Copyright © Мария Аллан, текст, 2014

The author is represented by Wattpad

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Я стояла напротив парня, с которым познакомилась несколько дней назад. Высокомерного нахала из категории «если море по колено, значит, в голове полено». Он окинул меня насмешливым взглядом, с легкой пружинистостью переступил с ноги на ногу – и атаковал серией профессиональных ударов.

Я замешкалась и пропустила один в живот. Охнула, согнулась пополам, но мне не дали времени отдышаться. Следующий бросок – парень был очень быстрый. Я не успела увернуться, как оказалась на песке. Поперхнулась кровью, но тут же сплюнула и поднялась. Удар, второй – и он крепкой хваткой прижал меня за шею к пляжному домику. Огромный кулак занесся над лицом.

Ну все. Сейчас он размажет меня по стенке.

– Monsieur? – Я облокотилась о высокий ресепшен и, приподняв темные очки, дерзко взглянула на портье. – Вы ошиблись. Я не месью…

У него были короткие, аккуратно подстриженные волосы с проседью и мешки под глазами. Подняв взгляд от листа, на котором выводил кривые буквы, он удивленно вскинул бровь:

– Простите, месью? – Тонкие морщинки углубились около губ.

– Mademoiselle! – Я помахала рукой перед его лицом.

Он нахмурился, посмотрел на плоский монитор, снова на меня – и что-то набрал пальцем на клавиатуре.

– Бунгало двадцать один. – По лакированной дубовой столешнице застучал длинный ноготок. В нос резко ударил цитрусовый аромат. Пожилой портье вынужденно отвлекся на полную девушку, обтянутую красной тряпкой на черных бретельках.

– А, mademoiselle Дульсинея. – Он протянул ей электронный ключ. – Рад, что остаетесь еще на один сезон.

Она еле заметно кивнула, взяла коричневую пластиковую карточку и недовольно покосилась в мою сторону. Со своих потасканных, похожих на лопаты кроксов я перевела взгляд на ее шпильки, затем – на лицо и нагло подмигнула. Реакция девушки была предсказуемой: что-то фыркнув, она резко повернулась и ушла.

– Итак, продолжим, – портье вновь обратился ко мне. – Как, вы сказали, ваше имя?

– Э-э-э… Сэм Борн. Сэмюэль Джонатан Борн. – Я кашлянула и почесала макушку. Всклокоченные волосы растрепались еще больше. Их никогда и никакой расческой было не унять.

– Одну минуточку, – портье щелкнул мышкой. – Нет, все правильно. Месью Сэмюэль Джонатан Борн. Данные компьютера не лгут. – Он погрозил мне пальцем. – Подшучивать вздумали, месью, – и добродушно улыбнулся, – но меня не проведешь.

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. «Идеальная» компьютерная система дала сбой и зарегистрировала меня как парня!

– Вы – последний опоздавший, месью Сэмюэль, – продолжал портье. – У нас элитный лагерь, сюда не так-то просто попасть. – Теперь он смотрел с уважением, а я в ужасе прикидывала, сколько они сняли с кредитки моего отца. – И подобным шуточкам здесь не место. – Его лицо посерьезнело. – Ваше удостоверение личности, пожалуйста.

Я достала из рюкзака школьную карту со своей перекошенной физиономией, одновременно прокручивая в уме: «Что делать? Указать на ошибку или оставить все как есть?»

Если признаюсь, то меня, скорее всего, отправят домой, и тогда я не смогу довести расследование до конца. Второй вариант был проще: мои внешность и манеры полностью соответствовали новой роли. Многие люди терялись, не зная, как правильно ко мне обращаться: регулярные тренировки укрепили мышцы, грудь была незаметна вообще, косметикой я не пользовалась и предпочитала мальчишескую одежду. И голос. Я до сих пор сипела, как четырнадцатилетний подросток. Мой старый нянь Фрэнк поначалу считал, что это притворство, а потом решил, что всему виной переходный возраст, в котором я застряла навсегда, и оставил меня в покое. Правда, в тринадцать из-за этого я столкнулась с кризисом личности, но утешил дядя «Гугл», который пояснил, что таких людей много, и их называют андрогинами.

В итоге я решила остаться и молча наблюдала, как потерявший ко мне интерес портье лихо стучит скрюченными пальцами по клавиатуре. Когда он внес необходимые данные в компьютер, я устроилась в кресле и расслабилась.

Просторный холл занимал весь первый этаж главного корпуса и имел форму правильного восьмиугольника. От стен из светлого дерева пахло сосной, многочисленные декоративные растения в бамбуковых кадках создавали впечатление дендрария. Скинув рюкзак, я устроилась на одном из соломенных диванчиков с цветными подушками. Прозрачные раздвижные двери впускали и выпускали отдыхающих – поначалу было интересно наблюдать за ними, но вскоре мне надоело это занятие, и я съехала по подушке, переплетя пальцы на груди, и закрыла глаза. Лившийся из огромных окон яркий солнечный свет пробивался даже сквозь веки. Я посмотрела на портье, но он уставился в телефон и ни на кого не обращал внимания; пробежала взглядом по пальме, окруженной широкой дубовой стойкой ресепшен.

– Здравствуй.

Вздрогнув, я перевела взгляд на голос. Справа от меня стояла женщина – приглядевшись, я поняла, что ей около тридцати пяти. Белый цвет платья выгодно оттенял бронзовый загар, а приталенный покрой подчеркивал стройное тело. Волны золотистых волос струились по плечам. От женщины пахло тонким ароматом лаванды и миндаля. Это была та самая красотка с обложки журнала, ради которой я сюда приехала.

– Мадлен, менеджер лагеря, – представилась женщина и протянула руку. – А ты, значит, Сэм?

У нее был приятный голос, она говорила с легким акцентом. Может, британка? Отец постоянно пропадал в Лондоне – у его фирмы там находился главный офис, поэтому еще ребенком я решила выучить английский язык. Я читала на нем книги со словарем, смотрела фильмы с субтитрами, надеясь таким образом привлечь внимание отца. Но я ошиблась. Однако усилия не пропали зря – теперь я говорила на английском как на родном.

С губ сорвался глубокий хрип:

– Кх-дэ.

Женщина слишком пристально разглядывала мою ярко-желтую майку с мордочкой Пикачу и вытянутые на коленках бриджи. Когда она перевела взгляд на сбитые костяшки моих кулаков, стало не по себе. Стиснув зубы, я все же приподнялась с дивана, неуклюже пожала ее мягкую ладонь и упала обратно – не совсем удачно: края плавок тут же соскользнули внутрь, и я чуть не выругалась вслух. Кашлянув для приличия, я аккуратно передвинулась на бок, затем плавно перетекла на другую сторону – безрезультатно: края так и не выровнялись.

– Вижу, ты уже познакомился со своим тезкой. – Мадлен кивнула в сторону портье. Тот улыбнулся и склонил голову в ответ. Я хмыкнула. Создавалось впечатление, что она в чем-то сомневается, но следом она встряхнула головой, словно отгоняя бредовую мысль. Повелась! И все бы ничего, если бы не скрутившийся в спираль тканевый жгут. К черту! Парни тоже люди. И я подсунула под себя руку, будто просто решила на ней посидеть.

Мадлен же продолжила:

– Он познакомил тебя с порядками лагеря?

Я покачала головой.

– Хорошо. – Она протянула мне ламинированную брошюру. Взяв свободной рукой, я положила ее на колени.

– Это информационный гид. Смотри. – Слегка наклонившись, она провела пальцем по краям карты, где расположились маленькие домики. – Жилая часть находится тут и разбита на сорок бунгало. Каждое рассчитано на пять человек. Девочки справа, мальчики слева, – коротко пояснила она и следом переместилась на середину. Обведя длинным бежевым ногтем большой круг, Мадлен ткнула в восьмиугольник: – Это административный корпус, в котором мы сейчас находимся. Дальше идут столовая, медпункт, спортивный клуб, библиотека и главный пляж. Хорошенько изучи этот план, чтобы потом не запутаться.

– Пф, – еле слышно выдохнула я. Потеряться в трех соснах? Все же понятно, как дважды два.

– Твои соседи – ребята из группы Big Flash. – Мадлен выпрямилась и сложила руки на груди.

Последнее меня не вдохновило: мало того, что придется жить с мальчишками, так еще и с поющими. Чудиками, которые будут бренчать под ухом целый день. И я уже собралась признаться, пока все не зашло слишком далеко, что вовсе не парень, как подошел Сэм.

– Звонит мадам Морган с просьбой освободить место для ее дочери. – Он растерянно посмотрел на Мадлен в ожидании ответа.

– Она же прекрасно знает, что лагерь переполнен. – Мадлен раздраженно хлопнула по бедрам. Видимо, мадам Морган беспокоила ее не в первый раз. – Мне некуда поселить ее дочь. Скажи, чтобы перезвонила недели через две, может, кто-то уедет, и место освободится.

Желание открыть правду тут же испарилось, ведь тогда меня точно отправят домой без возможности вернуться. Я поджала губы. Мадлен же заправила упавшую на лицо прядь за ухо и вновь обратилась ко мне:

– Ну что, тебе все понятно?

– Конечно, – я кивнула, – все ок. Пойдем в бунгало знакомиться с группой. Как там ее? Big Bash?

– Big Flash, – впервые улыбнулась Мадлен. – Ты что? Музыку не слушаешь?

– Нет, у меня другие интересы.

Читать книги и бить парням морды.

Я поднялась и закинула на спину рюкзак. В нем было все самое необходимое: ручка, блокнот, пара любимых книг и кастет. Остальные вещи я наспех побросала в чемодан, который сейчас впереди меня везла маленькая грузовая машинка.

– Какие же? – улыбнулась моей серьезности Мадлен.

– Разводить огород, – ляпнула наобум я и наконец-то подцепила край трусов. Резинка шлепнула слишком громко, раздался глухой щелчок – Мадлен вздрогнула от неожиданности. Сэм поморщился и отвел глаза, а двое парней, проходящих поблизости, зажали нос и противно захихикали. Но меня это не смутило. Я шумно выдохнула собравшийся в груди воздух и представила фермерское хозяйство. – Лук, сельдерей, капуста. Я просто обожаю огород.

Следуя совету моего психолога, я применяла метод овощной визуализации и на месте своего обидчика представляла фрукты или овощи. Ругаться с баклажаном или бананом после этого становилось смешно и неинтересно, и большинство конфликтов заканчивались без боя. Поэтому на данный момент это действительно было мое любимое хобби, и я гордо шагнула на выход, довольная собой, что не соврала.

По широкой аллее, обогнув фонтан, мы вышли на набережную, выложенную красной плиткой. Вид на пляж завораживал, и я остановилась. Мадлен тоже притормозила:

– Нравится?

– Да. – Я почесала затылок. Мне впервые удалось вырваться за пределы Парижа: раньше было не до того.

– Что ж, пойдем, это всего лишь пляж. – Мадлен нетерпеливо похлопала меня по плечу.

Нацепив на нос темные очки, я ухмыльнулась: «всего лишь пляж» компактно расположился в зеркальной бухте, но выглядел достаточно большим. Ухоженная набережная заканчивалась широкой полосой зеленых насаждений. Нас подобрал открытый мини-автобус, направлявшийся в сторону парка.

По дороге Мадлен без умолку рассказывала о достопримечательностях лагеря, а я кивала, пропуская ее слова мимо ушей, и любовалась бескрайним морем. Но главное я все же уловила – у нежеланных соседей через два дня начнется концертный тур по Европе. И это было как нельзя кстати. Значит, переждать придется всего ничего.

– Ну вот и приехали.

Мы вышли на аллее, вдоль которой тянулся ряд аккуратно подстриженных высоких кустарников. Двухэтажные коттеджные домики располагались друг за другом в строгом порядке. Я еле поспевала за Мадлен: она не только чеканила по двести слов в минуту, но и неслась со скоростью моторной лодки.

По каменной дорожке мы подошли к одному из коттеджей. О бунгало напоминала только крыша в виде пучка соломы, корпус же был обложен разноцветными камушками.

– Я покажу тебе комнату и помогу разобрать чемодан. – Мадлен вошла во двор.

– А… Нет-нет, не стоит, – притормозила я. Разбирать с ней вещи – последнее, в чем я нуждалась. – Сама… э-э, сам справлюсь, – я чуть не проговорилась.

Мадлен застыла.

– Ок. Если возникнут вопросы, мой номер ноль-ноль-семь.

– Агент ноль-ноль-семь? – ухмыльнулась я. – Круто.

– Ну да. – Она улыбнулась. – Шпион я, правда, никудышный, но на помощь приду всегда. На тумбочке в зале есть брошюра. В ней остальные номера на случай необходимости и пароль Wi-Fi. Сегодня в шесть вечера в центре состоится церемония открытия. Приходи, будет весело.

Я согласно кивнула, на этом мы и расстались. Поднявшись на террасу, я вставила в проем пластиковую карточку, полученную от портье, и вошла внутрь. Гостиная занимала весь первый этаж. Обогнув широкую лестницу, находящуюся посередине, я скинула рюкзак на полукруглый диван и посмотрела через стеклянную стену на волнующееся море. Довольно улыбнулась, огляделась по сторонам – подозрительно тихо. Скорее всего, соседей не было дома.

Я прошла на кухню, отделенную от гостиной барной стойкой, и открыла холодильник. Он был забит плитками горького шоколада. Отец постоянно привозил такой из командировок, но мне больше нравились дешевые батончики Фрэнка.

С досадой отметила, что пепси нет. Пришлось довольствоваться минеральной водой в вычурной бутылочке. Шипучий напиток освежил сухое горло. Я опустошила ее до дна и выкинула в мусорный контейнер для стекла. Забрала рюкзак и осторожно поднялась на второй этаж. На деревянной лестнице с пустыми проемами не было перил. Пришлось для баланса раскинуть руки в стороны, потому что падать я умудрялась даже на ровном месте.

Наверху единственное окно маленького холла выходило на улицу. Стены отливали голубым и фиолетовым, но мое внимание привлекли цветные рисунки, развешанные на дверях под табличками с именами. Скорее всего, соседи не поленились и нарисовали самих себя.

– Джимми, – прочитала я вслух на первой табличке, и мне приветливо улыбнулась лошадиная морда с длинными коричневыми кудряшками и завитыми ресницами.

– Кайл. – На следующей картинке красовался круассан в зеленой шапочке и таких же носках.

– Лютер. – Я ткнула пальцем в баклажан с длинной челкой. Довольно симпатичный.

– Пабло. – На тонкой ветке висела лопоухая мартышка в очках.

– Сэмюэль. – Под моим именем сидел огромный желтый вопросительный знак с ножками, какающий свой шарик в унитаз. Я усмехнулась и покосилась на майку. Пророческое произведение искусства. Надо будет сохранить на память.

Комната представляла собой довольно маленькое пространство, заканчивающееся стеклянной стеной с видом на море. Рядом со встроенным шкафом покоился мой чемодан. В совмещенном санузле стояла душевая кабинка, и я тяжело вздохнула: придется обойтись без ванны. Но тут же перевела взгляд на пляж, за которым заманчиво плескались волны лучшего в мире джакузи цвета неба. Переживем.

Раскинув от удовольствия руки, я упала на белоснежную постель – и потеряла ощущение времени. Меня разбудил шум и грохот снизу. С трудом оторвав голову от подушки, я вышла посмотреть, что происходит.

На полу гостиной разлеглись трое ребят. Они дрыгали ногами, скидывая обувь, и соревновались, кто выше подбросит. С громким стуком огромные кроссовки и туфли бились о стены и потолок, а от смеха ребят закладывало уши. Я молча смотрела на них. И с этими идиотами мне придется жить. Выдохнув, я спустилась по лестнице. Хочешь не хочешь, знакомиться надо.

– О-о… Наш новый член! – Ко мне подпрыгнул коротышка-латиноамериканец с ушами, торчащими в разные стороны. Его шорты еле виднелись из-под просторной длинной майки с логотипом группы. Носки до середины голени и клюшка в руках с висевшей на манер пиратского флага черной туфлей дополняли комичный образ. Парень единственный находился в вертикальном положении, поэтому первым заметил меня. – Здоров! Меня зовут Пабло.

– Здоров! – Я дала ему пять и на всякий случай отошла подальше. – Я Сэм.

Вроде и не мартышка, но судя по взбалмошному поведению и азартно горящим глазам утверждать последнее было трудно. Остальные тоже поднялись с пола, они по очереди поздоровались со мной. Самый высокий, с кроссовкой на левой ноге и длинными темными волосами на голове, представился Джимми. У него были такие же завитые черные ресницы и кудри, как на карикатурном портрете, только он не был лошадью. Спортивное телосложение и мускулистые руки совершенно не гармонировали с жеманным выражением лица, а грациозная походка и томный взгляд зелено-карих глаз выдавали в нем настоящего нарцисса.

– А вот и наш вопрос. – Он улыбнулся и отработанным движением руки смахнул со лба упавшую челку.

– А… – Я не успела придумать остроумный ответ, как другой парень, по росту не уступающий Джимми, тоже зеленоглазый, но с немного длинным носом, представился Кайлом. На его голове красовалась оранжевая вязаная шапочка, из-под которой свисала прядка светлых волос. Худощавый и долговязый, он растягивал каждое слово, как жвачку, отчего короткое приветствие превратилось в целый монолог:

– Бон-жур, бра-та-на…

Мое лицо непроизвольно вытянулось, вторя мимике Кайла. При этом он достаточно резво пожал мне руку, как принято у поклонников хип-хопа: кисть-локоть-плечо-предплечье-кисть – я запуталась в движениях, но он нисколько не смутился и закончил приветствие сам. Носки его тоже были оранжевого цвета, и выглядел он странным, но меня в тот момент занимало лишь одно: много ли у него таких шапочко-носковых пар?

Замыкал странную четверку Лютер. Мы были примерно одного роста. Его карие глаза, нос и рот отлично гармонировали друг с другом, и поэтому лицо казалось красивым. Парень ничем не напоминал баклажан, но теперь ассоциировался у меня только с ним.

Никто из них не заподозрил, что перед ними девушка. Это задело мое внезапно проснувшееся самолюбие, и я даже слегка расправила грудь и плечи, но снова ссутулилась: разоблачение грозило потерей места.

Джимми по-свойски повесил руку на мое плечо и увлек за собой наверх:

– Надеюсь, ты еще не разобрал чемодан?

– Нет, а что? – Я с подозрением покосилась на него. Столь неожиданное дружелюбие настораживало: предложения похожих рубаха-парней были всегда с подвохом. Но Джимми так настойчиво тянул меня и с таким доверием смотрел в глаза, что трудно было сопротивляться.

– Понимаешь, у нас тут свой стиль распаковки вещей. – Он повел меня по коридору. – В телефоне есть заветный номер, наберешь его – и приходит такая куколка убирать бардак, пальчики оближешь.

Джимми пнул дверь моей спальни, и ребята гурьбой ввалились внутрь. Стало понятно, зачем они устроили кавардак в гостиной. Джимми подошел к шкафу и взял мой чемодан. Но не успела я возразить, как он раскрыл его и вытряхнул содержимое на пол.

– Стой! – ужаснулась я, схватив его за руку, но опоздала. Аккуратно сложенные джинсы, майки и носки оказались снаружи, а на них ажурной ромашкой упали мои плавки – белые, черные и красные в горошек.

Упс!

Груду одежды нескромно венчали разноцветные трусы. И как же я не учла? С другой стороны, откуда мне было знать, что этот идиот выпотрошит мой чемодан?! Глаза парней округлились. Пока я обдумывала ситуацию, Джимми двумя пальцами, как пинцетом, подцепил мои самые любимые, красные в горошек, и брезгливо отвел их в сторону.

– Это что? – отчеканил он по буквам.

– Трусы, – ответила я первое, что пришло на ум. Я гений.

– Ты извращенец! – Увы, он оказался иного мнения. Расценив это как вопрос, я покачала головой. Нужно было выкручиваться. Хорошо, что я не носила бюстгальтер: мужских нательных маек было довольно. Передернув плечами, я выхватила трусы из его руки.

– Во-первых, не твое дело, что лежит в моем чемодане. – Я с серьезным видом принялась складывать вещи обратно. – Во-вторых, это трусики моих бывших. Девушек, в смысле. Это типа на память, усек?

Эта бредовая мысль возникла вовремя и прозвучала вполне правдоподобно.

Джимми недоверчиво нахмурился. Остальные молча следили за мной.

– Ну ты, чувак, даешь! – Первым очнулся Пабло. Он даже присвистнул и покрутил пальцем у виска. – Таскать с собой повсюду тряпье бывших?!

– Я же говорю, извращенец. – Джимми пренебрежительно хмыкнул.

– Ладно. – Я закрыла чемодан и плюхнулась на кровать. Ну, держитесь! Меня осенила еще одна гениальная идея. Довольная собой, я подняла с пола белые трусы. – Не хотел говорить, но есть особый ритуал. – Я нацепила их на голову и откинулась на подушку. – Если уснешь в таком виде, на следующий день обязательно познакомишься с красивой девушкой.

Трусы съехали на нос, глаза смотрели через прорези для ног, и я стала похожа на гигантскую муху.

– Все, я ухожу. – Джимми махнул рукой, повернулся к двери и вышел в коридор. – Ты явно с головой не дружишь, – бросил он на ходу.

Кайл и Лютер, толкаясь плечами и тихо посмеиваясь, последовали за ним. Пабло тоже направился к выходу, но не удержался от вопроса:

– А цвет почему разный?

Реально придурок! И я собралась добить его до конца.

– Так это в зависимости от того, кого подцепить хочешь, – приподнявшись на локте, я с заговорщицким видом поправила головной убор. – Блондинку – белые. Брюнетку, соответственно, черные. Рыжую с прядями – красные в горошек.

– Ну ваще… – Глаза Пабло забегали по сторонам. Видимо, у него началось несварение мозга. – А сегодня ты в каких спал?

– В этих. – Я сняла с головы трусы и кинула в общую кучу.

– Ну-ну… – Он озадаченно почесал затылок, медленно повернулся и вышел из комнаты.

– Берлин-мандарин… – Я закрыла руками лицо и снова упала на кровать. Ни разу не оказывалась в такой глупой ситуации! Хотя совершать глупые поступки было мое любимое занятие номер два. – Вот это лоханулась!

Пребывание здесь обещало быть все более интересным. Что ожидает меня завтра? Главное – снова не облажаться. Я приехала сюда с определенной целью и свою миссию должна довести до конца.

Полежав минут десять и прокрутив в голове произошедший инцидент, ничего более подходящего в свое оправдание я так и не придумала. А потом пришла на ум гениальная мысль номер три: а не пора ли подкрепиться? На сытый желудок жить веселей.

Идти в столовую не хотелось, поэтому я заказала по телефону обед в бунгало. Новых знакомых слышно не было.

Разложив оставшиеся вещи в шкаф, я вышла на веранду. При виде моря сразу улучшилось настроение. Почему бы и не искупаться? Скорее всего, соседи ушли надолго – так что вперед, Сэм! Нужно отвлечься от неприятных воспоминаний, а что расслабит лучше, как не полное погружение в воду?

Скинув джинсы и майку, я натянула длинные шорты и плотную футболку, выбежала на пляж и с разбега нырнула в волну. Вода оказалась приятная, мягкая и сладкая. Конечно, не сладкая, но соленая – это слишком простое слово, не передающее той эйфории, в которой я растаяла, погрузившись в нее. В бассейне, который я регулярно посещала для разрядки, она была безжизненная и не дарила такого ощущения свежести и счастья.

Я заплыла на приличную дистанцию и перевернулась на спину, подставив лицо солнцу. Когда же поплыла назад, увидела, что кто-то на берегу призывно машет рукой.

Сегодня точно не мой день. И как теперь выходить? Мокрые вещи обтянут фигуру – вовремя же до меня дошло!

Кем-то оказалась длинноногая блондинка в серых свободных шортах, широкой майке и с аккуратным хвостом на голове. Судя по всему, она ждала именно меня. Вот только что ей понадобилось?

Когда ноги коснулись дна, я остановилась и встряхнула головой.

– Чего надо? – спросила как можно грубее. Следовало прогнать ее, пока не нагрянули ребята: наличие груди и талии объяснить будет гораздо сложнее, чем женские трусы в сумке.

Блондинка улыбнулась:

– Какие мы невежливые. Ты выходить не собираешься?

– Тебе-то что?

– Да так. – Она сложила руки на груди. – Ты только приехал, да? Новый сосед ребят? – По интонации я не разобрала, заигрывает она или просто интересуется. – Я вообще-то Джимми ищу. Не видел его?

– Нет, его нет. – На всякий случай я огляделась по сторонам. Вдруг где-то поблизости прячется Джимми? Но волны подталкивали вперед лишь меня. Я звучно высморкнула воду, забившуюся в нос, и сплюнула в море. – Вали отсюда, – последовало мое дружеское предложение.

Девчонка скривилась:

– Полегче, мальчик, – сменила она милость на гнев.

– Для полегче хлебни слабительного! – огрызнулась я. Теперь совсем невежливо. Она недоуменно вскинула брови.

– Чао, мочало! – бросила я напоследок, чтобы закрепить произведенный эффект, и нырнула.

Когда, проплыв значительное расстояние, я оглянулась, ее уже не было. Пронесло. Выйдя на берег, я отлепила от тела мокрые вещи и побежала домой. Прошлепав на второй этаж, стянула майку и шорты и кинула в душ.

Хлопнула входная дверь – наверное, принесли обед. Желудок заурчал: купание пробудило аппетит. Я быстро закончила мыться, накинула на себя банный халат и спустилась в гостиную. На столике перед телевизором стоял поднос с несколькими блюдами и соком.

Еда исчезла моментально, я даже удивилась своей прожорливости. Было вкусно, не сравнить со стряпней Фрэнка. Сколько я себя помнила – он всегда был рядом и помогал мне по мере возможности, пытаясь заменить отца. Конечно, Фрэнк любил меня как родную, вот только кулинарные шедевры создавал исключительно из макарон, словно был родом из Италии: спагетти по-французски, спагетти по-итальянски, по-американски, по-бразильски, по-буржуйски, по-татарски – где в блюдах менялись лишь названия соусов и размеры тарелок. Хорошо, что рядом находился недорогой ресторан, где мы покупали остальную еду.

Закончив трапезу, я убрала поднос на кухню и поднялась в комнату – пора собираться, чтобы успеть к шести на открытие.

Оделась я быстро. У дома под навесом стояли три машинки, похожие на гольф-карты. Недолго думая, я прыгнула в ближайшую. Раньше я не водила ничего сложнее велосипеда, но устройство карта казалось нехитрым – на панели управления горела единственная кнопка, которую я и нажала. Машинка завелась, и в предвкушении скоростной эйфории я выжала педаль газа до упора. Врезавшись в бордюр, сдала заднюю, криво вырулила на проезжую часть – и понеслась. Как черепаха: у машинки оказалась одна скорость – нулевая.

Выехав на перекресток, я остановилась в нерешительности: с Мадлен мы двигались вдоль моря, сейчас же меня со всех сторон окружали коттеджи. Из ближайшего домика, шурша пакетом чипсов, выкатилась девушка. Она настолько резво переставляла пухленькие короткие ножки, что я сделала вывод: спорт она все же любит. Или нет? Странно взглянув в мою сторону, она направилась ко мне.

– Центр? – Запыхавшись, она решила обойтись без приветствий и закинула руку на капот машинки. – Центр, – уверенно кивнула сама себе, постучала ладошкой по металлу и без разрешения ловко забросила ногу, затем вторую – и следом сама внутрь. – Поехали.

– Какого маракуйя? – возмутилась я, решив, что подверглась нападению именно этого вида фруктов. Темная кожа на ее щеках лоснилась от обилия маленьких пупырышек, вот только не была фиолетовая.

– Чего? – изумилась толстушка, широко распахнув глаза, но следом, нисколько не смутившись, подвинулась и оттеснила меня к краю. – Поехали быстрей. Опаздываем.

Мне почему-то стало смешно. Всегда завидовала таким людям без комплексов. Может, она меня с кем-то спутала?

– Куда тебе? – спросила на всякий случай.

– Прямо.

Как я и собиралась. Дальше мы поползли вместе. Нас обгоняли пешие ребята, подобных нам улиток встретилось только три: видимо, такие же недотепы сели по незнанию и теперь мучились зря, подпрыгивая на сиденьях. Но прыгай не прыгай, а быстрее не поедет, и деваться некуда: откуда взял, туда придется вернуть.

Маракуйю это нисколько не напрягало. Пампушка откинулась на спинку сиденья и тараторила без умолку. Я узнала, что она присматривает за тремя братьями-близнецами – это из их домика она так удачно вывалилась и встретила меня; что мама вечно всюду вмешивается, не давая ей житья; что папа привез из Африки крокодила специально для мальчишек, и тот живет у них в бассейне, поэтому она не умеет плавать и вообще боится воды. От обилия информации у меня разболелась голова: я только и мечтала побыстрее избавиться от попутчицы. Единственное, чего я так и не узнала, – ее имени. Невелика потеря.

Когда мы подъехали к главному корпусу, болтушка легко спрыгнула на землю и, забыв попрощаться и поблагодарить за бесплатные колеса и уши, убежала в здание. Чудо техники я оставила неподалеку. В холле ребята сновали туда-сюда, и было трудно понять, в какую сторону следует идти. Я решила уточнить у портье. Сэм сидел за ресепшеном и что-то писал.

– Привет, – обратилась я к нему.

Он поднял глаза:

– Добрый вечер. – Узнав меня, он улыбнулся. – Как дела, месью Сэм? Как устроились?

– Нормально, – я тоже изобразила улыбку. – Мадлен сказала, что в шесть часов здесь будет собрание…

– Да, – портье кивнул, – только не совсем здесь. – Он показал налево, на стеклянную дверь, за которой простиралась другая часть лагеря. – Вам туда.

– А, ок.

Я вышла на широкую аллею между двумя зданиями. Мимо пробежали трое долговязых парней, жутко похожих друг на друга. Не братья ли той странной девушки с крокодилами? Один из них врезался в меня, но вместо того, чтобы извиниться, лукаво посмотрел и подмигнул.

– Японский гриб! – сплюнула я и замедлила шаг.

Дорога привела на площадку, где стояла большая сцена и рядов двадцать деревянных скамеек перед ней – почти все были заняты. Я застыла и огляделась по сторонам.

– Сэм, иди сюда, – услышала вдруг голос Пабло. Он сидел в первом ряду. Не лучший вариант, но судя по тому, как энергично он махал мне рукой, избежать его не удастся.

При виде меня Джимми скорчил недовольную гримасу и отвернулся. Лютер и Кайл расплылись в улыбках, а Пабло подвинулся на скамье, приглашая сесть. С чем был связан его навязчивый интерес, я даже не хотела думать. Этот странный малый пугал своей неуемной активностью и доброжелательностью, но выбора не было.

Я села рядом, но не успел он открыть рот, как на сцену вышла Мадлен. Взяв в руки микрофон, она поприветствовала собравшихся и перешла к бытовым вопросам. На территории лагеря были открыты клубы, которые она рекомендовала посетить. Представители каждого клуба по очереди выходили на сцену и рассказывали о них. Я даже подумала записаться в музыкальный, раз соседи из этой сферы, – и хихикнула, представив, как подыгрываю ребятам на трубе.

– Тихо. – Пабло толкнул меня локтем в бок и нахмурился: сейчас Мадлен рассказывала про местоположение прачечных и женских летних душевых, и он внимательно ее слушал. Я пихнула его кулаком в ответ и решила, что за такое неуважение пусть обходятся без трубача. Пабло ударил меня коленом. Я не могла стерпеть такую грубость и ущипнула его за ухо. Он наступил огромным шлепанцем на мои кеды, но только я замахнулась, чтобы треснуть его по лбу, как площадка взорвалась аплодисментами. На сцену вышла та самая длинноногая блондинка, которую я так хамски отшила на пляже. Она оказалась королевой межгрупповых игр прошлого сезона, и теперь ей предстояло выбрать себе партнера из зала, чтобы станцевать с ним танец открытия.

Пабло тут же успокоился, позволив мне поддеть его под ребро. Я тоже притихла и исподтишка посмотрела на ребят: Джимми с довольной ухмылкой сложил руки на груди, Лютер скучал, Кайл что-то строчил в телефоне. Чуть поодаль я заметила Маракуйю, она тоже увидела меня и помахала попкорном. Кукуруза высыпалась на голову парня, сидевшего рядом, тот что-то фыркнул и повернулся в мою сторону. К ужасу, я узнала в нем того странного близнеца, что подмигнул мне по дороге, и тут же отвела глаза. Блондинка с умным видом прикрыла рот кулачком и осмотрела сидящих. Вот ее взгляд прошелся по ребятам и остановился… на мне. На мне?!

