– Программист несчастный, Евгений Синельников, вот ты кто! – с упреком сказала Мария, его жена, девушка лет тридцати, синеглазая, с русой косой, заброшенной на левое плечо. Глаза ее обиженно сверкали, брови вздымались, негодовали, как темные волны во время бурного шторма.

– Как ты мог так поступить со мной? Да ладно со мной бы только! Может, заслужила? Как ты поступил с нами? В чём Леша виноват? Ему же всего шесть лет!

Молодой человек – тот, кому выговаривали, – смотрел исподлобья пристально, не мигая. Во взгляде его сквозила усмешка.

– Много ты, Маша, понимаешь! Я же ради вас стараюсь!

– Ага! Прямо выбиваешься из сил, – фыркнула девушка и вскочила с кухонного стула, обитого мягкой тканью. – Надоело мне с тобой спорить! Возьмись, в конце концов, за ум, если не хочешь развалить всё, что тебе дорого… было, по крайней мере, раньше. Пойду к Лешке – что-то он подозрительно затих: как бы опять не полез карабкаться на шкаф! А тебе я больше повторять не буду!

И она вылетела из кухни, едва не хлопнув дверью. Евгений – по виду уже не мальчик – с густой затвердевшей бородкой, жесткими волосами, торчащими во все стороны и отдельной густой прядью над широким лбом, – потер затылок. Но никак не скажешь, что полноценный мужчина: полноватые щеки плохо сочетались с худыми руками и длинными, как у пианиста, пальцами, а серые глаза смотрели будто из себя, точно витая в каких-то внутренних сферах, и выбираясь наружу лишь затем, чтобы увидеть подтверждение собственным мыслям. Евгений блестяще закончил школу с красным дипломом, отличился на нескольких олимпиадах по математике и информатике, с легкостью прошел огонь и воду в харьковском политехническом институте на кафедре «информатика и интеллектуальная собственность», и после третьего курса попал на прицел местной IT-компании по разработке веб-сайтов; получив интересное предложение, закончил обучение на степени бакалавра и перешел на полноценный рабочий день. Задач всегда хватало: в компанию регулярно поступали заказы на создание сайтов, баз данных, – и он успешно справлялся, отчего зарплата быстро достигла отметки в несколько тысяч за неделю. Приличная работа, стабильный заработок, – Евгений позволял себе многое. С появлением жены и ребенка аппетиты остались прежними – дорогие ночные бары и рестораны, боулинг и клубы, – а деньги в свободном остатке, после всех «необходимых» покупок и трат, резко сократились.

Евгений вздохнул, отогнав наплывающую грусть, доел суп с фрикадельками, посмотрел на остатки клубнично-сливочного торта, облизнулся, но не притронулся – жена большая сластена, и лучше оставить ей! «Пусть порадуется», – запил одним яблочным соком; встал из-за стола и оглянулся на грязные тарелки, пустые бутылочки с детским йогуртом, валявшиеся в разных местах в тесной, узкой кухоньке, где большую часть места занимали высокий двухкамерный холодильник, обеденный стол с уголком, мойка с кухонной мебелью и печка, выпиравшая на середину прохода, так что каждый раз приходилось огибать ее, как изгиб реки. Как надоело в этой тесноте жить!

Он вышел из кухни и попал в крохотный квадратный коридорчик. Впрочем, коридорчик – громко сказано! Скорее, это был уголок, пятачок, на котором кое-как можно было облачиться в осеннюю одежку – легкую курточку и шапку, обуть черные ботинки с высоким воротником, оправиться, посмотрев в небольшое зеркало, висевшее на стене рядом с крючками для одежды, и выйти из квартиры. Женя так и сделал. Только перед выходом заглянул в такую же тесную, словно урезанную, комнатку, увидел среди разбросанных детских игрушек маму с сыном и бросил им: «Пока! Я на работу. До вечера!» Леша улыбнулся и помахал в ответ маленькой ручкой. Он очень любил махать ручкой, получая от этого несказанное удовольствие. Мария молча кивнула. Впрочем, взгляд был у нее говорящий. Как вы знаете, у пар, что прожили друг с дружкой не один год, есть известные жесты, знаки – и каждый прекрасно, без слов, понимает, что другой думает!

На работе шла обычная рутина: в просторном помещении сидело пять человек: трое парней и две девушки. Парни, в их числе и Женя, занимались разработкой движка сайта, а девушки корпели над его дизайном и контентом. Цветовое оформление, графика и шапка сайта – всё было за девчатами.

Рядом с Евгением за соседним столом вполоборота к нему сидит Лена, девушка с кудряшками и завитушками волос, чуть смуглая, точно после загара на море. Работает она у них года два, пришла из института радиоэлектроники сразу после выпуска, а потому была моложе Жени на целых пять, а то и шесть лет! Что на таком этапе жизни разительно отличает людей: молодая девушка чиста и свежа, как весенняя роза, обласканная капельками росы, надушена ароматами, наполнена живительной силой юности. Женя ловит на себе ее будоражащие взгляды, с нетерпением поглядывает на стрелки часов. Почему они так медленно ползут? Половина двенадцатого. Еще целых полчаса до обеденного перерыва. Работа не идет.

– Женя, ты чего застрял на этом месте? Написал код на обработку запросов бокового меню? – спросил парень напротив, коротко подстриженный, в очках и деловом пиджаке кремового цвета.

– Уже занимаюсь этим, Олег, потерпи немножко.

– У меня из-за тебя стопорится работа. Что скажет на это Виктор Иванович?

– Его сегодня не будет, – уверенно заявил Евгений.

– Почем ты знаешь? – удивился Олег.

– Есть достоверные источники! – Женя ухмыльнулся, бросив взгляд на Лену. Та мило ему улыбалась.

– Ну, как бы там ни было, соберись. За сегодня надо доделать!

Олег повернулся к экрану компьютера и продолжил работу, а Женя уперся задумчивым взглядом в циферблат часов.

Когда часы пробили на обед, Евгений, нисколько не стесняясь, схватил Лену за руку и потащил в местную столовую – буфет с удобными столиками и мягкими стульчиками, где можно заказать пиццу на любой, даже самый придирчивый, вкус.

– Мне страшно тут нравится! – пропела Лена. – Ты же, наверное, знаешь?

– Мне тоже! Пицца тут отменная! Просто пальчики оближешь.

– Хочешь, могу… – рассмеялась девушка. Женя отдернул руку.

– Чего вздумала! Знаешь, – продолжил Евгений более серьезным тоном, – мне с тобой очень хорошо. И спокойно.

– Ох, Женя! Где же ты был шесть лет назад, – вздохнула собеседница, беря наманикюренными пальчиками цвета алой зари очередной кусок пиццы. – Почему меня не нашел? А теперь у нас столько препятствий!

– Но я тебя искал!..

– Которых могло бы не быть, – Лена не дала ему договорить, – если бы кое-кто чуть-чуть подождал, сделал бы еще один цикл отбора условий… взвесил бы свое решение как следует. Но нет! Ты же у нас всегда таков: если что взял в голову, то тебя не переспоришь и не переубедишь, пока сам не врежешься в стену!

– Ленчик, ты, как всегда, права! Ну что я могу с собой поделать? Ты у меня просто чудо. Тебя единственную искал я всегда. Этот год весь – сказочный!

– А Мария? – Лена склонила голову к левому плечику.

– Да кто ошибок в молодости не совершает?

– Ошибки бывают разной тяжести.

– Что ж поделать? Ведь судьба нас свела! А ошибки можно исправить. Только нужны деньги. Много денег! Совсем не те десять тысяч, что я тут зарабатываю. Они у меня будут – и наша мечта осуществится!

– И мы уедем?

– Да. Уедем в Москву. Обязательно. Рассчитаюсь тут со всеми долгами. Не обделю Марию с Лешкой, оставлю им столько, сколько они захотят. Лишь бы отпустили меня!.. Отпустят. Куда им деваться? Насильно не удержишь.

– Мы будем счастливы! Жень, я так сильно этого хочу! Больше всего на свете!

– И я тоже, лилия моя! – необоримая сила толкнула его к ней, и их губы слились в долгом поцелуе.

– Ну и где же мой любимый муженек пропадал? – Мария встретила его на пороге, в теплом шерстяном халате: дом после лета уже остыл, и по вечерам в квартире с выключенным отоплением становилось холодно. Вид у нее был заспанный, уставший: целый день стирки, уборки, готовки кого угодно вымотает! – Ну, так где же ты был? – повторила она вопрос.

– С другом в спортбаре засиделись.

– Опять матч смотрели?

– Да…

– И выпивали?

– А там очень сложно не выпить! Когда пиво в бокалах разлито, дымится, так сказать, а ты сидишь в хорошей компании…

– Разувайся и раздевайся, хорошая компания! Есть будешь?

– Не откажусь от чего-то легонького.

– Суп?

– Да. Подойдет, – с трудом Евгений по очереди сбросил с затекших ног ботинки, повесил курточку. – А праздновать есть что! Представляешь: «Арсенал» в пух и прах разнес «Лестер» у него на поле – 5:2! Досталось «лисицам» сегодня. Впрочем, что удивительного? Они в прошлом году только вышли в премьер-лигу, кое-как доковыляли до ее конца. Могли и вылететь обратно ведь! Но радует другое…

– Что же? – недоверчиво покосилась на него Мария, одной рукой включая печку, а другой ставя на нее кастрюльку с утренним супом.

– У нас есть деньги! Причем неплохие. Всё благодаря моей удаче: ставь на фаворитов гонки против аутсайдеров – тех, кого наверняка положат на обе лопатки! – и не прогадаешь! Да, коэффициент небольшой, конечно, букмекеры дают. Зато – верные деньги!

– Женя! – Мария выронила ложку на пол. – Ну, ты же обещал? Или нет? Я же тебя предупреждала: заканчивай ты с этим – добром не закончится! У нас же сын. Или ты забыл? Хотя что с тобой, с пьяным, разговаривать? Завтра – воскресенье, выходной: выспишься – там и поговорим!

– Но у нас же есть деньги! – прокричал вслед уходящей жене Евгений, но ничего этим не добился. – Ладно… Но у нас же есть деньги! Хотя… уже третьего числа начинается восьмой тур! Надо будет отложить сумму от сегодняшнего выигрыша. Там, похоже, две верные пары играют: «Манчестер Сити» с «Ньюкаслом», неудачником этого сезона, и «Челси» с «Саутгемптоном». Должен же чемпион взяться за ум! Думаю, смело можно поставить 1Х и там, и там! Наверняка они оба выиграют. Ну, подстрахуюсь на всякий случай, – вдруг где-то ничья проскочит? Верная вроде ставка. Посоветуюсь завтра еще с Димой, но вряд ли прогадаю. А деньги лучше отложить сейчас… Мария, похоже, пошла спать…

Утро выдалось солнечным, ярким, по-летнему теплым. Жаркие лучики прогнали на время стужу и непогоду, за окном плыли белоснежные, как чисто выстиранная перина, облака, листва весело шуршала, ягоды рябины задорно поблескивали, свешиваясь с веточек.

Мария проснулась в хорошем расположении духа, сладко потянулась, никуда не хотелось вылезать из мягкой постельки; нежно обняла и поцеловала сонного мужа. Тот перевернулся на другой бок, не разобрав спросонок, что утро-то уже в самом разгаре – девятый час!

