Его распирало от злости. От негодования. Хотелось бить, ломать, крушить. Убивать.

Последнее особенно сильно. Если бы сейчас ему в руки дали гниду, что слила информацию, он бы его разорвал на части. Голыми руками.

Парни, что рядом стояли, знали — в таком состоянии Сокола лучше не трогать. Ни слова не говорить. Не смотреть в его сторону. Избегать любого контакта. Сорвётся. Расстреляет всех к чёртовой матери.

Проходили уже...

— Опаздывают, — бросил зло и сжал кулаки. Сильно. До хруста в суставах.

Правая рука снова чудила. Мышцы очередным спазмом стягивало, отзывалось мелкой дрожью в конечности.

— Скоро будут, — протянул Макар и тяжело сглотнул.

Он, как никто другой, знал характер босса. Единственный человек, продержавшийся рядом с Максом больше года.

Они с Макаром были не просто товарищами или хорошими знакомыми. Почти братьями, не по крови, а по духу. Многое прошли, многое пережили. Вместе пробивал и себе путь на вершину. Кому как не Шарапову знать, что когда он зол, когда на пределе, когда готов крушить всё на своём пути, ему нужна кровь.

Их пути пересеклись десять лет назад, когда Соколу только двадцать пять исполнилось. С тех пор много воды утекло, но одно оставалось неизменным — абсолютное доверие между ними. В Макаре он никогда не сомневался. Верный товарищ, на которого положиться можно. Не боясь, спиной повернуться, потому что не предаст. Будет до последнего тыл охранять. Жизнь отдаст, но не бросит в трудную минуту.

Снова за сигаретой потянулся. Уже десятая по счёту. Ни одна не помогла. Не успокоила.

Только кровь нужна. Тёплая. Свежая. Треск, ломающихся от ударов, костей. И мольбы о пощаде. Только это поможет Соколу в себя прийти. Накормит внутреннего зверя.

Скорее бы уже привезли этого смертника! Макс лично отрежет ему язык болтливый и заставит проглотить. За то, что обманул его. Украл информацию важную и слил конкурентам. Дождаться бы только...

Расслабленно откинувшись на спинку высокого кожаного кресла, сделал глубокую затяжку. Языком нёба коснулся, смакуя островатый вкус табака, и выпустил белые клубы через нос.

В коридоре послышались приглушённые шаги. Пятеро. Один на левую ногу прихрамывает.

Пальцы сжали фильтр тонкий. Крепко. Превращая в хлам ненужный.

Серые глаза Макса опасно блеснули, когда дверь кабинета бесшумно отворилась. На пороге замаячили массивные фигуры в одинаковых чёрных костюмах. Ещё одна прихоть Сокола. В его клубе всё должно быть идеальным. Даже одежда охранников обычных.

Макар шагнул вперёд и вложил в вытянутую ладонь шефа пистолет. Знакомая тяжесть металла приятно холодила кожу, пальцы уверенно сомкнулись на рукояти.

Макс коротко кивнул и медленно поднялся. Щёлкнул предохранителем и направил дулом в грудь предателя.

— Ну, здравствуй, брат, — нахмурился задумчиво. Вышел из-за стола и замер в центре своего огромного кабинета.

Главный администратор резко побледнел. Дёрнулся, как от удара, но ему не позволили даже с места двинуться. На разбитом, покрытом синяками, лице застыла гримаса ужаса. В пустых глазах заблестели слёзы отчаяния.

— Сокол, прости! Прости меня, брат, — лепетал жалобно, пытаясь дрожащими, скованными наручниками, руками дотянуться до него. — Я... У меня не было выбора, — заскулил побитой собакой и грохнулся перед боссом на колени.

Макс невесело усмехнулся. Сколько раз ему приходилось слушать подобные речи? Он уже давно сбился со счёта, перестал обращать на них внимание. Лишь первую свою жертву вспоминал иногда. Когда совсем хреново было или перебарщивал с выпивкой. Тогда его будто в прошлое отбрасывало. С головой в далёкое майское утро окунало. В то самое, когда родителей не стало...

Резкая боль в правой руке отрезвила. Заставила вернуться в настоящее. Нахмурившись еле заметно, подошёл к своей жертве вплотную. Втянув запах страха и запекшейся крови, предоставил право действия изголодавшимся инстинктам.

— Выбор есть всегда, — выдохнул шумно. Наступил на окровавленную икру бывшего подчинённого и надавил, что есть силы. — Например, быть честным до последнего и не пытаться со мной играть!

Открытый перелом представлял собой жуткое зрелище. Разодранная штанина, насквозь пропитанная кровью. Ошмётки мяса и кожи. Раздробленная кость, торчащая наружу...

Мужчина завизжал от боли. Истошный крик отзывался гудящим эхом от стен и потолка высокого, подобно предсмертному вою раненого животного.

Заплывшие, утопленные в слезах глаза смотрели на Макса в немой мольбе. Он видел в нём свою смерть. И боялся. До холодных мурашек в крови. До дрожи в каждом участке истерзанного тела.

— Не надо! — задергался в очередном припадке. — Сокол... Умоляю, не делай этого! Я... я не виноват, — попытался дотронуться до обуви Макса, но тот не позволил. Брезгливо поморщившись, отпихнул от себя. — Клянусь тебе, я не виноват! Они... угрожали мне. Похитили жену... Я должен был её спасти!

— Повторяешься, — протянул скучающим тоном, отвернулся. Обманный манёвр, чтобы дать жертве почувствовать себя в безопасности. Несколько глотков, прежде чем пустить пулю в лоб. — Я был о тебе лучшего мнения, Андрей. Жаль...

Приглушённый свет преломлялся, отражаясь от полированной поверхности суперсовременного M&P*. Указательный палец Соколова с трепетом коснулся спускового крючка, наслаждаясь. Ему всегда нравилось это чувство. Будто прогулка по острию лезвия. Опасно. Горячо. Горько.

— Кто?