– Этот, – она указала пальцем в мою сторону.

– Ах ты репа белобрысая! – сорвалось с моих губ.

– Чего? – Пабло удивленно повернулся.

– Отвали, – фыркнула я и отвернулась, притворившись, что не заметила жеста блондинки.

– Джимми? Ты выбираешь Джимми? – Мадлен тоже не поняла, кого та имеет в виду.

– Нет! – голос прозвучал резко и вызывающе. – Я хочу его! – и она снова ткнула в меня пальцем, нахмурив брови.

– Ах… – Мадлен улыбнулась. – Сэм!

Пришлось подниматься на сцену. Блондинка довольно оскалилась. Сколько же у нее зубов?! Подойдя, я неуклюже положила руки ей на талию, она обняла меня за шею. Всесильные редиски!

Мы задвигались в такт мелодии, и я очень старательно наступала ей на ноги. Раз, два, три… тысяча сто, тысяча сто один… Когда же песня закончится?

Вдруг блондинка наклонилась ко мне и злобно прошептала:

– Это тебе наказание за невоспитанность, мальчик… – после чего поцеловала в щеку.

Чтоб ты сломала все свои ногти, дура! Я с силой оттолкнула ее от себя. Музыка затихла. Блондинка пошатнулась, но не упала, провела рукой по волосам и гордо вздернула голову. Дело сделано. Весь зал смотрел на нас.

Но этого ей показалась мало. Схватив меня за руку, она театрально поклонилась и присела в реверансе. Сумасшедшая! Я еле отцепилась от нее и сбежала со сцены.

– Зря ты сегодня в белых трусах спал, – пробормотал ошеломленный Пабло, когда я, тяжело дыша, плюхнулась рядом.

Я в недоумении вскинула бровь, а Пабло выразительно покосился в сторону. Проследив за его взглядом, я вздрогнула: справа и немного поодаль сидел парень. Большой, спортивный, с бритым ежиком и надменной ухмылкой на губах, он устроился на каменной ограде, приподняв ногу и облокотившись о колено. Медленно перекатывая спичку между зубами, он изучал меня насмешливым взглядом. Я знала такой тип парней и старалась с ними не связываться, хотя это было нелегко, ведь участвовать в стычках было мое любимое занятие номер три. Переходный возраст, как говорил Фрэнк, давался мне с трудом: на любое неосторожное слово я отвечала десять, и далее все развивалось по одному сценарию – подворотня, толпа, кулаки.

– Кто он? И чего на меня так уставился? – отвернувшись, я спросила у Пабло.

– Эта блондинка, которую ты по глупости подцепил, одна из его бывших… – прошептал тот.

– Одна из?.. – я оторопело перевела взгляд на ребят. Те с сожалением посмотрели на меня.

– Теперь тебе будет худо, – обрадовал меня Пабло.

О, да! Поздравляю, Сэм! Ты, как всегда, в полной капусте!

Я перевела взгляд на качка. Он нагло разглядывал меня, и этот хитрый прищур не сулил ничего хорошего.

– Все зовут его Пит, – тем временем продолжал Пабло. – Знаешь, почему Пит? – Я равнодушно пожала плечами. – Пит, потому что Буль, – Пабло не стал дожидаться моего ответа. Грандиозное объяснение. – То есть питбуль. Он разрывает на части всех, кто становится у него на пути, – с упоением заключил Пабло и весело подмигнул проходящей мимо брюнетке. Та скривилась.

Вот это я попала.

– Подумаешь, напугал. И не таких обламывали!

Поджав губы, я поднялась, сунула руки в карманы и шмыгнула носом. Ребята, включая старательно игнорировавшего мое присутствие Джимми, удивленно посмотрели на меня. Отчасти это было правдой, только потом одного флакона с антисептиком не хватало, чтобы замазать все ссадины. Однако что-то странное было в этом парне. От его взгляда меня бросало в холод, кожу на шее щекотало и покалывало – и вовсе не от страха, потому что его он как раз не вызывал.

Тяжелая рука на моем плече прервала поток сумбурных мыслей. Это был он. Как не вовремя. Я чуть не подавилась слюной.

– Есть разговор, – грубо произнес верзила, не обращая внимания на мое замешательство. Дернув плечом, я попыталась скинуть его руку, но не удалось. – Не трепыхайся… – прохрипел он и выплюнул спичку мне в лицо.

Это ты зря так со мной, парниша! Я дернулась сильнее и оттолкнула его.

– Надо говорить – говори. Только руки не распускай, – как можно небрежней бросила я, стараясь не смотреть ему глаза.

Парень криво усмехнулся, но отступил.

– Пойдем потолкуем, – кивнул он головой в сторону пляжа, – о жизни…

– Не о чем мне с тобой толковать, – бросила я и уже собралась уйти, но он опять крепко схватил меня за плечо:

– Тебя никто не спрашивает! Пойдем, – и пихнул вперед.

– Что тут происходит? – сквозь окружившую нас толпу протиснулась Мадлен.

– Ты опять за свое? – Она встала перед Питом, заслонив меня. – Кажется, мы уже говорили об этом. И в следующий раз никакой папа не поможет.

– Он тебе ничего не сделал? – Она повернулась ко мне.

– Нет. – Я помотала головой, прекрасно понимая, что, если бы не она, оказалась бы я с разбитым носом.

– Давайте, расходитесь все, – Мадлен замахала руками на ребят. – Концерт окончен.

Пит недовольно нахмурился и, пока Мадлен не видела, медленно провел большим пальцем по своей шее. В ответ я сплюнула, но неудачно – половина слюны повисла на подбородке. Я быстро смахнула ее ладонью в надежде, что никто не заметил.

Пит заметил. Презрительно хмыкнув, он кинул на меня последний взгляд, вальяжно повернулся и ушел. Мадлен удалилась следом, а ко мне подбежал Пабло:

– Ну ты крутой банан!

– Крутой банан? – Я крякнула. Такое сравнение никогда не приходило мне в голову. Редиска – да, но банан?! Он же мягкий и сладкий. Фу. Какая жесть, я даже скривилась! У Пабло точно опилки вместо мозгов. Но он не хотел меня обидеть, потому что смотрел с неподдельным восхищением.

Кто-то сзади похлопал по плечу. Я обернулась. Это был Джимми:

– Похвально-похвально. Хорошо, что не сдрейфил. Только он не оставит тебя в покое.

– Разберемся, – безразлично бросила я.

– Пойдем с нами, – включился в разговор Лютер. – Мы хотим зайти в клуб. Там сейчас начнется вечеринка открытия.

– Я бы на его месте туда не совался, – вставил Кайл. – Пит наверняка там будет.

– Вообще-то у меня не было таких планов, – сказала я. – И это не из-за Пита. Так что вы, ребята, идите.

– Как хочешь, – Джимми пожал плечами. – Увидимся дома.

Постепенно все разошлись, и я осталась одна. О многом нужно было подумать. Я села на скамью, закрыла глаза, вдохнула свежий воздух. Хорошо!

Мой покой нарушил голос Мадлен:

– Ты чего тут сидишь?

Я обернулась. Она стояла сзади и укоризненно смотрела на меня.

– Не успел приехать, как уже ввязался в неприятности? – Присев рядом, она потрепала меня за волосы.

Ненавижу, когда так делают, но я промолчала, стараясь не смотреть ей в лицо. Она опять разглядывала меня, словно в чем-то сомневаясь. Ее излишнее внимание стало неприятным. Конечно, у меня к ней было много вопросов, я хотела завести с ней дружбу – но не таким образом! Хватит на сегодня нашего общения. И я резко поднялась, решив уйти.

– Постой! – Мадлен схватила меня за руку и вернула на место. – Я хотела попросить тебя быть осторожней, – продолжила она. – Пит не тот парень, который оставляет разговор незаконченным, а я не смогу постоянно за тобой следить.

– Это моя проблема. Сам разберусь.

Мадлен легко коснулась пальцами моей правой руки, провела по сбитым костяшкам на тыльной ее стороне и доверчиво заглянула в глаза:

– Ничего не хочешь рассказать?

– Нет. – Я резко отдернула руку. Сжав в кулак, засунула ее в карман. Мне действительно было не до разговоров. Тем более таких.

– Тогда прими совет. – Бодро вскинув голову, Мадлен вновь проигнорировала мой неприязненный тон. – У меня есть друг. Думаю, тебе стоит с ним познакомиться.

Я вопросительно подняла бровь:

– Зачем?

– Узнаешь. – Она встала. – Приходи завтра в десять утра в спортивный центр. Он будет ждать.

На следующее утро я проснулась рано. Каково же было удивление, когда в гостиной обнаружила мирно посапывавших ребят! На диване развалился Пабло с закинутыми за голову руками. На его лице пестрело что-то странное – присмотревшись, я не удержалась от улыбки: зеленые трусики-стринги. В голове сразу замаячил вопрос: «Какую девушку он решил подцепить?» Из его открытого рта доносился мерный храп. Кроме стрингов на голове и семейных трусов на бедрах, на нем больше ничего не было. Остальные вещи валялись у дивана.

Одетые Лютер и Кайл спали на полу. Кайл прикорнул на коврике – и выглядел очень мило в своей оранжевой шапочке. На ушах Лютера висели черные трусики-бикини. На втором диване в наполовину спущенных штанах, с одной кроссовкой на ноге спал Джимми на животе. С красивых темных волос на пол свисали длинные белые рейтузы. Он был похож на милого большого зайца. Вонючего и храпящего.

Я захихикала и на цыпочках прокралась к двери. Просыпаться шумная компания не собиралась, и неизвестно, сколько еще они будут дрыхнуть после ночных и, судя по столь радикальным мерам, неудачных похождений.

Моя ложь всегда заканчивалась провалом: почему-то мне никогда не удавалось врать до конца. В наказание Фрэнк запрещал мне покупать еду из ресторана, и за неделю на макаронах я распухала, как тесто, после чего следующую неделю приходилось голодать. Отец поступал не менее кощунственно – он опустошал карточку, обрекая меня на безденежное существование. Но в этот раз мое вранье пришлось как нельзя кстати: в него поверил даже Джимми, и было весело созерцать плоды своих трудов.

Я сняла ребят на камеру телефона, чтобы потом предъявить в случае необходимости, удовлетворенно щелкнула языком и вышла из дома.

После ночных кошмаров настроение немного улучшилось. Вчерашний инцидент не прошел бесследно: во сне за мной бежали люди, которые хотели что-то отнять. И каждый раз, когда я думала, что оторвалась от преследователей, в потемках натыкалась на огромную фигуру Пита. Во сне он выглядел еще больше, и я, постоянно ударяясь о него, отскакивала, как мячик, и вновь начинала бежать. Кто преследовал меня и что я пыталась уберечь, так и осталось непонятным. В итоге выспаться не удалось, а утром я проснулась с ужасной головной болью, так что лицезрение ребят с трусами на головах оживило меня.

Я завела машинку и порулила к центру лагеря. Обещание больше за нее не садиться взяла обратно, потому что идти было далеко и жарко: солнце палило вовсю, и я пожалела, что не послушалась Фрэнка и не взяла зонт. Правда, по его словам, синоптики обещали две недели дождей, но зонт бы сейчас не помешал.

На первом этаже спортивного комплекса размещались тренажерный и гимнастический залы, а также зал для бокса. Я заглянула в каждый из них, пытаясь определить, кто из горстки занимавшихся там друг Мадлен, но на меня не обращали внимания. Вернувшись в холл, я постояла еще минут пять и решила плюнуть на все и уйти, как вдруг меня окликнули.

– Сэм?

Голос был настолько знакомый, что я не поверила ушам, а повернувшись – и глазам.

– Дэн! – с радостным криком я бросилась мужчине навстречу. – Боже, Дэн! Неужели это ты?

– Ну, тихо-тихо! – Дэн неуклюже высвободился из моих объятий. – Задавишь же. – Отстранившись, он внимательно оглядел меня с ног до головы: – Слушай, как ты выросла! Да ты просто красавица!

Я рассмеялась. Это была довольно плоская шутка, но от него я готова была принять и ее.

Мне не верилось в такое счастье. Передо мной стоял мой бывший тренер, который уехал три года назад. Раньше мы много времени проводили вместе, я бежала из дома на тренировки только для того, чтобы увидеться с ним. Он был моя поддержка и опора. Тогда я считала, что он мой единственный настоящий друг.

Я немного отступила и ударила его кулаком в живот, но он сразу поймал мою руку и с легкостью скрутил за спиной:

– Что ты делаешь?

– Хочу убедиться в реальности происходящего. – Я улыбнулась. – Просто не верится, что это на самом деле ты.

– Конечно, я. Собственной персоной, – ухмыльнулся он и отпустил меня. – Но ты и правда сильно изменилась. Из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя.

– Ой, я тебя умоляю, – перебила его я. – Что-то никто во мне лебедя не заметил. Вообще-то я здесь нахожусь, как бы это сказать… Как гусь. Во.

Дэн непонимающе вскинул брови.

– Ну, парень я здесь, – пояснила я. – Тебе разве Мадлен не сказала, что мне нужна помощь?

– Так это ты?! – Дэн удивился. – Я потому сюда и пришел в такую рань, но и подумать не мог…

Я закатила глаза.

– Вот-вот. Я и сама не знаю, как вляпалась в эту историю. – Вернее, я знала, но о причине решила умолчать.

Дэн нахмурился, взял меня за запястье и потянул за собой. Похоже, зря я упомянула о Мадлен: сейчас будет читать нотации, промывать мозги и в итоге добьется правды. Мы зашли в спортивный зал. Он посадил меня на скамейку, сам же встал напротив и сложил руки на груди:

– Ну давай, рассказывай.

Делать нечего. Пришлось поведать о приезде и Сэме, о путанице во время регистрации, внезапном решении остаться в роли парня и о ситуации с Питом.

– Внешне ты изменилась, но проблемы остались те же, – заключил Дэн. Он закинул руки за голову и нахмурился. Он точно не оставит все как есть, и осознавать это было невесело. Я молча хлопала глазами и ждала приговора.

– Как вообще тебя угораздило до такого додуматься? – наконец выдал Дэн. Но бессмысленно задавать вопрос тому, кто сам не знает ответ.

– Ладно. – Он сел на корточки и обхватил меня за голени. – Самое правильное было бы сейчас отправить тебя домой, запечатав в коробке с надписью «Срочно, без пересадок и остановок». – Он ухмыльнулся, а я представила, как путешествую коробочным транспортом. Наверно, жутко неприятно просидеть целый день в согнутом положении. Возможно, я бы превратилась в кактус. – Но я не буду это делать, – прервал мои мысли Дэн, так и не дав додумать, почему именно в кактус.

– Так ты не расскажешь Мадлен? – В моих глазах блеснул слабый лучик надежды. Я смотрела на него как щенок, готовый лизать руки за аппетитную косточку.

– Ей надо рассказать. – Он вновь помрачнел. – Ты просто не понимаешь, какую бомбу подложила. Если инцидент раскроется, пострадают все, а уж если информация просочится в прессу… – Он поджал губы.

Мне вдруг стало страшно. Маленькая безобидная шутка грозила обернуться большим скандалом. Я представила папарацци с микрофонами, скандальные фото в газетах, Мадлен в наручниках, отца в судейском парике… Стоп. Уж лучше путешествие в коробке.

– Может, что-нибудь придумаем? – Я жалко улыбнулась. – Не говори никому. Ведь если ты не скажешь, никто не узнает?

Дэн хлопнул меня по коленке и поднялся.

– Сначала надо разобраться с Питом, – пробурчал он. – На данный момент это проблема номер один.

– Почему? – удивилась я. – При чем здесь Пит?

– Потому что его отец – владелец лагеря. А если ты останешься тут, проходу он не даст.

– Ого, – присвистнула я, – поэтому с ним никто не сладит?

– И это тоже. – Дэн серьезно посмотрел на меня. – Ты должна решить эту проблему. По-хорошему. Предлагаю просто все объяснить.

– Что объяснить? Что я не пацан?

– Нет, – покачал головой Дэн, проигнорировав мой сарказм, – для начала тебе надо поговорить с его подружкой, Канди, кажется.

– С Репой? Ни за что. Она полная дура. – Я цыкнула и положила ногу на ногу.

– Дура не дура, Репа не Репа, а подставила тебя конкретно. – Дэн улыбнулся. – Ладно, потом обсудим. А сейчас давай перекусим. – Он резко поднял меня за руку.

– А тренировка? – Я удивленно распахнула глаза, оказавшись слишком близко к его лицу. – Мы что… не будем тренироваться?

– Да ты и так в хорошей форме. – Он медленно провел ладонью по моему плечу, проследив свое движение взглядом. Я отшатнулась. В голове что-то щелкнуло – и вместо тренера и друга, которые остались в памяти девчонки-подростка, я увидела перед собой молодого мужчину с красивым загорелым лицом, голубыми глазами и обалденной фигурой.

Ой, это что, я так сейчас подумала?.. На секунду пришлось зажмуриться, и я еле сдержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу.

– А… Что ты сказал? Пойдем есть? – Я вспыхнула, будто мне за щеки наложили перца, но взгляда не отвела. Полный провал. Надеюсь, он подумает, что у меня температура – на всякий случай я кашлянула два раза и убедительно хрюкнула.

Он снова ухмыльнулся и чертовски красиво приподнял бровь:

– Ну да. Для тренировок у нас еще будет время, пойдем, – и спокойно взял меня за руку. – Надо обсудить план действий.

В кафе, куда меня привел Дэн, было немноголюдно. Мы выбрали столик в дальнем углу, чтобы не привлекать внимания. Дэн заказал себе минералку, мне – апельсиновый напиток и вафли и отошел в сторону: у него зазвонил телефон. Вернувшись, он сразу приступил к плану действий:

– Итак, самое простое, что мы можем сделать, – это переодеть тебя в девушку и вернуть все на свои места. – Прикинув что-то в уме, он скептически покосился на мою любимую майку-балахон и бриджи-хиппи: – И сиди нормально.

Я нехотя перестала болтать ногами и спрятала их под стол.

– Начинается, папочка. Получше ничего придумать не мог? План превращения девушки в девушку?!

Дэн не рассмеялся – напротив, посерьезнел и поднял бровь.

– Именно. – Его указательный палец устремился вверх.

О! Как же мне не нравится этот взгляд. Что он задумал?!

Но он не ответил на мой немой вопрос, а резко встал, хлебнул минералки и, взяв меня под руку, вытащил из-за стола: – Пойдем.

Я чуть не поперхнулась соком:

– Куда?

– Сейчас узнаешь.

– Стоп. – Я выдернула руку. – Никуда я с тобой не пойду, пока не закончу завтрак!

Еще чего надумал! Я решительно уселась обратно. Дэн закатил глаза, сложил руки на груди и, как заправский цербер, принялся ждать, пока я покончу с вафлей и допью сок.

– Все?

Я нарочно смаковала последний кусок, растягивая удовольствие.

– Мням-мням. – Чтобы еще больше позлить его, я облизала палец.

Терпение Дэна лопнуло. Он схватил меня за ворот майки и легко поставил на ноги.

– Пойдем.

Я доела вафлю и допила сок буквально в подвешенном состоянии.

– Я готова. Куда? – Гордо дернув плечами, я скинула с себя его руки.

– В никуда, – и вместе с ответом получила славный пинок под зад. – Шагай уже.

– Но-но…

Место и ситуация неподходящие – а жаль: можно было бы еще поспорить. Сейчас же мне только и оставалось, что повиноваться: не хотелось, чтобы Дэн рассказал все Мадлен. Головой я понимала – без этого не обойдется, но на что мне другая часть тела? И вот именно ей я чувствовала: а вдруг прокатит и мы с Дэном что-нибудь придумаем?

Мы вышли из кафе и направились по зеленой аллее в сторону главного корпуса. Дорожка раздвоилась, круто свернула влево, и взору открылся маленький домик, отгороженный от остальных деревьями. Как оказалось позже – магазинный склад, ничего особенного: несколько комнат, заполненных одеждой.

– И куда ты меня привел? – уставилась я на Дэна.

Он не ответил, лишь молча пошел между стоек, рассматривая и выбирая вещи. Набрав приличную кучу, он всучил ее мне:

– Иди, мерь.

Я опешила:

– Что за барахло? Зачем?

Дэн упрямо поставил руки на пояс:

– Хочу провести эксперимент. Посмотрим, получится ли?

– Пф-ф… – Я раздраженно кинула все на пол. – С ума сошел? Не нужны мне эти тряпки. – Отвернулась и уже хотела уйти, но он поймал меня за майку.

– Стой! Ты что, не понимаешь? Другого выхода нет! Парнишка Сэм должен исчезнуть, но так, чтобы ни у кого не возникло подозрений.

Настроение испортилось. Я не любила, когда мне что-либо навязывали.

– Хватит играть в детские игры. Пора меняться, – настаивал Дэн. – Сними ты эти мешки, и будешь выглядеть совсем иначе. Ты когда последний раз смотрелась в зеркало?

– Выгляжу как надо. Мне так удобно. Понятно? – нахмурилась я.

Ненавижу, когда лезут с непрошеными советами. Я решительно повернулась и пошла к выходу.

– Постой! Не уходи! – Дэн догнал меня и взял за руку: – Возможно, я немного на тебя давлю…

– Да уж, немного, прешь как в танке…

Но он проигнорировал мою реплику.

– Послушай, Сэм, другого выхода нет. Либо ты принимаешь облик девушки, мы меняем данные компьютера, находим тебе другое место – и все становится на свои места, либо жди скандала. А он ведь разразится, и очень скоро, ты не думай, что все такие лопухи, как парни, с которыми ты живешь. Тем более что ты, как всегда, успела отличиться.

Я молчала, не зная, что возразить. Самое меньшее, чего хотелось, – уехать, так и не получив ответов.

– Ну все. Давай одеваться. – Дэн расценил мое молчание как согласие и потянул назад.

– Нет-нет, – вяло возразила я.

– Померь хотя бы купальник, – сдался Дэн. – Готов поспорить, тебе и в голову не пришло взять его на море. – Он явно издевался, но был прав: никогда не понимала, что за радость бегать по пляжу с голым задом?

Выдернув из кучи две черные тряпочки, он развернул их и показал мне – короткие шортики и закрытый топ. Ну хоть не скупые полоски.

– Просто померь.

– И тогда ты ничего не расскажешь Мадлен? – Я колебалась.

Дэн не ответил, а лишь швырнул в меня купальник. Другого выбора не оставалось. Я подняла с пола трусы и топ и неохотно поплелась в примерочную. Скинув вещи, натянула эластичную ткань на бедра и грудь и вышла, встав перед ним насупившись и подбоченившись.

Дэн оценивающе оглядел меня с ног до головы и присвистнул:

– Ничего себе!

И мне совсем не понравилось выражение его лица.

– Хватит пялиться, – пихнула я его в плечо.

– Ок-ок, – рассмеялся он. – И еще один маленький штришок.

Мужчина подошел к прилавку с косметикой, взял гель для волос и выдавил себе на руку, затем убрал с моего лица челку, заправив назад. Следом приложил палец к губам и нахмурился. Я чуть не рассмеялась: так странно было наблюдать, как он возится с этими штуками! Никогда бы не подумала, что он шарит в подобных вещах.

Дэн не обратил внимания на выражение моего лица, отошел в сторону, снял парик с одного из манекенов, вернулся и напялил на меня.

– Вот. – Он довольно потер руки, – совсем другой человек. – И подтолкнул меня к зеркалу.

Хм. Парик был светло-рыжего цвета с челкой. Длинные прямые волосы спускались на спину и щекотали кожу.

– Ну как?

Я пожала плечами:

– Ничего особенного. Эту физиономию я вижу каждый день, а от твоей мочалки голова чешется. – И я подвинула парик на лоб и обратно, чтобы избавиться от зуда. Челка съехала на нос и полностью закрыла правый глаз.

– Что ты творишь? Убери руки! – Дэн шлепнул меня по запястьям, вернул парик на место и чем-то его закрепил. – Красава!

– М-да… Вылитая рыба-Ариэль. Без хвоста.

– Брось! Ты очень хорошо выглядишь, – он хитро прищурился, – теперь можно и морем насладиться, – и многозначительно посмотрел на меня.

– Не-ет. Скажи, что это шутка! Еще чего не хватало. – Я обреченно ссутулилась.

– Один эксперимент. Не переживай, в таком виде тебя точно не узнают. – Он буквально вытолкал меня за дверь. – Надо же когда-то начинать.

– Постой! А заплатить за это барахло? Но у меня нет денег.

И как тут сопротивляться? Я уже стояла на пороге.

– Склад принадлежит Мадлен, а она мой друг. Считай, что это подарок. Потом свои вещи заберешь. Все, иди.

– Э-э… А ты?

– Справишься без меня. Как нагуляешься – позвони.

Капкан закрылся.

– Ну ладно. – Я от непривычки поежилась, когда легкий ветерок коснулся тела. Разгуливать нагишом по улицам мне еще не приходилось.

– И осторожней там на поворотах, – улыбнулся Дэн и протянул мне телефон.

– Пф-ф. Умоляю… – Я закатила глаза.

Мы обменялись номерами, Дэн закрыл перед моим носом дверь, и я тяжело вздохнула. Оставалось надеяться, что я не встречу никого из знакомых.

Пляж находился рядом. Выйдя к морю, я огляделась по сторонам. Народу было немного, но достаточно, несмотря на палящее полуденное солнце.

Ухоженная территория была ограничена с двух сторон выступающими вперед мысами. Далее простиралась жилая зона лагеря, где располагались коттеджи отдыхающих.

Цветная плитка, выложенная по периметру пляжа в виде ступенчатых платформ, делила его на три части. Наверху, на красном камне, стояли пляжные домики с мягкими шезлонгами; ниже, на плитке голубоватого оттенка, – раздвижные кресла под зонтиками. На желтой – деревянные лежаки, а дальше – золотой песок.

Я спустилась к воде и побрела вдоль берега. Раз пришла, надо хотя бы ноги намочить. Ветер теребил мне челку, которая то и дело спадала на лицо. Мимо, весело смеясь, пробегали парни и девушки. На меня никто не обращал внимания, и я расслабилась.

Опустив голову, я рассматривала дно в надежде найти какую-нибудь цветную ракушку или камень, но не успела пройти и десяти шагов, как наткнулась на ноги. Взгляд скользнул по ним вверх, это оказалась девушка: загорелая кожа, платок, обвязанный вокруг талии, купальник, изящная шея, милое лицо.

– Привет, – сказала она так просто, будто мы уже знакомы.

– Привет, – пробормотала я.

– Самые красивые и крутые вон там. – Незнакомка повернулась и указала рукой на кучку парней у мыса, занимающихся серфингом.

– Эм… – Ничего себе. Такого предложения я не ожидала.

– Ракушки, – увидев мое замешательство, она улыбнулась. – Ты же их ищешь?

– Ах, – я расслабилась и тоже растянула рот в улыбке, – ф-ф-ух. А я уж подумала, – и смахнула со лба проступивший пот.

Девушка рассмеялась.

– Я Дженни, – протянула она руку.

– Привет, Дженни. – Я пожала ее и вдруг заметила, как из будки спасателей вышла Мадлен и направилась в нашу сторону. Вот только этого не хватало. Что я ей скажу, если мы столкнемся нос к носу? Вся моя прежняя смелость улетучилась. Я не была готова к разоблачению, поэтому тут же попрощалась с Дженни, попятилась, бочком-бочком – и быстро зашагала обратно, по песку, вверх по лестнице – и прочь с пляжа, прикрывая ладонью лицо и мысленно проклиная Дэна и его затею.

Я чувствовала себя дезертиром и так разозлилась, что уже почти бежала, не оглядываясь по сторонам. Разумеется, первый столб по дороге был мой, второй я вовремя обогнула слева, но врезалась в чей-то зад.

– О, прошу прощения! Ты не ушиблась, красавица? – в попытке поймать бейсбольный мяч Пабло чуть не сбил меня с ног. Вот везение! Лучше бы я врезалась в столб.

Я так и застыла, не зная, что ответить. Пабло же радостно взглянул на меня – даже глаза посветлели, и раскрыл рот. Я часто видела, как парни пикапят девушек, но слышать это в свой адрес было смешно. Пабло не заметил мой иронический настрой и вошел в раж, продолжая сыпать комплиментами. Я надеялась, что он скажет что-нибудь оригинальное, но до этого так и не дошло.

– Как тебя зовут, о прекрасная фея, зеленый росток, вышедший из земли? – закончив наконец прелюдию, Пабло перешел в наступление. Это что, он зеленые стринги имеет в виду?

– Во-первых, не зеленый, – усмехнулась я и встряхнула рыжими волосами. – А во-вторых, не из земли, – и покосилась на море. – Прости, но у меня нет времени для знакомства с обезумевшими коротышками.

Я уже хотела уйти, но вдруг появился Джимми:

– О… Ты абсолютно права. – Он ловко крутанул бейсбольной битой, чуть не задев Пабло по носу, потом взял меня под руку и потянул за собой. – Столь красивой длинноногой девушке не пристало знакомиться с кем-то ниже ее совершенства. – Он так мило улыбался, что я еле сдержала смех. Хм. Длинноногая. – Как тебя зовут?

– Эй… Постой! – пришел в себя Пабло. – Она моя! Я первый ее нашел.

Он встал между нами лицом к Джимми, уперев руки в боки.

– Она же ясно тебя послала, – зашипел красавчик.

– Это ты так понял. – Коротышка выпятил губу и нахмурился. – А по мне, это был комплимент.

– Да ты полный придурок! – Джимми исподлобья посмотрел на соседа. Похоже, обо мне они забыли.

Вдруг кто-то потянул меня за руку. Я споткнулась от неожиданности, но меня тут же подхватили крепкие руки Лютера, который сразу разомкнул объятия, поймав мой взгляд.

– Привет! Я Лютер. – Он улыбнулся, поднял ладони и поиграл бровями. – За спасение от сумасшедших ты обязана мне имя.

И этот туда же! Я больше не могла сдерживаться и рассмеялась.

– Смех – хорошее начало для знакомства, – обрадовался Лютер моей быстрой перемене настроения. – Ну так что? Начнем заново? Привет! Я Лютер.

– Привет. Я Сэм… – Я запнулась и быстро добавила: – Сэм-анта. Саманта. Да.

Лютер опять смешно пошевелил бровями.

– Саманта, значит? – как бы пробуя имя на вкус, повторил он. Потом прищурился и задумчиво произнес: – А знаешь, Саманта, ты мне кого-то жутко напоминаешь…

В этой ситуации хорошим было то, что Дэн оказался неправ: меня все же раскусили. Плохое – придется выпутываться. Всыплю потом Дэну по первое число.

– Эм… Возможно, моего брата? – Я мило улыбнулась. Гениально, логично, просто! – У меня есть брат. Близнец. Его зовут Сэм.

– Точно! – Лютер поднял указательный палец. – Именно его. Но только он ничего про тебя не говорил. Как это невежливо с его стороны – скрывать от нас такое сокровище. – Он обошел меня кругом, восхищенно сверкая глазами.

Я опять засмеялась.

– Да. Он меня от всех скрывает. Даже от самого себя, – это высказывание было чистейшей правдой. – А откуда вы знакомы?

Следовало прикинуться дурой, и я растянула губы в наивной улыбке.

– Он наш лучший друг. – Мой сосед галантно наклонился и подставил локоть, я приняла предложение, и Лютер медленно пошел вперед, увлекая меня за собой. – Мы живем в одном бунгало и, можно сказать, с ним как ложка с вилкой… Как колбаса с хлебом… Э-э-э… Всегда вместе, в общем. Особенно я.

«Голодный, наверно», – вынес вердикт мой мозг, а желудок жалобно заурчал. Вафли и сока явно было мало.

Так мы прошли метров двадцать. Лютер молол чепуху про лагерь и группу, гастроли и личный самолет, на котором он обязательно меня покатает, как только выучится на пилота, а я думала, как кстати он упомянул о вилке – она точно бы мне пригодилась, чтобы снимать лапшу с ушей.

Нас нагнали Пабло и Джимми. Они уже помирились и решили действовать сообща. Джимми предложил зайти в одно из пляжных кафе, и все дружно одобрили эту затею. Хотелось чего-то холодного и бодрящего: солнце не щадило не успевших спрятаться отдыхающих. Денег у меня не было, поэтому после недолгих отказов я все же приняла напиток от ребят, сказав, что долг верну через брата. Поболтав немного для приличия, я опустошила бокал и поднялась с соломенного кресла, собираясь уйти, но это оказалось непросто. Они отпустили меня только после того, как добились обещания встретиться с ними завтра – со всеми тремя, конечно.