– Ну-ну, соня ты мой любимый, с добрым утром! – Мария погладила его спину; широким Евгения никак нельзя было назвать, так что жена обняла его целиком, прижавшись, как теленок к мамке.

– Похоже, больше не поспишь, – проворчал, пусть и по-доброму, муж. – С добрым утром, птичка ты моя ранняя! Как спалось?

– Хорошо. Хочешь, могу поджарить яичницу и заварить кофе? В турочке, как ты любишь?

– С удовольствием. Спасибо тебе!

Через полчаса они мило сидели на диванчике, смотрели очередную серию очередного ситкома. Евгений, как ни в чем не бывало, уминал яичницу с салатом, Леша крутился на полу возле них, строя из конструктора настоящий замок, в который «никто чужой не войдет!»

– Ты говорил вчера – у нас есть деньги? – спросила Мария, когда муж утолил первый голод; с утра он обычно ел много и охотно, а потом целый день кряду мог просидеть за компьютером, забыв даже о самой еде, какие бы изыски жена не приготовила ему на работу… так термос с бульоном мог, попутешествовав по городу, благополучно вернуться домой, где подогревался на ужин.

– Да, есть, – нехотя буркнул Евгений.

– Всё хотела тебе рассказать, да как-то забывала. А между тем откладывать надолго этот вопрос нельзя. Была позавчера на родительском собрании у Лешки. Учителя, конечно, дают! Неужели они думают, что у них занимаются сливки общества? В общем, собираются класть то ли линолеум, то ли ламинат… не помню! Стоит он одиннадцать тысяч, представляешь! Плюс еще там какие-то работы. И говорят, что на каждого ученика вынь да положь тысячу сто! За предстоящий учебный год наперед. Лучше надолго не затягивать, а то будут коситься, звонить, а вдруг еще Лешку бросят учить? Лучше не затягивать!

– Да, да. Это хорошо, это нужно, – муж потянулся к туалетному столику за свежим номером футбольного обозрения.

– Так что, выделишь?

– А… возьми в кошельке… вон на полке лежит!

Мария потянулась, раскрыла кошелек и ахнула.

– Но тут же пусто! Ты говорил: «у нас есть деньги»!

– Как пусто? А то что за бумажки?

– Четыреста? Да этого не хватит и на отопление, наверное! Не говоря уже о всех прочих наших расходах.

– Не начинай только… – Евгений уткнулся в журнал, увлеченно читая статью. – Ты мне мешаешь, Маш. Давай позже поговорим, хорошо? Зачем портить такое утро?

– Ну знаешь… Допивай свой кофе сам! Я пошла на кухню.

– Какая нервная стала! Чего это она? Раньше такая милая была… А, Лешка? Ты не знаешь?

– Вы опять поссорились? – башня с выстроенного замка слетела от неловкого движения детской ручки.

– Нет. Что ты? С чего ты взял? Мы просто шумно разговаривали про семейные дела. Мы не поссорились. Сам увидишь – через час мама отойдет!

Но ни через час, ни через два мама не отошла. Днем выскочила в парикмахерскую на три часа – редкий выходной, когда муж дома, нельзя было упустить, – а вечером взяла ноутбук на кухню и продолжила поиск работы на дому – такой, чтобы была посильной и в то же время приносила копеечку; искала уже две недели, но пока безрезультатно. Евгений полдня провозился с сыном, прогулялся с ним на детскую площадку, покатал на карусели, а вечер посвятил просмотру котировок и коэффициентов, изучая все ставки, что попадались на глаза. Столько надежд! Кажется, мечта могла бы сбыться. Он и не заметил, что Мария с ним демонстративно не разговаривала.

На следующее утро он ушел из дому до пробуждения жены. Тихонько встал, взял одежду из платяного шкафа и вышел в ненавистный коридор. К счастью, скрипом несмазанной двери не разбудил ни жену, ни сына. Особенно – сына! Если бы Лешка проснулся, то уже вся квартира была бы на ушах. Укладываться спать он не любит, а вот как проснется – столько азарта! «Весь в отца», – как говорит его мать.

Утро выдалось по-осеннему промозглым и ненастным, моросил легкий, но противный дождик. Казалось, основной его задачей было не намочить бегущих на работу людей, а вывести из себя. С Евгением этот номер легко удавался. Когда он дошел до двери рабочего офиса, то целиком закипел, как чайник, и готовился засвистеть пронзительным визгом. А потому и неудивительно, когда Лена подозвала его и зашептала на самое ухо: «Милый, а давай сходим на «Марсианина» в IMAX?», он вспылил, сам не свой:

– Знаешь, я тут каждую копеечку откладываю, чтобы наше будущее поскорее состоялось, а ты готова всё спустить на первый же попавшийся фильм!

– Но, говорят, он там из ничего целую ферму создал! В одиночку! На чужой, безлюдной планете, – Лена отодвинулась на спинку кресла, скрестила руки и смерила его строгим взглядом, – может и тебе бы пригодились такие навыки: из ничего создать всё?!

– Знаешь что… – Евгений хотел отпустить колкость по поводу навыков, что ей бы пригодились, но вовремя прикусил язык. До боли! Едва не вскрикнул!

И с размаху плюхнулся на свое рабочее место, чтобы углубиться в увлекательный мир кодов и скриптов. Лена занялась дизайном одного из баннеров, на котором мягкий плюшевый мишка с букетом игрушечных цветов зазывал в магазин с открытыми дверями.

Больше в этот день они особо не разговаривали: так, перекинулись парой словечек за обедом и в конце рабочего дня, но формально, для видимости приличия. Хотя у обоих кошки на душе скребли.

Когда Евгений вышел из офиса, то понял: меньшее, что ему хотелось бы, – так это идти домой, а потому, недолго думая, он достал мобильник и набрал номер, выставленный на быстрый набор под цифрой «2».

– Алло! – донеслось с того конца трубки. Голос звучал мужской, веселый, так резко выбивавшийся из ряда монотонных, скучных повседневных голосов, которые слышал вокруг себя Евгений. За исключением Лены, разумеется. Но ей сейчас было не до него.

– Дима, слушай, – затараторил программист, – а не развеяться ли нам после тяжелого рабочего дня? Так домой неохота идти. Ты уже закончил работу?

– Да с полчаса назад, пожалуй. Рад тебя слышать! С удовольствием прогуляюсь!

– Ты где сейчас? – спросил Женя.

– Сейчас? Допиваю свою последнюю на сегодня чашечку чая на рабочем месте, собираюсь и вылетаю. Каков маршрут?

Евгений звучно рассмеялся, так что проходящая пожилая пара искоса осмотрела его – мало ли что на уме у такого?

– Угадай! – Женя интриговал.

– Как обычно? – переспросил друг.

– Да! У меня есть замечательные наводки!

– Тогда на том же месте…

– … в тот же час! – давясь от смеха закончил Евгений словами из известной песни и бросил трубку во внутренний карман куртки, застегивающийся на змейку.

Через полчаса Женя, поднявшись по широким ступенькам, зашел в спортбар. Само заведение из коридора открывало для посетителей две двери: левая вела, собственно, в сам спортбар, где на стенах висели сочные фотографии футбольных звезд – от Марадоны и Пеле до Месси и Криштиано Роналдо, – а широкое помещение пестрело столиками со стульями вперемешку с кожаными диванами вплоть до самой барной стойки, слева от которой висела огромная плазма – глаз не оторвать; правая же, более узкая и строгая, выдержанная в серых тонах, вела в небольшую, скромную комнатку, чем-то отдаленно напоминающую банковское учреждение: на стенах – множество разлинеенных плакатов, испещренных множеством цифр и малым количеством слов, точно в отделе статистики, у стены стоял ряд крутящихся офисных стульчиков, а прилавок был отгорожен от остальной части матовым стеклом, внизу которого виднелось полукруглое окошко, из которого доносился женский голос: «Ваша ставка?». Справа, в отдалении, возле двери, что примыкала к своеобразной «диспетчерской», сидел крепкий охранник – посетителям строго воспрещалось нарушать негласно принятое правило: сперва – посети «правое» заведение, определись и решись, а дальше следуй по четкому маршруту в «левое», где тебе уже предоставлялась полная и почти безграничная свобода как в праздновании успеха и верного расчета, так и в оплакивании неудачи и очередной порции спущенных впустую купюр.

Но Евгений в этот раз нарушил правило и свернул на левую дорожку, настолько протоптанную, что даже плиты, казалось, оставили в себе отпечатки ног. Дима уже сидел за столиком, неспешно сдувая пену в полном фужере пива. Внешне казалось, что Евгений был ниже друга, хотя первое впечатление частенько обманывает. Евгений обладал фигурой более плотно скроенной что ли, а Дима благодаря тонкой, но неестественно длинной шее, изумительно прямой, бодрой осанке (которая выдавала в нем недавнего дембеля – он попал под поздний призыв и только недавно вернулся с флота) казался вытянутым, как палка, но стоило им стать рядом, как их макушки голов соприкасались почти на одной линии горизонта. В этот час зал пустовал: народ только начинал стягиваться с разных частей города. А потому каждого входящего тут же осматривали: с кем сегодня предстоит провести шумный вечерок?

– Эй, Женька, сюда! – Дима тут же увидел друга и едва не присвистнул от удовольствия, расплывшись в счастливой улыбке до ушей.

Они шумно поздоровались, Евгений сделал несколько глотков – промочить горло, – и перешел к теме, ради которой и позвал закадычного друга:

– Посуди сам, – продолжил он разъяснения. – Взять пару «Манчестер Сити» с «Ньюкаслом». «Ньюкасл» в семи турах умудрился четыре раза проиграть, а три матча свел в ничью. Такими темпами он не задержится в премьер-лиге! А «Манчестер»?

– Который «Сити»? – сострил собеседник.

– Конечно! А о чем я тебе тут твержу? Пять первых матчей выиграл! Причем выиграл красиво, с хорошей игрой. А в двух последних проиграл оба раза! Ладно: один раз. Осечка! С кем не бывает? Могли не обратить сразу внимания на это и не собраться! После пяти-то побед кряду! Но предыдущее поражение, думаю, привело их в чувства, и теперь они будут рвать и метать, сметать, как торнадо, всё на своем пути, чтобы добыть три очка!

– Похоже на то, – охотно согласился Дима. – А что вторая пара, о которой ты говорил?

– «Челси» с «Саутгемптоном»! Чемпион хромает. Его серия с первого тура выглядит так, – на листке бумаги он тут же вычертил «нпвппвн», что означало «ничья», «поражение» или «выигрыш». – Что с ними происходит? Но должны же они одуматься? Пора уже! Иначе Жозе Моуриньо придется уйти в отставку. Чего, думаю, ему бы не хотелось. Тем более после чемпионского сезона! А «Саутгемптон» хромает ненамного лучше: «нпнвнпв». Те же два выигрыша при одной лишней ничье вместо поражения, как у «Челси». Сошлись два хромальщика, как говорится.

– Но один перехромает другого!

– И я ставлю на синюю лошадку.

– В первой паре, думаю, смело ставь на победу фаворита. А вот во второй я бы подумал еще!

– Тоже к этому склоняюсь. Победа или ничья «Челси»?