В его голосе звучали стальные нотки. Чёрствые, как и его сердце. Веки устало опустились, прикрыв бушующий ураган серых глаз. Всего на миг. Чтобы в следующую секунду обрушится на цель сокрушительной лавиной.

Молчание, от которого кисть волной судорог свело. Злость и агрессия лютая в мозг ударили, отозвались в ушах лёгким гудением.

— Кто, блядь?!

— Я не знаю... — Андрей напрягся, прикурил и без того искусанную губу. Продолжил неуверенно: — Они всегда сами на связь выходили. Я только делал, что мне говорили...

— Тебе же хуже, — усмехнулся Макс, прижимая ствол к виску администратора. — Сдохнешь, так и ничего и не поняв. Закрой глаза.

— Н-не надо...

— Я. Сказал. Глаза. Закрой!

— П-пожалуйста...

— До встречи в аду!

Громкий хлопок раздался почти сразу же. Безжизненное тело Сафонова с характерным звуком повалилось на пол, из отверстия в виске заструилась тёплая кровь, растекаясь по тёмному полу багряной лужей.

Ни один мускул не дрогнул на лице Сокола, когда он, перешагнув через труп бывшего приближённого, бесстрастно подошёл к своему столу.

— Немедленно найди мне Змея! Делай что хочешь, но приведи его ко мной. Я не успокоюсь, пока не увижу эту тварь в гробу!

Глубоко вдохнув, резко распахнул глаза и сел на постели, схвативших за гудящую от воспоминаний голову. Холодный пот струился по вискам, капая на широкие, закрытые татуировками плечи, скатываясь по спине и оседая на измятой шёлковой простыне чёрной лужицей.

Истошный крик отца звучал эхом в застывшем переполненном призраками воздухе спальни. Их горящие, огненно-красные глаза мерещились на каждом углу, прелое могильное дыхание щекотало затылок, вызывая непреодолимое желание обернуться и убедиться, что там никого нет.

Сон.

Это всего лишь очередной, мать его, сон.

Напряжение нескольких дней вылилось для Макса тем, что старые кошмары пробудились от долгой спячки, подняли из гробов изуродованные головы и пришли за ним. Вернулись, чтобы снова расковырять старые раны, нарушить то шаткое душевное равновесие, к которому он так долго шёл...

Отбросив в сторону тонкое покрывало, встал с кровати. Вытащил из бара откупоренную бутылку виски и молча опрокинул в себя янтарную жидкость, даже не поморщившись. Откинув голову, секунду всматривался в высокий отделанный необработанным деревом потолок. Просторная квартира-студия, освещенная лишь тусклым светом ночника и отблеском далёких фонарей, видневшихся из панорамных окон, застыла в немом ожидании. На её памяти было уже множество таких бессонных ночей. Обычно, они заканчивались тем, что разгромив всю мебель в щепки, Макс уходил в клуб и не возвращался как минимум неделю.

Вот и сейчас он думал о том, чтобы как можно скорее вырваться из стальных тисков прошлого.

Поставив наполовину пустую тару на место, мужчина схватил с прикроватной тумбы телефон и, набрав номер друга, прижал трубку к уху.

Артур, как и всегда, ответил только после третьего гудка. С другой стороны раздался изрядно пьяный голос:

— Алло?

— Здорово, брат. Не помешал?

— Нет конечно! — послышалось раздражённое шиканье, после которого музыка на фоне затихла. — Что за вопрос? Ты где сейчас?

— Дома. Вот, думаю в «Phoenix» поехать... Ты как? Составишь компанию?

— Спрашиваешь?! — усмехнулся горько. — У меня ночь абсолютной свободы. Последняя, между прочим. И я буду делать всё, что захочу!

— О чём это ты? — удивился Макс.

Конечно, он хорошо знал нрав близкого друга и давно привык к его закидонам, порой даже переходящим все возможные грани разумного. Но таким Артур ещё никогда не был. В каждом его слове будто вызов звучал. Не Соколу, нет. Самой жизни. Судьбе своей.

— Расскажу при встрече, — отмахнулся лениво. — Только учти, — ещё один смешок, — никаких попоек вдвоём. Подберешь мне лучших девочек! Как минимум, двух. На меньшее я не согласен.

— Понял, — инстинктивно кивнул, мысленно проклиная себя за то, что именно этот номер решил набрать. А потом резко осадил внутренний голос и поспешил закончить разговор. — Через час в клубе. До встречи.

***

В назначенное время Сокол остановил свой любимый бронированный внедорожник на парковке перед клубом. Мужчина редко садился за руль сам. Обычно этим занимались личные водители либо начальник службы безопасности. Но сегодняшняя ночь была исключением из правила...

Выйдя из машины, щёлкнул кнопкой на пульте управления и, бросив её Антону — одному из сопровождающих телохранителей, медленно побрёл к служебному входу. Меньше всего на свете ему хотелось оказаться среди шумной толпы молодёжи, мечтающей попасть в «Phenix» хоть раз в жизни. Закрытый частный клуб пользовался большим успехом в определённых кругах, куда имели доступ лишь привилегированные особы: политики и бизнесмены, не желающие светиться в стенах царства порока.

И Сокол обеспечивал им абсолютное инкогнито. Посетители его клуба получали всё самое лучшее, а взамен ежемесячно выплачивали шестизначные членские взносы.

Этого было более чем достаточно, чтобы обеспечить Максу безбедную жизнь и не вмешиваться в дела строительной корпорации, дивиденды с которой поступали и хранились на его счетах в нескольких европейских банках.

Десять лет назад они с Василием Сергеевичем заключили соглашение, и разделили управление бизнесом. Дядя занялся компанией, тем самым позволив племяннику сосредоточиться на его основной, первостепенной цели. Охота на Змея продолжалась уже не первый год. О том, что именно он — бывший сослуживец и друг отца организовал убийство, Макс узнал три года назад. С тех пор он не мог больше ни о чём думать. Только о мести. О желании добиться справедливости. Уничтожить последнего, кто стоял за организацией взрыва и крахом его собственной жизни...