Я отошла на небольшое расстояние и обернулась. Ребята все еще сидели и смотрели мне вслед, потягивая через трубочки напитки. Я махнула им рукой, а они – мне в ответ. Но только я отвернулась, как снова в кого-то врезалась. Ну и денек! Хорошо, что не в задницу. Хотя…

– Эй, смотри, куда чешешь, – раздался пронзительный голос.

Передо мной стояла Репа, то есть Канди – та самая противная блондинка, пригласившая на танец. Змея, оказавшаяся девушкой Пита. Я отвела глаза. Только ее не хватало. А вот и он. Из главного корпуса ленивой походкой вышел Пит. Несмотря на бандитское выражение лица и угрюмый взгляд, он выглядел… шикарно.

Стоп. Это опять мои мысли? Я замотала головой, чтобы встряхнуть мозги.

– Эй! Ты чего уставилась?

А я уже почти забыла про эту дуру. Быстро взяв себя в руки, я перевела взгляд на нее и нахмурилась. Кисти непроизвольно сжались в кулаки. Канди заметила перемену на моем лице, но, даже если и испугалась, не подала виду:

– Ты кто вообще такая?!

От ее возмущенного визга заболели уши. Пит уже поравнялся с нами. Прищурившись, он окинул меня беглым взглядом и задержался на лице. Он опять что-то жевал, и от движения его скул у меня свело мышцы.

Блондинка же продолжала орать:

– Эта ненормальная сначала сбила меня с ног, потом уставилась на тебя и под конец чуть не налетела с кулаками! – жаловалась она Питу.

Тот молча разглядывал меня. Так нагло и дерзко на меня еще никто не смотрел. Самое обидное, что все слова комом застряли в горле. Это мгновение длилось, наверное, вечность. Очнулась я от нового визга Канди.

– Умолкни, мартышка! – с ненавистью рыкнула на нее.

Она даже подпрыгнула от неожиданности, но я быстро вскинула ладонь и остановилась в миллиметре от ее рта – поток ругательств тут же иссяк. Шумно выдохнув через стиснутые зубы воздух, я замерла в таком положении, готовая врезать ей, скажи она еще хоть слово. Блондинка в ужасе молчала. Вот и хорошо. Я опустила руку, злобно взглянула на нее, повернулась спиной и гордо пошла в свою сторону.

Мочить мочалку? Даже не звучит. Тем более я же девушка.

Несколько секунд я прошествовала в тишине, а потом меня догнали ошалелые вопли Канди:

– Ты слышал?! Она назвала меня мартышкой! И чуть не ударила по лицу! Ты что, ничего не будешь делать?!

Я не обернулась. Мне было на нее плевать. Единственное, что волновало, – то странное чувство, которое я испытала вновь.

Позади раздался смешок. Это был ответ Пита своей подружке. Не знаю почему, но во мне разлилось приятное тепло.

Блондинка продолжала визжать, но я уже не слышала ее. Перед глазами стоял он: такой жутко наглый, грозный, с ухмылкой на лице и чертовски красивый.

Имея наготове доказательства своей правоты, я вернулась на склад.

Закрыто.

Дэн долго не брал трубку – когда же удосужился ответить, попросил подождать. Но я и так ждала, ведь ничего другого не оставалось: не разгуливать же голышом по лагерю или, что еще хуже, возвращаться домой. Двух катастроф, случившихся за это время и предотвращенной третьей хватило, чтобы понять – затея обречена на провал. К счастью, склад был далеко, увидеть меня никто не мог, к тому же раскидистая крона деревьев хорошо защищала от солнца. Сидя на корточках, я равнодушно листала ленту новостей, пока не появился Дэн. Я тут же выложила ему все, что думаю об этом эксперименте, и быстро натянула свои вещи. На его саркастическую улыбку заявила, что в следующий раз лучше провалюсь под землю, чем буду изображать из себя девушку, – эта роль мне не подходит. Дэн поморщился и напомнил, что я и так девушка, а изображать кого-то мне приходится только потому, что при регистрации вместо мозгов в моей голове плавал грецкий орех. Я снисходительно простила ему эту шутку, решив отомстить запрещенным приемом на тренировке. На этом мы расстались, договорившись о встрече через час у спортивного комплекса.

Домой возвращаться не хотелось – клоунада с переодеванием меня утомила. Но только я устроилась под тенистой пальмой на травке, как почувствовала, что кто-то встал надо мной.

– А, привет! – махнула пухлой ладошкой Маракуйя, когда я запрокинула голову назад. – Ты лежи, лежи, я тут на чуть-чуть. Передохну немного.

Она засунула в рот остатки мороженого, тыльной стороной руки вытерла запачкавшийся подбородок, а потом уселась ко мне спиной и провела рукой по траве. Следом протянула короткие ножки в обтягивающих лосинах и закрыла глаза.

– Слушай, может, присядешь к стволу? – Я приподнялась на локтях и невежливо сбросила ее с себя. – А то у меня кожный лишай.

– Чего?! – Маракуйю подбросило, как на трамплине. – Чего же раньше не сказал? – И она почему-то принялась отряхивать пушистые, как меховая шапка, волосы.

– Так ты не спрашивала. – Я пожала плечами. – В следующий раз, если захочешь на кого-то прилечь, обязательно узнай, нет ли у него кожного лишая.

Подмигнув ей, я устроилась на боку, не желая продолжать разговор – иначе она никогда не умолкнет.

– Ах, – рассмеялась Маракуйя, наклонившись и смачно шлепнув меня по заду, – шутник, значит! Люблю шутников!

Вот только этого мне не хватало.

– Я не шучу. – Пришлось снова повернуться. – А еще у меня эпилепсия, и ты сейчас затронула триггерную зону! – Я затряслась, выпучив глаза и пустив изо рта слюну.

– Эй-эй, полегче, лунатик! – взвизгнула пампушка и бросилась с поляны.

– Пронесло, – выдохнула я.

Но отдохнуть так и не удалось. Кто знает, вдруг она побежала за помощью и притащит сейчас всю родню, включая того брата, который так странно пялился на меня? Поэтому я переместилась на лавку перед спортивным корпусом, где и просидела оставшееся время, наблюдая за прохожими и неприлично зевая.

Дэн появился ровно в четыре. Мы помяли грушу, затем перешли к спаррингу. Дэн был в прекрасной форме. Он несколько раз уложил меня на пол и заключил, что после его отъезда я сильно сдала.

– Тебе очень повезло, что ты избежала встречи с Питом, – сказал он в конце двухчасовой тренировки. – У него сильный хук слева. И кроссом он не брезгует. В общем, он бы тебя просто убил.

– Может, и так. – Я сидела на скамье и завязывала шнурки. – Но нос бы я ему тоже подправила.

Дэн усмехнулся.

– Ладно. Иди купайся. Тоже мне, чемпион. Работать нам с тобой еще и работать.

– Ну, искупаюсь я лучше дома, – резонно заметила я.

– Ах, да! – Дэн закатил глаза. – Точно, месье, – и отвесил мне подзатыльник.

– Слушай. – Я недовольно тряхнула головой. – А что, если мы не будем ничего менять? – скривив губу, я жалобно посмотрела на него. – Честно-пречестно, я буду пай-мальчиком. Только оставь все как есть. – Не дав ему возможности возразить, я тут же сменила тактику из просящей на наступающую и затараторила: – Мадлен сказала, что у парней из группы намечается тур, и они уедут через два дня. Это было вчера, значит, перетерпеть осталось только день. А потом я буду одна, и никто обо мне знать не узнает, видеть не увидит, слышать не услышит, я зароюсь в норку по уши и тапки спрячу… – Дальше понеслась непередаваемая чушь. Универсальный способ. Он всегда срабатывал с Фрэнком, когда мне надо было что-нибудь выпросить. Однако Дэн залепил мне рот ладонью и пригрозил, что в следующий раз вместо руки будет кляп из носков. Хотя против он не высказался, а значит, шанс все же есть.

Дверь бунгало была открыта. Из холла доносились голоса ребят и шум. Я остановилась на пороге и прислушалась.

– Нет. Это определенно бред! Нам надо бросить жребий! – возмущался Лютер.

– Какой еще жребий? – вторил ему тенор Пабло. – Я что, зря эти дурацкие трусы тырил и спал в них всю ночь? И вообще, это я ее первый увидел! Значит, она моя.

– А я? – похоже, это был Джимми. – За мной сторожиха по всему лагерю с метлой носилась из-за своих рейтуз. Столько терпеть, чтобы потом остаться ни с чем? Девчонка на меня глаз положила!

– Но-но! Ты вообще с рейтузами шел бы знакомиться со своей сторожихой. Она больше подходит. А кто понравился Саманте, думаю, не вопрос. Тем более не можем же мы идти на свидание всей толпой? – опять Лютер.

После минутного молчания заговорил Кайл:

– Так и быть. На свидание пойду я. Похоже, я единственный незаинтересованный человек. Заодно узнаю, с кем ваша королева хотела бы встретиться.

Я притаилась за дверью, решив дождаться окончания спора. Послышались возмущенные возгласы:

– Ничего себе какой! Не заинтересован? Так заинтересуешься! Нет, не подходит.

Раздались хлопки и стуки: видимо, в бой пошла подушковая артиллерия. Кто-то упал, чертыхнулся – а потом все вмиг стихло.

– Значит, другого выхода нет, – заключил Лютер, тяжело дыша, – идем все.

Решение, похоже, было окончательным, поэтому я вышла из засады:

– Привет. О чем базар?

– О-о… Сэм! – Ребята явно обрадовались.

– Тебя-то нам и не хватало. – Ко мне подошел Джимми. Его волосы непривычно торчали в разные стороны, лицо пылало румянцем, а майка на спине взмокла. Он обнял меня за плечи и, подведя к креслу, усадил:

– Ну, теперь колись.

Я непонимающе вскинула бровь.

– Почему не рассказал, что у тебя есть сестра? Да еще и здесь, с тобой? – сразу наехал Пабло. На затылке у него торчало перо, на щеке засох красный след от кетчупа – он был похож на злобного индейца. В качестве пики выступала вилка с нанизанной сосиской, и он принялся ей неистово махать.

– Да еще и такая сладенькая, – добавил Джимми, сложив губы бантиком.

– Но-но! Поосторожней на скоростях, а то ведь так и получить можно, – я нахмурилась.

Джимми театрально заморгал:

– Нет-нет. Я не то имел в виду. В общем, хорошая девочка.

– Конечно, девочка. И очень хорошая. И она ни с кем не встречается. – Откинувшись в кресле, я положила руки на подлокотники и по-хозяйски вытянула ноги. – Еще чего! Знакомить ее с вами? Я что, сумасшедший?

– А чем мы плохи? – нахохлился Пабло и в очередной раз вскинул руку.

– Слушай, Сэм, – интеллигентно начал Лютер, убрав с волос упавшую на него сосиску и кинув ее обратно в Пабло. – Мы порядочные ребята, ты же знаешь. И мы договорились с ней о встрече на завтра. Надеюсь, ты не будешь палкой в колесах?

Не палкой – деревом! Однако, судя по всему, так просто было от них не избавиться.

– Да ради бога. – Я наконец сдалась. – Только не думаю, что у вас что-нибудь получится. Саманта – орешек не по вашим зубам.

– Это почему же? – опять вскипел Пабло. – Мы, вообще-то, знаменитая группа. Да любая девчонка за нами пойдет! – После этих слов он плюнул на свои огромные наручные часы, натер стекло циферблата майкой и принялся разглядывать себя, как в зеркале.

– Ну-ну. – Нет смысла спорить с человеком, любующимся своим отражением на часах. – Просто я знаю сестру. – Я поднялась и направилась к лестнице.

Мне срочно нужен Дэн.

На следующий день после обеда я отправилась в главный корпус. Надо было найти Дэна, но его телефон с утра находился вне зоны доступа сети.

«Наверно, утопил в унитазе или сварил в микроволновке», – разумно предположила я, полагаясь на собственный опыт.

Оставалось узнать у Мадлен.

Спросив портье, как к ней пройти, я поднялась на второй этаж.

Мадлен сидела за огромным столом, заставленным всякой всячиной. Чего только там не было: компьютер, принтер, стойка для папок с файлами, коробочки для ручек, еще одна стойка, стаканы для карандашей, линеек, ластиков, скрепок и прочего. Посреди стола возвышалась большая голубая ваза в форме дутого шара. Кабинет был выкрашен в бело-серо-черный цвет, и Мадлен в лиловом платье и с пузырем на столе совершенно не соответствовали чопорности помещения.

Она обрадовалась мне. Усадила на крохотный диванчик, присела рядом и спросила, как прошла встреча. Я не стала говорить, что с Дэном мы знакомы, как и то, что вместо тренировки мне пришлось полдня светить на пляже голым задом, а ответила, что все прошло нормально, и поблагодарила за заботу. Мои слова успокоили ее, хотя она все еще недоверчиво косилась на меня. Чтобы узнать, где найти Дэна, пришлось соврать о телефоне, который я забыла на тренировке. Мадлен сразу же связалась с тренером по внутреннему пейджеру, и я снова поблагодарила ее, пообещав заглянуть еще разок. И это была чистая правда. Я действительно собиралась наведываться к ней почаще, чтобы подготовить почву и расположить к себе.

Встретившись с мужчиной у будки спасателей, я сразу перешла к делу.

Ситуация выглядела ужасно нелепо: только вчера я сопротивлялась, не готовая к решительному шагу, а сегодня сама прибежала просить о помощи.

Дэн выслушал молча, а потом щелкнул меня по носу. Пока я рассказывала, он с ироничной усмешкой разглядывал меня.

– Ты самый странный человек из всех, что я встречал, – заключил он, почесав лоб. – Как раз сегодня я собирался рассказать о тебе Мадлен…

– Нет, Дэн, не надо! – Я простила ему и щелчок, и наглый взгляд: на следующей тренировке использую не один, а целых три запрещенных приема. – Дай мне несколько дней, и я сама все улажу.

Какая ложь. Я и представления не имела, как такое можно уладить. Но об этом после.

Дэн поставил руки в боки и прищурился. Наверно, он выбирал между возможными катастрофическими последствиями и удовольствием от издевательств надо мной.

– Я сделаю все, что ты захочешь, – подбодрила его я, желая, чтобы животное чувство одержало победу над разумом. – Надену любое ужасное платье, какое выберешь, и туфли, и что там еще есть.

И он не устоял. Не знаю, что за планы он строил, но на мое предложение согласился, только как-то слишком хитро пробежал по мне взглядом. Затем хлопнул в ладоши и, потерев их друг о друга, заявил:

– Ладно. Сама напросилась. Даю тебе еще один день. Посмотрим, что из этого выйдет.

Мне оставалось лишь успокаивать себя тем, что это Дэн и ничего плохого он придумать не сможет.

Вечером я прямиком понеслась на склад. В душе смешались неприятное чувство в предвкушении неизвестного и удивительная легкость от осознания того, что, даже поступая правильно, я все равно делаю что-то не так. Сколько я себя помнила, делать что-то не так было моим любимым занятием номер четыре. Как защитная реакция на отсутствие матери, бросившей меня при рождении. Как вызов отцу, который даже не пытался ее найти и отдалился от меня. Как заявление всему миру: нет, я не одинока! Мне очень хорошо и весело! Я свободна, и меня ничто не держит!

Конечно, это была неправда. Я хотела отыскать женщину, бросившую меня, посмотреть в ее бесстыжие глаза и сказать: «Ты мне никто. Никем была, никем и останешься», – и пожелать провалиться куда-нибудь в десятую преисподнюю. Или ниже. За этим я и приехала сюда. Мадлен была той связующей ниточкой, которая могла пролить свет на эту тайну.

Чем ближе я подходила к складу, тем больше меня терзали сомнения: стоило ли так опрометчиво полагаться на выбор Дэна? Он хороший парень, и в том, что он не выберет чего-нибудь вызывающего, можно было не сомневаться – только окажется ли это приемлемо для жизни? Или что-то типа водолазного костюма размера 3XL? До того, как окончательно согласиться, он недовольно заметил, что на дискотеке, где мы договорились встретиться с ребятами, бывает небезопасно, и пообещал присматривать там за мной. Телячьи нежности. Но спорить я не стала.

На прилавке уже лежало несколько платьев. Достаточно коротких – совсем не то, что я ожидала, и никаких водолазных костюмов. Мы закрыли склад на ключ, и Дэн заставил меня примерить каждое.

Свой выбор я остановила на темно-зеленом. Оно было почти черным, чуть ниже колена, с закрытой шеей и спиной, пошитым точно по фигуре, не сильно обтягивающим – все, как я люблю, если не считать, что это было первое в моей жизни платье. Туфли он подобрал бежевые на высоченном каблуке-шпильке.

– Только так, – заявил он, отметая в сторону мои возражения. – Каблук – это та маленькая женская хитрость, которая делает тебя незабываемой и неотразимой в глазах мужчин.

Он издевательски принялся ходить взад-вперед перебежками, изображая паровоз. Но стоило мне поднять туфлю, чтобы запустить ему в ухо, сразу остановился и предупреждающе покачал пальцем:

– Или так, или никак.

– Незабываемой и неотразимой, говоришь? – Я напыжилась, но все же надела туфли на ноги. Хотя на его ушах они смотрелись бы лучше. Попыталась пройти два шага – получилось.

– Насчет неотразимой, это точно, – съязвил Дэн, следя за мной сзади. И я тут же подвернула лодыжку, повалившись на прилавок и больно ударив бок. – И незабываемой тоже, – не удержался и прыснул со смеху он.

А я выругалась и уже хотела послать ко всем бананам эту затею, но увидела, как он икает с подвыванием, закрыв рот рукой, и тоже рассмеялась.

– Я никогда не научусь на них ходить, – приняв вертикальное положение, пробормотала я себе под нос. – К ним не прилагаются костыли?

– Костыли для слабаков. А ты у нас сильная. Так что сможешь-сможешь, – подойдя, Дэн ободряюще похлопал меня по плечу, – все так начинали.

Я нахмурилась:

– Кто это все?

Но он проигнорировал мой вопрос.

Туфли на самом деле выглядели очень красиво, если бы сидели на чужой ноге. Мы подобрали светло-бежевый поясок им в тон. Дэн оглядел меня с головы до ног и удовлетворенно причмокнул:

– Теперь макияж и прическа.

Я в ужасе уставилась на него:

– Чего?!

– Надо, Сэм, надо, – оскалился он, – чтобы убить всех наповал и потом косточки собирать.

Усадив меня в кресло, он взялся за работу. Пятнадцать минут его корявые пальцы что-то рисовали на моем лице карандашами и кисточками, попадая то в ноздрю, то в глаз, то в рот. Я подозрительно щурилась, моргала и плевалась, за что получала по лбу. Десять минут возни с париком, расческой и разноцветными бутылочками, и вуаля – Дэн попросил меня закрыть глаза и подвел к зеркалу.

– Ну давай, смотри…

Я открыла их по очереди. Вначале осторожно правый – в зеркале возникли знакомые очертания. Набравшись смелости, открыла и левый. Клоун, которого я ожидала увидеть, там не появился. Как и разболтанный подросток, к лицезрению которого я уже привыкла. На меня смотрело нечто новое и неузнаваемое.

Дэн иначе понял мое выражение лица.

– Что? Нравится?

– Да уж. Только как? Откуда ты знаешь, как все это делается?

Если бы не парик, мои волосы точно бы встали дыбом. Неужели эти три года он прокачивал мышцы, размахивая кисточками визажиста?

Дэн шмыгнул носом и вытер вспотевшее лицо салфеткой.

– Было дело… – Он не стал вдаваться в подробности, но ответ был налицо.

Я повернулась к нему:

– А ты уверен, что ребята узнают… это? – и очертила вокруг себя зигзаг. – Столько приготовлений – а они пройдут мимо, не заметив.

Дэн рассмеялся:

– Уж мимо точно не пройдут. Узнают-узнают. Не переживай.

Я опять перевела взгляд на зеркало: карие глаза увеличились за счет черной подводки и стали чересчур темными, огромными и чужими, легкий румянец, едва тронувший щеки, выделил скулы, светлый блеск на губах превратил их в пухлые подушки, рыжие волосы от парика, спадающие на плечи ровными прядями, заострили лицо – и в довершение ко всему стильное платье подчеркнуло все то, что я так усердно старалась скрыть. Вот только поза – подбоченившись, руки в боки… Я машинально выпрямила спину, плечи и колени, встав ровно, под стать отражению в зеркале.

Бред.

Дэн улыбнулся, заметив мое замешательство:

– Ну, привет, Золушка.

– А ты, по ходу, в крестные феи записался? – хмыкнула я.

– Нет. Скорее я хитрый гном, – Дэн рассмеялся. – Только смотри, не теряй туфлю.

– Угу, – я выпятила губы, как утка, – она же от Кардена, а не какая-то там хрустальная.

– Ну, все-все, иди, – Дэн закатил глаза, – ты невозможна, – и подтолкнул меня за плечи к двери. – Принц-лягуш ждет.

– Да уж, – тяжело выдохнула я. – Целых три.

До клуба я доехала на фирменном мини-автобусе, но даже те несколько шагов, что проковыляла от остановки, дались мне с большим трудом. Три раза я подвернула лодыжку, четыре – споткнулась и два – еле сдержалась, чтобы не плюнуть на все и уйти. К счастью, столь необычная походка не привлекла внимания прохожих. Как и не вдохновила их на подвиг помочь еле передвигающейся девушке. Благородно протянул мне ветвь поддержки один лишь куст, когда я чуть не свалилась в него. Как жаль, что моих проклятий не слышал Дэн, придумавший самое извращенное наказание – обуть меня в «башни»!

Рядом с ночным клубом была уличная танцплощадка, чуть в стороне от нее – открытое кафе. Все столики были заняты. Я еле протиснулась через толпу танцующих и вышла к сцене. И тут меня наконец-то озарило: где же искать ребят?

Из динамиков орала быстрая музыка, парни и девушки двигались ей в такт. Вдруг мелодия затихла, и раздался голос диджея:

– Дорогие друзья! Как всем известно, у нас в лагере гостит знаменитая группа Big Flash. И сегодня они согласились выступить на нашей вечеринке специально для вас!

На сцену выбежали ребята в черно-красных костюмах и черных кепках. Они сразу заметили меня. Пабло даже споткнулся о шнур, но сделал вид, что так и задумывал, и радостно помахал рукой. Джимми подмигнул, а Лютер приветливо улыбнулся и показал большим пальцем «класс». Их реакция немного приободрила меня. Я расправила плечи и тоже заулыбалась. Вдруг Джимми взял микрофон и громко произнес:

– Наша песня посвящается самой красивой девушке, которая стоит сейчас здесь, рядом с этой сценой, – Саманте! – и указал на меня рукой.

Я тут же помрачнела:

– Чтоб тебя, – выругалась и закатила глаза.

На меня направили несколько прожекторов. Толпа еще громче загудела, а я застыла, ослепленная ярким светом, хотя и прикрыла лицо рукой. Но не успела обозвать Джимми сельдереем и мысленно порубить на салат, как заиграла быстрая мелодия, и ребята запели. Довольно неплохо, потому что даже мне, равнодушной к музыке, захотелось двигаться ей в такт. Когда песня закончилась, они спрыгнули со сцены и окружили меня.

– Ох! Саманта! Ты выглядишь потрясающе! – восторженно простер руки к небу Лютер.

Я смотрела на него с высоты пятнадцатисантиметровых каблуков, и ему пришлось задрать голову, чтобы видеть мое лицо.

– Да, тебе очень идет это платье, – поддержал его Джимми. Он единственный, кто не дышал мне в пупок.

– Мх… – присоединился к комплиментам Пабло, пялясь на мою грудь.

Кайл, державшийся чуть в стороне от друзей, игриво подмигнул:

– Привет! Рад познакомиться. Я Кайл.

– Привет. – Я кивнула в ответ. – Спасибо, ребята. Очень мило с вашей стороны.

– Ну пойдем. – Не спрашивая разрешения, Джимми по-хозяйски обнял меня за талию и увлек за собой. – Выпьем что-нибудь.

Я не стала сопротивляться: пусть потешит свое самолюбие, – лишь поправила его быстро скользнувшую в ненужном направлении руку и вернула на пояс.

Мы направились к столикам. Пабло отчаянно пытался оттеснить моего спутника, то и дело наступая ему на пятки. Лютер поступил умнее, взяв меня под руку и пристроившись с другой стороны. Очень вовремя: «башни» зажили отдельной от ног жизнью. Почему никто не изобрел шпильки на колесиках с автономным аккумулятором и пультом управления?

Пока мы продвигались вдоль сцены, нас провожали колкие взгляды множества пар глаз. Я старалась не смотреть по сторонам, но не заметить черную фигуру Пита было невозможно. Он выделялся среди толпы, как полярная звезда на темном небе, только черным был он на фоне сияющего света прожекторов. Лицо непроницаемое, хмурое. По спине тонкой змейкой пробежала волна, кожа на руках покрылась пупырышками, а тело вытянулось в струну. Я вздрогнула и отвернулась.

Джимми истолковал мою дрожь по-своему:

– Ты замерзла? – заботливо спросил он, поближе притянув к себе. Бдительный Пабло тут же ущипнул его за бок, толкнув при этом и меня.

– Нет-нет. – Я отстранилась. – Все нормально.

Наконец мы подошли к столику, на котором стояла табличка с названием группы.

– Что будем пить? Кола, спрайт? – спросил Джимми, отодвигая для меня стул. С первой попытки сесть не удалось: Пабло вцепился в тот же стул, желая поухаживать за мной, и задвинул его обратно. Вторая и третья попытки провалились тоже. Парни туда-сюда дергали стул и ругались на каком-то странном языке, вновь, как и тогда на пляже, забыв об окружающих. Лютер придвинул ко мне другой стул, и я с облегчением выдохнула: ждать, кто победит в этой игре престолов, у меня не было сил. Думаю, Дэн сейчас умирал от икоты: только о нем я и вспоминала последние полчаса, недоумевая, где была моя голова, когда я согласилась на его безумное предложение?

– Сок, пожалуйста, – ответила я на повторный вопрос Лютера.

– Пабло! – тот грозно прикрикнул на разъяренного коротышку и пихнул в бок. – Сегодня твоя очередь быть официанткой! Господа желают сок!

Пабло недовольно напыжился, но стул бросил. Пробурчав что-то себе под нос, он сплюнул на пол, повернулся и пошел в сторону мини-бара.

Джимми снял кепку и поправил свою шевелюру. Три раза цокнув языком, он проводил победным взглядом Пабло и сел рядом со мной. Кайл устроился напротив. Ребята спросили о моей жизни, но, получив в ответ скупые и невнятные бормотания, принялись рассказывать о себе.

Пабло вернулся в сопровождении русоволосой официантки. Он уже забыл про обиды и улыбался во весь рот. Хорошо, что потерей самообладания он страдал лишь временно и быстро забывал о проблемах рядом с красивой спутницей. Ребята подвинулись, освобождая ему место. Девушка поставила напитки на стол и, награжденная нелепой репликой Пабло по поводу ее замечательных ногтей на ногах, удалилась.

– А где Сэм? – внезапно спросил Кайл. – Почему он не пришел?

Хороший вопрос.

Я наморщила лоб, почесала ухо и непонимающе посмотрела на него:

– А? Что?

– Странный парень… – пожал плечами Кайл.

– Да, – кивнула я, – это у нас семейное.

Заиграла медленная мелодия, и Джимми пригласил меня на танец, после чего пришлось перетанцевать со всеми членами команды. «Башни» я оставила под столом, и кафельная плитка, которой был выложен танцпол, приятно охладила ноющие ноги. Когда же я села передохнуть и надеть свои стильные «калоши», кто-то опять потянул за руку.

– Ну нет! Довольно, – возмутилась я и собралась было рявкнуть ненасытному кавалеру, что для первого свидания достаточно, но слова застряли в горле. Позади меня стоял Пит.

Танец снова был медленным. Свет тихо переливался в сумраке ночи. Наши глаза встретились, и теперь не змейка, а огромный питон спустился с шеи, плотным кольцом обхватив за поясницу. Пит не сказал ни слова, лишь резко потянул меня на себя, подняв со стула. Ребята ошарашенно заморгали, проглотив языки. Я же, оказавшись в его руках, словно оцепенела.

– Есть разговор. – И лучше бы он молчал. Этот голос с хрипотцой победил последнюю волю к сопротивлению.

Выйдя на центр площадки, он непозволительно грубо прижал меня к себе и повел в танце. Состояние аффекта прошло, но попытка вырваться закончилась провалом – Пит обхватил меня поверх рук, и они оказались плотно прижаты к телу.

– Что тебе надо? – почти жуя ворот его рубашки, пробубнила я.

Горячее дыхание коснулось моих волос. Почему-то вспомнилась фраза Пабло про питбуля, и меня передернуло от мысли, что сейчас он обнюхивает меня, как пес. Пит придвинулся прямо к уху, а когда заговорил, я ощутила легкое прикосновение шершавых губ.

– Ты очень вкусно пахнешь, – прошептал он. – Не хотелось бы портить столь милую кожу. – Опять вдох, медленный выдох. – Ведь Сэм твой брат?

Я лишь зажмурилась, сжав зубы. Самое страшное – снова посмотреть ему в глаза, показать бессилие и растечься, как мороженное. Сумасшествие и полная потеря самоконтроля. От прикосновений Пита и его голоса ноги слабели, а проклятые туфли то и дело подворачивались.

Следовало собраться.

– Хотелось бы закончить с ним один разговор. – Пит больно сжал мои плечи. – Передашь ему, что завтра в это же время я буду ждать на пляже. И если он не придет, ответишь ты.

Опять прикосновение губами. Выдох. Он ослабил хватку, остановился и отпустил. Отшатнувшись, я встряхнула ладони. «Слабачка! Какая же ты слабачка, Саманта!» – стучало в висках. Запрокинув голову назад, я приняла внутреннее поражение:

– Сэм не трус. И он будет завтра на пляже. Только если ты еще раз тронешь меня хоть пальцем. – Натянув на лицо самую брезгливую гримасу, я все же посмотрела на него. – Сильно пожалеешь. Я оторву тебе яйца и засуну в твой же рот.

Он рассмеялся.

– У-у-у, – громко завыл он, опустив руки в карманы джинсов и пошевелив в них кулаками. – Я весь в ожидании.

Я вздрогнула и в ужасе заморгала. Наверно, не стоило произносить это вслух – теперь с насмешкой на меня смотрел не только он, но и все окружающие. Взгляд Пита из хищного превратился в охотничий. Он снова схватил меня за запястье:

– А теперь без шуток.

Какие шутки? Я готова была его любить… Тьфу! Убить прямо сейчас. Черт возьми! Что-то было не так. Этот парень не визуализировался ни с одним овощем или фруктом. Я просто падала в пустоту, стоило ему оказаться рядом.

– Смотри. – Он угрожающе сдвинул брови и сжал мою кисть. – Не хочется причинять боль такой милашке.

Но только я открыла рот, чтобы ответить, меня опередили:

– Отпусти ее!

Это был Дэн, возникший непонятно откуда из-за моей спины. Пит сразу разжал кулак.

– Все нормально, шеф. – Он поднял руки и ухмыльнулся. – Мы просто общались.

– Ты в порядке? – Дэн нахмурился и повернулся ко мне.

– Да. Все путем. – Я потерла ноющее запястье.

– Что ему было нужно? – Дэн проводил недовольным взглядом удаляющуюся фигуру Пита, а потом пристально посмотрел на меня.

– Ничего. – Не хотелось вдаваться в подробности. – Просто потанцевать.

Это мое личное дело, такой вызов я не могла оставить без внимания, а расскажи я все Дэну, он ни за что не согласится отпустить меня завтра одну.

Подбежали ребята.

– Что надо было этому придурку? – Пабло запрыгал на месте, как сумасшедший мячик, сжимая кулаки.

Мне стало смешно:

– Да все нормально. Видимо, слишком ярко накрасилась, вот и привлекла себе на голову всяких идиотов.

Джимми недоверчиво повел бровью:

– Что он тебе сказал?

– Ничего. Говорю же: все путем.

Дэн покачал головой:

– В любом случае, с тебя на сегодня достаточно, – и взял меня за руку. – Попрощайся с друзьями, я отведу тебя домой.

Покинув территорию клуба, мы вышли на набережную. Я сняла туфли и, держа их в руках, брела босиком. Теплый ветерок ласкал кожу, а море успокаивало соленым дыханием. Шум вечеринки остался позади, и с каждым шагом наше молчание становилось все более заметным. Но меня это не напрягало. Для того и нужны друзья, чтобы даже в таких ситуациях чувствовать себя комфортно.

