Сочинять стихи я начала лет в восемь, но определять себя как поэта, наверное, стала лишь в старших классах. А вот до творческого вечера я доросла только сейчас…

Хочу заметить, что человека, который пишет прозу, но не издаётся, вряд ли можно назвать писателем, но тот, кто сочиняет стихи – априори поэт.

Поэт не может не писать стихи, если того требует его душа. И всякий раз он создаёт свой мир – он является творцом, демиургом. И как у любого творца, у него есть момент сомнения и страха перед начинанием.

В лёгком, цвета нежности, хитоне

Пела про расправы грозной Геры,

И звенели струны в нужном тоне

Меликой под пальцами гетеры.

Улыбалась девушка лукаво,

Растворяясь в красоте воздушной.

И невольно арфа покоряла,

Повеленью женскому послушна.

В скрипе волн не сыщешь утешенья.

Бьётся ветер, рвёт тугие стропы.

Я б хотела вымолить прощенье

Не за песнь – за ревностное мщенье

Сизых волн, в которых вязнут стоны!

Ты ушла. И день мой долог,

Словно штиль для морехода.

Как обиженный ребёнок,

Схоронюсь под низким сводом.

Из моей драконьей пасти

Не огонь, а горький пепел –

Я сменяю рокот власти

На гортанный вой смиренья.

Все говорят, что я хитра,

Со мною сладу нет,

И если встретите меня –

Не оберётесь бед.

Я брала под уздцы и мужей, и коней.

Я наотмашь всегда и пила, и дралась.

И дрожали Карпаты под взглядом очей

Той одной – предпочетшей шелкам коновязь!

Я нынче буду там, где огненный закат,

Где кровью напоён дремучий бор сосновый

И где орлиный вздох сильнее во сто крат,

Когда уже молчит, своё откаркав, ворон.

Она.

В какой из сонма прошлых жизней

Я покидала свой порог?

На благо праведной Отчизны

Иль чтоб пополнить кошелёк…

– Я верю, и вера меня хранит

Надёжнее, чем обереги –

Так крошат в куски вековой гранит,

К ветрам пробиваясь, побеги.

Коль вздыбятся горы, препоня путь,

Чрез них просочусь водою.

Лишь в вере я черпаю мощь и суть,

И я отыщу Героя.

Он мало ведал, рыцарь молодой,

В далёких странствиях ни разу не был.

И всё ж хотел он видеть пред собой

Коленопреклонённым только небо.

Ночной порой, презрев степенный сон,

Смотрел туда, где вечное движенье,

И сердце дальним звёздам в унисон

То билось, то сбоило от волненья.

Ты душою корсар!

Что за глупый обман –

Ошибиться при выборе века?

Не залить ромом боль

И картечный огонь

Не встречать безнаказанно смехом.

Правитель умер. Скорбные стада

Рыдают иль кривляются в экстазе,

Но сразу оклик: «Ну же, господа,

А вы готовы к новой перифразе

Извечных тем под маской остроты,

Больных проблем под соусом злословья?

А вы готовы к гибели мечты?..

Или наелись и теперь довольно?»

Десятый день шумит, бурлит Совет,

Как без наследников не впасть в смятенье,

И вот, презрев традиций оберег,

Приходят к небывалому решенью…

……………………………………..

А я бы мог в тебя влюбиться…

Но ты сильна – сильнее многих!

Кто не мечтает пригодиться,

Тот грезит о твоей подмоге.

Мне бы картинно падать наземь

И целовать твои лодыжки…

Но у тебя интриги, связи

И ни секунды передышки.

Ты, оценив все перспективы,

Гостей тасуешь, как колоду –

Из юных, свежих и красивых

Ты создаёшь себе корону.

Твой взгляд, пронзающий до сути,

Мог стать кометой на излёте

Иль маяком на перепутье…

Но бездуховность нынче в моде!

Твой муж незрим – легенда света,

Он лишь намёк на кров и помощь…

И сколько будущих поэтов

В твой будуар входило в полночь!

Но кто осмелится злословить?

Ведь твой гарант – твоё же имя.

И, чёрт возьми, не смею спорить –

Ты непреложная богиня!

Икона с привкусом блудницы,

Гранд-дама шика и приличий…

Ах, я бы мог в тебя влюбиться,

Но покер всё-таки привычней!

В бреду огней и кружевных каскадов,

В пьянящей мгле шелков и стройных ног

Нам кажется, что долгая награда

Однажды переступит сей порог.

Тишину рождественского неба

Опоясал лентой самолёт.

Ты придёшь к семейному обеду.

Завершив обыденный полёт.

По хрупкой наледи вчерашнего раздолья,

По светлой вере в наступающую тишь

Я нагадаю тебе счастье и тревоги,

Я угадаю всё, о чём ты промолчишь.

От твоего последнего полёта

До моего восторженного взгляда

Письмо с разбившегося самолёта

Уже полгода ищет адресата.

На стыке галактик: спиральной, роскошной

И ломанной, маленькой, как черенок –

Направо от Циркуля… Слушай же, крошка! –

Такого сам Хаббл представить не мог.

А помнишь – было просто и так мило…

Мы доверялись предрассветным снам.

И в небе проплывали ламантины,

Сверяя курс по звёздам и ветрам.

Вот и всё. Окончена история…

Возвратилась книга в пыльный шкаф.

Лёгкий шаг с запретной территории –

И ты снова в будничных краях.

Я наливаю чай

И открываю книгу –

В истёртости страниц

Правдивая печаль…

Быть неприкаянной

Лет в двадцать – это мило,

Искать свою судьбу

В роскошных мелочах.

Всё пройдёт и почти забудется –

Юный трепет в преддверьи чуда.

Что ж, пора облагоразумиться,

Пусть снижается амплитуда

Нашей страсти, и веры в истину,

И любви к написанной сказке.

И тогда словесная выспренность

Не заменит привычной ласки.