ещё не доели, но Элни, как более обученный, настаивал на том, чтобы добывать свежую еду, пока есть где. Я была с ним полностью согласна и всеми силами крепилась, чтобы не стенать над ещё живой добычей.

Впереди было не видно, но я знала, что река делает последний крюк и впадает в огромное, почти как море, озеро. «Карим», так оно звалось, если верить обветшалой карте, которую фирь изучал перед уходом. Я усмехнулась. На имя похоже, вроде даже был у меня кто-то из знакомых с таким…

Сами фири называли его просто Море. С их стороны логично, отец Элни рассказывал, что другой берег еле видно, да и то, исключительно при ясной погоде. Завтра нам предстояло пройти по нему до самого истока Великой Трисны. Именно там с нашей дорогой и пересекался главный тракт, где встретить кого-то намного вероятнее.

Уха пахла так, что я в буквальном смысле вытирала слюни. Похоже, мой организм перестроился, и теперь аппетит был, как несколько лет назад, когда я жрала всё съедобное, что попадалось под руку. Матери это не нравилось. Конечно! А вот я знала, что это очень хорошо. Я живая! Я здесь! И я сейчас буду есть походную уху со своим самым первым настоящим другом!

Я всё же дотерпела. Не стала пускаться в расспросы до ужина, потому что уже знала, что шквал, который я обрушу на бедного Элни, на пустой желудок просто не вынести. Мы расстелили одеяла по бокам от костра, укутались в курточки, и фирь закурил трубку. Теперь можно.

– Элни?

– М-м-м-м?

– А расскажи мне, пожалуйста, кто живёт у вас помимо людей и фирей? И эльфы, они какие? Высокие такие, с острыми ушами, да?

Фирь усмехнулся:

– А откуда ты знаешь, как выглядят эльфы, если у вас только люди живут?

– Я читала… И у нас легенды есть.

– Расскажешь? – заинтересованно приподнялся он на локте.

– Ага, – неуверенно кивнула я, понимая, что если сейчас пущусь в пояснения, то сама так и не получу ответы на свои вопросы.

– А! – махнул рукой фирь, понимая, что я первая спросила. – Да, эльфы как раз такие: высоченные, лица, будто из мрамора высечены, сами тощие, и бород нет, как у нас.

– А много их?

– Да не сказал бы. Основное население Нелита, это люди. Эльфы больше за горами прячутся на юге, но в караванах нередко встречаются. Я только раз одного вблизи видел. Ух, и злющий он был! Как вспомню, так мурашки по спине пробегают! Он на меня как глянул, так я себя сразу кучей навоза почувствовал, и потом он ещё в трактире долго о чём-то кричал, я слышал. Правда, говорят, что он тогда напился сильно, утром я его не успел увидеть – караван рано ушёл. Майри мне сказала, что эльфы на самом деле добрые и мудрые, но мне что-то теперь слабо верится.

Я неловко квакнула в замешательстве. «Эльф-алкоголик», интересно как! Фирь тоже усмехнулся и сунул конец трубки в рот:

– Хотя из рассказов отца я помню, что у него был приятель в одном походе, тоже эльф. И вроде как очень его отец мой уважал. Но не мне судить-то, я пока лично ни одного эльфа не знал. Может, ещё познакомлюсь, – улыбнулся парень, – кто знает?

Я мечтательно вздохнула, а фирь, сосредоточенно раскурив потухающую было трубку, продолжил:

– Ещё папа рассказывал, хоть сам там не бывал, что где-то на северо-западе есть полуостров, на котором водятся демоны и разные чудовища. Там поклоняются Тёмному богу и творятся страшные вещи. Говорят, что все войны идут оттуда, и немудрено: там же демоны!

– Демоны? – переспросила я.

– Ага! – охотно поддакнул Элни. – Они-то, я по истории помню, сами договор по Слиянию народов и нарушили. Любят повоевать-то! Хотя и прикидываются мирными, в караванах тоже ходят, но к нам не захаживали.

Я почесала затылок и почему-то представила Элни, который с картофелиной в руке пытается палкой отогнать кого-то из них. Интересно, тут демоны как в классическом кино? С рогами всякими и хвостами? Или как на обложках книжек? Не успела спросить – Элни уже улыбался, рассказывая дальше:

– Ещё к нам гномы часто приходят, я с ними как-то раз даже пил. Вот они свойские ребята! Правда, крепкие, поэтому я не знаю, чем дело кончилось – дома уже проснулся. Майри сказала, что как ребёнка спящего притащили меня… До сих пор стыдно!

Я не удержалась и засмеялась, но, кажется, Элни не обиделся. Сам улыбнулся и булькнул. Темно уже становится, река журчит, птички поют… и я лежу такая на одеяле и понимаю, что здесь, по этой самой земле, ходят эльфы, ходят гномы, демоны какие-то… и я теперь. Теперь я часть этого мира!

– Элни, а ещё кто есть?

– Да откуда ж мне знать? – огорчённо пожал плечами фирь. – Это Майри б тебе лучше рассказала – она начитанная. А я так, в общих чертах только…

– Майри же говорила, что ты с детства путешествовать мечтал?

– Мечтал… – буркнул фирь потупившись, а потом с вызовом посмотрел на меня: – Ты вон тоже мечтала, а больно учёная? – я смутилась, но фирь, не менее смущённый, заключил: – Вот.

Ну да, два мечтателя… Но Элни хоть еду добыть может, не то что я! А вообще… А вообще так даже лучше! Вместе идти и познавать этот мир! Открывать его! В университете надо мной бы, скорее всего, посмеялись. Во всяком случае, вряд ли в моей группе нашлись такие же, кто посчитал бы, что это круче, чем ключи от собственной машины или олинклюзив где-нибудь на островах!

– А звери у вас какие водятся? Я, кажется, сегодня белку видела, это она?

– Да, есть белки, – кивнул фирь, – да вообще много зверей всяких, я ж даже и не перечислю… Бобры, бурундуки, крысы всякие, олени и лоси, муры, лошади, козы с курами, индюки и посвисты; волки есть, рыси – но это дальше, здесь не водятся. Барсуки есть, вот это жуть! Не дай боги на них нарваться! И кабаны тоже. Но что те, что другие от тракта подальше держатся, так что тут мы в безопасности.

– Муры? – удивилась я. – А это кто?

– Олени такие, – пояснил Элни, – больше на лошадей похожи и полосатые.

– Зебры что ли?

Фирь непонимающе воззрился на меня. Значит – не зебры.

– Ну, такие, с короткой гривой в чёрно-белую полоску? – попыталась описать ему я.

– Нет, – всё так же недоумённо глядя на меня, ответил Элни, – грива у них дай боги! И они игреневые, иногда рыжеватые, а рога маленькие.

Я кивнула, поджав нижнюю губу. Что значит «игреневый» решила уже не спрашивать, сделала вид, что поняла, а то стыдно даже…

– А у вас что, – всё же поинтересовался Элни, – тоже такие звери водятся?

– Ну да, почти все, кого ты перечислил… правда там ещё вагон и маленькая тележка всяких других. Да и мир у нас большой, на разных континентах разные. Иногда такие чудные…

Но Элни перебил меня:

– А о фирях-то вы слышали? Может, есть где-то, а ты просто не знаешь, а?

– Нет, Элни, я же сказала, у нас есть только люди, – я покачала головой, глядя на его ксилую мордашку. – Но я читала о хоббитах. А они очень похожи на вас! Я даже спутала сначала, когда у вас оказалась. У нас много книг написано, где они есть.

Любопытный огонёк, загоревшийся в глазах юного Брина, меня насторожил, но я уже начала рассказывать:

– Вот в одной, кстати, они назывались не хоббитами, а «низушками». Это моя любимая! В ней, кстати, низушки не были такими тихими и домашними. Они там деятельные торговцы, юркие и хитрые. А в другой книге, которую у нас считают классикой, хоббиты были как раз такие, как вы. Почти. Они там домоседы до мозга костей, и все такие степенные и серьёзные…

Фирь прыснул в кулак. Ну да, фири поживей будут. Пусть тоже домоседы, но и озорники при этом. Как если бы все хоббиты были как Бильбо, а не только он один.

Разговор затянулся далеко за полночь. Поддавшись, я рассказывала и рассказывала фирю. О Властелине колец, о Хоббите туда и обратно, о мирах Анджея Сапковского и многих-многих других. Попыталась объяснить ему, что такое кино. Фирь очень заинтересовался этим, хоть до конца и не верил, что это не волшебство.

Когда я окончила рассказ, уже светало. Элни смотрел на меня заворожено, его трубка лежала у ног, давно забытая с отсыревшим табаком, который он так и не докурил. Я тряхнула головой, он тоже, будто очнулся, и выразил искреннее удивление такой наглости природы, как преждевременно наступивший рассвет. Но уже буквально через минуту, повалился на свою подстилку и захрапел.

Эк у него скоренько получилось! Я подбросила дров в тлеющий костерок и тоже улеглась. Спать-то надо. Мохнатик фыркнул, переступил по камням и тоже затих.

Просыпалась тяжело, бок отлежала так, что рука безвольно болталась, будто не моя. Мне пришлось её минут пять растирать, чтобы к ней вернулась жизнь. Фиря рядом не было, но над костром висел котелок с водой для чая – так я для удобства называла тот сбор похожих, но непонятных трав, который фирь заваривал по утрам – а это значило, что он сам недавно проснулся. Он вернулся минут через десять, и я пошла умываться. Солнце встало уже давно и даже миновало зенит. Время было обеденное.

Прошла вперёд по течению и вгляделась вдаль. Действительно море. Хотя берег я видела. Не так уж и далеко до него, как я думала. Впрочем, посмотрим ещё, сколько там в обход идти. Но на первый взгляд казалось, что не больше часа. По солнышку, да по утоптанной тропинке – раз плюнуть! Правда, теперь я старалась быть осторожнее в суждениях, помнила, до чего довела меня самоуверенность. До фирей. Может, и неплохо?

Усмехнулась своим мыслям и принялась за водные процедуры. Без зубной пасты было тяжко, но фири выделили мне личный мешочек с порошком, и вроде он справлялся. Лишь бы эмаль не убить их средневековыми методами… С наслаждением выкупалась и прополоскала волосы. Да, шампуня тоже не хватает. Мыло кое-как спасало положение, но заменить им привычные вещи было, увы, нельзя. Ну хоть так! Всё равно лучше, чем дома!

Мокрая и довольная, пошлёпала босыми ступнями назад в лагерь по воде.

Фирь мою страсть к купаниям не разделял, сумрачно глянул на мою посвежевшую физиономию и скривил свою. Да уж, непривыкшее создание. Вряд ли ему часто приходилось проводить полночи на ногах. Тем более на шпильках и с несходящей улыбкой, которая ближе к утру превращалась в мимолётную отсылку к творению Виктора Гюго.

Мы позавтракали и нехотя отправились в путь. Теперь уже речи не шло, чтобы за один день добраться до горы с неведомым «Приютом», как мы намечали заранее. Фирь плёлся медленно, я была ещё хуже, еле переставляя ноги. Бодрость от умывания после завтрака превратилась в ленивую сонливость. Один Мохнатик прекрасно выспался и был бодр и весел.

Выйдя из-под сени деревьев, мы дружно оглядели широкий луг по правую сторону от озера. Вот по такому на коне с развевающимися волосами надо гарцевать! Слева раскинулась водная гладь с мелкой рябью от ветерка на серой воде и обрывистыми берегами. Впереди, еле видный, маячил мост. Горбатый, как принято. Но каменный или деревянный, отсюда было не понять. Рядом с ним по левую сторону стояло что-то неизвестное: то ли здание, то ли камни огромные, может, свалка мусора? А прямо впереди, уже совсем близко я увидела ту самую гору, к которой мы шли.

Она была самая высокая из горной гряды, что следовала за ней, как выводок утят за мамой-уткой. На её вершине белел снег, который, по всей видимости, держался там весь год многовековой наледью. С левой стороны её обступали острые скалы, уходя дальше в холмы, а справа горный хребет продолжался, будто это был вздыбленный гребень какого-нибудь карася. Между этой горой и скалами теперь был виден глубокий разлом, видимо, именно там и проходил тракт. Мост маячил как раз напротив импровизированной буквы V.

Прикинув расстояние, я вздохнула, а потом глянула на опухшую мордашку фиря:

– Элни, а чего ты на Мохнатике-то не едешь?

Фирь задумался, но, поколебавшись, выдал:

– Так тебе ж коня не раздобыли, чего я один-то ехать буду?

Смерила его скептическим взглядом:

– Подсадить?

– Подсади, – сдался он, понимая, что усталость перевешивает благородство.

Я неловко его оглядела, а потом рискнула, и просто подняла, как ребёнка, подмышки и усадила в седло. Он аж подпрыгнул, разводя ноги в стороны:

– Горячее!

Пощупала тёмную кожу. Ничего ж себе, как от солнца нагрелась! Правда через несколько секунд она перестала обжигать и начала приятно греть. Мы переглянулись и хором засмеялись.

– Едь, – похлопала пони по крупу. – Мохнатик-то выспался, а ты нет. А я привычная! Ничего не сделается. Иногда по несколько часов ночами приходилось выстаивать, а на утро в универ ехать, или на тренировку. А ещё менеджер, иногда бывало…

Ленивым шагом, под рассеянный рассказ, который Элни слушал вполуха, а я примерно так же внимательно рассказывала, мы ползли к мосту часа два. Хотя, может, мне с недосыпу так показалось?

Поглядела на солнце в очередной раз и поняла, что ничего-то я не понимаю. Как это время определять? Эх, не для меня это, не для меня. Глянула на часы и ругнулась. Опять завести забыла! На кой они мне вообще, если я ими не пользуюсь? Впрочем, какая разница, сколько мы шли? Гора, громадой маячившая впереди, почти не приблизилась. Хорошо, хоть, мост уже виден. Каменный, добротный – тролля не хватает под ним.

Резко побледнев, спросила у Элни про троллей, но он удивился и сказал, что впервые о таком слышит, и я выдохнула уже спокойнее. С двух сторон от него лежала пыльная грунтовая дорога, широкая и наезженная. А непонятное здание оказалось обгорелыми останками, видимо, в прошлом трактира.

Мы ступили на камни и одновременно остановились. Я потянулась за своей бутылкой, Элни – за флягой. Жарко. На мосту, у самого начала невысокого каменного бортика, стоял, вкопанный в землю, толстый просмоленный столб – указатель. Дорога, пересекающая мост, тянулась с востока на запад. Широкая, пыльная. С той стороны реки от тракта отделялась ещё одна, причём самая наезженная. Она поворачивала на север, может на северо-восток. С нашей же стороны примыкала скромная тропка из Дубов. Теперь я понимала разницу, что значит обычный тракт и тракт сезонный. Во все четыре направления указывали дощечки с надписями, но ни на одной из них я даже буквы разобрать не смогла.

– Элни, что тут написано? – озадаченно почесала я подбородок.

– Это в города куда идти. Названия написаны, чтобы понятно, какую дорогу выбирать. Вон та, – фирь показал на восток, – ведёт в город «Хольгер-Мерай», это порт на берегу океана, наш папка там бывал, гостинцы нам привозил! Там, – указующий перст Элни переместился на запад, – столица «Нелита», а дорога, по которой мы пойдём, ведёт в Баталон. Это столица Силура.

– Силура… – задумчиво повторила я.

– Ага, – подтвердил фирь.

– А почему столица Нелита тоже зовётся Нелита? – приподняла я в недоумении бровь.

– Ну, как-то так исторически сложилось, – пожал плечами фирь, – и столица, и та часть, что за горами, и наше государство в целом. Силур это как бы и отдельное, вроде, государство со своим правителем, но в то же время мы – подданные Нелита. Не силён я в политике… Смотри вон лучше, какая гора впереди! Это та самая Великая Гора, в которой будет Приют Хозяйки Гор!

– А там есть какой-нибудь трактир? – с интересом спросила я, в надежде увидеть, наконец, других народичей.

Элни засмеялся:

– Не-е-е-е! Там никакого трактира не поставишь! Отец бывал там, рассказывал, что там не то, что трактир – сарай не поставишь! Всё на утро или ветрами размечет, или обвалом засыплет. Сколько раз там уже хотели построить что-нибудь. Народичам-то надо дела свои как-то обстряпывать, а место там удобное. Только вот Хозяйка им не позволяет. Это место – магическое! – Элни предостерегающе поднял палец. – Там можно лишь костёр развести, да в пещере под навесом переночевать. Это пристанище для путников, но жить там никто не сможет, так уж много веков повелось. Поэтому и называют: «Приют Хозяйки Гор». Это нам с Майри папа рассказывал. Я с детства мечтал там побывать!

– А Хозяйка Гор это кто? Колдунья?

Элни опять улыбнулся и отрицательно помотал головой:

– Нет. Вообще, я не знаю, кто она на самом деле, но гномы ей как богине поклоняются. Может, она и правда богиня? Или какой-то дух, просто очень древний, поэтому сильный такой. Не знаю, в общем. Но папа очень уважительно отзывался о ней. Мне теперь самому интересно, вдруг я смогу с ней встретиться? Говорят – это возможно! Хотя она редко когда показывается… Как говорят. Мой отец с ней не встречался, хотя и бывал там целых три раза!

Мы прошли мост и свернули на север. Мохнатик трусил рядом со мной, стукая копытцами по мелкому гравию, присыпанному сверху рыжеватой пылью. Элни гордо возвышался на целую голову, отчего его взгляд приобрёл некий покровительственный оттенок. Да и понятно, я же гляжу на него широко-раскрытыми горящими глазами и внимаю каждому слову!

Пепелище осталось за спиной. Жаль. Наверное, это действительно когда-то был трактир? Было бы здорово в него зайти и поглядеть, как тут всё? Элни сам, без вопросов пояснил, что это действительно раньше был постоялый двор и таверна, и он надеялся, что его уже начали отстраивать назад, но, видимо, пока не нашли на это денег. Сгорел ещё зимой. Умник какой-то решил погреться в комнате и угли просыпал. Но это предположение. Гости бежали оттуда так быстро, что разбираться времени не было. Мост-то каменный, а дом из дерева полностью. Пожадничали хозяева на мага, вот и получили. А, может, боги за что прогневались? И такое бывает.

– А что за боги у вас тут? Кроме этой… как же… Ареты?

Фирь аж подпрыгнул от фамильярности. Понятно, тут всё серьёзно.

– Алеты! Ты что! С богами шутить шутки плохи! – он смутился на миг от собственного каламбура, но продолжил так же сурово: – Не путай! – фирь даже пальцем погрозил. – Небрежительное отношение – нехорошо это! Боги не любят такого. У вас что там, все такие дураки?

– Нет, – я даже приостановилась от такого напора, но вопрос религии действительно был интересным, и я решила пояснить Элни, как у нас дела обстоят, чтобы он не подумал, что я специально хотела принизить его веру: – У нас верят в бога. Но просто, как сказать… Вера сейчас это дело лично каждого, и, честно говоря, сейчас мало кто верит… Так, бабушки в церковь ходят, а вообще… Как-то и не принято особо, многие вообще считают, что это предрассудки, и вера в бородатого мужика на облаке – глупость… Я сама воспитывалась в не очень верующей семье, – обобщила я

Ну да, мама иногда носила крестик. С бриллиантами и навыпуск. В церкви ходили, но примерно так же, как на выставку – чтобы нас там увидели, а не для того, чтобы самим что-то увидеть или почувствовать.

– Поэтому, – продолжила я, – не особо верю в кого-то. Нас вообще в университете учили, что вера, это такой же элемент управления массами, и в средневековье церковь была чуть ли не главным держателем власти – с ними даже короли спорить не могли!

– Ужас! – Элни замотал головой. – Учёно говоришь, но я так понял, что совсем у вас там плохо всё! Наверное, ваш бог сильно на вас гневается! Если бы у нас кто-то посмел заявить, что богов нет, ему бы за это быстро наставляющего пинка дали! Алета, конечно, нет, а вот Архикат точно бы волосы на пятках подпалил за это!

– Архикат?

– Бог огня. И почему ты говоришь о какой-то вере? В богов не верят, им поклоняются, почитают и просят покровительства!

Взгляд у Элни горел. Да, похоже, с религией здесь всё очень сурово! Хорошо, что спросила его, пока мы одни. Не дай боги – усмехнулась своему выражению – не дай боги, сказанула бы кому другому такое. Могла бы и по физиономии заработать! Или на костёр попасть…

– Прости, я не хотела обидеть тебя, – искренне извинилась перед фирем за свою пренебрежительность, – но ведь я из другого мира. У нас там по-другому всё… Расскажи, как здесь, пожалуйста?

Фирь улыбнулся, показывая, что не обиделся, достал трубку, забил и попросил мою зажигалку – прикурить. Быстро привык! К хорошему-то. Судя по его виду, лекция предполагалась обстоятельная. Очень серьёзное лицо у него стало, даже возвышенное какое-то.

– Свет и тьма во главе стоят. Светом да небом дева правит, что ветров и гроз матерь. И все уповают на справедливость богини Феррии, ибо только она стоит на весов чаше, что держит тьму на другом конце своём. Тьмы же бог, что из Первородного пламени родился, зовётся Далин. И нет страшнее него на свете! Семерых Демонов держит он да вместо себя в мир пускает, чтобы творили зло они на потребу душе его чёрной.

– Ого, – я аж присвистнула, но фирь грозно зыркнул на меня, чтобы не перебивала.

– Много в мире лесов да полей, много рощ и чащоб, отец и хранитель Ситорг им. Белеран, брат его, зверей да птиц хозяин. Пучин морских и океана вод владыка Мурток, что жену свою в глубинах прячет. А пламя, что тепло даёт, костра приветливого свет, тем Архикат-затейник одаряет. А к знаньям кто стремится и учёным мужем хочет стать, тому Сифирус покровитель.

Фирь прокашлялся, видать пафос не в то горло попал, но всё же продолжил:

– А кто приветит бедолагу, девиц невинных защитит? Семье и роду даст здоровья, поможет в горе и нужде? То всех ручьёв и рек хозяйка, Алета милосердная!

На всякий случай я подождала ещё, чтобы убедиться, что Элни закончил монолог. Было похоже на какую-то молитву.

– Это вас с детства учат? – осторожно спросила я.

– Ага, – подтвердил фирь и выпустил клуб дыма, – сызмальства. Решил тебе, как ребёнку рассказать, так понятнее-то, поди?

Я усмехнулась и обошла крупный булыжник. Дорога становилась всё каменистее. Эх, жаль тут римлян не ходило, чтобы проложили свои вековечные дороги!

– Да, так понятнее. Но я с первого раза всё равно не запомнила, ты уж прости, – и я застенчиво пожала плечами. Фирь терпеливо вздохнул, затянулся ещё раз и пустился в пояснения:

– Алета, это богиня, у которой ты в храме была. Мы про неё рассказывали тебе с Майри. Она богиня любви, семьи и покровительница юных дев. А ещё она богиня всех лесных рек и ручьёв, поэтому её храмы всегда строятся у чего-нибудь такого. Мы вот вообще специально русло роднику выкопали, чтобы аккурат перед храмом пробегало, там и свадьбы все играем и ещё много чего.

Фирь сделал паузу, чтобы убедится, что я усвоила и продолжил:

– Также у нас ещё пять богов-покровителей стихий. Огонь – Архикат, море – Мурток, леса – Ситорг, а зверьё всякое – Белеран. Ну и верховные: Феррия – ветер и небо. И, – это имя Элни попытался произнести потише, – Далин, он бог огня. Только не как Архикат, тот отвечает за костры, очаги, пожары и всё такое прочее. А Он – покровитель Первородного пламени, из которого возникла вселенная, и в которое она же и вернётся в конце времён. Он – бог зла. Говорят, что они с Феррией постоянно борются между собой, стараясь принести в мир каждый своё. Феррия же богиня добра. Хранительница справедливости и гармонии. Вот и…

Элни на миг задумался, и завершил рассказ:

– А Сифирус, это бог магии и знаний, он всем магам и учёным помогает. Ну и ещё мы ему иногда молимся, когда в детстве письмо учим.

Я некоторое время шла молча, переваривая услышанное.

– А почему же у вас тогда поклоняются Алете, раз Феррия – богиня добра?

Элни почесал кудрявый затылок:

– Ну, Феррия, она как бы богиня добра, но это добро, оно какое-то общее, куда проще просить богиню, которая может помочь во всех мелких неприятностях, чем ту, что лишь вершит справедливость, – фирь выбил трубку и задумался, как объяснить. – Помощь Феррии не всегда приходится по вкусу тому, кто её просит. Мне кажется, что Алету так любят за то, что она понимает всех, кто к ней обращается, и помогает именно в той проблеме, о которой говорят.

– Как это?

Элни опять почесал макушку:

– Ну, например, если у тебя заболела корова, и ты идёшь просить помощи богов, Алета просто вылечит твою корову. Ну, может быть. А вот Феррия сделает так, что твоя корова быстро и без мучений подохнет, ты съешь её мясо, продашь то, что не съел, а потом через год, к тебе приблудится чья-нибудь чужая тёлка. А ты за этот год выведешь лучший сорт роз в округе, чтобы обменивать их на молоко в чужих хозяйствах. Так понятнее?

Я хмыкнула, дивясь своеобразности понятия о справедливости у местной богини, но не мне судить об этом, и мы шли дальше.

Обедать, хотя в нашем случае скорее ужинать, сели в тени большого дуба, солнце уже катилось к закату, и мы решили, что, пожалуй, сегодняшний день можно посчитать выходным, и там же разбили лагерь на ночлег. Тем более что Элни не терпелось услышать от меня новых историй, так ему понравился мой рассказ. Он, как сказки, слушал мои вольные пересказы книг и фильмов, и мы опять засиделись. Но как только взошёл полукруг растущей луны, фирь опомнился и дал команду отбой. Правда только себе и Мохнатику – теперь мы на тракте, здесь желательно и подежурить, чтобы быть готовыми к неожиданным встречам. Я сама вызвалась первой. Я – сова, Элни – жаворонок, так что такой порядок вполне логичен.

Сидела на своём одеяле, вертя мультитул, и слушала потрескивание костра. Редкие искорки вылетали и кружили, как маленькие рыжие феи. Где-то ухала сова, звенели цикады и ещё что-то непонятное. Иногда лёгкий ветерок шуршал ветками дуба в вышине, и тогда можно было разглядеть звёзды. Совершенно другие, незнакомые.

На душе был мир и покой. Как быстро я привыкла к этому. К лесам, к запаху трав и цветов, к журчанию реки. К постоянному движению вперёд. Будто я наконец-то на своём месте, нашла себя. Как же хорошо, что я решилась на побег! Не струсила, не стала ждать.

Представила, что было бы, если бы сейчас позвонил отец и потребовал срочно вернуться домой и тихо засмеялась. Никогда я не вернусь! Даже чтобы ещё зажигалок с шоколадками купить. Никогда!

Утром я вновь проснулась поздно. Элни пожалел меня, сначала сготовил завтрак и только потом принялся распихивать. Зябко поёжилась и оглядела туманные заросли. Скоро белые прохладные клочья уползут обратно в воду, и потеплеет. Река всё ещё следовала за трактом, до неё метров пятьдесят через дорогу было, так что я отправилась купаться, пока есть возможность. Раньше душ каждый день, теперь река – хорошо!

В путь выдвинулись бодро, но оба пешком. Нужно успеть до заката дойти до ущелья, а дорога становилась всё более каменистой и неровной – Мохнатику тяжело было бы ещё и фиря тащить на спине, и так шатко ступал.

Ещё на берегу Летящей я приметила под седлом короткие ножны. Когда мы до этого распрягали Мохнатика, они терялись среди вещей, и я даже не поняла, что это, не обратила внимания, но теперь Элни снял их и повесил за плечо, прихватив ремнём и верёвкой, чтоб не болтались. Это был не меч – да и откуда у мирного фиря такое оружие? – но нож это оказался большой. Я бы даже сказала – кинжал. Юный Брин гордо заявил, что теперь он ведьмак, и оружие нужно держать наготове! Следующие полчаса я посвятила тому, чтобы не заржать, поэтому молча плелась в конце нашего отряда.

Туман уполз, но небо заволокло тучками. Правда, дождём они не грозили, так прикрывали иногда от палящих лучей, да и всё. Дорога плавно поднималась. Всё чаще то там, то здесь, из земли торчали огромные острые валуны. Теперь было заметно, что мы приближаемся к горе. Она всё росла и росла ввысь, вызывая невольный восторг своей монументальностью. Внизу покрытая густыми-густыми лесами, которые уже начали вплотную окружать дорогу и оттеснять Трисну куда-то на запад и вниз, выше она серела голым камнем. Снежную шапку на вершине уже не видно, но ещё утром, она должна была искриться на солнышке, если бы не туман.

Несмотря на кажущуюся близость, шли мы почти целый день. Правда, я была наслышана, что в горах это обычное дело – ошибиться в расстоянии. Но фирь уверенно вёл, зная по рассказам отца, что за день от постоялого двора на мосту дойти вполне реально, в чём он меня и заверил, когда я в очередной раз страдальчески вздохнула.

В гору, да ещё и по такой неровной дороге идти было трудно. Я пыхтела как паровоз, наконец, оценив собственную дубину в качестве посоха. Мохнатик цокал копытцами по острым камням и фыркал, но не капризничал – покорно следовал за хозяином. Лишь бы только кроссовки не развалились от таких нагрузок! Было бы неплохо разжиться какой-нибудь новой обувкой до того, как мои адидасы падут смертью храбрых. Они же для спортзала да хорошего асфальта модельерами выдумывались, а я их жестоко по горам да по грязи.

Когда солнце вышло из-за тучек далеко на западе, вытянув длинные тени, Приют Хозяйки гор был уже совсем близко. Горы, которые ещё недавно казались такими далёкими, теперь угрожающе нависали, и мне приходилось ежеминутно глядеть наверх, потому что я страшно боялась обвала. Вот так-то, в книгах это всегда весело и скоро – пробираться по склонам среди осколков скал, а в жизни аж поджилки трясутся идти под этими каменными глыбами. И не отдышки, ни мозолей на пятках там не встречается. Вот тебе и разница: сказка и реальность. Горы и впрямь были необычайно высокими, недаром Элни говорил, что это высшая точка Силура. Впереди замаячил вход в ущелье, фирь приободрился и потопал быстрее:

– Почти пришли.

Я тоже прибавила шагу, чтобы поспеть за ним. Да и самой хотелось уже наконец-то прилечь на травке и передохнуть – день выдался тяжёлым.

В ущелье мы и сами не заметили, как вошли. Просто скалы, между которых петляла дорога, становились всё выше и гуще, и вот, мы уже в сплошном каменном лабиринте. Эффект усиливался ещё и тем, что мы петляли намного дольше, чем предполагала и я, и даже Элни. В какой-то момент показалось, что мы ходим кругами. Но скалы живописные, ничего не скажешь. Здесь бы какой-нибудь модный фотосет учинить. Успех гарантирован!

– Это нас Хозяйка рассматривает, потому что мы первый раз здесь, – тихо объяснил фирь, – когда пойдём в следующий – дойдём быстрее. Нам папа говорил, что это она так всех новичков рассматривает. Некоторых, кто ей не понравится, может вообще не пустить: тропа назад выведет. Мне отец рассказывал, что одного гнома, который с ними шел, она не пустила. Говорит, он ходил-ходил туда-сюда, его даже за руки пытались отвести, а он вырывался, а потом и вовсе начал кричать: «Что вы меня в пропасть тащите?! Я летать не умею!». Вырвался и убежал! Так и не прошел. Потом его на выходе встретили злого-злого! Как он на ту сторону попал, сам не помнил. Отец говорил, что его тоже долго рассматривали, полчаса их по ущелью гоняли!

– Да мы, кажется, тоже не меньше получаса ходим уже, – недовольно прохрипела я. – А с виду минут десять идти, не больше!

– Да, странно, нас-то всего трое вместе с Мохнатиком, а их было целых двадцать шесть! Два фиря, четыре гнома, эльф и девятнадцать ваших – людей.

– Это она, видимо, меня рассматривает, – вздохнула я, устало понурив голову, – я же не из этого мира, вот она и понять не может, что я такое. Хотя у вас же тут и фири, и гномы всякие с кикиморами болотными, кто угодно! – кажется, это уже начиналась истерика от переутомления. – Слушай, в какой я классный мир попала! Эльфы, духи, боги, волшебство! Интересно, когда я сойду с ума? Кажется сейчас. Элни, подожди.

Я прислонилась к скале и начала шептать, вдруг поможет:

– Прости нас, Хозяйка, если в чём провинились, мы идём с чистым сердцем в поисках приюта, мы очень устали и хотим есть. Прошу, не прогневайся, что смею просить, но хватит уже нас разглядывать, пусти нас и согрей, а то мы скоро окочуримся тут с непривычки! – последнюю фразу я уже не прошептала, а проскулила.

Ничего не произошло. Я ещё постояла чуть-чуть, почувствовала себя дурой, потом горестно вздохнула, и, повернувшись к фирю, развела руками. Элни шмыгнул носом, проворчал: «пошли дальше» и повернулся. Тут он почему-то замер. Я подошла к нему и заглянула за выступ. Там, как ни в чём не бывало, стояли витые эльфийские ворота.

– Ух ты… Спасибо! – прошептала я, и мы пошли вперёд так бодренько, будто бы весь этот день провалялись на диване, а не таскались по лесу.

За воротами не оказалось никаких эльфийских дворцов, которые я почему-то ожидала увидеть из-за такой изысканной ограды. Всё ограничилось лишь прекрасной работы невысокими витыми воротами, даже скорее сказать – аркой, так как никакой двери не было. А за ней простирался всё тот же лес. Хотя здесь было уже больше фруктовых деревьев, и трава зеленела, закрывая своим полотном даже намёк на тропинку, будто тут ни разу не ступала нога человека. Ну, или вернее, народича.

Причудливым желанием природы гора и скалы почти правильным кольцом обступали долину, будто это был какой-то природный детский садик для маленьких деревьев и крошечных озёрец. Долина, находящаяся под самой высокой горой, была ниже тропы и утопала в зелени цветущих яблонь и каких-то других растений. Она как лупа прогибалась к центру, а посередине лежала широкая поляна, упирающаяся в отвесный бок горы. Туда мы и направились. Когда подошли, я увидела, что в отвесном склоне есть маленький уютный грот, а перед ним, почти на выходе под естественным каменным навесом, кострище и свежие дрова. Подивилась подобному гостеприимству, но не стала задавать вопросов – слишком устала.

Вечерело, но внутри было так тепло, что я даже на время забыла, что мы находимся на открытом воздухе. Костёр прогнал остатки прохладного вечернего воздуха, а похлёбка, варившаяся в котелке, почти вытеснила запах весенней травы и цветов своим. Видимо, наша компания действительно пришлась по вкусу Хозяйке, потому что с тех пор, как я скулила головой в камень, никто из нас даже не споткнулся. Мы все трое наслаждались мирным вечером. И ни души! Будто мы одни в целом мире!

На небе начали появляться первые звёздочки. Похлёбка была готова, и настало самое время, для мирной беседы и придумывания новых планов касательно дальнейшего пути. Что было по маршруту дальше, фирь был осведомлён слабо – сам сетовал на истрепавшуюся карту. Тоже мне – мечтатель! Сколько лет мечтал путешествовать, а географию изучить не удосужился нормально.

На мой упрёк Элни справедливо возразил, что никогда не думал, что ему на самом деле придётся так далеко уходить, да и не планировал он поход на север сразу. Мечтал, как отец. А старший Брин гулял по южной части Силура в основном, в Баталоне всего раз был. Ну да, столицу и крупные города Элни знает, а остальное… Так себе, в общем.

Я растянулась на одеяле, устремив взгляд на виднеющиеся за выходом из грота звёзды. Послышалось шуршание, а затем фирь изрёк:

– Следует идти дальше – по тракту. Опасности нет, сейчас довольно тихие времена. Можно не опасаться разбойников, тем более, у нас и красть-то нечего…

– А как же моя девичья честь? – недоверчиво насупилась я.

– Не бойся, никто не тронет тебя. Сейчас важно идти вперёд. Если идти прямо по тракту, не сворачивая, то дня через три выйдем на перекрёсток с трактом из Штормграда в Баталон. Но поворачивать не следует – пойдём дальше. Тропа там широкая – не заблудимся. Да и провожатого встретить есть шанс.

Я усмехнулась и, чинно приподнявшись на локте, всё ещё глядя на звёзды, сказала:

– Элни, ты же говоришь, что не знаешь ничего толком, откуда такие уверенные выводы? – перевела насмешливый взгляд в сторону фиря, продолжая монолог: – или это у тебя фантазия…

Фиря на месте не было. Испарился. Я с минуту тупо смотрела на место, где только что должен был быть Элни, а затем перевела взгляд на миску с остывающей похлёбкой, в надежде, что она его вернёт. Ничего не произошло. Уже начала нервничать, когда из-за угла появилась довольная румяная мордашка.

– Ты где был? – недоумённо спросила я.