Каким странным и нелепым выдался день! Никогда бы не подумала, что буду запросто прогуливаться в платье, хотя притворяюсь парнем, и переживать из-за необычных чувств к человеку, который хочет закопать меня в песок. Дэн, наверное, жалел, что поддался на уговоры и вмешался в разборки: пятнадцатиминутная промывка мозгов на тему «Какого арбуза ты пошла танцевать с медузой?» была прямым тому доказательством. Из уст Дэна это звучало несколько иначе, но смысла не меняло. Я позволила ему высказаться, не перебивая. Да и нечем мне было аргументировать. Я сама не понимала, почему разрешила Питу засадить себя в капкан. Но дело сделано, и это следовало пережить. Успокаивало одно: завтра я оторвусь по полной, приведя зловещий план в действие. Не с яйцами, конечно: у меня было другое секретное оружие, и наглец сильно пожалеет, что связался со мной.

Дорога к складу поворачивала налево, но Дэн вдруг остановил меня:

– Наверно, это я перестарался, – неожиданно выдал он.

Я поморщилась:

– Ты о чем? Не парься.

– О переодевании в девушку. – Дэн нервно потер кулаком лоб.

– Брось, не бери в голову, – отмахнулась я. Мне хотелось поскорее забыть об инциденте и выкинуть Пита из головы.

– Но ты выглядела потрясающе… – Грубые пальцы Дэна слегка сжали мою ладонь.

И тут я не поняла. Это что? Шутка? Или просто темно?

Мы остановились под сломанным фонарем, но, тем не менее, я хорошо видела его лицо, такие знакомые серые глаза, взъерошенные волосы, прямой, с легкой горбинкой нос и плотно сжатые губы. Судя по тому, как серьезно он разглядывал меня, шуткой тут не пахло.

– Ладно заливать. – Я все же решила переиграть его слова. Тем более, кто бы говорил?! Он последним должен делать такие комплименты.

– Я не шучу. – Он отпустил мою руку. – Особенно в этих туфлях, – не удержался он и прыснул со смеху. Следом согнул ноги в коленях и заковылял по кругу с подскоками, – как коза на рельсах.

– Ах-хах! – рассмеялась я. Что и требовалось доказать! Он все-таки шутил! Я кинула в него туфлей: – Гад! – Легко увернувшись от кометы, он заслуженно получил по животу второй. – Обул в ходули и еще издевается!

– Вообще-то нет. – Он перестал смеяться, поднял туфли и протянул мне. – Насчет восхитительно – чистая правда. Ну, а насчет всего остального… прости, не удержался. – И он опять хихикнул.

Что же, смех – лучше, чем нравоучения. Забрав из его рук «башни», я решила закрыть тему:

– Пойдем уже. Поздно, – и повернулась, чтобы перейти через дорогу, но Дэн опять меня остановил:

– Постой.

– Что еще? – Я устала и хотела домой, а предстоял еще долгий путь – до склада и обратно. Вот когда бы пригодилась «улитка».

– Я должен тебе кое-что сказать. – Дэн опустил ладони мне на плечи. – Несколько дней тебе придется побыть одной: у меня есть неотложное дело в городе. Справишься?

Я усмехнулась:

– Конечно, месье. Корабль будет плыть без капитана, – и, притопнув пяткой, отдала ему честь каблуком.

Все складывалось гораздо лучше, чем предполагалось. Дэна не будет, а значит, никто не помешает мне разобраться с Питом.

Но Дэн тяжело выдохнул:

– Ох… Боюсь, этот корабль пойдет ко дну. – Он отвернулся и посмотрел на море.

– Эй! Ты чего? Я уже большая. И ты раньше оставлял меня одну… Выплыла же.

– Всплыла. – Он хмыкнул, а я нахмурилась:

– Ты мне не доверяешь?

– Тебе-то доверяю. Но тем, кто вокруг…

– Не переживай. Я не дам себя в обиду. Я же крутой перец, ты что, забыл?

– Какой там перец? – Дэн цыкнул и усмехнулся. – Петрушка, в лучшем случае.

– Ах-ха, что? – Я толкнула его в грудь. – Ладно, пусть будет петрушка. Но все равно крутая.

– Ты невозможна. – Дэн опустил руки в карманы и откинул голову назад.

– А то. Не кулаками, так рогами забодаю.

– Что и требовалось доказать. Коза.

– Коза у тебя в носу.

Но он тут же выдохнул носом на меня.

Скривившись, я отмахнулась: хорошо, что никаких коз оттуда не посыпалось. Дэн же хитро прищурился и схватил меня в охапку, оторвав от земли.

Я ахнула, но не потому, что боялась упасть, ведь держал он крепко, а от страха упасть вместе с ним, вернее, на него. Вокруг не было ни души. Я зависла в воздухе, чувствуя, как его подбородок касается моей груди, и боялась посмотреть вниз. Это было неожиданно.

Он медленно спустил меня, крепко прижимая к себе. Трение о его одежду вызвало дискомфорт. Оказавшись на уровне его лица, я в ужасе осознала, что никогда не видела его так близко. Я смотрела на него будто впервые. Даже когда на тренировке он укладывал меня на лопатки, сохранялась дистанция. Сейчас же я отчетливо видела мелкую щетину на его скулах и подбородке и складочки вокруг глаз.

– Дэн! – Я попыталась освободиться, но он прижал сильней. Ни намека на насмешку или шутку – ничего.

– Ты так выросла… – Одной рукой он перехватил мою шею. Взгляд опасный, как небо перед штормом. Но только я открыла рот, чтобы высказаться, он губами лишил меня этой возможности. Грубо, ненасытно, словно пожирая, проник языком внутрь, завладев пространством. Пришлось собрать всю силу, чтобы оттолкнуть его.

Разъяренно сплюнув на землю, я вытерла ладонью губы.

– С ума сошел?! – Я была готова разорвать его на части.

Дэн громко откашлялся и поднял руки. Взъерошил волосы, посмотрел по сторонам. Похоже, он тоже от себя такого не ожидал.

– Прости, – растерянно произнес он, опустившись на корточки и обхватив голову. – Это вышло случайно, – посмотрел на меня. – Сэм… Постой!

Но я не собиралась его слушать. Взмахнув дурацкими шпильками, я повернулась и сделала широченный шаг. Раздался глухой треск, платье разъехалось по швам. Прекрасное завершение идиотского дня! Чертыхнувшись, я прикрыла зад руками и повернулась к Дэну.

– Как ты мог? – В глазах стояли слезы, а душу заполнила холодная пустота. Дэн словно выпустил из клетки единственного дорогого зверя, и тот больше никогда не вернется. – Ты разрушил все! Ты… – у меня не хватило слов. И плевать, что я испортила чужую вещь и кто-то увидит мои красные в горошек трусы. В висках стучало одно: Дэн предал меня!

Еще раз сплюнув, я попятилась назад.

– Сэм, – его голос прозвучал беспомощно и устало. – Это шутка, просто шутка…

– Неудачная! – Я закрыла уши руками. – Так не шутят, тем более с друзьями!

Он не последовал за мной.

Оказавшись на достаточном расстоянии, я повернулась к нему спиной и побежала. Дубликат ключа, который он дал мне до вечеринки, болтался на телефоне. В помещении я закрыла дверь на щеколду. От мысли о произошедшем выворачивало наизнанку. Подойдя к раковине, я открыла кран и плеснула водой на лицо. Стянула парик и посмотрела в зеркало.

– Лучше бы ты не появлялась. – Отражение с растекшейся по щекам тушью ответило угрюмым взглядом. – Потерять такого друга… и все из-за тебя.

Со злостью я намылила лицо.

Саманте надо исчезнуть.

Я брела в ночи. Голова была тяжелая, как мешок с железом. Ноги гудели, мысли путались. Я впервые оказалась в центре такого внимания! Джимми, Пабло, Лютер – теперь еще и Дэн. Меня всегда окружали парни. Они слетались как пчелы, но не на мед – их целью было наподдать мне или утереть нос.

Ситуация изменилась, и виной всему стали «башни». Они подняли меня на досягаемую величину, усреднив, сделав обычной девчонкой, на которую может пускать слюни любой самец.

Не заметив, как закончился тротуар, я пошла по песку, но чем дальше передвигалась, тем больше увязали ноги. В очередной раз провалившись по щиколотку, я остановилась и огляделась. Совершенно незнакомое место освещала лишь луна, повисшая над спокойным морем как блеклый мячик. В воздухе плыла туманная дымка, окутывая пляж и размывая очертания вокруг.

Вдруг из ниоткуда появился Пабло. Его глаза горели, как два фонаря, лицо перекосилось в странной ухмылке.

– Саманта, ты очень меня огорчила, – произнес он угрожающим шепотом, – я ради тебя на столько пошел. – Он достал из кармана зеленые стринги, надел их на голову и остановился около меня.

– Саманта. – С другой стороны вышел Джимми. Его голову украшали растянутые рейтузы. Большие глаза сузились и превратились в черные щелочки. Он медленно приближался, перебирая пальцами резинку.

– Так, только Лютера не хватает, – пробормотала я, отступая к морю. И рядом с Джимми появился Лютер. Тоже с заправленными под трусы волосами. – Это уже перебор, ребята! Вы что, свихнулись? – Я подняла руки и замахала над головой. Спина и подмышки взмокли.

– Она моя… – зашипел Лютер, надвигаясь на меня.

– Нет. Моя… – Как на полароидном снимке, в сгустившемся воздухе проявился Дэн. Оскалив красивые зубы, он встряхнул головой и поправил боксеры – единственный предмет одежды на нем.

Все четверо окружили меня. Я зажмурилась, ущипнула себя за руку, прикусила губу, открыла глаза – но четверка не исчезла. Они замкнули круг. Стало трудно дышать. Сердце участило ритм, в горле пересохло. Что делать? Ночь, пустырь – и четверо окруживших меня безумцев.

– Помогите, – прохрипела я.

Они обступили меня плотным кольцом и принялись перекидывать между собой, как бейсбольный мячик. И вдруг во тьме я увидела темно-синие глаза Пита. Они висели в воздухе и пристально смотрели на меня. Хорошо, что без трусов на голове. Но и без тела. Его глаза вырвали меня из живого кольца безумцев, засосав, как пылесосом, и растворили в себе. Больше я не видела ничего, но все еще чувствовала толчки в бока и спину.

– Саманта, Саманта, Сэм, Сэм, – гудели голоса и разбивались о воздух.

Толчок, еще один. Я не удержалась на весу, зажмурилась и упала.

– Сэм, Сэм…

Приподнявшись на локтях, постепенно разлепила глаза. Передо мною стоял Кайл.

– Что ты тут делаешь?

Только его не хватало!

– Ну ты и дрыхнешь… – Кайл театрально смахнул челку со лба. – Я уже час тебя бужу. И толкал, и пинал, ничего не помогло. Пришлось уронить с кровати.

Улыбнувшись, он виновато посмотрел на меня.

– А… – Я наморщила лоб и потерла набухшую шишку – столкновение с полом не прошло бесследно. – Спасибо, Кайл. Просто немного устал вчера. А что случилось?

– Тебя ждут внизу, и уже достаточно долго. Так что поторопись.

Кайл многозначительно поиграл бровями:

– Симпатичная пижамка, – и вышел из комнаты.

Стянув с головы капюшон-картошку и расстегнув молнию, я поднялась и потрясла плечами. Желтый просторный комбинезон – подарок моего психолога, доктора Рея – свалился на пол. Я посмотрела в зеркало и шумно выдохнула. Надо же такому присниться! Натянув первые попавшиеся под руку шорты и майку, я взяла телефон и спустилась.

В холле сидела Мадлен.

– Привет. – На всякий случай я шмыгнула носом.

Менеджер подозрительно сощурилась и подошла ко мне.

– Надо поговорить, – крепко сжав мою руку, она буквально выволокла меня на улицу. Я не сопротивлялась, но больше из-за ребят, которые с любопытством подглядывали за нами из кухни.

Во дворе она остановилась и сложила руки на груди. Я вопросительно подняла бровь. Трудно было не запаниковать: я догадывалась, отчего она подняла меня в такую рань. Но, приложив большие усилия, я зацепилась пальцами за карманы шорт и невозмутимо посмотрела на нее.

– Что-то случилось? – постаралась сказать это без волнения.

– Что-то случилось? – передразнила меня Мадлен. Она еще суровее нахмурилась, и сгустившиеся на небе тучи показались безобидными барашками по сравнению с ее почерневшими от злости глазами. – Ты серьезно? Ничего особенного. Просто парень оказался девушкой. А так все путем. – Она невесело усмехнулась. – Ты хоть понимаешь, что натворила и в какое положение поставила всех?

Ее тяжелый взгляд давил на меня. Я переступила с ноги на ногу, встряхнула головой и сжала губы. Какого ответа она ждала – неизвестно, но я должна была что-то сказать.

– Прости, – я пожала плечами.

– Прости? – Она откинула голову назад и рассмеялась. – Прости! – Вновь посмотрела на меня. – Из-за твоей глупой шутки многие могут лишиться работы! Где были твои мозги?!

Ее палец больно постучал по месту, где у меня, как сказал Дэн, плавал грецкий орех.

Дэн. Стоило вспомнить о нем, и по позвоночнику сползла мерзкая липкая лепешка. Он оказался двойным предателем, но почему-то именно сейчас мне было все равно. Единственное, чего хотелось, – убежать и скрыться от осуждающих глаз Мадлен.

– В общем, так, – выдохнула она, поставив одну руку на пояс, другую – на лоб. – У меня совершенно нет времени на тебя. Я уезжаю. Вернусь через два-три дня. Тогда и разберемся. – Она сжала губы и прищурилась.

В молчаливом ожидании приговора я моргала и слегка покачивалась из стороны в сторону. Думаю, Мадлен успела изучить все родинки на моем лице и посчитать каждую ресничку, прежде чем произнесла:

– Я хочу, чтобы ты просидела эти три дня тише воды ниже травы и не высовывалась, чтобы не наделать еще больше проблем. – «Больше уж некуда», – хотела сказать я, но потом вспомнила про Пита. – А как вернусь – постараюсь что-нибудь придумать. Надеюсь, к нам не заявятся твои родственники со случайным визитом?

Какое счастье, что ее реакция оказалась не такой ужасной, как предполагалось. Мадлен не начала бегать и орать и рвать на мне волосы, а восприняла все достаточно спокойно. Сразу видно – закаленный человек.

– Мой отец? Пф-ф… Да мы видимся раз в год, а то и реже. – Я расслабилась.

– Ок. Ответь мне только на один вопрос: зачем ты это затеяла?

– Не я, – и это было чистой правдой. – Оно само получилось.

Не похоже, что Мадлен поверила, но комментировать не стала.

– Впредь попрошу без самодеятельности, – добавила она, вновь нахмурившись.

И мне ничего не оставалось, как согласиться, скрестив пальцы на руках и ногах. Но только я собралась уйти, как звонил телефон:

– Алло! Да. Привет, Фрэнк! Конечно, я могу говорить. Что? – Трубка чуть не выпала из моих рук. – Как он узнал? Ладно. Хорошо. Я поняла. Пока.

Фрэнк сообщил ужасную новость: сюда едет отец.

– Что-то случилось? – насторожилась Мадлен.

– Это отец. Он собирается приехать, – слегка заикаясь, произнесла я. Не мог найти более подходящего время вспомнить про дочь, кроме когда та стала немножко сыном!

– Ты же вроде сказала, что вы видитесь раз в год, а то и реже? – саркастически заметила Мадлен. Или с угрозой: судя по ее взгляду, она уже вполне созрела, чтобы вырывать мои волосы по одному.

– Да, это так. Было. А сейчас не знаю, что взбрело ему в голову.

Она сжала пальцами переносицу и закрыла глаза.

– Ты же вроде сказала, – передразнила ее я, – что у ребят намечается концертный тур по Европе. Так в чем проблема?

Мадлен лишь фыркнула в ответ:

– Отменили. – Выпрямившись, она опустила руки. – Теперь они останутся до конца сезона.

– Блеск.

– Да, лучше не придумаешь. – Закрыв рукой рот, она запрокинула назад голову и выдохнула в небо. Когда она вновь взглянула на меня, ее глаза были полны решимости. Открыв сумочку, она достала из нее ключи. – Вот, возьми. На это время поживешь у меня, – звякнув связкой, она протянула ее мне.

– А… – Трудно было поверить в такое счастье. Судьба сама сводила меня с Мадлен.

– Не могу же я оставить тебя так! – чихнула она и потерла нос. И снова чихнула. И еще раз. – Прости. Всегда чихаю, когда нервничаю. – Как странно. Я тоже в таких случаях «чихала», но только другим местом. Хорошо, что нервничала я очень редко, но вслух об этом говорить не стала. – Если он приедет во время моего отсутствия, скажешь, что возникли проблемы с соседкой, поэтому тебя переселили сюда. – Она на секунду замолчала. – Ты все поняла, Сэм? – Я согласно кивнула. – Ладно. Мне пора. И так уже опоздала, столько еще надо переделать. – Выглядела она совсем не радостно, даже волосы потускнели, приняв оттенок посеревшего неба.

– А куда ты едешь? – Я задала вопрос больше из-за желания сменить тему, нежели из праздного любопытства, но Мадлен ответила:

– Оформить бумаги и купить свадебное платье, – при этом она не смотрела на меня, а рассеянно рылась в сумочке.

– Понятно. – Я кивнула, не придав значения ее словам. Но потом до меня дошло: – Что? Свадебное платье? – И я удивленно посмотрела на нее.

Новость была неожиданной и неприятной. Она определено портила все мои планы.

– Ты выходишь замуж? – Это прозвучало слишком нагло, но я не могла не спросить.

Впервые за все время Мадлен улыбнулась:

– А что? Так странно?

– Да нет… – Я смущенно перевела взгляд на бордюр. – Почему же? Очень рада за тебя. Поздравляю.

Мадлен не отреагировала на мои слова.

– Где находится домик, узнаешь у Сэма, я его предупрежу. – Она еще раз кивнула, словно подтверждая самой себе правильность решения, и направилась к машинке.

Я почесала нос и с досадой медленно повернула обратно. Надо было собрать вещи. К тому же сегодня меня ожидала встреча с Питом. Не очень приятная встреча.

Весь день я провела в тренировочном зале. Только занятия спортом отвлекали от проблем. Дэн уехал, как и обещал. На всякий случай я заблокировала его номер. Своим глупым поступком он поставил крест на наших отношениях, и я надеялась, что больше никогда его не увижу.

Хорошо размявшись, я выпила воды, обтерла полотенцем взмокшие лицо и шею, посмотрела на часы: шесть вечера. Пора собираться.

В бунгало было шумно. Ребята опять о чем-то спорили, кидая друг в друга подушками, компьютерными дисками и другими, не предназначенными для полетов, но от этого не менее хорошо летающими предметами. Вместо приветствия в меня зарядили барабанной палочкой по лбу. Я недовольно рыкнула, подняла ее с пола и кинула в метателя.

– Ты чего дерешься?! – возмутился Пабло, потерев макушку, но я показала язык и направилась к лестнице.

Вещи аккуратно лежали в шкафу, поэтому времени на сборы ушло немного.

– Эй, ты куда? – удивился Лютер, когда я спустилась с рюкзаком и чемоданом. – Что, уже уезжаешь?

– Нет. Мадлен попросила присмотреть за ее домиком, – коротко бросила я, не настроенная на разговор. Ребята тут же загудели: – Ого, ну ты даешь! – и закидали меня подушками.

– Какого черта! – я негодующе посмотрела на них. – Вы сдурели? Да она мне в мамы годится! Притом она уехала, вот и попросила об одолжении.

– А-а-а… – опять хором протянули ребята, явно провоцируя на подушечный бой.

– А я уж было подумал… Такую цыпу отхватил, – это был Джимми. Упав на диван, он подкинул маленький мячик.

– А тебя все на тетенек тянет, – захихикал Пабло, повернувшись к нему.

– А что? Она очень даже ничего… – Джимми причмокнул губами, поднес мячик ко рту и изобразил поцелуй.

– Ну да. Получше сторожихи будет. – Пабло расхохотался.

– Кто бы говорил! – Джимми не выдержал и кинул в него игрушку, но Пабло успел присесть, и та влетела в Лютера. Прислонившись к спинке кресла, тот ел бутерброд и запивал соком. Бутерброд свалился на Кайла, мирно лежащего на полу. Сок тоже. Кайл смешно взвизгнул – и понеслось…

Опять завязалась драка, но мне некогда было участвовать в ней. Я развернулась и направилась к двери. Шум прекратился так же внезапно, как и начался.

– Стой, Сэм… А как же Саманта? – Взмокший Пабло присел на кресло отдышаться.

– А что с ней? – Я непонимающе подняла бровь.

– Ты ее сегодня видел? – Лютер расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и поправил взлохмаченные волосы. – Мы вчера так расстались. Внезапно. И не договорились о встрече. Может, дашь ее телефончик?

– Нет, – я помотала головой. – Но передам, что вы спрашивали. Все, покеда. Не поубивайте друг друга!

Посыпались недовольные реплики, но я их уже не слушала.

Одноэтажное бунгало Мадлен располагалось в административной части лагеря. Небольшой холл, кухня и две спальни были разделены длинным коридором, заканчивающимся стеной. Кинув чемодан в свободной комнате, я развалилась на кровати и посмотрела в окно. Небо окрасилось красным заревом, и это предвещало скорую встречу с Питом. Не знаю, сколько я пролежала, но, когда открыла глаза, солнце уже полностью исчезло за горизонтом.

Что ж, пора. Поднявшись с кровати, я накинула ветровку.

Берег выглядел темным и пустынным. Я спустилась к морю, втянула голову в плечи и медленно побрела по песку. На площадке рядом с пляжными домиками мерцали огоньки. Различить тела не удалось, так как хорошо освещалась лишь набережная, но Пит там был не один. Лучшего места, чтобы провернуть грязные делишки, не подобрать. Здесь они меня убьют, закопают в песок, и никто не найдет мой труп до следующего дня – или дольше, пока он не разложится. Но отступать или извиняться было поздно, поэтому я глубоко вздохнула и направилась туда. У входа в домик на корточках сидели трое здоровенных парней. Они переглянулись при виде меня.

– Хм… Пришел, – сказал один.

– Ходячий мертвец! – добавил другой и поднялся, разминая кулаки.

– Оставь, – откуда-то со стороны вышел Пит. – Ну что, – процедил он, сжимая зубами спичку. Руки свободно опущены в карманы джинсов, глаза прищурены. – Крутой, говоришь. – Он обошел меня, толкнув плечом со спины.

– Говори, что надо, – огрызнулась я, пошатнувшись.

– Хотел проучить, да боюсь, не выдержишь, подохнешь. – Встав напротив, он опять выплюнул спичку мне в лицо. Похоже, это была его фишка.

Его друзья громко засмеялась.

– А ты попробуй, – с полным безразличием я вытерла слюну, попавшую в глаз, и ударила его кулаками в грудь. Он слегка отпрянул и ухмыльнулся. Больше всего хотелось заехать по его наглой роже, но для этого следовало сильно постараться.

«Как там говорил Дэн, хорошо боксирует и играет левой? Значит, задействуем ноги», – и я слегка подпрыгнула на месте для разминки.

Он ударил внезапно, кинулся, как разъяренный хищник, но я успела увернуться и отскочить в сторону. Неплохо. Что ж, моя очередь. Боковой удар ногой, разворот, удар сзади, подсечка – и с прыжка в челюсть. Он вовремя реагировал, но все же я задела его по щеке.

Назад в стойку.

Пит вытер рукой рот и окинул меня насмешливым взглядом. Слегка пружиня, переступил с ноги на ногу и атаковал серией профессиональных ударов.

Я замешкалась и пропустила один в живот. Охнула, согнулась пополам, но мне не дали времени отдышаться. Следующий бросок – парень был очень быстрый. Я не успела увернуться, как оказалась на песке. Поперхнувшись кровью, тут же сплюнула и поднялась. Удар, второй – и он крепкой хваткой прижал меня за шею к пляжному домику. Огромный кулак занесся над лицом.

Ну все. Сейчас он размажет меня по стенке.

Принимать поражение больно, но еще хуже – показать свой страх. И я сжала зубы, подняв на него налитые злобой глаза.

В висках стучало. Раз, два, три…

Чего он ждет?

Его лицо было так близко. Он тяжело дышал. Прямо в мой нос. Мне же трудно было сделать даже маленький вдох. Очертания Пита поплыли, сливаясь в один черный круг, а по телу, начиная с головы, прокатилась дикая слабость. Еще секунда – и будет все равно. Но его хватка ослабла. В легкие ворвался воздух, я сделала вдох и закашлялась. Его ладонь резко соскользнула с моей шеи вниз, прямо на грудь.

Это произошло настолько внезапно, что я опешила, но быстро пришла в себя и, сделав рывок, высвободилась из захвата, ударив между ног. Запретный прием? Но у нас бои без правил!

– Ох… – Пит ухватился за пах. Я же с прыжка заехала ему локтем в спину, потом за шкирку – и об колено. И вот он лежит, поверженный, и обтирает с лица песок.

Я встряхнула кистями и приняла стойку.

Он медленно поднялся, глаза полуприкрыты. Я вновь подпрыгнула. Нога нацелилась в челюсть, но он уклонился и пнул меня, как щенка:

– Все. С тебя достаточно. – Отряхнув рубашку, он поправил воротник. Следом выпрямился и, прихрамывая, направился в сторону лестницы.

Трое громил, недоуменно переглянувшись, последовали за ним.

Я осталась одна, повалилась на спину и раскинула ноги и руки в стороны, так и не решив, радоваться или переживать.

Звездное небо выглядело точь-в-точь как в планетарии, куда мы ходили со школьной группой: темное, усыпанное множеством серебристых точек. Тогда я подумала, что это фотомонтаж. Но сейчас оно зависло надо мной, такое же ненастоящее, зазывающее в космос. Один лишь вопрос не давал покоя: «Почему Пит остановился?»

Облизнув разбитую губу, я перевернулась на бок и потерла рукой шею. Хорошо, что лицо не испортил. А потом медленно поднялась и поплелась домой.

Подумаю об этом завтра.

С утра позвонил Фрэнк и ненавязчиво напомнил о предстоящем визите па. Раза так три, чтобы не забыла. И не исчезла.

Забудешь тут! Я каждый день с ужасом ждала звонка и надеялась, что у отца появятся срочные дела. Исчезать мне было некуда, да и без толку: отец подобных шуток не понимал и при необходимости мог меня из-под земли достать. Хотя такое случалось редко. Он избегал лишних встреч, и основные инструкции, а их было немного, передавал через Фрэнка.

Однажды отец все-таки принял участие в моей жизни, когда отвел к своему другу, доктору Рэю: Фрэнк наябедничал, будто у меня маниакально-депрессивный синдром. Это мудреное название он вычитал в «Гугле», которым научила его пользоваться я. Предатель. С тех пор я два раза в месяц посещала клинику, чтобы доктор наблюдал за динамикой моего лечения. Хотя применяемый ко мне метод и лечением назвать было трудно, но, как ни странно, он действовал.

В присутствии отца я не чувствовала ничего, кроме пустоты. Судя по реакции на вопросы о матери, именно она была причиной его безразличия ко мне. Что конкретно у них произошло, оставалось загадкой. Фрэнк знал все, но молчал как рыба.

«Когда-нибудь он сам все расскажет», – был его постоянный ответ. Так мы и жили: холодный и сдержанный па и я, отчаянно ненавидящая его.

Как-то он снова уехал, и мне захотелось посмотреть старые фото. Они хранились в его рабочем кабинете. Пока Фрэнк возился на кухне, я вскрыла стол и с большим удовольствием принялась рыться в вещах отца. Мое внимание привлекла пыльная деревянная коробка, в которой лежали золотое кольцо и сложенная вчетверо потертая фотография молодой женщины. Длинные золотистые волосы блестели под лучами летнего солнца, морские волны разбивались о стройные загорелые ноги. Она стояла полубоком, но я сразу поняла, кто это. Совсем недавно я видела ее на обложке журнала. Найдя тот среди мусора, я сравнила оба фото и окончательно убедилась в своей правоте, только на обложке женщина выглядела значительно старше. Я вырезала статью, в которой рассказывалось, что она – менеджер элитного лагеря в Монако. Далее в качестве рекламы перечислялись ненужные подробности о его достоинствах и следовал адрес.

Недолго думая, я вбила в поисковик название и, воспользовавшись платиновой кредиткой отца, без труда зарегистрировалась там. Видимо, именно по ней он и вычислил меня, так как Фрэнку я строго-настрого запретила говорить о моей поездке – только если отец не припрет его к стенке.

Этой женщиной была Мадлен, и теперь мне предстояло выяснить, какое место она занимала в моем прошлом. Но повод поговорить с ней не находился, одна проблема сменялась другой, что невероятно злило. Кольцо я прихватила с собой, решив, что оно принадлежит моей матери. Хоть одна зацепка, пусть и маленькая, но она должна была пролить свет на семейную тайну.

И сейчас я опять держала его в руках. Оно переливалось и блестело и выглядело новым. На внутренней поверхности были выгравированы две буквы – J&L.

J – Jonathan, а L? Люси? Лара? С того времени, как я обнаружила его, это не давало мне покоя. Хотя бы имя. Я даже не знала, как зовут мать: в нашем доме были запрещены любые разговоры на эту тему. Па ненавидел ее, но если так, зачем семнадцать лет хранить напоминания о ней? Одно было ясно наверняка: она разбила ему сердце и испортила мне жизнь. Но я все равно собиралась ее найти.

Кольцо метко полетело обратно в рюкзак.

Мысли прочь!

Я бодро спрыгнула с кровати, но, зацепившись ногой за ногу, со вскриком упала на пол. Тело ужасно ныло после недавней стычки, и совсем не хотелось вспоминать о позорной встрече с Питом. Когда его рука легла на мою грудь, я испугалась больше, чем от мысли получить удар в нос. Пусть у меня и не было пышного бюста, но все же. Машинально покосившись вниз, я пощупала то, что тщательно скрывала от чужих глаз под двумя майками, нательной и просторной. Опытные мужские руки не обманешь. Вот уже два дня я ждала, что за мной придет охрана и вышвырнет из лагеря за обман. Правда, Пит ничего не сказал, и это хорошо, хотя техника удара и поведение изменились, что плохо. Но мое лицо осталось невредимым, и это тоже хорошо. Два к одному. Я в явном выигрыше!

Пусть он что-то и заподозрил, нет смысла думать сейчас об этом. Следовало надеяться на лучшее, что он ничего не заметил и решил меня не добивать лишь потому… Потому что… Хм… Почему? Что-то ничего не приходило на ум. Ладно. Пусть будет так: потому что он великодушный!

– Ха-ха! Великодушный Пит! – я не сдержалась. – Ха-ха! Позвольте, я вас отдубашу… великодушно. Позвольте, я вас великодушно в порошок сотру… а то мое великодушие меня велико душит! Ха-ха!

И я уже каталась по полу, когда дверь открылась и на пороге появился Пабло, а следом Джимми, Лютер и Кайл. Они растерянно посмотрели на меня.

– Я же говорил, спасать надо. – Пабло озадаченно поковырялся в носу. – Два дня разлуки с нами – и уже с ума сошел.

– Наглотался пилюль, – заключил Джимми, перекосив идеальное лицо.

Лютер и Кайл сочувственно покачали головами. Я поднялась, присела на корточки и прохрипела:

– Кого спасать? Каких пилюль?

– О, дар речи не потерял! – радостно воскликнул Пабло. – Живем! – Он прошел вглубь комнаты и упал в кресло. – А то у нас к тебе предложение.

Остальные ребята тоже зашли и расселись по диванам.

– Ну, валяй. – Я плюхнулась на пол, скрестила ноги и приняла умный вид.

– В общем, так, – начал Джимми, нервно постукивая кончиком указательного пальца по губе, – у нас завтра свидание. Вернее, встреча. Деловая. С четырьмя девушками. – Он смущенно кашлянул и отвел глаза в сторону: – Конечно, Саманте об этом знать необязательно. Ну, ты понимаешь? – Он вновь пристально посмотрел на меня.

Я ничего не понимала, но на всякий случай согласно кивнула, а потом добавила:

– Она уехала. И вряд ли вернется. – Таким образом, я спровадила «сестренку» навсегда.

– Как уехала? – подскочил на месте Пабло. – И даже не попрощалась?

– Ну… У нее возникли форс-мажорные обстоятельства. – Я пожала плечами. И чего это он так взвился?

– Какая жалость, – раздосадованно протянул Лютер. – Такая классная девчонка. И не оставила шанса.

– Шанса на что? – Джимми усмехнулся и откинулся на спинку дивана. – Да у тебя никаких шансов с самого начала не было. Таких не завоевывают. Такие сами кого хотят завоюют.