А он это сделает! Совсем немного осталось. Как только у него на руках окажется достаточно сведений, Змей потеряет всё: своё имя, деньги, власть, уважение. Сокол заставит его ответить за каждый день отсрочки отмщения, за каждую, пролитую сестрой, слезинку. За детство, которое у них отняли. За всё!

Огонь ненависти полился в горло и ударил в голову, затмевая разум и внешние звуки. Тёмные, освещённые неоном, коридоры вдруг стали казаться запутанными лабиринтами. От напряжения мышцы вдруг заболели, окаменели будто. Правую руку будто молнией насквозь прошило. Пальцы вдруг онемели, поражённые мелкой дрожью.

— Сука! — зарычал разъярённым медведем и со всей силы вмазал по стене, разбивая костяшки в кровь. Тонкая алая струйка стекла по загорелой коже, вырисовывая на ней тонкую паутину. Несколько капель упали на пол, отзываясь в мозгу протяжным эхо.

Макс смотрел на свой сжатый кулак, но ничего не видел. Его вырубило. Как и все предыдущие годы — напрочь выбросило из реальности. Очнулся, когда за спиной раздался протяжный свист, а на плечо вдруг опустилась тяжёлая мужская ладонь.

— Что, совсем хреново, да? — спросил Артур, обдавая друга стойким перегаром. — Идём, давай. Будем вытаскивать тебя из этого состояния. Заодно отпразднуем конец моей свободы. Я же теперь почти женатый человек! — поморщился так, словно говорил о чем-то совершенно отвратительном. — Мой тебе совет: никогда не женись, брат. Особенно, на умной девушке с хорошей репутацией, иначе всё. Пиши — пропало! Сожрёт с потрохами и не подавится. Очкарикам вообще доверять нельзя!

Поморщившись после очередной рекомендации Артура ни за что на свете не позволять родне выбирать себе невесту, Макс отвернулся.

Наручные часы показывали пять утра, на столе перед друзьями в хаотичном беспорядке расположились несколько пустых бутылок — предвестники дичайшего похмелья. Из динамиков лилась спокойная ненавязчивая мелодия, в воздухе висел аромат дорого конька и запах качественного кубинского табака. На возвышении прямо напротив них вокруг шеста в эротическом танце извивались две блондинки.

Высокие, стройные. Раскрепощённые. Готовые на всё. Они являлись воплощением самых заветных желаний подавляющего большинства гетеросексуальных мужчин. Упругие торчащие груди сочного третьего размера, подкаченные в зале попки, длинные загорелые ножки. Самое то, чтобы чинно выхаживать по подиуму. Могли бы стать востребованными моделями, участвовать в показах и восхищать своим видом миллионы людей... На деле же — обычные шлюхи. Ничем не лучше тех, что ищут клиентов на трассе.

Сокол опробовал будущих «танцовщиц» ещё на собеседовании. Одобрил и с тех пор ни разу не прикасался. Пресытился что ли.

Раньше по-другому было. Он был всеяден. Тёмные, светлые, худышки или полненькие — без разницы. Только бы женщиной была, в которую можно врезаться до озверения, до полного обнуления, чтобы в голове звенело от эйфории. Чтобы ни одной лишней мысли не осталось, ни одного воспоминания.

В большинстве случаев Макс не помнил ни имён, ни лиц тех, кого имел. Ничего, что могло бы оставить след в его памяти. Бесконечный конвейер безликих кукол на раз. Трахнул и забыл. Никаких эмоций!

Он мог получить любую. От случайной встречной посетительницы клуба до заскучавшей без должного внимания жены влиятельного политика. Все они с готовностью раздвигали перед ним свои ноги. И это льстило Максу. Ему нравилось выбирать, прицениваться. Это напоминало некую игру, где с каждым разом ставка становилась всё выше, а призовой фонд — желаннее. Несмотря на отсутствие определённых сексуальных предпочтений, Сокол выбирал лишь лучших. Самых-самых, о которых другим не позволено даже мечтать.

Одна, вторая, третья... В какой-то момент мужчина перестал считать, настолько их было много. Вот и сейчас, Альбина не сводила с него сияющих голубых глаз. Изворачивалась, пытаясь изо всех сил привлечь к себе внимание шефа...

А он смотрел на неё и... ничего не чувствовал. И дело тут вовсе не в ней.

Дело в сегодняшней ночи. В злости и агрессии, что искали выхода любым возможным способом. Били по мозгам. Душили.

Его люди снова не смогли отследить Змея. Снова упустили, когда до победы всего полшага оставалось.

Он снова вынужден ждать. Делать то, что ненавидит больше всего на свете. В то время как враг совсем рядом ходит. Привлекает своим запахом, щекочет взвинченные до предела нервы...

Макар попросил у него двое суток на поиски. Сорок восемь часов, чтобы найти и привести к нему последнего фигуранта дела.

А пока Максу приходится развлекать себя самому.

Чем — вопрос отпадал автоматически. Вернее — кем.

Соня, которую он всегда держал при себе и полностью содержал, для этой роли не подходила. Как и многие другие, она перестала интересовать его уже после первого раза. Единственная причина, по которой он ещё не распрощался с ней, — это абсолютная верность Софии. Она была готова ради него на всё, и Сокол это ценил. Он мог вызвать её к себе в любое время, и она всегда была готова. Могла с ним трахаться несколько часов подряд. И так изо дня в день. Без единого протеста или недовольства. Лишь один недостаток — слишком навязчивая. Не понимает, когда лучше промолчать, а когда и вовсе исчезнуть.

Макс вычеркнул её сразу. Сегодня Соня не подойдёт. Нужна девочка-однодневка. Кто-то поинтереснее обычной танцовщицы.