– За угол ходил, ну как бы… – фирь испуганно уставился на меня. Наверное, занервничал от моего взволнованного неотрывного взгляда.

– Предупреждай хоть! А то я же с тобой разговариваю… – с лёгкой обидой, но больше облегчённо, сказала ему.

– Как скажешь… – настороженно ответил он, но больше ничего не сказал, и мы принялись за еду.

После ужина сразу легли спать, дабы не было соблазна опять всю ночь провести в разговорах. Дежурства сегодня можно было не выставлять, как заверил меня мой друг. Место магическое, так что мы под защитой – никто не осмелится навлечь гнев Хозяйки. Страшным преступлением считалось тут путников обижать!

Так крепко и сладко мы не почивали с самых Дубов! Обоим спалось, что называется, досыта! Даже снов не было, только под утро какой-то бред прорываться начал. Я как раз натягивала третий носок на зебру, когда полотно видения прорвала какая-то иная реальность. Слишком тонкая, чтобы я решила, что пробудилась.

Солнечный свет, недоступный в такое время в реальности, окутывал поляну в центре долины, а я стояла посреди озера. Босая и лёгкая, как пёрышко. Напротив меня, на берегу, подсвеченный яркими лучами, что не разглядеть, стоял кто-то. Наверное, мужчина, но волосы длинные, чуть колыхаются на ветру. Просторные одежды путали силуэт, но это точно не женщина, не Хозяйка гор. Тот же. Он, как и прошлый раз, плавным осторожным движением указал себе за спину, полуобернувшись и вытянув руку, и тихо-тихо, даже как-то ласково произнёс: «не останавливайся, он ждёт тебя. Иди к Ирту» – и исчез. Растворился в солнечном свете.

Я моргнула и поняла, что лежу с открытыми глазами. Солнечные лучи били прямо мне в лицо, нахально вылезая из узкой расщелины между скалами на востоке. Как раз напротив нашей пещерки! Я недовольно зажмурилась и повернулась на бок. Но сон уже не желал ко мне возвращаться, пришлось встать и пойти умываться.

Вода в пруду была ледяная, но я таки умудрилась искупаться, как только убедилась, что Элни и не собирается просыпаться в ближайший час. Теперь я совсем легко переносила холод – последние дни закалили меня. Да и вообще я уже приспособилась к жизни в лесу. Правда, всё ещё очень мешало отсутствие всяческих гигиенических мелочей, а ещё я с ужасом ждала критических дней, но пока можно было прожить и без всех этих современных причиндалов. Да и потом – выкручусь как-нибудь! Жили же люди в средневековье как-то?

А вот шоколада, который я раньше ела в огромных количествах, больше не хотелось. Уровень магния, что ли, повысился? Видимо, организм и так уже доволен свежим воздухом, отсутствием толстого слоя штукатурки, который необходимо носить людям моего положения, и естественной пищей, так что успокаивать его вкусностями уже не нужно.

Солнце только встало, но уже неплохо пригревало. Я быстро обсохла, оделась, поставила кипятить воду и пошла будить фиря. Мне не терпелось поведать свой очередной сон, но Элни просыпаться не желал, вопреки своим привычкам. Еле растолкала! Мохнатик помог. Навалил кучу перед входом в грот и принялся довольно ржать, оповещая, как ему хорошо и легко теперь. Фу!

Из-за этого желание что-то рассказывать как-то подзабылось, и мы вдвоём с фирем принялись расчищать вход от щедрых даров пони. Ругались красочно, ёмко, от души. Надеюсь, что Хозяйка поймёт – никаких сил не было сдержаться! Потом позавтракали на скорую руку снаружи, молча собрались, затушили костёр и принесли кучу хвороста и дров в пещерку, как того требовал обычай. Элни рассказал мне, что каждый, кто ночует, после себя наводит порядок и приносит свежий хворост для других путников. Если обычай нарушить, Хозяйка гор может сильно разгневаться.

– Ну что, куда пойдём? – спокойнейшим голосом спросил фирь, когда мы, нагруженные, ступили на свой путь дальше.

– Как куда? – удивилась я – к пересечению тракта из Штормграда, как договаривались.

– Куда??? – скорчил непонимающую физиономию Элни.

– Дружище, ты чего? Вчера же всё обсудили! Ты сам мне весь план по полочкам разложил. Ещё уверенно так настаивал, что не надо нам в Баталон, а на север прямо идти. Мол, мы там и проводника встретить можем… Не помнишь что ли? – я вопросительно глядела в непонимающее лицо фиря.

– Ничего я не говорил! Что ты придумываешь?! – Элни вскипел праведным возмущением. – Сама тут командуешь, будишь спозаранок, собираешь, а потом обвиняешь, что я тебя куда-то посылаю! – но тут он ненадолго задумался, а потом подозрительно спросил: – А что я тебе ещё говорил?

– Сказал, что дня через три на перекрёсток выйдем. И что тракт сейчас безопасен… Настаивал, что нужно идти вперёд, что не заблудимся…

– Знаешь, Даша, я даю тебе слово, что ничего такого не говорил, – фирь положил ладошку на перевязь своего кинжальчика, – я вообще не знаю, что там творится и где какие тракты пересекаются. Ты уверенна, что говорила со мной?

– Ну да. Ты сидел на своём полене, а я ждала, пока похлёбка остынет. А потом я легла, а ты говорил со мной сначала, а потом как-то странно исчез… А потом появился… «из-за угла»…

На лице фиря появилось недоумение, потом страх, а потом вдруг восхищение.

– Даша! – радостно пискнул он. – Да ведь это не я был!

– А что в этом такого хорошего? – напряглась я.

– Да ты что, не понимаешь?! Ведь это сама Хозяйка к тебе приходила!

Я замерла на месте, думая пугаться мне или радоваться.

– …– я не нашла слов.

– Да не бойся ты так! Разве ты не понимаешь, что она дала нам своё благословение? Она сказала, куда нам идти! И разбойники нас не тронут!

– Ты уверен, что она имела в виду именно это?

– А что ещё? Посуди сама, она сказала, куда идти, и про проводника, и что безопасно… Да, она именно это в виду и имела!

– Ну ладно, – почесала затылок. – Пошли что ли, раз уж она сама сказала.

Я расправила плечи и пошла в сторону северных ворот. Солнце уже совсем взошло. Ветер дул в спину, будто подгоняя. Сон в пещере и раннее купание придало мне каких-то новых неведомых сил, казалось, что я не искупалась, а прополоскала собственную душу, будто мои глаза поменяли на чистые хрустальные имплантаты, а вместо сердца в груди сидит огромный сияющий ослепительным светом дракон. И звуки, и запахи стали чище и отчетливее, я, как ребёнок, радовалась каждой бабочке, вспархивающей из травы, каждому камню, которые мы обходили, сначала поднимаясь на край долины, а затем спускаясь по извилистой тропке в густой и тенистый лес, пройдя через брата-близнеца южной арки.

Лес сразу у подножия обступил нас, пустив в благостный тенёк. Мохнатик бодренько топал по тропинке первым, никем не понукаемый и не подгоняемый. Фирь и я шли следом, наслаждаясь таким чудесным утром. Птичье щебетание усыпляло бдительность, а солнечные блики, выбивавшиеся из-под листвы, не давали замёрзнуть. Подобная атмосфера действовала на нас умиротворяюще, но через пару часов ходьбы нас обоих стало неукротимо клонить в сон, и было решено сделать привал.

Растянувшись на траве, я вспомнила утренний сон.

– Элни?

– М-м-м?

– Помнишь, я вам с сестрой сон рассказывала. Из храма.

– Ага, – подтвердил друг.

– Я сегодня ещё видела, – оперлась я на локоть и повернулась к фирю.

– Ого! – он тоже повернулся ко мне, глядя во все глаза. – И Хозяйка, и сон пророческий! Везёт же тебе!

Я неловко улыбнулась, не совсем уверенная, так это или нет. Пока что я не чувствовала радости, а больше замешательство.

– Мне опять этот мужик приснился. Показывал на север, про свою Ирту твердил и сказал, что ждёт меня там кто-то…

– Ух ты! – восхищённо выдохнул фирь. – Прямо как в сказках! Ты точно не просто так здесь, Даша!

– Чего «ух ты»? – вздохнула я. – Откуда я знаю, что это за Ирт, к которому надо идти? Спросить бы у кого-то…

– У кого? – справедливо поинтересовался Элни. – У Мохнатика?

– Да, действительно. Но что за дела такие? Тракт будто вымер! Где хоть один путник, ну правда? Разве это нормально? Уже лето на дворе почти! А мы до сих пор никого не встретили!

Фирь замялся:

– Ну, на самом деле в наши края-то мало кто заезжает. Так, торговцы по осени. Мы-то своей картошкой славимся, да и то последнее время как-то про нас забыли, а так мы народец нелюдимый, завоёвывать у нас нечего, поэтому и не ходят к нам почти. А вот ближе к Приюту и мне странно, что никого не встретили, может не сезон сейчас бродить-то?

– Да как не сезон, погода-то какая дивная! Даже я – изнеженная городская жительница – с радостью иду в путь, а обычные путники подавно должны были бы уже выйти на дороги. У вас же и фрукты уже поспели, и овощи, наверное, подойдут скоро…

– Да, ты права, странно как-то…

И в этот момент, как бы в ответ на все сомнения и стенания, на нас прямо сверху свалилось нечто.

Бывают моменты, когда время будто останавливается. Моменты, когда все маски спадают, и больше не держат ни рамки, ни привычки, остаются эмоции. Чистые, настоящие, ничем не замутнённые, как порыв ветра…

Я крыла матом так, как не всегда решался мой папаша. Громко, срывая голос и вдыхая выбившиеся концы волос. Правда, недолго. Первый шок прошёл, и сознание вернулось. С дерева, задев моё плечо и перевернув рюкзак, свалилась весьма милая, на первый взгляд, барышня. Правда, нежность образа портили длинные когтищи на руках и ногах и мелькающие в пасти клыки. Также, помимо дивных белокурых волос и тонкого стана, у неё на голове торчали пушистые почти кошачьи ушки, а откуда-то с тыла накручивал вензеля возмущённый полосатый хвост. Она была босая, в куцых ободранных штанах льняного цвета, совсем как волосы, и такой же короткой рубашке. Если я попала в средневековый мир, то по всем правилам её тут должны сжечь на костре. Если не за «демонический» вид, так за вот эти вот самые портки! Хотя скорее за её абсолютно обезоруживающую невинную улыбку, которой она одарила нас, как только подняла голову. Не любили у нас инквизиторы таких барышень, ой не любили!

– Прошу прощения, задремала, – сказала она и указала пальцем на ветку над нами. Ветка всё ещё покачивалась и сыпала листьями.

Я огляделась в поисках Элни: фирьский ведьмак смело хмурил брови из-за кустов метрах в пяти от места привала. Оставалось только гадать, как он успел оказаться там за доли секунды, которые потребовались на падение когтистой барышне. Та же, невозмутимо отряхнувшись, встала с травы и уселась рядом со мной.

Я проглотила, наконец, застрявший в горле ком и хрипло спросила:

– Вы кто?

– Мы? Кто, я? Ах, простите, я должно быть вас напугала. Меня зовут Асфири, я из древнего и славного народа тигров, ищу Синего.

– Кого?

– Синего тигра, – Асфири на секунду замолчала, а затем продолжила спокойным и беззаботным тоном: – А хотя вы об этом не знаете. Это древняя традиция моего народа. Но не суть. Позвольте поинтересоваться, как вас зовут и куда держите путь? Вы милые!

Я бросила взгляд в сторону кустов из которых выглядывал всё ещё настороженный фирь. Кстати, про свой кинжал он, видимо, напрочь забыл, тот так и болтался за спиной.

– Моё имя Даша, я, э-э-э, человек, – «Элниниум Брин. Фирь!» – раздалось из кустов, – мы как раз решали, куда же нам идти. Вы случайно не знаете, что такое и где находится Ирт?

– «Мы», это кто? Я одна тут, почему ты говоришь так, будто меня много?

Я замялась. Такой же странный вопрос задал мне Элни, когда мы только встретились. Дальше я общалась с обоими Бринами, так что «выканье» было оправдано. Да и на «ты» в личном общении мы перешли очень быстро. Как-то странно было бы «выкать» после того, как Майри меня в бане парила, а Элни чуть ли не с ложки кормил. Я как-то и забыла про это, но, видимо, это какая-то особенность местного этикета?

На всякий случай решила пояснить Асфири, да и Элни заодно:

– Ну, там, откуда я родом, незнакомых людей принято называть на «вы», это как знак уважения, что ли…

Асфири засмеялась:

– Я же не человек! Это какой-то очень странный обычай. Будто люди хотят сделать друг друга больше! Наверное, – запрокинув голову, предположила она, – чтобы показать, что друг друга боятся. Но по мне это глупо. Я вообще с таким обычаем никогда не сталкивалась, откуда ты, интересно? Мы тут всегда всех называем «ты», и никогда ещё никто не обижался. Ну, конечно, если при этом «ты» не воткнуть когти под рёбра, – Асфири залилась смехом, демонстрируя внушительные зубищи, я же скривила лицо в подобии улыбки, а сама зыркнула в сторону кустов, планируя возможный отход.

Девушка заметила и перестала смеяться:

– Вы меня не бойтесь, если бы я хотела вас убить или ограбить, я бы напала на вас раньше. Я никому зла не желаю, хотя меня почему-то многие боятся, – она приподняла брови и криво улыбнулась. – Вы первые, с кем я смогла заговорить на этом тракте, остальные какие-то дикие были. Сразу разбегались. Это, наверное, потому что тигры редко бывают в этих краях. Наши обычно на ту сторону гор лезут сразу… – Асфири замолчала, видимо, вспоминая о тех местах, где тигры бывают чаще.

– Так это поэтому мы ещё никого не встретили? – поинтересовался из кустов фирь.

– Что? – Асфири очнулась от раздумий и засмеялась, – Нет! При чём тут я вообще?! А вообще, тут недавно ограбили небольшой караванчик, так что, видать, молва. Поэтому и не суются.

– А ты случайно караванчик-то грабить не помогала? – опять нахально вопросил Элни, обретая всё больше смелости под защитой кустов.

Асфири аж надулась:

– Да как ты можешь! Я честная тигрица, не пристало мне опускаться до грабежа! Я наоборот!..

– Он не со зла, Асфири, не подумайте… тьфу, не подумай плохого, – я склонилась к ней, показывая расположение. – Просто мы путешествуем вдвоём, и приходится опасаться… Да ты, и правда, нас напугала, так свалилась… Внезапно.

И я не удержалась: булькнула, а потом засмеялась. Асфири же залилась искренним смехом и даже начала трясти головой от глубины чувств. Такая открытая, непосредственная…

Я как-то странно смутилась. Тигрица держалась так непринуждённо и в то же время уверенно, что я невольно чувствовала себя какой-то убогой рядом с ней. Не встречались мне такие. Всегда проскальзывала либо фальшь, либо самодовольство. А она совсем не походила на самоуверенных фифочек или закомплексованных подлиз, пытающихся показной открытостью завоевать расположение моего папы. Уже сейчас чувствовалось, что она уважает в равной степени и себя, и других, но, если что, и спуску не даст. А ещё она красивая… Волосы светлые-светлые, будто поле пшеничное, густые, и таким ровным потоком на плечи ложатся, будто утюжком только приглажены! И глаза, светло-ореховые, даже медовые. Саша бы вокруг неё семь кругов намотал! Такую в модели – самое то! Не то, что меня… Я скорее характерная, а вот Асфири – красавица!

Тигрица тем временем огляделась, сняла с дерева свою походную сумку и уселась на землю между мной и подстилкой фиря.

– У меня тут есть ещё свежий кролик – пару часов как поймала, да закемарила, не желаете ли разделить со мной трапезу? Уж больно я истосковалась по обществу! Уже неделю ношусь деловая, а толком поговорить не с кем, только с деревьями беседы разводила, а они как-то так себе собеседники.

Я уже готова была согласиться, да и фирь вышел из зарослей и осторожно направлялся в нашу сторону, но тут сия милая барышня вытащила из сумки свежеосвежёванный трупик, и меня, нежную столичную леди, глядя на эту картину со свисающими окровавленными лапками, стошнило.

Было так неудобно! Я настолько долго и занудно извинялась, оправдываясь, что перенервничала, и сухарь попался несвежий, что, в конце концов, даже Элни рассвирепел. Молча вырвал у меня из рук мою подстилку и перенёс её на другое место, где Асфири уже разводила костёр, пока я растерянно стенала на осквернённом месте.

Кролик оказался вкусный. Я мужественно старалась не думать о том, есть ли у него детки, и больно ли ему было, когда его убили? Потому что хорошо понимала, что с подобными настроениями я вряд ли смогу выжить в этом мире, где, по всей видимости, население ежедневно занималось охотой и убиением животных, призванных выполнять свою роль в пищевой цепочке.

Но кролика всё равно было жалко.

Отобедав, мы развалились в непринуждённых позах возле костра, и Асфири продолжила разговор:

– Вы спрашивали про море Ирту?

– Наверное, – ответила я, – мне сказали, чтобы я шла к Ирту, но не удосужились объяснить, что это и где.

– Кто сказал?

– Не важно. Долго рассказывать…

– Ну ладно, – девушка пожала плечами, – просто вопрос-то сложный, Ирту, это как бы море, а оно большое, и куда конкретно идти непонятно. Хотя должна сообщить, что я приятно удивлена, ведь нам с вами по пути! Я как раз уже заканчиваю Поиск, и могу возвращаться домой в Сидиен, а от него до побережья Ирту рукой подать, пару часов пути вразвалочку, не больше!

– Ух ты! – подхватил удивлённый тон Элни. – Это, видать, нам опять Хозяйка подсобила, чтобы мы встретились! Ну, значит, точно можно тебя не бояться и смело идти вместе!

Асфири приподняла бровь:

– Не бояться? Ты только что отобедал со мной бок о бок мной же пойманным мясом, не запоздал ты с опасениями?

Но фирь невозмутимо ответил, запихнув за щёку щедрый шмат тигрициного же пирога, разложенного рядом с остатками кролика:

– Фирю никогда не поздно бояться! Он всегда должен быть наготове дать дёру!

Я засмеялась, но Асфири вдруг как выгнула спину! Из её милого ротика вырвалось такое рычащее шипение, что я сама чуть не дёрнула в кусты, и поэтому опять пропустила момент, когда полурослик за доли мгновения оказался в безопасной тени метрах в десяти. Очень уж недовольно он выглядывал оттуда, а Асфири подивилась его мастерству и, как ни в чём не бывало, уселась трапезничать обратно. Фирь плюнул, и поплёлся на место.

– Больше так не делай, – недовольно бросил он, усаживаясь и подбирая брошенный кусок пирога с ровным отпечатком его маленьких зубок. В этот момент я поняла, что, пожалуй, они станут лучшими друзьями.

Пока фирь рассказывал ей о нашем путешествии, я беззастенчиво разглядывала новую знакомую. Более удивительного существа я не встречала! С виду девушка как девушка, но в то же время, она как-то всем своим существом походила на дикую кошку. Да, не заметить торчащие на голове пушистые округлые ушки было невозможно. Есть такая субкультура у нас, кажется, «фурри» называются. Так вот, она даже на них не походила! Лицо полностью человеческое: ни усов, ни заячьей губы или приплюснутого носа – хорошенькая девичья мордашка, только вот там, где у людей находятся ушные раковины, у неё росли густые льняные волосы. Сами ушки, которые я сначала приняла за кошачьи, росли выше и любопытно подрагивали на шорохи и резкие звуки. Не кошачьи – тигриные. И хвост такой же. Полосатый. Правда, не рыжий, а тоже льняной, чуть более желтоватый, чем её волосы. Он рос прямо из копчика, и штаны у барышни завязки имели сзади. Как раз над хвостом, чтобы пропустить его через средневековую «ширинку».

Когда она потянулась за оброненным кусочком, я увидела у неё на спине вдоль поясницы сходящую на нет полоску короткой шёрстки. Кстати, нужно будет уточнить, раз я задумалась, а не сожгут ли меня вместе с ней за штаны, да ещё и обтягивающие? Было бы нехорошо нахватать проблем по такой глупой причине.

Сейчас, когда она сидела спокойно, её ногти были почти похожи на человеческие, но я очень хорошо помнила те когтищи, с которыми она свалилась к нам с дерева, их было по пять на каждой руке, и по шесть на ногах: пять из пальцев и один длинный и загнутый из пятки. Всего двадцать два орудия для мучительного членовредительства, не считая острющих клыков, которые она демонстрировала каждый раз, задирая голову и заливисто смеясь. А ещё следует учитывать отброшенные в сторону ножны, и не пустые, а, по всей видимости, с отличным острым клинком во чреве. И, тем не менее, чем дальше я за ней наблюдала, тем больше она мне нравилась. Она была открытая, прямая и весёлая. Такие люди всегда восхищали меня.

Я подвинулась ближе и стала слушать разговор. Элни как раз рассказывал, как я умудрилась напиться в их таверне с трёх маленьких кружек пива, и она от души смеялась, будто сама была свидетельницей этого события.

Фирь, распаляясь от произведённого эффекта, всё меньше стеснялся в подробностях и вываливал на неё всё больше и больше впечатлений, которые я подарила славному городку Дубы. Чтобы совсем не уронить собственного достоинства, пришлось влезть в разговор вопросом:

– Асфири, а что за раса у тебя? Ты сказала – тигрица?

– Я? – обернулась ко мне она, будто, я спросила об этом соседнее дерево. – Ну да, тигрица… – она на миг задумалась, а потом улыбнулась теплее, – точно, ты же не отсюда, да? Хотя я не предполагала, что мы настолько уж неизвестны в других странах. Я, конечно, понимаю, что мы малочисленны, но мне всегда казалось, что с лихвой это компенсируем своим… Ну меня в некоторых деревнях точно надолго запомнят! – и тигрица задорно рассмеялась.

– Я не слышал, – придвинулся Элни ближе, показывая, что тоже хочет послушать.

Асфири почесала затылок, оглядела нас обоих, затем задержала взгляд на Мохнатике, меланхолично жующем корку пирога, вывалившуюся из её сумки. Махнула рукой и устроилась поудобнее.

– Наш народ довольно древний, хоть и мало нас. Живём в своём ма-а-а-аленьком государстве на севере. Называется Сидиен.

– Ещё одно государство? – наморщила лоб я.

– Мы автономия. К нам не лезут – и мы не лезем, – меланхолично пожала плечами она. – У нас свои порядки. Правда, из-за этого другие народичи про нас часто забывают, но нам от этого ни жарко, ни холодно. Мы и рады. Вообще, – Асфири усмехнулась, – некоторые из ваших меня принимали за оборотня. Я вообще не понимаю, как можно спутать?! Мы же не агрессивные! И контролировать себя умеем. Ну, если… не суть! Вы и сами горазд выпить, видела, знаю! – она фыркнула и закинула в рот кусок корки, который не дожевал Мохнатик. – Народичи думают, что в тигров мы превращаемся. Не знаю, наверное, это сложно, когда одно и то же лицо в зеркале видишь… Боги, вы не представляете, сколько раз за этот год мне приходилось это объяснять! – тигрица сердито тряхнула волосами. – Мы не оборотни. Мы существуем в двух обличьях, это если переводить на ваш, людской язык. И всегда остаёмся одними и теми же, то есть… Это как, не знаю, как руку поднять!

Асфири подняла руку, и в тот же миг, всё её тело исказилось и перетекло в другую форму. Перед нами сидел, задрав вверх лапу здоровый, пушистый тигрище, радостно высунув язык и с озорством глядя на нашу реакцию.

Тут Элни нужно было отдать должное: он стерпел и остался на месте, лишь быстрый взгляд в сторону кустов выдал его пресечённое намерение.

Так же непринуждённо фигура тигра перетекла обратно в Асфири, и она опустила руку:

– Ну как?

– Впечатляет, – восхищённо проговорила я, потому что страх уже отступил, – эх, как бы я хотела тоже так уметь!

Асфири устало вздохнула:

– Ну да, ну да… Почему-то вы почти всегда так говорите… Не понимаю, вам что, кажется, что это решит все ваши проблемы?

Я, покраснев до корней волос, опустила голову и спрятала лицо за выбившейся из косы прядью.

– Ой… – Асфири скорчила виноватую физиономию, – Даша, да? Прости, пожалуйста, это… Накипело просто. Вы мне свойскими показались, вот я и вывалила. Не представляете, как устала от этих идиотов, которые сначала боятся, а потом завидовать начинают! – кажется, она уже забыла о том, что хотела попытаться сгладить ситуацию, и вновь начала распаляться: – Вот люди особенно! Кому ни покажи, так сразу: «а научи!», «а укуси меня!», «а что нужно сделать, чтобы так же?»! Не понимают, что мы просто такие! От природы! А потом начинается: «а что вы ещё можете?», «а можешь это сделать?», «а это?», «а если мы хорошо попросим?»… Ужасно!

Я понимающе кивнула. Люди везде люди…

– Я очень хорошо тебя понимаю, Асфири, – улыбнулась я ей. – Тоже бывало…

– Ну! А я о чём? – всплеснула тигрица руками, даже, похоже, не задумываясь, о чём я говорю. – И всем сразу что-то от меня надо! Я вас, людей, вообще не понимаю! Сначала восхищаетесь, потом завидуете, а потом метлой поганой гоните… И ещё спрашиваете, почему мы автономия? Вот поэтому и автономия! Вы, люди, всегда недовольные! Всегда чего-то не хватает! Как, имея столько ресурсов для счастья, вы всегда умудряетесь быть такими разнесчастными? Вот как?! Ведь всегда найдёте какую-нибудь проблему! И будете ныть, будете страдать! Вот до тех пор, пока не случится какая-нибудь напасть! Вот тогда – да! Сразу ценить начинаете, что было! А вот оно когда сейчас есть, так нет же! Подай другое, помоги, сделай за меня, я же слабенький, беспомощный! Тьфу! А у вас весь мир в распоряжении! А вы ноете! Мы живём в своём закутке и носу не кажем, и всё хорошо у нас! А вы по всему миру расселились и всё вам мало! Да хвала всем богам, что мы другие…

Кажется, она, наконец, выговорилась и теперь начала понимать, что перегнула палку.

– Я не обижаюсь, – предвосхитила её слова, – и согласна полностью. Люди действительно такие…

– Прости… те, – тигрица оглядела нас. – Я просто как раз из деревни одной сбежала вчера, отсыпалась на дереве, вот и…

Я невесело усмехнулась и постаралась перевести тему:

– Так Ирту, это море так называется?

– Ага! И я теперь точно с вами иду! – оживилась тигрица, тут же забыв о предыдущем эмоциональном разговоре. – Вы милые! Нравитесь мне! Да и, похоже, сами боги нас свели! – она поёрзала и уставилась на меня. – Даша, так кто сказал тебе к Ирту идти? Или секрет?

– Да, в общем-то, не секрет… – пожала я плечами и скривила губы в сомнении. – Я ж говорю, рассказ долгий…

– Да ну и что? – тигрица дёрнула ушами и улыбнулась. – У меня почти что две недели есть, чтобы в срок домой успеть. Вразвалочку доберёмся!

– Нам две недели идти?! – опешила я.

– Две недели??? – вместе со мной спросил Элни.

– Ну, ежели спешите, можем быстрее… – Асфири втянула шею в плечи и глядела на нас, переводя взгляд то на меня, то на Элни. – Я просто тогда возле города поощиваюсь пару дней, чтобы традицию не нарушать, да и всё.

– К лешему всё! – махнула рукой и насупилась я. – Кто там ждёт, тот подождёт!

И правда, зачем бежать, если я даже не знаю, кто и зачем зовёт меня? Да и что мешает этому загадочному мужику прийти ко мне в сон ещё раз и объяснить, что надо поторапливаться, если это так? Два раза ж уже снился, вот и третий приснится, если что. Хотя разозлиться на него, чтобы ещё сильнее увериться в своих словах, не получилось. Я помнила это странное тепло от него. Будто родное.

Махнула рукой и, на правах рассказчицы, отдала команду обустраивать лагерь. Придётся во второй раз повторять мою историю. И чего не подождала пару дней? Небось, и Асфири придётся потом шедевры земной фантастики пересказывать, как со своими приключениями закончу… Хотя… Наверное, стоит привыкать? Мне придётся повторять и повторять все эти истории очень много раз. Ровно столько, сколько ещё я встречу друзей. А значит, я буду тренироваться, чтобы делать это как можно больше!

Мы говорили до темноты. Прервались на ужин и продолжили опять. Элни слушал так же внимательно, как и в Дубах, а вот Асфири была нетерпелива. Всё время перебивала, задавала вопросы и отпускала удивлённые комментарии. Фирь тоже не выдержал, в конце концов, и принялся дополнять то, что я, по его мнению, упустила.

Звёзды подмигивали сквозь листву, тёплый ветерок шевелил кроны деревьев. Откуда-то налетели комары и звенели над ушами невидимые. Я спряталась от них в одеяле, но всё равно мне искусали лицо. Фирь кинул в костёр какой-то травы, и гнус, покружился-покружился, да и исчез. Мохнатик меланхолично пощипывал травку на лужайке напротив, иногда прерываясь на сон.

Когда сил говорить дальше уже не было, и клюющий носом фирь, чуть не свалился на Асфири, мы решили, что пора спать. Я заикнулась о дежурстве, но тигрица уверила, что это излишне. Мол де, у неё такое чутьё, что мышь не проскочит. Почему-то ей я как-то сразу поверила и, на удивление, быстро заснула.

С тех пор как я сбежала, прошло уже две недели. Сегодня ровно четырнадцатый день начался. Я лежала, слушала пение птиц и подсчитывала. Казалось, что это было год назад! Прошлая жизнь начала теряться, растворяться, и только во снах ещё ко мне возвращались родители, модные показы, шум машин и запах бензина. Всё уже в прошлом. Я поняла, что теперь уже привыкла просыпаться с радостью, с верой в лучшее! И уже не удивлялась этому. Это стало частью жизни, само собой разумеющимся. Я знала, что проснусь среди друзей и буду идти своим собственным путём, проживать свою собственную жизнь, а не существовать по чужой указке. Это мой выбор! Отсутствие всех прошлых привычек и обязанностей, глупых предубеждений, лежащих на мне тухлым грузом, теперь упали, и под тяжёлым рюкзаком я шла, будто окрылённая.

Каждый солнечный день радовал точно так же как и пасмурный. Моё тело уже совсем обвыклось с неудобствами походной жизни, и я чувствовала, как с каждым днём оно крепчает и наливается здоровыми силами. Если раньше я с неохотой могла проползти километр на беговой дорожке, то теперь вприпрыжку могла пробежать и два по зелёной траве и кочкам, не рискуя задохнуться от усталости. Я дивилась этим переменам. Они вызывали искреннюю радость, и с каждым днём вместе с телом крепчал и мой дух.

Вряд ли бы теперь меня узнали знакомые. Я удивлялась тому, какой была раньше безвольной и ведомой, с какой лёгкостью я отказывалась от собственного мнения, лишь бы меня оставили в покое. А ведь было такое, было! Я привыкла молчать в ответ, когда на меня давили. А теперь вдруг появились те, кто моим мнением интересуются, кто не пренебрегают им и даже не ставит под сомнение то, что у меня есть право его иметь. Даже сейчас, в этот момент, попади я назад, я бы уже никогда не смогла жить прежней жизнью.

Я лежала и думала, что бы случилось, если бы я открыла сейчас глаза, и всё это путешествие оказалось сном. Было страшно. Но теперь я знала, что даже если я проснусь в своей постели, а не на тонком одеяле в лесу, я буду сильнее. И жизнь моя будет принадлежать только мне. Что больше я никогда и никому не позволю принимать решения за меня!

Я открыла глаза. Вот костёр, вот Мохнатик, вот шерстяная пятка Элни. Всё в порядке, жизнь продолжается, у меня есть ещё один день, значит, пора вставать и проживать его.

Рядом с нами спала и наша новая знакомая – Асфири. Прямо на голой земле, в облике тигрицы, тихо порыкивая во сне – видимо, так выглядел тигриный храп. Как только я встала, ушки её дёрнулись, и она приподнялась, на ходу меняя обличье. Лицо было сонное и довольное. Я молча с улыбкой кивнула ей, не желая будить Элни раньше времени, и отправилась по своим утренним делам. Захватила и котелок – где-то рядом я, вроде, ручей слышала?

К моему возвращению Асфири уже развела костёр, почти потухший за ночь, и мастерила нехитрый завтрак из чёрствого хлеба и сыра. Элни тоже подвинулся к костру, щуря заспанные глаза. Утро выдалось пасмурным, фирь озяб и теперь грел свои мохнатые ножки.

– Доброе утро, Элни, Асфири!

Я водрузила котелок с водой на палку и тоже уселась к костру погреться. Друзья по очереди сходили умыться, мы позавтракали и отправились в путь.

Втроём идти было ещё лучше. Вместе с Асфири в нашу компанию влилось какое-то беззаботное веселье. Глядя на неё, и самим казалось, что море по колено, а горы по пояс. В ней была особая непобедимая живость, смелость и бодрость духа. Она искренне презирала все трудности с которыми сталкивалась. Подниматься по крутому подъёму? Да, пожалуйста! Убрать с дороги тяжёлое бревно? Конечно! Тащиться под проливным дождём весь день? С удовольствием! Ссадина на коленке? Дайте две!

Она была очень сильной. И это буквально, про её физическую силу. Она объяснила нам, что тигры, по сравнению с людьми, наделены намного более развитыми физическими способностями, и если простой человек с трудом может дотащить мешок картошки домой, то самый простой пепельный тигр, может, смеясь, принести два. Это, конечно, в некоторой степени, объясняло её невозмутимое пренебрежение к тяготам жизни, но, глядя на неё, и мне, и Элни, и даже Мохнатику, начинало казаться, что и мы можем намного больше, чем привыкли считать.

И, к удивлению, наши ожидания оправдывались! За один только день мы прошли вдвое, а может, и втрое больше, чем успевали пройти раньше, и почти не устали. Элни гордо трусил за нами следом верхом на пони и даже почти не жаловался на отбитый зад. Хотя вечером на привале всё тело гудело от такого жестокого обращения. Но это же сущие мелочи!

За этот день мы прошли весь лес, примыкавший к горному хребту, венчаемому Великой горой, теперь он извивался справа от нас на западе. Прошли по безбрежным, как море, полям, перебрались сквозь небольшое болотце, прошли мимо пары деревень, где Элни достал нам свежего молока и пополнил запасы сыра и хлеба.

Он пошёл туда сам, меня Асфири не пустила. Было обидно, но я согласилась. Как ни любопытно, но идти туда одной с фирем в своей чудной одежде было… небезопасно. Это ведь были людские деревни, мало ли? Асфири тоже пойти не могла. Сослалась, что её там ещё с прошлого посещения помнят, и лучше бы ей там не появляться больше никогда. Ну и ладно! Не больно-то и хотелось! Я на людей и у нас на Земле насмотрелась, а вот тигров бы поглядеть поскорее!

Пока ждали, я разглядывала босые ноги тигрицы и измызганные штаны. Точно, ведь хотела спросить об этом! Асфири подтвердила, что вид у меня… нетрадиционный. Для людей. Но впереди нас ждали места безлюдные, или как это сказать? Безнародные? Или безнародичные? Поэтому переодеваться можно не спешить – моя одежда по качеству однозначно выигрывала перед местной. А в Сидиене почти все женщины ходят в штанах, никто не прицепится. Можно было бы конечно достать юбку, что мне Майри дала с собой, но вряд ли это как-то повлияет на мнение тигрицы.

В деревню мне и в юбке нельзя. Малютка фирь и молодая девица без другого сопровождения. Чистая провокация! Я бы и сама рисковала, ещё и Элни бы под опасность подвела. Средневековье!.. Хотя неужели у нас не так? Всё так же… Одной девушке шататься по незнакомым местам даже в наше время не стоит. Хорошо, что я об этом не задумывалась, когда с поезда прыгала!

Хвала богам, Асфири так заморочила меня рассуждениями о местной человеческой моде, что я не успела заволноваться о фире. Он вернулся и ещё минут пять постоял, глядя на нашу увлечённую беседу, не вмешиваясь.

Мы двинулись дальше по широкому тракту. Изредка нам встречались прохожие, но мы прятались в кустах. Я только издалека видела народичей в простых льняных или кожаных одеждах. Но это были простые крестьяне, не сильно они отличались от тех, что жили у нас в деревнях даже лет пятьдесят назад. Издалека люди как люди.

Я вновь пристала к тигрице с расспросами. Она рассказывала о своём народе, и было видно, что гордится своим племенем.