Лютер собрался было возразить, но Пабло выпалил:

– Шансы есть всегда!

– Не у вас. – Джимми хмыкнул. Он явно дразнил Пабло.

Коротышка надул губу:

– А у кого?! У тебя, что ли?

– Ну, у меня, возможно… – вскинул брови Джимми и положил ногу на ногу. – Хотя, думаю, эту битву мы все проиграли.

– Это почему же?! – не унимался Пабло.

– Из-за Пита, – последовал короткий ответ.

На этот раз чуть не подавилась слюной я:

– Чего?!

– Вы что, не видели, как она растаяла в его руках? – не обратил внимания на мое негодование Джимми.

Кто? Я? Растаяла?! Да я… Да это все «башни»! Я просто жалела ноги!

Так и хотелось крикнуть: «Идиот!» – но я вовремя взяла себя в руки – в буквальном смысле, обхватив за подмышки с обеих сторон.

Лютер и Кайл согласно кивнули. Пабло запыхтел. Джимми же гордо встряхнул головой:

– Слушайте меня, деточки. Уж поверьте. Я спец в подобных делах.

Да уж, спец… Шел бы ты куда подальше со своими умозаключениями.

– Так что вы от меня хотели? – Я решила сменить тему, пока он не начал описывать симптомы и признаки, по которым вычислил меня.

– Ага. – Джимми легко встряхнул длинными волосами и уверенно продолжил: – Девушек четыре. А нас трое… Сечешь?

Я посмотрела на ребят, сомневаясь, действительно ли умею считать? Нет, все в порядке. Четыре. Все на месте. Придвинувшись к Джимми, я прищурилась и заглянула в зелено-карие глаза. Зрачки вроде нормальные.

– Кого трое?

– Нас. – Джимми заговорщически обвел взглядом присутствующих.

– А-а… – Я нахмурилась, почесала голову и вслух, указывая пальцем, всех пересчитала. Либо я дура, либо на уроках точных наук он кормил лебедей. Ребят было четверо и ни половиной меньше.

Выручил Кайл:

– У меня девушка приехала. Постоянная. Поэтому я на свидание… кхм, встречу, деловую, не пойду.

– Ага! – обрадовалась я решению головоломки, передумав тащить калькулятор. – А я-то при чем?

– Так ты и есть четвертый, – радостно подмигнул Джимми.

– Нет-нет, я не могу, – я испуганно замахала руками. – У меня сегодня отец приезжает.

Еще чего не хватало. Это уже походило на пагубную привычку – так и до греха недалеко! Хотя даже при таких обстоятельствах я бы не сменила ориентацию: расфуфыренные девушки вызывали гораздо больший рвотный рефлекс, нежели парни.

– Так встреча завтра. – Пабло поднялся с кресла и профессионально упал передо мной на колени. – Сэм, друг. Вопрос жизни или смерти! Там будет полно музыки, выпивки и чего покруче… – Он многозначно сощурился и причмокнул, но я не поняла, к чему он клонит.

– Нет, даже не пытайся!

– Ну, что я вам говорил? – Джимми закатил глаза и поднялся с дивана. – Он самая натуральная баба. Пойдем, ребят.

Баба? Ну что за напасть! Такое сравнение не лезло ни в какие рамки моего восприятия личности, и это было самым большим оскорблением в кругах, где я обитала.

– Постойте. – Я тяжело вздохнула. Делать нечего: придется соглашаться.

Телефонный звонок отвлек меня от чтения книги.

– Месье Сэм, к вам приехали, – раздался простуженный голос портье, и следом он громко чихнул.

– Будьте здоровы, – тут же отреагировала я. – И как это вы умудрились разболеться при жаре тридцать десять градусов?

– Поторопитесь. – Портье не оценил мою шутку, еще раз чихнул и отключился.

– Иду-иду. – Я нехотя сползла с кровати.

В холле главного корпуса, положив локоть на ресепшен и что-то пролистывая в смартфоне, стоял мой отец. Выглядел он необычно: вместо костюма – свободные темные бриджи и майка им под стать, скулы начисто выбриты, хотя коротко подстриженной бороде он не изменял уже много лет. Его с интересом разглядывали несколько девчонок неподалеку.

– Па! – специально как можно громче позвала я. Девицы встрепенулись, посмотрели в мою сторону – и тут же удалились. Довольная результатом, я подошла к нему. – Привет. Пойдем? – предложила прежде, чем он успел открыть рот. Оглядев меня с ног до головы, он нахмурился. – Ну пойдем же, – я кивнула на выход и, не дожидаясь ответа, направилась к двери. Не хотелось, чтобы отец заводил «бензопилу» прямо здесь. Догадываюсь, что его привело сюда, хотя странно, ведь он не вспоминал обо мне уже больше шести месяцев.

При нем не было ничего, даже борсетки. Кроме…

Я обернулась на недовольный выкрик в нашу сторону:

– Джонатан?!

…«белокурого чемоданчика» с ручками и на желтых колесиках.

Ковыляя на высоких каблуках лимонного цвета, к нам подошла женщина. Из-за слоев косметики я не смогла угадать возраст: пудра, как маска, полностью покрывала лицо. Она либо красилась на чердаке в безлунную ночь, либо старая и это ее лучший вид. Первый вариант подходил больше, так как рука, протянутая для приветствия, оказалась мягкой и приятной на ощупь.

– Здравствуй, Сэм. Рада познакомиться.

– А я нет, – ядовито улыбнулась я и крепко пожала ее теплую, слегка влажную ладонь. Следом вопросительно посмотрела на отца. – Что за сюрприз? Только не надо говорить, что это моя будущая…

– Лана – адвокат нашей фирмы, – сухо представил ее отец, проигнорировав мою грубость. Что же, замечательно. – И мой очень хороший друг, – а вот этого совсем не хотелось слышать.

Лана стояла в замешательстве, а мне-то что? Я собрала брови к переносице и усиленно соображала, зачем он ее с собой приволок? Ничего приятного на ум не приходило. Одно радовало – она не вешалась ему на шею, а значит, не все потеряно.

– Идем… – протяжно выдохнула я: – …те.

Домик Мадлен был рядом, и мы пошли пешком. За всю дорогу отец не проронил ни слова. Видимо, берег силы для предстоящего разгрома на месте. Пропустив его внутрь, я зашла следом, «чемодану» войти не предложила: в мои обязанности не входило быть вежливой с отцовскими спутницами.

В мои обязанности не входило быть вежливой ни с кем. Правила хорошего тона, с детства внушаемые Фрэнком, остались в прошлом: пользы от них не было никакой. Отец не стал относиться ко мне лучше и не проявил больше внимания, когда я в этом так нуждалась. Я старалась отличиться, чтобы стать похожей на него. Он не похвалил, даже когда я сдала IELTS[1], не восхитился моими знаниями по истории, когда я выиграла школьную олимпиаду. И однажды я поняла, что мне тоже на него плевать, и из некогда умной девочки превратилась в грубого необузданного подростка. Фрэнк лишь причитал и ходил в церковь. Он надеялся, что я перерасту – вот только какой был смысл меняться, если смысла в этом нет?

Засунув руки в карманы, отец прошел в гостиную. По-хозяйски заглянул на кухню, в мою комнату, дернул за ручку дверь Мадлен. Заперта. Он вопросительно посмотрел на меня:

– Что за игры, Сэм?

– Эм, – под тяжелым взглядом серых глаз я тут же забыла все истории, которые тщательно продумала накануне. Надеяться, что и так сойдет, было без толку. Отца не проведешь, да и врать бесполезно. Куда бы ни завели меня фантазии, он легко отличал сказки от истины. У него было особое чутье. Лучше выложить сразу все как есть, чем потом огрести от него вдвое больше. И я настроилась рассказать ему правду. Не всю, конечно, а почти: узнай он, что я нахожусь здесь как парень, полетит не только моя голова. С другой стороны, он об этом и не спрашивал, так что, получается, никакой лжи и нет:

– Мне просто захотелось сменить обстановку, а на глаза попался журнал, где рекламировали этот лагерь. – Я пристально посмотрела на него. Самое главное – не отвернуться. И не дрожать. Если отведешь взгляд – пиши пропало. Я медленно запустила руки в карманы шорт. – Вот, собственно, и все.

Отец недоверчиво прищурился. Со стороны могло показаться, будто мы играем в гляделки. Лана молча устроилась на диване и осматривалась вокруг.

– Допустим, – сдался отец, – но почему ты меня не поставила в известность?

– А я звонила, – тут же ответила я. Чистая правда: я звонила перед отъездом, чтобы узнать, скоро ли он вернется, – но постоянно отвечал твой секретарь, а ему я докладывать ничего не должна.

– Нельзя было позвонить на сотовый?

– Не хотела тревожить, вдруг ты сильно занят, – и я, пожав плечами, покосилась на Лану.

Отец еще больше нахмурился, прошел от окна к буфету, взял одну из статуэток, выставленных там, следом – фото.

Я закусила губу. У меня точно вместо мозгов был грецкий орех! Подготовиться к встрече и не убрать фото Мадлен с самого видного места!

– Кто это? – Отец повернулся ко мне. Его взгляд изменился. Вместо надменно-холодного стал растерянно-горячим, что подтвердило мои догадки: они знакомы!

– Это Мадлен – менеджер лагеря. – Собравшись с мыслями, я решила извлечь из своей оплошности максимум выгоды.

– А что ее фото делает в твоем доме? – отец насупился.

– Это не совсем мой дом, вернее, он совсем не мой. Просто я у нее правая рука, заместитель, в общем. – Ох, ну и наврала! – И на время отъезда она попросила присмотреть за ее вещами, а у меня как раз с соседями нелады, ты же знаешь. Вот я и переехала сюда.

Он не уловил подвоха и будто вовсе меня не слышал: взгляд остекленел, отец словно полностью погрузился в воспоминания и вглядывался в прошлое.

– Хорошенький домик, – подала голос Лана.

На нее никто не обратил внимания. Отец отрешенно стоял, а я хрустела суставами пальцев, время от времени переступая с ноги на ногу.

– Когда она вернется? – Наконец па вернулся в реальность.

И я, как самая честная дочь, добила его:

– Не знаю, она готовится к свадьбе.

– К свадьбе? – Его голос не изменился, но во взгляде просквозила боль. Секунда – и к отцу вернулось прежнее стальное и непроницаемое выражение лица. Он аккуратно поставил фото на место, сел на диван и посмотрел на меня. Я праведно заморгала, тоже глядя ему в глаза. Молчание длилось минуты три.

– Как хорошо подобран декор, – опять вставила никому не нужную реплику Лана. А у меня от напряжения затекли ноги.

– Ок. – Отец так резко поднялся, что его спутница вздрогнула. – Разберемся позже. – Фу-х. Я незаметно выдохнула через нос. – Приеду через неделю. – Он направился к выходу.

«Зачем?!» – чуть не выкрикнула я, но ответ был очевиден: чтобы встретиться с Мадлен!

– Пока, па… – Разочарованию не было предела. Когда дверь за ним и его «чемоданом» закрылась, я устало опустилась на пол. – Очень впечатляющий визит.

Накинув ветровку, я вышла прогуляться у моря. Вечером на пляже было прохладно и немноголюдно – это время я любила больше всего. К ребятам идти не хотелось, мне следовало побыть одной, собраться с мыслями. Приезд отца сбил с толку, а грядущий визит мог испортить все планы. Действовать следовало быстро, но я до сих пор не придумала, с чего начать разговор с Мадлен. Втянув шею в плечи, я медленно брела по песку. Он забивался в кроксы, неприятно терся о пальцы, выспался и набирался опять.

Если спросить прямо, знакомы ли они, Мадлен может включить заднюю. Кто я такая, чтобы она посвящала меня в подробности личной жизни, пусть и с моим отцом? Хотя было странно, что она никак не отреагировала на фамилию. Если они были знакомы, почему Мадлен ее не узнала? Еще меня мучил вопрос: могла ли она быть моей матерью? Теоретически – да. Практически? Я нагнулась и подняла ярко поблескивающий в лучах уходящего солнца камушек.

Нет. Женщина, подобная Мадлен, никогда бы не бросила своего ребенка. Во всяком случае, такое у меня сложилось впечатление после непродолжительного знакомства с ней. Только если… Если она не знала о нем. Если ей сказали, что он умер? Я остановилась и повертела в руках находку. Простая стекляшка, аккуратно отточенная со всех сторон великим мастером своего дела – морем. Размахнувшись, я кинула ее обратно в воду.

Прямо как в фильме! Этот вариант был настолько маловероятным, что не стоило даже думать о нем. В любом случае Мадлен пока была моим единственным звеном, связующим с прошлым.

– Эй, борзой, – грубый голос за спиной заставил оглянуться.

Роняя широкую тень на пляж, ко мне приблизилась квадратная фигура одного из горилл Пита.

– Чего тебе? – нахмурилась я.

– Пойдешь со мной, – противно прогундосил парень и ухватил меня за локоть.

– С чего это? Никуда я с тобой не пойду, – я резко отдернула руку. Нахал! – А тронешь еще раз, придется подправить твой тупой подбородок, – и стиснула зубы и кулаки.

У него дернулись верхняя губа и правый глаз. Затем он моргнул, прищурился, но я повернулась и пошла своей дорогой.

– Постой… – вновь раздался его голос. Сейчас он прозвучал более дружелюбно.

– Ну, – я спокойно повернулась. Руки сложила на груди и исподлобья посмотрела на него. Не так уж он и страшен: поговорка «чем больше шкаф, тем быстрее падает» всегда работала на ура. Куда опаснее подвижный и подтянутый Пит, а с этим амбалом справиться – как в море плюнуть: один мощный удар с приседа под подбородок – и он в нокауте.

– Идем. – Он проигнорировал мой наглый тон. – Пит хочет с тобой поговорить.

– А может, я не хочу? – удивилась я. – Или это не считается? Передай Питу, что наш разговор закончен, – поставила я точку, но громила не собирался отступать.

– Дело серьезное, так что не советую отказываться. Идем, – прогудел он, а мне стало смешно. Но любопытство взяло свое: что же еще понадобилось этому наглецу?

– Ладно, – согласилась я больше из интереса, – валяй.

Мы повернули в обратную сторону и зашли в ту часть лагеря, где я прежде не была. За диким неухоженным пляжем высилась голая скала, на которой расположились бунгало для девушек. Снизу открывался прекрасный вид на распахнутые светящиеся окна.

– Хороший наблюдательный пункт для извращенцев, – хмыкнула я, но горилла не ответил.

Последний горящий фонарь остался далеко позади, свет шел только от дороги сверху. В одном из облезших домиков, куда меня пропустил бугай, на деревянном лежаке, подперев рукой голову, лежал Пит. Глаза привыкли к темноте, и я наконец различила его фигуру: ноги раскинуты в стороны, свободной рукой он ковырял в зубах спичкой. При виде меня он даже не шелохнулся, лишь ухмыльнулся уголком рта:

– Пришел?

– Что надо? – не стала тянуть я. Голос еле дрожал от сдерживаемого любопытства – и от желания побыстрее расправиться с этим делом.

Пит вынул спичку и цокнул. Я не могла видеть, но чувствовала, что он пристально разглядывает меня. Что ж. Я держалась стойко, потому что заранее приготовилась к нашествию любого вида насекоможивотных, взявших за привычку прыгать по мне, когда он рядом. Но вдоль позвоночника все же закололо, словно мне за шиворот кинули кубик льда. Вру, не кубик – морозильную камеру! Или стадион!

Обхватив себя руками, я поджала губы и переступила с ноги на ногу. Молчание затянулось. Сбоку забитым носом хрюкнул амбал и следом громко высморкался. Пит заговорил медленно, растягивая слова.

– Вчера попали в больницу двое ребят из лагеря. Передоз таблеток. Еле откачали. – Он снова помолчал, а затем продолжил: – Кто-то в лагере торгует дрянью. Я хочу знать, кто это?

Я оторопела. Вот это да! Я даже травку никогда не видела, не то что пробовала на вкус. А тут колеса.

– А я-то при чем? – искренне удивилась я. Не понимаю, с чего он решил, что от меня можно ждать помощи.

– Ты вхож в круги, к которым я не имею доступа, – спокойно пояснил Пит. – Ведь ты общаешься с группой… как там ее? Big Bush?

У меня вырвался нервный смешок.

– Big Flash, – поправил его бугай.

– Неважно, – рыкнул Пит. – Поспрашивай у них ненавязчиво. Пока у меня есть информация, что поставщик – женщина, но больше ничего узнать не удалось. Естественно, никто не должен знать, что этим интересуюсь я.

– А тебе-то какое дело? – вырвалось непроизвольно. Пит совсем не походил на блюстителя закона. – Что, правильный такой?

– Это мой лагерь, – процедил сквозь зубы парень. Голос его напрягся. – И я никому не позволю тут хозяйничать.

– Ну и валяй. – Дело серьезное, но в мои планы не входило плясать под дудку короля. – А моя хата с краю, куда хочу, туда гуляю… – Я хмыкнула, совершенно не испугавшись его тона, пожала плечами и повернулась, чтобы уйти, но амбал, до этого прислонившийся к косяку, закрыл собой проход.

– Хорошо, – согласился Пит.

Что-то слишком быстро он сдался. Ну и? Это все?

– Можешь идти. – Он лениво кивнул громиле. – Только тогда все узнают твою маленькую тайну…

– Что? – я постаралась сказать это без удивления и испуга, но от внезапного напряжения свело зубы. – К-какую тайну?

Пит ухмыльнулся и откинул голову назад.

– Ты думал, я такой дурак? – Резко поднявшись, он слегка нагнулся к коленям, затем потянулся и размял плечи. Его живот оголился, а штаны, и так еле державшиеся на бедрах, чуть не свалились. Я зажмурилась. Вот только этого мне не хватало. И как теперь жить? Пит быстро поправил брюки и потряс руками: – Короче, если не согласишься, сообщу все твоим друзьям, красавчик, – и смачно причмокнул.

Бугай крякнул от смеха, а у меня отвисла челюсть.

Неужели он решил, что я транссексуал? Я аж закашлялась, потому что на время забыла, как дышать. Хотя лучше было оказаться трансом, чем девчонкой, особенно учитывая нежданный приезд отца. Но вдруг Пит все-таки раскусил меня, а сейчас просто прикалывается? В любом случае делать нечего. Дружить или сдаваться? Определенно дружить. Даже весело – Пит считает меня трансгендером! Наверно, во время боя подумал, что я ваты туда напихала.

Я подавилась от подкатившего смешка, но смеяться было не самое подходящее время. По идее следовало бояться – и я насупилась и потупила взгляд:

– Ок. Что надо делать?

– Ты сам знаешь…

Щеки распирало от смеха, и следовало удалиться как можно быстрее. Быстро кивнув, я повернулась, чтобы выбежать из дома, но его голос заставил остановиться:

– И не ищи меня. Когда понадобится, сам тебя найду.

«Больно надо», – пронеслось в голове, но я не сказала этого вслух и вылетела в темноту.

– Ну? Ты готов? – Пабло, Джимми и Лютер стояли на пороге и недоуменно смотрели на мои взлохмаченные волосы.

– Ты что, забыл? – Это прозвучало как угроза.

Я поморщилась и хлопнула себя ладонью по лбу. Точно, горох его подери! Сегодня у них свиданка!

После встречи с Питом я долго не могла заснуть. От охвативших меня мыслей и эмоций, таких странных, неожиданных и непонятных, я почувствовала себя слабой. Сердце боролось с разумом. Я всегда холодно относилась к выскочкам мужского пола, ясно разделяя границу между нами, но с Питом это не действовало. Тело, как пробитый «Титаник», тяжелело, и я тонула, все больше погружаясь в неведомый океан.

Он подавлял меня. Трудно было признаться, но в его присутствии я чувствовала себя мышкой в клетке, хотя старательно храбрилась. Самое плохое, что как бы я ни пыталась представить вместо него капусту или баклажан, а раньше это всегда срабатывало с представителями мужского огорода, у меня ничего не получалось. Я четко видела лишь идеальный, будто вырезанный из дерева и избавленный от недостатков овал лица, безупречный нос, губы, искривленные в презрительной ухмылке. И глаза. Огромные, синие, поглощающие.

– Ты пропала, Сэм. Не стоит с ним больше встречаться! – мудро советовал разум.

– Но я и не встречаюсь, это он ищет встречи! – хмуро отвечало сердце.

– Это не твой случай. Он не тот парень. И вообще он думает, что ты транс! – упорствовал мозг.

– Да он мне и не нужен. Я сама себе хозяйка, – сердце стояло на своем.

– Но он тебе небезразличен, признайся! – кричал разум до треска в ушах.

– Да замолчишь ты наконец? Откуда вообще ты свалился на мою голову?! – Чтобы его заткнуть, пришлось удариться головой о стенку. Один раз – все-таки другие мозги не купишь, а остаться совсем без них тоже было не вариант.

И так всю ночь напролет. Как я ни пыталась отвлечься от этой борьбы: и подушку на голову клала, и голову прятала под подушку, ложилась задом наперед, сидела на корточках, лезла под кровать… Но сон испарился, исчез.

Настало утро. Уставшая и измученная, я валялась на матрасе, задумчиво ковыряя фольгой от жвачки в зубах и разглядывая потолок. Но природа взяла свое: так и не узнав, чем закончился спор, я уснула.

– Давай-давай. Быстренько собирайся. А то мы уже опаздываем, – затолкал меня в комнату Пабло и вошел следом. Открыв шкаф, он начал по очереди выкидывать мои вещи:

– Так, это не подходит. Старье, а это уродство, это вообще не круто…

Вывалив на пол все, что я аккуратно складывала целых полдня, он обескураженно посмотрел на меня:

– У тебя что, вообще приличных вещей нет?

Я только сейчас заметила, что все ребята в костюмах: Джимми даже галстук повязал.

– А-а… По какому случаю? – протянула я, взяв с тумбочки открытую пачку чипсов и кинув ее в Джимми. Это было неожиданно, но тот поймал. Выругавшись, он стряхнул с себя прилипшие крошки и засунул огромную лапу в мой пакет:

– Какого черта ты творишь? – Большая вкусная чипсина отправилась в его рот, а я проглотила слюну и, пока ребята отвлеклись, аккуратно пнула пяткой недоразобранный чемодан под кровать. В нем осталось белье, которое я менять не собиралась. Доберись Пабло до него, опять бы начались вопросы: почему ты не носишь мужские трусы? А тебе яйца не натирает? И тому подобное.

– А что? Свидание будет в Белом доме? Чего так вырядился? – Я вызывающе посмотрела на Джимми, но вместо того, чтобы кинуть пакет обратно, он принялся уплетать мою еду.

– Хе-хе. Очень смешно, – оскалился Пабло и толкнул меня в плечо. – Эти девушки из высшего общества. Понял? Это тебе не какие-нибудь там…

Он повертел пятерней у виска, оттопырив челюсть.

– Какие-нибудь там кто? – Я перевела суровый взгляд на него. – Это ты кого сейчас имел в виду?

– Никого, остынь, – подключился к разговору Лютер. – Просто девушки из известной балетной труппы. Мы познакомились с ними еще раньше, на концерте, и тут по счастливой случайности снова встретились. Ну, ты сам понимаешь, балерины… они не от мира сего. Поэтому хотелось бы выглядеть соответствующе.

– Зато какие куколки… – закрыв глаза, Пабло облизнулся.

– Ну-ну… Слюни проглоти, а то захлебнешься. – Меня чуть не вывернуло от отвращения. Вместо ответа Пабло покосился на уголок чемодана, угрожающе выглядывавшего из-под кровати.

– Там тоже ничего нет. – Я схватила его за рукав. – Думаю, если так необходимо, можно одолжить костюм у Кайла.

Гениальная мысль! Хотя буквально пять минут назад я вообще никуда не собиралась, но лучше так, чем позволить Пабло рыться в моем белье. Пабло поднял палец:

– А это идея! Идем! – и потащил меня к двери.

Но уже через пятнадцать минут я пожалела, что мой выбор пал на Кайла. У него были специфичные представления о моде, и из предложенных мне костюмов: с черепами, в фиолетовую клеточку, с жабами, с жирафом, чью голову поедает крокодил, – самым сдержанным была двойка из черных дудочек и красного пиджака. К нему прилагалась зеленая бабочка, но я отказывалась ее надеть, пока мне не предложили оранжевые носки и такого же цвета шляпу. Костюм придумал знаменитый кутюрье, от исключения любой детали терялся шик – так обиженно заявил Кайл. Пришлось нацепить бабочку. Она как удавка стянула мою шею, но парни восторженно сказали, что мне идет и прежде я никогда так не выглядел. С последним не поспоришь, но мне уже было все равно – лишь бы этот день поскорее закончился.

– Ну, все! Теперь ты готов. – Довольный Пабло потрепал меня за щеку.

– Не знаю, к чему готов, но концерт точно начинается… – Я угрюмо отбила его руку и поправила ремень. Тот был слишком узким для штанов и неудобно собирал пояс в гармошку. – Надеюсь, мы не будем надолго задерживаться?

– Нет-нет, не переживай, – Джимми улыбнулся, – пару-тройку часов.

– Пару-тройку?! – Я удрученно вздохнула. – А куда мы вообще идем?

– Скоро узнаешь.

Машинки мы припарковали у главного корпуса, Джимми на выходе предъявил какие-то карточки, и секьюрити выпустили нас на улицу.

– Вот теперь начинается самое интересное, – причмокнул Пабло.

Лютер быстро поймал такси, и мы запрыгнули в него.

– Что это ты им показал? – Я попыталась отодвинуть Джимми, который больно вдавился в мое плечо.

Надежда, что ребят остановят на проверочном пункте и вернут обратно, не покидала меня до последней секунды.

– VIP-card. У нас особое положение. – Джимми повернулся ко мне и подмигнул. – Мы можем свободно передвигаться где угодно.

– М-м… Так я прошел типа как Кайл? – сообразила я, но Джимми не оценил мои дедуктивные способности, отвлекшись на водителя. Зато отреагировал Пабло:

– Точняк, – ухмыльнулся он, прижимая меня с другой стороны. Никогда бы не подумала, что они такие толстые. Я сидела, зажатая между ними, как огурец в банке. Хорошо, что они пахли не уксусом, а приятным парфюмом. – Сегодня самый крутой день в твоей жизни, потому что мы едем в самый крутой клуб Монте-Карло!

Пабло аж присвистнул от радости.

– Улет… – только и смогла пробормотать я и, слегка высвободившись, подалась вперед.

По тем же VIP-картам мы вошли в клуб. Глаза заболели от мерцающего света, и от непривычки я зажала уши руками, но музыка все равно ревела слишком громко. Мы прошли через танцплощадку к забронированному столику. Неизвестно откуда появившийся официант услужливо разложил перед нами меню. Он приветливо улыбался, а я подумала, что на его месте точно бы заработала нервный тик. Ребята развалились на подушках и принялись выбирать еду. Я осматривалась вокруг. В подобном заведении я была впервые, но не следовало подавать виду, поэтому рот я все же закрыла.

– Ну и где ваши дамы? – Не оценив по достоинству шумящую толпу, искрящийся свет и дым, тянувшийся над танцплощадкой, я откинулась на спинку сиденья.

Ответ пришел сам. На восьми каблуках, с четырьмя сумочками и волосами, собранными на затылке в пучок. Девушки были в одинаковых платьях, и сначала я подумала, что у меня четверится в глазах. Фигурки точеные, словно фарфоровые, даже кожа будто светилась серебром. Поздоровавшись, они расселись между нами. Официант принял заказ и ушел.

Обстановка несколько напрягала, и поначалу разговор не клеился – на все шутки балерины отвечали натянутыми улыбками, но через некоторое время они оживились. И лучше бы они молчали.

Принесли еду, и для меня это стало спасением. Но девушки притихли лишь на две минуты, так как быстро наелись, ничего не съев. Следом вино, и пили балерины гораздо лучше, чем ели. Только теперь их было не заткнуть. Музыка перекрывала звенящие голоса, что являлось ее определенным плюсом. Пусть и единственным.

В отчаянии я сидела и переводила стрелки наручных часов вперед – время, как назло, шло со скоростью двести минут в секунду. Когда же на часах настало утро, а на огромном экране, висящем над танцполом и показывающем все происходящее вокруг, прошло только пятнадцать минут, я глубоко вздохнула.

– Моржики-ежики… – пробормотала себе под нос, понимая, что попала конкретно.

– А? – Соседка удивленно посмотрела на меня и закричала прямо в ухо: – Что ты сказал?

– Что? – Я не ожидала, что кто-то услышит. – А… Мороженого бы.

– Ах, да! Я бы тоже не отказалась! – И она миленько улыбнулась. Миленько. Мне! Я вздрогнула и подвинулась поближе к Пабло. Еще одной пристающей особы моя психика не выдержит.

– Все-все, – раздался визгливый голос ее копии, устроившейся рядом с Джимми. – Мальчики, теперь танцы-танцы! – Она радостно захлопала в ладоши.

– Что? Нет! Только не я! – Я попробовала отказаться, начав медленно сползать под стол, но правду говорят: в тылу врага сопротивление бесполезно. Под убийственным взглядом ребят пришлось взять свою партнершу за руку и идти на площадку. Но не успела девушка повиснуть на мне, как я увидела его.

Я увидела Пита. Не ожидала встретить его здесь. Зарывшись в уже выпущенные из пучка волосы подружки, я устроила там наблюдательный пункт. Парень сидел у стойки бара, увлеченный собеседницей. Я прищурилась и попыталась разглядеть ее, но при тусклом свете это оказалось нелегко. Все, что удалось увидеть, – длинные каштановые волосы и стройную фигуру. Хотя и этого было достаточно, чтобы понять – это не Канди. По телу пронесся легкий холодок. Неужели все парни одинаковые? Вот ребята: сходили с ума по Саманте – и что? Не прошло и недели, как они променяли ее на балерин. А Пит? Тоже мне, ковбой на ста кобылах. Стало понятно, почему Пабло тогда сказал: «Одна из…»

Пит поднялся, предложил руку своей спутнице, и я смогла получше ее разглядеть. К величайшему удивлению, она оказалась зрелой женщиной, пускай и хорошо сохранившейся для своего возраста.

Они направились к выходу. Пит обнял ее за талию и что-то нашептывал на ухо. Он не мог меня заметить, но на всякий случай я аккуратно переставила повисшую на мне балерину к нему лицом. Моя партнерша оказалась абсолютно не стойкой к спиртным напиткам и отключилась сразу под звуки нескончаемого медляка. Тихо посапывая на моем плече, она даже не передвигала ногами.

На сегодня танцев достаточно. Я приподняла ее за талию и оттащила к нашему столику. Упав на диван, она недовольно крякнула, но не проснулась, расплывшись в бездумной улыбке.

Ребята еще оттаптывали ноги своим партнершам, и я решила, что неплохо бы освежиться. Балерина, хоть и выглядела тощей, оказалась невероятно тяжелой, и я прилично вспотела, пока тянула ее. К тому же в зале стояла невыносимая духота из-за дыма, который периодически выпускали дымогенераторы.

Стянув с себя чертову бабочку и расстегнув верхние пуговицы рубашки, я вытащила края из штанов и скинула пиджак. Вот. Теперь самое то.

На улице похолодало: с моря дул сильный ветер, и я поежилась. Заходить обратно не хотелось, поэтому, обняв себя за плечи, я прислонилась к стене здания и закрыла глаза. Соленый воздух приятно щекотал ноздри, а мысли почему-то возвращались к Питу и его странной спутнице. Кого-то она мне напоминала, будто мельком я уже видела это хрупкое мальчишечье тельце. Но когда?

– Клевый прикид… – совсем близко раздался насмешливый голос.

От неожиданности я вздрогнула и повернулась. Подпирая плечом стену и придерживая двумя пальцами во рту спичку, рядом стоял Пит.

– Какого черта? Что тебе надо, ты что, за мной следишь? – от неожиданности я выпалила все на одном дыхании. Он и правда напугал меня, материализовавшись из мыслей, словно черт.

– А тебе бы хотелось? – он хохотнул, но, несмотря на издевку в голосе, вопрос прозвучал пафосно и напыщенно.

– Что ты тут делаешь? – Я проигнорировала его неуместное замечание, вернув себе уверенный вид. Сколько можно сходить с ума? Пусть он и вызывал у меня мандраж по всему телу, но пора бы привыкнуть.

Пит перевел взгляд на двери входа.

– Дали наводку, что здесь произойдет встреча дилера, торгующего в нашем лагере, с клиентом. Ты никого подозрительного не видел?

Меня насторожила столь внезапная перемена темы.

– Кроме тебя – нет, – надменно бросила я, краем глаза наблюдая, как он исподлобья обводит взглядом парковочную площадку.