– А что берешь? «Экспресс»? Или, может, «систему 2/3»? Добавим еще кого-то, и сможем ошибиться!

– Нет. Ставлю немалую сумму: почти весь предыдущий выигрыш плюс некоторые домашние сбережения – удачно толкнул свой предыдущий планшет! Нужен верняк! Железный!

– Хм. И сколько ставишь?

– Триста зеленых.

– Да… – протянул Дима, – немалая сумма. Нужен железный исход. А что дают, какие коэффициенты?

– На победу «Сити» – 1,26, на победу «Челси» – 1,47, а если брать с подстраховкой, добавив вариант с ничейным исходом, то на «Сити» – 1,05, а на чемпиона – 1,19.

– Как-то совсем плачевно выходит тогда. Это что получается в самом надежном варианте?

Дима достал из кармана калькулятор с полустертыми клавишами – непременный спутник каппера¹, – и вбил заветные циферки:

– Так… 300 на 1,05 и еще умножить на 1,19… получаем 375 в итоге. Маловато совсем! А если взять средний вариант?

– Какой?

– Ставим четко на победу «Сити», а на хромающий «Челси» – победу или ничья? И имеем тогда… 300 на 1,26 и на 1,19… вышло 450! Половину от ставки, считай, получим чистенькими!

– Идет! – воскликнул Евгений. – Вот здорово, что с тобой посоветовался. Димон, спасибо тебе!

– Обращайся, – отмахнулся, улыбаясь, Дима и потянулся за фужером пива.

Евгений быстренько сбегал, сделал ставку и принес свеженькую квитанцию, еще раз пробежал ее взглядом, подобно тому, как опытный рыбак втягивает носом морской воздух, чтобы понять – будет ли шторм в море или можно смело пускаться в плаванье; успокоился и просигналил бармену, что можно наполнять чашу радости.

Домой он вернулся за полночь. Жена тихонько спала в теплой кровати, так и не дождавшись мужа. Евгений с облегчением выдохнул – больно уж не хотелось выслушивать новый разговор на старый лад. Заснул он быстро, хотя и ворочался полночи.

3 октября, суббота, наступило неожиданно быстро. У Евгения на работе, по обыкновению, был короткий день, до 5 вечера. Но ни в 6, ни в 7, ни в 8 вечера его всё не было. Мария заволновалась. Ее неоднократные звонки на мобильный муж то и дело сбрасывал. За годы совместной жизни, супруга выяснила для себя, что муж так всегда поступает, когда не в духе. Что, впрочем, с ним частенько случалось.

– Лешка, идем ужинать! Похоже, папу не дождемся… – крикнула из кухни мама.

Леша на полкомнаты разложил пазл, где под холмом, над которым возвышался средневековый замок, сошлись войска в красной и синей форме – «англичане и французы», как говорила мама, или «красные и ириски», как говорил папа, намекая на жаркие футбольные баталии двух клубов из одного города, «Ливерпуля» и «Эвертона».

– Мам, я сейчас… еще чуть-чуть! Уже почти сложил!

Но надежды не оправдались: «Макароны стынут!» – крикнула мама и пришла за сыном в комнату.

За окном совершенно стемнело, дома и прохожие провалились в черную бездну ночи, которую изредка рассекал мелькающий свет, в квартире стихло: посуда домыта, сын уложен в кровать, слышно, как шагают стрелки часов, отбивая, как по мостовой, свой равномерный строевой шаг. Мария сидела на мягком кресле у кроватки Леши и читала роман Жорж Санд. Мягко, ненавязчиво пробивался из-под абажура ночной лампы розовый огонек лампочки, освещая ровно столько, сколько нужно. Наконец, телефон в беззвучном режиме моргнул яркой, ослепительной вспышкой; вверху экрана бегло проскочил текст сообщения. Мария потянулась за телефоном, прочла строки раз, другой, но их смысл всё никак не проникал в ум, как тщетно стучится в дверь гость, когда хозяева вышли из дома. После какой-то очередной попытки вдруг увидела приписку внизу: «Дима»; текст вынырнул из глубин на поверхность: «Привезу его через час. Выйди расплатиться с таксистом. Денег нет. Дима».

Диму она хорошо знала: это был племянник мужа, сын его старшего брата. Дядя и племянник всегда были дружны, их близость казалась глубже обычного кровного родства: далеко не все родственники – друзья, но зато все настоящие друзья – родственники!

Новое воскресенье словно вынырнуло из сизого тумана беспробудного сна, давя последние зародыши розовых мечтаний. Утро било резкими лучами в глаза даже через полуоткрытые шторы. Казалось, ничто не в силах сдержать эту рвущуюся к жизни силу нового дня.

Евгений с большой неохотой протер заспанные глаза, устало взглянул на настенные часы – стрелки неумолимо перевалили за цифру одиннадцать. Детские игрушки без всякой системы валялись на полу между детской и родительской кроватями. Вертикальная занавеска из красного ситца, что обычно отгораживала Лешу от родителей, висела одиноко, прислонившись к холодной стене. Евгений слез с кровати и тут же, оступившись, шлепнулся обратно. Потирая ушибленную ступню, он как следует прочертыхался: игрушечный паровозик, отлетев в сторону, оставил по себе не игрушечную боль. Сколько сил стоило добраться до ванной комнаты! Долгое умывание и прохладный душ привели в чувство быстрее, чем чашечка крепкого кофе, которую он выпил почти залпом после водных процедур. Только теперь он заметил, что в квартире невероятно тихо: нет ни детской возни, ни бесконечных причитаний жены, ни шумных телевизионных криков.

– Где же все? – он заерзал на стуле.

И сразу глаза наткнулись на записку на холодильнике под магнитом «Привет из Ялты!», на котором во всю ширь изобразили далекую, манящую набережную. «Жена ее очень обожает», – вспомнил Евгений и прочитал записку от Марии: «Любимый! Еда в холодильнике: разогрей суп, в морозилке – пельмени».

– Хорошо хоть пельмени есть, а то суп ежедневно – это уж слишком, – задумчиво пробормотал он.

Впрочем, резкий звонок с мобильного тут же вернул его с далеких мыслей. Знакомая мелодия на этот раз почему-то звучала отвратительно раздражающе.

– Надо будет сменить… Да… Алло? Кто это? – голос из трубки донесся не сразу.

– Ты еще спишь?.. Разбудил?

– Да нет. Уже встал.

– Не тошнит?

– Есть немного.

– Я тебя вчера предупреждал, что лучше не мешать, и та бутылка виски после пяти бокалов пива явно даст о себе знать на утро!..

– Эх, Димон! Если бы ты таким прозорливым был и тогда, когда уверял, что ставка беспроигрышная…

– Ну, неудачи у всех бывают. А раз в год и палка со стены стреляет… «Манчестер Сити» разгромил же 6:1 своего соперника, не оставил от того камня на камне!

– Да, да… А «Челси» взял и позорно сдулся «Саутгемптону». 1:3 – позорище! Что творится в этом сезоне?

– Ничего, не переживай. Наши не сдаются. Мы и не с таких передряг выбирались!

– Ага? Ты объясни это Марии… – в это время раздались характерный стук и царапанье в дверном замке: жена в темном коридоре не сразу попала в замочную скважину; каждый из соседей ждал, что уж его-то сосед должен поменять лампочку в тамбуре… одним словом, уже месяц все мучились. – Вот и вспомни! Всё, вешаю трубку… сейчас попадет!

– Держись там… – попытался утешить Дима.

– Не в бровь, а в глаз: денег-то и в самом деле нет!

В коридоре раздался радостный детский голосок, и квартира мигом наполнилась незримым ароматом страшно далекого счастья, такого, какое подчас видишь в глазах ребенка или же влюбленных.

На удивление жена не устроила скандал с криками и звоном бьющейся посуды, с хлопаньем дверями и нескончаемым потоком слез. Евгений застыл, как боксер в конце двенадцатого раунда против более сильного соперника, готовый ко всему и в ожидании неизбежных ударов. Мария пошла запускать стирку, сняв с Леши грязную одежду, и насвистывая песенку про Ассоль и Грея. Так же удивился бы и боксер, потеряв все ориентиры в жизни, если бы вместо завершающей серии ударов соперник вдруг смочил полотенце и приложил к подбитому глазу, унимая жгучую боль. На какой-то миг и Евгений почувствовал, как невидимая рана затянулась, и дышать стало легче.

– А вы ходили гулять? – с чувством вины, как нашкодивший котенок, спросил Евгений, стараясь заполнить паузу чем угодно – хоть разговором о том, что произошло в последней серии её любимого сериала про детективов, который он терпеть не мог.

– Да, представь, – с игривой хитрецой в радостных глазах прощебетала Мария, доставая из холодильника кастрюльку с едой. – Будешь завтракать? Твой любимый бульончик! После твоих вчерашних приключений будет полезен.

Евгений напрягся.

– Кстати, не хочешь поведать эту печальную историю?

– Как ты догадалась?

– А от хорошей жизни ты обычно не напиваешься. Так что?

– Давай в другой раз, – запинаясь, пробормотал муж, особо не надеясь легко отделаться.

Но каково же было его удивление, когда жена пропела «ну и ладно… в друго-о-ой раз», протянув букву «о» подобно исполнительнице старинных романсов, включила плиту и ушла в комнату занять Лешу какой-то новой выдуманной игрой в сыщика. Леша в такие минуты приходил в полный восторг и бежал к маме за очередным заданием по раскрытию «таинственного преступления».

Евгений с удовольствием позавтракал, разомлев, как у дедушкиного камина после холодной стужи.

– А чего ты сегодня такая веселая? – Как бы ненароком спросил он. – Что-то случилось?

– Случилось.

– А что же? Скажешь?

– Какой быстрый! Не хочется поспешить. Давай на следующей неделе?

– Ладно, ладно, – поскорее согласился Женя, опасаясь, как бы жена не вспомнила про его «тайну», которую он ей не рассказал. – Пойду подремлю часок, не возражаешь?

– Давай!

– А потом пойду погуляю. Хочется развеяться.

– Давай, давай, – со всем согласилась Мария. Такой он ее давно не видел: свет какой-то детской восторженности, чистый, как ландыш, искренний, как улыбка младенца, лучился из ее глаз, – эдакий неподдельный огонек далеких звезд. Евгений залюбовался ее глазами, ее беззаботным лицом, и на минуту почувствовал, как искорка заглушенного, затоптанного чувства зашевелилась в груди, точно крохотный муравьишка, что пробует разгрести свою норку, а сверху мальчуган-озорник сыплет на него пылевые валуны из земли и пыли.

– Тогда увидимся… вечером, – пробормотал завороженно Евгений и поцеловал жену в щечку, отчего, казалось, всё её личико зарделось, подобно заре нарождающегося дня.

Через час Евгений сидел на мягком стуле, запрокинув ногу на ногу так, что широкие края брюк натянулись подобно автомобильному тросу. Любимый буфет обволакивал знакомыми запахами, навевая воспоминания о тонких, ароматных поцелуях Лены, о волнительных кудряшках ее волос, которые словно нечаянно падали и стелились по голому плечику.

– Эй, эй! Женя, очнись! – Дима щелкал пальцами перед его лицом; до чего же неприятно: будто вылили ушат холодной воды, когда ты спал и видел сладкий сон!