– Мы вообще всегда жили закрыто, – рассказывала Асфири, поворачиваясь на ходу к нам и ловко пригибаясь под ветками, будто видела их ушами. Эк у неё получается! – Связи с другими расами порицаются, не дай боги кто притащит с собой жениха! Погонят когтями прочь так, что ещё полдня бежать сам будет! Не то чтобы у нас совсем такого не бывало, но обычно, если кто сильно загулял в большом мире, потом сами возвращались не очень-то бодрые. От Владыки получали по ушам, но через полгода-годик приходили в норму. Я как-то видела. У нас рыжая одна ушла на Поиск и в назначенный срок не вернулась. Год её нет, два, а на третий явилась. Весь Сидиен слышал, как её старейшины чихвостили! Я за замком торчала, видела, как она красная вся стоит и не заплакать старается, а слёзы сами по подбородку и вниз! А они её! Ух! Жалко так было! Но ничего, сейчас вот свою охотничью шайку сбила и бегает довольная!

– Повезло, что малыша не принесла! – сказала я, но Асфири тут же головой замотала:

– Да и не принесла бы, мы ж не того самого с другими. Мы только между собой потомство имеем и то не сразу. – Ас насторожилась, повела ушами и чуть сместилась вправо, обходя чащобку неподалёку.

– Кто там? – испуганно спросил фирь, подпихнув Мохнатика, чтобы поближе к тигрице оказаться.

– Кабаниха с поросятами. Пускай уже мелочь сидит, детей не буду трогать.

Я и сама поближе к ней пристроилась. Вот и кабаны ещё! Хорошо, что не думала об этом до Дубов, а то точно бы не дошла – со страху бы померла в лесу!

– У нас каждый живёт в двух обличьях, – продолжила рассказ Асфири, как ни в чём не бывало. – В зверином, если на ваш переводить, и в человечьем, – тигрица запрокинула голову, шумно выдохнув с фырком, показывая, что уже устала это рассказывать постоянно, но потом засмеялась и продолжила. Всё-таки мы ей нравимся, раз не ленится вот так нам всё разжёвывать, приятно! – Вообще у нас считается, что в каком обличье ты родился, то и судьба у тебя от этого зависеть будет. Вроде как, если в тигре, то всю жизнь будешь на четырёх лапах бегать, охотиться там и всё такое, а если в анахо, – она запнулась, опять повернулась и поводила пальцем вокруг своего лица, показывая, какое оно это «анахо», – то будешь и делами заниматься, как вы это называете, народичными. Сельским хозяйством, ремесленничеством и прочим. Но это брехня всё. Я вот в тигре родилась, а сама почти всегда на ногах, мне так интереснее!

– А почему ты светленькая такая? – опять спросила я, давно меня этот вопрос мучал. – Я думала, что тигры рыжие, ну, в крайнем случае, белые…

Фирь недоумённо посмотрел на меня, а Ас вдруг резко нахмурилась и передёрнула плечами:

– Белые тоже есть, – неприязненно сказала она, а потом вздохнула, тряхнула головой и вновь улыбнулась: – я не рыжая, потому что я жёлтая.

– Логично, – согласилась я, – не поспоришь.

– Нда-а-а, – протянула Ас и почесала затылок. – Ну да ладно, давай сначала. Нас пять марту.

– Марту? – хором переспросили мы с Элни.

– Марту, – кивнула подруга, – это что-то среднее у вас между породой и социальным слоем. Ну не знаю, как-то так они это описывали – люди ваши. Мы обычно марту семьями называем, если объяснять не хочется. В общем, нас пять семей: серые, рыжие, жёлтые… белые и красные.

Я неуместно захихикала, но спутники не разделили моего веселья, впрочем, Асфири не обиделась, просто подождала, когда я возьму себя в руки и продолжила:

– В общем, рассказываю про каждую. Серые, мы их ещё пепельными зовём, это самые наши тихенькие. Они слабыми рождаются, почти как люди, но потом крепчают и вполне себе могут любого вашего людского за столом ручками сделать.

– Это армреслинг что ли? – спросила я, а тигрица уставилась на меня, сощурившись, будто у неё в голове обновление загружалось, и растерянно кивнула:

– Ага. Ну, если ваш, к примеру, будет мешок с камнями тащить и ножками трястись, то наш пепельный и свой донесёт, и ещё и его мешок прихватит.

– Круто! – уважительно сказала я. – А рыжие?

– А рыжие ещё и самого пепельного на плечи посадят, – расхохоталась тигрица. – Рыжие у нас вообще те ещё шутники! Вот знай, если где чего Владыка орёт на кого, так точно рыжий какой-нибудь! Их ещё огненными называем, нрав-то ух! Зато из рыжих отличные воины и охотники выходят! А вот в купцы их лучше не пускать! У нас вообще почти все конфликты… вншплтические! – выплюнула она умное слово. – Все из-за рыжих, в основном!

– А внутренние? – с сомнением произнесла я. – Если есть семья рыжих и семья серых, которые слабее, они разве не враждуют? Ну, вроде как неудачники серые…

– Люди! – брезгливо произнесла Асфири и взмахнула руками, задев ствол дерева. Сверху посыпалась листва и какой-то мусор, заорала птица. – Вот только человек может такой вопрос задать!..

– Ну… – желая извиниться, перебила я подругу, – я не к тому же, я сама ведь знаю, что если ты слабый, то с тобой особо считаться не будут…

– Я с вами что, не считаюсь? – нахмурилась Ас и встала как вкопанная.

– Асфири, прости, – совсем смутившись, тихо сказала я. – Ляпнула не подумав.

– Та! – она уже махнула рукой, улыбнулась и двинулась дальше. – Не, у нас не принято, у нас те, кто слабее, своё делают. Серые у нас земледельцы отличные! Поди рыжего в поля отправь – он там такого наделает! А пепельные каждый колосок, каждый кочанчик выпестят!

Элни ревниво стрельнул взглядом, но промолчал. Ну да, картошка у фирей лучше, тут спорить опасно для жизни!

– А какие мастера среди серых есть! Ты бы видела! Такие штуки делают, что эльфы за своё бы приняли!

Асфири так вдохновлённо рассказывала, что мне на миг аж показалось, что она и сама хотела бы родиться серой, но она уже приступила к описанию своей марту:

– Сама я жёлтая. Солнечная, у нас тоже прозвище есть! – гордо выпрямилась она. В этот момент солнышко как раз выглянуло сквозь листву, чтобы позолотить её волосы и шёрстку на ушах и хвосте. – Мы из всех самые сильные и умные. Ну… другие мои точно… А я так – сильная. Ну зато быстрее всех до замка в детстве добегала! В общем, нам обычно доверяют самую престижную, как вы люди говорите, работу. Стража замковая вся из наших, старейшины почти все жёлтые, купцы, казначеи, учителя и прочее. Я вот пока не решила, кем буду, но, наверное, как сестра пока повременю, на посылках побегаю. Она у меня тоже с десяток лет так бегала, когда с Поиска вернулась.

– Она тоже жёлтая? – спросил Элни.

– А у нас по-другому бы и не получилось, папа с мамой же из одной марту.

– А как у вас это? Ну, если рыжий с жёлтым там, или тоже нельзя? – спросила я, а фирь согласно покивал, показывая, что тоже хотел узнать, но спросить постеснялся.

– Да обычно. Между собой хоть серый с красным – всё едино, – ответила тигрица. – Мы ж не люди, у нас порода по-особому передаётся. Если рыжий женится на серой, то и тигрята у них будут либо серые, либо рыжие. У меня мама с папой оба жёлтые, а вот у принца нынешнего мать тоже из нашего марту была – солнечная Анэя.

– Красивое имя, – задумчиво сказала я.

– Она и сама красавицей была! – охотно подтвердила Асфири, – Я в детстве хотела как она стать. Правда, потом передумала, она спокойная слишком была, а мне тесно.

Мы с фирем засмеялись, а подруга продолжила рассказывать:

– Дальше идут снежные. Белые. И это… – у Ас аж костяшки на кулаках побелели! – Умники это! Колдуны. Вот, – она встряхнулась и уже спокойнее продолжила: – Белых у нас двое всего. Дядька Рэйдвар отправился к Море, когда я мелкая совсем была, а Хартхор сейчас где-то в Нелита шатается. Был придворным у нас до этого, но потом сбежал, и только вестников принцу шлёт иногда. Эбайдин бесится, но поди поймай этого хвоста!

Асфири уважительно хихикнула, а я поджала губы, признавая, что дядька хорош. Но получается, что чем-то её белые злят, а раз это не эти двое, то…

– Сейчас у нас Натор придворный, – сказала Асфири, и я тут же поняла, что именно он и является тем самым, из-за чего не ладится у неё с белыми. – Они маги все, правда, с Орденом вашим почти не сношаются, у нас своя магия тигриная…

– Ты бы хотела стать магом? – осторожно спросила я у подруги, но та совершенно искренне помотала головой:

– Нет, куда мне? Мне и без этого мозгодробилки хватит дома! Ещё под Эбайдином ходить, на каждый чих его советы давать!

– А Эбайдин, это кто? – спросил Элни.

– Эбайдин – это Владыка наш нынешний. Вернее принц, он сам так решил называться. Но дайте я уже по порядку, а то запутаюсь! Слушайте дальше. Пятая марту – это красные, они же кровавые тигры. И вот если белых этих и так горстка без хвостика, то красный у нас всегда один.

– Один?

– Ну, почти всегда, пока время не пришло. Двое их только когда наследник рождается. Правда, недолго это длится. Наследник вырастает и сменяет Владыку. Так вот и идут века. Красные у нас самые долгожители. Папка Эбайдина до этого века четыре прожил! Я даже точно не знаю. Дряхлый был! Но хороший.

– А как… – я замялась. – А как у Владыки? Ну, если у него родится какой-то другой ребёнок? Не красный?

– А как? – удивлённо спросила Асфири. – Живёт себе, мечу учится, портки свои шерстяные ждёт.

– А если жена родит не того, кого нужно?

– Это кого, фиря что ли? – засмеялась тигрица, а Элни насупился и грозно посмотрел на неё. В его исполнении это выглядело так, что я невольно сама засмеялась, из-за чего фирь помрачнел ещё сильнее.

– Прости Элни! – стараясь успокоиться, проговорила я, а Асфири, кажется, даже не заметила, как её взглядом буравят.

– Да ничего, значит, не время ещё. А мелочь будет бегать себе, булки у Фирузы клянчить и охотникам под лапами мешаться. Потом подрастёт, учиться начнёт. Я сама училась лет с пяти уже.

– А чему?

– Да всему помаленьку: охоте, клинку, шитью, выделке кож, за скотиной как ухаживать. Кашеварить тоже с мамой. Потом математику мне в голову пихали, грамоту и прочее всякое. Натор нам сказки читал, – проговорила Ас, забыв в этот раз нахмуриться. – И по магии книжки тоже. Мы не понимали ни Далина, но всё равно интересно было!..

Она замолчала, хотя это и понятно было, тропу перегородило поваленное дерево, и она думала, убирать его или обойти? Почесала ухо, глянула на соседние деревья и пошла в обход, мы следом.

– А что за Синий тигр? Ты говорила.

– А! Это наше божество такое. Нас, когда нам двадцать лет исполняется, из Сидиена выпихивают, и мы гуляем год. Вроде как ищем его. Считается, что Синий тигр всего один и придёт, когда народу Сидиена будет нужна помощь. Навсегда установит справедливость, исцелит больных и поможет страждущим. Правда, зачем тогда нас отправлять, я не знаю? Не проще ли дождаться, когда наступит момент, и тогда он сам придёт?

Я пожала плечами вслед за Асфири. Вечный недостаток всех религий – нелогичные ритуалы. Впрочем, так может на первый взгляд только казаться. А так даже я смекнула, что не в Синем тут дело, а в молодёжи. Ведь если государство закрытое, то бунтующий молодняк как пить дать начнёт за границы рваться. Вон, я – ярчайший пример! Ну да, я не тигр, но вряд ли это сильно уж отличается. А так спустят пар за границами, а потом назад, нагулявшиеся и подвигов с приключениями насобиравшие. Установивший эту традицию владыка, был очень мудр и дальновиден! Я даже уважительно покивала, в надежде, что как-то ему там это передастся в их загробный, или какой тут у них, мир?

Высказала Асфири своё предположение, и она тут же согласилась, вроде даже слышала что-то похожее от своих.

Что до Синего тигра, я решила, что это вполне себе обычная религия. Типа как у нас ждут второго пришествия, так у них ждут первого. В общем, стандартно всё. Главное, чтобы какому-нибудь «пророку», выкрасившемуся синькой, деньги и добро нести не начали! А так, пускай верят.

На ночлег мы устроились в поле у подножия холма. Дальше местность из равнины опять становилась бугристой, холмы набегали один на другой, а тракт петлял между ними упавшей лентой. Мы пристроились подальше от него в низине, недалеко от прудика, поросшего осокой. Гнус вился над головами так, что Элни пришлось порядком израсходовать той самой травы, что он подсыпал каждую ночь в костёр. Это если нам две недели идти, то как бы не кончилась! Может, Элни знает, что это, и её можно пособирать?

Спать мы опять легли поздно – всё никак не могли наговориться. Асфири достала карту и рассказывала о своих похождениях до тех пор, пока у всех, включая Мохнатика, вздрагивающего на наши возгласы, не стали слипаться глаза.

Оказывается, тигрица обошла за этот год почти всю страну! Выйдя за границу Сидиена, она, как и большинство других, сразу полезла в горы в сторону столицы Нелита. Стороной обошла город Деркотим, граничащий с Чёрным полуостровом, потому как была наслышана, какие там веяния ходили. Не особо ей с далинопоклонниками встречаться хотелось. Неудивительно, ведь Чёрный полуостров был его законной резиденцией, именно оттуда шли толпы разбушевавшихся демонов, когда им хотелось повоевать.

Пройдя почти всё северное побережье, Асфири свернула вглубь континента. По пути посетила много деревень и городов, но нигде особо не задерживалась, больно хотелось ей на Столицу посмотреть. Тем более, она слышала, что их беглый маг Хартхор – предшественник Натора, сбежавший от наскучившей должности – обосновался там и вершит свои магуческие дела на благо столичных жителей. За соответствующее вознаграждение.

Красоты столицы она описывала не меньше получаса. Такого огромного города она больше никогда не видела. Он располагался в долине, образуемой двумя скалами-горами, будто дельта реки. В верхней части города, прилипнув к скале и прорастив свои корни вглубь, возвышался дворец правителя. Звали его король Марэус Первый. По прозвищу Вампир. Это было в буквальном смысле, говорят, что раньше он был вампиром, но богиня Феррия вернула ему человеческий облик и спихнула на него все бразды правления, чтобы со спокойной душой пропадать неизвестно где, пренебрегая своими прямыми обязанностями. Ну, что сделаешь? Богиня ветра могла позволить себе быть несколько ветреной…

Дворец был прекрасен. Нигде и никогда больше Асфири не видела ничего подобного. Высокие каменные шпили устремлялись в небо, а окна на всех этажах были огромными, от пола до потолка, с цельными стеклами, отливающими фиолетовым цветом. К тому же большую часть дворца оплетали длиннющие вьюнки с сине-фиолетовыми цветами, дополняя композицию и вызывая сакральный восторг у заезжих путников, дивящихся подобной красоте.

У подножия дворца был парк, куда народичи ходили, как в храм. По всей территории стояли статуи богов, и можно было прийти к любому из них за милостью. Остальной город, с его чистыми и красивыми домами, ровной брусчаткой, и витыми заборчиками и мостами, пересекающими узенькую речку, пленил Асфири, и она потратила на любование и изучение столицы две недели своего времени.

С Хартхором ей увидеться так и не посчастливилось. Теперь этот проходимец служил при дворе, и в данный момент был послан по какому-то важному поручению на все четыре стороны. Асфири мимоходом заметила, что, скорее всего, он сам себя же и отправил. Неугомонный.

Пресытившись столицей, она отправилась обратно на восток, перезимовала близ Штормграда, но в сам город не совалась. Не до того было – её приютила пожилая вдова, и Асфири всеми силами старалась помочь старушке пережить холода. Тигры очень трепетно относились к старости. Особенно учитывая то, что сами почти не старели – просто угасали, а человеческая немощь им была непонятна и пугала.

Весной, когда стало понятно, что её подопечная пережила пик обострения и теперь увидит лето, Асфири с неохотой отправилась дальше. Заглянула-таки в Штормград, но не пробыла там и недели – без денег в городе особо не развернёшься, а заработать у Асфири толком не получалось. Свои сбережения она давно потратила, а в городе и своих батраков на работу хватало. Девица она сильная, но конкуренты мужского пола были крайне нелюбезными и нормальную работу перебивали. Асфири оставались совсем уж какие-то неприличные предложения, которые она игнорировала, гордо метя хвостом. Психанула и отправилась через горы в Силур, прямиком в Баталон, где осела на месяц.

Тигрица сокрушалась, что так и не успела побывать в Нэвэрете, но времени уже не хватало. Баталон не был так красив, как столица, но, тем не менее, имел своё мрачное очарование.

В отличие от Столицы, в Баталоне Асфири посвятила себя не разглядыванию красот, а самоуправству с местной бандой, от которой выли все, включая графиню. Ну да, лазейки в законодательстве и тут использовать умели. Это Асфири и имела ввиду, когда говорила, что наследила тут. Она-то вроде как не стражник и не из Ордена, ей правилам подчиняться не обязательно, а вот сил и дурости хватает, чтобы на толпу человеческих мужиков вылезти. И вот, когда она окончательно достала бандитов, они скрылись как раз в этих краях. И в этих же двух деревнях она их и прищучила окончательно. На глазах у жителей.

– Нет, что ты! – замахала она руками. – Конечно, я не всех убила! Перед законом-то нужно кому-то отвечать? Но большую часть пришлось. А вообще они такими подонками были, что Феррия ваша мне бы за них награду дала!

Асфири, как и весь тигриный народ, богам не поклонялась. Тигры учитывали, что боги где-то есть, но сами храмов не строили и помощи не просили. Да и зачем, если у них их Синий тигр есть? Ну и что, что пока только в планах? И вообще я заметила, что, при всём уважении, проскальзывает некое панибратское отношение к богам, что у тигрицы, что у фиря. Правда, у фиря меньше. Будто они не просто им поклоняются, а лично знакомы. Неужели так бывает?

Эта мысль меня ввела в состояние лёгкого ступора. Я вдруг осознала, что это не шутки, а боги, похоже, здесь действительно реальны! Действительно есть! Живые и даже разговаривают, наверное! А может, этот неведомо-кто из сна, тоже бог?! Хотя как-то много я на себя беру… Но было бы круто!

Я засыпала с мыслями о том, насколько отличаются наши миры. Не знаю, как на Земле, но здесь… Может, если я помолюсь, здесь меня услышат? И ответят?

«Алета… – тихо зашептала я, – пусть у моих друзей будет всё хорошо! И пусть… пусть…». Я сморгнула слезу, глядя в звёздное небо. Мне было не о чем просить. У меня и так было всё, о чём я только могла мечтать…

«Алета… Спасибо!». По небу, пуская искры, пролетел сияющий болид. Боги слышат…

Холмы вырастали перед нами, пустынный тракт остался позади. Всё ближе к перекрестью с дорогой на Штормград, он начинал подобострастно косить на восток, и мы решили срезать по нахоженной тропе, прямиком на север. Справа нас всё так же сопровождала далёкая горная гряда, то прячась под утренним туманом, то вновь являя острые верхушки. Это был уже третий день нашего похода с тигрицей, и, кажется, мы опережали график. Погода благоволила. Солнышко не пряталось за тучи уже довольно долго, поэтому нам и шагалось веселее, и ночлеги были приятнее. Это не могло не радовать.

Очередной ночлег мы устроили в заброшенной хижине, видимо, когда-то здесь были чьи-то охотничьи угодья, но, судя по состоянию жилища, это было ещё в прошлом столетии. Я улеглась на одеяло, расстеленное прямо на полу, между Асфири и Элни, и, слушая их тихое сопение, стала вспоминать сегодняшний день…

Солнце осветило мягкими рассветными лучами храм. Капельки росы на синих цветах барвинка заискрились. Лепестки трепетали на ветру, он пах травами и поздней весной. Где-то пели птицы. Тишина. Чистая, как горный ручеёк. По небу пробегали редкие облака, подсвеченные жёлтыми лучами восходящего светила. Костёр еле теплился.

Я потянулась и встала. Ребята тоже зашевелились. Румяная мордашка фиря выглянула из-под одеяла и сонно улыбнулась. Новый день, впереди новая дорога. Мы позавтракали, надели упряжь на ещё дремлющего Мохнатика и двинулись дальше. Храм остался позади, в ожидании новых путников, которым можно дать приют под замшелыми стенами.

Дороги уже не было, мы шли лесами. Но никто не жаловался. Мне нравилось и так, и так, а Мохнатику, кажется, было вообще всё равно. Он преданно шёл туда, куда направит хозяин. Зелень-то какая! Деревья высокие, подлеска почти нет, зато на земле то тут, то там, цветы. Крокусы, кажется? Или что-то похожее. Поздновато для них…

Было прохладно, я шла в своей толстовке, засунув руки в карман на пузе. Фирь тоже кутался в курточку, одной Асфири было тепло. У тигров, наверное, теплообмен другой?

Прошагав пару часов, наша подруга решила обсудить дальнейший путь. Мы присели на привал, и она принялась рыться в сумке. Достала карту, расстелила её и ткнула пальцем.

– Мы сейчас здесь.

Перст указывал на пустое место, где-то ниже виднелось перекрестье трактов в виде буквы «Т». Мы обошли это место и сейчас, если судить по уже порядком истрепавшемуся куску пергамента, были в какой-то глуши. Впереди перевёрнутыми чайками были нарисованы горы. Много гор.

– А куда нам идти? – спросила у неё.

– Вот Сидиен, – Асфири подняла палец выше, на карте была нарисована миниатюрная крепость в романском стиле, почти у края карты. Побережье действительно рядом.

– Это нам через все эти горы идти? – оторопело спросил Элни.

– Не, – беспечно махнула тигрица рукой, – я знаю короткий путь. Ну, как «короткий»? Ровный. Сейчас западнее возьмём. Там ущелье, дальше болото, а потом уже горы. По ущелью я не шла в прошлом году, а вот их уже исходила в детстве. Все тропки знаю. Так что не заблудимся! Но это уж точно лучше, чем обходить! Иначе не успеем! Зато там лес есть интересный!

– «Дохлый?» – поморщился фирь, ткнув пальцем в надпись незнакомыми буквами.

– Ну и что? Это просто название!

– Знаешь, Асфири, – возразила я, – я слишком много читала, чтобы не понимать, что не стоит так беспечно относиться к подобным… названиям.

– А ты хочешь по скалам пробираться со своим пони?! – обиделась она. – Я по-другому и не успею! К тому же этой карте уже лет сто! Болота, наверное, уже и нет давно! Ребята с прошлого Поиска говорили, что даже не заметили его! А название, видать, с тех времён просто прилипло. И вообще, наши там ходят часто. Весна не дождливая была, так что если и было болото, то уже просохло.

Я примирительно пожала плечами. Если другой дороги всё равно нет, то смысл препираться? Вон мужик тот из сна весьма конкретно пальцем тыкал, да и Хозяйка…

Элни будто прочитал мои мысли:

– Может, и правда, пойдём? Хозяйка гор же говорила, что нас не тронут?..

Прозвучало неуверенно, будто фирь пытался сам себя убедить. Но поглядев друг на друга, смирились. Значит, Дохлый лес.

Дорога поднималась вверх. Горная гряда, сопровождавшая нас все эти дни, вновь свернула к нам, встав скалистым ущельем на севере. Мы шли к нему весь день, но видимо приближаться он начал только к закату. С Приютом так же было – казалось, что идём-идём, да никак не придём, а потом раз – и вот оно!

Ущелье встало перед нами, когда сил идти уже почти не осталось. Мы выбрались на широкую поляну в преддверии скал, между которых чернел густой лес. Наверное, тот самый. Я пригляделась. До него метров пятьсот, но даже отсюда было видно, какие высокие и могучие деревья там растут. Их ветви грозно качались, нетронутые светом заходящего солнца. Да, лес действительно был очень древним. И жутким. Я даже про Тима Бёртона вспомнила – в его стиле.

– Говорят, там водится нежить, – тихим голосом сказала Асфири.

– А раньше ты не могла об этом сказать? – совсем струхнув, спросила я.

– Да слухи это! – скептически махнула тигрица рукой. – И вообще, вам нечего бояться! Вы же со мной!

– Ас… – я долгим взглядом смерила её. – Повторяю – я слишком много читала, чтобы пренебрегать такими слухами…

– А я слишком много по лесам ходила! – обиделась тигрица. – Учёные все больно! Не повела бы я вас с вашим пони неизвестно куда! Всю нежить Марэус с Орденом извели ещё лет тридцать назад! И вообще, я воин!

Я не стала отвечать, виновато посмотрела на подругу. Очень не хотелось её обижать своим недоверием. Ей уж точно лучше знать, это она местная, не я.

– Ладно… давай только с утра туда пойдём…

– Конечно! – тут же вновь солнечно улыбнулась она. – Нам идти через него дня два, если не больше! Да и время позднее, так что заночуем здесь, а завтра с новыми силами…

И мы принялись разбивать лагерь.

Несмотря на близость такого характерно-названного места, спалось спокойно и сладко, так что когда пришлось просыпаться, я еле продрала глаза и приложила нечеловеческое усилие, чтобы заставить себя покинуть тёплое одеялко.

В лес мы вошли молча, когда солнце уже встало, прислушиваясь и приглядываясь. Несмотря на то, что в утреннем свете лес выглядел менее подозрительно, чем в сумерках, первые пару часов мы шли, не проронив ни слова, вздрагивая от каждого непонятного звука и шороха. Но ближе к полудню расслабились и принялись за наши дорожные беседы. Пока лес ещё ни разу не преподнёс нам какого-нибудь сюрприза. Лес как лес. Деревья, правда, очень высокие, видно, что много веков некоторым из них. Но листья зелёненькие, полянки, опять же, иногда с цветами и бабочками попадались. Птички порхали, даже белка на дорогу выбежала – непуганая. Схватила жёлудь и наверх – шмыг!

Мы расслабились, уже шутили над названием и дурачились, но когда время приблизилось к вечеру, и солнце уже намерилось скрыться за вершиной горы, набежали густые тучи, и потемнело так резко, что нам стало не до смеха. Из-за этого внезапного изменения погоды, мы проморгали возможность обустроить лагерь, а места подходящего видно не было.

Нам ничего не оставалось, кроме как сбиться в кучку и продолжать путь в поисках места для ночлега. И каганец не зажжёшь – тухнет, зараза! Я заметила, что даже Асфири порядком струхнула, но не стала говорить об этом, чтобы не пугать фиря, который цеплялся за её штанину, как ребёнок, сжимая в другой ладошке свой грозный ножик. Сама я крепко держалась за свою новую дубину, моля всех богов – и своих, и местных – помочь нам выбраться отсюда живыми.

В ответ на мои мольбы взошла жиденькая луна, проблёскивая между низких облаков, но от этого стало ещё жутче. Тигрица, по-моему, уже сама пожалела, что решила срезать дорогу, а не повела нас кружным путём. Всего-то недельки две потеряли бы, мелочь ведь, а нервы здоровы! Она-то привыкла рассчитывать на свои силы, да и спешила, впрочем, как и мы. Но теперь затея пойти здесь выглядела совсем глупой. Тиграм-то не страшно, а она сейчас ответственна за двух слабеньких хрупких друзей. И пони.

Когда мой тихий ужас достиг апогея, я не выдержала, и, психанув, вышла вперёд, держа дубину над головой, и упрямым шагом понеслась прямо, пытаясь злостью заглушить страх. Ох, и глупая я девка! Сама понимала, но не остановилась. Споткнулась, неловко шагнула вперёд, понимая, что сейчас завалюсь лицом в кусты, но кто-то поймал меня.

– Вы кто? Я вас не ждал! – раздался громкий мужской голос.

– Нежить!!! – от ужаса заорала я и, вырвавшись из ненавязчивой хватки, бросилась обратно, споткнулась об собственную дубину, и повалилась на подбежавшую Асфири. Хвала всем богам, тигрица держала меч сбоку, а не перед собой, а то напоролась бы, и была бы моя песенка спета. А предполагаемый противник, восстановив равновесие, из которого я его почти выбила, и, запалив неведомый яркий огонёк, радостно заявил:

– Нежить? О-о-о, барышни, я всегда ценил проницательность! Но чтобы так, сразу? Польщён! Преклоняюсь! – он замер, а потом очень резко, за мгновение, как ветер, приблизился ко мне почти вплотную.

Я вскрикнула и замерла. Яркий зеленовато-жёлтый огонёк ослепил, заставив прищуриться. В этом свете была видна лишь нижняя часть его лица, но тут же блеснули глаза – он пристально вглядывался в моё лицо, морщился, часто моргал и то улыбался, то кривился, будто от боли. Худой-худой, волосы длинные, светлые и лохматые, а глаза пронзительные, цепкие и какие-то голодные.

Он резко выпрямился, будто опомнился, широко приветливо улыбнулся и продолжил:

– Ну как же! Только не говорите мне, что бросили наобум! Сиятельные мои барышни, и ты, гордый, но низкий, муж, вы определённо неподготовлены! Вы что же, решили, что если лес «Дохлый», то на этом и всё? Не-е-ет! Добро пожаловать, добрый вечер. Ну не зря же я столько лет над слухами работал? Дохлый! Дохлый лес и нечего смертным вам тут делать! Впрочем, прошу в гости. Я очень рад! Изголодался по обществу, не представляете как! Мне почему-то не везёт на друзей последние двести лет… Одни сумасшедшие попадаются! Уже тошнит от них!.. Вам тоже по душе этот лесочек? Тихо, спокойно, мрачно… Что ещё нужно? Яблочко хочешь?

И он протянул мне какой-то предмет. Я опешила и глупо повторила:

– Сумасшедшие?

Нежить всепрощающе вздохнул и ответил:

– Ну конечно. Сама посуди, благородная моя госпожа, кто в здравом уме пойдёт в лес с таким названием? Коты бешеные? Так они мелькают тут, как чайки над прибоем, глазами хлопнуть не успеешь, а прочие… Я специально здесь теперь сейчас, чтобы никто не сюда. Но ведь зачем, если «Дохлый»??? Хотя, признаться, очень по вкусу. Никогда не пили шизофреника? О-о-о, я вам скажу – отлично! Непередаваемо!

И он открыто рассмеялся, закатив глаза. В раскрытой пасти блеснули клыки, которым даже Асфири позавидовала бы. Вампир?! О боги! Но он опять резко остановился, суетно огладил рот, запустил руку в волосы и оттянул кончик уха, но сдавленный смех вновь начал его душить. Только глаза не смеялись:

– Нет-нет-нет, вы меня не бойтесь! Не-не-не. Но вот просто послушай! Нет, я серьёзно! Ты бы видела!.. – он ничего не мог поделать со смехом, у него даже слюни летели, их хорошо было видно в ярком свете. – Он так обрадовался, он прямо прыгал! Я ему: «Дед, у тебя мания преследования, ты больной!». А он: «Так это ты следил за мной?!»! Ха-ха-ха!!! Пришлось выпить. Он до конца… До конца!!! Орал и доказывал мне, что это заговор!.. – и вампир, наконец, замолчал, склонив голову и глядя на меня широко открытыми глазами.

Кажется, он действительно сумасшедший. Причём, напрочь! Глаза бегают, руками постоянно что-то поправляет, трогает, пальцы дёргаются, и сам он какой-то дёрганный, чуть не захлёбывается, когда говорит. Валить бы.

Он будто почуяв, протянул руку и вцепился в мой рукав, продолжая вглядываться в лицо:

– Подожди-подожди, я тебе такое расскажу! Нет, ну правда, ты вообще представляешь, что у народичей в головах делается? Я им – нет, они – да! – тут он резко повернулся в сторону и рявкнул: – Стой, сволочь! – я вздрогнула, проследила за его взглядом, но никого не увидела, друзья же были за спиной, включая Мохнатика. – Ты представляешь, – это уже опять мне, – сидит и пялится на меня, будто я должен ему что-то!

Кто и что ему должен, я так и не поняла, но вампир вдруг отдёрнул руку, будто вспомнив, что неприлично держать других за одежду, даже расправил складочки суетными дрожащими пальцами и вдохновенно продолжил, улыбаясь:

– Так на чём я остановился? Так вот, подходит ко мне один раз хрен с чешуёй на лице, вы его видели, он недавно здесь грибы собирал. Грибы! – вампир засмеялся, запрокинув голову и балансируя на пятках. – Грибы! Ночью! Вот же придурок! Нашёл помёт кроличий, говорит: «На, попробуй!». Мерзость! Фу! Так вот, подходит и говорит: «Пошли-ка мой дорогой друг, Эстэриол, вон в тот лесочек! Дело есть! Бревно гниёт, а муравьёв нет! Надо ловить…» – говорит. Ну, делать нечего, пошли, а Квака как раз новую рассаду сделала, вот, думаю, добра будет! Но вот этот, сволочь! Все мухоморы сжевал, и Кваку с собой утащил, бабник!

Он так увлёкся рассказом, что даже жестикуляция стала будто театральной, зато исчезла дёрганность. Эстэриол грозно вперился в дерево, шипя что-то нечленораздельное, но тут же его опять начал душить смех.

Нет, это определённо сигнал к бегству! Надо валить! Я отступила на шажочек, лицо вампира тут же разочарованно и растерянно вытянулось.

– Э-э-э, уважаемый Эстэриол. Спасибо за историю, но, честно говоря, у нас дела, мы пойдём, ладно? Не обижайся, пожалуйста… – говоря это, я медленно пятилась, и уже, было, совсем собралась смыться вслед за уже пятящимися друзьями, но вампир вцепился в меня взглядом чуть фосфорецирующих глаз и окликнул именно в тот момент, когда я уже собиралась сделать ноги:

– Не надо, прошу… – он сощурился, вглядываясь в моё лицо, странно поморщился и опять разлил по лицу свою дурную улыбку. – Госпожа, неужели ты с друзьями не составишь мне копанию на сегодняшний вечер? Я безобидный, видят боги! Ну всего-то убиваю иногда! Вы ни в коем случае не составляете мне неудобство!

И вампир улыбнулся так широко, что я в деталях смогла разглядеть его длиннющие клычищи в контрастном свете. Казалось, что огонёк специально высвечивает именно их. По спине пробежали мурашки.

– Э-э-э… я бы с радостью… но… нет! Спасибо!

Я аж хрюкнула от того, как резко меня дёрнула за руку Асфири. Вампир лишь просительно вскинул руку мне вслед, но я этого уже не увидела. Рванула вслепую прямо за тигрицей куда-то назад в темноту. Похоже, фирь уже давно опередил нас с его-то мастерством «давать дёру», лишь глухой перестук копыт Мохнатика давал какой-то ориентир в темноте. Только добежав до какого-то оврага, чудом не споткнувшись в темноте, вместе со своей компанией, позволила себе отдышаться.

– Уф! Хвала богам! – схватила меня Асфири. – Еле унесли ноги! Я уж думала, что делать?! Бить или бежать! Псих ненормальный!

– А я что? – тоже запыхавшись, зачастила я. – А я? Я ж не знаю, что с ним делать вообще? Вы молчите, а я… а если он за нами? Или? Я чуть не поседела там! Но, вроде, не погнался… Что теперь-то делать, Ас?!

Но тигрица не ответила, напряглась, и, уже превращаясь, бросила:

– Вот Далин! Проглядела стаю!

В кустах раздался шорох. Волки что ли?! Одна напасть, второй не ждали! А то я всё возмущалась, чего это зверей почти не видать, кроме кабанов да оленей вдалеке шуршащих?

Я подняла свою несчастную палку, а Элниниум уже давно был в боевой готовности. Самый маленький и самый храбрый! Всё-таки вспомнил, что ведьмаком стать хотел. Выживем – обязательно похвалю его!

Асфири встала рядом с прижатыми ушами, прикрывая собой фиря. А где стая-то? Или я неправильно поняла? Показалось, что в кустах мелькнула серая фигура. В темноте-то со страху даже зрение обострилось! Или фантазия? Ой, как не хочется быть съеденной! И толку, что Асфири тигрица? Что она сделает, если один из них сейчас набросится на фиря? Она бросится его спасать, а тем временем остальные волки радостно скушают бедную Дашу!

Оказывается, это всё бывает очень внезапно. Я даже не услышала, как огромная серая тварь кинулась на нас с совершенно другой стороны, вместо той, что я ожидала. Но не долетела. С размаху бухнулась о землю, будто воланчик, стукнувшийся о невидимую ракетку.

– А я сказал «прочь пошли»! – раздался сзади громкий повелительный голос. – Зажрались совсем, сволочи!

Я повернулась и увидела Эстэриола с поднятой над головой рукой. Его глаза светились в темноте, а волосы встали дыбом. Через секунду он опустил руку, внешность в тот же миг вернулась в прежнее состояние, а лицо озарила всё та же безумная улыбка, только глаза остались прежними. Пронзительным, будто ищущими.

– Я же говорил, что вам лучше остаться у меня. Безопаснее, – и он улыбнулся ещё шире.