– Все дерзишь? – Он опять повернулся ко мне, губы изогнулись в привычной усмешке. Я прижалась затылком к стене, желая лишь, чтобы он ушел. Или провалился. Или утонул – море как раз близко.

– Где твои друзья? – Но он не собирался ни уходить, ни проваливаться, ни тонуть. Меня пробило на нервный смех. Сколько самодовольства и нахальства в этом тоне! Он действительно считал, что может лезть в чью-то жизнь вот так запросто? Ах да, я же транс!

– Ничего смешного. – Пит не разделил моего веселья и раздраженно сплюнул. – Возможно, покупатель – один из них.

И как у него это получалось? Разговаривать со спичкой во рту и не шепелявить, плеваться – и не ронять ее? У меня бы она давно уже упала. Или вонзилась в нёбо, или повисла на губе, застряла в зубе, или… Что? Что он сказал?

– Бред. – Я пришла в себя. – Не может быть.

– Увы, – он угрюмо покачал головой. – И я должен знать, кто именно.

На этот раз мне не показалось, что он шутит. Я вдруг вспомнила намеки Пабло на «что-то еще, что покруче выпивки и девочек», ожидающее в клубе. Тогда я не придала значения его словам, но сейчас пазл складывался в четкую картинку.

– Где твоя сестра? – Пит сменил тему, и я аж подавилась воздухом.

– Она уехала. – Постучав себя кулаком по груди, чтобы унять кашель, я отвернулась. Этого еще не хватало! И с чего ему вздумалось спросить?

Надо было ответить нагло и спокойно, под стать ему. Но смотреть прямо в глаза, когда он так близко, было невыносимо. Пит будто высасывал мои мысли по одной и наматывал на невидимые прутья, легко распознавая, где правда, а где ложь. Вероятность прокола была велика. А это последнее, чего мне сейчас хотелось.

– Куда? – он продолжал наступать.

– Туда, откуда приехала! – Я вспылила. Столь чрезмерное любопытство начало раздражать. Впрочем, как и он сам. И я резко оттолкнулась от стены, готовая уйти.

– Пришла ниоткуда и канула в никуда? – Но Пит схватил меня за руку. И это оказалось еще более неожиданным, чем идиотские вопросы. От прикосновения грубых, но на удивление теплых пальцев шибануло током так, что я резко дернулась, выхватила свою кисть, но неудачно переставила ногу вперед, зацепилась длинным носком чертового башмака Кайла за носок другой туфли и повалилась, как мешок, на его грудь, ударившись носом о твердый подбородок.

Можно было сделать вид, что это специальный носово-подбородочный бойцовский хук, но, святые помидоры, парень оказался так близко, что я невольно ощутила его дыхание на своем лице. Он не растерялся и поймал меня за спину, почему-то не оттолкнув, а крепче вдавив в себя, и стало трудно дышать.

– Отпусти, – просипела я, замкнутая в кольце железных мышц. Подняв взгляд, я попыталась определить, что он задумал. Но в его глазах не отражалось ничего, кроме силы, затягивавшей меня так глубоко, что невозможно отвернуться. Прощай, мой огород, я по уши в навозе! Треклятая спичка медленно переместилась из одного уголка его рта в другой, коснувшись моих губ. На попытку вырваться Пит ответил еще более сильным захватом.

– В какую игру ты играешь? – словно гипнотизируя, прошептал он.

Все вокруг поплыло. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, но ничего не видела, только чувствовала размеренное движение спички на своих губах. Мой рот приоткрылся, и она скользнула по зубам.

«Стоп! Але! Очнись!» – завопил разум, и я громко икнула, сделав вдох. Это был новый вид реакции на стресс, что удивило даже меня.

– Так вот ты где! А мы тебя уже обыс… кались… – Из клуба вылетел Пабло и замер при виде нас на одной ноге. – А-а-о-у-ы… – Нелепо покачнувшись, он опустил зависшую в воздухе ногу на землю, но ничего сказать не смог. Его появление сработало как холодный душ. Икота мгновенно пропала, Пит ослабил хватку, и я оттолкнула его.

Незадача. Поправив взъерошенные волосы, я провела ладонями по горячим щекам. Прежнего холода не ощущалось, наоборот, я горела изнутри, как проснувшийся вулкан, но тело почему-то дрожало, будто меня поместили в бочку со льдом. От такого контраста застучали зубы. Пит заметил. Стянул с себя кожаную куртку, накинул мне на плечи и грубо шикнул:

– Прекрати.

Не знаю, что подействовало сильнее: его внезапное великодушие или тепло мягкой прокладки, от которой повеяло мужским ароматом, но дрожать я перестала. Пит угрюмо покосился в сторону коротышки.

– Договорим попозже, – прохрипел он, а затем усмехнулся, подмигнул Пабло и, сложив губы трубочкой, смачно причмокнул, послав ему воздушный поцелуй. Тот аж подпрыгнул на месте, а я от удивления открыла рот. Сколько личностей совмещал в себе этот парень? Его поведение невозможно было предугадать. Я смотрела на него, боясь пошевелиться. Не было смысла себя обманывать. Я восхищалась такими людьми: волевыми, напористыми, наглыми, непредсказуемыми. Именно такой я и старалась быть, и до встречи с ним мне это удавалось. Но в его присутствии я теряла свои навыки, распластываясь как блин. Почему? Я до сих пор не могла ответить на этот вопрос.

Пит вновь надменно смерил меня взглядом, сжал губы – и ушел.

«Постой, забери свою куртку!» – попыталась выкрикнуть я, но слова застряли между ребер.

Машинально продев руки в рукава, я успокоила себя тем, что отдам ее завтра, и погрузилась в аромат окутавшего меня одеколона.

– Мы вообще-то… собирались… в лагерь… – залепетал Пабло, когда я подошла ближе. Лицо перестало гореть, но в груди стучали тысячи молотков. Я посильнее запахнула кожанку, не зная, от какого шока отходить первым: от странного поведения Пита или от реакции на него? А тут еще Пабло…

– Что. Это. Такое. Было? – накинулся на меня коротышка. Он уже перестал трясти челюстью, но задергал глазом. – О Пите, конечно, разные слухи ходят… Но ты? Как ты мог! Ты что? Тоже другой ориентации? – Он злобно прищурился: – То-то я смотрю, тебя девушки совсем не интересуют!

– С ума сошел? – Я толкнула его в плечо, пытаясь образумить, но он не успокоился.

– Почему? Почему ты во всем сразу не признался? – Вонзив пальцы себе в волосы, он принялся ходить взад-вперед. – Ведь я тебе верил! А ты! Друг еще называется! А может, ты и за нами подглядывал?!

Его причитания вызвали во мне раздражение и гнев. Почему-то я нисколько не испугалась, что он побежит к друзьям и выложит им свои нелепые предположения. Наверное, куртка Пита действовала ободряюще. Я схватила Пабло за шкирку и встряхнула пару раз. Он замолчал и испуганно посмотрел на меня. Секунда – и заорал пуще прежнего:

– Убери руки, извращенец! Я сейчас полицию позову!

– Да заткнись ты! – Пришлось треснуть его кулаком по лбу. – Я Саманта!

– Саманта? – Пабло наморщил нос, изогнул в кривую дугу рот и прищурил глаз. Кричать он перестал, но смотрел недоверчиво и сердито. – Докажи.

Доказывать было нечем, но все же я откинула челку с лица, набрала в легкие побольше воздуха и выпятила грудь колесом. Челюсть Пабло медленно отъехала вниз, но он еще сомневался.

– А где длинные волосы? – протянул он.

– Подстригла, – сказала я первое, что пришло на ум.

– Так они были рыжие. – Мой аргумент показался ему неубедительным. Несмотря на то, что он еле держался на ногах, мозги работали, только в ненужную сторону.

– Перекрасилась, – раздраженно бросила я и застегнула на куртке молнию. – Я люблю менять внешность. Какие-то проблемы?

– Ам… – Он опять прищурился, но уже менее недоверчиво. Протянул руку, вероятно, чтобы меня пощупать, но моя реакция опередила его пальцы – я схватила его за шею.

– Саманта? Ты? – прохрипел он. – Все! Верю! Верю! Отпусти! – Не отводя от него взгляда, я медленно разжала ладонь. – Но как ты тут оказалась? И где Сэм? – встряхнув кистями, он поправил рубашку и напыжился. Посторонился, но я придвинулась к нему вплотную. Не хотелось, чтобы он прикопался к брюкам и туфлям.

– Тихо, Пабло! Никто не должен знать, что я здесь, – зашептала я на ухо. – Мне позвонил Сэм и сказал, что находится в городе с друзьями, – на ходу начала придумывать я историю. Надо было рассказать что-то правдоподобное, что навело бы на след торговца дурью и отвело подозрения от меня. – У него закончились таблетки, и начались… как его там… ломки. Вот. А вернуться в лагерь я не могла, поэтому мы договорились встретиться здесь, чтобы передать ему дозень.

Я многозначительно повела глазами. Ну и наврала! Пабло потер шею, моргая и ошалело смотря на меня. Руки он больше не распускал, хотя и находился предельно близко.

– Дозень? – наконец, скривившись, переспросил он.

– Ну да, дозень. – Я кашлянула. А как оно там называется? – Дозняк. Дурь, короче.

– А-а-а, – протяжный выдох Пабло означал, что до него-таки дошло. И самое главное – он поверил! – Так он что, торчок? – Пабло слегка отпрянул он меня, но тоже перешел на шепот. Я молча кивнула. – Точно, – заключил он после непродолжительной паузы и поднял мизинец. – Я знал, что с ним что-то не так. – Он вновь прищурился и кивнул. – И на девушек совершенно не смотрит.

– Мг, – замычала я. – Только о нашей встрече никто не должен знать. – Я свела к переносице брови, пытаясь определить, насколько коротышка в таком состоянии может хранить секреты. И способен ли вообще? – Откуда тут взялся Пит?

Этот вопрос меня совершенно не волновал, но почему-то я спросила.

– Да он тут часто ошивается. Ведь это самый крутой клуб города. А значит, Пит должен тут быть, – развел руками Пабло. – А что это вы с ним делали? – Он посмотрел на меня чересчур трезвым взглядом.

Я почувствовала, что щеки начинают розоветь. Но не стоило впадать в панику, хотя воспоминания о случившемся заставляли биться сердце быстрей.

– Разговаривали, кхм, – для большей убедительности я еще раз кашлянула. – У него манера разговора такая.

Пабло нахмурился и почесал затылок. Поманив меня пальцем, он зашептал:

– Так что? Плотно сидит?

– Что сидит? – напряглась я.

– Ну, Сэм… Плотно сидит на колесах?

– Ах, Сэм! – Я хлопнула себя ладонью по лбу. – Плотнее некуда. Настолько, что аж прилип, – и шмыгнула носом. – Не знаю, как избавить его от этой зависимости. А таблетки достать все труднее и труднее. Понимаешь?

– М-м-м, – протянул Пабло, вновь недоверчиво косясь, но следом выдал: – Могу помочь.

– Правда?

– Да. Мы с ребятами тоже иногда балуемся. – Я скривила рот. Один ноль в пользу Пита. Наверно, у него действительно нюх. – Поэтому, если хочешь, запросто решу эту проблему. Есть тут одна поставщица. Прям в лагере. И выходить не надо, – затараторил он. – Могу свести.

Мои ладони взмокли от волнения:

– Давай. – Как-то слишком легко все складывалось. Пит, конечно, будет в восторге, только я ему не расскажу: в голове уже крутилась безумная идея. – А кто она? – я нетерпеливо потерла ладони о брюки.

– Не знаю. – Пабло пожал плечами. – Ни разу не видел. Товар всегда оставляют в условленном месте ночью. Предоплата и оплата на банковскую карту какого-то благотворительного фонда. Могу забить время.

– Ок. Лады, – согласилась я. Пусть это не совсем то, что мне было нужно, но лучше, чем ничего. – Только не говори Сэму, что я проболталась. Позвонишь мне – а я ему передам.

– Понятно. – Пабло кивнул и расплылся в широченной улыбке. – Я все устрою.

– Тогда завтра я тебе позвоню. Дай телефон. – Я достала из брюк мобильник. Пабло продиктовал номер. Готово. Я была горда собой и еле сдерживала улыбку. Не думала, что все окажется так просто. – Только о нашем разговоре никто не должен знать, – я многозначительно посмотрела на него. – Никто! Особенно Сэм. Если узнает – убьет. Всех. Он такой. – Глаза Пабло заметно расширились. Неужели поверил?

– Ок-ок. – Он судорожно затряс головой. – Все будет чисто. Не дурак.

Вот в этом я сомневалась.

– Ладно. – Я положила руку ему на плечо, – не подведи. Я надеюсь на тебя.

– Могила. – Пабло слегка покачнулся и сложил над головой ладони домиком. Наверно, это означало могилу.

– Все, я пошла… – Я повернулась, чтобы уйти.

– А как же наше свидание? – Он удержал меня за рукав, вытянув губы уточкой.

Мой вскинутый для поцелуя кулак завис в воздухе, не достигнув цели, так как у входа раздался пронзительный визг:

– Бабло! Баблуша! – На улицу выпорхнула одна из балерин и, увидев парня, заковыляла в нашу сторону. Я разжала пальцы и опустила руку. – Бабло! Бупсик! Ну куда ты ушел? Бросил меня одну, – от переизбытка спиртного девушка еле выговаривала «п».

Пабло повернулся к ней, а я улучила момент и улизнула. Надо было вернуться в зал первой. Оставалось надеяться, что он поверил и не проговорится на пьяную голову.

Моя мадам мирно посапывала на диване. Джимми и Лютер отсутствовали. Я попросила официанта завернуть оставшуюся еду с собой, скинула куртку, нацепила пиджак и застегнула бабочку. В принесенный пакет с логотипом клуба положила кожанку, сверху прикрыла ее контейнерами и запихнула под стол.

Минут через десять подошли Пабло, Джимми и Лютер. «Баблуша» хитро взглянул на меня, но ничего не сказал. Девушки засобирались домой, да и нам было пора возвращаться в лагерь. Уже на выходе я краем глаза заметила длинноволосую блондинку, сидящую по другую сторону барной стойки.

Канди! И как только она не столкнулась с Питом? Вот бы была драма. Она потягивала коктейль, закинув ногу на ногу. По всей видимости, без юбки. Возможно, та и была, но при мне не оказалось увеличительного стекла. Внимание Канди было приковано к собеседнице, сидевшей рядом. Из-за обилия косметики и невероятного начеса на голове я не сразу ее узнала. Рядом с Канди, радикально изменив свой образ, сидела моя недавняя знакомая – пампушка Маракуйя.

День не задался с самого утра. За окном накрапывал дождь, небо затянуло свинцовыми тучами, через открытую форточку веяло свежестью, но на душе было неуютно и мрачно. Я промокла, пока дошла до спортивного комплекса, и последнее, чего хотела, – встретить там Дэна. Но именно на него я и наткнулась, стоило зайти в зал.

– Сэм! – окликнул он меня. Увидев, что я повернула к выходу, Дэн кинул на плечи полотенце, обтер его краем мокрые лицо и шею и подбежал ко мне. Тяжело дыша, оперся ладонями о колени и посмотрел исподлобья. – У тебя все в порядке? – зачем-то спросил он, приподняв бровь. На лбу проступила глубокая морщинка. Я сделала шаг назад.

– Тебе какая разница? – грубо бросила, не желая продолжать разговор.

– Похоже, ты не рада меня видеть, – почему-то он улыбнулся. Что скрывала эта улыбка – раскаяние или издевку, – я так и не поняла. Для большей убедительности я сложила руки на груди и выставила ногу вперед. Он предал меня дважды, второй раз – сообщив обо всем Мадлен. На что надеялся сейчас – трудно было представить. Но тем не менее я передумала уходить.

– Еще дуешься на ту шутку? – все-таки раскаяние. Уголки его губ виновато опустились вниз.

– Ой, вот только не надо! – Я брезгливо поморщилась. – Я никогда ни на кого не дуюсь.

На самом деле я и правда не дулась, потому что была в бешенстве! Насчет шутки можно было бы поспорить, но мне не хотелось развивать эту тему, тем более что мы и так привлекли ненужное внимание тренирующихся.

В голове трещало, как в старом телевизоре. Мозг предлагал самый проигрышный вариант: не думать и забыть, при этом регулярно сам напоминая. Я отвернулась. От зрительного контакта во рту появился металлический привкус, по коже пробежала дрожь. Дэн все испортил! Своим дурацким порывом разрушил дружбу, которая так много значила для меня. Я больше никогда не смогу относиться к нему, как прежде.

– Тогда мир? – похоже, он нарочно игнорировал мои мимические отторжения его слов. Протянув кулак, он замер в ожидании. Я лишь фыркнула, не ударив в ответ, и направилась в раздевалку. Раз пришла – буду тренироваться.

Во время контактного боя Дэн вел себя аккуратно, в основном работая на блок и избегая тесных захватов. Я же лупила настолько яростно, что через полчаса не взмокли только кончики волос. Время от времени Дэн озадаченно спрашивал:

– Ты как?

И я не знала, зачем он задавал один и тот же вопрос, когда по моему озлобленному лицу и так все было понятно.

Расстались мы без слов. Я просто ушла, не переодеваясь, чтобы не столкнуться с ним в раздевалке.

А дома застала Мадлен за распаковкой новых вещей.

– Ну как дела с отцом? Все прошло удачно? – осведомилась она, стоило мне кинуть сумку на кресло и упасть на диван.

– Даже более чем. – Я наблюдала, как, сидя на полу, она аккуратно перекладывает одежду из пакета на ковер. – С точностью наоборот.

Скрывать произошедшее было без толку. Если отец что-то задумал, обязательно исполнит – в этом я была на него похожа. И Мадлен все равно узнает правду, только не от меня, а от него. Поэтому я призналась, что рассказала ему, кто здесь живет, так как другого ответа на вопрос, что делает фотография Мадлен в гостиной, у меня не нашлось. Поведала также, что он захотел с ней встретиться и, возможно, у нее могут возникнуть проблемы на этот счет. Последнее я добавила, виновато закусив губу. Я готова была выслушать самые нелестные комментарии, так как знала, что облажалась. Но Мадлен лишь нахмурилась, а затем уверенно кивнула головой и с вызовом хлопнула себя по коленям:

– Что ж. Значит, так тому и быть. Когда он приедет?

Я поморщилась:

– На следующей неделе.

– Понятно. Постараемся до этого момента что-нибудь придумать. – Она огляделась. – А как ты относишься к тому, чтобы действительно пожить у меня?

– А такое возможно? – Она все больше удивляла. Вместо того чтобы вышвырнуть меня из лагеря, она предлагала помощь. Хотя в этой ситуации она думала больше о себе, но в любом случае играла мне на руку.

– А почему бы и нет? Скажем, что у тебя возник конфликт с соседями. – Мадлен посмотрела на меня. Ее взгляд потеплел, и в глазах уже не пылал укор. – Оставайся, если хочешь. Формальности по твоей регистрации я уладила, но свободных мест нет.

– М-м… – Я приложила палец к губам и выразительно замычала. Над таким предложением стоило хорошенько подумать. А что тут думать?! И я шлепнула себя рукой по лбу. Конечно, я согласна! – Ок, – почти спокойно ответила я, насколько это позволяли дергающаяся от радости губа и моргающий левый глаз. Перекрестив пальцы рук, я сжала их до боли, чтобы перестать трястись. Я почти достигла цели! Оставалось надеяться, что отец ничего не учудит.

– Та-дам! – Дверь отворилась от удара ногой, и в дом ввалилась увешанная пакетами женщина. Когда же белый бумажный Gucci отъехал от ее лица и свалился на пол, я чуть не упала следом за ним. Это была она! Та самая мадам, которая любезничала в клубе с Питом.

– Ух-х! Как я устала! – Она скинула с ног кроссовки цвета авокадо, повалила оставшиеся пакеты на ковер и бухнулась в кресло. – Больше никогда, слышишь, никогда не пойду с тобой по магазинам! – Раскинув руки в стороны, она прислонилась к спинке и, наконец, обратила внимание на меня. Быстро пробежала глазами сверху вниз и обратно, в ответ я вызывающе тряхнула головой, смахнув челку на глаза. Не хотелось, чтобы она рассказала о нашем путешествии Мадлен. Хотя вряд ли она меня вообще заметила.

– Кто эта сопля? – Тем временем, она уже перевела взгляд на Мадлен, нахмурилась и сложила руки на груди.

Такого я не ожидала. Кем-кем, но соплей я не была никогда! Вздернув подбородок, я все же убрала волосы с лица и надменно уставилась на нее.

Но Мадлен почему-то улыбнулась.

– Это Сэм. Наш проблемный мальчик. – Она так устало махнула в мою сторону рукой, будто я на самом деле была проблемным мальчиком. Я оттопырила губу. Тяжело признаваться в правде. Даже самой себе.

– Понятно. – Не знаю, что могло ей стать понятным, так как Мадлен не сказала ровным счетом ничего, но «авокадо» тут же потеряла ко мне интерес и принялась разбирать вещи.

– Это моя помощница, Мила, – в свою очередь представила ее Мадлен.

Та уже раскидала обновки вокруг себя, что-то приложив к ногам, что-то надев сверху, и стала похожа на чучело.

– Думаю, из купленного тобой барахла это подойдет больше всего. – Откуда-то из глубины вещевой кучи она выудила голубые джинсы с темно-синей футболкой, такого же цвета кепку и кинула их Мадлен. И несмотря на то, что еще вчера и уже сегодня она мне показалась самой отвратительной женщиной на свете, именно сейчас я почувствовала к ней симпатию. Спонтанное поведение обескураживало, наглость раздражала, резкая прямота выводила из себя – и все эти качества были присущи мне. Одета она была просто и удобно: зеленые шорты по колено, коричневая свободная майка. Волосы собраны на макушке в конский хвост. И, не встреть я ее в ночном клубе, никогда бы не подумала, что она носит платья. Признавать поражение больно, особенно перед самой собой, но мне импонировал ее стиль одежды и поведения. Если бы не одно но: что она делала вместе с Питом?

– Вообще-то я это купила просто так, а не для свадьбы, – рассмеялась Мадлен. Она приложила вещи к себе, а затем откинула их в сторону.

– Значит, просто так – как человек, а на свадьбу как курица с павлиньим хвостом? – хмыкнула Мила.

– Курица с павлиньим хвостом и есть павлин, – улыбнувшись, поправила ее Мадлен.

– Каким бы ни был пышным хвост, за ним не спрятать куриную жо… – Мила осеклась и посмотрела на меня. – Что? – рявкнула так внезапно, что я вздрогнула. Пришлось согласиться – я сидела и пялилась на нее в открытую с того самого времени, как она пришла. Ну а что? Я перевела взгляд на потолок.

– Ладно. – Мила встала и сняла с себя обновки Мадлен. – Я пойду, тебе больше не нужна моя помощь. Для жениха наряжайся сама. – И, еще раз недобро зыркнув в мою сторону, переступила через гору одежды и направилась к двери. – Да, и будь осторожна с маленькими мальчиками. Я, конечно, понимаю, девичник там и все прочее, но не пускать же их к себе.

И это злобное «авокадо» снова мне разонравилось. Я шумно задышала и только открыла рот, чтобы высказаться, но она ушла. Мадлен, заметив мое негодование, усмехнулась:

– Не обращай внимания. Людмила немного странная. Вечно все бегом, вечно забывает. – Она подошла к креслу и принялась раскладывать всю вываленную Милой одежду обратно по пакетам.

– Да уж. Странная не то слово. – Я решила умолчать о ее связи с Питом. Возможно, пригодится потом. Мало ли? – И как ты съездила? – сменила я тему, забравшись с ногами на диван.

– Замечательно! – Мадлен кивнула. Не особо радостно, но и не грустно. Она не смотрела на меня, отводя глаза и будто специально избегая зрительного контакта, хотя я всем телом подалась вперед и облокотилась о колени, пытаясь поймать ее взгляд. – Бумаги оформлены, осталось дело за малым.

– И… Когда же свадьба? – Не то чтобы меня распирало от любопытства, просто после странной реакции отца на ее фотографию я должна была это знать.

– В следующем месяце. Мы не хотим торопиться.

Она замолчала. Почему-то мне было стыдно спрашивать, кто жених, хотя и казалось странным, что она до сих пор ничего о нем не сказала.

Много я о себе возомнила. Ведь мы никакие не друзья.

– Ты не забыла? Сегодня полуфинал командных игр. – Ее последующие слова подтвердили мои предположения: она не хотела обсуждать со мной личную жизнь. – Ты же придешь?

Она поставила пакеты рядом с дверью и подняла вещи с пола, чтобы отнести в шкаф.

– Не знаю. – Я вообще забыла об этом. И лучше бы она не напоминала. Мне совсем не хотелось туда идти, но теперь точно придется.

– Я надеюсь тебя там увидеть. Будет весело! – Что и требовалось доказать. Ненавязчиво, но она не оставила шанса на отступление и ушла в свою комнату.

Меня же сейчас занимало совсем другое. Следовало позвонить Пабло и узнать о встрече с поставщиком, что я и сделала, выйдя на улицу.

– Пабло? Это Саманта.

– О, привет. Рад тебя слышать. – В трубке шумел прибой. – Всё путем. Я договорился.

А я думала, что он вообще о разговоре забыл. Вытерев взмокший лоб ладонью, я зажала трубку между головой и плечом.

– И? – как бы я ни старалась сдержаться, но голос прозвучал взволнованно.

– Она сказала, что партия будет только через неделю – тогда и свяжемся. Не переживай, я сразу позвоню.

– Хорошо. – Пабло отключился, не услышав мой ответ.

Неделя. Долго. Но зато была гарантия, что за эти дни она никого не отравит. В раздумьях я не заметила, как дошла до парка. Глянула на часы. Что ж, у меня уйма свободного времени. Почему бы и не сходить на конкурс? По дороге я встретила ребят. Они тоже направлялись туда – все, кроме Пабло.

– Эй, Сэм. – Поравнявшись со мной, Лютер отвесил легкий подзатыльник. – Ты что, не вернешься к нам? Мадлен же приехала.

В вопросе чувствовался подвох. Я схватила его за руку.

– Полегче! – С детства не любила подобные выходки.

– Не кипятись ты! – отмахнулся от меня Лютер. – Так как? Когда вернешься?

– Не вернусь, – нахмурившись, я помотала головой. – Она мне предложила пожить у нее.

Ребята тут же остановились.

– Ну, что я говорил?! – воскликнул Джимми. Он лукаво улыбнулся и погрозил мне пальцем. – С чего бы взрослой женщине приглашать к себе жить парнишку? Давай колись.

– Да отстаньте вы, придурки. – Я фыркнула. Хотя не согласиться не могла, это действительно выглядело странно. – Все одно у вас на уме. И вообще, она выходит замуж.

– Ого! – Лютер нетерпеливо заморгал. – Ну а ты при чем?

– Он свечку держать будет, – рассмеялся Джимми и этим окончательно отбил у меня желание продолжать разговор.

– Она не живет в бунгало, а ночует у своего жениха. Понятно? – добавила я весомый аргумент в свою пользу. – Пока, ребята. Мне пора. – Идти на конкурс перехотелось, и я повернула в противоположную сторону.

Медленно прошли три дня. На тренировки я не ходила, чтобы избежать встречи с Дэном, с ребятами не виделась, не желая провоцировать их на колкие издевки. Пит тоже будто испарился. Обычно я постоянно сталкивалась с ним в самых неподходящих местах, но сейчас его нигде не было. Я сидела на диване в гостиной и вертела в руках телефон. Все эти дни я старательно пыталась привлечь внимание Мадлен к нашей фамилии. Я зачитывала ей статьи из интернета, где упоминалось о корпорации «Борн», по несколько раз возвращалась к имени отца. Мадлен же реагировала рассеянно и без интереса. Ни движением, ни взглядом она не дала понять, что они были знакомы. И это удручало. Как спрашивать о человеке из прошлого, которого она не знает? Или у отца были иные причины держать ее фото в тайнике? Но какие? Единственный, кто мог ответить на этот вопрос, – он. Поэтому оставалось ждать.

От мыслей меня отвлек стук в дверь.

– Открой, Сэм. – Мадлен вышла из ванной. Смешанные ароматы духов, дезодоранта и лака для ногтей потянулись за ней в гостиную.

Я нехотя поднялась с дивана. На пороге стоял Дэн. В его глазах промелькнуло удивление, но лишь на секунду, а затем он нахмурился.

– Привет, – выжала из себя я. Мысль о том, что он меня нашел, не радовала. Зачем ему понадобилась я? Неужели непонятно, что между нами все кончено? Выяснять отношения при Мадлен не хотелось, и я уперлась руками в дверной косяк, оставшись в проходе. – В чем дело?

Но меня подвинула Мадлен.

– А, Дэн, заходи. – Она быстро застегнула боковую молнию на коротком платье и пропустила его внутрь.

– Что она тут делает? – Дэн поцеловал ее в щеку и прошел мимо меня в гостиную.

Стоп. То есть он пришел не ко мне? Меня вдруг озарило, словно внутри зажгли мощнейший фонарь. Во рту пересохло.

– Живет, – непринужденно бросила Мадлен, не придав значения недовольным нотам в его голосе.

Я все еще стояла у открытой двери. А что, если Дэн и есть ее жених?

– Живет? Почему ты мне не сказала? – Дэн нахмурился еще больше.

– Не думала, что это для тебя так важно! – кокетливо улыбнувшись, Мадлен поправила уложенные в прическу волосы. – Возникли непредвиденные обстоятельства…

– Ты же вроде должна была принять меры и отправить ее обратно? – это прозвучало грубо. Они общались так, будто меня тут вовсе нет.

– Отправить обратно? – я не сдержалась и непонимающе посмотрела на Мадлен.

Но мой вопрос проигнорировали оба.

– Все оказалось гораздо сложнее. – Мадлен не стала вдаваться в подробности, но и так было понятно, что она имеет в виду моего отца. – Ну, я готова, пойдем. – Она улыбнулась и взяла Дэна под руку.

Куда? Зачем? Неужели он и правда ее жених? Хотя это было настолько очевидно!

Я прислонилась к двери, вытянула руки вниз и откинула голову назад. Мадлен и Дэн молча прошли мимо.

– Закрой дверь на ключ, – бросила Мадлен уже за порогом. – Я буду поздно.

– Хорошо, – пробормотала я, подождала, пока они скроются из виду, и съехала на корточки. Это было слишком. Даже для меня. Поведение Дэна не укладывалось ни в какие рамки. Как я могла столько лет в нем ошибаться? Хотя тогда я была совсем ребенком.

В груди неприятно ныло, и я придавила ее руками, но лучше не стало. Следует рассказать обо всем Мадлен, пока не поздно. Она имеет право знать, какого человека выбрала себе в мужья. И наплевать, как поведет себя Дэн. Это уже неважно.

Мадлен, как и обещала, вернулась ночью. Все это время я не находила себе места, валяясь то на кровати, то на диване, то на полу, придумывая подходящие фразы, из которых не подходила ни одна, и жуя бутерброд, яблоко или ногти. Нам предстоял сложный разговор, но я должна была рассказать.

– Мне нужно тебе кое в чем признаться. – Когда она вышла в пижаме из комнаты, я уселась рядом, вытянула на журнальный столик ноги и глубоко выдохнула.

Мадлен подозрительно покосилась на меня.

– Чем еще ты собралась удивить? – настороженно пробормотала она, а я самодовольно хмыкнула. Удивлять – моя профессия, и к семнадцати годам я стала первоклассным специалистом. Поэтому я сразу начала с конца:

– Дэн тебе изменяет, – сказав это, я уставилась на напольную вазу. Но все равно заметила, как исказилось лицо Мадлен. Согласна, правду слышать больно, но это лучше, чем жить во лжи.

– О чем ты говоришь? – Мадлен взяла меня за подбородок и повернула мою голову к себе. Ее глаза выражали непонимание и вопрос.

– Ок. – Я снова отвела взгляд. Сообщить о том, что мы с Дэном целовались, оказалось труднее, чем я предполагала. Мне даже с собой было противно об этом говорить. Не то что вслух. – На днях Дэн меня это… – Я шумно втянула носом воздух. – В общем, это… Чпокнул. – Я многозначно цокнула языком.

Все. Больше мне нечего сказать. Надеюсь, она поняла, потому что повторять подобное я не собиралась.

Своим молчанием Мадлен раздувала во мне пожар. Я была не из трусливых, но сейчас посмотреть ей в лицо было страшно.

– Что значит чпокнул? – отчеканила она по буквам.

– Ну это. Чпок. – Я щелкнула языком.