С недавних пор Соколова стали мучить странные сомнения. В приоритет вышли такие вещи, о которых он раньше и не думал. Может, возраст уже сказывался (всё-таки тридцать пять лет почти) или стресс последних месяцев нашёл столь странное проявление, но ему всё больше не давали покоя мысли о поиске нормальной чистой девчонки. Не шалавы. Такой, чтобы не только ноги умела раздвигать, но и поговорить просто... Выслушать его, поддержать в трудную минуту...

Временами даже депрессия накатывала. Становилось тоскливо, муторно. Будто внутри что-то затягивалось медленно, сжималось болезненно, отзываясь в груди ноющей болью. Подобное случается, когда тебе доступны любые удовольствия. То, что когда-то казалось идеальным приобретает мерзкий, горьковатый привкус. Приедается. И тогда приходится искать новые способы поучить удовольствие.

Именно это происходило с ним в данный момент. Воображение снова пустилось в свободное плавание, оставив телу довольствоваться тем, что имеется.

Жестом подозвав к себе Алю, велел ждать в привате.

Когда чувства выходят из-под контроля, на помощь всегда приходит животная похоть. Именно животная, потому что страсть — это тоже из зоны личного, запрещённого в их мире. Что не позволено им. Слишком большая роскошь. Её нельзя продать или купить. Её невозможно изобразить.

Похоть — другое дело. Нагнул, вставил, разрядился, забыл.

Всё.

Голова здесь не работает. Чувства надёжно спрятаны.

Ничего лишнего. Ничего ненужного.

А потом — снова работать. Вкалывать как заведённый, прогрызая себе путь к победе. Каждый проклятый день, пока постоянное напряжение не подкосит окончательно. В случае с Максом это происходило постоянно, принимая во внимание высоты, которых он достиг.

В тридцать пять лет криминальными авторитетами просто так не становятся. Он стал. Как? Это уже другой вопрос. Ответ на который можно было прочитать, заглянув ему в глаза.

Двое суток... Уже через сорок восемь часов Змей будет в его руках. И тогда всё закончится... Кровь уже бурлила, а воздух вокруг искрился в предвкушении долгожданной расплаты.

«Избавлюсь от врага, и отойду от дел», — мелькнула шальная мысль.

Кто его знает? Может, и правда, пора?

В высокие окна пентхауса лился яркий солнечный свет, освещая просторную гостиную холостяцкой берлоги Артура. С углового, обитого белой кожей, дивана открывался потрясающий вид на златоглавую столицу. Вдали, практически с высоты птичьего полёта краснели стены Кремля и виднелись маленькие, размером с детские игрушки, автомобили.

Со второго этажа квартиры доносились приглушённые стоны жениха, а, неутихающая ни на миг, вибрация мобильного телефона с похвальным старанием сверлила спящий мозг. Поморщившись от неприятных ощущений, Макс принял сидячее положение и сразу же вскочил на ноги.

Стрелки наручных часов показывали половину девятого, в памяти эхом звучали проклятия и смачные ругательства друга по поводу предстоящего бракосочетания. Прошлая ночь пронеслась перед мысленным взором чередой разноцветных вспышек, вызвав на тонких губах саркастическую ухмылку.

Мальчишник в «Phenix’е» удался на славу. Под зажигательную клубную музыку Епремян отжигал до самого утра, угощая всех желающих элитной выпивкой, курил кальян с лёгкой примесью «веселья» и то и дело учил старшего товарища жизни. Вдоволь насладившись услугами лучших сотрудниц, два часа назад с трудом был доставлен домой и благополучно завалился спать на огромную двухспальную кровать.

Подхватив свою футболку со спинки стула, мужчина оделся и уже собирался идти за горе-женихом, как в коридоре показалось изумленное лицо Марии Владимировны.

— Максим Александрович, — промямлила домработница, и нервно поправила край белоснежного передника. Она опасалась Сокола, хоть и не знала, кто он такой на самом деле. Наверное, стань ей известно, что перед ней не просто один из дружков Артура, а самый что ни на есть глава целого клана, Хищник без души и сердца, сбежала бы, не оглядываясь. — Доброе утро... Кофе?

— Лучше что-нибудь от похмелья, — кивком указал на лестницу. — Будем возвращать его к жизни.

С каждым шагом, приближающим его к хозяйской спальне, звуки извергаемых рвотных масс становились всё громче, а запах перегара — ощутимее. В перевёрнутой верх дном комнате будто невидимая завеса стояла, из приоткрытой двери ванной долетали обрывки витиеватых греческих ругательств.

Вскоре на пороге возник и сам виновник торжества, собственной персоной. Растрёпанный, в одних трусах и перекошенной физиономией грязно-серого цвета Артур походил на попавшего под трамвай бомжа, но никак не на единственного наследника одной из самых влиятельных семейств в стране.

— Скажешь хоть слово, убью, — прохрипел он, тяжело вздохнув. — И без твоих комментариев паршиво. Состояние такое, что сдохнуть хочется.

— Оно и видно, — пожал плечами и, подняв с пола измятую, всю в следах от алой помады, рубашку, бросил другу в лицо. — Ты случаем не забыл, что через два часа должен быть в доме своей невесты? — вопросительно изогнул густую светлую бровь и жестом велел Марии Владимировне поставить поднос на стол. — И что будет, если ты хоть на минуту опоздаешь?

— Если бы, — недовольно буркнул Епремян и прошлёпал босыми ногами к журнальному столику, где его ждал холодный рассол, и с жадностью осушил весь стакан. — Стоит хоть немного забыться, как перед глазами лицо Очкарика встаёт... Неприятное зрелище, скажу я тебе.

— Не прибедняйся, — произнёс Сокол, присаживаясь на кресло напротив. — Эта девочка, между прочим, твою задницу спасает. Или напомнить, чем тебе грозит её отказ от свадьбы? Ещё непонятно, кому из вас повезло меньше. Тебе или ей, потому что выходит замуж за такого, как ты.

— А ты, я смотрю, к ней в адвокаты записался? Не слишком ли много благородства для одного утра? — с грохотом поставил пустую тару на поднос и поморщился. — Тем более, для человека вроде тебя.