Я медленно повернулась в сторону своих друзей. Волков, как и не было, а Элни с Асфири, в уже человечьем обличье, стояли с абсолютно белыми ничего не выражающими лицами. Кажется – у них ступор.

– Прошу, – молодцевато поклонился вампир и, не дожидаясь ответа, взял меня за руку и потянул, показывая, что очень жаждет нашей компании. Холодная, твёрдая и гладкая, будто рука статуи! И страшно, и странно…

Я пришла в себя, только когда мы оказались у костра под навесом. Весело потрескивали поленья, вокруг кострища валялись какие-то колбы, чашка, полуобгоревший носок и, почему-то, колесо от телеги. А возле дерева огромное богатое кресло. На боку.

Что делать я так и не поняла, но решила пока имитировать смирение. Вампир вёл себя спокойно. Конечно, с учётом всех его странностей. Но было не похоже, что он собирался кого-то из нас кусать. Но кто знает, что на уме у этого шизофреника? Тем более шизофреника-вампира!

Эстэриол выглядел лет на двадцать-двадцать пять. Светлые волосы обрамляли лицо с большими печальными, но порой абсолютно дикими глазами. Он был худ и высок, как и полагается вампиру. Держался так, будто жердину проглотил. Может, это от постоянного лежания в гробу такая осанка? Если, конечно, вампиры действительно спят в гробах… Даже одет он был в подобающий наряд – бордовый бархатный пиджак, высоченные чёрные сапоги и тёмный плащ, в который он завернулся в лагере.

Он поправлял поленья в кострище, попутно помогая моим друзьям расстилать подстилки, и беспрестанно дружелюбно улыбался и подскакивал, чтобы что-то придержать или помочь, переводя полубезумный взгляд с меня, на друзей и назад. Вид у ребят был озадаченный, но спорить они не пытались. Похоже, мы все втроём пришли к одному выводу: с психами лучше не спорить!

У него у самого подстилки не было, а на вопрос, где он будет спать, ответил, что спать не будет вообще. Уж точно не сейчас – по ночам он предпочитает наблюдать за тем, как растут деревья. А днём будет валяться в торпоре во-о-он под тем деревом, где его не достанут солнечные лучи. Но в целом он вёл себя вполне спокойно, вроде и придраться не к чему. За исключением животного страха перед кровожадным монстром, который был совершенно естественным в этой ситуации. Вообще, он напоминал какого-то растерянного и неуверенного в себе мальчишку, к которому впервые пришли друзья на день рождения, и он просто не знает, что с ними делать, но очень рад.

Мы все втроём по очереди косились на гостеприимного хозяина навеса, но кроме клыков, периодически мелькающих в пасти, он ничем не выражал свою инаковость. Вот такой вот народич. Ну сумасшедший, ну бывает… Честно говоря, я ждала, что Асфири как-то решит проблему. У меня-то ни опыта, ни смелости, а Элни слишком маленький, чтобы спорить с этим помелом клыкастым. Оставалась наша храбрая тигрица.

Я всё пыталась поймать её взгляд, чтобы не пропустить команду к бегству, или, не дай боги, битве, но так и не получилось. Она сосредоточено занималась обустройством лагеря, а потом приготовлением ужина на пару с фирем. Больше мы так и не обмолвились ни словом, ни жестом до самого отбоя.

Эстэриол на время ужина притих. Сидел на бревне и ковырялся в зубах, глядя то на звёзды, то на собственные сапоги. Вроде как и рад нам, и расспросами смущать, пока едим, не хочет. Не будь он вампиром, я бы даже, наверное, и не заподозрила чего-то не того. Но ведь он свихнувшийся, как пить дать! И не прикидывается, как любили делать мои ровесники на начальных курсах университета, чтобы внимание к себе привлечь. Этот реально больной… Я читала, как их отличить. Эстэриол постоянно что-то делал руками. То растирал в пальцах несуществующую пыль, то поправлял волосы, то оглаживал подбородок или хлопал и тарабанил пальцами по коленям. Движения были то дёрганными и суетными, то плавными, будто показными, с большой долей артистизма. Так себя ведут подростки, первый раз играющие любительскую постановку в сельском театре.

Когда друзья, наконец, улеглись, всё так же молча, и затихли, он всё ещё сидел подле костра и задумчиво ковырял палкой в углях. Старался не смотреть на нас, но то и дело бросал взгляд исподлобья на меня. Сверкал глазами и, будто смущаясь, отводил взгляд.

Я устроилась поудобнее. По логике, вроде как, спать надо, но ведь очевидно, что не засну! И что делать? А если у Асфири есть план, а я вдруг усну??? Или вдруг действительно нужно спать, а я не засну и не высплюсь? Может, у них тут в Нелита вампиры другие? Точно же, Ас ведь говорила, что у них даже король этот… Марэус, вампиром был. Но это слухи! Или нет?.. Да и какой уж тут сон?!

Перевернулась на другой бок и посмотрела на Асфири с фирем. Сопят в две дырки! Будто мы сами по себе опять в храме ночуем, а не в компании совершенно незнакомого и явно неадекватного народича. Что, действительно спать? Или они так притворяются качественно? А может, это вампир их усыпил?.. Кто знает, какая у него магия?

Я аккуратно повернулась назад лицом к костру, делая вид, что во сне ищу позу поудобнее. Даже глаза почти не открывала, пусть думает, что я сплю. Глянула через щёлочки на бревно и замерла. Вампира не было. Холодок предательски скользнул по шее. Я, на ходу придумывая целый мистический триллер, пошарила глазами, но уже через секунду мысли вообще покинули мозг. Эстэриол сидел на земле прямо возле моего одеяла и совершенно серьёзно смотрел на меня. Ух ты, оказывается глаза у него синие-синие.

Он щурился, вглядываясь в моё лицо, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Что, не спится? – тихо проговорил он, сморгнув сосредоточенность.

Я осторожно сглотнула и шёпотом ответила:

– Да вот, что-то сон не идёт.

Эстэриол немного помолчал, глядя мне в глаза, а затем совершенно неожиданно спросил:

– Ты боишься меня?

Я замерла, не зная, что ответить. Ответ очевиден, но Эстэриол смотрел так серьёзно, будто действительно очень хотел услышать его. В его глазах не было и малейшего намёка на безумие. Мне даже показалось, что он всё это время прикидывался, но не для внимания, а для защиты, и на самом деле очень мудр. Захотелось рассказать ему всё, откровенно и полностью. Показалось, что можно всецело ему доверять.

– Да, немного…

– Неужели я такой страшный? – он чуть сощурился, печально глядя на меня. – Почему все нас боятся? Мы такой же народ, как и все остальные населяющие этот мир, просто дохлые. Только из-за того, что мы пьём кровь?

– А ты не собираешься пить мою? – я всё же не удержалась, вопрос сорвался с языка раньше, чем я успела прикусить его.

Губы вампира скривились в горькой улыбке:

– Почему, встретив кого-нибудь из нас, вы, смертные, первым делом думаете только об этом?! – в глазах вампира читалась искренняя боль, он даже руками развёл, демонстрируя пустые безопасные ладони. – Неужели вы держите нас за низших и ограниченных тварей, с которыми нельзя больше ничего делать, кроме как сражаться, защищая свою плоть? Мы не только пьём кровь, мы также занимаемся наукой, растём, создаём произведения искусства, ненавидим и любим, злимся и радуемся! – Эстэриол говорил так искренне и так вдохновенно, что я уже была готова идти на демонстрацию, посвящённую отстаиванию прав вампирского населения государства. – Почему тебя в первую очередь стал волновать именно этот вопрос? Почему ты не подумала о том, отчего я здесь один уже столько лет? Что со мной случилось, если я ушёл ото всех? Почему ты не подумала о том, как нелепо и неуместно я выгляжу в своём богатом костюме здесь, среди болота? Почему ты даже не допустила мысли, что могла мне понравиться просто так? Как девушка?

Я долго смотрела в его печальные глаза и уже хотела попросить прощения за то, что так преждевременно сделала, очевидно, ошибочные выводы, но он не дал сказать:

– Ты боялась, что я буду пить твою кровь, потому, что я вампир? Ты решила, что это я усыпил твоих друзей, чтобы спокойно насладиться трапезой? И боишься меня, боишься, что я укушу тебя??!

Я попыталась было открыть рот для возражений, но тут вампир растянулся в своей неподражаемой улыбке и радостно заявил:

– Ты изумительно проницательна, моя милая! Именно! Всё именно так!!

Вампир зашёлся безумным смехом, а в следующую секунду растворился в воздухе, и тут же на меня навалилась неимоверная тяжесть, а в шею вонзились острые вампирские клыки. Я громко пискнула, но на большее меня не хватило. Всё поплыло перед глазами, а тело будто парализовало. Сознание начало медленно погружаться в вязкую пелену тумана, а мысли как-то сами разбежались, и осталось только ощущение полной покорности. Это было настолько сильно, что даже немного приятно. Из-за этого чувства, я не поняла, сколько времени прошло, казалось, это длится уже вечность и никогда не кончится!

Но это прекратилось так же резко, как и началось. В глазах медленно прояснилось, и я увидела лицо Эстэриола над своим. Он очень внимательно смотрел прямо в мои глаза. Светлые волосы касались моих щёк, на его лице ни намёка на щетину, только над верхней губой чуть золотились тонкие волоски. И ни капли крови на бледной коже губ. Лишь на передних зубах немного, когда он открыл рот, чтобы сказать:

– Вот и всё. Ты этого боялась, смертная? Теперь ты можешь быть спокойна, потому что знаешь, что мне было нужно.

Я попыталась что-то произнести, но тело отозвалось томительной слабостью, которая ещё осталась после укуса Эстэриола. Он смотрел пронзительными синими глазами, будто пытаясь разглядеть что-то у меня в душе.

– Я выпил совсем немного, ты не почувствуешь каких либо изменений, даже слабость пройдёт к утру. Ты не станешь вампиром. Это глупости всё, народичи сами выдумывают. Я всего лишь отпил немного твоей крови, чтобы показать тебе, ЧЕГО ты боялась, – он немного помолчал. – А ещё я просто очень хотел это сделать. Вот и всё.

Эстэриол поднялся и вернулся на своё место возле костра ворошить угли палкой. Правда, теперь резко, не задумчиво, а будто вымещая на них обиду. На меня накатило чувство вины. И самой стало обидно за него. Из-за глупых стереотипов я заранее предвзято к нему отнеслась и заочно обвинила в том, чего он и не собирался делать. Может, он просто очень-очень давно ни с кем не общался, растерялся, обрадовался, а я… А сейчас он показал мне, какой я была дурой…

Приподнялась на локте и хотела сказать, что жалею, что так отнеслась к нему, но вампир уже, видимо, прочитав мои мысли, сказал:

– Я не виню тебя, Даша, я хорошо понимаю, почему ты так повела себя. И это правильно. Просто ты мне действительно понравилась, и я хотел показать тебе, что меня не нужно боятся. Пусть я и псих…

– Я… я больше не буду тебя бояться… – выдавила я.

– Будешь. И очень сильно, – он по-доброму смерил меня взглядом и светло улыбнулся. – От этого никуда не деться. Пока ты жива, ты будешь бояться меня. Ведь я мёртв, очень давно мёртв. А живые всегда боятся мёртвых, это естественно. А теперь спи.

И мозг моментально отключился, повинуясь телепатическому приказу.

Проснулась я до рассвета. Было ещё темно, но на востоке уже светлело, и уже были видны силуэты деревьев вокруг. Острые грани ущелья, через которое мы вчера вошли, остались позади. Долина с лесом расширилась, окружающие горы были достаточно далеко, давая шанс увидеть восход, когда солнышко ещё красное, а не ослепительно-жёлтое.

Я почувствовала осторожное прикосновение, будто кто-то едва ткнул меня пальцем в щёку, и открыла глаза. Эстэриол сидел рядом на коленях и неотрывно на меня смотрел, будто проверяя, настоящая я или ему привиделась. В свете нарастающего утра стало заметна его мертвенная бледность, фиолетовые круги под глазами и почти сиреневые губы покойника. Жутко. Особенно учитывая, что оно было немёртвое и шевелилось, вглядываясь слишком живыми глазами в моё лицо.

Едва заметная улыбка, тронула его губы, и он приветливо сощурился. И вновь, ни грамма безумия во взгляде. Только лёгкая грусть и сонная усталость.

– Привет… – тихо прошептал он, криво улыбнувшись.

– Привет, – осторожно ответила я и приподнялась на локтях. Огляделась.

Друзья спали рядом, со стороны болота полз туман, но на нашу полянку не затекал – клубился в паре метров. Это волшебство? Скорее всего, ведь я даже не замёрзла под утро.

Эстэриол ещё раз аккуратно потрогал пальцем моё лицо, будто говоря взглядом: «прости, пожалуйста, но я должен убедиться!», и, положив непоседливые руки на колени, сказал:

– Прости, что разбудил. Я из последних сил держусь сейчас, уже рассвет скоро, меня в торпор срубит. Хотел поговорить с тобой.

– О чём? – так же тихо спросила я.

– Я это… Ты прости… – он сонно повёл глазами по округе и растёр в пальцах невидимый песок, – я твоих друзей заколдунил немного вчера… Не знаю, что на меня нашло… Не сердись, пожалуйста, ладно?

– Что? – не поняла спросонья я.

– Они просто уйти хотели, а я… – он начал нервно тереть нос, потом взлохматил волосы и продолжил: – я сам не знаю… В общем, они не вспомнят обо мне. Ты подожди-подожди! – он взял меня за запястье, будто я собиралась куда-то идти, хотя всё ещё лежала под одеялом. – Я о другом хотел сказать. Эти кошки… я, конечно, понимаю, но, наверное, ваша подруга просто… не подумала. Я специально живу здесь, потому что здесь болото. Сюда не суются. Вообще! Болото, это такая вещь… Коварная…

– Но Асфири сказала…

– Да понял уже, понял. Я тигров, и правда, тут часто вижу, но они же бегом по верхам или на четырёх лапах скачут, им вообще до пня это всё! А вы, со своим пони… Вы не пройдёте. Это верная смерть!

Я поёжилась. Я же в болоте не была никогда! Думала, что это просто лужи такие, как по весне на обочине после снега, а что там утонуть можно, только в фильмах видела. А, учитывая специфику моего мировосприятия, фильмам я мало верила. Сусанин же по болотам ходил? Ходил. Значит, это реально. Правда, с историей я особой дружбы не водила.

Эстэриол чуть улыбнулся. Глаза серьёзные и совершенно трезвые.

– У меня есть тропа. Моя, личная. Я её пометил. Ты не бойся! Ну правда же, – он засмеялся, – если бы я хотел убить вас, убил уже давно! – он вновь криво улыбнулся. – Я ночью поработал, пока вы спали, теперь она даже вашего конька выдержит. Но богами молю, не сходите! Я же в торпоре буду, я не смогу вам помочь! Будьте осторожны…

– Ладно, – кивнула я и улыбнулась ему, – я верю тебе.

Взгляд Эстэриола остановился на мне, выражение лица было каким-то придурковатым, но тут же глаза стремительно начали темнеть, а разум уходить из них.

– Нет! Я сказал, оставь колесо! – вдруг выкрикнул вампир и резко подскочил на месте, оборачиваясь. – Не для тебя положено! И боги, кто опять оставил соль в кузне?! Я сказал, чтобы ты не лапал мои склянки!

Я испуганно вздрогнула и глянула на друзей, которых этот крик должен был гарантированно разбудить. Но они спали так же сладко, даже не сбившись со своей сонной храповой мелодии. Эстэриол ходил по поляне, что-то бормотал и судорожно крутил и мял в руках кусок какой-то тряпки. Внезапно остановился, театральным жестом разжал пальцы, выкидывая ветошь, и повернул ко мне лицо с абсолютно дикими глазами:

– А как тебе, барышня, ароматный вкус свежих кишок? Хочешь попробовать? М-м-м… – он закатил глаза и с наслаждением втянул воздух.

Я подобралась, не зная, что делать, и к чему он это вообще. Вампир бросил на меня быстрый оценивающий взгляд и пояснил:

– Ну да, ну да… – подпёр подбородок пальцами, – специально для смертных поясняю: ходить рядом с вампиром в торпоре чревато. Не хочешь попробовать свои кишки на вкус, не подходи, ясно, диво-дивное?

Я опасливо кивнула. Были бы у меня ушки, как у Асфири, я бы их испуганно прижала. Вампир стоял и смотрел на меня, а я на него. Вдруг он резко дёрнулся, махнул ладонью перед лицом, будто отгоняя невидимую мошку, огляделся по сторонам и озадаченно сощурился.

– Ты кто? – спросил он, глядя на меня.

– Даша… – я села на одеяле, почему-то вдруг стало очень жалко его. – Мы вчера к тебе в гости пришли, помнишь? Ты нас пригласил…

Он резко поднял палец и открыл рот выползающей улыбкой, будто хотел произнести: «Ах, да!», но тут же нахмурился, потряс головой и наконец-то посмотрел на меня осознанным взглядом:

– А чего вы ещё спите?

– Так рассвет, солнце ещё не взошло…

– Сам знаю, не дурак! – рявкнул он, но тут же виновато поджал губы. – Прости… Я о другом. Если вы сегодня выходить собираетесь, то уже пора собираться, иначе не успеете. У меня-то тропка надёжная, но даже по ней топать до вечера будете… Так что поднимай своих… Ах да!

Он щёлкнул пальцами и тут же прижал палец к губам. Подошёл аккуратно, так что даже сапоги не заскрипели, присел на корточки и улыбнулся, нежно и светло. Наверное, при жизни это был очень хороший человек. И вовсе он не пугал меня, даже напротив – нравился. Я всяких неадекватов в жизни навидалась, и понимала, что он борется, контролирует своё безумие худо-бедно. Ясно же, что он не агрессивный по природе. В отличие от пьяных партнёров папочки, которые дуреют, и их так и тянет на насилие. Добрый вампир… прочитала бы в книге, сама бы смеялась.

– Вы ко мне не подходите, хорошо? Вообще. Обходите моё дерево стороной по самой широкой дуге, какой возможно. Я ведь не шучу, я уже находил тела вечером. Я и сам не знаю, как это происходит, но богами молю – не лезьте!

Я кивнула.

– Ну вот, – улыбнулся он, – не задерживайтесь с выходом. Болото большое, вы по темноте не сможете тропу разглядеть. Твои будут спрашивать, может, и вспомнят что-то мельком… Ты сама решай, рассказывать про меня или нет, хорошо?

– Хорошо.

Эстэриол поднялся и пошёл к краю болота, где росло то самое дерево. Там же жижа! Даже не земля!

– А как ты будешь спать в грязи? – растеряно спросила у него.

Вампир повернулся, и его лицо озарила широкая, наверное, даже сладострастная улыбка:

– В грязи. Она меня успокаивает. Мне там самое место.

Его лицо ожесточилось, он оскалился и упал на колени, руками разгребая глину с ошмётками травы и веток. Выглядело нереально, но меньше чем за минуту его уже не было видно, а о том, что вампир там, напоминала лишь куча развороченной земли и хлюпающие пузыри на поверхности воды рядом.

Ну да, не гроб.

Я кряхтя встала и огляделась. Теперь было заметно, что нашу поляну накрывает какой-то невидимый купол, отсекающий туман и мошек. Сам его видно не было, но контуры угадывались, когда лёгкие порывы ветерка струили белую мглу по стенкам.

Туман редел, я вглядывалась вперёд, пытаясь разглядеть болото. Думала, что увижу что-то наподобие болот Вечной Печали, как в Бесконечной Истории, но ничего подобного впереди не было. С виду такой же лесочек, деревья, трава, кое-где поблёскивает вода. И выглядит так уютно, безопасно… Наверное, в этом и заключается коварство?

Спать всё ещё хотелось, но не настолько, чтобы плюнуть на всё и завалиться обратно, так что я умылась неподалёку и принялась готовить завтрак, пока остальные спят. Что я, совсем безрукая что ли, чтобы им всё за меня готовить? Да и время сэкономим.

Где-то через полчаса проснулся Элни, потряс головой и сразу же потянулся к котлу, а чуть позже и Асфири, поскольку фирь шептал так интенсивно, что это было больше похоже на придушенное шипение:

– Соль куда дела? Чего не докладываешь? И откуда такая скупость??! Соли-то у нас ещё мешок целый, чего сыпешь-то, как на горбушку? Это же целый котёл! Сыпь побольше!

– Хорошо-хорошо, Элни! В следующий раз обязательно положу! Сразу полмешка, чтобы точно хватило! – обиженно пошутила я, но фирь со сна, видать, не понял мою иронию:

– Да ты что?! Оно же солёное будет! Ты что же, и посолить уже нормально не умеешь?! Давай сюда мешок, сам посолю! А ты смотри и учись!

Он подхватил мешочек с солью и, деловито обходя котёл по кругу, высыпал туда штук десять щепоток. Хотя ручка у него была маленькая, но я мысленно поблагодарила саму себя за то, что свою порцию уже наложила в миску.

– Вот как надо, а то совсем нас с Асфири без соли решила оставить!

Тигрица повела носом, минуту посмотрела, пытаясь понять, где она находиться и кто её только что назвал по имени, а затем медленно поднялась, возвращаясь в человеческий облик, и, пробурчав что-то типа приветствия, ушла умываться.

Вскоре вся наша компания уже сидела за завтраком. Видимо, совместные усилия фиря и человека дали свои плоды, потому как Асфири не сказала ни слова, пока не доела всё до конца, а потом развалилась прямо на травке, всем своим видом показывая, что ещё как минимум полчаса никуда не собирается. Фирь тоже довольно похлопал себя по животу, выжидательно поглядывая на меня. Это могло значить только одно: ребята негласно решили свалить дежурство на меня полностью, и я нехотя пошла мыть посуду.

Вернулась я быстро, памятуя слова вампира о том, что нужно спешить.

– Даша? – позвал Элни.

– А?

– А ты помнишь, как мы вчера лагерь ставили?

– А то как в тумане всё, – добавила тигрица, – что у меня, что у Элни. И заспалась я так, что до сих пор глазами по очереди моргаю, будто дурман какой!

Я замялась, не зная, с чего начать. Конечно, я не собиралась скрывать от друзей ничего, это даже не обсуждалось. Но как бы так помягче, что ли?

– А вы вообще ничего не помните?

– А ты что, помнишь? – сразу оживился фирь, тигрица же начала мрачнеть.

– Нас вчера… пригласили.

– Кто? – хором спросили друзья. Элни удивлённо, Ас мрачно.

– Нам вообще спешить нужно, – заметила я, глядя на ползущее по небосводу солнце, которое уже давно разогнало туман и играло бликами на водных проблесках.

– Не переводи тему, – буркнула тигрица.

– Не перевожу, – честно ответила я, – просто Эстэриол сказал, что нужно пораньше выйти, чтобы до темноты успеть…

– Кто? – сощурился в непонимании фирь.

Тигрица же раздула ноздри и прямо спросила:

– Это вампир этот?!

– Вампир? – фирь замер в полусогнутом состоянии, упаковывая одеяло в свою сумку.

– Ты помнишь? – обрадовалась я. – Да, он. Он приютил нас вчера. Прощения просил, что усыпил вас… Ну, и говорил, что вы вряд ли что-то вспомните…

Тигрица злобно ругнулась, было видно, что ей очень неуютно из-за того, что кто-то смог так легко её околдовать. И я спешно продолжила:

– Он очень странный. Наверное, поэтому и…

– Сумасшедший, – констатировала тигрица.

– Точно, припоминаю! – нахмурился фирь и принялся активнее паковать вещи. – Пошли-ка отсюда, пока он не вернулся!

– Он в торпоре…

– В топоре??? – не понял Элни.

– Торпор – это состояние спячки, – недовольно пояснила тигрица и тоже засобиралась активнее. – Повезло, что все живые проснулись!

– Ребята! – холодея, вспомнила я. Вот раззява! – К тому дереву не подходите!! Он там спит, предупреждал, что это очень опасно!

Друзья, не сговариваясь, поглядели в ту сторону.

– Не мокро ему там? – скептически спросил фирь.

– Не думаю, – ответила Асфири, забрасывая свою сумку на плечо, – он – труп, ему всё равно, затечёт жижа в нос или нет!

Меня передёрнуло, впрочем, друзей тоже.

Мы запрягли Мохнатика и двинулись, как и просил Эстэриол, по широкой дуге подальше от дерева, к краю болота. На голой вытоптанной земле возле костра жирно и коряво была нарисована огромная стрелка, указывающая на начало тропы. Земля там действительно выглядела суше, да ещё и колышками помечена. Вот спасибо ему!

– Я туда не пойду, – нахмурилась тигрица.

Элни вопросительно поглядел на неё, а я спросила:

– Почему?

– А кто этого психа знает?!

– Ас, он хороший… – примирительно сказала я. – Я ему верю.

– Знаешь, Асфири, – аккуратно заметил фирь, – я вот тоже ему почему-то верю. У нас болот в округе нет, я по ним не ходил, но читал, что ходить их положено только по тропе. А тут тропа имеется. Я по ней пойду.

Асфири уткнула руки в боки и по очереди поглядела на нас. Задумалась.

– Ладно, идём по тропе. Только я первая! Понять не могу, зачем ему это нужно?! Но если мы сгинем в пучине, то ему от этого однозначно никакого резона. К тому же я… я почему-то считала, что это болото… не такое. Мне Мисар рассказывал, что тут… раз плюнуть вообще!

– Ничего страшного, – я погладила её по плечу, – ну повернули бы назад и всё. Или обошли по краю, ну потеряли бы пару дней, ничего! Мы же успеваем?

Асфири благодарно улыбнулась, и мы наконец-то двинулись в путь.

А я шла и оглядывалась на то место, где «спал» вампир и думала, что хочу увидеться с ним ещё раз. Он же даже не сказал, встретимся ли мы ещё? Даже не попрощались! И почему-то мне было очень важно, ещё раз его увидеть! Я не могла понять, но что-то в нём было… родное.

Тропа, по которой мы пробирались, подрагивала под ногами, будто мостки, но держалась на плаву. Барьер, окружавший приютившую нас полянку, пропустил нас без препятствий, только слабо замерцал неясный контур на земле, обозначая границу. Настоящая магия! Ух ты! Разница температур заставила поёжиться. Тут же налетел неисчислимый гнус и атаковал всех. Асфири только отмахивалась, недовольно поводила хвостом и дёргала пушистыми ушками. Нам же с Элни пришлось туго.

Я шла за тигрицей, фирь за мной и заключал наш отряд Мохнатик. Я с детства боялась слепней до истерики, но сейчас понимала, что если заистерю, то могу подставить под риск друзей. Тропа была узкая – соскользнуть нечего делать. Поэтому я шла, терпела и плакала, стиснув зубы. Слёзы противно текли через нос и капали с кончика, я вытиралась рукавом, а когда совсем невмоготу, сморкалась пальцами, как меня научил фирь. Пару комаров убить смогла, но их было слишком много. Накинула капюшон толстовки, затянула шнурок максимально, оставив только торчащий нос и глаза, а руки спрятала в рукава, и этими культяпками неловко отмахивалась. Хорошо, что джинсы длинные, без подворотов этих дурацких, плюс чулки.

Наверное, это выглядело очень забавно, но мне было не до смеха. Даже через одежду дикие непуганые болотные комары умудрялись добраться до вожделенной добычи, и я беспрестанно вспискивала и чесалась.

Фирь шёл сзади и тихо ругался. Выдрал какую-то траву и принялся махать ею. Иногда подскакивал и тёр ногу об ногу.

– Если остановимся – совсем заедят, – угрюмо сказала Асфири через пару часов, – так что без обеда сегодня…

Мы вздохнули и пошли дальше. Да и остановиться было негде. Тропа узкая-узкая, всё тянется вперёд, и ни кочки побольше, ни бревна для привала. Мохнатик исправно шёл сзади, Элни придерживал его за уздечку, но пони было тяжело. Он оскальзывался и не всегда попадал копытцами на твёрдую землю. После очередного плюха, тигрица развернулась и сама взяла коняжку под уздцы, чтобы если вдруг что – вытащить, а нас в арьергард отправила.

Из-за этих трудностей, беседы почти не велись, все сосредоточенно шли, стараясь не поскользнуться, и день длился невыносимо долго. Я проклинала и ругалась, с особым наслаждением представляя нашего менеджера на шпильках, бредущую за Мохнатиком и получающую мечущимся хвостом по физиономии. Вот бы этой гламурной гадине, которая исподтишка надо мной издевалась, тут побывать!

Только к вечеру, когда казалось, что дорога длится вечность, и все уже выбились из сил, почва под ногами начала твердеть, и нам удалось хоть как-то ускорить шаг. Уже стемнело, когда мы вышли на достаточно большую поляну, которая не раскачивалась под ногами. Я хотела было повалиться на землю, но Асфири не разрешила, а дала команду ставить лагерь. И правильно, всё равно дальше мы уже никуда не пойдём, а если сядем, то до ночи сил встать не хватит.

Кое-как развели костёр, благо сушняка было завались, расстелили одеяла по периметру, подвесили котелок с водой над огнём и только после этого позволили себе отдохнуть. Сил просто не было! Если бы были сигареты, я бы закурила!

Звёзды с нарастающим энтузиазмом начали вылупляться на тёмном небе, но вскоре их закрыли облака. Вода как раз закипела, когда к нам сверху, аккурат между мной и Элни, свалилась обескровленная туша какого-то козла. Я вскрикнула, Асфири же взвилась, превращаясь, и зашипела. Будто не тигр, а испуганная кошка. Элни обнаружился чуть позже в кустах неподалёку. Как у него это получается?

Я огляделась по сторонам, но вокруг никого, кроме нас, не было. Сердце прохладно и мягко забилось в груди. Я знала, что это он – Эстэриол! Пришёл, всё-таки! Радостно подскочила на месте, тут же охнула от боли в мышцах и улыбнулась, чувствуя, как воздух теплеет, а мошки и комары редеют. Поляну накрывал уютный магический купол.

– Что за ерунда? – озадаченно спросил фирь, тронув меня за штаны.

Асфири уже была на двух ногах, но рука лежала на мече.

– Он здесь! – радостно сказала я друзьям. – Эстэриол! – позвала его, но ответа не было. Ушёл что ли?

– Вот радость-то! – мрачно сказала тигрица и выкрикнула куда-то в темноту: – Выходи давай, где ты там есть?! Разговор есть.

Тишина была ответом.

– Ну и ладно! – обиженно выкрикнула Асфири. – Не вздумай подходить со спины, слышал?! А то шкуру попорчу, будь уверен!

И грузно уселась на одеяло, обводя взглядом исподлобья округу. Элни вздохнул, поглядел на мрачную тигрицу, на меня, растерянно стоящую посреди поляны с раскинутыми руками, достал свой ножик и потащил козла к воде.

– Не мучайся, – грустно сказала ему, – я отойду сама.

Было стыдно за то, что не могу помочь другу с разделкой, но у меня до сих пор бунтовал желудок, когда я видела этот процесс. Присела на камешке у края купола и принялась теребить шнурок от капюшона.

– Странный наряд для молодой барышни, – раздалось прямо над ухом, я испуганно и обрадованно развернулась, но никого не увидела. – Тс-с-с… я под прикрытием, – прошептал Эстэриол, и мимо меня прошествовала абсолютно чёрная фигура на середину поляны. Руки нелепо раскинуты, прямо на ходу отваливаются комья грязи, а сползший плащ волочится по земле, собирая сор и цепляясь за сучки.

Друзья замерли, оглядывая непонятную фигуру, но Эстэриол резко повернулся и приложил палец ко рту:

– Меня здесь нет! Тихо! Вы меня не видели!

И с этими словами он прошествовал сквозь купол прямиком в болото, где скрылся между зарослей, смачно чавкая сапогами.

Друзья проводили его недоумёнными взглядами, а я же глупо улыбалась, думая лишь об одном: «Пришёл! Не бросил нас, остался!».

Сама не пойму, почему так важно, чтобы он был рядом. Это чувство, противоречащее логике и осторожности, затапливало разум и грело внутри каким-то тёплым спокойствием, будто только теперь, наконец, я на своём месте. Может, это была магия? Может, он показался мне красивым, несмотря на всю эту трупную бледность. Может, ещё что-то глупое и наивное. Но я сидела и думала о том, что понимаю его. Такого же отщепенца, такого же иного – ненормального. Мне и самой раньше порой хотелось найти своё «болото»…

– И что это было?! – возмущённо выкрикнула Ас в сторону, где скрылся вампир. В ответ заухала сова, и с другой стороны раздался смачный плюх. Это Мохнатик сообщал, что он ещё здесь, и неплохо было бы ему тоже что-то вкусное дать на заполнение освободившегося места.

Почему-то я не удивилась, когда утром, проснувшись, обнаружила себя возле костра, заботливо укутанную в одеяло и куртку. В волосах нашёлся помятый и уже почти завянувший крокус. Друзья готовили завтрак и тихо переговаривались, чтобы меня не разбудить.

Как только я шевельнулась и открыла глаза, Асфири отвлеклась от готовки и подошла ко мне. Внимательно заглянула в глаза, окинула взглядом лицо и руки и улыбнулась:

– Доброе утро!

Я поприветствовала друзей и поползла умываться. Время было уже позднее. Ну как? По меркам нынешнего режима. Раньше для меня проснуться в десять-одиннадцать утра было нормой. Когда удавалось, конечно. Впрочем, мы сильно вымотались за вчерашний день, да и легли поздновато.

Принесённой Эстэриолом козы хватило и на ужин, и на плотный завтрак, да ещё и на обед осталось немного, даже учитывая хищную натуру Асфири и природный аппетит фиря.

Элни украдкой разглядывал мою шею, но ни новых, ни старых следов на ней не обнаружилось, а мой зверский здоровый аппетит успокоил обоих друзей.

– Я попросила его остаться, – сказала я друзьям, когда с завтраком было покончено.

Они не возразили. Да и смысл? После вчерашнего скандала это было очевидно.

– И что, согласился? – скептически вздохнула тигрица.

– Вроде…

– А чего шумел?

– Прости, – повинилась я, – мы разговаривали…

Она вздохнула ещё раз и махнула рукой.

Выступили через час. После вчерашних злоключений дорога казалась лёгкой и удобной. Где спал Эстэриол, я не знала, но, по всей видимости, где-то подальше, чтобы мы не набрели на него ненароком. Хоть я и выглядывала по сторонам место с развороченной землёй или что-то похожее, но так и не нашла.

Дальше нам предстояло идти по лесу. Всё тому же – «Дохлому». Деревья были по-прежнему высокими, старыми и ветвистыми. Красивыми, но совсем не страшными. Может, это яркое приветливое солнышко так изменило восприятие, а, может, и действительно лес звался так исключительно благодаря стараниям нашего нового друга? Даже не идти – гулять было по нему приятно. Я подумала, что, пожалуй, вернусь сюда потом, как разберусь со своими снами.

Тот неведомый тёмный силуэт больше не являлся мне, и я даже немного заскучала. Казалось, что про меня забыли. Ведь этот непонятно кто вселял уверенность в том, что я на верном пути к чему-то значимому, а теперь замолчал. Ну и ладно! Раз молчит, значит, я всё правильно делаю. Уверена, как дойдём – приснится опять, если что не так будет.

Мохнатик глухо ступал по мягкой земле, Элни восседал на нём, не страшась веток – почти все они росли выше. Асфири шагала то на двух ногах, то в образе зверя. Было любопытно, как это так получается, что она перекидывается вся, вместе с одеждой, а ножны с мечом на спине и сумка остаются? Будто даже врастают. Тигр с рюкзаком! Хотела спросить, да как-то забыла – слишком уж задумалась о другом. Я шла и думала об Эстэриоле. Кто он, как вообще жил, почему с катушек съехал? Впрочем, последнее понятно – попробуй не съедь, если приходится переживать всё то, о чём он вчера рассказывал.

Когда Асфири в очередной раз поднялась на ноги и размяла плечи, я спросила у неё о вампирах. Оказалось, что они, и правда, тут некий «народ». Хотя, это как сказать. Асфири слышала о них только в сказках, которые рассказывал тигрятам белый маг Натор. Но, зачастую, в тех же сказках вампиры были скорее не злодеями, а некими советчиками. Опасными, могущественными и независимыми. Что-то вроде нашей Бабы Яги: может и обогреть, может и в печи запечь. Маг рассказывал, что вампиры встречаются очень и очень редко. Чаще всего они – жертвы проклятий. Впрочем, слухи о том, что вампиризм можно подцепить через укус, укоренились в культуре Нелита, как и в нашей, так, что, даже зная теорию, подсознательно в них веришь.

– А я другое слышал, – вставил Элни, – что они злые и детей воруют. У нас в Дубах ими неслухов всяких пугают. Вот будешь кашу плохо кушать, заберёт вампир, и будешь всю жизнь кровь сосать и на луну выть… Или это уже про оборотней?.. – фирь почесал лохматую голову. – Но этот как-то больше под твои сказки подходит, Асфири.

– У вас и оборотни есть? – удивилась я.