– Дима, ну что ты за человек? – скривился дядя. Разница в возрасте между ними была каких-то лет семь, так что общались они на равных, как студенты-однокурсники. – Разве так можно?

– Можно, можно. Ты что-то совсем замечтался. Ты вообще слышал, что я тебе говорил?

– Да ты уже десятый раз об этом талдычишь! Как тут не отвлечься?

– Не-не-не. Ни в коем разе! И не десятый, а третий. И потом, – Дима выпрямился, приняв крайне важную осанку, – может, это ключ к нашей лучшей жизни? Я ведь готов участвовать наравне с тобой! Капитал понадобится немалый, но оно того стоит. Это очень важно, и я хочу, чтобы ты меня услышал.

– Да услышал, услышал.

– Вот и хорошо. Серж придет минут через пятнадцать. Он тут проездом, и времени у него много не будет. Уговорил его не сразу, хоть учились в одном классе, но сидели не за одной-то партой. Так что, соберись!

– Да? И куда он так спешит?

– В Ниццу, кажется. Поднял-то он немалое состояние на ставках. Можно сказать, собаку съел…

– Кстати, хорошо бы и нам перекусить. От всех этих переживаний аппетит разыгрался! До сих пор не знаю, что жене скажу, где деньги? А тут, может, придется влезть в новые долги.

Дима заглянул в мобильник – на вайбер пришло сообщение.

– О! Вовремя! Серж ставит уже машину, сейчас будет. Давай закажем большую вкусную пиццу. Сиди, я сбегаю.

Женя откинулся спиной к стене и выдохнул. Жизнь будто играла с ним в солнечного зайчика: вот оно, кажется, счастье, совсем рядом – протяни руку и схвати, и оно будет твоим; ан нет! Стоит схватить то место – а зайчик просачивается через сжатые пальцы, через плотные объятья, выскальзывает и перепрыгивает на другое место. Сидит и улыбается. Улыбается по-доброму, задорно. И веришь в близкое счастье… очнешься – а желтый блестящий попрыгунчик далеко, и там его ловит какая-то девушка, хочет поймать и прижать его к себе, притянуть так же, как хочется самому, и их взгляды так и не пересекаются. Жаждущие счастья лишь для себя не заглянут в глаза напротив, не увидят в них бездонную глубину, на дне которой трепещет одинокая душа, бьется в поиске крупицы тепла.

– А вот и Серж, знакомьтесь.

Евгений вздрогнул от слов друга.

– Добрый день, – машинально Женя протянул незнакомцу руку. – Димон! От тебя сегодня стану заикой!

– Да ладно тебе, Жека!.. Серж, устраивайся. Сейчас принесу наш заказ, перекусим, выпьем.

– Хорошо бы, – ломаным баритоном, чуть не дотягиваясь до баса, произнес незнакомец.

Теперь его можно было хорошо рассмотреть. Гладко выбритый, с завитком густых волос на правом боку, косой стрижкой на левом, отчего казалось, что левый глаз пристально впивается в тебя, а правый осторожно, будто из укрытия, оценивает обстановку подобно опытному разведчику. Серж пришел в клетчатом светло-коричневом костюме. Белая сорочка дышала свежестью, носки коричневых ботинок выглядывали из-под стола, когда он запрокидывал ногу на ногу.

– Так вы хотите разбогатеть, Женя? – без предисловия начал Серж.

– А кто же этого не хочет? Что тут странного?

– О! Это становится странным только когда удовлетворяешь наконец все свои желания и думаешь: а что же дальше? Впрочем, мы вряд ли поймем друг друга… Как не понимает сытый голодного… Еще одно жаркое, еще взбитые сливки – «только не это» кричит сытый. «Только бы этого кусочек» – стонет голодный, – Серж усмехнулся горьковатой улыбкой.

– Жаркого у нас нет, зато есть ароматная пицца и по стаканчику светлого, – весело ворвался в разговор Дима.

– А я бы не отказался от жаркого и от сливок, – прищурился Евгений. – Да вы угощайтесь, Серж! Дима рассказывал, что вы поделитесь особой системой на ставки?

– А как же?.. Приговорим сейчас вот только этот кусочек пиццы. Это вам, конечно, не Ницца, но и не забегаловка на Рогани. Помнишь, Дим?

– А то! – вскричал Дима, едва не опрокинув граненый стакан с пивом. Потом призадумался. – Хотя, знаешь, Серж? Иногда мне кажется, что те беззаботные годы детства, когда мы носились по улицам, забегали то в компьютерный зал, то в ту нашу забегаловку, где обсуждали все происшествия в нашем тесном мирке… Может, то были самые счастливые годы жизни?

Серж замер, запивая очередной кусок. Мимо пронеслась шумная орава мальчишек, потянув с собой коробочки пиццы «на вынос». Так прошло несколько долгих минут.

– Пожалуй ты прав, – первым прервал молчание Серж. – Однако мы тут засиделись, а мне еще на самолет собирать вещи, да и отдохнуть перед дорогой хорошо хотя бы чуток. Давайте, ребят, расскажу вам основы стратегии, что к чему, так сказать.

– Давай, давай, мы – само внимание, – оживился Дима.

– В общем, идея такая: вы, когда делаете ставку, смотрите на те пары, в которых хорошо знакомые вам команды должны, по вашему мнению, добиться положительного результата, так?!

– Ну, конечно, – подтвердил Евгений. – В большинстве случаев исходы таких матчей заканчиваются прогнозируемо.

– Конечно, конечно. Именно на этом и основаны котировки букмекеров. Они же там вовсе не дураки и просчитывают все мельчайшие детали, узнают такую подноготную, о которой простые болельщики даже не подозревают – как например, у кого из игроков сын подрался в школе, а дома из-за этого разразился скандал, жена разошлась, а у него игра на следующий день или вскоре. И что вы думаете? Какое будет у него выступление скорей всего? На крыльях счастья он уж точно не будет летать!

– Да… – протянул Дима.

– А если это игрок, от которого очень многое зависит? Например, вратарь или единственный нападающий-голеадор, или ключевой защитник? Чувствуете? Вы играете против огромной вычислительной машины, и даже самые изощренные собиратели статистики встреч той или другой пары не смогут так дотошно всё учесть! Эта букмекерская машина учитывает всё, так?

– Всё, выходит.

– Всё, да не всё! Вы вспомните, к примеру, из-за чего недавно «Ливерпуль» лишился чемпионского титула? Во встрече, которая для него складывалась вполне благополучно!

Евгений и Дима напряглись, сосредоточенно вспоминая.

– Из-за какого происшествия? Буквально одного эпизода игры? Вспоминаете? Всё было в их руках после того, как они одолели главного претендента – «Сити»! И матч с «Челси» …

Чуть ли не все разом вскрикнули – настолько живая картинка возникла.

– И Джеррард поскользнулся!!!

– Да! Легенда команды, капитан! И – ключевая ошибка, из-за которой «Ливерпуль» фактически потерял золотые медали, блестевшие рядышком, так близко, как никогда!.. Поскользнулся, и форвард «Челси» убежал забивать решающий гол. В итоге два последних тура ничего не изменили, и «Ливерпуль» остался на втором месте! Казалось бы: случайность! Но именно такие случайности случаются со всеми великими футболистами, будь то хоть Буффон, хоть Роналдо. И вот: раз – и команда, от которой никто ничего не ждал, вырывает ничью или даже побеждает в матче с фаворитом! А на эту-то команду никто не ставит! Отчего же?

Серж грустно улыбнулся.

– А от того, что в них никто не верит. Кроме их болельщиков, разумеется. Их называют, – он снизил голос до шепота, – андердогами: хоть в покере, хоть в боксе, хоть в бейсболе или футболе – тот, кто более слабый! Но букмекеры никогда не смогут учесть только одного – волю случая! Того, что кто-то из фаворитов поскользнется и пропустит сокрушительный удар.

Евгений с Димой слушали, затаив дыхание. Оратор отхлебнул пиво и продолжил.

– А дальше всё просто; ставим на такого андердога по системе мартингейла: после каждого поражения одной ставки удваиваем последующую плюс прибавляем первоначальную цель – сколько хотим выиграть! Выбираем каждый раз подходящего андердога – команду, в которую никто из букмекеров не верит – и ставим. Да, такая серия ставок может занять и десять ходов! Сумма ставки с каждым ходом будет расти, но как только наш андердог выиграет, а это случится неизбежно рано или поздно, то мы отыграем все вложения и получим внушительную прибыль – чем больше ходов пройдет, тем вероятность проигрыша уменьшается (меньше процента на десяти шагах, между прочим), а выигрыша увеличивается!

Серж достал из солидной дорожной сумки большой блокнот и на чистом листе стал делать выкладки. Все трое согнулись над столом, увлеченные миром цифр и расчетов.

– Да, мам! Это просто чудо! – лицо Марии сияло от счастья. – Никогда не думала, что это случится. Врачи уверяли, что после Леши… Как он там, кстати, хорошо себя ведет?

С другого конца трубки доносилось радостное щебетание. Мария хотела еще что-то сказать, но кто же более всего за вас порадуется, если не самый близкий на свете человек?

– Нет, еще не знает, – вставила Мария. – О, да! Думаю, будет очень удивлен. И обрадован, конечно… Да, да. Ты же помнишь, тебе говорила?.. Ну да, решила полностью пересмотреть свое поведение и отношение. Последние годы такой холод возник между нами, что я испугалась. Пыталась растопить нападками, придирками – всё хотела к себе внимания, пусть какого-нибудь, чувств, хоть каких-то, пусть уже и не тех, что были у нас, когда родился Лешка. Но чего я добилась? Какой-то имитации более-менее сносной семейной жизни? А что толку? Живем мы, словно чужие люди: вместе только делаем дела да платим за квартиру. Кому нужна такая семья? Вот и плюнула на всё, и решила: будь что будет! Вот что заслужила такими годами отношений к нему – пусть то и получу! Я ведь сама далеко не ангел… Да, отпустила всё окончательно и бесповоротно. Думаю: буду жить для него теперь, хоть сколько мне для этого отведено времени… как когда-то до замужества, когда ты не думаешь ни о каких обязательствах, не претендуешь на то, чтобы иметь право распоряжаться любимым человеком. Ты просто живешь для него… Если любишь, конечно. Да, мам! Я вспомнила твои слова после ухода папы – как ты горько сожалела, что позволяла так себя вести с ним, что не использовала того драгоценного времени, которое, как оказалось, уже не вернуть! И что толку от того, кто прав, а кто виноват, если близкий человек ушел в другой мир? А ты осталась здесь сама, со своими представлениями и требованиями. И к чему они тогда, эти требования? Спасибо тебе, мам, что поделилась тогда со мной. Как оказалось, мне теперь самой, может, предстоит пройти через это…

С трубки донесся звонкий, певучий голос – так шелестит листвой ива под сильным ливнем и ветром; намокшая, продрогшая, она глядит на окошко избы неподалеку, где танцует пламя желтого огонька от свечи, и где за большим столом собралась вся семья – и хотя повсюду вокруг бушует непогода, видно, что там, у очага, собрались близкие люди, и не только по крови, – им как-то удалось нащупать, понять ту тонкую, хрупкую, едва уловимую нить, что свела их вместе, поручив стать одному отцом, другому сыном, третьей – женой и матерью, четвертой – дочерью и сестрой: ведь так редки семьи, где родственников связывает нечто большее, чем кровные узы или многолетние привычки и воображаемые обязанности!