Мужчины обменялись длинными взглядами. Лишних слов не потребовалось.

Артуру в этой жизни многое было позволено. Намного больше, чем кому-либо другому. В этом мире существовало всего несколько людей, кому Макс мог безоговорочно доверять. Тот самый ближний круг, за место в котором нужно пройти через все круги ада и выйти живым. Не каждый мог справиться с этой задачей.

Епремяна же он знал слишком давно, чтобы понимать: под толстым слоем брони и показного равнодушия скрыто большое доброе сердце. Это только с виду Артур кажется повёрнутым на деньгах мажором, для которого нет ничего важнее кэша. Этого Артура видели и знали все. Люди принимали его таким, даже не подозревая, что может таиться за всей этой искусственностью.

Макс знал другого Артура. Настоящего. Спрятанного ото всех. Мальчика, которого много лет назад спас от «тёмной»...

Спустившись в гостиную, где уже вовсю хлопотала экономка, а в воздухе витал аромат свежесваренного чёрного кофе.

Мужчина сел на диван и достал из кармана сигареты. По комнате, закручиваясь в причудливые кольца, поплыл белый дым. Курение помогало расслабиться, когда под рукой не было ничего другого. Никотин оказывал на него благотворное воздействия, отвлекая запутанный мысли и даря несколько минут желанной свободы.

Закрыв глаза, он с наслаждением прислушивался к тишине. Слегка хмурился, когда безмятежность момента нарушал стук посуды и щелчок выключателя.

От нехитрого занятия его отвлекло появление обновлённого, сияющего голливудской улыбкой, друга. Артур лёгкой пружинистой походкой спустился с лестницы и медленно подошёл к нему.

— Лучше?

— Да-а, — взял чашку дымящегося напитка и пригубил немного. — Теперь хоть в ЗАГС, хоть на встречу с президентом!

Затушив окурок о дно хрустальной пепельницы, Макс допил свой кофе. Нужно возвращаться к обычной жизни. Хватит с него мальчишников. В клубе накопилось множество дел, требующих его личного участия. Плюс, надо подготовиться к встрече с держателями ВИПов. Клиенты требуют новых зрелищ, традиционными программами уже никого не удивить...

И Змей... О нём он думал постоянно. Двадцать пять часов в сутки.

Только бы дождаться. Дотерпеть ещё сутки...

Сокол уже предвкушал сладкий миг долгожданной встречи. Ему потребовалось двадцать лет, чтобы выйти с ним на один уровень. Двадцать лет на поиски имён и необходимых доказательств.

Осталось только найти его.

Найдут.

Макар слово дал. Из-под земли достанет, но приведёт Змея к нему...

А пока Соколову нужно понять, что делать со свадьбой друга. Одному идти — не вариант. Слишком много лишнего внимания. Да и Соню с собой брать не хотел. Ни к чему кормить её ложными надеждами. Напридумает себе чёрт знает что — задолбаешься переубеждать.

Н-е-е-т... Надо кого-то нейтрального найти. Чтобы и людям не стыдно показать, и максимально без последствий. Желательно для всех.

— Женщина готова отработать долг мужа, — пробасил Алекс. Откинулся на спинку высокого кресла из красной кожи и, продолжил, улыбаясь: — Наш покойный администратор оставил её ни с чем. Квартира в залоге, машину банк уже отобрал...

Макс слушал вполуха, лениво просматривая накладные на новое оборудование для клуба. Мысли его были заняты другим, проблемам вдовы Сафонова в них места нет. Пусть радуется, что жива осталась. Будь на его месте кто-либо другой, сто раз бы подумал, прежде чем давать жене предателя вольную.

Ей повезло, что Сокол никогда не воюет с женщинами. В отличие от многих своих «коллег», он не признавал кровную месть. Следовал простому принципу: провинился — отвечай. Жизнью своей, кровью — неважно. Главное, чтобы лично это сделал. Достойно. Не получилось жить, как мужчина, хотя бы умри с честью.

Хотя... В случае с Андреем не получилось ни то, ни другое. Жалкий трус! Пытался прикрыться собственной женой. Рассказывал сказки, искренне надеясь, что Макс поведётся, не станет проверять.

— Главное, ей плевать, каким образом это будет. На всё согласна! С виду вроде не шалава, а на деле...

Соколов краем глаза взглянул на закрытую дверь кабинета — последнее, что ему нужно — это свидетели такого разговора. Бросил авторучку на стол и повернулся к собеседнику.

Управляющий, заметив огонёк интереса, промелькнувший во взгляде Макса, понимающе кивнул. Он бы и сам ни за что не отказался от возможности провести время с такой красоткой. И что только она могла найти в Сафонове?

В отличие от Сокола, который с лёгкостью воротил миллионами и мог получить желаемое в любое время дня и ночи, независимо, будни это, праздники или выходные, Андрей не имел за душой ни гроша. Обыкновенная пешка. Ничего более.

— Говоришь, согласна на любую работу? — мужчина ухмыльнулся. — Мне нужна подруга на вечер, которую не стыдно будет вывести в свет. Идеальная женщина. Хочу максимум натуральности и никакой наигранности. Так, чтобы все вокруг поверили в нашу «любовь». В особенности Соня. Справится со своей ролью — спишу весь долг, да ещё и добавлю сверху, на безбедное будущее. Если согласится, договорись о встрече в районе станции Спортивная.

Идея о том, чтобы нанять профессиональное сопровождение пришла к нему ещё утром, когда ехал от Артура. С тех пор только об этом и думал. Решил воплотить задуманное, не откладывая в долгий ящик. Не учёл лишь одного — ни одна из элитных эскортниц столицы на эту роль не подходила. Слишком известные в определённых кругах. Ему же требовалось полное инкогнито.

Никаких лишних слухов.

Никакого копания в нижнем белье.

Чтобы ни один журналист не понял, что к нему.

— С этим проблем точно не будет, — засмеялся Алекс. — Женщина-огонь! Фигура, грудь, попа. Всё на месте. Я бы сам с такой не прочь... Интересно, чем её только наш общий знакомый зацепил?