– Не встречала, – поджала губки тигрица, – люди обычно меня за оборотня принимают. Дремучие всякие, в городах-то народ уже наученный. Но честно – достали!

Я пожала плечами. Ну да, наверное, неприятно, когда тебя под всякие суеверия подгоняют. Это так же, как у меня, вечно кто-то пытался втиснуть в стереотипы. Леший с ними! Людей не переделаешь.

За день мы так и не выбрались из леса, он всё не кончался и не кончался, как и ущелье, опять обнявшее нас с северной стороны. Я спросила Асфири, неужели это болото, как в миске каша, затаилось в круглой дыре среди скалистой кромки? Но оказалось, что это обман зрения, это были уже другие горы, хотя местность и впрямь напоминала ту, что была при входе. Эдакий природный заповедник для нежити.

– Как раз из-за этих ущелий тут местечко такое укромное и образовалось. Если бы мы посмотрели с верхушки во-о-он той скалы, – Асфири вытянула руку с видом опытного экскурсовода, – ты бы увидела, что Дохлый лес со всех сторон обступают горы и скалы. Тут какая только дрянь не водится, я уже устала зверьё от вас отпугивать! А поскольку добираться сюда сложно, да и незачем, лес этот не подчищают уже лет так триста. Это ж никому не нужно, тут только до Сидиена раз в десять лет послы других народов пройдут и всё. Морем-то проще. А нашим эту болотину проскочить в зверином обличье раз плюнуть. Я почему и сунулась без сомнений… Если б не этот кровосос… Подвела бы вас.

Асфири покаянно покачала головой, и я вновь поспешила её утешить. Неужели её до сих пор мучила совесть за собственную ошибку? Но приятно знать, что подруга ответственно относилась к нашей безопасности. Вдвоём с Элни мы бы и не дошли сюда! Спасибо Хозяйке гор, что столкнула нас. Да и тому, из сна, тоже спасибо, кто бы из них ни помог нам встретиться.

К счастью, другой нежити, кроме вампира, тут не водилось. Из кровососущих были только слепни да комары, ничем не отличающиеся от тех, что преследовали нас и раньше. Достали, сил нет! Лучше б, и правда, нежить. Хоть разнообразие какое-то. Усмехнулась собственным мыслям, но тут же тряхнула головой. Не надо! Не дай боги, накликаю.

Милостью местных богов накликать я смогла лишь Эстэриола. Он нагнал нас очень быстро, не успели мы поставить лагерь на уютной маленькой полянке, как вампир был уже тут. Поляну накрыл купол, и я облегчённо вздохнула.

Эстэриол, как ни в чём не бывало, нашёлся на ближайшем дереве. Ветка согнулась под его весом, но не шевелилась, лишь жалобно потрескивала изредка. Он безмолвно и сурово разглядывал потемневший небесный свод, будто ждал оттуда появления крейсера с имперскими штурмовиками и Дартом Вэйдером во главе. И всех лично к нему. По всей видимости, на ковёр.

Фирь с тигрицей вежливо, но с опаской с ним поздоровались, он ответил им лишь сосредоточенным кивком, не отрывая взгляда от звёзд. Я же наоборот радостная подбежала к дереву с намерением поприветствовать, но, оценив его задумчивый взор, слова исчезли, и я, неловко потоптавшись внизу, вернулась к разгоравшемуся костру.

Асфири остервенело насаживала на палку остатки козы. Кстати, мясо оказалось вполне вкусным. Правда, челюсть после завтрака всё ещё болела, но за эти дни я привыкла к жёсткому.

Вампир дождался, когда мы усядемся возле костра, в ожидании ужина и одним ловким движением спрыгнул на землю. Подошёл стремительно, выхватил у Элни только прикуренную трубку и с наслаждением затянулся.

– Увы, – проговорил он, выпуская густой клуб ароматного дыма, и вернул трубку хозяину. Элни украдкой вытер мундштук рукавом и сунул в рот.

Эстэриол развернул плечи в его сторону, склонил голову и смерил улыбкой, опять-таки оставшись немногословным:

– Тины там нет. Крови тоже. Пока, – и обнажил клыки в своей привычной пугающей улыбке.

Я прямо увидела, как по крошечному тельцу прошла дрожь, но надо отдать Элни должное – он остался на месте.

– Приятного ужина, – пожелал вампир и растворился в воздухе.

– Вот же ж странное страньё! – передёрнула плечами Асфири и повернула вертел.

Несмотря на спокойный день, мы устали, поэтому ужинали почти без разговоров и так же укладывались спать. Все, кроме меня. Я сидела и ждала возле костра. Знала, что Эстэриол вернётся, и пыталась занять себя чем-нибудь, пока он не пришёл. Интересно, куда он исчез? А если?.. Но ведь ему тоже нужно что-то… есть. Боги!

Помотала головой, отгоняя пугающие мысли.

Друзья уже начали засыпать, когда он вернулся. Он появился так же внезапно, как и исчез, но теперь уже с другой стороны костра. Шлёпнул на землю ещё тёплый труп какого-то животного, наверное, кролика, на этот раз ещё сочившегося кровью, и с наслаждением облизал пальцы. Перевёл фосфоресцирующие глаза на меня и произнёс:

– Мой вклад. На завтрак, – махнул рукой, и от тушки повеяло холодом. – Утром освежуете.

Я поёжилась, Асфири рывком подняла голову, но обнаружив источник беспокойства, лишь поворчала на своём зверином и вновь уткнулась плоским носом в лапы.

Я перевела взгляд на Эстэриола, но на том месте было уже пусто. Встала и огляделась. Вот он, опять у самого края магического щита. Сидит на каком-то бревне и задумчиво грызёт ноготь. Совсем, как человек. Я подсела к нему, поджав колени к подбородку, ожидая, что он заговорит. Или будет молчать. Молчать с ним тоже было хорошо…

– Знаешь… я сейчас будто выплываю из какого-то страшного сна, – тихо проговорил он. – Будто всё, что было до этого, мне привиделось, а сейчас, будто трезвею. Странное чувство…

– А кем ты был? До… смерти? Или как это назвать? – осторожно спросила у него.

Он понимающе улыбнулся и ответил:

– Сейчас сложно вспомнить… Я был студентом. Учился в Светоче.

– А что случилось?

– Меня прокляли. Очень давно…

Эстэриол замолчал, задумчиво глядя перед собой. Я уже думала, что это всё, и больше из него не вытянешь ни слова, но тут вампир негромко продолжил:

– Знаешь, я… – он запнулся, молчал. Я не сразу поняла, что его трясёт, он давится, терпит, но ничего не может поделать с рвущимся наружу истерическим хохотом. Только и махнул трясущейся рукой вокруг нас, накладывая ещё одну полусферу поменьше, и разразился. Задыхаясь и хватая ртом воздух. – Я ведь не помню её лицо! – его голос, не смотря на смех, оставался холодным, тихим и каким-то растерянным. Он говорил в перерывах между приступами, с усилием выдыхая слова. – Ты представляешь? Я забыл…

Уголки глаз покраснели, налились, и вот по щекам прочертили две алые дорожки кровавые слёзы.

– Эстэриол… – потерянно сказала я, не зная, что делать. Нерешительно дёрнулась, замерла, а потом всё же обняла его, неловко прижавшись сбоку.

– Я забыл! Я… не могу вспомнить, я забыл, Ая! Боги, прости меня! Я забыл!… Далинов гад!!!

Он вырвался из объятий, рывком встал и с силой пнул какую-то шишку. Я даже не увидела, куда она полетела, а вот чирк сапогом по земле оставил рваную борозду. От его сапога оторвалась, повиснув на одной стороне, подошва. Эстэриол взмахнул руками, пытаясь найти равновесие, споткнулся и оторвал её окончательно. Так и вернулся на бревно, оставив её в траве.

К нему вернулись его суетные движения. Он перебирал пальцами, сучил ногами и беспрестанно моргал и щурился, скалился.

– Нет! Я сказал – нет!!! Оставь! – крикнул он куда-то в пустоту и опять начал перебирать пальцами. – Я сказал, не там, вот же, ну… – бормотал вампир. – Погаси соль!

Эстэриол замер, пытаясь отдышаться. Интересно, ему нужно дышать? Но ведь…

– Да, мёртв, – подтвердил он, уже успокоившись. Прочитал мысли? – Не нужно. Просто… привычка.

– Прости, – потупилась я.

– Это ты прости, – вампир примирительно качнул головой в мою сторону.

Мы помолчали. В небе ярко светила растущая луна. Скоро полнолуние…

– У меня забрали её… Ту, которую я любил, – проговорил он ровным голосом, будто пытался отбросить все чувства, вроде как рассказывает про кого-то другого. – Её отобрали, и я ничего не смог сделать… Вообще ничего. Я был беспомощный, как котёнок в колодце! Даже барахтаться не мог… Да и пытаться не стоило, это я уже потом понял.

Он молчал, а я боялась двинуться, чтобы не перебить его мысли. Что же ещё пришлось ему пережить? Сколько всего ещё свалилось на эту лохматую голову, что свело его с ума?

Чуть придя в себя, он продолжил:

– Это был очень сильный колдун. Далинов ублюдок! Но… не спорю, пожалуй, один из самых сильных в нашем мире. Одарили же боги тварь! – он дёрнул себя за волосы. – Раньше я знал его под именем Вортам, я считал его своим другом, даже учителем. Уж сколько мы с ним возились… Не знаю, кто он на самом деле, эта тварь. Хотя он и сразу вёл себя отвратительно, но при этом к нему нельзя было не проникнуться. Он… он вызывал доверие. И восхищение, я мечтал стать таким же! Ты не представляешь, какой он был тогда! А потом. Потом он просто уничтожил нас. Ради забавы… Не знаю, может, её и по делу, а меня так… на сдачу…

Мы помолчали ещё. Было заметно, что Эстэриолу тяжело об этом говорить. Хотя, наверное, ведь, много лет прошло… Но кто знает, может, он впервые рассказывает эту историю?

– Он принёс её в жертву. Заманил в храм Далина и там… Представляешь? Голыми руками выдрал сердце! Это всё я помню, как вчера. Она упала, ещё головой стукнулась, а у меня ёкнуло: «лишь бы череп не треснул!», сразу стал заклятья вспоминать, как лучше кости сращивать, вот дурак!..

Он смотрел на свои руки, а слёзы опять катились по щекам. И у меня тоже.

– Она мне рассказывала, что когда впервые его встретила, он так напугал её! Швырнул чем-то в плечо… А я искал, искал, но ничего не нашёл! Идиот! Ведь он маг такой мощи, да я бы никогда не смог даже почувствовать что-то! А думал, дурак, что обошлось… И почему ещё тогда не понял?!

Эстэриол глубоко вздохнув, продолжил:

– Вортам выпотрошил её, а затем сорвал с шеи сапфир… Мой! Который я сам ей подарил на помолвку! Я уже видел, как раскрывается божественный портал Моры, а я НИЧЕГО не мог сделать! Но Вортам не пустил её, я видел, как её душа покинула тело, и как он вытянул её, заключил в удерживающее заклятье такой мощи, что оно запросто могло испепелить любую душу, сжечь, не оставив ничего!.. Но она боролась, – Эстэриол нежно улыбнулся, – боролась так яростно, что я даже видел её сияние сквозь заклятье. Знаешь, она у неё была такая красивая… Душа. Вортам упрятал её в её же амулет, а тело на моих глазах сжёг. А я стоял и ничего не смог сделать, я даже пошевелиться не мог. Орал, проклинал, звал её… Да что уж там… уже всё было кончено…

Он закрыл глаза. Слёзы уже просохли, кровавые дорожки шли трещинами, отшелушивались.

– Я до сих пор помню этот запах… Даже сейчас почти не могу переносить запах дичи на костре… Если я, конечно, в себе… – вампир выпрямился, качнулся и вновь облокотился локтями о колени. – А когда он покончил с ней, взялся за меня. Так говорил ещё пафосно… позер! Сказал, что именем Далина обрекает меня пить кровь и убивать смертных, которых я раньше спасал. Я ведь магом был… А ещё обрекает на боль от потери и от бессилия. Чтобы я не мог умереть. Эстэриол хмыкнул. – Он дал мне две сотни лет абсолютного бессмертия, здорово да? Я не мог умереть окончательно, не мог себя убить, даже сгореть на солнце! – слова его сочились каким-то мрачным наслаждением, будто он упивался собственной болью и ненавистью. – Эта тварь хотела, чтобы я испил чашу страданий до дна, чтобы никак не мог уйти от боли! Может, это была какая-то странная месть? Но за что? Я до сих пор понять не могу. За то, что мы были счастливы, а он нет? Или… я не знаю, может, он хотел на моё место? Или просто… псих! Он сказал, что все эти двести лет, я не смогу умереть, даже если приложу все свои магические способности. Вот такая шутка… Бессмертие, о котором мечтают народичи, и такая дрянь. Наказание в виде бессмертия, как тебе, Аябэль?

Он повернулся ко мне, улыбаясь. Боги, наверное, так звали ту… Эстэриол опустил взгляд, но улыбаться не перестал, взял меня за руку и чуть пожал.

– Давно я не прикасался к живой плоти… Не считая конечно… – но тут же запнулся, решив не продолжать. Виновато поджал губы и отпустил.

– Значит, ты, – проговорила я дрожащим голосом, – как только закончатся эти двести лет, убьёшь себя?..

Вампир кривовато улыбнулся:

– Эти двести лет закончились полтора года назад… Как видишь, я ещё здесь.

Я сидела, глядя в одну точку, и не могла осмыслить. Как? Как в таком чудесном, прекрасном, чистом мире могут твориться такие страшные вещи?! За что? Почему это произошло? Как эти их боги местные допустили такое?! И как же хорошо, что Эстэриол… немёртв до сих пор. Я уже поняла, что потеряла бы слишком много, если бы не встретила его в своей жизни. Сейчас я всем сердцем стремилась к нему! Хотела утешить, хоть как-то помочь! Потому что, Далин их побери, мне этот народич был слишком важен!

Эстэриол ласково улыбнулся и едва коснулся лбом моего в знак признательности и благодарности. Опять перевёл взгляд вперёд, закинул руки за голову и потянулся.

– Совсем забыл! – порылся в карманах и вытащил сморщенное прошлогоднее яблоко. – Хочешь?

Я благодарно приняла угощение и под его внимательным взором с хрустом откусила. Вспомнилась сказка про Белоснежку, и Эстэриол рассмеялся:

– Зачем мне тебя травить?

Смущённо потупилась, но вампир не обиделся, потрепал меня по голове и продолжил рассказ:

– Вортам просчитался. Я ведь не из тех, кто складывает руки. Погоревал, конечно, но… слишком уж хотел убить эту тварь! Я принялся развиваться, изучать свои способности, набираться сил и нарабатывать навыки, заново учиться магии, теперь уже новой. Я очень много понял за эти двести лет, и сейчас я ни за что не позволю себе такую глупую и бесполезную слабость, как самоубийство. Да, Вортам отобрал у меня магический дар, но он совсем забыл отобрать у меня знания! И за это время я не только восстановил свою прежнюю мощь, а ещё и увеличил её в несколько десятков раз! Правда, некоторые изменения не в лучшую сторону у меня всё же произошли, пусть засчитает себе в заслуги. Я съехал с катушек, но это ведь ожидаемо! По-другому бы и не могло быть…

– Ты убил его?

– Нет, что ты, я псих, а не дурак, – он грустно покачал головой. – Это невозможно. Во-первых, мне и сейчас до его уровня, как ползком до Энэко. Этот колдун уже тогда был Далински силён. Ещё и дар особый! Да и сомневаюсь я, что он тогда действовал в одиночку, уж слишком большой силы заклятьями сыпал. Думаю, тут не обошлось без помощи Далина или кого-то из его Демонов.

– Ему помогал сам бог?!

– Думаю, да. А во-вторых, что я мог с ним сделать? Убить его практически нельзя, при божественном пособничестве тем более – мне этого просто не позволят. А заставить мучиться… Как? И зачем? Чтобы он потом пришёл и меня с землёй сровнял? Это бессмысленно. Это ничего не даст, никакого результата. Отдаваться слепой ярости привычнее каким-нибудь пахарям, у которых плуг соседи спёрли. Мне-то зачем? Что я, совсем тупой? В таких случаях всегда нужно думать головой и искать обходные пути, более полезные. Вортам ведь служит богу зла. Он проклял меня, а я превратил его проклятье в дар. Зачищаю тракты от разбойников и ещё по мелочи… Это и есть моя месть, я творю добро… иногда. И этим мешаю ему в его грязном деле…

Вампир помолчал, а затем вздохнул с отчаянием:

– А в-третьих, я пытался. Я перерыл всё Нелита! Я искал его везде, где только мог! А где не мог, изворачивался и продолжал искать! Но он исчез! Совсем! Будто никогда и не существовал вообще! Его никто не видел, никто не помнил, все его дела проворачивали другие народичи, и были свято уверены, что так и было! Никто, кроме меня, не помнил о Вортаме! Он будто стёр себя из памяти мира! – Эстэриол хихикнул. – Я даже пытался найти его через Далина. Специально притащил козу в храм, чтобы та помочилась на алтарь! Я же сам теперь не могу… Но ничего! Ни божественного гнева, ни козней Демонов, никакой реакции! Сколько я не крыл богов проклятьями, грязными ругательствами – всё впустую, будто и я исчез для них, как Вортам для меня. Он принёс своему богу мою невесту в жертву и смылся.

Воцарилось молчание. Я дышать боялась, не зная, что сказать и как вообще можно реагировать в такой ситуации?

Эстэриол улыбнулся, залез пальцами за воротник, вытащил камешек на тонком шнурке и ласково погладил.

– Это её, она мне подарила. Сама сделала, представляешь? Всё, что осталось…

Небольшой камешек тёмно-синего, почти серого цвета был неаккуратно оправлен в какой-то тёмный металл. Серебро потемневшее, что ли? На нём была всего одна руна, которую я не знала. Но откуда мне знать? Я ведь и о Футарках только мельком слышала.

– Знаешь… о-о-о, прости меня… Но, – он запнулся и поглядел на меня синими-синими глазами, – ты напоминаешь мне её… не знаю, чем, не спрашивай! Что-то есть, наверное… Я знаю, знаю, что ты другой народич, но… Даша.

– А?

– Я рад, что встретил тебя.

По сердцу разлилось тепло. И я, я тоже очень рада, что встретила тебя, Эстэриол. Я не произнесла это вслух, но знала, что он прочитает это в моих мыслях.

– Я так рада, что ты не стал… Что ты остался и борешься! Как можешь. Я бы хотела быть такой же сильной, как ты…

Эстэриол глубоко вздохнул, глядя на меня оглущающе-тоскливым взглядом:

– Я искренне желаю тебе никогда в жизни не узнать, насколько ты сильна в подобных обстоятельствах.

Эти слова бухнули камнем в моё сознание, давая понять разницу между рассуждениями и тем, что происходит на самом деле. Это ведь не шутки. Это всё, и правда, слишком страшно.

Не успела что-то добавить, как-то смягчить, оправдать собственную глупость. Вампир оборвал мои рассуждения, чмокнув в висок:

– Иди спать. Вы же все дневные, вам спать нужно. Я приду завтра, обещаю. Передай от меня привет солнышку.

Он потрепал мою уже и так разлохмаченную голову, и в следующий момент его уже не было рядом, лишь на верхушке дерева, под которым мы остановились, захрустели ветки. Я разочарованно вздохнула и повиновалась.

«Передай привет солнышку…». Я утёрла вновь выступившие слёзы и закуталась в одеяло с головой, будто оно могло защитить меня от невыносимой грусти в этих простых словах.

Утро встретило яркими лучами светила, пробившимся сквозь крону прямо мне в лицо. Я недовольно сощурилась, повернулась и открыла глаз. Какое-то дежавю! Друзья у костра терзают завтрак и тихо-тихо переговариваются, чтобы не разбудить меня. Моя порция мяса, оставшаяся от вчерашней добычи Эстэриола, лежала отдельно в миске, поджидая моего пробуждения.

– Доброе утро, – невнятно буркнула я и стала выбираться.

Друзья улыбнулись и заговорили громче. Обсуждали дальнейший путь.

Ручья или какого-нибудь водоёма рядом не было, пришлось расходовать свои запасы. Ладно, набредём где-нибудь, это ж не Подмосковье, тут из любой реки пить можно! Во всяком случае, мне так казалось.

Друзья знали, что я опять сидела допоздна со своим новым другом, поэтому жалели и не будили до последнего. Дождались, пока я позавтракаю, попутно собирая лагерь и готовя Мохнатика к дальнейшему пути, и мы выступили.

Болото с «заповедником нежити» остались далеко позади, мы вышли из ущелья и спускались в очередную долину, поросшую совершенно обычным – не «Дохлым» – лесом. Асфири сказала, что до Сидиена уже недалеко, пара-тройка дней пути, и мы на месте. Как нас там встретят, она не знала, но предполагала, что примут – в конце концов, мы её личные гости, да и бросать путников без приюта как-то очень уж непорядочно.

Она мечтательно описывала свой собственный домик, который самостоятельно построила на окраине городка, когда училась плотницкому делу. Дома у тигров, как я представила по её рассказу, были маленькие, как кельи у священников. Спаленка да кухонька, что ещё нужно для счастья? Ну, палисадничек с травками да овощами, чтобы всегда под рукой свеженькое было, да навес под мастерскую или просто посиделок в непогоду. Тигры неприхотливы, окружающая природа давала им всё, чтобы скука не вынуждала их окапываться в собственном жилище, создавая из него неприступную крепость. Она расхваливала местную кухню – уж что-что, а мясо тигры умели готовить по невообразимому количеству рецептов, каждый из которых был исключительно удачным.

Слушая это, даже у меня текли слюнки, хотя я ни на минуту не прекращала думать о том, что для приготовления любого блюда требовалось умертвить живое существо.

Удивительно, и почему я раньше никогда об этом не задумывалась? С аппетитом пожирая хрустящие наггетсы, я ни разу не пожалела курочку, которую забили для этого. Цивилизация развращала. Нет, я не была бессердечной – я была беспечной. И мне было стыдно. Здесь, в этом мире, живые существа убивали других, чтобы прокормиться. Один кролик – один семейный ужин. А у нас? Что у нас? У нас тонны безликого мяса, которое выращивают без любви, думая лишь о деньгах. Не о людях, которые будут это есть, не о курицах и коровах, содержащихся в ужасных условиях и проживающих свою короткую и страшную жизнь в маленьком грязном вольере, без травинки на земле. А сколько мяса уходит в мусор? Сколько коров умерло просто так, потому что товар не успели вовремя доставить в магазин? Сколько кур, обезглавленных и ощипанных, превращаются в морозилках в куски льда, непригодных в пищу? Бесполезная и бессмысленная смерть – вот что ужасно, вот что пугало меня больше всего. Здесь, в Нелита, у меня было ощущение, что всё делается зачем-то, по какой-то причине, может, мне не ясной, а у нас? Бессмысленная беспощадность человечества, погружённого в собственную алчность и ненасытность… Я была счастлива, что покинула свой мир.

Захотелось поделиться этим с друзьями. Элни огорчился, а вот Асфири была не особо удивлена:

– Узнаю людей. Жадные, до слизней в мозгах! Сколько раз видела, столько поражалась, как так можно? А ещё и оправдываетесь же! Что, мол, про запас, что надо о будущем думать!.. Сами себе что-то придумываете, сами же в это верите и дальше этого не видите ничего! Поэтому и живёте все хламом обвешанные. Мне вас даже жалко. Это, наверное, потому что вы слабенькие и очень-очень боитесь жизни. Я как-то пробовала выдернуть одного человека, показать ему, что мир не такой страшный… ох, как же мы поссорились! Но на самом деле это к добру, у нас же порицаются связи с представителями других рас, а он уж очень надеялся, что я…

Асфири грустно улыбнулась своим воспоминаниям.

– Но ты, Даша, пока что меня радуешь. Может, тебя мне и получится выдернуть в настоящую жизнь!

– А разве я ещё не тут? – удивилась я, несколько уязвлённая, ведь слушая рассуждения тигрицы, подсознательно считала себя исключением.

– Ну-у… – протянула она, – у тебя определённо есть задатки!

Были бы у меня ушки, как у неё, я бы понуро прижала их к голове.

Дальше мы следовали каждый погружённый в собственные мысли. Я старательно выискивала в своём уме те самые иллюзорные картинки, которые могли мне помешать видеть реальную реальность, но так и не смогла найти ни одной. Ох, дурная моя башка, а ведь так хочется быть умнее!

Ночлег устроили на полянке. На ужин была какая-то птица, принесённая тигрицей в зубах. Я сама вызвалась её ощипать. Хотелось воспитывать в себе мужество принимать жестокую реальность такой, какая она есть. Правда, мне не удалось полностью с собой совладать, и я пустила слезу за этим занятием, но постаралась, чтобы этого никто не заметил.

Едва стемнело, возле костра из ниоткуда возник Эстэриол и бухнул перед нами огромный казан с чем-то похожим на жаркое.

– Откуда?! – ошалела Асфири.

– Спёр, – гордо признался вампир.

– Где???

Он пожал плечами:

– В трактире каком-то.

– Где ты его нашёл?! – удивлению тигрицы не было предела. – Здесь в округе отродясь трактиров не стояло!

– Зато в округе Баталона их пруд-пруди, – подмигнул мой друг, – есть там у меня… претенденты на пакость.

– А это что, далеко? – спросила я, глядя на круглые глаза Асфири.

– Сама вспомни, – тряхнула она головой и нахмурилась, – мы мимо тракта неделю назад шли. А по тракту с того места ещё дня три до города топать!

– Ого… – мы с фирем одновременно присвистнули.

– Я же говорил – я шустрый! – продемонстрировал клыки вампир и, пожелав приятного аппетита, испарился. Впрочем, не забыв, как обычно окружить нашу стоянку защитным куполом.

– Благодетель! – саркастически заметила Асфири, но, кажется, фирь не заметил сарказма и искренне поддакнул:

– Ага! – он с наслаждением втянул носом аромат еды, потирая руки. – Как же давно я нормально не ел!

Жаркое было таким вкусным, что мы слопали всё за один раз, выскоблив ложками стенки. После сытного ужина делать не хотелось ничего, и друзья улеглись спать, и почти сразу уснули, сыто похрапывая. Я присела на своё одеяло, ожидая, когда вернётся Эстэриол, специально не стала ложиться, чтобы не уснуть и, конечно, через пять минут уже спала…

Проснулась от шороха, кто-то аккуратно накрыл меня одеялом.

– Эстэриол? – я приподнялась на локтях, чтобы увидеть его уже у края поляны. Он улыбнулся и подошёл обратно.

– Не хотел будить тебя, – тихо прошептал он.

– Я ждала тебя! – обижено ответила ему так же тихо.

Вампир улыбнулся, как бы извиняясь, но я уже выбиралась из своего лежбища. Сама первая подошла к краю и повернулась, ожидая его. Сон, зараза, никак не хотел отпускать, я даже пошатнулась и, не сдержавшись, раззявила рот, зевая.

– Тебе бы спать, а не трепаться со мной, – сочувственно сказал вампир, оказавшись рядом. – Ты уже которую ночь из-за меня не высыпаешься…

– Я привыкла! – даже отмахнулась. Тоже мне! На пенсии отосплюсь! Тем более что это не какая-то очередная тусовка с родителями. Я, правда, очень ждала нашей встречи! – Главное, чтобы мы друзей не перебудили, они раньше встают.

– В таком случае… предлагаю прогуляться, – смирился вампир и жестом пригласил меня идти вперёд, за границы защитного купола.

Мы прошли дальше от нашей полянки. Эстэриол зажёг тот странный магический огонёк. Яркий-яркий, как звёздочка. Выплыл прямо из ладони и завис над нами, заставляя щуриться от пронзительного слегка желтоватого света. В его мерцании деревья казались будто нарисованными.

Если бы вампир не шёл рядом, я бы даже не поняла, что не одна. Ни звука!

– Это у тебя профессиональная привычка? – пошутила я.

– Что?

– Не шуршать.

– А, – он кивнул, возвращаясь из каких-то своих раздумий, – не совсем. Скорее навык, который я специально тренировал. Для многих дел. Вкупе со скоростью и отсутствием запаха я могу быть практически невидимым.

– Ого… круто! Асфири говорила, что даже она тебя учуять не может.

– Пф-ф-ф! – Эстэриол рассмеялся. – Меня?! – вампир ткнул себе пальцем в грудь. – Да меня даже псина графини Сиры из Баталона не почуяла, когда я прямо у неё из-под носа вот эти самые перчатки упёр! – он продемонстрировал заткнутую за пояс обновку. – Уж поверь, чтобы почуять меня, нужно быть как минимум магом первой ступени!

Я хихикнула. Мы вышли на прогалину с огромным поваленным деревом посередине. Вампир жестом пригласил меня сесть, а сам встал напротив:

– Я слышал, что нынче модно, приглашая девицу на прогулку, читать ей стихи! – и сам засмеялся, впрочем, я тоже прыснула в кулак. Эстэриол завернулся в плащ и патетически выпростал руку. – Стихи! Если не фиалками несёт из норки, значит, кто-то умер там, это знает каждый смертный, режьте гвозди пополам!

Я открыто рассмеялась, Эстэриол же подошёл к дубу и постучал в него.

– Обломать листок дубовый, ёжик мог… Не тронь ежа! Переплёт кастрюли новый, жарит веники, дрожа! – тут он резко обернулся, сделал устрашающее лицо, и быстрым шагом направился ко мне, громко, в такт шагам, читая: – Если мышь курить не стала, это враки старых ведьм, если мышь курить устала, значит света нет совсем!!!

Я уставилась на вампира, ожидая нового литературного шедевра, но он улыбнулся и тихо пропел:

– Вечерело тихо, сдохли все стрекозы, мрачна ночь настала, до утра не спи… Правда, я виртуоз?

После этого Эстэриол поднял лицо к небу, закрыл глаза, раскинул руки и замер.

Я не знала, что ответить. Сейчас я сама, как он, согнулась в приступе неконтролируемого истерического смеха. Произвёл впечатление на девушку! Да ему другие плейбои в подмётки не годятся! Я даже забыла, когда в последний раз так беззастенчиво даже не смеялась – ржала, как конь!

Приходила в себя долго, икая и вытирая выступившие слёзы. Вампир, как ни в чём не бывало, сидел рядом, глядел на звёзды и выколупывал что-то из носа. Я тоже взглянула на небо:

– А ты скучаешь по солнцу? – задала уже давно терзавший меня вопрос.

Эстэриол помолчал, устраиваясь поудобнее:

– Я уже и не помню, как там… – он ещё немного помолчал, посмотрел на небо и, принявшись теребить в руках отломанный кусок коры, продолжил. – Дело даже не в том, что солнце может причинить мне вред. Двести лет меня не могло убить вообще ничего, но … эх, не думаю, что ты представляешь, что такое вампирский торпор! Это совершенно непреодолимая вещь! Это похоже на… даже нет, опьянение на это не похоже. Это, как инстинкт, как… ну даже не знаю. Ты просто не можешь этого не сделать, организм просто отказывается делать что-либо другое, будто кто-то завладевает твоей волей. Тело не подчиняется, ты даже приказать себе ничего не можешь! Ты просто идёшь в подходящее место, а тело само делает всё что нужно. Я даже иногда не успевал замечать, как зарывался в землю или мусор, или ещё куда-нибудь, просто видел кучу листьев, например, а следующее, что успевал зафиксировать разумом перед тем, как вырубиться, это ощущение, что я внутри. Иногда вообще не помнил ничего, только уже когда просыпался, понимал, где нахожусь.

Он замолчал, и я уже думала, что он закончил, но он, вздохнув, бодро продолжил:

– Это я к тому, что в любом случае не смог бы увидеть солнце. А если ты о том, скучаю ли я по дневному свету, то… я потерял слишком много более важных вещей, чтобы расстраиваться из-за этого. Я вообще считал, что перестал что-то чувствовать. Разучился. Хотя… Да, мне не хватает солнечного света… холодно…

Повисла неловкая пауза. Не знаю буквально он это про «холодно» или нет, но звучало грустно. Я терялась в догадках, что сделать: то ли пожалеть его и обнять; то ли принять последнее высказывание, как шутку – вполне в его стиле, кстати; то ли оставить в покое и дать уйти в себя ненадолго. Поскольку дельной мысли так и не пришло, я решила просто молчать и ничего не делать. Не знаю, насколько верно это было, но через несколько минут молчания, вампир поднял голову и опять беззаботно улыбнулся и, радостно помахав ногами в воздухе, проговорил:

– А не покататься ли нам на ситах?

Что он имел в виду, было непонятно. Может, у него опять это самое? Помутнение? Типа его чешуйчатого друга или Кваки? Но Эстэриол, увидев выражение моего лица, успокаивающе продолжил:

– Ситы – это призраки маговыращенных животных. Такие животные не умирают, как обычные, но и не исчезают, как полностью созданные магически. Телесная оболочка растворяется, а своего рода душа остаётся. По сути своей это просто сгустки силы, выглядящие, как живые существа. Их даже можно потрогать, но на самом деле они мертвы. Такая же нежить, как и я. Только я мыслю, а они могут только помнить. Они сами являются своим собственным воспоминанием. Забавные твари…

Эстэриол мечтательно уставился куда-то себе под ноги, но через несколько минут встрепенулся и, прошептав несколько неразборчивых фраз и выдохнул: «Ниамо!». Сначала ничего не произошло. Мы молча сидели на бревне, вампир качался на нём взад-вперёд, а я уже даже не пыталась понять, припадок ли у него или он действительно что-то вызвал. Уже стала привыкать так относиться ко всем его действиям – с абсолютной невозмутимостью. Очень полезное свойство в общении с психически нестабильными существами. Да и с нормальными тоже. Надо было так на родителей реагировать, тонну нервов бы сэкономила!

Шорох раздался неожиданно. Из кустов напротив. Я вздрогнула и испуганно посмотрела в сторону, откуда он донёсся. Показалось что-то белое, похожее на туман, но чем ближе оно подходило, тем яснее становились его очертания и ощутимее какая-то неясная прохлада, исходившая от него. Именно прохлада – не холод. Этот сгусток непонятно чего сформировался в высокого абсолютно белого коня. Такого красивого, что всё остальное как-то на миг исчезло из головы. Он неподвижно стоял возле нас, но при этом всё время казалось, что он, то исчезает, то появляется, просто глаз не успевает уследить за ним. Будто каждую секунду перед нами появлялся другой конь.

– Это Ниамо. В прошлом мой хороший друг и верный компаньон. Он не раз выручал меня в своё время. Я так жалел, когда пришло его время… Я за ним следил до самой его смерти. Он только через несколько лет смог признать меня после обращения…

– А теперь?

– Теперь он помнит. Ты сейчас видишь его мысли, его воспоминания, поэтому кажется, что он мерцает. Он не видит нас и не слышит, он никогда не узнает, что мы его позвали сегодня, просто потому, что он больше ничего не может узнать. Он может только помнить.

– Как печально… Это ты его создал?

– Он маговыращенный, – наставительно поправил вампир. – Нет, его вырастил мой учитель, маг, которому я обязан практически всем. А ведь ты знаешь, он до сих пор жив! Просто живёт на другом континенте.

– Так почему же ты не поедешь к нему? Я бы на твоём месте хотела оказаться рядом с близким человеком, особенно после всего…

– Ты не на моём месте, ведь так? – резко, но при этом вполне дружелюбно перебил Эстэриол. – Я сам решил, что не стоит. Были причины, по которым я решил не видеться ни с кем из близких после… смерти. Впрочем, это уже давно неважно… А сейчас не стоит терять времени, Ниамо может забыть, и мне придётся опять его пробуждать. Это много сил берёт. Садись.

Эстэриол подвёл коня к бревну поближе, а я, взобравшись на ствол, попыталась перебраться с него на сита. Это вышло легче, чем я опасалась, видимо, сказывалось уже довольно долгое существование в походном режиме, простые занятия фитнесом тут не помогли бы. Как минимум в психологическом плане! Никакой фитнес не может подготовить человека к поездке на призрачной лошади, которая к тому же может «забыть», в тёмном безлюдном лесу, да ещё и в компании сумасшедшей нежити. Да, для этого необходима совершенно другая подготовка! В столичном городе такому не учат!

Я уселась на спине сита, вслед за мной вскочил Эстэриол, намного более проворно, и, слегка меня приобняв, чтобы не свалилась, шепнул что-то шипящее.

– Вот так и нужно было сразу, – спокойно проговорил он, когда я судорожно вцепилась в призрачную лошадиную гриву, которая так и норовила выскользнуть из рук. – А я думал, догадаешься, или всё-таки сначала свалишься, а потом подумаешь?

Я хотела ответить что-нибудь язвительное на обидное замечание, но не смогла достаточно для этого сосредоточиться, потому что Ниамо уже шёл медленным шагом вперёд, а это отвлекало. Удивительно, но конь шёл так плавно, что я вполне комфортно ощущала себя даже без седла! А ведь каталась когда-то в школе, помню, как меня трясло из-за того, что я никак не могла войти в резонанс с движениями лошадки.