Мария еще минут десять проговорила с мамой, прежде чем повесила трубку и села у окна на кухне. За окном, во дворе, гоняли местные мальчишки – пока еще не грянули холода, хотелось урвать последние мгновения уходящего бабьего лета. Одни листочки на деревьях пожелтели, другие покраснели, ветер вальсировал опавшими так, что получался красивейший танец, который бывает лишь раз в году в тот небольшой промежуток, когда осень оказывается на распутье между летом и зимой и какое-то время словно раздумывает: куда же повернуть?

В духовке, завернутая в фольгу, сочилась и пахла праздничная индейка, так что голодному человеку лучше бы не оказываться в радиусе поражения ее ароматами – так бы и остался тут в ожидании минуты, когда бы вкусить такое лакомство. На столе стояли бокалы и бутылка белого вина, тут же ждали заправленные салаты, а из-под закутанной кухонными полотенцами кастрюли шел пар свежесваренного картофеля.

Мария переоделась в свое лучшее платье – красное, до колен, с открытым вырезом на спине, надела белые ажурные колготки, привела в порядок ногти и прическу. Любой мужчина со вкусом оценил бы ее наряд!

Наконец, снаружи раздались верные звуки. Сердце поневоле забилось быстрее. Но вот ключ раза со второго-третьего попал в замочную скважину, дверь открылась, и в квартиру ввалился муж: шапка в руках, шнурки на одном ботинке развязались и волочились следом, курточка сползла на левое плечо, сам же Евгений подбоченился к стенке и довольно улыбался.

– А сработала-таки система… догов! – слегка заплетающимся языком проорал он радостно. – Не подвели собаки! На пятом-то ходу, а уже выиграл две сотни баксов! Легко!

Он хотел, по-видимому, еще сказать «ха!», но нога поехала, вслед за ней тело, он грохнулся, а в воздух, вместе с шапкой, как пуля из пистолета, вылетело хриплое «х-фх».

Мария подбежала, испугавшись, как бы муж не сломал себе чего-нибудь. Всё обошлось: он кряхтел, но бормотал про каких-то догов. С трудом дотащив его до кровати, Мария только там сняла с него грязные ботинки, помятые джинсы и рубашку со свитером.

После чего поплелась на кухню, как раненый лебедь с одним крылом. Одинокая слеза скользнула по щеке и растаяла в душном воздухе под жаром открытой духовки.

– Ты сегодня необычайно красива! Лилия, цветок! – Евгений целовал ее в сияющие глаза, блестящие от помады губы, с жадностью вдыхал аромат ее духов и никак не мог насытиться.

– Подожди ты, – заливаясь смехом, высвобождалась она из его объятий. – Успеешь наобниматься и нацеловаться. Мне больше другое интересно: этот айфон и эти сережки с такими крупными зелеными камнями? Почти как бриллианты?

– Нет, любимая, пока только – с фионитами. Но как же они подходят к твоим лазурным глазкам! А в будущем, обещаю, будут и бриллианты!

– Тебя таким напористым, Женя, давно не видела! Ты прям изменился!

– В лучшую, надеюсь, сторону?

– О! Ещё бы! – засмеялась девушка, разглядывая в зеркальце как искристо свешивались с ушек серьги с двумя крупными камнями на каждой. – Лене это нравится! Зашторишь окошко?

Через полчаса они пили на кухне чай с долькой лимона, угощая друг друга сладким зефиром.

– Так что, расскажешь, как тебе это удалось?

– Игра на ставках. И чем дальше, тем крупнее. Уже несколько многоходовок сыграли; запускаю параллельно еще другие серии, в том числе, долгосрочные. Вот, на днях поспорил с одним дурачком… Или вернее, заключил пари, договор с условиями даже подписали! Есть в нашем спортбаре один парень, лет тридцати, Шарк…

– Как, как? – перебила девушка, оторвав глазки от настроек нового смартфона.

– Виталий Шарков. Или Шарк, как он представился. Как по мне – дурачок еще тот. Заключил пари, что… ой, не могу, даже сейчас смешно, и начинается истерика у меня, – Евгений и впрямь пару минут давился смехом.

– Слушай! – спохватилась красавица. – А ведь пора на работу!

– Ладно, – нехотя согласился кавалер, – хотя, думаю, что скоро можно будет не ходить нам на работу. Будем пожинать сладкие плоды и запивать коктейлем на берегу моря… Да, Леночка?

– Конечно, милый, – одеваясь, щебетала она. – Поедем, расскажешь на работе.

На работе большую часть дня Евгений откровенно валял дурака, отчего Олег несколько раз срывался с места на перекур с криками: «Ты же тормозишь всю работу! Шевелись хоть немного!»

Когда через десять минут Олег вернулся, Женя успел прописать скрипты на взаимосвязь с базами данных и мило беседовал с Леной.

– … Позавчера «Лестер» выиграл у «Ньюкасла» 3:0 и вышел на первое место в таблице, после тринадцати туров всего лишь! Треть турнирного пути. И то! Из-за чего? Из-за того, что «Ман.Сити» и «Арсенал» дружно слили свои матчи, а чемпион «Челси» по-прежнему болтается на самом дне таблицы. А «Ман.Юнайтед», «Тоттенхэм» и «Ливерпуль» демонстрируют нестабильную, а временами и совсем блеклую игру. Так вот этот чудик за бокалом пива и кричит: «Лестер» в этом сезоне станет чемпионом, впервые в своей истории! «Да последний их успех (я узнал специально) – второе место в 1929 году! Да в прошлом году они едва не вылетели с премьер-лиги, да в этом сезоне перед стартом букмекерские конторы давали коэффициент 1 к 5000!» – кричу ему! «А я поставил тысячу», – бодро отвечает он мне. Ну, думаю, дурачок редкий. Говорю ему: «ставлю тысячу баксов, что не выиграет! Отдашь мне потом пять тысяч, согласен?» А он мне: «Согласен. А ты мне – пятьдесят тысяч, идет?» Конечно, я согласился. И договор заключили, подписали всё как положено. А что? Верных пять тысяч на дороге не валяются! Если дурачку денег не жалко, то что я могу поделать? Чтоб «лисы» стали чемпионами? Да я после этого брошу пить и стану приличным человеком…

– Чтоб тебе, Женя, им стать! – чертыхнулся Олег. – Доделай уже этот блок, не могу же дальше ребятам передать. Лен, не отвлекай его, пожалуйста. А то так он никогда не закончит свою работу!

Под конец рабочего дня Лена первой вышла на улицу; Женя рванул было следом, но рука вездесущего Олега остановила его.

– Чего тебе? – недовольно буркнул Евгений.

– Жень, мы с тобой сколько лет вместе работаем?

– Э-э?

– Можешь не заморачиваться. Риторический вопрос. Просто хотел сказать напоследок. Не могу смолчать: ты катишься по наклонной. Разве сам не видишь?

– С чего ты взял?

– Да это же видно сразу, когда есть глаза. Ведь пойми: изменяя жене, получая мимолетные удовольствия с другой женщиной, ты предаешь и свою мать – как без любви родителей ты бы не появился на свет, точно так же нельзя сеять повсюду, ожидая, что твой ребенок будет плодом любви, а не похоти.

– Всё сказал? – дернулся к выходу собеседник Олега.

– А ты услышишь? – не отставал Олег.

– Нет.

– Ну, тогда до встречи.

– Как знать, как знать…

И Женя выскочил на улицу, укутываясь от морозного воздуха в курточку. С темного неба, залитого огнями большого города, срывался первый снег. Возле дороги стоял «опель» с шашечками такси. Лена крутилась рядом, с детской радостью ловя снежинки.

– Олег прилип. Извини, – запыхавшись, проговорил Евгений, открывая заднюю дверцу такси. – Прошу! До парка! – бросил он водителю, и машина рванула с места.

Женя сидел рядом с Леной на заднем сиденье и держал ее замерзшие, но такие любимые пальчики в своей ладони.

– Погуляем еще до вечера? Если замерзнешь – зайдем в кафешку, хорошо?

– Хорошо.

– Не хочется домой возвращаться, – начал объяснять кавалер. – Не знаю, что с Марией происходит. То она меня шпыняла и пилила, как только могла, то теперь ходит за мной, всё подносит, что ни попрошу, улыбается и обнимает так, как давно не обнимала. Мне прям стыдно ей в глаза смотреть.

– Но когда же ты ей скажешь? С тетей я уже договорилась. Поживем месяцок у нее, пока не снимем отдельную комнатку где-нибудь. У дяди крупная фирма по компьютерным платам. Если будет первое время туго, пока ты не станешь миллионером, – он устроит нас, без работы не останемся.

– Не, ну, не такие у меня планы после переезда в Москву! – самодовольно расплылся в улыбке Евгений. – Будем в шампанском купаться.

– Так чего ждешь? Скажи ей! Собираем вещи, покупаем билет на самолет и – прощай, Белгород!

– Просто, сам не знаю чего, смущаюсь, как вижу ее. Всё жду: вот она сейчас наорет на меня, а я ей в ответ: «ну, знаешь, и оставайся одна, а я улетаю в Москву с любимой! Хочешь – подавай на развод. Деньги я тебе оставляю не маленькие, да и буду присылать, но семьи у нас нет, что же мучить друг друга?» Так ей прямо и скажу!

– Приехали!

– Чего? – Женя от неожиданности вздрогнул.

– Парк… Приехали говорю, – водитель обернулся к нему. – С вас 240 рублей.

Лена с воодушевлением выскочила из такси. Приближалась новая, незнакомая жизнь, какая-то прежде далекая, сотканная из тонких ночных мечтаний и желаний, произнесенных шепотом перед открытым окном, где в вышине серебрился манящий диск луны.

– Вот… пожалуйста, 250… а сдача? Спасибо. Всего хорошего! – Женя захлопнул за собой дверцу.

– Тоже мне! Еще один несчастный горемыка-миллионер, зажавший даже десять рублей для простого народа. Не будет тебе счастья, – водитель грустно вздохнул и надавил на педаль газа.

Часы спокойно тикали, слышалось равномерное дыхание спящего Леши, но Мария никак не могла уснуть. Долго ворочалась с одного бока на другой, потом легла на спину, положив обе руки на живот. И тогда почувствовала, как ее будто обволакивает теплым одеялом, стужа отступает, мысли перестают бешено скакать с одного предмета на другой, занавес опускается… Вот вся комната точно потонула в приятной дымке, расслабляющей, как в сауне. Где-то вдалеке зашуршало… Как рокот морских волн – будто они прокатились по вечерней гальке, поздоровались с берегом, которого едва коснулись, и отступили в темную синюю даль, чтобы поведать морским жителям о том, как там в другом мире. «Как жаль, что море не доносит до нас вести из другого мира», – почему-то подумалось Марии.

«…весть…» – завьюжил ветер над морем. «Какая весть?» – вздрогнула Мария.

– Какая весть? – раздалось эхо чуть ли не над самым ее ушком.

Мария от удивления открыла глаза, не понимая, где же она находится и с какой стороны море, откуда донесся голос.