Макс задумчиво потёр упрямый, заросший короткой щетиной. Вытащил из пачки сигарету и прикурил.

Если вдовушка так хороша, как расписывал друг, он только рад будет. Заедут на часок в ресторан, поздравит молодых, вручит конверт, а потом к нему, на продолжение банкета. Главное, чтобы справилась с поставленной задачей. На остальное — плевать. Ему с ней не детей крестить.

Несколько минут прошли в тишине. Слышалась только вибрация клавиатуры, пока Алекс набирал сообщение.

— Она согласна. Спрашивает, на какое мероприятие идёте и как ей нужно выглядеть?

— Свадьба. Что там у них обычно? — неопределённо пожал плечами. Ему было глубоко фиолетово, во что она облачится. Макс давно уже не обращал внимание на такие мелочи. — Платье, макияж, причёска... Мне главное, чтобы не выглядела, как дешёвая проститутка. Женщина должна соответствовать во всём. Не понравится при первой встрече, договор будет аннулирован.

— Я тебя понял. Когда будет готова, скинет фото на одобрение.

— Отлично. А теперь, — дождался, когда телефон перекочует из рук управляющего обратно в карман, подтолкнул к нему папку с документами, — объясни-ка мне, откуда взялись все эти суммы?

После того как вопрос, можно смело возвращаться к работе. Тем более, что он уже нашёл несколько несостыковок в отчёте бухгалтера.

В бизнесе, как и в жизни, Соколов придерживался тех же принципов. Не терпел ложь ни в каком её проявлении, а когда замечал нечто подобное за кем-то из своих сотрудников, немедленно отправлял их восвояси. Тот, кто обманул раз, может сделать это снова. А дать предателю второй шанс — то же самое, что и вручить ему заряженный пистолет и ждать, когда тот выстрелит.

Жизнь сама преподавала Максу уроки выживания, учила подниматься, когда сука-судьба безостановочно наносила удар за ударом.

Многие считали Сокола везучим. Он же просто оказался способным учеником. Одним из лучших. Не сломался. Не сошёл с дистанции, как это делали многие другие. Продолжал идти, несмотря ни на что. Терял родных, хоронил близких, но он ни разу не остановился. Прошёл через преисподнюю, видел всё: смерть, ненависть, отчаяние, страх... И всё это ради одной-единственной цели — выйти, наконец, к свету. Найти своё собственное солнце и больше никогда не отпускать его!

Макс заметил её ещё задолго до того, как выключил зажигание и вышел из машины. Силуэт девушки в темно-зеленом платье был точь-в-точь как на фотографиях, полученных им полчаса назад.

Вдова Сафонова оказалась та ещё штучка. Специально сфоткалась со спины, изогнувшись таким образом, чтобы каждую соблазнительную выпуклость продемонстрировать. Лицо показывать не стала. Сохранила интригу на десерт.

Теперь-то понятно — почему.

Малышка оказалась со всех сторон бесподобной. Лицо, фигура, длинные загорелые ноги, выглядывающие из выреза вдоль левого бедра... И глаза... Необыкновенные, глубокие, манящие сияющим светом. Зелёные, словно переливающие изумруды. Они смотрели уверенно. Без тени робости и страха. Прямо сказка, а не женщина. Идеальная. Для него.

Смотрел на неё в немом восхищении, предвкушая сладостное удовольствие, которое обещал ему этот взгляд. Внутри всё заныло в приятном ожидании, кровь закипела, разгоняя возбуждение по напряжённому телу. Чуть пар из ушей не повалил, будто только из монастыря сбежал.

Что ни говори, но любил он девушек в платьях, да ещё и длинноволосых. Чтобы волосы можно было собрать в кулак, оттянуть чуть, беря дополнительный контроль над девочкой.

Его.

Решено уже.

Как минимум на эту ночь, дальше — видно будет. Эта красотка явно не на один раз, и Макс обязательно найдёт способ удержать её подольше. Очень ему понравилась. Такое с ним ой как редко случалось!

А вот, что ему не понравилось — голодные взгляды мужиков, которыми те на Зеленоглазку смотрели. Будто сожрать собирались.

Вихрем вылетев из машины, в два шага преодолел расстояние до малышки. Закрыл от назойливого внимания и, схватив за плечи, развернул к себе.

— Давно ждёшь?

На мгновение девушка замерла. Опустила неимоверно длинные ресницы, пряча от него волшебные глаза.

— Э-э-э... что, простите? — не поняла смысла вопроса.

Губы Макса непроизвольно дёрнулись вверх, обнажая ровные ряды белоснежных зубов.

«Как хорошо играет, прям истинная актриса!» — отметил внутренний голос.

Всего пара слов, и уже не хочется возвращаться в реальность. На лице такое искреннее удивление отразилось, даже Сокол чуть не растерялся. Да, именно об этом он говорил, когда требовал максимум натуральности. Чтобы будоражила своими реакциями, выводила на живые эмоции.

Мужчина довольно ухмыльнулся и, взяв её за руку, повёл к машине. Распахнул пассажирскую дверцу, приглашая продолжить игру в салоне.

— Присаживайся.

Не сдвинулась с места. Будто заворожённая наблюдала за ним, не подозревая, какие мысли роятся в голове

— Зачем?

Прикусила соблазнительно пухлую губку и попыталась отстраниться. Не позволил. Схватив малышку за талию, рванул на себя.

— Хочу похитить тебя, — выдохнул ей в лицо.

Зрачки у девушки тут же увеличились раза в два. Заполнили радужку, оставив только тонкий размазанный ободок.

— Ты... ты что? — недоверчиво прошептала она и захлопала ресницами.

«Что же ты со мной делаешь, Зеленоглазка?» — удивился про себя.

Вот это уровень! Вот это подготовка! Даже Станиславский поверил бы, настолько всё по-настоящему было.