– Держись крепче, если сожмёшь сильнее, она не выскользнет. Я дам тебе чуть привыкнуть, а потом прокатимся с ветерком, хорошо?

Сит прошёл, будто проплыл, под деревьями, окружавшими поляну, и проследовал по малозаметной тропинке на северо-восток. Приходилось часто пригибаться, чтобы не задевать головой ветки. Лес менялся, деревья становились всё ниже и реже. В конце концов, мы выехали на опушку. Впереди простиралась равнина, в центре которой, слева вдалеке лежало озеро. Луна ярко освещала его, заставляя мерцать зеркалом. Где оно оканчивается, я не видела, а видела лишь отражение звёзд и луны на воде.

– Это озеро Ликораттэ, или по-эльфийски Лиатэя, что означает «светящаяся вода». Говорят, в полнолуние, которое будет как раз через пару дней, если небо ясное, озеро светится. Это, кстати, выдумки. На самом деле здесь духов тьма-тьмущая водится, и в лунные ночи, если Алета их проведать прилетает, их одежды в свете мелькают, вот и кажется, что над озером сияние.

– Алета?

– Да, она. У Аябэль было её благословение, редкий дар…. Я видел её однажды. Алету. Она действительно достойна всех почестей.

– Ты встречался с богиней?! – поражённо спросила я.

– Да, – просто ответил он, переводя Ниамо на быстрый шаг.

– Но как? Я тоже видела её, во сне, ты это имеешь ввиду?

– Нет, я видел её на самом деле, вот этими глазами, которые сейчас колют твои волосы. Это было в Светоче – университете магическом – когда я учился. На самом деле нередкая практика, маги часто общаются с богами. Отчасти это – наша работа, – усмехнулся он.

– Круто, у вас ещё и самый настоящий магический университет есть? Как в Гарри Поттере? – с лёгкой долей зависти спросила я. Точно, вчера же рассказывал, что был студентом, а я всё мимо ушей пропустила! – А меня научишь чему-нибудь? Пожалуйста!

Эстэриол засмеялся, а сит ещё прибавил шагу, перейдя на рысь.

– Какая ты смешная! Она тоже просила её научить, только из этого ни Далина не вышло! Посмотрим, может, и научу, – он крепче обнял меня, – а теперь держись!

И он послал Ниамо в галоп.

Я завизжала от страха, а потом от восторга. Конь нёсся так быстро, что я не успевала смотреть на землю. Он по широкой дуге развернулся и помчался на восток, к озеру, что сливалось с небом. Ветер шумел в ушах, выдувая из глаз слёзы. Копыта будто не касались земли, так ровно он мчался! Я подняла лицо наверх, и будто впервые увидела звёздное небо, такое огромное, такое глубокое, с мириадами чужих прекрасных миров. Я плакала не от ветра, а от счастья. Небо будто поглотило меня, казалось – я лечу, и так быстро, что исчезни сит, я бы летела дальше сама.

Когда я оторвалась от созерцания и вновь взглянула вперёд, оказалось, что озеро уже совсем близко. Мы скакали прямо в него. На поверхности сияли и кружились какие-то светящиеся фигурки. «Духи?!». А сит всё мчался вперёд уверенным галопом, и Эстэриол не спешил его разворачивать. Вода отражала звёздную бездну, будто зеркало, казалось – ещё чуть-чуть и мы нырнём в небо. Я зажмурилась, готовая принять на себя брызги воды, но конь даже не споткнулся, и когда я открыла глаза, увидела, что мы несёмся прямо по водной глади.

Я хотела крикнуть, но из груди вырвался лишь вдохновенный вздох. Впереди кружились сияющие фигурки, теперь я видела, что это, и правда, похожие на стайку птиц, маленькие феи. Мы промчались сквозь них, заставив духов броситься врассыпную. Эстэриол засмеялся. Чисто и счастливо, как не умеют смеяться психически-здоровые люди.

Сит повернул к берегу, и через четверть часа мы въехали обратно на ту маленькую полянку с поваленным деревом. Я всё смеялась, судорожно сжимая в онемевших пальцах призрачную гриву, и никак не хотела успокоиться. Я думала, что уже привыкла ощущать это чистое искреннее счастье, но сейчас оно вновь удивило меня, завладев и заставив забыть обо всём. Может, и я теперь «немного того»?

Эстэриол мягко, но настойчиво потянул меня со спины Ниамо, и как только я оказалась на земле, призрачный конь тут же растворился прямо на глазах. Я всё продолжала смотреть на пустое место, где только что стоял сит, и глупо улыбалась. Эстэриолу пришлось встать передо мной, чтобы я услышала его.

– Я думаю, ты бы ему тоже понравилась.

Его слова вернули меня в действительность, и я посмотрела вампиру в глаза. Как и ожидала – ни малейшего признака безумия, только тепло и нежность. Боги, наверное, я, правда, влюбилась!

– Уже совсем поздно, тебе нужно хоть немного выспаться. Я отнесу тебя.

И, зная, что я буду по собственной глупости возражать, он окутал меня мягкой тёплой магической силой, заставив на месте провалиться в сон. И уже во сне я чувствовала, как меня бережно несут, укладывают, накрывают одеялом и тихо, чтобы не потревожить, убирают локон волос с лица, чуть задержав пальцы на щеке.

Мы были всё ближе и ближе к Сидиену. Дорога превратилась в узкую каменистую тропу среди осколков скал, увлекающую всё выше в горы, которых теперь было не миновать. Хотя эти выглядели вполне посильными для всей нашей компании. Даже Мохнатик весьма бодро топал, обременённый, помимо привычного груза, ещё и новым казаном, что притащил вчера Эстэриол. Хвойный лес заменил собой уже привычный смешанный и призывал жадно вдыхать воздух. Запах хвои всегда ассоциировался у меня с чувством свободы, не знаю, почему. Наверное, из-за уже потускневших и ускользающих воспоминаний о детстве, где я бродила по бабушкиному двору, когда удавалось приехать в гости.

Воздух бодрил, и это было ещё одной причиной, по которой я всё утро, вопреки ожиданиям друзей, одаривала каждую веточку, и каждый камешек, и даже каждое пятнышко птичьего помёта блаженной улыбкой. Глупой, блаженной улыбкой. Но что мне оставалось делать? Понять, что влюбилась первый раз в жизни – это потрясение, с которым сложно вот так справиться! Поэтому, чем сильнее я старалась свою улыбку скрыть, тем шире она расползалась по лицу. Аж до ушей! Асфири лишь раз смерила меня откровенно критичным взглядом, но вопросов не задавала, ожидая, когда я сама созрею. Элни же давно крутился и поглядывал на меня, но, видимо, фирь так и не придумал, как бы ко мне обратиться так, чтобы его вопрос прозвучал непринуждённо или хотя бы не бестактно. К тому же, ему, в отличие от тигрицы, вряд ли была ясна причина моего странного поведения.

Асфири крепилась до обеда. Мужественно и спокойно, не подавая виду. Она дождалась, пока фирь отойдёт за водой, когда мы остановились на небольшой полянке среди скал для короткого привала отобедать, и спросила:

– Ну? Расскажешь?

Я покраснела, как девица, случайно попавшая в мужскую баню, и уткнулась носом в рюкзак, лежащий на коленях. Сказать что-то внятное и тем более адекватное я не могла. Да и думать-то толком не могла – мозги совсем поплыли. Асфири правильно истолковала моё молчание и, выждав немножко, позволяя мне сфокусировать своё переполненное фантазиями внимание на нашу беседу, подытожила:

– Что, таки втюрилась?

–…? – я подняла голову, расстроенная, что меня раскусили, хотя там и раскусывать нечего – всё на лбу написано.

– Ну-ну. И почему я не удивлена?

Я окончательно смутилась и замолчала, а Асфири, порылась в своей сумке и извлекла небольшую флягу. Вино? Ничего же себе!

– Гостинец несла, – пояснила тигрица, – ну да ладно, ради такого дела! Поздравляю.

Я благодарно кивнула и сделала глоток. Ого! А неплохое!

– Ты, конечно, умеешь выбирать… – скептически ухмыльнулась она. – Отличный кандидат, ничего не скажешь. Но я так понимаю, уже поздно что-то менять, раз сердечко так решило? Рассказывай уже давай, вижу же, что не умещается в твоей голове всё. А то у тебя скоро либо голова взорвётся, либо лицо от улыбки треснет.

Я засмеялась, но продолжала молчать, не зная, с чего следует начинать такие разговоры. Не было у меня раньше подруг таких, ну не было! Чего с этим делать-то? Это ж не психолог оплаченный, которому, несмотря на все ухищрения, я не доверяла, а действительно настоящая подруга, которая доверия достойна. И как ей объяснить, что я банально стесняюсь?..

Но тут Асфири просто аннигилировала всё моё смущение простым, но феерически бестактным вопросом:

– Ты мне только скажи, вампиризм половым путём не передаётся?

– Что??? – я аж поперхнулась вином, которое машинально потягивала из фляги. – Каким половым путём?! Ты с ума сошла?!

Асфири лишь спокойно вытерла с лица мои разлетевшиеся от негодования слюни и заключила:

– Ну вот, заговорила. Чудно, значит до этого дело не дошло. Это хорошо.

– С чего ты вообще взяла, что мы с ним это… того? Да и как это вообще возможно? Он же нежить! – не могла успокоиться я.

– Вот и я об этом думаю… Нежить… Но, теперь-то уже поздно. Отваживать. Скажи ему, кстати. Пусть подходит уж, не буду я на него ворчать больше. Вижу уже, что нормальный он. Старый, правда…

– И что?!

– Да ничего! – помрачнела на мгновенье тигрица. – Что нам таким, девицам юным, с такими… умниками водиться! – и она забрала у меня флягу и сама приложилась к горлышку.

– Ас, тебя что, действительно волнует вопрос возраста? А ничего, что он труп ходячий? Я сама, что со мной, не знаю!

– Ну и что? Я откуда знаю, как у них там всё устроено? Может, он вполне себе того? А видок у тебя как раз с утра самого такой был, будто тебя «осчастливили»…

Тут я окончательно смутилась, и Ас, усмехнувшись, протянула мне флягу назад:

– Ну, так что случилось вчера? Что лицо тебе так распялило-то?

– Я поняла, что я влюбилась… – невнятно пробормотала я своим коленям.

– Что?

– Я поняла, что влюбилась! – громче проговорила я, и тут же услышала плеск растекающейся по камням воды.

Элни ругнулся и побрёл с казанчиком обратно, поминая и меня, и Асфири, и вампира, незлыми, но тихими словами, звучавшими от этого грозно и даже обидно.

– Я слышала! – спокойно проговорила тигрица ему вслед не поворачиваясь, а потом продолжила: – Признаться, я думала причина для твоего временного помешательства более, хм-м-м, значимая. Но всё же, почему ты так взволнована?

– Асфири, у меня никогда такого не было! Я даже не знала, что влюбилась, пока мы вчера на ситах не покатались!

– На каких ситах? – не поняла тигрица и смерила меня подозрительным взглядом. Видимо, прикидывала, не заразилась ли я теми же галлюцинациями. – Это которыми муку просеивают?

– Нет! – и я принялась объяснять, кто такие ситы, а затем и про остальное: как мы катались, как он мне стихи читал, как на руках спать отнёс…

Асфири терпеливо слушала мой нескончаемый захлёбывающийся поток возгласов, который должен был исполнять роль рассказа, и даже, где надо, восхищённо вздыхала. Было видно, что она и сама бы не прочь так прокатиться, но для неё было важнее то, как я это переживала. Боги, да ведь она за меня радовалась! Это поразительно! Кто-то слушает о том, как мне было хорошо, и искренне радуется за меня! Неужели такое существует на самом деле?

Поняв это, я прервалась на полуслове и кинулась обнимать подругу, заставив удивлённо взвизгнуть, а потом засмеяться. Не рассчитала сил, и повалила её на землю, она же не преминула воспользоваться этим и завалилась на меня сверху, принявшись катать меня по траве и в шутку пытаясь отвесить тумаков. Я, одуревшая от накала эмоций, тоже принялась её мутузить и валять по земле, благополучно забыв про флягу.

– Да чтоб вас всех!!! – раздался возмущённый до предела голосок фиря, сопровождающийся звоном походного казанка и очередным плеском воды. – Теперь сами за водой идите!

Мы, хохоча, встали, отряхнулись и наперегонки помчались, чтобы ухватить казан раньше другой, в результате повалились под ноги еле успевшему отскочить фирю.

– Я уж думал, у вас тут драка! Как вас разнимать-то, здоровых таких? Я чуть было казаном в вас не запустил!

– Прости, Элни, – наперебой захохотали мы, – забыли тебя предупредить, что у нас тут дамская беседа.

– Ничего себе у вас дамские беседы! – фыркнул он. – Идите за водой, наконец, а то обед всухомятку жевать будете!

Мы послушно поднялись и потопали вниз в лес на поиски родника, куда бедняга фирь уже два раза спускался.

– Ну, так что же, – продолжила прерванный разговор Асфири, – вы теперь вместе?

– Нет, конечно! Ты что? – я вновь налилась краской, а вместе с ней и лёгкой обидой непонятно на кого.

– Почему же? Потому, что он вампир?

– Нет…

– Ну так почему?

– Там всё… непросто. Он мне рассказывал вчера про свою прошлую жизнь. У него невеста была. Он её так любил, что… Мне даже завидно немного. Её убили. Какая-то сволочь! Маг какой-то силы непомерной. Он им другом притворялся, а потом в жертву Далину вашему этому принёс. А Эстэриола проклял. И непонятно вообще, зачем и за что?

– Он его грохнул, надеюсь? – как само собой разумеющееся, спросила Ас, не ожидая другого ответа, кроме положительного, но я её разочаровала:

– Нет.

– Это как? Странно! – Асфири дёрнула ухом. – Он же вампир! Да пусть тот маг хоть первую ступень имеет, что он против вампира сделает? С его силой и неуловимостью, он кого хочешь, мог бы… обидеть. Или я чего-то не понимаю?

Я замолчала. Мы спускались в овраг, где на глубине журчал родник. Я чуть не плюхнулась на задницу на скользкой хвое, но смогла-таки удержать равновесие. Асфири замерла с протянуто рукой, чтобы подстраховать. Улыбалась, хорошая она, всё-таки!

– Эстэриол сказал, что не получится – тот сильный больно. Ну, вроде как ему бог помогал. И нечего там ловить. Бессмысленно это. Хотя и хотел. А потом ещё и найти не смог. В общем, всё там сложно…

– Не знаю, – тигрица категорично дёрнула плечиком, – я бы нашла и грохнула! За такое-то! Я бы на его месте, пошла бы…

– Но ведь мы не на его месте, правда? – повторила я то же, что говорил мне и сам вампир. – Ему двести лет! Уж за эти двести лет он бы нашёл способ, если бы был… – Асфири кивнула, соглашаясь, а я, наконец, собралась с мыслями: – В общем, не могу я… Его сердце занято, а то, что я сама влюбилась, это же не его проблемы, так? И вообще, может, и не влюбилась, откуда мне знать? Может, я просто заболела?

– Нет, Даша, ты не заболела, – Асфири улыбнулась, – ты очень даже здорова. Хотя на самом деле, утром я была не так уверенна. Сначала я боялась, что он всё-таки тебя покусал, и теперь ты сама… Ну, знаешь? Ты б себя видела! Идёшь, взгляд безумный, лыба во всё лицо, аж за ушами складки! Но я решила не спешить, поглядела на тебя, подумала, ну и решила, что он тебя… ну, не покусал, в общем.

Я нервно хихикнула, борясь с жаром, заставляющим пылать щёки непривычным багрянцем. Отчего, конечно, этот жар усилился ещё сильнее.

– Да не смущайся ты, Даша, мы же не дети! Ты вон, даже немного старше меня! И Поиск свой добросовестно отгуливаешь уже три недели кряду. Раз не спешишь – хорошо, но краснеть из-за этого в таком возрасте… мне кажется, ты слегка перебарщиваешь.

Асфири дружески похлопала меня по плечу, а я задумалась над её словами. Ведь и правда, чего смущаться? Все взрослые, чем мальчики от девочек отличаются, знаем, как дети делаются – тоже. Что я, в самом деле, как монашка какая-то? Ну да, родители отгораживали, берегли… товар. Правда, почему так долго? Насколько я знала, у партнёров отца девочки бывали порой очень глубоко несовершеннолетние… Может, просто недавно решили отдать меня тому гаду? Но и спасибо им за то, что не спешили! А теперь я уже сама себе хозяйка. Но спешить до сих пор не хочется – страшно.

– Наверное, я ещё не готова, – промямлила, наконец.

– Девка, тебе уже замуж давно пора по вашим человечьим меркам! Ваши в этом возрасте уже второго дитя нянчат! Какой «не готова»?! – но тут Асфири как-то смутилась, и обижено бросила: – Да и Шут с тобой. Я ведь, в принципе, и сама-то… пока что теоретик.

Теперь, к моему удивлению, зарделась тигрица, и у меня вдруг как-то от души отлегло, я засмеялась и принялась брызгать на неё водой из родника.

– Откуда ж ты тогда узнала, как выглядят девицы «покусанные»? – спросила я, отфыркавшись после щедрой сдачи.

– Сестра моя с такой же лыбой ходила, как от своего Хирка рыжего вернулась. Я тогда мелкая была, долго понять не могла, что с ней. Потом узнала.

– Вот тебе и раз, – я наморщила нос. Отвыкла уже за лицом следить. Ну и ладно! Пусть все видят, какая я дура влюблённая! Широко улыбнулась, засмеялась вместе с подругой и наконец зачерпнула казаном чистой воды на чай.

– Так я всё-таки не поняла, ты собираешься что-то с этим делать? – Асфири пытливо взглянула на меня.

– С чем? – попробовала прикинуться дурочкой, всё-таки смущал меня этот вопрос. Но мысли переменились, и я сама спросила: – Асфири, а как это так получается? Вы же сначала отваживали его, отваживали. Сама говорила, что лучше от них подальше держаться, а теперь чуть ли не сватаешь к нему?

– Да не сватаю я тебя! – обиделась тигрица. – Но я же вижу, что уже влипла ты по самые уши, а сердцу не прикажешь! Знаю я, что такое, когда разница… Вот и пытаюсь как-то хоть помочь. Как уж могу! Ты прости, не особо я учёная. Но ведь ты вообще у нас богами ведомая, кто их знает? Может Алета тебе его подсунула? Вдруг удастся проклятье снять?

– Ага, – мрачно насупилась, – и прахом развеять! Он двести лет трупом ходит, что от него останется?

– Да кто этих богов знает? – пожала плечами тигрица. – У них там какие-то свои дела и разборки, моё дело простое: помочь подруге в беде!

– Спасибо… – я была очень тронута. Правда. Не привыкла к такому! Не знала, как себя вести, но была очень благодарна. Чувств было слишком много, чтобы я могла разобраться сходу.

– Пож… – тигрица не договорила.

Борщ из эмоций, варившийся в моей голове, наконец закипел. Я расплакалась и уткнулась ей в плечо.

– Ну да… Истерика это вполне нормально… – терпеливо проговорила она, похлопав меня по спине, – порыдать это тоже полезно. Ладно, с Элни я сама поговорю, ты сама-то мысли в кучу собери, ладно? А то твой вампир ведь опять сегодня притащится к тебе, как пить дать! И не надо мне рассказывать тут про него… Видела, как он тебе одеялко подтыкает, видела!

– Правда?

– Правда-правда, – она опять похлопала меня по плечу. – Пошли уже, Элни заждался.

Когда мы вернулись к месту стоянки, рассвирепевший фирь кругами выхаживал вокруг ярко полыхающего костра. Судя по следам вокруг и пеплу из трубки, расхаживал он уже долго, и как раз готовился вылить на нас весь поток своего возмущения, но тигрица опередила его радостным возгласом:

– Ночуем здесь, у нас праздник! Даша влюбилась! Всем вина!

Это она так объяснения с Элни на себя взяла? Я смущённо подошла к костру и водрузила полный, наконец, казанок воды на камни у огня, а затем постаралась незаметно убраться в угол. Не успела. Асфири подобрала пустую флягу из уже подсохшей бордовой лужицы и лишь раздосадовано сказала:

– Всем чаю…

Хорошо хоть не стала ругаться, мне эмоций на сегодня и так хватило. И дальше разбираться в себе и своих чувствах было чревато новой истерикой, так что я постаралась отвлечься на повседневные дела, и благодаря беседе с Асфири мне это даже удалось.

Солнце клонилось к западу, уже прячась за скалы, возвышающиеся над нашей полянкой, и я с нарастающим волнением ждала его заката. Ведь тогда я увижу Эстэриола! И что мне сулит этот вечер? Что мне делать? А вдруг я ошиблась в себе, и через пару дней мои чувства остынут так же, как они остывали у моих сверстниц после пары свиданий? Сколько я наслушалась разговоров в университете! Да и вообще, знала, чем влюблённость от любви отличается, хоть и читала свои дурацкие сказки.

Но и другое пугало. А вдруг это, и правда, взаимно? Вдруг он увидел во мне что-то? На самом деле? Ведь двести лет прошло! А если у него пробудится ответное чувство, а я забуду его? Нет, так делать нельзя ни в коем случае! Но с другой стороны, а если это Алета свела нас? Для того чтобы мы были счастливы вместе? Она же богиня любви и всякого такого! Чтобы я исцелила своей любовью его старые раны и вернула ему его разбитое сердце? Фу, ваниль какая! Боги, как же мне понять?!

Я так долго мучилась этими думами, что у меня разболелась голова. В конце концов, решила, что лучше мне пока попридержать коней. Эстэриол – вампир, и жить может вечно, так что я вполне успею всё обдумать, а заодно и понять, насколько он склонен впустить меня в своё сердце. Так что, собрав всю свою волю в кулак, я стала размышлять, о чём мне говорить с ним. Боги, ведь у меня было столько вопросов! А Эстэриол мог дать мне ответы почти на все! Именно он, не Элни, и не Асфири. Они сами ещё молодые и много чего не понимают, а он столько всего знает и умеет! Ему две сотни лет! Конечно он!

Мне безумно был интересен этот мир, его боги и его магия! Особенно последнее. С самых малых лет я мечтала стать волшебницей! Долго носилась с прутиком по двору школы, воображая, что это волшебная палочка, пока меня не поймали. А теперь вдруг оказалось, что магия действительно существует! Она рядом, и я могу самостоятельно залезть в неё по самые уши, если только у меня вдруг хоть что-то получится! Да, пожалуй, сегодня я доведу Эстэриола до кататонии своими расспросами! Да будет так!

Решив это, я налила себе кружечку чая, поглядела на друзей – Асфири что-то тихо втолковывала мрачному фирю – и так и заснула с кружкой в руке. Слишком устала от всех этих переживаний.

Когда я встрепенулась и открыла глаза, было уже темно и тихо, а прямо в правый глаз нахально заглядывала почти полная луна. Рядом всхрапнул Мохнатик, друзья лежали вокруг костра и, похоже, давно спали. Костёр почти не горел. Тихо тлел, потрескивая и грея оранжевым жаром стоящий рядом котелок с моей порцией похлёбки. Я села, сбрасывая одеяло, и отхлебнула из кружки остывшего чаю, который так и стоял рядом невыпитый. Огляделась. Кроме моих сопящих в две дырки спутников ни души. Луна и я – романтика. А где же Эстэриол? Неужели опять решил не будить меня?!

Я встала, и прошлась вокруг полянки, подкинула дров в дотлевающие угли, доела похлёбку и спустилась вниз по тропинке по своим делам. Когда возвращалась, страшно волновалась, что он так и не придёт.

Но возле костра, как ни в чём не бывало, сидел этот клыкастый нахал и грыз какую-то деревяшку. Когда я подошла ближе, вампир сплюнул стружку, и протянул деревяшку мне. Я с подозрением взяла обслюнявленный кусочек, но когда разглядела его при свете луны, восхищённо вздохнула:

– Какая красота! – в моих руках лежал искусно сделанный цветок. Как такое можно было выгрызть зубами, я не представляла, но сделан он был настолько мастерски, что я склонялась к мысли о магии.

– Это тебе. У меня зубы чешутся кого-нибудь съесть, так что я решил убить сразу двух зайцев. Вижу, что нравится. Я рад!

Он улыбнулся, сверкая отражающимися звёздами в глазах. Плащ, лохматый хвост, перевязанный какой-то тесёмкой, длинные нервные пальцы. Боги, как я соскучилась!

– Я тоже, – кажется, его улыбка была такой же, как и моя. Дурная и счастливая.

Он порылся сбоку, достал из какой-то тряпицы кренделёк и протянул мне.

– Спёр? – улыбнулась я.

– Купил, – он блеснул клыками. – Решил, что могу себе позволить.

Я польщённо приняла угощение и откусила. Боги, сколько же я не ела сладкого?! Счастье-то какое!

– Спасибо!

– Видишь, даже денег для тебя не жалеет, – проворчал разбуженный фирь, отворачиваясь и накрываясь одеялом с головой. – Благородный эо!

– А я их спёр! – засмеялся вампир.

Я чуть не подавилась. От нашего смеха проснулся даже Мохнатик, и Эстэриол потянул меня за руку:

– Пошли. Пусть спят, – и весело бросил друзьям: – Обещаю к утру вернуть!

Тигрица с фирем на пару заворчали и завозились, но не возражали. Лишь бы ушли уже и спать не мешали!

Я послушно пошла за ним в густые заросли перед скалами. Он нащупал удобный выступ, и мы полезли выше. Поднимались недолго, но я успела подустать – подъём был крутой, хоть и несложный. Вроде как природные ступени для гигантов. Днём так вообще здорово было бы по ним полазить! Впрочем, луна светила ярко, вампиру даже не пришлось зажигать свою волшебную светящую жёлтую звёздочку.

Он привёл меня на небольшой уступ, откуда открывался чудесный вид на долину, оставленную позади. Внизу и наша полянка проглядывалась. Костёр еле мерцал оранжевым. Луна озаряла всё потусторонним светом, отчего у меня периодически возникало ощущение нереальности происходящего, а ещё приятный холодок в груди от таинственности пейзажа. Место как нельзя лучше подходило для того, чтобы я могла, наконец, пристать к нему с расспросами. Но Эстэриол перебил меня:

– Ты взволнована тем, что я украл деньги?

Я помялась. И правда, неуютно себя чувствовала. Пусть и выросла в напрочь коррумпированном обществе, но так и не смирилась с наживательством.

– Даш. Я их с трупов снимаю… Ты ведь…

– Знаю! – я насупилась. – Не мне судить…

– Спасибо, – вампир, покачал головой. – Я когда-то тоже переживал из-за этого. Прости, что… Я неудачно пошутил.

Отогнала непрошенные мысли. Не хочу об этом думать! Хочу о магии, о сказках, о хорошем!

Повернулась к вампиру, но он молчал, глядя на луну. Боги, а ведь он красив! Я только сейчас внимательно вгляделась в его лицо, пока он был отвлечён созерцанием. Светлые волосы неровными локонами касались худых щёк, выбившись из растрёпанного хвоста, мертвенно бледные губы искривлялись в какой-то печальной усмешке, а глаза непонятного в темноте цвета были настолько глубоки, что можно было бы утонуть, но он не давал мне этой возможности. Сейчас в них тонула луна.

– Эстэриол?

– А?.. – он резко повернулся ко мне, возвращаясь к реальности.

– Что гнетёт тебя? – я сама не знала, почему спросила это. Он удивленно приподнял бровь, а затем рассмеялся.

– О, мои думы слишком сложны для понимания простой смертной! Тебе не постичь глубину моих терзаний! Но я приоткрою завесу! – он деловито поёрзал и совершенно обычным тоном произнёс. – Я вот думаю, что, если жёлтый, это синий, но все думают, что он жёлтый?

– Что???

Эстэриол опять засмеялся, но вскоре посерьёзнел:

– Не волнуйся о том, что гнетёт меня, я сражаюсь сам с собой. Там внутри, – он ткнул пальцем себе в висок, – столько всякой дряни, ты не представляешь! Я очень рад, что ты не умеешь читать мысли, у тебя бы самой крыша поехала от этой каши. Я пытаюсь… вернуть себя. Это не так уж и сложно, но иногда больно. Но я справляюсь, – он улыбнулся. – Каждый из нас ведёт свою войну. Я со своим безумием, ты с прошлым, Элни со страхом, а Асфири с собственным сердцем. И все мы стремимся стать собой, обрести свой собственный смысл.

Он ещё поёрзал и продолжил:

– Я долго думал, кстати. Над смыслом жизни. Для чего это всё? Для чего мы здесь, для чего я? В чём смысл именно моей жизни? И знаешь, что я понял? Его нет. У меня нет смысла жизни. И у тебя его нет. Его нет ни у кого! Мы – просто прихоть богов, оставленная в этом мире.

Эстэриол философски усмехнулся, дёрнул плечами, я же обескураженно потупилась. А ведь есть в этом что-то. Действительно есть! Вампир, тем временем, продолжил:

– Когда-то я считал, что есть великий замысел, что каждый человек, эльф, гном, собака и даже глист в собачьем… неважно! Что они исполняют свою собственную роль в хитросплетении судеб, каждому отведена определённая задача, с которой он должен справиться. Ты представляешь, я даже серьёзно изучал этот вопрос когда-то. Об этом написано столько книг! Ты не представляешь!.. А впрочем, вижу в твоих мыслях – встречала. Но знаешь, что я тебе скажу? С каждой прочитанной книгой я всё больше понимал, что на самом деле они написаны от безысходности. Народичам слишком страшно понять, что они ни от кого не зависят. Как сироты они брошены в этом мире и каждый из них волен делать, что хочет. Свобода, она пугает! И бессмысленность! Народич, понявший, что он один сам отвечает за свою судьбу, как ребёнок в лесу начинает голосить и писаться от страха. Не все могут взвалить на себя такую огромную ношу, как ответственность за свою жизнь.

Эстэриол поёрзал, его глаза горели. Я видела таких людей, которые настолько увлечённо что-то рассказывают, что невольно сама начинаешь гореть их мыслями.

– Казалось бы, что сложного? – продолжал вампир. – Ты сам волен делать со своей жизнью всё, что угодно! Но! Тогда вдруг и выясняется… что всё, чего ты достиг и не достиг, это твоих рук дело! И во всех твоих бедах и неудачах, виноват только ты. Что из-за тебя твоя жизнь ничтожна, и ты являешься тем, кто ты есть, потому что ты сам поленился поднять свой зад и сделать себя лучше, а не потому, что боги к тебе были неблагосклонны из-за того, что твоя бабка гуляла с ярру! Правда, забавно?

– Ярру? – спросила я первое, что пришло в голову, а сама ошарашенно размышляла над его словами. Я слышала о таком, но впервые эта теория стала для меня такой простой и понятной.

– Ярру. Это демоны. Они живут на Чёрном полуострове. На северо-запад отсюда. Я сам родился в тех окрестностях. В Деркотиме, это город как раз на границе, – он улыбнулся мне. – Прости, я задурил тебе голову?

– Нет, что ты! – я ущипнула его за рукав. Постеснялась взять за руку. – Эстэриол, я просто… Я думала когда-то об этом, но так чтобы понять… – ненадолго замолчала, подбирая слова, – но как, оказывается, всё просто. Да, теперь я понимаю, почему люди так держатся за свою религию. Но… Эстэриол? Это всё более чем понятно в моём мире! У нас нет таких богов, но здесь?! У вас же боги тут, как будто в соседнем доме живут! Как так? И ты мне говоришь, что они вас бросили как игрушку? Да ведь я сама видела Алету, которая… и этот мужик непонятный из сна, вдруг это тоже какой-то бог? Да ты же сам рассказывал, что Алету вживую видел! И ребята в один голос говорят, что меня боги ведут! Как может быть, что здесь нет смысла?

– А вот так… – он всплеснул руками. – Видел я этих богов. И у меня есть мысль, – он зловеще нахмурил брови, – за которую они могут жестоко покарать меня. Но я тебе по секрету скажу, – и он наклонился к самому моему уху и прошептал: – они такие же идиоты, как и мы!

Я невольно засмеялась, а вампир, нисколько не смущаясь, ржал во всю глотку.

– Ладно, хватит философии! – весело сказал он. – Мне кажется, или у тебя были ко мне какие-то вопросы?

Я даже растерялась от такой резкой перемены темы, но вопросы, как хищники в засаде, почуяли жертву, и тут же бросились в атаку.

– Эстэриол, ты обещал научить меня магии!

– Я?! Что, правда?

Но видя мои умоляющие глаза, он смягчился:

– Ладно, так уж и быть. Смотри, это простейшее заклинание.

Эстэриол пробормотал какую-то белиберду, затем взмахнул рукой, и из-под неё выплыл тот самый, уже видимый мной, шарик света.

– Это называется «соль». Магический светильник. Его даже ребёнок с даром может создать.

Эстэриол вновь раздельно проговорил слова, показал пасс рукой, и я попыталась повторить, но у меня ничего не получилось. Слова заклинания были настолько труднопроизносимыми, что я не смогла выговорить и половину. Вампир терпеливо повторял раз за разом, пока я не вызубрила их на зубок. Затем мы приступили к магическим пассам. Его с такой лёгкостью выполненное движение оказалось настолько сложным, что я чуть не вывихнула кисть, стараясь повторить. Ну да, тут, наверное, разминать руку нужно. Хотя я бы не сказала, что была настолько закостенелой. Трудно, да и ладно.

После долгих и упорных попыток я добилась и этого. И вот он отстранился, давая мне простор для действий. Я сосредоточилась и в точности повторила заклинание. И ничего не получилось. Я даже ничего не почувствовала. Вообще ничего! Эстэриол же, как ни в чём не бывало, опять подсел ко мне поближе и меланхолически начал жевать какую-то травинку.

– Что я сделала не так? – я говорила спокойно, но на самом деле ужасно расстроилась от неудачи.

– Ничего, ты всё сделала правильно.

– Так почему же не получилось? Это потому что у меня совсем нет способностей к магии? Да?

Эстэриол спокойно выплюнул траву и улыбнулся мне:

– Нет, почему? Способности к магии есть у всех, хоть Орден это и не афиширует, но не каждый может их пробудить, и не каждый обладает большой магической силой. Оно же в мозгах всё. Кто-то умный, а кто-то мочу пьёт, чтобы омолодиться. По-своему у каждого. Это как… – он замялся, подыскивая подходящее сравнение. – Как рисование. Каждый может накарябать цветочек палкой на песке, каждый может предвидеть ближайшее будущее во снах или опасность почувствовать, но не каждый пробует, и не каждый обладает необходимым рвением, чтобы развивать свои способности.

– А как это «в мозгах»? – спросила я. – Разве магия – не какая-нибудь волшебная сила, которой управлять нужно и всё такое?

– Нет, – улыбнулся вампир, – с чего ты взяла? Сила есть, она окружает нас, из неё состоит вселенная, но она не является магией, она – объект магии. А сам маг просто управляет ею.

– Как?

– С помощью магии, конечно! – засмеялся Эстэриол, но почти сразу успокоился и постарался объяснить: – Я вот чувствую что-то у тебя в мозгах, что-то интуитивно знакомое, но не могу пока понять и из-за этого объяснить сложно. Но в общих чертах, магия – это просто функция управления вселенной. У кого-то работает, а у кого-то нет.

– Странно… я почему-то о программировании подумала, – я задумалась. – А почему может не работать?

– Тут много препятствий, например: отсутствие веры. Это, пожалуй, самое сложное. Большинство населяющих этот мир разумных существ, верят, что магия, это удел избранных или дар богов, поэтому даже захоти они, у них бы ничего не получилось. Ведь для этого – о ужас! – нужно очень упорно и тяжело трудиться! Хотя мало кто это понимает. Я понял. И попал в Светоч. Дар-то у меня был посредственный. Это сейчас я виртуоз! Хотя, до настоящих мастеров всё равно ещё ползти и ползти… Но у тебя, я думаю, другая проблема. Её мы выявим попозже. У Аябэль, кстати, тоже ничего не получалось. Почти до самого конца…

Его взгляд остановился, и он замолчал. Я почувствовала неловкость, но вампир резко вскинулся и опять улыбнулся мне:

– Но я уверен, что у тебя получится. Мне почему-то так кажется, не спрашивай, сам не знаю, откуда. Всегда ненавидел чтение судеб! – он опять засмеялся. – Предлагаю тебе немножко потренироваться, пока я прогуляюсь. Так тебе будет проще сосредоточиться.

И он исчез. Растворился в воздухе, как любил это делать. Я фыркнула от возмущения, но затем решила последовать совету. Я должна научиться магии, должна! Плевать на то, что нет судьбы! Плевать на то, что боги идиоты! Я-то не боюсь взять ответственность за свою жизнь, поэтому добьюсь своего, во что бы то ни стало! Я свободна творить свою судьбу, а значит, она будет ТАКАЯ!