– Ну, если ты это так называешь, – повторило между тем то же самое эхо, – то, наверное, плохая весть.

Мария включила ночник над прикроватной тумбочкой. Приятный голубоватый свет разлился на полкомнаты. Рядом с тумбочкой, на стуле, сидел сгорбившийся муж.

– Женя, ты? – протирая глаза, спросила Мария. – Который час? Ты давно тут сидишь? Это ты что-то говорил?

– Ну да… Два часа ночи, – неспешно ответил он, – давненько сижу… наверное, с часу где-то. Да, говорил, что: «не знаю, как тебе об этом сказать, но сказать бы надо; может, это и не новость для тебя будет». Бормотал это вот. Извини, разбудил.

– Ты о чем? Рассказывай! Нет, погоди. Лешку разбудим. Давай выйдем на кухню. Сейчас халат накину. Проголодался? Хочешь, могу что-нибудь разогреть.

– Да нет, я ненадолго, – произнес гробовым голосом Евгений, когда они вышли из комнаты.

Мария пристально смотрела на него. Весь его вид был такой несчастный: какой-то помятый, потрепанный, глаза больные, руки плохо слушаются. Мария заломила пальцы: «Что же с тобой творится? Как бы хотелось тебе помочь!» А вслух произнесла:

– Не волнуйся, Женечка! Не переживай. У меня для тебя есть такая новость, после которой, поверь, ты забудешь обо всем на свете. Выпутаемся из любой беды! Опять долги? Да, с меня уже в школе едва не требуют. Подождут! Ничего – займем у друзей, у знакомых, заложим что-нибудь, в крайнем случае. Выпутаемся, одним словом. Говори же! Всё прощу!

Энергосберегающая лампа в люстре предательски моргнула.

– Странно… перепады напряжения в два часа ночи, – задумчиво протянула Мария.

Ползли долгие минуты. Наконец Женю прорвало, точно с дамбы сняли одно бревно, и вода со свистом хлынула в найденную брешь. Мария слушала с изумлением. Она не узнавала своего мужа – того человека, в которого влюбилась без оглядки, едва повстречав, которому, не задумываясь и не колеблясь, сказала «да» при венчании, и готова была бы повторить это вновь и вновь. Неужели это он? Волосы те же, лицо то же. Глаза? Нет, глаза другие. И взгляд у них другой. Такой бывает у путника в пустыне, измученного жаждой. Вот ему кажется, что озеро блестит за ближайшей дюной, и он рвется туда, несмотря на все уговоры опытного караванщика, который просит его подождать, говорит, что нужно пройти еще километр в другом направлении, и они выйдут на стоянку. Но куда там! Хорошо, если, добежав до иллюзорного озера, путник одумается и последует за караваном, а не бросится в новую даль себе на погибель.

– … вот заявление. Если хочешь, подавай на развод. Если я не прилечу – через судебное решение. Дима – мое доверенное лицо. Ты же его знаешь? Сам не знаю, где буду в следующие месяцы, но поверь, ты не будешь нуждаться. Похоже, я поймал удачу за хвост. В этом конверте – тысяча долларов на предстоящие расходы и на жизнь. Потом пришлю еще. Квартиру можешь полностью оставить себе. Про Лешку, поверь, не забуду…

Надо же! Принял решение и начинает новую жизнь? У Марии екнуло под сердцем, но она быстро сомкнула рот, не дав вылететь горьким словам. Только одна мысль теперь сверлила, казалось, ум. Мария усмехнулась сама себе: почему-то вспомнился Гамлет. Женя или не заметил усмешки или не понял ее, продолжая рассказывать, как теперь ей хорошо заживется без мужа-шалопая, при том, что с деньгами будет полный порядок!

Он хотел много чего еще рассказать, и много такого, о чем сам в дальнейшем мог бы пожалеть, но жена, пока еще жена официально, обняла с какой-то особой лаской, как обнимают плачущего ребенка, больно ушибшего ногу, и поцеловала в лоб. Затем крепко пожала двумя ручками его правую руку, и что-то шепнула на ухо. Евгений мотнул головой, силясь понять, но, казалось, что она говорила в тот миг, когда электричка, стуча железными колесами, отъезжала от перрона. Он не хотел переспрашивать, а она, видимо, не хотела больше повторять.

Женя вышел, захлопнув за собой дверь, приободренный. Точно появились новые силы на новые свершения. И оказалось не всё так страшно, как себе представлял!

А Мария еще долго смотрела на плотно запертую дверь, точно плотно сжатые губы судьбы не хотели никак признаться: верно ли она поступила?

– Вот в чем вопрос, – выдохнула Мария. – Сказать или не сказать?

Раздавались звонкие гудки машин. В воздухе, казалось, разносилась их трескотня, мерный шелест трепещущих на ветру крыльев. Машины, как железные жуки, выстроились вереницей в ряды на длинных извилистых лентах автострады и ползли медленно, неумолимо, к своей только им одним известной цели. И так же, как одни упорно двигались вперед, другие столь же непреклонно перебирали невидимыми ножками в обратном направлении.

Казалось, почти посредине этой вереницы жуков до самого неба росли металлические башни-гиганты, блестевшие огромными окнами под закатным солнцем. Это был целый город в городе, огромный, даже по современным меркам технологий, международный деловой центр. Колоссальные небоскребы, как древние атланты, подпирали небесный свод, чтобы он не упал и не раздавил земных жителей, торопящихся по ежедневным важным делам. Целый комплекс стометровых, двухсотметровых и даже трехсотметровых исполинов, в среднем от 20-30 до 70-этажных высоток, вроде башен «Эволюция», «Федерация» или делового комплекса «Империя», впечатлял неподготовленного зрителя, а тем более постояльца, размахом и мощью, собранием под одной крышей всех физических и интеллектуальных нужд жителя 21 века: от офисных помещений, бизнес-площадок и всевозможных торговых комплексов до финтес-залов и дворца бракосочетания с банкетными залами. Удивительная продуманность и скученность интересов по своему гулу напоминала пчелиный улей.

Возле одного окна на 44 этаже одной из башен, где располагались жилые апартаменты этого нового чуда современности, если приглядеться, можно было увидеть, как ласточка стремглав пронеслась рядом и взмыла в небесную синеву, затем заложила крутое пике и повторно прошмыгнула мимо этого окна. За этой тонкой гранью, разделяющей два мира, шла иная жизнь.

Евгений сидел в элегантном спортивном костюме. Яркие спортивные очки фиолетового цвета красовались на макушке головы, ожидая минуты, когда же их наденут. Лена в короткой юбке и легкой кофточке крутилась на кухне, меняющей представления об этой части квартиры. Если вы привыкли считать кухню отдельным, но гармоничным элементом жилья, где можно не только перекусить, но и полноценно отдохнуть от будничных дел, расположиться с чашечкой чая и тортом, либо устроиться на удобном мягком диване, щелкая одним пальцем бесконечную игру в смартфоне или смотря бесконечные сериалы на планшете; а может, просто отвлечься от всего, рассматривая спокойно плавающих рыбок в аквариуме или размеренное движение пешеходов за окном – их одежду и походку, воображаемую мимику их лиц, представляя, кто куда и зачем спешит, – то обо всем этом, попав в нью-кухню, вы можете позабыть. Первое впечатление – вы попали в высеченный в скале грот, углубление, келью, обставленную, впрочем, с особым изыском и вкусом, вобравшим от традиционной кухни всё необходимое для приготовления еды. Однако, такие кухни были не во всех квартирах, но Лена готовила простенький супчик с тигровыми креветками именно в таком зале.

– Сколько у меня времени в запасе? – крикнул Евгений из комнаты.

– Полчасика будет.

– Тогда успею сбегать на пробежку. Спущусь в фитнес-зал, – задорно бросил молодой человек, надвигая модные спортивные очки на глаза. – Жди меня, и я вернусь!

Когда Женя вылетел из квартиры, Лена взяла с кухонного стола айфон последней модели, приложила большой палец к сканеру. На экране возникла их совместная фотография с Красной площади в новогоднюю ночь, когда они, тесно прижавшись, смотрели влюбленными глазами друг на дружку, а над ними возвышалась 17-метровая иллюминация «Шар желаний». Точно гигантский хрустальный шар упал с елки небывалых размеров, но не разбился при падении, а врос в землю и встречал жителей и гостей столицы при выходе из метро «Охотный ряд». Шар желаний! Помнится, она тогда загадала одно желание! Неужели оно сбывается? Совсем не так, как представлялось.

«Похоже, нужно быть крайне осторожной со своими желаниями, – подумала Лена. – Как же теперь быть? Что-то начинает сбываться, хотя прошло всего два месяца. Но совсем не так, как думала». Еще и еще повторила она это про себя.

Задумчиво Лена зашла в контакты и набрала знакомый номер. Оттуда раздалась длинная речь и посыпались вопросы. Девушка едва успевала давать ответы.

– Да, конечно, могу… Нет, он вышел на полчаса в зал… Занимается бегом, ходит в тренажёрку… Сама? Да тоже хожу. С одного этажа на другой: то с парикмахерской на маникюр, то с супермаркета в кафешку, то с боулинга в пинг-понг клуб. Да, да, в IMAX-кино тоже хожу… На мелодраму со слезами?.. где все только и плачут, и истерят? Да, думаю, однозначно, не захочет… Хорошо… Честно говоря, кажется, схожу тут потихоньку с ума. Чувствую себя, как Рапунцель в заточении. Даже принц какой-никакой рядом не спасает… Хотела зайти на неделе к одной подружке – познакомились с ней в маникюрном салоне, разговорились, мать-одиночка, молодая еще… Хотела зайти к ней в гости – она пятью этажами ниже живет, так лифт не открывает мне двери на ее этаже – нет, видите ли, у меня доступа – глупой системе невдомек, зачем мне выходить на этом этаже! Пришлось идти к администраторам, разговаривать, заполнять… дали временный ключ. Что за жизнь? Чувствую себя, как белка в гигантском колесе. Как тот шар желаний на площади… Бежишь в своем колесе, а ничего не меняется – все заведения для посещения у тебя внесены… бегай тут; а шаг в сторону – и уже нужно разрешение. Да за месяц я всего раза два, наверное, выходила на улицу побродить по городу. С удивлением вдруг спросила себя: а куда-то ведь все эти люди бегут? куда-то же спешат? Есть у них работа, а есть дом! Есть магазин, а есть кафешки и киношки: из одного места в другое ты идешь, едешь, находишься в каком-то жизненном ручье, в движении. Тут же стоит спуститься в лифт или в метрополитен – как мигом оказываешься в нужном месте. Точно та мышка в лабиринте, что бежит из одной комнатки в другую, пусть и кардинально иную… но всё же она внутри лабиринта! Догадывается ли она о том, что ей не выбраться? Что сыр в одной комнате, а журчащая вода в другой – это всё части одного целого? И что за пределами этого есть новый, открытый мир возможностей, пусть и полный опасностей – с хищными котами и смертельными ловушками, но также и с почти беспредельным (как для мышки) простором! Я такая же, как эта мышка. Хотя нет, не совсем. Скорее – как птичка в золотой клетке, где есть всё, что она хочет. Но всё же – это клетка… А что? Зачем Евгению выходить в город? Он обслуживает крупный бизнес-центр на 38 этаже. Времени там тратит немного, а платят хорошо. Да и это скорее, его вторая работа теперь. Основная – на ставках. Там он проводит большую часть дня и вечера, а утром программирует систему центра там же, базы данных и прочее. Так что видимся мы не часто. Сегодня он выходной взял, для «перемены обстановки», как сказал. А где эта перемена? Какая это перемена, если фитнес-зал тоже находится в этой же коробке? Побежал, выходит, просто в другую комнатку? А потом опять ставки, опять он весь в статистических выкладках, ищет, на кого бы поставить… Тратим в месяц? Да где-то пять тысяч зеленых за двухкомнатную эту клетку… В декабре мы уехали из Белгорода… с той поры где-то чистого дохода с учетом всех затрат выходит порядка десяти тысяч долларов в месяц. Так что живется хорошо… Но боюсь самой себе признаться, что жутко скучаю по проданной однушке в Белгороде! Иногда так хочется снова там очутиться, спуститься по такой милой обшарпанной лестнице, побродить по знакомым с детства улочкам, посидеть на скамейке под зеленым кленом, а весеннее солнышко будет щекотать тебя в щечку… послушать чириканье самых простых воробьев, а не навороченных стереосистем… Кажется, слышу его шаги в коридоре… Да, пора прощаться: сейчас он поднесет электронный ключ, дверь тут же распахнется и всё потечет, как прежде… Ладно, держусь. До скорого!