Макс едва не задохнулся от нетерпения. Никогда раньше не терял голову, а с ней вот не получалось. Прошибало насквозь, выворачивало от желания. Да так, что мир вдруг остановился, небо на землю рухнуло и укрыло их бескрайним покрывалом ночи...

— Отпусти, — предприняла попытку вырваться.

А в глазах такая бездна, что человека утопить можно. Бушующий ураган. Полноценное стихийное бедствие. Его бедствие.

Это именно то, чего он хотел — глоток свежего воздуха. Чтобы лёгкие в клочья. Ради такого можно и свадьбу друга пропустить. Артур поймёт. Кому как не ему знать, на что способна страсть к женщине?

— Один поцелуй, Зеленоглазка, — подцепил двумя пальцами подбородок, приподнимая под нужным углом. — Остальное будет, по-твоему...

Обычно так не делал, но в эту минуту просто дико захотелось.

Послав доводы разума, схватил наваждение за обнажённые плечи и прижался губами к её сладкому ротику. Смял податливые губы, вторгся во влажное, вкусное пространство языком. Исследовал его, завоёвывал, покорял и подчинялся.

Голова пошла кругом, а в паху уже всё свинцом налилось. Её запах по венам растекался, проникал с каждым вдохом, оседал внутри невидимой пыльцой. Макс задыхался. Сходил с ума. Из-за неё. Из-за её робких попыток ответить на поцелуй. Из-за дикого танца, в котором зашлись их грохочущие сердца.

Он резко оторвался от девушки. Окинул долгим, изучающим взглядом. Мазнул по распухшим губам, наслаждаясь их влажным блеском, поднялся выше... и едва не потерял равновесие.

В её прекрасных глазах стояли слёзы. Крупные, самые что ни на есть реальные, мать его, слёзы! И так много боли было в этом молчании, что у него на миг даже сердце сжалось.

Сокол опешил от такой реакции. Растерялся с непривычки. А потом не удержался и взял её за руку. Сжал легонько.

— Я ненавижу, когда женщина плачет... Ты это... успокойся, хорошо? А то снова поцелую!

С этими словами он смахнул с бледной щеки солоноватую каплю и отпустил её.

Пока Зеленоглазка судорожно вдыхала тёплый ночной воздух, Макс достал из кармана сигареты и закурил.

Думал, как дальше быть. На официальную часть церемонии он уже опоздал, да и желание ехать на торжество совсем пропало...

Докурил под приглушённые всхлипы девушки, ничего вокруг себя не видя и не слыша. Потом выбросил бычок в ближайшую урну, ещё раз оглядел ладную фигурку Сафоновой. Нахмурился, когда заметил край татуировки, выглядывающий из-под края юбки и раздражённо захлопнул пассажирскую дверцу.

Да, девушка действительно понравилась Максу. Очень понравилась. Но одной её слезинки оказалось достаточно, чтобы в раз остудить весь его пыл. Соколов нравился женщинам и умел этим пользоваться. Знал, когда нужно включить нежность, а с кем можно и по жёстче. Но никогда и ни при каких обстоятельствах он не брал женщину силой. Любое насилие в отношении слабого пола — табу, нарушать которое он не собирался. Пускай даже ради ночи с очаровательной вдовой!

— Подожди! — холодные пальцы робко обхватили широкое запястье Макса, заставив остановиться.

Голос девушки, тихий, почти плачущий, действовал оглушающе. Сердце в груди вдруг совершило кульбит, взлетело и застряло где-то поперёк горла. Резко обернувшись, застыл, попав под чары её дико сверкающих глаз. Завис на минуту. Потерялся будто. Утонул в бушующем океане сдерживаемых слёз.

Сокол наклонился, подцепил двумя пальцами аккуратный подбородок и зафиксировал. Надёжно — не сбежать.

— В чём дело, Зеленоглазка? Ты вся дрожишь.

— Я... — она не могла вымолвить ни слова. Шумно вдохнула, попыталась отвернуться, но он не позвонил. — Я не знаю.

«Обманщица», — пронеслось в его голове. Жёсткие губы растянулись в привычной ухмылке.

Нечто густое и плотное повисло в воздухе, встало между ними раскалённой завесой. Нечто осязаемое и наэлектризованное. Знакомое до боли в груди...

Она хотела его!

Макс видел желание в её глазах. Слышал его в рваном биении девичьего сердца. Улавливал в трепетном вздрагивании длинных ресниц. И ему это нравилось. Чёрт, как же ему это нравилось!

Соколов не был романтиком даже в юношеские годы, а тут его прибило. Прошибло насквозь. Да так, что не разогнуться больше. Он даже не понял, что с ним. Заклинило мужика, и всё тут. Контузило напрочь — не выбраться. Из-за неё.

Не выдержал. Окинул малышку долгим, изучающим взглядом.

А посмотреть было на что.

Сафонова воплощала собой мечту об идеальной женщине. Его мечту.

Ухоженная до невозможности. Утончённая. Изысканная, как драгоценная статуэтка. Хрупкая и совершенная. Округлые бёдра, которые так и просятся обласкать. Тонкая талия, плоский животик и лицо... Хоть неделю любуйся, но и этого не хватит, чтобы насладиться ею.

Он провёл пальцами по плечу, спустился вдоль руки. Кожа оказалась мягкой и шелковистой, без единого волоска. Её хотелось не просто трогать — вобрать без остатка. Избавить от лишней ткани и всю детально рассмотреть. Изучить каждый изгиб, каждую родинку, добраться до татуировки, спрятанной на пояснице...

Макс больше не мог сдерживаться. Слишком велико было искушение поцеловать её, ощутить под собой податливую нежность женского тела.

— Чего ты хочешь, Зеленоглазка?

Пухлые губы девушки изогнулись в грустной улыбке. Взгляд её стал мутным, подёрнутым туманной дымкой, в которой он так боялся утонуть.

— Исчезнуть, — на мгновение она снова прикрыла глаза, спрятав от него все свои эмоции. Умолкла на мгновение, и даже не осознавая этого, подалась навстречу ему. — Хочу забыть обо всём... хотя бы на одну ночь...