Вампира не было около часа. Всё это время я упорно, не сдаваясь, повторяла и повторяла заклинание слово в слово, выламывая руку под немыслимым углом. Я старалась пробудить свою веру и свою силу. Уверяла себя, что я это сделаю, что это просто, что нужно только чуть сильнее захотеть. Сильнее сосредоточиться, вложить больше воли. Больше эмоций. Меньше эмоций. Сосредоточить на заклинании всё своё внимание. Наоборот, отрешиться от собственных действий. Я перепробовала всё! Уже три раза рыдала в истерике, но у меня не получилось НИЧЕГО.

Когда Эстэриол вернулся, он был совершенно не удивлён таким положением вещей, отчего я ещё пуще расстроилась. Он присел рядом и спокойно проговорил:

– Ну что ж, ты молодец, я тобой доволен. Хотя на самом деле совершенно не имеет значения, как и какие слова ты произносишь. И какие при этом совершаешь действия.

Я подняла на него возмущенный взгляд полный слёз:

– Как?! А почему ты не сказал мне этого раньше?! Я так старалась, а оказывается это всё неважно!

Он усмехнулся:

– Ну, почему же не важно? На самом деле это очень хорошо, что ты так упорно старалась повторить всё, как я тебе сказал. Это всё помогло тебе выработать волю и настойчивость. Теперь твой мозг в курсе, чего ты от него пытаешься добиться. А теперь пойдём-ка повыше, на вон ту скалу, я покажу тебе кое-что ещё.

Я послушно встала за ним, и мы продолжили восхождение. Оказавшись на вершине, я свалилась на траву без сил. Верхушка была широкой, даже деревце росло, зато какой вид!

Когда, наконец, отдышалась, Эстэриол подвёл меня к краю. Хвала богам, я никогда не страдала боязнью высоты, но дух всё же перехватило. Обрыв был отвесный, внизу виднелась узкая тропа, по которой нам ещё предстояло пройти завтра. Лагерь видно уже не было. Впереди видна часть горной гряды, уходящая на восток. А дальше – бескрайнее небо. Огромное, полное звёзд, высветленное сиянием луны и полное ветров.

Я глубоко вдохнула свежий холодный воздух, подставляя ветру разгорячённые щёки.

– Так я и думал, – сказал Эстэриол за моей спиной, приобняв меня за плечи, – воздух. Мне кажется, что тебе будет проще всего справиться с этой стихией. Прислушайся к ветру. Вдохни его полной грудью, почувствуй его, полюби его, прими его объятья.

Он отошёл от меня, давая мне простор для действий.

– Но, – возразила я, – я ничего не чувствую. В смысле ничего нового. Я просто чувствую, как ветер обдувает моё тело, но не могу понять, что мне делать.

– А тут нечего понимать. Даша, не жди каких-то новых чувств, тем более забудь о том, что что-то должно произойти. Это будет только мешать. Просто… станцуй с ветром. Он самый нежный кавалер, он приглашает тебя, прими его приглашение и станцуй с ним, станцуй для него…

И я решила расслабиться и последовать за ветром. Пусть я ничего не получу, и никакая магическая сила во мне не проснётся, но я могу просто станцевать, а это так восхитительно. Я никогда не танцевала с ветром. Так, как будто никого нет, будто я самая искусная танцовщица в мире. Искренне и всей душой отдаться порыву, последовать за ним, и тут же отпрянуть, увлекая его за собой, проскользить сквозь его потоки, как сквозь волосы пальцами, обнять и принять его объятья…

Очнулась я от лёгкого прикосновения Эстэриола. Оказывается, я стояла на краю обрыва, раскинув руки, а по моим щекам стекали слёзы. Встряхнулась и с опаской отошла. Странно, опять же, ничего нового я в себе не заметила. Только усталость куда-то пропала, и всё ещё хотелось плакать.

– На сегодня хватит, – ласково сказал Эстэриол, – ты умница.

– Что? – удивилась я. – А как же магия?

– Магия вокруг нас, в тебе и во мне. Сейчас ты просто познакомилась с ветром. А завтра мы продолжим. Тебе спать пора давно. Прости, опять я увлёкся… Не выспишься же опять.

– Но, – я хотела возразить, что совсем не устала, но тут заметила, что луна уже почти зашла, да действительно уже пора в постель. Вернее, в походное одеяло.

Эстэриол проводил меня, подождал, пока я улягусь, и, ласково чмокнув в висок, исчез, оставив наедине с новыми мыслями.

– Полуночники хреновы… – проворчал фирь из-под одеяла.

Асфири фыркнула, я улыбнулась:

– Спокойной ночи…

– Спокойной ночи, – тепло ответили друзья.

Я спала. И видела сон. Он был странный, не похожий ни на один. Что-то смутно знакомое, будто фильм смотришь. Я была в удивительно красивом месте. И я была не я.

Дивный парк с прекрасными цветущими деревьями и резными беседками из белого мрамора впустил меня и сделал своей частью. Он был освещён лучами заходящего солнца, наполнившего тёплыми красками воздух. Я брела по извилистым тропкам мимо скамей и статуй, спускалась по каменным лестницам среди цветущих кустов жасмина. Мне казалось, что я ходила тут тысячу раз! Всё было таким знакомым. Все уголки, повороты, щербатые жёлтые камешки на дорожках, листья старой вишни и куст с мелкими синими ягодками. Кроны плодовых деревьев, прячущие небо.

И так мирно на душе было, спокойно и в то же время откуда-то подзуживающее чувство ожидания, предвкушения чего-то важного.

Я миновала полупрозрачный куст сирени и вышла на открытое место. Несуществующий ветерок пригладил мои несуществующие волосы. Я стояла на вершине скалы, отвесно уходящей к морю, а на её краю, над самой пропастью – хрупкая фигура. Худощавый парень, почти мальчик, с волосами цвета солнца. До прохлады в груди знакомый.

Я испугалась, что он упадёт, так близко к краю он находился. Ветер трепал расхристанную одежду, грозясь сбросить его вниз, но он продолжал стоять, глядя в пропасть. А когда я подошла, он обернулся, и я узнала его. Эстэриола. Он был совсем юн, лицо тонкое, почти девичье. Глаза цвета грозовой тучи полны и боли, и какой-то отчаянной надежды – света.

Он улыбнулся мне. Ласково и нежно. «Аябэль…» – прошептал он. А в следующий момент внезапный порыв ветра сдул его и меня в пропасть. Но вместе с нами ветер слизал и скалу, и море, и весь мир, и я проснулась.

Я вновь летела. А внизу: крыши, шпили, улочки. Берег, колыхающиеся на волнах корабли и лодки, а дальше бесконечная гладь. Я? Или кто-то другой? Мне казалось, что я – туман, холодный и мягкий. Такая большая, что могу накрыть собой весь город, но он, освещённый предзакатным светом солнца, казался слишком уютным, и мне не хотелось погружать его во мрак и сырость.

Я любовалась им. Вот величественный храм. Храм Трёх Богов: Алеты, Сифируса и Муртока. Откуда я это знаю? На юге огромная арка с воротами, возле которых дремали стражники. А на востоке море, причалы, возле одного швартовался грузовой корабль, туда-сюда сновали юркие морячки, стараясь закончить дела до темноты, чтобы можно было спокойно отправиться в таверну.

Выше несколько улочек, одна над другой: Портовая, Медная, улица Роз и улица Свечей. Названия всплывали сами, хотя, казалось, я никогда не видела этого места. Над ними улица Верхняя, что изгибалась на север, минуя храм и вливаясь в бесконечную, теряющуюся в лесах, дорогу. Самую длинную мощеную дорогу в Нелита. Три дня нужно идти по ней. Куда? А я ходила?

У её истока, напротив храма Трёх Богов и до самого обрывистого берега раскинулся прекрасный парк, гордость эльфийских кудесников – Санайтэро. Отчего-то он вызывал во мне чувство счастья. Ровного и тёплого, как солнечные лучи. Мне захотелось туда, поближе рассмотреть его.

Тут внезапно пробудилась моя собственная память: я была здесь! Мне уже снилось это место! Вчера вроде же, да? Я его видела, там ещё мальчик был… Но эта мысль тут же угасла, и вернулось умиротворённое спокойствие.

А почему тут так мало народичей? Где все? Ах да, уже скоро прозвенит вечерний колокол, после чего ворота парка закроют для посетителей. Вон они, идут по одному, по двое к калитке и теряются на уже потемневших улочках.

А если остаться здесь? В этом мирном благоухании цветов и остывающего города, который обнимает вечерняя дымка, пахнущая морем? Я смотрела на извилистые тропинки, и мне казалось, что на них ещё свежие следы кого-то очень важного для меня. Или эти свежие следы были здесь год назад? Или сотню? А куда они ведут? Я хочу понять, я хочу увидеть, кто это. Что было здесь такого важного, что не отпускает, будто котёнок в голове играет и не даёт заснуть волнению.

Но ведь сейчас весна, а мне нужна ранняя осень. Тёмная ночь – тогда.

И вновь что-то изменилось. Потемнело, небо нахмурилось, а в груди прыгнуло робкое чувство счастья. Откуда? И я опустилась ниже, ищущим взглядом ощупывая улочки.

Темно уже, не видно ни души, только фонарики на улице Свечей мерцают. А вот на соседней, более тёмной, кто-то идёт. Двое. И у одного такие знакомые солнечные волосы, что даже в темноте заметны. А второй… вторая. Простые русые, почти серые, локоны, мышиного цвета платье горничной, робкая улыбка и отражающиеся невидимые за тучами звёзды в глазах. Я не видела этого в темноте, но я знала кто это.

И вдруг моё сознание поплыло, и в следующий миг я стала ею. Кто я? Это ведь я? Я. И у меня есть имя, я точно его знаю – Аябэль. И за руку меня держит тот, с кем я уйду куда угодно. Мой Эстэриол.

Я порывисто прижалась к нему, а он подхватил меня на руки, подарил нежный поцелуй и понёс дальше, погрузив лицо в мои волосы.

Тёмная пустынная улочка отзывалась эхом на его шаги и голос. Кажется, мы говорили…

…«Эстэриол?»

…«М?»

…«Ты похищаешь меня?»…

И тихий радостный смех. Мой и его.

…«Так и скажем потом, что я тебя украл! Вот этот твой скряга расстроится…»

Да, это. Этот момент. Теперь я поняла. Я поняла всё. Но что случилось?

И как это бывает во сне, я уже была в другом месте. До этого. Полумрак комнаты подсвеченный одинокой свечой, цепкие пальцы сжимающие моё горло и ищущий взгляд чёрных, как хаос космоса, глаз. Я знаю его! Это Вортам! Резкая боль в плече, вскрик… Нет! Страшно, я не хочу, хочу отсюда, опять к Нему!..

И сон нёс меня дальше. Тёмная комната сменилась светлой, с каменными стенами, окном, в котором видны бесконечные холмы, а напротив меня зеркало. Кто это? Разве это моё лицо? И моё, и не моё одновременно. Счастливое. А ведь я красивая. Из-за этого счастья. Очень. И платье синее бархатное – моё любимое.

Сзади в отражении появился ещё кто-то.

«Эстэриол?» – захотелось прошептать мне.

…« У меня есть подарок для тебя»…

Он поцеловал меня в висок и достал удивительной красоты кулон. Застегнул на моей шее, а я всё вглядывалась и вглядывалась в его глаза, что из серых становились синими. Каждый раз, когда он смотрел на меня.

Я обняла его и растворилась, потеряла контроль, а когда очнулась, поняла, что сон вновь потянул меня прочь, и я уже в другом месте. Но всё равно тепло, хорошо, и ощущение в душе то же – любовь.

Вокруг ночной лес, потрескивание костра, а я держу на коленях голову Вортама и бережно касаюсь пальцами впалых щёк с тёмной щетиной. Я рада его видеть, рада, что он с нами, что теперь всё хорошо… Всё же будет хорошо теперь, да? Мы смогли, иначе и невозможно было бы!

Я вглядывалась в его лицо, и ждала, хотела поймать этот момент. И вот сомкнутые веки распахнулись, и тёплый чёрный взгляд потушил всё вокруг, захватив меня в себя, будто нет уже меня, нет тела, нет вселенной…

«Ая…» – не голос, но будто зов. Ласковый и с лёгкой ноткой печали. Хотелось отозваться, но я не могла.

Я падала в него всё дальше, понимая, что теперь уже нет снов.

Только Вортам и его лицо, забрызганное кровью. Чьей?

Хотелось вырваться, но тьма вокруг поглотила всё, а в следующий миг я проснулась от собственного крика.

– Да за что?! Эй! Эй, ты! Ивек! Выпусти нас, ну?!

Жёлтый тигр встал у стены, виновато понурив голову, и не реагировал.

– Ивек!!! Кому говорю, выпусти нас!

– Это бесполезно, Ас… – раздался мягкий голос из глубины темницы.

Асфири резко развернулась, растерянно вглядываясь в угол. Мне было плохо видно. Окошко, что было у самого потолка, давало слишком мало света. Да и солнце почти село. Но там кто-то был, я заметила сразу, в отличие от разбушевавшейся подруги.

– Нат, ты? – её голос сорвался.

– Я.

Асфири отпустила решётку и подошла к нему.

– Боги, как же я рада тебя видеть! – выдохнула она и упала в его объятья.

В темноте я разглядела белевшую седую макушку и такие же тигриные ушки. Длинные руки в свободных светлых рукавах поглаживали подругу по плечам.

– Нат! – Асфири всхлипнула. – За что он так с нами, а?! Почему?

– Эбайдин? Опять он что-то себе придумал?

– Он обвинил меня в измене! – гундосо выкрикнула Асфири, разрывая объятья.

– Дурень!!! – в отчаянии крикнул Нат. – О боги, какой же дурак!!!

Он оглядел нас и ловким движением выпустил тот самый соль, который не давался мне тогда на скале. Темницу осветил бледный свет.

– Кто с тобой?

– Подружка, – злобно сказала Асфири. Впрочем, злость была направлена не на меня. Её глаза блуждали по каменным стенам в поисках, чего бы сломать. – Он меня за неё! За неё посадил! За что, Нат?! Хоть ты мне объясни!

– Не тараторь, девочка, – ласково сказал тот и погладил её по щеке.

Но она не приняла ласку, отбросила руку и воскликнула:

– Я тебе не девочка, Натор! Я уже давно выросла!

Она подскочила и начала мерить шагами клетку. Подошла к стене и со всей дури ударила. Полетело крошево с пылью. Я вскрикнула и закрыла руками фиря, который оказался у меня за спиной в считанные секунды.

– Асфири, – позвал Натор. – Успокойся.

Та насупилась и резко села под стеной, скрестив руки.

– Ну?

– Что конкретно сказал Владыка? – спросил Натор, а я наконец-то смога его разглядеть.

Чем-то он напоминал Эстэриола, такой же худой и растрёпанный. Весь завёрнутый в непонятный грязный балахон из-под которого торчали голые пятки. Ряса что ли? На вид молодой совсем, лицо светлое, доброе, а волосы, должно быть, белоснежные. Правда, сейчас свет был не тот, чтобы подробнее разглядеть, но, как я поняла, перед нами тот самый снежный тигр, маг и наставник Асфири, которого она за что-то невзлюбила. Как мне казалось. Из-под длинных волос на меня посмотрели пронзительные белёсо-голубые глаза, будто фосфоресцирующие. Как у кошки в свете фар. Здорово, что они почти все носят длинные волосы, мне это казалось красивым. Ах да, средневековье…

Натор тоже разглядывал нас с фирем. Наверное, ещё и мысли читает? Он же ж маг. «Ну, раз так, то незачем усложнять» – решила я, и расслабилась, стараясь как можно понятнее представить, кто я есть и откуда, чтобы белому не пришлось рыться в закромах моей памяти.

Он улыбнулся, кивнул, подтвердив мою догадку и заодно выражая благодарность оказанному доверию, и его взгляд остановился. Ас, кажется, понимала, что происходит, поэтому молчала. А мне вдруг стало смешно. Мы обе сидим такие, Ас привыкла, что её Натор читает, а я что – Эстэриол. Сказать кому в моём мире – пальцем у виска покрутят! И даже не поймут, как это так – открыть сознание чужому народичу?! Да просто, оказывается. Всё равно же не скроешь, а стыдится собственных мыслей? Как-то глупо. Будто стыдится на лазерной эпиляции, что у тебя волосы в разных местах растут! Так что я просто расслабленно думала обо всём, что могло показаться важным. Не знаю, сколько это длилось. Может, минут пять, а может, и добрых полчаса.

– Вот как? – устало выдохнул маг, выпрямился и облокотился на колени. – Боги, какой же дурак!..

– Кто? – спросил Элни.

– Объясни уже, наконец! – буркнула Асфири.

– Эбайдин. Он мальчишка ещё совсем… Растерялся. А ведь я говорил ему! Говорил, чтобы не слушал их!

– Кого?!

– Старейшин. Они сами древние, как отец его, старых порядков, а он, бедняга, только взошёл на престол недавно! И сам не понимает, и других не слушает!

– Так слушает или нет? – не поняла Асфири.

– Слушает. Да не тех. Я говорил ему, что нельзя так. Что, раз уж послабление дал, то опять начинать всё по-старому уже нельзя! А он наслушался, и всё только хуже стало!

– Натор? – осторожно позвала я, заодно уточняя, правильно ли запомнила имя: – объясни нам с Элни, пожалуйста. Мы-то вообще не понимаем, что происходит.

Белый вздохнул:

– Это так просто не объяснишь. Здесь слишком много тонкостей… Нужно начинать с самого начала, – он отёр ладонями лицо и вздохнул: – Ладно. Слушайте.

И начал рассказывать:

– Когда я родился, Сидиеном правил могущественный красный тигр Филарэн. Ему тогда уже четыре столетия минуло, но по меркам красного, он был в самом расцвете зрелости. У нас, Даша, издавна весьма строгие правила. Община существует в этих рамках, зависит от них. У нас запрещены браки с другими расами, запрещены контакты с иными народами, кроме торговых, да и то неохотно. Это не расизм, а просто способ выживания. Чтобы хоть как-то утихомирить молодняк, была заведена традиция Поиска. Хотя, когда-то он действительно был… именно тем, что подразумевается. Во всяком случае, так говорят.

Теперь же, уже много веков нам приходится бороться за выживание. Ты, Асфири, ещё пока молода, и не знаешь всего этого… Я и сам начал всё понимать значительно позже. Так вот, Филарэн правил жёсткой рукой, как и было заведено. Тогда за соблюдением традиций следили очень рьяно. Никто даже не подпустил бы тебя с гостями к границе! Не то чтобы ступить на Кровавое ристалище! Да ты, Асфири, и сама никогда бы не решилась пригласить к нам чужих.

Филарэн наказывал за малейшую провинность, держал народ в узде, не давая никаких поблажек. Конечно, очень многим это было не по душе, мы ведь свободолюбивые, но никто не возражал, ведь так нужно было для блага народа. Столетия шли одно за другим, каждый год повторял предыдущий: праздники, сбор урожая, охоты, проводы и встречи молодых ищущих. Жизнь тигров была насыщенной, но однообразной.

Но однажды пришла война. Она шла со стороны Чёрного полуострова, как и большинство других войн. Демоны всегда были охочи до крови, но Сидиен никогда не был желанной добычей для захватчиков. Слишком мал, слишком незначителен. Окружён горами, да и, в общем и целом, интереса не представлял. Воевали в основном люди, но в армии ярру в тот раз что-то не заладилось.

Они шли на Триречье, это далеко отсюда. Обычно они ходили морем, но в тот раз что-то изменилось, и они оказались поблизости. Боги миловали нас – армия прошла мимо, не останавливаясь. Мы бы даже не узнали о них, если бы не небольшой отряд демонов, которым было… скучно. Молодые, недисциплинированные, они и напали на Сидиен. Ночью, многие спали. Наши стражники без сомнения были сильнее, но нас было меньше.

В ту ночь погибло много тигров. Филарэн сражался во главе импровизированной армии, состоявшей из стражников, и тех, кто успел схватить оружие. У нас ведь нет настоящей армии, как у людей, Даша. Раньше мы были воинами и даже поставляли наёмников графам и наместникам. Но это было очень давно. Слишком давно.

К утру отряд ярру был побеждён, тигры залечивали раны и подсчитывали потери. А когда Филарэн вернулся в свою спальню, он увидел, что его возлюбленная жена, жёлтая тигрица Анэя, рыдает, лёжа на полу в луже крови. Тогда она носила в себе дитя, как потом оказалось. Один из демонов пробрался в замок и надругался над ней. Среди них встречаются те, кому под силу сладить и с жёлтой тигрицей.

Она перегрызла ему горло и съела сердце, когда отчаяние придало ей сил, но не смогла спасти себя от поругания. Филарэн был в отчаянии. Он отправился к эльфам за помощью, но тогда шла война, у эльфов не было ни сил, ни времени на горе одного маленького народа. Ребёнка спасти не удалось. Говаривают, что Анэя сама задушила его, но это ложь.

Прошло много лет, Анэя долго болела, хотя тигриные болезни отличаются от человеческих, но жизнь налаживалась. Филарэн стал ещё более строг и жёсток. Тигры пережили ужас войны, коснувшейся их лишь слегка, и всё стало почти как раньше.

И вот, спустя столетие, когда я был уже взрослым и самостоятельным магом, и меня официально приняли на службу в замок, как-то вечером я случайно наткнулся на лестнице на Анэю. Она спускалась вниз, видимо, попить. Я заглянул в её глаза, и вдруг ощутил прилив небывалой силы. Её глаза светились изнутри так, как светятся только у матерей. Анэя была беременна, и, судя по всему, уже не первый месяц. Ума не приложу, как ей удалось это скрывать? Тем более как ей удалось это скрыть от меня – придворного мага! И от Хартхора! Он ведь тогда ещё служил владыке. И, тем не менее, она носила в себе сына Филарэна, и я точно понял, что это будет красный – будущий наследник!

Она поняла, что я догадался, и долго просила меня никому не рассказывать. Она боялась, что народ не примет дитя её осквернённого чрева. Но время шло, скрывать это вечно было невозможно. И когда дитя появилось на свет, народ признал его. Счастью Анэи и Филарэна не было предела! Тигрица снова расцвела, как в давние времена. Филарэн стал мягче и даже как-то раз простил троих молодых тигров, устроивших драку из-за девы, что пришла с эльфийским посольством. По тем временам – неслыханно!

Их сын, которого они назвали Эбайдином, рос быстро, и как все нормальные дети шалил и безобразничал. Когда ему исполнилось двадцать, он, как и все, ушёл на Поиск.

Но когда он возвратился через год, его ждала печальная весть. Его мать Анэю забрала Мора. Анэя была уже давно стара. Вы, люди, этого не видите, потому что стареете по-другому, а у тигров возраст, как и у эльфов, виден лишь по глазам. Она тихо и мирно перешла на ту сторону во сне за месяц до возвращения сына.

Филарэн был в печали, хоть и знал о неизбежности этого. Всё же Анэя пережила свой срок вдвое, а то и втрое. И Владыка решил, что пора готовить сына к правлению. А Эбайдин был слишком юн для этого. По традиции, будущим владыкам дают полвека свободы, прежде чем начать готовить к принятию власти. Это у людей принято с малых лет приучать юных графов к венцу, у нас же, несмотря на строгие нравы, к детям относятся всё же мягче. Дают пожить свободно своей жизнью, чтобы тигрёнок сам в своё время пришёл к тому, для чего рождён. Я и сам ступил на путь мага достаточно поздно по меркам людей.

Но Филарэн, угнетённый смертью возлюбленной, решил, что так будет лучше, и взялся за воспитание сына. На самом деле, это было не так уж и плохо. Знания всегда полезны, но смерть Анэи разделила их, и чем дальше сын пытался приблизиться к отцу, тем сильнее отец отдалялся от сына. Филарэн всё больше уходил в себя, Эбайдин начал раздражать его. Я видел, как Филарэн глядит на сына, а сам видит в нём призрак умершей жены. Принц это чувствовал, а вот понять не мог. И, в конце концов, Владыка впал в тоску, всё больше и больше загоняя себя в безумие.

Когда Эбайдину исполнилось двадцать четыре, они с отцом были уже абсолютно чужими друг другу. Филарэн всё больше тиранил народ, контролируя каждую мелочь, и больше всего доставалось Эбайдину. Ты не помнишь этого, Асфири. Ты, как и прочие дети, ко многому была слепа, и это нормально. А вот я видел всё. Как ожесточается юный принц, как Владыка всё меньше и меньше походит на себя прежнего, и как идут слухи по Сидиену о том, что это конец. Конец тиграм.

– Но… – в замешательстве возразила я, – я, конечно, понимаю, традиции и всё такое, но ведь, по логике, почему тогда не… сменить династию, или что? Или отдать уже корону Эбайдину? Это ж как по учебнику, когда «верхи не могут, а низы не хотят»…

– Так принято у людей, – мягко перебил меня белый, – мы же даже помыслить не можем, чтобы власть принадлежала кому-то кроме красного тигра. Это тоже элемент нашего выживания. Хотя, так было раньше, не теперь. Но дайте я закончу. Асфири, в целом, твоя подруга права. Так и получилось.

В какой-то момент принц не выдержал. Соблюдая все веками наработанные традиции, он вызвал отца на поединок. Но он был ещё неопытен. Он не хотел убивать его. Считал, что просто его припугнёт, и они оба выйдут целыми, и всё будет хорошо, как прежде… Он плохо меня слушал… Не воспринимал всерьёз то, о чём ему талдычили старшие. Ведь вызвав красного на бой, один обязательно должен умереть.

Так у нас принято, владыки сменяют друг друга только через кровь, только через смерть. Именно поэтому второе прозвище красных тигров «кровавые». А Эбайдин, в силу возраста, считал, что это просто страшная сказка, и уж его отец, такой взрослый, практически вечный для Сидиена – он ведь пережил к тому времени уже всех, кроме Хархора, кто видел его восшествие на престол – не исчезнет. Думал, что, в крайнем случае, сам займёт престол, и будет править под моим руководством, а отец отправится на покой и будет помогать советом изредка. Может, даже сможет пожить вольной жизнью. Эбайдин мечтал дать свободу народу, дать возможность и отцу, и всем прочим наконец-то сбросить оковы старых традиций и отправится путешествовать, как в Поиске, но теперь уже вместе и на любой срок. Он новатор, в силу юности. Поэтому красным и нельзя так рано брать власть!

Но всё это было невозможным и до того, как он вызвал отца на Кровавое ристалище. Филарэн был повержен, и когда Эбайдин, стоя над ним с мечом Владыки в руках собирался покинуть поле боя, отец приказал ему убить себя. Это было последнее веление Владыки Филарэна. А приказы не оспариваются…

Позже я слышал, как принц молился Алете тайком от всех и плакал. Он и мне потом рассказывал, что видел в глазах отца проблеск разума, мольбу о смерти! Филарэн уже слишком устал от своей долгой жизни. Эбайдин выполнил его последний приказ с болью в сердце, но твёрдой рукой. В этом я горжусь им.

Так началось правление принца Эбайдина. Он стал первым принцем, сам решил, что пока не достоин звания «Владыки». И с этого начался его путь вниз. Он нарушил первую традицию, а за ней ещё и ещё: начал давать послабления, пытаться изменить веками устоявшийся образ жизни. Асфири, помнишь, как к нам стали приходить корабли ферргенцев с восточного берега? Мы даже начали отстраивать заново свой собственный порт. Сами мы морем не ходим, Даша, – пояснил он для меня, – поэтому нужды не было. Для гостей старались.

Когда принц уходил в свой Поиск, он побывал во многих местах, посетил обе столицы нашего континента, был в Светоче, у эльфов в Энэко и у гномов в Мраморной Цепи. Он видел многое и вдохновился тем, что видел. И хотел привнести всё это для блага народа. Он искренне старался сделать нашу жизнь лучше. Сбросить оковы старых обычаев.

Он тогда ещё не понимал, что они не зло, а наоборот – спасение! Но вскоре и сам увидел, что своими нововведениями почти разрушил то, что с таким трепетом оберегали тигры. Государство разваливалось, многие ушли из общины и так и не вернулись до сих пор. В государстве царил хаос.

Натор в отчаянии взмахнул руками:

– Глупец! Он не слушал меня! И когда я говорил ему, что нельзя давать столько свободы сразу, и тогда, когда было уже поздно её отбирать. Наслушался, что ему старшие марту наговорили, и принялся клеить разбившийся кувшин. Они, хоть и мудры, но не ведают, как всё обстоит в целом! Каждый свою линию гнёт, а принц мечется от одного к другому, и не может решить, что делать!

Теперь его считают ещё большим тираном, чем отца. Да, ему удалось худо-бедно наладить жизнь в государстве. Но именно из-за того, что он дал слабину вначале, а потом задушил всех своей неумелой тиранией, теперь его многие не любят. Сомневаются. Да и сам он всю жизнь сомневался в себе. Глупый мальчишка! Я же говорил ему, что от проклятья нет и следа, что это всё досужие разглагольствования, и уже поросли мхом столетним! Сказал ему кто-то в детстве, что мать его предыдущего ребёнка потеряла, а он, любопытный юнец, принялся распутывать на свою голову! И сам же потом плакал у меня в башне, что он проклят! Я думал, что это пройдёт, как он повзрослеет, но нет.

И сейчас Эбайдин, вместо того, чтобы послушать меня, опять пытается всё решить сам. И получается плохо.

– Это поэтому мы здесь? – спросила я.

– Поэтому, – подтвердил Натор, – да и я тоже.

– Эй, а что с Ивеком? – удивлённо спросила Асфири, оглядевшись.

– Он спит, – пояснил Натор. – Не для его ушей наши разговоры…

– А мы тогда что? – удивилась я.

– А вы со мной в одной клетке, – грустно усмехнулся белый.

– Натор, а ты можешь нас выпустить? – спросила я, логично предположив, что раз усыпить стражу ему под силу, то и открыть замок труда не составит.

Но маг разочаровал:

– Нет. Я сам вместе с Хартхором работал над усовершенствованием защиты. Эта тюрьма способна удержать даже очень сильного мага. В том числе и меня.

Асфири рывком встала и опять полоснула когтями по стене:

– Вот ещё сидеть тут за глупость принца!!!

– Вот об этом тебе и говорят, – сказал Элни, – в государстве бардак, а ты принца хаешь за неопытность.

– Ну, так почему он меня засадил?! – крикнула она.

Я покосилась на спящего стража, но тот и не двинулся.

– Всё очень просто, Асфири, – меланхолично проговорил Натор, – любой чужак, это потенциальная угроза нашему обществу. А твоя подруга ещё и не из нашего мира, что ещё он мог подумать? Он решил, что вы, – он кивнул на меня с Элни, – опасны.

– Но как же тогда наши периодические гости? – Асфири вновь гневно шандарахнула по стене. – Эльфы, которые у нас живут по полгода? А? А та группа людей позапрошлым летом, хочешь сказать, что они не повлияли на наш уклад жизни? Да они за месяц тут всё с ног на голову перевернули, мы до сих пор разгребаем! И ничего, мы опять ждём их в гости! А тут, кто бы подумал! Девчонка и коротышка! – Элни оскорблено вскинул голову, но ничего не сказал. – Чем они нам помешают?! А? И почему я не могу пригласить в гости СВОИХ друзей?!

Снежный тигр лишь обречённо покачал головой:

– Асфири, но неужели ты не видишь разницу?..

– Нет, не вижу! – грубо перебила она его. – Если ты такой умный, давай расскажи!

Натор не обиделся, лишь терпеливо и нежно ей улыбнулся:

– Тогда слушай: во-первых, тех людей и эльфов приглашал сам Эбайдин, либо это происходило с его веления. И заметь, он приглашал почти всегда лишь мужчин, а ты привела женщину. Человеческий мужчина не способен оплодотворить тигрицу, а вот тигр человеческую женщину вполне, пусть младенец и не станет частью нашего народа. Хотя это вам знать не положено, во всяком случае, до возвращения из Поиска. Чтобы не было соблазна «задержаться». А это значит, что она может увлечь за собой мужчин из нашего народа. Но это всего лишь накладывается на второе, более важное.

Белый обвёл взглядом меня с Элни и вздохнув продолжил:

– Во-вторых, все наши гости принадлежат нашему миру, нам известно, что от них ожидать. Да, это другие народы, другая культура, другие ценности, но они из нашего мира. Чего нельзя сказать о твоей спутнице, и о спутнике, кстати, тоже. Ведь ваш народ тоже когда-то пришёл из другого мира, так ведь, Элни?

Фирь лишь мрачно кивнул, ему явно не нравилось в подземелье, а урчание в его животе говорило о том, что скоро он перестанет быть тихим и начнёт выть от голода.

– А ты, Асфири, объявила это при всех на Ристалище. Поэтому он растерялся, сглупил.

Тигрица потупилась и сердито шмыгнула носом. Хотя чего тут расстраиваться? Откуда она могла знать, что это так повернётся? Интересно, а если бы не сказала, может, Эбайдин бы поступил по-другому?

– И, в-третьих, Асфири, – продолжил Натор. – Подумай хорошенько, что могло так испугать Эбайдина, что он посадил в темницу гостей Сидиена, не дав им даже напиться по обычаю? Подумай хорошо и скажи мне, что ты решила.

Асфири наморщила лоб, я тихо радовалась, что белому удалось отвлечь её от гнева, очень уж грозно она выглядела, крушащая стены. Наконец, выражение её лица изменилось, оно просветлело, и тигрица буквально подскочила на месте:

– Синий тигр! Я нашла Синего тигра!

Подруга замерла в дурацкой позе, а Натор снисходительно улыбнулся:

– Нет. Конечно, нет. Будь она Синим, я бы сразу это почувствовал. И Эбайдин тоже. Но другие, они не наделены такой силой. Даше не обязательно быть Синим тигром, чтобы другие в это поверили. Вы появились слишком таинственно, слишком внезапно. И твои странные одежды, Даша, цвет штанов. Ты диковинка, а слухи рождаются быстро. Ты и сама это хорошо знаешь, я вижу, – Натор кивнул, подтверждая, что уловил мои мысли. – Трон принца и так шатается, а ты можешь добавить ему амплитуду. Этого он и испугался, я полагаю. Поэтому, Асфири, я и сказал, что он боится потерять власть, подвести всех окончательно. Он дал народу почувствовать вкус свободы, и если раньше никто из тигров и помыслить бы не мог о том, чтобы свергнуть владыку, то теперь от тигров можно ожидать чего угодно.

Асфири опять села на землю и схватилась руками за голову.

– Боги, как же всё сложно! Я даже и не могла подумать…

В камере воцарилось молчание. Мы все обдумывали сказанное и пытались понять какова глубина той клоаки, в которую мы попали. Мне так она показалась бездной. Но, может быть, когда наступит ночь, Эстэриол придёт и вытащит нас? Боги, вот бы так и было! Теперь надежда лишь на него! А я так хочу ему всё рассказать! Да плевать даже на свободу, лишь бы он был рядом! А за окном уже почти стемнело, уже скоро…

– А ты-то тут за что? – послышался голосок фиря.

– За то же, за что и вы, – невесело усмехнулся Натор, – Эбайдин испугался, что я хочу предать его. Глупый, я ведь пытался ему помочь! Я просил у него отпустить меня, чтобы уйти на поиски Хартхора, белого тигра, который покинул Сидиен несколько лет назад. А когда он не отпустил, я начал подбивать народ, чтобы они вызвались это сделать вместо меня. Хартхор, знавший Филарэна ещё тигрёнком, мог помочь навести порядок и вернуть симпатии народа Эбайдину. Но он решил, что я строю заговор против него. Мальчишка, какой же он ещё мальчишка…

Я сочувственно поглядела на него. Не всё так просто, как я думала. Раньше мне казалось, что тигриное государство, это идеальный мирок, где все живут в мире и гармонии, а теперь оказалось, что и здесь сплошь интриги и конфликты.

Асфири, как почувствовав мою печаль, опять разъярилась, подскочила не в силах удержать впечатления в себе и со всей дури ударила стену.

А стена, под следами тысяч и тысяч ударов узников темницы просела и обрушилась, как картонная, образуя узкий проход куда-то во тьму…

– Вот те и раз, – заключил фирь в гробовом молчании под звуки осыпающегося песка.

Из тёмного прохода повеяло холодным затхлым воздухом. Я возблагодарила всех богов за то, что Натор усыпил нашего стража! Прямо всех по очереди, кого помнила, даже Муртока приплела зачем-то! Видимо, от радости. Но друзья не спешили туда заходить. Тигры, молча, вглядывались в темноту, а фирь забился в уголок решётки подальше. Да уж, он ведь не гном, вряд ли фирей может соблазнить такой каменный мешок.

Я тоже подошла к открывшемуся проходу. Не видно ни зги, но, судя по далёкому завыванию ветра, пещера была очень большой и глубокой.

Асфири неуверенно проговорила:

– Я думаю, нам стоит попробовать, как думаешь, Натор? Я понятия не имею, что Эбайдин может мне приготовить, но как-то совсем не хочется проверять! Раз уж у нас такой бардак в государстве, я лучше, правда, куда-нибудь сбегу, чем терпеть этот кошмар!