Едва Лена положила мобильник обратно на стол, как дверь плавно открылась, и в квартиру впорхнул довольный Евгений.

– Хорошо потренировался! Я в душ, любимая. Так что, перекусим сейчас? – на ходу прокричал он, залетая в душ.

– Суп готов, креветки в нем, кажется, смирились полностью со своей участью, – ответила Лена, ставя красивые тарелки изумрудного цвета на стол, и добавила, – а вот морские коньки, с удовольствием уплетающие креветок, ведут почти сидячий образ жизни в своих травяных зарослях. Но когда-то ведь и они жили в открытом море! И в них снова может загореться тяга к путешествиям!

– Чего, чего? – далекое эхо мужского голоса прозвенело в богатой, полной роскоши и изысков, квартире и потонуло где-то среди ковров, статуэток и витиеватых рам с картинами.

– Да, Димон, всё прошло здорово! О такой жизни мог только мечтать! Передавай Сержу большое спасибо, – Евгений хоть и не кричал, но говорил достаточно громко, силясь перекричать то многоголосье, что звучало вокруг него: туда и обратно сновали люди, влюбленные парочки заливисто смеялись, какая-то детвора, невесть из каких щелей набежавшая, моталась по залу, гоняясь друг за другом. – Плохо слышно! Мы в кинотеатре, – продолжил Женя, крепче сжимая мобильник, – тут такое движение, оказывается! Премьера, видишь ли… И откуда только народ набежал? Что, что?

Он прижал трубку к самому уху, так как в этот миг гурьба ребятишек как раз пролетала мимо.

– Как хоть называется мультик? – обратился он к Лене.

– Забыл опять? – состроила мину девушка. – «Зверополис».

– Ну, конечно! Про зверей, Дим! Этот «Зверолис», чтоб его! Да, знаешь, особо не хотел сюда идти, – сказал Женя и понизил голос, но из-за общего шума приходилось одну и ту же фразу повторять, так что было видно, как Лена то краснеет, то бледнеет. – У меня же сегодня важные дела… А Лена затащила… «Вест Бромвич Альбион» принимает дома «Манчестер Юнайтед». Это уже девятый андердог в серии, хочу поставить на него! Вот только успеть бы! А то пока этот «Зверинец» закончится… могу не успеть. Ох, чую, «Вест Бром» должен выиграть, ставлю на его победу! Вот может уложить он фаворита, как думаешь?.. Ну да, «МЮ» демонстрирует слабую игру. Так что – была не была! С утра прям руки чешутся, и даже изнутри как жжет будто бы! Не шучу! Где-то с месяц как началось такое: проснусь только, а ни о чем думать не могу, кроме как о ближайших играх. На кого поставить, какие расклады, коэффициенты, вероятность прохода ставки… Смотрю на Лену, а в голове ревет шум стадиона и щелкают букмекерские коэффициенты! Да не только на Лену… и на других женщин тоже смотрю, а вижу только – рискнуть или нет, поставить ли против «Лестера»? Он же идет сейчас на первом месте, кто бы мог подумать! Опережает на три очка «Тоттенхэм». Просто кошмар какой-то, а не чемпионат Англии в этом году! Бывший чемпион пасет задних, прописавшись в самом хвосте, а бывший аутсайдер, едва не вылетевший из лиги вообще, теперь идет первым! Что за наваждение? Какие уж тут женщины!.. Хотя… кстати, как она там?.. Ну, Дима, не будь дураком, ты прекрасно понял, о ком я говорю! Передал ей деньги?.. А она что? И не собирается? Вот упертая! И на что она надеется? Нашла бы себе кого-нибудь. Она же красивая и деликатная девушка, чуткая… хотя только в последние недели вновь расцвела, как в юности… за что и полюбил ее тогда… А ты видел ее? Не пускает к себе? Говорю же: упертая! А Лена у меня такая красавица!

Последние слова он сказал как можно громче, бросив взгляд на любимую, но та нервно засмеялась и не знала, куда деть глаза, а завидев бар с попкорном, потянула за собой.

– Уже скоро начало, а мы еще не готовы! Как всегда! Хватит болтать там с Димой, пошли лучше наберемся припасов. Говорят, мультфильм интересный: может, ты хоть на часик-другой забудешь о своих ставках.

– Конечно, интересный. Кому? – обратился он к ней, положив смартфон в карман брюк.

– Не волнуйся! Не только детишкам. Даже таким серьезным и озабоченным дядям, как ты, может понравиться.

– Не озабоченным, а деловым! Говори правильно, а то будешь досматривать одна, – буркнул Евгений.

– Так. Мы сюда же не ссориться пришли? Это мы всегда успеем и в нашей клетке сделать. Давай развлечемся, погуляем!

– Давай, давай. Я же ничего не имею против… Девушка, можно вас попросить два больших стакана попкорна?

И пока он делал заказ, Лена задумчиво рассматривала его всклокоченные, точно у ежика, волосы, мешки под глазами, как у алкоголика, руки, отсчитывающие несколько купюр из толстенного бумажника, набитого рублями, долларами, банковскими картами…

Зал временами взрывался дружным хохотом, глядя как крохотная зайчишка пытается взвалить на себя титанический труд стража закона, а порой отдельные девчата хихикали над происками рыжего лиса. Евгений местами смотрел, местами казалось, что вот-вот что-то проклюнется в нем, но опять он словно погружался в себя, в какие-то свои мысли, не замечая того, что мелькало на экране.

Лена вздрогнула в эпизоде с волками и инстинктивно захотела прижаться к теплому плечу кавалера, но, потеряв равновесие, едва не кувыркнулась со стула. Спас подлокотник. Не поверив глазам, провела руками по пустому креслу: да, действительно, Евгения и след простыл! Сбежал всё-таки, пройдоха! И так незаметно! Или это она чересчур увлеклась мультфильмом, что не слышала и не видела, как он, тихонько крадучись, встал со стула, протиснулся между зрителями к выходу и выскользнул из кинотеатра? Придется досматривать одной! «Опять его утянул азарт», – вздохнула Лена сокрушенно, перебирая в уме все те долгие дни, мелькавшие один за другим в потоке удовольствий, заряда которых, однако, почему-то надолго не хватало. А за далеким окном между тем начиналась весна!

«– Хитрый кролик!

– Глупый лис!»

Что это? Лена встрепенулась. Ах, это мультфильм закончился! В зале зажегся свет, а на киноэкране раздалась финальная песня газели в окружении тигров. Лена сладко потянулась и пробормотала: «Нет, звери не могут изменить так свою природу, а вот человек – может. За чем же стало дело?»

Евгений напряженно смотрел из большого витражного окна бутика спорттоваров на улицу и проезжую часть: казалось, даже отсюда, с 33 этажа высотки, можно услышать веселье молодежи и семейных пар, раскатистый смех шумных компаний, разглядеть объемистые поклажи для вылазки. И пусть внешне этот день не походил своим нарядом и убранством на дни тридцатилетней давности (которых, впрочем, Евгений и не мог помнить), но какой-то аромат первомайского праздника кружил в воздухе! Птицы весело щебетали, вся природа дышала весной: холодные дни, промозглые вечера остались позади. «Ничего странного, – подумал Евгений, – что этого не чувствую: такая катастрофа!»

Он еще долго повторял про себя слово «катастрофа», пока, наконец, молодой менеджер решился подойти и спросить: может быть, его интересует что-то конкретное? Так он с радостью всё покажет и расскажет!

Женя вышел из магазина. Но как ни крути, надо идти домой! Сколько волынку ни тяни, а конец такта придется сыграть рано или поздно. Лучше бы позже! И как показаться Лене на глаза, что ей сказать? Это неумолимое «катастрофа»? Сказать, что случилось непоправимое? По крайней мере, на ближайшие месяцы? И придется немного погодить с переездом во Францию, о котором они подумывали недавно. Нет! Как же она расстроится! Всё можно будет исправить: он займет денег и запустит сразу несколько серий и многоходовок в разных лигах и разных соревнованиях; одних футбольных, хоккейных и бейсбольных матчей какое громадное количество проходит ежедневно и даже ежечасно! Такое чувство, будто вся планета людей только и занимается, что играет! Он всё исправит, не всё так и страшно, как кажется на первый взгляд: ну, подумаешь, сегодня «Лестер» взял и оформил чемпионство, сыграв вничью с «МЮ». И за два тура до конца чемпионата ближайший преследователь «Тоттенхэм» оказался в недосягаемом разрыве в семь очков! Подумаешь, что он проиграл пари в 50 тысяч долларов? И все эти месяцы коту насмарку? Нет, но это же ерунда какая-то! Это на голову не натянуть: едва ли не извечный андердог вдруг стал чемпионом, прыгнув выше своей головы! Как это возможно? Хотя, откровенно говоря, он-то как раз и живет подобными выигрышами. Просто из этого нужно извлечь урок и никогда больше не заниматься такими пари – гнуть свою линию, и довольно!

Но что же это? Никак, дверь квартиры? Вот он провел ключом, похожим скорее на банковскую карту, чем на ключ в привычном представлении, дверь плавно распахнулась…

Евгений зажмурил глаза, будто заключенный у стенки перед расстрелом. Когда решился открыть, оказалось, что ничего не произошло: его вещи, каталоги, журналы с итогами соревнований как валялись повсюду в квартире, так и валяются: вот, даже нижнее белье лежит сбитое в кучу, точно тесто под ударами крепких женских рук. И что он здесь забыл? Да, явно чего-то не хватает. Евгений долго и бесцельно слонялся по пустой квартире, ощупывая дорогой интерьер, глядя на картины авангардистов. Похоже, расстрела не будет: Лены нет. Спустилась в супермаркет, что ли? Или опять в маникюрный салон? Ох, женщины! Всё у них должно быть вычищено, подведено и доведено до блеска!