Неужели так трудно догадаться? Откинувшись на спинку дивана, я закрыла лицо ладонями.

– Поцеловал, – прогундосила через пальцы. – Все? Теперь поняла?

Я все-таки это произнесла.

– Зачем ты мне это говоришь? – Ее голос звучал холодно. В нем не чувствовались горечь и разочарование. Не такую реакцию я ожидала, поэтому осторожно посмотрела на нее.

– Ты же выходишь замуж. Разве это неважно? – Наверно, Мадлен тоже специализировалась в моей профессии и преуспела в ней больше, чем я. Ее изучающий и спокойный взгляд обескуражил меня. Я молча похлопала ресницами, хотя минуту назад думала, что готова к любой реакции: что она начнет плакать, орать, накинется на меня с кулаками, порвет на себе одежду – последнее было маловероятным, но на всякий случай я и этот сценарий прокрутила у себя в голове, – но она просто сидела и сверлила меня взглядом, как на допросе. Точно отец.

– Выхожу. Ну и что? – наконец выдала она. – А при чем тут Дэн?

– Ну как же? – И тут я поняла, что конкретно облажалась. Я уже знала ответ на следующий вопрос, но все равно спросила: – Разве не он твой жених?

– Нет. – Она подтвердила мои догадки. Тон по-прежнему сухой, и я почувствовала себя глупым нашкодившим ребенком. – Он просто мой хороший знакомый. Был, – добавила она после небольшой паузы. – Так как то, что ты рассказала, ни в какие рамки не лезет. Надо будет с ним серьезно поговорить.

– Бананы-баклажаны! – машинально я шлепнула себя рукой по губам. И кто за язык-то тянул? Получалось, что Дэн никого не обманывал. Кроме меня. Но сейчас его запросто могут лишить работы!

– Послушай, Мадлен. – Надо было срочно все исправить. – Ну, может, я обозналась. – Я обхватила ладонью кулак и принялась щелкать суставами пальцев.

– В смысле? – Мадлен нахмурилась. – Прекрати. – Она расцепила мои руки.

– Было темно. И мокро, – ляпнула я первое, что пришло на ум. Мокро действительно было. И отвратительно. Но это точно не то, что должна была услышать Мадлен.

– Где было… мокро? – Пальмовая ветвь мастера сюрпризов вновь перешла ко мне.

– Нет-нет, – я замахала руками. В спасении утопающего мне бы точно досталась роль вентиля. Который перекрыл бы ему воздух. – В общем, может, я спутала и это был вовсе не Дэн?

– А кто? – Мадлен явно устала слушать мой бред и закатила глаза.

Действительно, кто? Смысла врать дальше не было. Мадлен все прекрасно поняла.

– Иди спи, Сэм. – Она похлопала меня по коленке. – Я хочу побыть одна.

Проснувшись, я обнаружила свои чемоданы у двери. Мадлен пила кофе на кухне и на мое появление отреагировала сухо:

– Так надо. На время ты переедешь к Миле. Я уже обо всем договорилась. – Она отхлебнула глоток и поморщилась. Но не успела я возмутиться, что неправильно спроваживать меня, когда я доверилась ей, как в дом ворвался Дэн.

– С ума сошла? – Его волосы были мокрыми и взъерошенными, будто он только что выскочил из душа, а из-под шорт выбивалась нательная майка. Кому Дэн адресовал реплику, было непонятно, так как он попеременно сверлил нас обеих злобным взглядом. – Какого черта ты творишь?! – Он прошел на кухню и остановился около Мадлен.

– Иди, Сэм. – Не оставляя мне шанса узнать, чем закончится концерт, Мадлен спокойно поднялась из-за стола и вытолкала меня в коридор. Да я особо и не сопротивлялась. Дэн шумно дышал и чуть ли не плевался огнем, и вероятность взрыва была велика. – Подальше и побыстрее.

– Спасибо, – поблагодарила я дверь, закрывшуюся перед носом.

Мила встретила меня ровно и безразлично.

– Чемодан под стол, вещи в шкаф, а не наоборот, – скомандовала она, проведя меня в пустую спальню и остановившись в проходе. – И имей в виду, мне все равно, как ты выглядишь, одеваешься, живешь, но есть одно но! Сюда не разрешается водить мальчиков, – она сложила руки на груди и подозрительно оглядела меня с ног до головы, – и девочек, – добавила недобро, с намеком.

– Ты до сих пор не определилась с моим полом? – не сдержалась я, повернувшись и с усмешкой посмотрев на нее. Она пропустила мои слова мимо ушей, хмыкнула и вышла из комнаты.

Следующие четыре дня пролетели как радуга в шоколаде – точнее, как кофеиновый беспредел в радужной глазури: сумбурно, бестолково, бесполезно. Я пила кофе, ела мороженое, спала, снова пила, пила, пила. Так много, что переизбыток энергии дал о себе знать прыгающими перед глазами зайчиками. Мадлен постоянно находилась вне зоны доступа сети, и узнать, чем закончилась стычка с Дэном, мне так и не удалось. Дважды я ходила к ней домой, но оказывалась у запертой двери. Милу расспрашивать было бесполезно, в этом она напоминала Фрэнка. Создавалось впечатление, будто ей велели презирать меня, и единственное, что я от нее слышала: «Отстань».

Море штормило, настроенное со мной на одну волну, и на улице, точно как в прогнозах Фрэнка, шел дождь. Втайне я надеялась, что встречу у Милы Пита, но он не появлялся. Я все больше недоумевала насчет их связи. Мила была странной, грубо разговаривала, одевалась незатейливо и совсем не походила на озабоченную молоденькими мальчиками стерву. В ее доме не было вызывающих картин, она не смотрела молодежные реалити-шоу, а была обыкновенным зеленым чулком: грубое, строгое, вечно недовольное «авокадо».

С утра позвонил отец и предупредил о своем приезде. Удивило, что сам, а не передал через Фрэнка. За последние две недели он проявил больше внимания, чем за семнадцать лет, хотя умом я понимала – его интересую не я.

Следовало подготовить Мадлен. Набрав два раза ее номер и не получив ответа, я пошла к ней в офис.

Она оказалась на месте, но встретила меня без радости.

– Привет. – Я остановилась в дверях и смущенно помахала рукой.

– Привет. – Она подняла голову и снова уткнулась в бумаги.

– Сегодня приезжает отец. – Я переступила с ноги на ногу, не решаясь пройти внутрь. Хотя из-за чего она на меня обиделась?

– Хорошо. – Тон безразличный.

– Но я не могу его привести к Миле. Начнутся вопросы. – Ее поведение начало раздражать. Я подошла к столу, оперлась руками о деревянную подставку, нагнулась и посмотрела ей в лицо. – У тебя все в порядке?

– Что? Да… Да. – Мадлен отреагировала заторможено. Вдруг она расстроена не из-за меня? Кожа бледная, темные мешки под глазами. Что же случилось? – Я совсем забыла. Конечно. Ты можешь встретить его у меня. – Она достала ключи из шкафчика стола и протянула мне.

– А ты? Не придешь? Отец хотел поговорить с тобой. – Я взяла связку и выпрямилась. Сидя за огромным столом, она выглядела маленькой и уставшей. И встреча с отцом была не тем лекарством, что требовалось ей сейчас. Я это понимала, но ничем не могла помочь. Отец приедет, чтобы увидеть ее, а я должна узнать, что они оба скрывают.

– У меня много дел, – поморщилась Мадлен и прижала к вискам пальцы, но вдруг передумала и согласилась. – Хорошо, я приду. Во сколько он приедет?

– Да вот-вот. Скоро должен.

Выйдя из главного корпуса, я прямиком направилась к Миле. Следовало забрать некоторые вещи, чтобы положить их в доме у Мадлен. Подходя к бунгало, у ограды я увидела знакомую фигуру: руки в карманах брюк, в зубах спичка, на губах ухмылка. Пит исподлобья смотрел на меня. Надежда, что тогда в клубе рядом с ним была не Мила, вмиг растворилась – иначе что ему делать рядом с ее домом?

Я набрала в легкие побольше воздуха, напрягла мышцы, сжала скулы – и направилась к нему. Его взгляд пронизывал издалека, и когда я подошла ближе, меня занимала лишь одна мысль: «Как бы не покраснеть».

– Чего уставился? – Я фыркнула и тоже опустила руки в карманы.

– И тебе привет. – Похоже, сегодня его потянуло на дружелюбие.

С трудом, но я совладала с собой и, пропустив его слова мимо ушей, решила сразу перейти к делу.

– Пока ты неизвестно где шлялся, я все разузнал. – Я совсем забыла, что не хотела посвящать его в свои планы, но останавливаться было поздно.

– Говори. – Пит оторвался от забора и вытянулся во весь рост. Нависнув надо мной, как пляжный зонтик, он закрыл собой солнце. С одной стороны, это было хорошо – лучи больше не светили прямо в глаз, с другой – в тени Пита я выглядела мелкой и жалкой. Пришлось подбочениться и задрать подбородок, чтобы хоть так вернуть свой статус.

– На днях мне должен позвонить Пабло. Он договорился о встрече с хозяйкой. – Я хмыкнула, всем своим видом показывая: «Ну что? Съел?»

Пит сжал пальцами спичку, прищурился и процедил сквозь зубы:

– Никаких встреч. Дальше я сам. Твоя роль закончилась.

Я опешила.

– Чего? Что? Постой, что ты сказал? – воскликнула я, хватая ртом воздух. Видимо, он тоже прошел курс «великого мастера сюрпризов», так как по способности удивить превзошел даже Мадлен. – Когда все так удачно устроилось, ты говоришь мне стоп?

Я слишком громко это выкрикнула – даже уши заложило. Прохожие удивленно переглянулись, но мне было плевать. Следом я высказала ему все, что о нем думаю, – страх пропал, и я смотрела Питу в глаза, возмущенно повторяя одно и то же, пока он не схватил меня за плечи и не встряхнул как погремушку. А следом повернул спиной, крепко прижал к себе и закрыл огромной ладонью рот. Привкус соленой кожи попал на язык, и я замычала, пытаясь вырваться, но либо плохо пыталась, либо он был сильнее. Скорее всего, первое.

– Замолкни. Это не обсуждается, – ухо защекотал горячий шепот. Я представила, как расплылись тонкие губы в довольной ухмылке. Этому парню нравилось издеваться надо мной, но еще больше ему нравилась моя бурная реакция на его выходки. Поэтому я расслабилась, насколько это было возможным. Не буду давать нового повода для наслаждений.

Но он не умерил хватку и не убрал ладонь.

– Эти люди опасны. Не надо с ними связываться, – опять прошептал, едва касаясь уха, а я закрыла глаза, успокоив себя тем, что когда-нибудь его убью. – Я сам разберусь.

Наконец он отпустил мой рот и разжал руки.

– Да что ты себе позволяешь! – Я повернулась и негодующе сплюнула ему под ноги. – Хватит меня хватать! Я тебе что, бейсбольный мячик?

Он усмехнулся и приподнял бровь:

– Это не обсуждается, – повторил спокойно, игнорируя мой выпад. – Понятно?

Но я лишь скривилась в ответ. Еще бы. Как же. Размечтался!

Останавливаться на полпути было не в моих правилах, но вслух я произнесла другое:

– О’кей, босс. Как скажешь.

В конце концов, это было моим планом. И я доведу его до конца.

– Вот и молодец. – Пит сунул спичку в рот и, задев меня плечом, направился к аллее парка:

– Увидимся, борзой.

Я проверила содержимое рюкзака: расческа, пижама, зубная щетка, две любимые книги – все самое необходимое здесь. Из внутреннего кармана выпало кольцо. Я повертела его в руках и надела на указательный палец левой руки. В свете солнечных лучей оно подмигивало и переливалось, и я представила, как когда-то так же смотрела на него мать. Металл приятно холодил кожу, но не вызывал положительных чувств. Тем не менее я решила его не снимать, закрыла рюкзак и закинула себе на спину.

В доме у Мадлен я разложила вещи, включила телевизор и уселась с пультом на диван, поджав под себя ноги. Отец должен был прийти с минуты на минуту. Пунктуальность – единственное, в чем я не могла его упрекнуть. Сегодня он был в строгом деловом костюме, небритый, в облаке знакомого с детства одеколона. «Чемодан» тоже был при нем. На красных колесах и с огромным букетом роз.

Вместо приветствия я недовольно засопела и пропустила их в дом.

– Где она? – Отец даже не собирался скрывать цель своего приезда. Расстегнув пиджак, он огляделся, но уяснив, что Мадлен тут нет, все-таки посмотрел на меня. Лана просеменила за ним в гостиную. Кажется, она сказала привет, но сейчас мне было не до нее. Я смотрела на отца, пытаясь понять, что с ним не так? С последней встречи прошло не больше недели, но сегодня это был совсем другой человек. Он держал руку в кармане брюк, но было заметно, как он нервно постукивает по бедру пальцами.

– Она еще не пришла, – я специально растянула слова. Мог бы хоть притвориться, что приехал не только ради нее.

– Простите, а кого мы ждем? – влезла в разговор Лана, но ее вопрос мы проигнорировали оба. Правда, ответ сам распахнул ногой дверь, и в коридор, запыхавшись, ввалилась Мадлен.

– Я не опоздала? – с ходу выпалила она, сбрасывая туфли. – Отец еще не пришел? – Сумочка полетела на пол, но, заметив сидящую на диване Лану, она тут же выпрямилась и втянула живот.

– Пришел, – усмехнулась я.

Выглядела Мадлен комично, пытаясь поправить выбившиеся из заколки волосы, но те все равно торчали в разные стороны, как иголки у кактуса. Она злобно посмотрела на меня, одернула платье и прошла в гостиную.

– Мадам Борн? – протянула Лане руку в знак приветствия. «Чемодан» неуклюже приподнялась с дивана и пожала ее, что-то забормотав. Она все еще держала букет. Непонятно для кого предназначенный.

– Лана – мой адвокат. – Отец отошел от окна. Теперь с двумя руками в карманах. Тон холодный и несколько раздраженный, но взглядом он буквально прожигал Мадлен.

Она удивленно повернулась на голос и застыла в изумлении:

– Джек?

Мне показалось или она действительно пошатнулась?

– Цветы тебе. – Он кивнул головой помощнице, и Лана вручила Мадлен букет так быстро и ловко, будто ради этого и пришла. Мадлен машинально прижала их к груди, не отводя взгляда от отца.

– Так ты и есть мистер Борн? – в голосе было столько горечи, что мне стало не по себе. – Это твое настоящее имя? – она усмехнулась. – Корпорация Борн… Почему-то я не удивлена.

У отца напряглись скулы. Мне послышалось или она назвала его Джек? Я переводила взгляд с одного на другого. Ситуация оказалась еще более запутанной, чем я могла предположить.

– Зачем ты нашел меня? – слова давались ей с трудом.

– Я? – Отец приподнял брови. Самообладание у него было крепче. Или он заранее подготовился? Хотя подготовился ли? – Сэм моя дочь. И я приехал к ней.

А вот это ложь! Самая настоящая. Может, в первый раз и да, но сегодня – абсолютно нет. И я покачала головой, хотя на меня даже не смотрели. Мадлен от его слов передернуло. Губы изогнулись в презрительную дугу, взгляд заледенел.

– Ах, да. Ты отец Сэм. – Похоже, она забыла об этом. – Правда, я полагала, что у таких людей не может быть детей.

И тут я была согласна: роль отца ему совершенно не подходила, я могла подтвердить это даже под присягой.

Отец нахмурился.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – отрезал он слишком грубо, – и не тебе меня судить.

Но Мадлен не собиралась ни сдаваться, ни расспрашивать. Ее взгляд ничуть не потеплел. Она просто молчала, не желая узнавать подробности.

– Джонни, не стоит так нервничать, – влезла в разговор Лана. В ее взгляде читались покорность и преданность. Но лучше бы она не вмешивалась.

– Это тебя не касается, – оборвал ее отец. Женщина втянула голову в плечи, и мне стало жаль это неуклюжее «чемоданище». Отец умел оскорблять, а еще умел предавать и бросать. Видимо, сегодня в роли жертвы выступала не только я.

Мадлен закатила глаза и провела ладонью по лицу:

– Ты нисколько не изменился. – Она повернулась ко мне и протянула цветы: – Пойди, поставь в вазу, – в голосе чувствовалась изнеможенность.

Уходить не хотелось, ведь сейчас начнется самое интересное. Но Мадлен будто специально выпроваживала меня, сверля настойчивым взглядом и едва заметно подавая знаки бровями.

Громко шаркая, я переместилась в коридор, нагнулась, положила цветы на пол и сделала вид, что завязываю шнурки. Из гостиной не донеслось ни звука, будто все трое специально ждали, когда я исчезну.

На кухне я рассеянно прошлась взглядом по навесным шкафчикам, взяла со стола первое попавшееся под руку. Им оказался высокий железный чайник. Набрала воды, сунула в него букет и поставила на плиту.

Мадлен и отец говорили приглушенно, и я уселась на корточки, вытянула шею и прислушалась.

– …беременность… несправедливо. – Мадлен проявляла недовольство.

– Это мой ребенок… я не мог поступить иначе. – Отец поубавил гонор. И я не могла поверить своим ушам: он что, оправдывался?

Говорили они достаточно долго, а я сидела, напрягая слух, чтобы из обрывков фраз составить картину произошедшего. Мне это так и не удалось. Единственное, что стало понятно, – они были достаточно близко знакомы.

Раздались шаги, и я тут же подскочила. На секунду потеряла равновесие, повалилась на чайник и отдернула руку. Тот стал горячим, и я в испуге схватила и переставила его на стол. Как меня угораздило зажечь плиту?

На кухню никто не зашел, зато в коридоре раздался шорох, и я подалась вперед, пытаясь разглядеть, что там происходит. У двери стоял отец. Лана тоже топталась рядом.

– Слышал, ты выходишь замуж? – вопрос был адресован Мадлен, но ее не было видно. Ответом послужило молчание. – Что ж. Очень рад за тебя, – голос отца вновь приобрел уверенность. – Надеюсь, ты найдешь свое счастье.

Он повернул голову и заметил меня.

– Сэм? – обратился слегка удивленно, будто забыл, что я на кухне. – У тебя все в порядке? – Я оторопело кивнула.

Если не считать, что я сварила принесенные им цветы и стала свидетелем встречи с прошлым, у меня все было хорошо. Наверное.

– Ну вот и молодец. А мне пора. Остались несколько формальностей, которые вы должны обсудить с Ланой, – сказав это, отец отвернулся, и я не поняла, кто именно должен с ней что-то обсуждать: я или Мадлен?

Лана что-то пропищала в подтверждение его слов. А у меня похолодели ладони.

Почему с ней? Неужели между ними что-то есть?

– Но это после. – Отец не пояснил, оставив меня теряться в догадках. – Прощай.

И вышел за дверь.

Когда за отцом закрылась дверь, я вышла из засады и непонимающе развела руками. Мадлен сидела на диване, понуро опустив голову, и разглядывала ладони. Я плюхнулась рядом. По ее виду можно было понять – она совсем не настроена на разговор, но меня так и распирало – я должна все узнать! Сейчас. Иначе взорвусь.

– Может, объяснишь, что все это значит?! – Я села, подогнув под себя ногу, закинула руку на спинку дивана и повернулась к Мадлен.

– Не думаю, что сейчас подходящее время. – Она тяжело поднялась и подошла к кулеру. Набрала воды, сделала маленький глоток и вернула полную чашку на место.

– У вас был роман? – Во мне клокотала лава, я не могла держать ее в себе.

Мадлен взяла с комода свою фотографию и провела по ней пальцами.

– Да, – наконец ответила она, не глядя на меня. – Но это было так давно, что кажется неправдой.

– Неправдой?! – Я соскочила с дивана. – Да ты видела, как он на тебя смотрел? – В три прыжка я оказалась рядом и схватила ее за плечи. – Думаешь, я совсем слепая маленькая дура?!

Мадлен сдвинула брови к переносице и убрала мою руку. Слабо улыбнулась:

– Нет, конечно нет. Уж если кто тут и дура, то это я.

Я помотала головой, пропустив ее последнюю реплику мимо ушей.

– Тогда колись! Меня это касается не меньше тебя! – От предчувствия чего-то важного затряслись руки, и я крепче сжала Мадлен.

– Ок, – сдалась она, сделав глубокий вдох. Затем расправила плечи и посмотрела мне в глаза. – У нас были отношения, очень давно, еще до твоего рождения. Но мы расстались. – Ее взгляд погрустнел.

– Почему ты назвала его другим именем?

– Когда мы познакомились, его звали Джек Бернер, но об этом тебе лучше спросить у него. – Она плотно сжала губы и нахмурилась. Испугавшись, что она больше не захочет со мной говорить, я решила задать самый главный вопрос:

– Ты знала мою мать? – Выдохнув, я замерла, готовая уловить малейшие изменения ее мимики, чтобы уличить во лжи, но она фыркнула и ответила достаточно предсказуемо:

– Нет! Откуда мне ее знать? – И с презрением добавила: – Я и подумать не могла, что он имел связь на стороне… – Почему-то от этого стало больно.

Одно дело думать, что отец игнорирует тебя, потому что твоя мать разбила ему сердце, другое – узнать, что он был обычным бабником, который представлялся чужим именем и имел кучу связей на стороне.

Перед глазами поплыла серая дымка, размывая очертания Мадлен, и я опустилась на пол. Голова шла кругом, я обхватила ее руками.

– Мне все равно, все равно, – пробормотала я себе под нос.

– С тобой все в порядке, Сэм? – Мадлен присела рядом и, взяв меня за плечо, отодвинула чуть назад. Я несколько раз моргнула и посмотрела на нее.

– В порядке? – горько усмехнулась. Серьезно? Она спрашивала, в порядке ли я? Вот только посвящать в свой беспорядок я никого не собиралась. – Почему вы расстались? – Я спросила с вызовом, не отворачиваясь, хотя ответ был очевиден. Всему виной моя блудная мать.

Мадлен уклончиво заметила:

– Сейчас это не важно. Все в прошлом.

– Для меня важно! – От отчаяния мне хотелось кусать губы и ломать пальцы. Для кого-то прошлое, а для меня настоящее, которое грозило обернуться кошмаром. И все равно я хотела знать ответ. – Расскажи все, пожалуйста. – Я смотрела на нее, пытаясь уловить в глазах хоть капельку былых чувств. Мне больше не нужно искать пропавшую мать – эта женщина вполне могла ее заменить. Я видела, как смотрел на Мадлен отец, как смотрела на него она. Все лучше, чем «чемодан», который повсюду таскался следом.

– Понимаешь, Сэм… – Так неприятно было видеть ее потерянной и разбитой. Она поднялась и потянула меня за собой. – В жизни не всегда получается так, как нам хочется. Не все зависит от нас, иногда надо просто мириться с обстоятельствами.

– Нет-нет. – Я упрямо замотала головой и сжала руки Мадлен. Никогда не отпущу ее, и пусть моя мать разлучила их, я смогу все исправить. – Это не так. Так не должно быть. Судьбу не выбирают, но за нее можно бороться. Нужно бороться. Иначе нет смысла жить.

Мадлен проигнорировала мой порыв. Безвольно опустив плечи, она не убирала маленькие ладошки из моих рук и словно потерялась в мыслях. Ее взгляд застыл на одной точке, где-то на уровне моего бедра. Хотя она явно разглядывала не мои мятые шорты.

– После моего рождения он больше не женился. – Я встряхнула ее кисти. – Мать ушла, бросив меня и его.

Мадлен устало выдохнула, высвободила руки и сложила их на груди.

– Давай закроем эту тему. – Она отвернулась и отошла от меня.

Но я не могла успокоиться. Встреча с отцом разбудила в ней старые чувства. Я видела это, но Мадлен упорно не хотела признаваться. А отец? Ведь во второй раз он приехал специально ради нее! И что в итоге? Куча эмоций и осколки разбитых надежд? Только теперь к последним добавятся и мои.

– Не выходи замуж. Отложи свадьбу. Подожди. Одумайся, ведь ты не любишь своего жениха так, как любила моего отца. – Я поймала ее за плечо. Наверно, это прозвучало жестоко и самонадеянно – и слишком эгоистично, но я так хотела повернуть время вспять, что уже ни о чем другом не думала.

– Не могу. – Мадлен грустно улыбнулась и похлопала меня по руке.

– Почему?! Что, так сильно любишь?

– Люблю… – Ее спокойное заявление повергло меня в ступор. Взгляд Мадлен говорил о том, что она не обманывает. Все действительно так и есть, а остальное я придумала сама. Она взрослая свободная женщина и не зависит ни от меня, ни от моего отца, ни от своих чувств. Она хороший и добрый, но совершенно чужой человек, и я не имею права ломать ее жизнь, продолжая настаивать на своем.

– Что это? – она обратила внимание на мое кольцо.

– Кольцо моей матери. – Я сняла его. Бесполезная вещица, которой самое место в мусорном баке.

– Дай посмотрю. – Мадлен почему-то побледнела.

– Конечно. – Я передала ей кольцо.

Повертев в руках, она задержала взгляд на надписи, выгравированной внутри.

– Откуда оно у тебя? – в голосе прозвучало столько отчаяния, что я непонимающе уставилась на нее.

– Нашла в столе отца. А что? – Меня вновь одолели сомнения. Неужели она ее знала? – Он хранил его вместе с твоим фото, как память, все эти годы.

Мадлен закрыла глаза, откинула голову и сжала кольцо в кулаке. Так крепко, что побелели костяшки пальцев.

– Зачем? – прошептала она одними губами.

– Да что происходит? – Я схватила ее обеими руками, заставив смотреть на себя. – Ты уже видела его раньше?

Она моргнула, не пытаясь вырваться из захвата. Безразличие и апатия читались на ее лице. Я встряхнула ее, чтобы привести в чувство, хотя мне самой было трудно дышать и пришлось вдохнуть ртом. От мысли, что я сейчас наконец-то узнаю правду, сердце рвалось на части. Я дрожала всем телом, абсолютно не контролируя его.

– Ты знаешь мою мать? Знаешь, чье это кольцо? – вопрос вылетел грубо, отрывисто и резко.

Но, видимо, я перестаралась. Мадлен стала прежней: взгляд помрачнел, и сильными руками она высвободилась из моего захвата.

– Оно мое.

Холод ее слов враз опустошил меня.

– Мы познакомились в Венеции. Я проводила там отпуск, он приехал по работе. Наш роман закончился через месяц с подачи его друга, который сказал, что твой отец лжет. Позже выяснилось, что это был обычный спор, и даже именем он представился чужим. Не знаю, выиграл ли он пари, так как я не стала ждать объяснений, бросила его и уехала. – Мадлен медленно вертела пальцами кольцо. Мы сидели на диване, поникшие и уставшие от своих воспоминаний.

– Как он мог?!

Я не понимала. Зачем семнадцать лет хранить фото девушки, которую просто использовал ради шутки?

– М-да… – шумно и протяжно выдохнула Мадлен.

– И что, он тебя совсем не искал? – Любопытство победило разочарование. Пусть так, но наконец история, написанная без меня и определившая мою жизнь, немного прояснилась.

– Не знаю. – Мадлен пожала плечами. – Я не оставила ему адрес.

Портрет не лучшего на свете папы, хотя он никогда таким и не был, обрисовался четче. Теперь становилась ясно, почему он столько лет молчал.

В дверь постучали, и вошел отец. На этот раз один. Мадлен вздрогнула, и я тоже.

– Можно тебя на минутку? – Он суровым взглядом указал мне на дверь кухни.

– Выйди, Сэм, – слегка повысил голос, когда я непонимающе распахнула глаза.

Пришлось повиноваться, хотя так не хотелось. Недовольно цыкнув, я направилась в коридор, но на полпути остановилась.

– Нет. – Повернувшись, я дерзко посмотрела на него. – После всего, что ты натворил, я имею право знать правду! И никуда не уйду.

Вернувшись в комнату, я шлепнулась на диван и вздернула голову.

«Вот сейчас как подойдет и как треснет», – пронеслось в мыслях, но его рассерженный взгляд я встретила с вызовом. К тому же он никогда меня не бил – а значит, это последнее, чего следовало бояться. В его глазах полыхали недоумение и гнев. Он нервно расстегнул пиджак и подпер руками пояс. Мадлен выжидающе молчала. Ее совсем не смущало мое присутствие. Отец отошел к окну.

– Почему ты уехала? – спросил он, отодвинув занавеску и посмотрев на пляж. Видимо, понял, что проще игнорировать меня, чем ругаться и спорить.

– Ты серьезно?

Я так и не разобрала, что выражал ее тон: удивление или возмущение?

Отец повернулся к ней, а я замерла и вжалась в диван, опустив руки на колени.

– То, что тебе сказал Кларк, было лишь отчасти правдой. – Он смерил Мадлен тяжелым взглядом, но скрыть в голосе нотки боли все-таки не удалось. Мадлен ничего не ответила. Она очень хорошо умела молчать, вынуждая собеседника на разговор. – Я не собирался тебя обманывать, и если бы ты немного подождала, Лин, поняла бы это.

Тишина.

– Все уже в далеком прошлом, Джек… Или Джон? – Она усмехнулась. – И я не хочу бередить былые раны.

Все-таки Мадлен не выдержала напряжения. Она поправила волосы и переступила с ноги на ногу. Я тоже почувствовала себя неуютно. Диван оказался не самым удачным местом, и я уже пожалела, что не ушла. В комнате стало душно и жарко, будто они своими сдерживаемыми эмоциями накалили ее. Легче было бы подслушивать на кухне.

Отец казался спокойным, его нервозность выдавали лишь едва заметные движения пальцев, потиравших обручальное кольцо. Я только сейчас заметила, что оно было таким же, как у Мадлен. И он никогда его не снимал.

– Зачем ты пришел? – Мадлен его слова не впечатлили. Меня тоже. Но мне показалось, что ее глаза заблестели. Или это просто луч, так некстати пробившийся через хмурые облака?

– Объясниться. Тогда ты не оставила мне шанса, – голос отца был тверд. – Мы заключили пари. Это правда. Глупое, безрассудное, ненужное. Но у меня не оставалось другого выхода. Я проиграл кучу денег и облажался по полной. Я знаю, что с самого начала был неправ по отношению к тебе, все было ложью, кроме, – он выдержал паузу, – моих чувств.

Шлепнув себя рукой по лицу, я съехала по спинке дивана в полулежачее положение. Я не могла такое слышать. И видеть. Это что, бразильская мелодрама? Только из отца плохой Дон Жуан.

Его недовольный взгляд переметнулся на меня. Через пальцы я видела, что он посерел до цвета пиджака. Я сжала руки плотнее и замерла, слившись с диваном. Только легче не стало. Все эти годы отец не игнорировал меня, нет, он уберегал от своих любовей. Такое нелегко осознавать: мой праведный папаша на самом деле был обычным гадом и плейбоем.

– Сэм! – в голосе Мадлен послышался укор.

Конечно, какое у меня право вмешиваться! У меня ни на что нет прав, потому что я никто!

– Что? – Я убрала руки и злобно посмотрела на отца. Пусть убьет. Все равно. – Джек Бернер! – Я еще никогда не позволяла себе такой грубости. Но время пришло. – Кто моя мать, ответь? Очередная ошибка? Одна на миллион?!

Своим взглядом он мог бы проколоть мне бровь – как раз об этом я мечтала последнее время, но не решалась сделать. Его скулы заострились.

– Твою мать звали Клара. И она действительно была ошибкой. – Отец крепко стиснул зубы и сжал кулаки, воздерживаясь от дальнейших комментариев, но сказанного было достаточно. Им он сделал гораздо больнее, чем если бы проткнул меня. Сколько я себя помню, к нам никогда не приходили женщины. Он не был бабником, и я, конечно, сильно преувеличила на этот счет. Но его слова! Уж лучше бы он молчал. Теперь получалось, что я – результат ошибки.

Жуткая, убивающая тишина. Они оба смотрели на меня, а я – на них. Душно. Набрав в легкие побольше воздуха, я поднялась с дивана, зацепилась носком ботинка за коврик и упала на колено. Мадлен повернулась ко мне, но я отбила ее руку:

– Не надо. – Выпрямившись, я бросила уничтожающий взгляд на двух дураков и поняла, что мне срочно нужно в туалет.

Выбежав из комнаты и заперев за собой дверь, я шлепнулась на унитаз и закрыла лицо руками. Желудок крутило, кишечник подвывал ему бурлящим гимном. Хорошо, что я не успела пообедать. Привкус горечи и желчи смешались со слюной, но это было ничто по сравнению с отравой, разъедающей изнутри.

Лучше, если бы я тут и осталась. Провела последние дни никчемной жизни на унитазе или утонула в нем, и останки моего тела нашли бы через несколько месяцев. И записку: «Это кости Сэм. Никому не нужной ошибки. Протухшего лука из гнилой корзины овощей».