– На твоём месте я бы не рисковал, Асфири, – тихо ответил белый, – мы понятия не имеем, куда ведёт этот ход и есть ли на другом конце выход. Войдя туда, мы можем все вместе подписать себе смертный приговор.

Я прислушалась к далёким звукам в пещере. Ветер что-то шептал. Премудрый Сифирус, ведь я могу попытаться понять его! Я же теперь владею магией! Я прислушалась сначала к себе, а потом к ветру, оттеснив друзей от прохода. Холодный ветерок замер, а затем из чрева пещеры тихо повело чистым морозным воздухом. Он обнял меня, как разгорячённый любовник залез под рубашку, а потом будто впитался в тело, обняв своим холодом каждую мышцу и косточку. И при этом мне было тепло и хорошо. Я не слышала, что шептал ветер, но я точно почувствовала, чего он от меня хочет.

– Мне туда… – бесцветным голосом проговорила я, ещё не сбросив своей сосредоточенности.

– Даша, ты уверенна? Может, Натор на самом деле прав? – Асфири поёжилась, к ней подскочил Элни, молчаливо поддерживая её предложение.

– Нет, – ответила я, продолжая слушать ветер. – Мне нужно идти туда, я знаю.

– Знаете, друзья, – задумчиво проговорил Натор, – будь я обычным тигром, я бы сказал, что это безумие! И лучше бы нам сидеть на месте, потому что за побег нас накажут ещё строже. Но я маг, и не верю в совпадения. Этот проход ждал тебя, Даша, он бы не открылся ТАК явно без воли богов. Поэтому нам нужно спешить, пока другие стражники не сбежались на грохот.

Он взмахнул рукой, выпуская соль поярче, и тот поплыл в тёмный проход, освещая дорогу. Я первая шагнула за ним, всё ещё ведомая ветром, за мной нехотя последовала Асфири, с цепляющимся за неё фирем. Натор зашёл последним. Я даже не оборачивалась, находясь в своём непонятном трансе, но знала, что он набросил иллюзию на разлом в стене, чтобы та выглядела целой.

Меня не волновали мысли о том, как я могу видеть, что он делает, откуда я это знаю. Так же как и мысли об Эстэриоле, который будет нас искать. Сейчас я чувствовала, что мне нужно быть там – в пещере. А Эстэриолу всё равно нечего делать в темнице. Он нагонит нас на выходе, уверена.

Проход был узким, часто приходилось протискиваться боком и пригибаться под нависшими над головой каменными глыбами. Но пол был ровным, что говорило о том, что когда-то эта пещера была отчасти рукотворной. Дорога шла под уклон, мы всё глубже погружались во чрево горы, на которой стоял замок Сидиена, и если бы не моя целеустремлённость, друзья бы уже давно повернули назад. Было похоже, что выхода отсюда нет.

Не знаю, сколько мы пробирались в свете тусклого огонька, может, час, а может и больше. Ход вёл прямо вниз, не имея ни ответвлений, ни разломов. Но вот свет соля перестал выхватывать стены, а прямо передо мной появились ступени винтовой лестницы, уходящей куда-то вниз. Натор подошёл ко мне и засветил огонёк ярче. Только когда свет начал слепить глаза, мы смогли увидеть, насколько огромна пещера, в которую привёл нас подземный ход.

Я думала, что истеричный возглас издала Асфири, но это оказался Натор:

– Боги, это же!.. – он не нашёл слов, и, в приступе волнения, грубо отпихнул меня и кинулся к лестнице.

Я обернулась. Лицо Асфири даже в свете магического огонька выглядело бледным.

– Асфири, что это?

– Это… я не знаю, я в жизни такого не видела! – она почесала пушистое ушко. – Не знаю, может, это какой-то древний город… Я слышала от бабушки, что когда-то тигры жили в горе и поклонялись Синему, но я думала это всё сказки!

Она растерянно посмотрела на фиря, а потом опять на меня, как бы ища поддержки. Она и сама была взволнованна почти как Натор. Я повернулась к пещере, наконец-то выведенная из своего трансового состояния. То, что мы видели, было поразительным! Это был целый каменный город! В нём были улицы, площадь и даже, вроде, храм. Часть построек была разрушена, часть уцелела. От храма осталась лишь одна стена, обломки других лежали на широких ступенях. В сиянии магического света, город казался призраком, тенью самого себя, и, если бы не Натор, возбуждённо бегающий от здания к зданию внизу, я бы решила, что это иллюзия.

Мы осторожно спустились к белому. Вблизи руины выглядели ещё более устрашающими, казалось, что в любой момент из них выплывет пробудившийся призрак и пожрёт наши души. Запылившуюся брусчатку усеивали обломки стен и мелкие камешки. Мы аккуратно пробирались по ним, стараясь не шуметь. Любой посторонний звук заставлял вздрагивать.

Больше всего нервничал фирь, он, как маленький мальчик, держался за руку Асфири, изо всех сил её сжимая. Да, Элни – храбрый фирь. Сомневаюсь, что кто-нибудь ещё из его народа вообще отважился бы ступить под своды этой пещеры. Но он осмелился, потому что туда шли его друзья. Это дорогого стоило. Теперь его даже Майри не узнает, когда он вернётся.

Если мы вернёмся…

Я подошла к Натору первой. Он уже не носился по развалинам, а сидел, привалившись к стене и уткнувшись лицом в колени. Я наклонилась к нему и услышала, что он плачет.

– Натор, что с тобой? – испугалась я за него. Асфири тут же подбежала к нему и села рядом.

– Ничего, ничего, всё в порядке, – вскинулся он, вытирая слёзы. – Просто я не ожидал… Я не знал… Боги, если бы я знал, что здесь… – он опять начал всхлипывать сквозь слёзы, – это же такое открытие! Это же наша цитадель! Чаша, из которой мы появились! Здесь вся история нашего народа! Древнейшие бесценные знания! Если бы я только знал!!! Я бы всю гору перевернул, чтобы откопать их! А теперь мы убегаем! Теперь я стану чужим в собственном доме и больше никогда не смогу подарить Сидиену это открытие! – он вновь вытер катившиеся по щекам слёзы. – Простите, простите, я просто слишком взволнован! Я не ожидал, что древний город правда существует!

Он высморкался в грязный рукав и поднялся, стараясь унять дрожь в коленях:

– Со мной всё в порядке, мы можем идти дальше.

– Но Натор, – озабоченно сказала Асфири, – ведь если мы найдём другой выход, ты сможешь сюда вернуться.

– Да, конечно. Но если мы станем беглецами, а мы уже ими стали, – он кивнул головой в сторону прохода, забавно дёрнув ушками. – Я почувствовал, что кто-то рассеял мою иллюзию. Мы преступники! Мы нарушили приказ Владыки! Мой народ уже никогда не примет меня, и я даже не смогу им рассказать!..

– Натор, не расстраивайся, – я положила ему руку на плечо. – Сейчас всё так непредсказуемо, что ситуация может ещё десятки раз поменяться. Давай пока посмотрим, что ещё нам приготовила судьба, если она есть, а уже потом будем решать.

Тигр закивал, и, кажется, начал успокаиваться.

– Даша, а может, мы поищем выход? – раздался какой-то слишком высокий голосок фиря. Похоже, он держался из последних сил.

– Да, Элни, мы ищем его. Но я чувствую, что мы почти пришли, такое ощущение, что я должна быть здесь зачем-то, и когда я это «зачем-то» сделаю, мы будем свободны.

– Вот что, Даша, – сказал Натор, уже совершенно спокойным деловым тоном, – давай-ка оставим ребят здесь на открытом месте, а мы с тобой поищем, что же так звало тебя. Если это магия, то лучше всего нашим немагическим друзьям держаться от неё подальше.

Я согласно кивнула. Асфири с неохотой одобрила предложение и села у стеночки, прижав к себе Элни, как ребёнка. Он был настолько испуган, что не возражал.

– Прислушайся к себе ещё раз, – продолжал Натор, – твой Дар укажет тебе путь.

Я послушно закрыла глаза и опять нырнула в объятья недвижимого воздуха, который взвился вокруг меня лёгоньким ветерком в ответ.

– Туда, – указала я пальцем в сторону разрушенного храма.

Натор создал ещё один маленький соль, чтобы взять его с собой, оставив большой освещать пещеру. Оглянувшись на друзей позади, я пошла к храму с полуоткрытыми глазами. Я не видела, но чувствовала направление, которое указывал мне ветер. Будто виделось, что внутри храма сжалось сердце пещеры, пылающее ярким, но холодным огнём, пронизывающим всю гору. Натор легонько сжал мой локоть, показывая, что тоже чувствует магическую силу, сосредоточенную в храме.

Когда мы ступили на верхнюю ступень, рядом с грохотом упала уже покосившаяся колонна и подняла облако пыли. Меня выбросило из состояния сосредоточения, и я невольно вскрикнула, боясь больше за друзей, чем за себя. Но, хвала всем богам, обвала не последовало, только пыль медленно оседала под ноги. Натор подошёл ко мне поближе, лицо его по цвету почти не отличалось от волос. Ха, не будь его волосы белыми до этого, он бы сейчас весь поседел, наверное!

Пыль, наконец, осела, и мы увидели, что храм разрушен не весь, и в стене пещеры, к которой он был пристроен, зияет проход. Меня вновь охватило непонятное возбуждение, и я нырнула туда ещё до того, как это успел сделать шарик света. Когда он, наконец, осветил помещение, в котором мы оказались, Натор вновь издал душераздирающий стон. Посреди небольшого зала стоял саркофаг из белого мрамора. На его крышке искуснейшими творцами была вырезана фигура тигриного воина. И так он был прекрасен, что у меня на глаза выступили слёзы. Могучее стройное тело лежало, держа в руках мраморный меч, а на чистом молодом лице читалась скорбь и смирение.

Я не удержалась и прикоснулась к его волосам. Соль подплыл ближе, освещая фигуру. Весь саркофаг был сделан из чистейшего белого мрамора. Весь. Кроме волос, выложенных мельчайшими драгоценными камнями. Глубокого, как букет васильков, как вода горного озера, как небо в ночи, синего цвета…

– Боги, я нашёл его! – прошептал Натор, потянувшись руками к фигуре прекрасного воина, – это могила Синего тигра! Я нашёл его! Значит, он существует! Всё-таки существует!!! – он радостно схватился за навершие меча. – Нам осталось лишь его пробудить! Я нашёл Синего тигра! – закричал он в сторону выхода, смеясь.

Асфири услышала его, и они с фирем побежали в нашу сторону. Но вдруг на меня что-то нашло, я сама не успела понять, что почти зарычала:

– Не прикасайся к нему!

Натор оторопело убрал руки и поглядел на меня.

– Не трогай! Это моё!

Во мне вскипела непонятная злость и неконтролируемая дикость. Я одним движением запрыгнула на крышку саркофага и рыкнула:

– Отойди! Не приближайся! Он мой! – и когда Натор допятился до самой двери, где ему в спину влетели Асфири с Элни, я уже спокойнее сказала, глядя на крышку: – Он для меня…

Спрыгнула и одним лёгким движением смахнула многотонную плиту, открывая внутренности саркофага. Обуреваемый любопытством больше чем страхом, Натор вытянул шею, но не увидел тела. На дне лежал только меч. Узкий и изящный, с огромным сапфиром на рукоятке, в простых ножнах того же сапфирового цвета.

Что со мной? Эта мысль на самой грани сознания промелькнула и исчезла. Не понимаю, откуда, но я знала, что я пришла сюда за ним, что этот меч принадлежит мне, и много веков ждал лишь меня. От него исходила холодная могучая сила, она притягивала, смывая все эмоции, вселяя спокойную уверенность. Я протянула к нему руку, плавным движением обхватила рукоять, второй рукой ласково подхватила ножны и подняла его.

Силу, окутывающую его, почувствовал даже Элни. Они все попятились от меня, когда я, не глядя, направилась с мечом к выходу. Я остановилась на верхней ступени лестницы, мои волосы шевелились, тело было холодным как лёд, глаза видели даже сквозь сомкнутые веки. Рукоять меча лежала в руке как влитая, и я, повинуясь внезапному порыву, выдернула клинок из ножен и подняла над головой.

Раздался крик. Мой. Сила, дремавшая в мече, разом вырвалась на свободу, ломая и сдавливая тело. Кости будто выворачивались, мышцы судорожно сжимались, изо рта вырывался не то крик, не то хрип. Но я почти не чувствовала боли, сила, окутавшая меня, заглушала все чувства. И вот она, как гигантский молот ударила меня в грудь. Ещё раз, и ещё, и ещё, будто пытаясь сокрушить грудную клетку, и, наконец, проломила её, но… прямо из моего сердца хлынула всесокрушающая мощь, отвечая на удар, они столкнулись и слились в одно. Эта мощь продолжала вырываться из груди, живота, плеч, глаз. Она окутала меня всю, я будто горела в ледяном пламени, а когда она полностью поглотила меня, всё кончилось.

Я умерла…

Я не знаю, как должен был действовать портал, но этот показался удобным. Те, что попадались мне в книжках, не походили на него. Нас просто поглотил свет, а потом резко сменился темнотой и прохладой. Когда глаза привыкли к этой перемене, я увидела, что мы стоим на берегу моря, и на небе еле занимается заря.

Как только я подумала, что ещё достаточно темно, и мне сложно увидеть, в порядке ли друзья, в глазах мигом посветлело. Я могла разглядеть в мельчайших деталях каждый камешек под ногами.

– Элни? – фирь всё ещё был у меня в руках, прижатый к груди как тряпичная кукла.

Я аккуратно поставила его на землю и посмотрела в лицо. Он ничего не видел, но вздрогнул под моим взглядом.

– У тебя глаза светятся, – тихо и удивлённо прошептал он, показывая пальцем в мою сторону.

– Правда? Ух ты. Но зато я могу тебя видеть.

– Где мы?

– Мы на берегу моря…

– Это я уже понял! – за раздражительностью Элни сквозил страх. – Где остальные?

Я повернулась, ища друзей глазами. Ну вот, Натор на месте, Асфири тоже. Сообщив об этом фирю, я взяла его за руку, чтобы он не потерял меня, и повела в сторону друзей. Натор стоял рядом с Асфири и тихо отчитывал её:

– … никогда не смей шутить с магией! А если бы этот портал был только для Синего?

– Но ведь Даша сказала, что всё будет хорошо, – беспечно пожала та плечами.

– Мало ли что она сказала! Я…

Тут он осёкся, увидев нас, и насуплено замолчал. Тигрица же просияла:

– Ну, как вы? Мы выбрались наконец-то! Я так счастлива!

– Да уж… как мало нужно для счастья! – мрачно проворчал Натор и отошёл.

– Что это с ним? – спросила я, провожая спину белого взглядом.

– Он рассердился, что я первая вошла в портал. Сказал, что это опасно и могло плохо кончиться.

– Ну, Асфири, ведь он действительно прав, откуда ты знала, что всё будет хорошо?

– Ты так сказала, – резонно ответила она, насупясь.

– Да, я сказала, и была уверена, но ты откуда знаешь? Может, я была в трансе! Ведь я могла и ошибиться!

– Ага! Ошибиться! – раздался звонкий и недовольный голосок Элни. – А как меня в охапку помимо моей воли брать и тащить невесть куда, это пожалуйста!

Он более не выглядел испуганным, теперь он походил на взъерошенного воробья, и мы все невольно рассмеялись, сбрасывая, наконец, то напряжение, что копилось с тех пор, как мы пришли в Сидиен. Даже Натор, сидящий неподалёку, подхватил наш порыв, и бедному возмущённому Элни ничего не оставалось, как посмеяться вместе с нами.

Заря расширилась, прогоняя ночной мрак за горы. Солнца ещё не было видно, но теперь все без исключения различали лица друг друга. Есть было нечего, спать тоже негде. Все вещи остались там – хорошо хоть одежду оставили, а не выдали тюремные робы какие-нибудь. Что делать никто не знал, а усталость брала своё. Элни сидел рядом с Асфири, прижавшись к её боку спиной, и ковырял песок. Натор устроился с другой стороны, изредка бросая взгляд то на неё, то на меня. Одной мне не сиделось на месте, я всё бродила и бродила по кромке моря, будто протрезвев после наполненной событиями ночи. Хотелось куда-то бежать, но куда? Где Эстэриол? Как искать его? И нужно ли? Ведь уже скоро утро, ему нельзя…

Эх, как же жаль, что его нет рядом! И что мне вообще делать? Он бы обязательно сказал, он ведь всё знает! Всё понимает! Он бы сказал мне, что неплохо-то боги пошутили! Обязательно бы выдал бы какую-нибудь ироничную колкость на тему их фантазии. И ещё что-нибудь бодрое и немного сумасшедшее. И он бы был рад! Рад тому, что я стала собой! Боги, как же я скучаю!

Но где он? Может, нужно было его подождать? И он бы нас вытащил? Или нет, но хотя бы был рядом! Нет, я помнила ту уверенность, с которой зашла в пещеру. Правильно, что он не пришёл, иначе я бы могла так и не попасть туда. Мы бы говорили, говорили и говорили. Ночь напролёт! Все ночи напролёт! Но боги, какими бы они ни были, решили за нас. И теперь я – Синий тигр. А он, наверное, остался ждать где-то в округе Сидиена. Может, портал сбил его со следа? Но теперь уже поздно, я просто дождусь, когда вновь наступит темнота. Боги! Алета! Лишь бы с ним всё было хорошо! Я так хочу его увидеть!

Солнце поднялось над горой на востоке, осветив пляж и моих друзей, которые все, как один, заснули вповалку прямо на песке. Теперь уже станет теплее, солнышко не даст им замёрзнуть. Я вздохнула с облегчением. Пусть отдохнут, мне бы самой разобраться спокойно, что произошло и что с этим теперь делать?

Вот жила себе девочка – я. Злилась, стеснялась, плакала и мечтала. А кто я теперь? Теперь у меня есть Эстэриол! И теперь у меня есть сила, о которой я и не мечтала! Что с ней делать? Слишком много вопросов, слишком! Ладно, начну с малого. Как привыкла, отбросила все дурные мысли и ушла в светлые мечты, которые теперь уже были реальностью.

Отошла подальше, чтобы не разбудить друзей своими экспериментами. Закрыла глаза, прислушиваясь к себе и той силе, что пробудилась во мне. Теперь я поняла, что меч, который висел за спиной, аккуратно вложенный в ножны, лишь пробудил меня. Я вспоминала свои ощущения перед «смертью». Он поменял моё тело, проломил какую-то защиту, скрывавшую нечто. А теперь это нечто дождалось своего часа и вырвалось на свободу, и вместе с ним я почувствовала себя, наконец, живой. Настолько живой, что робкий свет счастья, как рассвет, поглотивший собой небо, затмил разум и засиял.

Я раскинула руки и тихо засмеялась. Это была я, правда я. Та настоящая «я», которая пряталась в теле глупой девочки, бегавшей с прутиком по школьному двору. Так приятно, наконец, узнать саму себя, настоящую!

Но теперь я контролировала эти эмоции. Они были все мои, собственные, а значит, подчинялись мне. И я успокоилась, оставляя тихому счастью его законное место в душе и не давая ему путать мысли.

Я сосредоточилась. Я знала, что делать.

Тело послушно отзывалось на мои желания. Я прочувствовала каждый сантиметр своей обновлённой плоти. Шевельнула гибким хвостом, прижала ушки в удовольствии, подняла руки к глазам и выпустила когти. Боги, какие они красивые! И острые! Провела одним по своей ладони, ожидая увидеть кровь, но кожа тоже изменилась. Она была крепкой, и я почувствовала лишь щекотку. На пробу подняла камень и сжала его в ладони. Из моей руки с шорохом посыпался песок. Я провела когтями по коряге, выброшенной морем, и она раскололась на несколько кусков, треснув под моим прикосновением.

Нет, это всё разрушение, а я хотела мира. Подошла к воде, шаря глазами перед собой, а потом остановилась, обнаружив то, что искала. Аккуратно взяла в руки подплывшую медузу. Она такая хрупкая, такая нежная, я не должна причинить ей вреда. Подержала её в руке и аккуратно выпустила обратно. Да, значит, я могу сдерживать свою силу и не причиню боли тем, кого люблю. Это очень беспокоило, но теперь я поняла, что это просто. В тихой медитации я слилась со своей силой и поняла её.

А теперь пришло время для того, чтобы попробовать себя в полной мере. Положила перевязь с мечом на землю, встала поустойчивей и вновь закрыла глаза, пытаясь нащупать в себе свою животную натуру. Тигриную часть. Вот мои когти, вот мои сильные ноги, руки, лицо. Я хочу, чтобы они приняли тот облик, который даст мне возможность видеть мир глазами тигра. На грани сознания почувствовала приятную дрожь, окутавшую тело, раздался треск ткани, а я упала на передние лапы. Они мягко примяли песок, почти не издав шума. Я вильнула хвостом, вывернулась из обрывков, изогнула тело в изящном зверином движении, а потом, повинуясь внезапному порыву, ринулась в сторону гор, оставив на песке разорванную одежду и одинокий кроссовок. Где свалился второй – не уследила.

Я бежала по песку, глубоко зарываясь в него когтями и отталкиваясь мощными задними лапами. Как это удобно, как приятно! Намного лучше, чем шаткие человечески ноги! Передние лапы выбрасывались далеко вперёд, я зависала на миг в воздухе, оттолкнувшись, а потом вновь обрушивалась на землю, чтобы в следующий миг вновь повторить прыжок.

Добежала до скалы, вдававшейся далеко в море, и бросилась на камень, чтобы подняться выше, чтобы поприветствовать солнце на вершине. Осколки камня сыпались в глаза, но мне было плевать, я легко впивалась когтями в твёрдую поверхность и почти бежала по отвесному склону.

На вершине я остановилась, вильнув хвостом и глядя прямо на солнце. Оно не слепило, но поглощало всё сознание своим светом. Закрыла глаза, забывая кто я. Тигр, человек – это неважно. Я это – я. И, подавшись вперёд, я закричала, приветствуя новый день. Я зарычала. Выплеснула свой порыв. Ответила силе солнца своей, заставив задрожать камень под лапами. И оно тоже ответило мне. Тихим спокойствием, нескончаемым теплом, своей ласковой тёплой рукой пригладив мою вздыбившуюся шерсть.

Я прижала уши к голове, слушая шум прибоя и шелест листвы. А потом вновь обрела человеческий облик, чтобы протянуть руки навстречу тёплому морскому ветру. Это мой мир. Я дома…

Эйфория улеглась, только когда я уже спускалась обратно, вновь приняв звериный облик. Мне предстояло привыкнуть к нему, понять, насколько сильно меняется с обликом разум, что я могу, а чего нет. Помню ли я всё, или животные инстинкты выбивают всё человеческое вместе с именами друзей? Могу ли я говорить человеческим языком, могу ли я рычать как тигр, чтобы меня понимали другие тигры? Да, разум мой сохранился, к удивлению я почти не заметила в нём чего-то нового. Чутьё, слух и зрение и так были великолепными теперь, физическая сила до сих пор пугала меня, но всё больше нравилась.

Новым для меня показалось только желание крови. Выследить, поймать и разорвать зубами что-нибудь живое, охотиться! Я остановилась, изучая это, и решила, что, пожалуй, стоит поддаться, ведь мои друзья тоже голодны. Слишком много вопросов, слишком много… Не время для них, иначе я сойду с ума. Пришло время научиться охотиться так же, как это делала Асфири.

Я откинула все человеческие эмоции, позволяя вести себя лишь инстинктам. Кажется, я напала на след…

Дорога заняла у нас не больше получаса. Фирь впился в шерсть своими крохотными пальчиками так, что я была рада, что моя шкура такая крепкая, иначе бы он давно улетел вместе с внушительными клочками синей шёрстки. Натор бежал первым, за ним, не отставая, мы с Асфири. Я могла бы бежать быстрее, я знаю, но Натор знал удобную дорогу и примерно представлял, что делать, поэтому я решила не отрываться от него. К тому же бедному Элни и так уже полагался орден мужества за эту скачку, а делать его седым раньше времени я не планировала.

Лишь пару раз его пятки соскальзывали с моих боков, и он отчаянно вскрикивал, но всякий раз ему удавалось удержаться. Асфири бежала рядом, готовая подхватить парня, если вдруг что, но этого не потребовалось – впереди уже виднелись дома, бежать осталось недолго.

Только бы с Эстэриолом всё было хорошо! Боги, он нужен мне!

Нас встретила долина, где располагалась нижняя часть города. Низенькие одноэтажные домишки, огороды и пастбища для домашних животных. Обитатели издалека увидели нас и тоже приняли облики животных, чтобы последовать за нами. Многие не заметили, что за белой фигурой Натора бежит тигр синего цвета, но справедливо рассудили, что раз к ним на всех парах бежит белый, который должен сейчас находиться в темнице замка, то там, куда он бежит, несомненно будет что-то интересное! А когда мы промчались мимо, за своей спиной я услышала сдавленные крики и удивлённые восклицания.

Пока мы поднимались к замку, за нами увязалась процессия из населения почти всего города. Мы полосатой волной ворвались на Кровавое ристалище и остановились. Тигры остались за пределами мощёной площадки, а мы замерли в её центре. Я чувствовала ту дрянь, что так взволновала Натора, но никак не могла разобраться, что это и где. Оно притаилось где-то здесь, но я не знала, где конкретно, и что делать дальше. Элни, судорожно хватаясь за мою шкуру, сполз на землю и начал неловкими движениями доставать мою одёжку. Я сама позавидовала его самообладанию, похоже, в нашей компании фирь превратился из домоседа в почти что воина.

Это послужило сигналом для остальных. Мои спутники, как и жители Сидиена, ожидавшие продолжения, приняли человеческий облик и Натор, взяв балахон из дрожащих рук фиря, накрыл им меня, чтобы я могла тоже встать на обе ноги.

Когда я выпрямилась, поправляя свою нехитрую одёжку и перетягивая ножны на спине, и повернулась в сторону, откуда мы пришли, тигры разразились криками. Это напоминало концерт какой-то рок-группы, когда после долгого ожидания музыканты возвращались на сцену, чтобы спеть на бис. Элни прижал ладошки к ушам, Асфири просто поморщилась. А я молча оглядывала народ, перед которым теперь была в ответе. Здесь были все, от мала до велика, молоденькие тигрята вылезли в первые ряды, и шумно и весело поддерживали возгласы старших, не понимая причины, но радуясь так же.

В глазах каждого тигра светилась надежда, удивление и радость. Боги, они ведь даже не знают, кто я! Им невдомёк, что я простая девчонка, такая же глупая и неопытная, как и Асфири, стоящая рядом. Что я совершенно не знаю, что мне делать, что мне ни на кой хрен не сдалась власть над их народом! И что я совершенно не знаю, как защитить их от того неведомого зла, что таилось где-то здесь, и которое мы до сих пор не могли понять.

Мне стало так обидно от этого, что я чуть не расплакалась на глазах у всех. Но жизнь рядом с шоу-бизнесом дала мне необходимые навыки: я, засунув все свои чувства подальше, улыбнулась и приветственно подняла руку. Мне это не нужно, это нужно им. Чтобы они знали, что теперь у них есть опора, что я не предам и не брошу их. Из шкуры вылезу, но не брошу! И именно так мне и предстояло теперь поступить. Что бы ни случилось, я должна их защитить, даже ценой собственной жизни.

Но вдруг голоса начали стихать, я обернулась и увидела на ступенях Эбайдина в сопровождении пары воинов. Он шёл, гордо подняв голову, с мечом наголо. При ярком свете дня я смогла хорошо разглядеть его. Он был высок и очень красив. Крепкое поджарое тело, без груды мышц, но полное силы. Походка изящная, как у пантеры, такой не могли похвастаться даже наши модельки. Длинные волосы, собранные в хвост, несколько непослушных прядей выбилось, развеваясь в такт шагам. Смуглое лицо с резкими чертами не отталкивало, а наоборот, будило непреодолимое желание не отрывать взгляда. Густые, изогнутые брови, сошлись к переносице, образовав несколько морщинок. Губы сжаты, а глаза будто горели алым пламенем, прожигая в моей душе большую дыру.

Он шёл на битву. Он не оставлял мне шанса. Я оттолкнула от себя фиря, доставая меч. Асфири подхватила Элни и вместе с Натором отбежала к толпе. Двое стражников тоже остались за пределами ристалища. Только бы мантия наторская не распахнулась в самый неподходящий момент!

Я отошла на пару шагов, пока Эбайдин не приблизился на расстояние меча, и опустила свой, показывая, что не намерена начинать поединок.

– Стой, Эбайдин, красный тигр! – звучно выкрикнула я, копируя пафосные речи любимых героев, и он остановился напротив. – Я не хочу драться с тобой.

– Это твоя обязанность, – он говорил так же громко, но его голос был раздражённым. – Ты получишь Сидиен только через мой труп! Как положено!

И он, не давая мне возразить, бросился в атаку. Я, проглотив слова, инстинктивно выставила меч над собой, блокируя грубый выпад. Не обладай моё тело такой силой, я бы упала под тяжестью удара, обрушившегося на меня. Ноги выстояли, а вот брусчатка пошла трещинами под ногами. Вывернулась из-под клинка, перекатилась вбок и опять встала, держа меч перед собой. Дурацкий халат! Ещё и его придерживать!

Эбайдин не церемонился и вновь обрушился на меня. Я выскальзывала из под ударов, огибая площадку по кругу. Я не хотела драться с ним, но его было не остановить. Раз за разом он наносил сильнейшие удары, разгромив уже большую часть брусчатки, ведь не попадая по мне, клинок устремлялся дальше, ударяя ни в чём не повинный камень. Странно, ведь он обязан быть хорошим мечником, почему он дерётся как мальчишка, первый раз взявший в руки оружие? Он не кружит, не ищет слабых мест, не приглядывается к противнику, просто бьёт, скрипя зубами.

Я встретилась с ним взглядом, меня подхватил неведомый порыв, увлекающий дух от битвы, и вдруг, на секунду, я стала им.

В нём не было зла. Была только ярость боя и отчаяние. Он знал, что не победит в этой битве, он готовился к смерти, но так не хотел её, что, пытаясь заглушить страх, разогревал свою ярость всё сильнее.

«Только бы не видеть, только бы не почувствовать, когда эта синяя сучка устанет от игр и одним ударом окончит мою жизнь. Скорее бы, пока я не остановился сам! Я не могу, я не должен умереть так! Я погибну как мой отец, как мои деды и прадеды, с мечом в руке и без страха в глазах!»

Я сморгнула, уворачиваясь от очередного удара. Боги, я ни в коем случае не должна его убить! За эту секунду я поняла его! Он сознательно шёл на смерть, потому что надеялся, что я смогу вернуть покой и мир его народу! Он отчаялся навести порядок в государстве сам, уже просто не верил в себя, и теперь надеялся передать власть мне, чтобы я смогла исправить то, что не смог исправить он. Он умирал за свой народ, а не за власть. Просто глупый отчаявшийся мальчишка, а не жадный до власти царёк. Нет, он должен жить!

Я резко повернулась навстречу новому удару и ответила, звонко встретив клинком клинок. Я свалила его с ног лишь этим лёгким движением. Эбайдин рухнул, а я, не теряя времени, ткнула остриём в его горло, не давая подняться и возобновить бой. Чуть не порезала! Растяпа! В его глазах горела злость и отчаяние.

– Эбайдин, я не буду драться с тобой! – повторила я. – Ты красный тигр – Владыка! Эта власть принадлежит тебе по праву, и я не собираюсь забирать её! Это – ТВОЯ обязанность! Ты будешь править народом и дальше, а моё же дело к трону отношения не имеет!

– Я не сдамся! – прошипел он.

– Ты и не должен! – так и захотелось прибавить: «Придурок!», но не при подданных же! – Твой народ ждёт от тебя мудрого правления! Ты должен возродить его величие и служить на его благо! А не сваливать свои обязанности на других!

Эбайдин молчал, но в его глазах зародились сомнение и надежда.

– Тигры! – я повернулась к народу, опять запахивая разошедшийся балахон. – Эбайдин – ваш Владыка! Не принц! Трон его по праву! Он будет править вами и дальше, ибо я призвана сюда для того, чтобы защитить вас, а не править! В Сидиене таится зло! Я пришла, чтобы изгнать его! – я вновь обратила взор на красного тигра. – Встань, Эбайдин, Владыка Сидиена!

Я убрала меч и протянула красному руку. Чуть помедлив, он всё же взялся за неё и встал рядом со мной.

– Это правда? – тихо спросил он у меня.

– Да, я не собираюсь занимать твоё место.

– Нет, я о зле, что это?

– Я не знаю, – тихо ответила я, – но я постараюсь его найти. Здесь творится что-то непонятное, пока что это только мы с Натором почувствовали. И Асфири видела кого-то. Оно где-то здесь, но что это, не могу ответить. Сама пока не знаю.

Владыка задумался, было видно, что он всеми силами пытается вернуть себе самообладание:

– Дети Сидиена! – обратился он, наконец, к ним. – Мы дождались того дня, когда свершилось пророчество! Синий тигр пришёл в наш мир, чтобы спасти нас! – его голос потонул в радостных криках, но он махнул рукой, заставляя всех замолчать. – Но в нашу обитель прокралось зло! Оно поджидает нас, поэтому пока Синий тигр не изгнал его, мы должны быть готовы! Спускайтесь по своим домам, соберите своих детей, возьмите своё оружие и будьте настороже! Я не знаю, что за враг пробрался к нам, но вы должны быть готовы быстро покинуть свои дома. Расходитесь!

Толпа зашевелилась и достаточно быстро рассосалась, оставив лишь нескольких стражников и моих друзей. А Натор ещё придумывал, что народ не слушает Владыку! Вон как побежали!

Друзья подошли ко мне, Натор оглядел нас с Эбайдином и наклонился ко мне:

– Оно где-то здесь, продолжает сгущаться, похоже на портал, хотя у них немного другой фон, но я не могу его найти. Пока оно затаилось, придётся ждать. Прости, принц, я бессилен помочь! Владыка…

Ко мне подошёл Элни и молча заглянул в глаза. Ну да, Мохнатик. И Эстэриол! Всё потом! Сейчас главное:

– Эбайдин, мне нужно знать, не появлялся ли в ваших владениях вампир. Он наш друг, мы должны найти его!

– Вампир? – удивлённо вскинул брови красный. – Да, сегодня в темнице, где вы были, мои стражники обнаружили вампира в глубоком торпоре. Я приказал не трогать его. Это риск для моих тигров. К тому же я хотел выяснить, как он попал за решётку, и не он ли виноват в вашем побеге…

К Далину слова! Я бросилась к замку, под которым находилась тюрьма, сбежала по лестнице и остановилась, схватившись за железную решётку. Эстэриол! Он жив, он здесь! Боги, плевать на весь мир! Наконец-то мы увиделись, и я смогу рассказать ему всё! Чтобы теперь мы уже никогда не расставались! Боги, ну пожалуйста, пусть зло подождёт! Хоть немного, молю!

Вампир лежал на полу, свернувшись калачиком, подвернув под себя ногу и раскинув руки. Казалось, это просто уставший человек, заснувший на сырой земле. За его спиной стояла целой стена, но теперь я уже могла различить, где камень, а где искусная иллюзия.

– Эстэриол! – слабым голосом, полным радости позвала я. Но он не ответил. Ведь это был не сон, а вампирский торпор. Но я знала, что теперь я смогу исцелить его! Ведь во мне столько силищи! Я же горы сверну! Я переверну само мироздание, чтобы вернуть ему человеческий облик! У меня даже сомнений не возникло – всё затмило яркое, как свет соля, желание.

Сосредоточилась, не замечая, как ко мне подошли друзья с Эбайдином. Окунулась в поток своей силы, ощутив себя в центре целого мира, а затем всеми самыми чистыми помыслами, самыми искренними желаниями, всей своей несокрушимой любовью потянулась к нему, окутывая такое крохотное тельце могуществом вселенной.

Сколько времени прошло, я не знаю, ощущения, охватившие меня, поглотили всё внимание, я не видела, что происходит вокруг, лишь чувствовала тело Эстэриола как своё собственное, и знала, что нужно делать.

– Держи.

Ведьма повертела в руках кулон на цепочке. Хмыкнула и спрятала в карман.

– Спасибо, пригодится.

Достать подобный артефакт, да ещё и сквозь миры очень сложно. Было бы сложно для них, не для неё. Мало кто бродит на перекрёстках.

Она с сожалением погладила добычу сквозь ткань платья.

– Не стоит…

– Сама знаю! – резко оборвала она и, не прощаясь, развернулась и пошла прочь.

Всему своё время, да и о каком времени может идти речь? Со всеми этими петлями и играми. Но подарок очень ценен. Не для неё самой, а для той, кого ей назначено оберегать.

В день, когда не сядет солнце.

Друзья, это только начало истории, она имеет продолжение. Второй том цикла «Скоротать вечность» называется «Погоня за чёрным колдуном» и он доступен в магазине ЛитРес.