Как странно, однако же: её вещей как-то нет. Халат вот висит на спинке стула, а вся объемистая косметичка у зеркальца пропала, нет и ультрабука, нет её любимой шкатулки с украшениями, хотя вот самые последние его подарки лежат на прикроватной тумбе. Когда он их дарил? Неужели в новогодние каникулы? Давненько, а кажется, будто только вчера. Куда же унеслись все эти дни и месяцы, почти полгода куда улетело, в какие края? А это что? Конверт?

Евгений сонной рукой, как в наваждении, вскрыл его и прочитал на листке бумаги всего несколько строк: «Позвони Диме: он всё объяснит!» Смутное предчувствие беды зашевелилось где-то внутри, подступило болезненным комком к горлу. Знаете, как бывает, когда живешь, уверенный, что всё идет правильно, как надо; из кубиков повседневных событий ты выстроил для себя некий образ жизни, а потом вдруг, в один миг всё построение рушится, так как оказывается, что в самом его основании закралась грубейшая ошибка, деталь такой важности, что без её учета прочие нагромождения теряют смысл. Так и Евгений врос в землю, потрясенный громовыми раскатами приближающейся бури.

Евгений сел на краешек кровати, которая стала обжигающе-холодной, и бесцельно уставился в окно. Делать было нечего, он набрал Диму.

– Племянничек, здорово! Не хочешь мне что-то объяснить? – тусклым голосом спросил он, когда Дима поднял трубку.

– Объяснить тут есть что, Женя. Прошу тебя дослушать до конца.

– Само терпение, ты же знаешь. Начинай.

– Всё началось месяца три назад, холодной зимой. Вспомни, что ты мне сказал, когда я приехал в Москву и хотел с тобой посидеть где-нибудь, поболтать о том о сём? Вот тебе Лена, вот с ней посиди-поболтай, а мне пора бежать: в одной конторе на хоккейный матч срочно надо ставить, а в другой – на бейсбольный. И в другой раз так же было! Да ты же перестал замечать людей вокруг себя, и даже самых близких! Серж не зря предупреждал тогда. Ты думаешь, твоя жизнь стала более радостной? Но ты же никого не видишь. Или тебе пока кажется, что можно просто жить в свое удовольствие и от этого будет радость? Серж говорил мне, что он сам через это прошел: сперва думаешь – «вот она счастливая жизнь!» Но оказывается, что ты живешь для накопления богатства. Приходит долгожданный успех, ты можешь себе всё позволить. И позволяешь. Так и живешь для себя: финансы твои растут, а душа незаметно мельчает. И вот в один прекрасный день вдруг обнаруживаешь: те люди, которые тебя любили за твои душевные качества, а зачастую и вопреки им, – может, видели, что в тебе еще теплится крохотный незримый огонек где-то в глубине, – куда-то исчезли, ушли от тебя, а вернее, ты их сам бросил, а взамен притянул к себе публику, которой, по большому счету, ты безразличен, а нужны или твои деньги, или слава, или положение в обществе. Даже с океанскими акулами, грозными хищниками и царями глубин, плавают спутники! Но любят ли их самих? Или пользуются теми благами, что получают взамен своей компании? И стоит только такой акуле общества лишиться чего-то существенного, например, своего охотничьего инстинкта, как она рискует остаться умирать в гордом одиночестве. Ну, разве что, налетят или наплывут различные морские стервятники… Вот что имеют люди, променявшие человеческие чувства на обманчивый блеск звонкой монеты. Так что поступай, как знаешь, конечно. Мы с Леной полюбили друг друга. Она какое-то время всё надеялась, что ты вернешься к ней, но даже когда ты был рядом – ты был неизмеримо далеко. Я до последнего утешал ее и поверь: не таил никакой задней мысли. Напротив, хотел, чтобы у вас всё наладилось. Она высказывалась мне от всего сердца, я искренне сопереживал ей, и мы сами не успели и заметить, как стали очень близки, сперва как друзья… а три недели назад поняли, что на почве дружбы проснулось, выросло более сильное чувство, завязались более нежные отношения. Готов сделать всё для счастья Леночки. Если бы возврат к тебе сделал ее счастливой, то я, не колеблясь, отпустил бы любовь мою! И не только отпустил, но проводил бы и вручил. Но чувство оказалось взаимное. Так что, Женя, прости! Если не сразу, то потом. Всё еще надеюсь, что наша дружба выстоит, и через время мы сможем радоваться друг другу, как прежде. Но пока мы переезжаем. Сейчас мы еще в Белгороде, но спустя пару часов будем уже далеко отсюда: я сделал Лене предложение, она согласилась, у нас месячное турне в Европу. Как вернемся, я тебе позвоню… Женя, ты там?

– Знаешь, Дим, мы с Олегом как-то шутили: что такое ядерная зима?

– Ну?

– Это когда ты незаметно вставил старую видеокарту, а дрова не обновил. Старая не подходит для выполнения тех же задач. А процессор дает задание на обработку; видеокарта начинает морозиться – «этого у меня нет», хотя процессор говорит: «да ну как? должно быть! я же знаю!» А та в ответ: «нет, нет» … И начинается ядерная зима…

Повисло тягостное молчание.

– Счастья вам в личной жизни, – из последних сил произнес Евгений и сбросил вызов. Что еще было выяснять? Всё прочее – лишь кирпичики, что были заложены в рухнувшее строение.

Евгений откинулся на спину и уставился в потолок, лепнина которого теперь не завораживала, а казалась чем-то лишним, как дорогой изысканный прибор на столе, на котором нет самой еды. Что толку?

За окном шло невидимое ликование – праздник продолжался.

Прохладный ветер дул в лицо. Тепло в воздухе еще сохранилось, но погода стояла обманчивая: стоило по привычке одеть шорты и легкую спортивную курточку, как через час уже пританцовывал, чтобы согреться. До бабьего лета еще далеко, а начало сентября выдалось не самым теплым за последние годы. Впрочем, Евгений не допустил ошибки, свойственной легкомысленной юности и надел джинсы и джинсовую куртку с длинными рукавами, так что при этом и молодежь вынуждена была бы признать: дядя в тренде, оделся со вкусом!

Евгений шел через парк и весело улыбался. Первые каштаны лежали на аллее, неподалеку от своего родителя. Одни, зеленовато-желтые, сморщившись, как еж, торчали колючками из кустов и опавшей листвы, другие, грохнувшись на твердый асфальт, а может, лопнув еще на ветке дерева, лежали раскрытыми, как устрицы, блестя своими коричневыми спинками.

Каждый или почти каждый летний денек он шел привычной дорогой к заветному дому, стоял под густой кроной дуба и смотрел в манящее окно. Это местечко, своеобразный наблюдательный пост, находилось за пределами парка и для прогулок не особенно подходило: кроме трансформаторной будки и полуразрушенного подсобного помещения из белого кирпича, в котором любили играть в войнушку уличные мальчишки, особых достопримечательностей не было, и Евгений не боялся быть обнаруженным. Зато для него самого местечко было почти идеальным: за лето он провел здесь долгие часы. Никому не ведомо, сколько ему пришлось здесь передумать и переосмыслить. Разве что местные мальчишки с удивлением смотрели на дядю, застывшего у дуба. Обычно, постояв тут минут десять-пятнадцать, он шел дальше, выходил как раз на людную улицу, подходил к остановке маршрутного такси и ехал на работу. Поначалу всё было дико: после бешеных успехов на ставках идти работать простым системщиком по настройке серверов и программного оборудования в не самом большом развлекательном центре требовало от него колоссальных внутренних усилий. Неожиданно для себя он обнаружил того дикого, необъезженного скакуна, который рвался на волю: внутри всё клокотало и требовало заняться стоящим делом в жизни. Но Евгений был тверд и не поддавался: пришлось усвоить болезненный урок и увидеть, к чему привело то его стремление. Особенно тяжко было в мае уехать из Москвы, сдать ключи от апартаментов, где закончилась целая эпоха, и шагнуть к Курскому вокзалу, сесть на поезд вечером, а проснуться утром в Белгороде.

Каждый день в течение лета, постояв у дуба, посмотрев на заветные окна, он шел дальше и, не доходя до работы, проходил мимо пестрой вывески букмекерской конторы. Тут он также останавливался. Это было сродни добровольной пытке. Стоял, правда, не так долго: всего минуту-другую, но и этого хватало, чтобы испытать себя и понять, что эта дверь теперь не для него, если он хочет измениться на деле, если хочет начать новую жизнь. Да, май был самым трудным. А чем дальше разгоралось лето, тем легче становилось на душе.

И вот наступил сентябрь. Постояв, как обычно, под дубом, у заветного окна, Евгений не пошел по привычке на работу, а свернул на аллею к многоэтажке. Сердце бешено забилось. Евгений чувствовал себя снова мальчиком, впервые решившимся на смелый поступок. В руке он сжимал красивый букет белоснежных роз.

Лифт захлопнул свои двери. Казалось, решалась судьба всей его жизни. Решимость признаться во всех своих ошибках не покинула его и тогда, когда он вышел на лестничную площадку…

Но вот, наконец, милая дверь, вот звонок, пропевший птичьим хором в тихом коридоре… Внутри настала полная тишина, как перед рождением или возвращением к жизни: сердце не стучало, пульс не бился, уши заложило, руки окоченели. Только всплыло, будто из бездны прошлого, удивительное воспоминание о том мгновении, когда он уходил, и о шепоте, что прозвучал прямо ему в ухо. А он не хотел слышать! И вот теперь вспомнил. Как рев космического корабля при старте нахлынуло на него всё былое: и мысль, и чувство, и любовь. И конечно, те слова!

– Ты – мой андердог! Я в тебя верю! – прозвучали слова так живо, так явственно, что Евгений вздрогнул. Сердце ожило, пульс забился, руки приподняли торжественный букет. – Возвращайся, буду ждать тебя.

Женя протер глаза свободной рукой: нет, это не сон – Мария стояла перед ним у распахнутой двери и произносила те самые слова. Улыбка сияла в ее глазах, а руки, точно крылья лебедей, приглашали войти. Как завороженный, шагнул он внутрь и заключил Марию в объятья. Долго-предолго стояли они, не шелохнувшись, на коврике у входа. Через открытую дверь дул легкий ветер с лестничной клетки. Евгений зарылся всем лицом в душистые волосы жены. Шел невероятный, беззвучный разговор, лучше всяких слов передавая другому сердцу всё то, что наболело.

Непривычный крик донесся с комнаты. Мария захлопнула дверь, взяла букет и потянула мужа туда, не дав ни раздеться, ни разуться. Мимоходом Евгений отметил – до чего преобразилась жена: весь ее облик претерпел необъяснимые изменения и теперь дышал красотой и нежностью. Но все его наблюдения тут же отошли на десятый план, когда он вошел в комнату, где очутился перед кроваткой, из которой прямо на него глазели маленькие голубые бусинки чуда.

– Вот, познакомься, – произнесла Мария, – это Света, нас только три дня, как выписали. Как же ты вовремя пришел, Женечка! Поздоровайся со своей дочкой, любимый!

Космический корабль со свистом благополучно вышел на околоземную орбиту. Далекие звезды стали на чуточку, но ближе. Первый крошечный шаг сделан.

– Здравствуй, счастье! – только и произнес он.

каппер – человек, профессионально занимающийся спортивными прогнозами