Когда я вернулась, отец сидел на диване рядом с Мадлен. Он держал ее ладонь в своей, и она не сопротивлялась. Увидев меня, отец отстранился. Выражение лица стало суровым. Я прошла мимо, плюхнулась на стул и сложила руки на груди. Хотели так просто от меня избавиться? Да только я передумала умирать.

– Что ж, мне пора. – Отец поднялся и поправил брюки. – Увидимся вечером. Я заеду за тобой. – Слова адресовались Мадлен. Меня он специально игнорировал, а я чуть не подавилась возмущением и закашлялась.

«Что? Разве может все решаться так просто? Семнадцать лет в небытие, и никаких эмоций?»

Ноль внимания. Думаю, даже если бы я упала со стула, они бы и дальше не оторвали взглядов друг от друга. Я откинулась на спинку, закатила глаза, но отец и Мадлен, похоже, специально не замечали меня.

Получив ее согласие, он сухо попрощался со мной и ушел.

– Это будет чисто деловая встреча. – Мадлен обратилась ко мне. – И незачем так смотреть, – добавила она, поставив руки на пояс. Но я не отвела насмешливого взгляда.

– И что это значит? Что ты на него уже не злишься? – не поднимаясь со стула, я засунула руки в карманы шорт.

– При чем здесь это? – нахмурилась Мадлен. – Мы были молоды и совершали необдуманные поступки. Но это твой отец. И ты не имеешь права осуждать его.

Она снова читала мне нотации.

– М-да, – разочаровано выдохнула я. – Весело.

– Что? – Мадлен приподняла бровь.

– Он тебя бросил, ты его простила, а я вообще плод случайной связи. Лучше бы мне всего этого не знать.

Трудно было признаться, но отец был прав. Мне не стоило копаться в его прошлой жизни – знание принесло лишь разочарование и опустошение.

Ее взгляд смягчился. Она подошла ко мне и потрепала по волосам:

– Пусть твой отец и не был серьезным в то время, но он не бросил тебя, не отказался, а это уже много. – Похоже, она убеждала больше себя. Хотя была права. Другой бы кинул незаконнорожденного ребенка, а он взял и воспитал. Вернее, взял и оставил на попечительство Фрэнка. Но не мне его судить.

– Клара… – задумчиво повторила я имя своей матери-кукушки.

Сколько раз мне представлялась встреча с прошлым! Рассматривались всевозможные варианты, но реальность превзошла самые невообразимые фантазии. Не самая великолепная, но на то она и реальность. Красиво бывает только в сказках.

Зато я нашла Мадлен.

В душе перестали плясать вокруг жернова с отцом злые черти, огонь моментально потух, и сейчас там веяло легкой прохладой и пеплом.

Эта женщина за считаные недели стала мне ближе, чем любой другой человек. Она была крупинкой той жизни, которую не довелось сложить в красивый квадратик. Но она находилась рядом. Реальная. И я была счастлива.

– Возьми его. – Мадлен протянула мне кольцо. – Я хочу, чтобы оно осталось у тебя. Как память.

– Спасибо. – Я хмыкнула и взяла из ее рук маленький кусочек счастья. Когда-то он чуть не скрепил два любящих сердца нерушимой клятвой.

Возможно, они еще будут вместе – или нет. Но мне бы этого очень хотелось.

В мой сон ворвался ревущий звонок телефона. Я нехотя перевернулась на спину, посмотрела на часы и подпрыгнула в кровати. Ничего себе! Час дня! Вот это я разоспалась! Вчера мы всю ночь просидели с Мадлен. Она рассказывала о своей жизни, а я – о своей. Нашлось много тем для разговоров – все и не переговорить.

Телефон продолжал вибрировать и орать. На дисплее мигало имя Пабло. Я схватила гаджет и нажала на ответ.

– Ты где? В горы ушла? – тут же завизжал нетерпеливый голос.

– Да нет, спала, – сказала я правду, протирая глаза.

Трубка замолчала. Наверное, «ушла в горы» прозвучало бы реальнее.

– Меньше по клубам шастать надо, – наконец выдал коротышка. – Короче, я все устроил. Хозяйка согласилась, но мне пришлось сказать про Сэма. По-другому никак. – В трубке послышались гул и шум машин.

– Хорошо, – кивнула я. В принципе совершенно неважно, знает поставщик мое имя или нет. – Когда встреча?

– Сегодня. – Пабло говорил торопливо. – В конце пляжа есть заброшенное место. Товар привезут в десять вечера. В домике, где его оставят, будет гореть свет.

Заброшенное место? Уж не то ли самое, где мы встречались с Питом?

– О’кей. Я передам брату. Спасибо.

– Давай. С тебя свиданка. – Трубка замолчала, и я откинула телефон в сторону.

– Прости, Пит. Но, похоже, я найду торговца раньше тебя, – довольно пропела я, потянулась и соскочила с кровати. Требовалось переделать кучу дел.

Во-первых, следовало перевезти вещи обратно к Мадлен. С Дэном вопрос уладили, так что оставаться у Милы было бессмысленно.

Как прошла их встреча с отцом, я спрашивать не стала. Мне очень хотелось, чтобы они помирились, но надо было смотреть правде в глаза: Мадлен выходит замуж. И она ясно дала понять, что ничего в своих планах менять не собирается. Возможно, я бы на ее месте поступила так же.

Во-вторых, я пообещала съездить с ней в город, пройтись по магазинам, закупить нужные вещи для бутика и просто вместе прогуляться. Видимо, она всерьез решила заняться моим перевоспитанием, несколько раз непрозрачно намекнув, что девушке не следует ходить как парень и пугать всех своим видом. Хотя я и не пугала. Они сами боялись. Но кто же знал, что я так просплю!

Работу Мадлен заканчивала в три, и я побежала в душ. К счастью, Милы не было дома. Я собрала чемодан, написала ей записку и оставила на комоде ключ и куртку Пита.

Довольно шустро переползая на своей машинке-улитке через парк, я вдруг увидела ребят. Они сидели на лавочке и бренчали на гитаре. Я помахала им рукой, они поприветствовали меня в ответ. Чемоданы-кочевники, покоящиеся на сиденье сзади, их уже не удивляли. Они лишь усмехнулись, а Джимми сострил, посоветовав не доставать их из машины вообще.

Дома я покидала вещи в шкаф и к трем часам ждала Мадлен у офиса. Она попросила надеть любое платье из ее гардероба, но я категорически отказалась, чем немного расстроила ее. Поэтому пришлось пообещать, что в следующий раз, когда мне надо будет куда-то пойти, я обязательно надену одну из ее тряпок.

С Мадлен я чувствовала себя непринужденно и легко, мы болтали обо всем на свете, и я впервые чувствовала себя нужной. Поток тем не кончался, открывая новые просторы для познания друг друга.

Когда солнце уклонилось за горизонт, я засобиралась домой. У Мадлен была встреча в городе с женихом, поэтому в лагерь я вернулась одна.

На пляже было пусто. Спустившись с набережной, я повернула в сторону заброшенного места. Луна и звезды исчезли, оставив небо тонуть в густой темноте. В одном из домиков я заметила огонек, который то исчезал, то появлялся, будто подзывая меня, и направилась туда.

Внутри я огляделась. Кто-то сидел на корточках в углу. Пабло не предупредил, что меня будут ждать, и от неожиданности я вздрогнула.

– Здоров, я Сэм, – понизила голос до хрипа.

Непредусмотрительно было приходить сюда одной, но желание доказать Питу, чего я стою, затмило разум.

Силуэт поднялся. Он оказался гораздо крупнее, чем я предполагала, и на всякий случай я отпрянула назад.

– Ну здравствуй, Сэм, – голос прозвучал настолько знакомо, что в ноздре противно защекотало. Щелкнул фонарь, и желтый луч на время ослепил глаза.

Я подняла руку и поморщилась, закрывшись от света.

– Что ты тут делаешь? – вырвалось из груди.

Дурацкий вопрос, понятно, что он пришел ради меня.

– Сама ж позвала.

И не поспоришь. Вот только разочарование хлестало через край.

– Так ты и есть хозяин? – Я не понимала, как можно было так умело скрываться? – Значит, ты все время меня обманывал? – Почему-то это уже не удивляло. В ответ он лишь грубо хмыкнул. – Стоп. Пабло сказал, что поставщик женщина. – Я сжала пальцами виски и зажмурилась, отчаянно пытаясь найти логику в происходящем.

– Правильно сказал. – Опять легкий смешок. – Я лишь посредник. Помощник, ширма… Как хочешь, так и называй.

– Зачем? – У меня опустились руки. Так ошибиться в нем. Мне следовало дать медаль как самой не разбирающейся в людях тыкве.

– Деньги. – Его явно забавляла моя реакция. Кого-кого, но его я точно не представляла в этой роли. Пустота, ощущение мерзости и грязи разъедали меня. – Деньги, которые правят миром, – причина проста. Вот она, реальность. Добро пожаловать в жизнь.

Отставив фонарь, он, недобро ухмыльнувшись, начал медленно подходить ко мне. Я попятилась, но уперлась в стену.

– И кто же за тобой стоит? – Я убеждала себя, что он блефует. Что не сможет причинить мне зла.

– Ты действительно хочешь это знать?

Ядовито-сладкий голос вызвал дрожь по моему телу, но я стиснула зубы. Разве может стать хуже? И процедила:

– Да, хочу.

Какой смысл дойти до половины и остановиться? Хотя я и не могла понять, зачем он мне это рассказывает?

– Их на самом деле двое. Две подруги, которые тебе хорошо известны и которым хорошо известна ты… – прохрипел он уже в лицо.

– Нет. Постой! Замолчи! Не смей! – Я отчаянно замотала головой. Вот теперь я испугалась. Того, что он собирался произнести. Я не желала это слушать, не хотела догадываться – и тем более знать.

– Людмила и Мадлен.

Оказалось, хуже может быть. Я оторопело смотрела в некогда близкие глаза и не верила. Ни единому слову. Он просто нагло лжет. И все обман.

– Они и есть хозяйки, – не останавливался он.

– Не верю, – отрезала я. – Ты просто хочешь отомстить Мадлен. За то, что она выгнала тебя из лагеря! И за все прочее… – Я вздернула голову, в упор посмотрела на него и с ужасом поняла, что совершенно его не знаю. Светлый образ лучшего друга, сложенный по кусочкам из детских фантазий, разрушился. Время сбросило маску, и передо мной стоял совершенно незнакомый человек.

– Меня? Кто тебе такое сказал? – Дэн усмехнулся. – Меня никто не выгонял. – Он склонил голову набок. – Как хочешь. Можешь не верить, но так оно и есть. Ты думаешь, зачем Мадлен уезжала в город? Зачем она постоянно ездит туда? – Подняв брови, он вопросительно посмотрел на меня. Перед глазами тут же возник клуб, Пит под ручку с Милой и его слова: «Здесь должна произойти встреча торговца с клиентом». – Зачем Мадлен склад в центре лагеря, где хранятся никому не нужные вещи, который почти заброшен и не приносит никакой прибыли?! – Его слова хлестали больнее кнута. – Там они хранят товар.

– Ты блефуешь. Нет. Мадлен не может. Она не такая.

Он лишь рассмеялся.

– Какая ты наивная, Сэм! Хочешь проверить? Позвони в полицию и сообщи.

– Зачем тебе это? Зачем ты мне это говоришь? – Я запуталась. В его признаниях не было логики. Как и во всей этой ситуации.

– Чтобы ты успокоилась и прекратила поиски. Ты идешь на поводу у Пита, но ведь даже не знаешь, кто он на самом деле, во что играет и что скрывает! Да они все – одна большая шайка! – Дэн не отступал.

И теперь мне стало страшно. Я замерла и, скосив глаза, следила за его рукой, которой он медленно сжал мою шею.

– Не верю! – Я не смогла унять дрожь в голосе. Обидно признавать поражение, но я, как всегда, уселась в лужу. Лучше бы послушалась Пита и не лезла.

Я попыталась разжать его пальцы, но Дэн схватил меня за руки, скрутил их за спину, грубо повернул к себе задом и, перетащив к открытому окну, перегнул через подоконник. Сопротивление оказалось бесполезным отчасти потому, что морально я была подавлена больше, чем физически. Он навалился на меня всем телом.

– Пусти! Что ты делаешь?! – отчаянно вскрикнула я. Но он придавил сильнее.

– Тш… – прошипел, наклонившись к уху. – Не шуми и слушай.

– Боже, Дэн! Это уже не смешно! Мне больно!

Он ослабил хватку и повернул меня к себе лицом. Его дыхание било прямо в нос. Он пил! Я попыталась вырваться:

– Пусти же! Да что с тобой?!

– Пусти ее, – спокойный голос прогремел из темноты, как разорвавшаяся граната. Прямо как в фильме. Вот только у двери маячил не герой-любовник, а Пит. – Пусти, – повторил он, только более грозно. У меня же в ушах звенело лишь одно – он сказал «ее»? Какого черта тут происходит?!

– Какие-то проблемы? – Дэн отстранился, но не отпустил меня. – Иди, куда шел.

– А я сюда и шел. – Пит все еще стоял в проеме, не двигаясь. – Пусти девчонку!

– Ее никто не держит.

Уже. Я встряхнула руками с некогда пережатыми запястьями и отбежала от окна. Дэн ринулся на Пита.

– Постойте, – попыталась вмешаться я, но тупые звуки мощных ударов заполнили тишину. Я замерла. Минута. Две. Черт. Оба профи. И оба безбашенные. На самом деле я никого из них не жалела и оторопело наблюдала, как они дерутся, слившись в единый клубок. Но если не разнять, они поубивают друг друга. Делать нечего. Я набрала в легкие побольше воздуха и шагнула к ним:

– Да успок…

Зря. Чей-то кулак заехал мне прямо в челюсть, и договорить я не успела. Весь мир стал цветным, а я ощутила себя жирной точкой среди оранжевых апельсинов и отъехала в нокаут.

– Сэм, ты в порядке?

Кто-то теребил меня за плечо. Я открыла глаза. Лежа на полу, я распласталась как мусорная куча: руки раскинуты в стороны, ноги тоже, нос прижат к половой доске.

Постепенно всплыли воспоминания: Дэн, ссора, драка…

Я приподнялась на локтях. Голова гудела, и я приложила к ней ладонь. Глаза еще не привыкли к темноте, но все же я смогла разобрать, что рядом со мной на корточках сидел Пит. Его рука покоилась на моем плече.

– Ты как? – голос прозвучал встревоженно.

– Что… – запнулась я и сплюнула кровью. Приложила другую ладонь ко рту. Губа опухла и ныла. И челюсть тоже. – Что случилось? – Рядом с окном неподвижно валялось тело Дэна.

– Ты убил его? – в ужасе прошептала я.

– Нет. Просто оглушил немного. – Пит поддержал меня за спину и помог сесть.

– Как ты очутился здесь? Ты что, следил за мной? – Я перевела взгляд на парня, но он не ответил.

– Дэн – посредник… – прошептала я. Возможно, этого не стоило говорить. Скорее всего. Ведь Пит и так был в курсе.

– Я знаю, – подтвердил он мои предположения.

– Серьезно? – хмыкнула я. – Он мне сказал, что всем управляют… – Я осеклась.

– Я знаю все, – уверенно произнес Пит.

– И о Мадлен? – Мне было настолько страшно произнести ее имя, что я еле услышала свой шепот.

– Мадлен тут ни при чем. Забудь, что он тебе наплел. Дэн и есть поставщик. Он все подстроил, арендовал кладовую ее помещения и заключал сделки через подставных лиц.

– Ах, вот как… – С души будто упало двести тонн. В такое гораздо легче поверить. Хотя легче ли? Какое-то время Дэн был мне больше, чем друг. Он был моим идеалом. Примером для подражания.

– Идти сможешь? – Пит поднялся.

– Смогу. – Я встала на четвереньки, но голова пошла кругом, и я повалилась на пол. Не знаю кто, но въехали мне нехило. Как бы не сотрясение.

Пит протянул руку:

– Давай.

– Не надо. – Проснувшаяся гордость, от которой у меня были вечно одни проблемы, придала сил. – Я сам… – запнулась, – сама.

Пит хмыкнул:

– Брось. Дай руку, циркачка.

Сейчас! Как разбегусь – так и дам.

Но Пит не стал дожидаться, наклонился, подхватил меня под мышки и поставил на ноги. От быстрой смены положения голова еще больше закружилась, я не удержалась и повалилась на него. Наверное, это уже вошло в привычку, поэтому, когда он поймал меня за талию и крепко прижал к себе, я даже не всполошилась. Хотя нет, вру – ведь он сделал это гораздо мягче, не так, как всегда.

Привет, тараканье. И стройным маршем колония муравьев прошествовала вниз за его рукой по моей спине.

– Зачем весь этот маскарад? – спросил он.

Никогда не понимала этого парня. И сейчас трудно было разобрать, спрашивает он серьезно или издевается.

Я лишь скривила губы и отвела глаза. Стыдно, а что? Ведь я и сама не знала зачем. Хотя нет. Сама-то знала – незачем. Но отвечать такое было глупо.

– Долгая история… – Я решила дать ему волю для размышлений.

– Так я никуда не спешу… – Удостоверившись, что больше я не упаду, он отпустил и отстранился. – Пойдем, тебя надо отвести в медпункт.

Поддерживаемая им под руку, я вышла из домика.

– А как же Дэн? – На ступеньках обернулась и посмотрела на неподвижное тело.

– Им есть кому заняться.

На пляже толпились ребята Пита. И не успели мы выйти, как они тут же зашли внутрь.

– Ведь ты знал? – тихо спросила я, разметая носками кроссовок песок. Мы шли вдоль пляжа. Он опять нацепил на меня свою куртку, и я утопала в его одеколоне и тепле.

– Что знал? – наигранно удивился он.

– Ну, что я это… Девушка. – Мне всегда трудно давались признания. Вот и сейчас щеки загорелись, а ладони вспотели. – Пит молчал. – Скажи! – Я остановилась и требовательно посмотрела на него. Он тоже остановился.

– Да, знал, – наконец ответил он. – Нетрудно было догадаться. Особенно после того, как у борзого драчуна обнаружилась женская грудь. – Он почесал затылок, ухмыльнулся, а мне стало стыдно вдвойне.

– Черт… – Я не смогла сдержать улыбку. – Почему же ты не выдал меня?

– Интересно было понаблюдать. Хотел узнать, что ты затеяла и зачем весь этот маскарад. Да и весело было, – он улыбнулся в ответ. На этот раз без сарказма.

– Так ты все это время следил за мной? И знал все наперед? А я-то, дура, надеялась, что помогаю.

– Ты и помогла… – Пит посерьезнел. – Без тебя мне бы понадобилось гораздо больше времени, чтобы поймать его с поличным. Телефон Пабло прослушивался. Я знал об этой встрече, но контакты всегда велись через женщину. А тут – он сам. И все благодаря тебе.

– М-да… В любом случае спасибо, что пришел. – Я посмотрела в его глаза и впервые не увидела в них насмешки. У него был новый взгляд, со странной поволокой.

Раздался вой сирен. За нашими спинами замелькали огоньки.

Мы обернулись. Пляж залился светом, вокруг домика суетились люди в форме, и я увидела его. В сопровождении двух полицейских Дэн медленно шел к машине. Руки в наручниках сложены за спину.

– Прощай, – тихо забилось сердце.

– Забудь, – поставил точку мозг.

Конфликт с моими перевоплощениями тихо замяли. Формально я давно числилась как девушка, ну а знакомым, которые были в числе посвященных, сказали, что это просто такой эксперимент. Да и знали об этом единицы: ребята из группы, Канди, команда Пита и Дэн. С ребятами проблем не возникло. Они восприняли правду как само собой разумеющееся – их уже трудно было чем-то удивить. Только Пабло долго не мог понять: если Сэм и Саманта – одно лицо, почему тогда я Сэм, если на самом деле Саманта? Он даже ухитрился пощупать мою грудь, но удара по лбу оказалось достаточно, чтобы навсегда отбить последующие желания: на свидание он меня больше не приглашал, хотя мы по-прежнему дружили.

Канди Пит взял на себя. Не знаю, что он ей наплел, но после случая с Дэном я ее больше не видела, как и Маракуйю с ее странными братцами. Друзья Пита и так все знали с самого начала, на их счет можно было не переживать. Вот, собственно, и все. Ах, да! Между Мадлен, Питом и Милой действительно была связь, тут Дэн не соврал. Но все оказалось гораздо проще – хотя это с какой стороны посмотреть. В женихи себе Мадлен выбрала достаточно скромного и учтивого директора лагеря. Да-да, именно его, отца нашего мачо. Мила, как позже выяснилось, была его бывшая жена и по совместительству мать Пита. Узнав об этом, я чуть не свалилась со стула и минуты две не могла говорить. Зато все встало на свои места. Мой отец больше не приезжал, и надежды на то, что они воссоединятся с Мадлен, лопнули, как попкорн в микроволновке.

В общем, обычные дела, как в бразильском сериале, главной героиней которого мне довелось стать.

На закрытие сезона я пришла в повседневной одежде: длинной майке и шортах. Стоически выслушав причитания Мадлен на темы «ты же обещала» и «пора выходить из образа парня», я угостила ее очередной порцией «обязательно надену это завтра», хотя на самом деле не собиралась делать этого никогда. Попытка перевоплощения в девушку закончилась не совсем удачно. Вернее, совсем неудачно, так что я решила не меняться.

Закрытие проходило все в том же саду. Выйдя на ярко освещенную площадку, я встала между рядами, ища взглядом, куда бы сесть. Народу было много: практически все лавочки оказались заняты.

– Сэм, иди сюда, – услышала издалека знакомый голос. Это был Пабло. Мне совершенно не хотелось сидеть впереди, но, видя, как он отчаянно жестикулирует, я поняла – другого выбора нет. Пришлось направиться к нему. Ребята радостно поприветствовали меня, а Пабло подвинулся на скамье, приглашая устроиться рядом.

На сцену вышла Мадлен. Она была немногословна: объявила о закрытии сезона и поблагодарила всех присутствующих. Закончив, она пригласила подняться на сцену короля межгрупповых финальных игр этого сезона. Как и на открытии, ему предстояло выбрать партнера из зала и станцевать с ним последний танец.

На сцену поднялся Пит. Зал взорвался аплодисментами. Он был, как всегда, самоуверен, вальяжен и красив. Даже на сцене он не изменил своей любимой спичке. Засунув руки в карманы джинсов, он остановился в центре и оглядел зал.

Все притихли в ожидании. Непонятное чувство скрутило живот, как почти месяц назад, когда там же стояла Канди. Взгляд Пита прошелся по ребятам и остановился на мне. На мне?!

– Она. – Он указал кивком в мою сторону.

А я чуть не поперхнулась жвачкой, проглотив ее.

Мадлен улыбнулась и позвала меня. Лучше бы я уселась под лавкой.

«Ну, бритоголовый, я тебе этого не прощу».

Делать нечего. Пришлось лезть на сцену. Заиграла музыка, Пит ухмыльнулся, выплюнул спичку и подтянул меня к себе. Я недовольно фыркнула ему в плечо.

– Зачем ты это сделал?

Он лишь ухмыльнулся. Все время, пока мы двигались в такт мелодии, Пит не отводил от меня глаз, а я смущенно кусала губы, уставившись на его грудь.

– Ты знаешь, что очень красивая, – чуть наклонившись, шепнул он мне на ухо, когда песня закончилась.

Зря он сказал: такое не могло быть правдой, если только у него мозги не набекрень. Хотя последнее вполне вероятно.

Мы перестали танцевать, но Пит не отпускал. Прижав одной рукой сильнее, второй он поднял мой подбородок и…

О, нет! Он не сделает это при всех!

…поцеловал в губы.

Капец… Лечу-у-у-у-у-у-у…

Я закрыла глаза – и действительно полетела. В бездну, в которой никогда не была.

Когда он оторвался, весь зал смотрел на нас. Но Питу было все равно. Твердо взяв меня за руку, он повернулся и театрально поклонился.

Взрыв аплодисментов оповестил о том, что в шоке только я. Все остальные были в восторге. Заметив мое смущение, Пит уже по-хозяйски обхватил меня за талию и прошептал:

– Это только начало, борзая. Надеюсь, ты не против?

«Против? Да я за! Всеми руками и ногами!»

– Какой ты пострел… – Изо всех сил сдерживая эмоции, я поморщила нос.

– Да, я такой. – Он ухмыльнулся. – И теперь тебе от меня никуда не скрыться. Найду везде.

Затем он весело подмигнул, отпустил меня и спрыгнул со сцены к друзьям:

– Увидимся позже.

– Ну и в каких трусах ты сегодня спала? – спросил ошеломленный Пабло, когда я вернулась и села рядом.

Я подняла бровь и непонимающе посмотрела на него. Он молча кивнул в сторону Пита, а мне стало смешно.

Дежавю!

– Наверно, без трусов…

Легкий бриз колыхал на волнах желтые дорожки солнца, которые приглашали к себе в гости, за горизонт. Я остановилась у камня, где, повернув голову к морю, сидел Пит. В записке он просил прийти одной, и я отчаянно знаками прогоняла Пабло. Тот старался быть незаметным и перебегал с лежака на лежак, прикрываясь зонтиком. И все бы ничего, если бы не алые шорты и ковбойская шляпа с дырками для глаз, которую он натянул по самые уши. Я так и не переубедила его, что идти на свидание с Питом безопасно. Уже безопасно. После всего случившегося накануне. Но как раз именно поэтому Пабло не мог ему доверять.

– Привет. – Я слегка пнула носком открытого шлепка его кроссовок. Услышала, как Пабло не очень удачно приземлился рядом. Судя по всему, вместо пустого лежака он упал на какого-то парня: недовольный голос гневно начал сыпать проклятиями. Но сейчас мне было не до него. Пит оторвался от созерцания моря и посмотрел на меня.

– Привет, – бросил он необычно легко и спокойно.

Порыв ветра совсем некстати взъерошил мою уложенную на новый пробор челку и, как страницу книги, перелистнул на старый лад.

– Опять с кем-то подралась? – ухмыльнулся Пит, заметив лысину над правым ухом.

– Нет.

Пришлось рассказать, что я уснула на жвачке, и Пабло, пообещав аккуратно отлепить ее, выстриг значительный клок волос. Это была чистейшая правда, но Пит не поверил. Он усмехнулся, скользнув взглядом по моим ногам. Похоже, он задумал что-то недоброе.

– Пойдем, – поднявшись, он взял меня за руку и потянул за собой.

За спиной я услышала, как упал с отвоеванного лежака Пабло. Я не решилась посмотреть в его сторону. Зато к нему повернулся Пит, после чего стало ясно – охраны у меня больше нет.

Так странно было ощущать свою ладонь в его теплой, широкой и сильной руке, которая совсем недавно готова была разорвать меня на части. Он держал надежно, не ускользнуть. Да я и не собиралась.

После вчерашнего закрытия он не нашел меня, как обещал. Зато рано утром незнакомый рыжеволосый парень принес записку, сообщавшую, что сегодня в шесть Пит будет ждать на пляже. Я хотела проигнорировать ее, но постскриптум, за которым следовал знак бесконечности, не оставил шанса на отступление. Что бы это могло значить?

Только по этой причине я и шествовала сейчас рядом с ним, выслушивая истории из жизни, которые он рассказывал непринужденно, будто лучшему другу.

Мы свернули с пляжа на тенистую аллею. Вместо плитки та была засыпана маленькими камушками. Ветви деревьев щекотали мои плечи, и эта дорожка была похожа на ту, что вела к складу Мадлен. Спустя несколько метров она начала сужаться, и я пристроилась сзади, чтобы следовать за Питом. Тот все еще не отпускал моей руки, заведя свою за спину.

От насыщенных ароматов растений у меня закружилась голова. Я не понимала, куда и зачем он меня ведет, но на всякий случай, вспомнив слова Пабло, сунула свободную руку в карман шорт и нащупала там вилку. Коротышка предусмотрительно всучил ее мне на случай, если понадобится. Нож был бы слишком заметен и мог порвать штаны, резонно объяснил он свой выбор. Кроме кухонных принадлежностей, других подходящих орудий защиты в доме не нашлось.

Сейчас Пит рассказывал, как однажды они с другом поехали в Японию, заблудились и устроились на ночлег в гостинице, приличной с виду, где при входе у них тут же забрали обувь. Их проводили на этаж, который состоял из длинного коридора и выдвижных, расположенных в два яруса купе-комнат. Те вмещали лишь одного человека – и то в лежачем виде.

Никогда бы не подумала, что Пит такой болтун. И зачем мне было знать про Японию и как они там отдыхали? Но это было лучше, чем молча идти на свою смерть. В том, что он задумал что-то хорошее, я все еще сомневалась, потому что внезапно тропинка оборвалась и мы начали пробираться через густые заросли вверх. Надо было взять с собой три вилки. По одной в руки – и в рот.

Я закашлялась от своих мыслей. Ну какой идиот согласится на встречу с парнем, а потом вооружится вилками? Я.

Внезапно лес расступился, открыв взору бескрайнее кроваво-фиолетовое небо. Все еще цепляясь за него яркими лучами, в море тонуло багряное солнце. Мы оказались на обрыве скалы, о которую в пену разбивались волны.

– Ты видишь это? – Пит остановился у самого края, осторожно подведя меня и отпустив руку.

Я с детства боялась высоты, однако ради такого можно и потерпеть.

– Это прекрасно… – Я не могла перестать любоваться закатом. Так вот зачем мы так долго шли и почему именно в это время была назначена встреча.

Он резко повернул меня лицом к себе, и теперь тот же вид, только уже вместе со мной, отражался в его глазах.

– Будь моей девушкой, – уверенный тон ошеломил меня. Я так и не поняла, это вопрос или утверждение? А может, это у него такая защитная реакция, потому что самодовольный, высокомерный нахал боится моего отказа?

– Одной из?.. – почему-то я повторила слова Пабло.

Нет уж, увольте. Скольким девчонкам он сделал подобное предложение здесь? Я отвела взгляд в сторону: если так и буду смотреть на него, то не смогу отказаться.

– Нет. Одной-единственной, – ни намека на сарказм и издевку. – Посмотри на это небо. – Он повернул меня лицом к морю, обхватил за талию и пристроился сзади. – Ты видишь, где оно заканчивается? – Я почувствовала его подбородок на своем плече.

– Нет, – помотала головой. Небо соединялось с морем, образуя бесконечность.

– А море? – прошептал он на ухо.

– Нет, – тоже почему-то шепотом ответила я. – Они едины.

– Как и мы с тобой. – Он вновь повернул меня к себе. – Это то, что я чувствую. Поверь. Как ни странно. – На его губах играла шальная улыбка, но он не шутил. – Я предлагаю тебе вечность, Сэм.

Что сказать? Я ожидала чего угодно, даже была готова к тому, что он начнет приставать или драться, – но точно не к такому. Неужели приписка в конце послания P.S. означала наши инициалы?

Колючая щека Пита коснулась моей.

– Теперь все зависит от тебя. Я не тороплю, просто прошу, сделай правильный выбор, – шептал он. Ладонь скользнула по моему бедру вниз. Впервые я настолько потеряла над собой контроль, что готова была поддаться желанию и разрешить ему прикоснуться не только к телу, но и к губам.

– Что это? – Резко отстранившись, Пит поднял руку и растерянно посмотрел на вилку. Испортить такой момент! Спасибо, Пабло!

– Зубочистка. – Я невозмутимо пожала плечами. А что сказать? С некоторых пор я не любила врать, а это было почти правдой. Имелся за мной такой грешок.

– Ты что, чистишь зубы вилкой? – еще больше удивился Пит, и, похоже, я все-таки повергла его в нокаут, пусть и не с первого раза – и не ногой.

– Нет. Это для Пабло… – Я закатила глаза. Хотя такое признание не прояснило ситуацию.

Пит повертел злосчастную вилку в руках, наморщил лоб. Солнце уже полностью погрузилось в воду, и теперь на нас угрожающе надвигалось багряно-черное небо. Пора уходить. Вот так всегда.

Я тяжело вздохнула и потянулась за своим оружием:

– Отдай.

Пит поднял руку выше и вновь обхватил меня за талию.

– Ты очень странная девушка, Сэм. – Его пальцы разжались, и вилка устремилась в море. – Но мне это нравится.

Освободившуюся руку он тоже устроил позади меня и спокойно, будто давно получил на то разрешение, коснулся моих губ своими.

А я что? А ничего! Сдалась без боя, запустив в голове привычный безумный отсчет:

IELTS (International English Language Testing System) – экзамен на определение уровня английского языка. – Прим. ред.