И тут он понял, что хочет того же. Нарушить все правила и запреты. Впервые в жизни довериться голосу сердца, а не разума. Раствориться в ней. Целиком. Без остатка.

Макс с глухим стоном сжал нимфу в объятиях и припал к её устам в долгом поцелуе.

— Что ты со мной делаешь, Зеленоглазка? — хрипло пробормотал он, наконец оторвавшись от целительного источника и заключив раскрасневшееся лицо девушки в ладони. — Я так сильно желаю тебя, что уже забываю обо всём на свете. Со мной это впервые.

— Со мной это тоже впервые, — задыхающимся от волнения голосом призналась Сафонова.

Пальцы Макса умело заскользили по обнажённой спине, вбирая её тепло, вдыхая цветочный аромат длинных каштановых волос. На мгновение он замер, неожиданно смутившись от собственных признаний и остроты тех ощущений, что разрывали внутренности на куски. Отстранился, не разрывая зрительного контакта.

— Наверное, мы оба сошли с ума...

Она положила ладони ему на грудь, не давая разорвать тонкую нить, сковавшую их невидимой паутиной. Уткнулась лбом в шею Сокола, обжигая жарким дыханием, расщепляя последние крохи благоразумия.

— Т-с-с... Не говори ничего... — умоляюще прошептала она. — Увези меня отсюда!

Зарычав от восторга, Макс с лёгкостью подхватил её на руки и припал изголодавшимся ртом к бархатисто-нежной щеке.

Реакции Зеленоглазки кормили его внутреннего зверя. Подкупали своей искренностью. Он уже и не помнил, когда в последний раз видел во взгляде женщины настоящее, голое желание. То самое, от которого мужчина способен потерять голову. Ради которого готов отказаться от собственных правил.

Эта малышка была другой. Неиспорченной фальшью. Живой...

Макс привык к этому. Интуитивно чувствовал ложь, улавливал в каждом наигранном вздохе и стоне.

Отчасти поэтому Сокол давно перестал обращать внимание на женские заигрывания. Понял, что по-другому никак, не умеют. Секс стал для него чем-то вроде игры, где у каждого своя определённая роль и позиция. Ему было плевать, с кем, где и как. Единственное правило долгие годы было лишь одно — в эту конкретную ночь она только с ним. И чтобы покладистая оказалась, на всё готовая...

Но с Зеленоглазкой хотелось большего. Сколько ни старался, а раскусить её не получалось. Инстинктивно вдруг замолчали резко. Отключились, стоило ей появиться рядом.

— Одна ночь, девочка. Никаких запретов и никаких обязательств, — уткнувшись в ложбинку за ушком, осторожно гладил тонкие предплечья. — Если тебе это не подходит, скажи... Я не привык называть женщине свою волю. Решать только тебе... Всего одно слово, Зеленоглазка. Да или нет?

Но она не ответила. Обхватила его голову, привлекла к себе и поцеловала. Её рот приоткрылся, и Макс воспользовался этим, погрузившись языком глубоко внутрь, лаская до тех пор, пока ноги Сафоновой не подкосились. Пришлось подхватить её за талию, не давая упасть.

— Ты теперь моя, Зеленоглазка! Только моя...

Она действительно станет его. Всего на одну ночь Макс забудет об осторожности и позволит себе маленькую слабость. Первую и единственную за всю жизнь. А утром... утром он снова станет прежним и навсегда забудет о прекрасной вдове Сафонова.

Сука!

Закрыл глаза, вдохнул полной грудью и выплюнул очередное ругательство из ряда тех, что произносил в исключительно редких случаях. Сегодня был один из таких. Абсурдный до крайности.

Осознание произошедшего арктическим холодом морозило его изнутри, скручивало в тугой жгут. Это что же получается? Змей расставил ловушку, подобрал приманку в виде сексуальной вдовушки, а он клюнул? Как?! Как он мог не понять этого, не увидеть подставы?!

Повёлся на изумрудные глаза красотки. Потерял бдительность... Знал ведь, что никому нельзя доверять! Знал, но всё равно ошибкам...

«Так промахнуться из-за какой-то шалавы?» — заскрежетал зубами, дёрнул на себя выдвижной ящик и выхватил со дна новенький Рысь*.

За считанные секунды установил глушитель, провел пальцами по стволу.

Он этого так не оставит! Не пощадит тварь!

Нет, он не станет её убивать — слишком лёгкая кара для такой стервы. Сокол расправится с ней по-своему, без лишней жестокости...

Ему же понравилась девочка? Чего греха таить? Такая не могла не понравиться. Максу вообще мало кто угодить мог, а этой удалось. С первого взгляда занесло, теперь не расхлёбывает. Ну, ничего. Недолго ей оставаться таинственной незнакомкой.

Соколов не относился к тем людям, кто любил предвкушать. Он получал желаемое немедленно. Здесь и сейчас. Так, почему бы не совместить приятное с полезным? И ему отрада, и ей урок на будущее, что с серьёзными дядьками шутки плохи.

Поживёт у него недельку. Отработает моральный ущерб, поуичится уму-разуму, а потом пусть катится на все четыре стороны.

Жаль только, что продажной оказалась... Действительно жаль... Однако Макс запретил себе об этом думать. Загнал чувства глубоко внутрь, спрятал за надёжным замком и натянул на лицо привычную маску циничного хозяина жизни.

Тот факт, что Зеленоглазка являлась подсадной уткой — знак судьбы. Нельзя ему терять бдительность. Тем более, когда дело касается женщин. Особенно, в отношении красивых женщин. Один раз он уже повёлся на милое личико. И чем это закончилось? Второго промаха он себе не позволит.

Бесшумно подкравшись к двери, резко толкнул её. Поднял пистолет, желая припугнуть нахалку, и застыл.

Ванная комната была пуста...

***

Алекс встретил его у входа в клуб. Наградил изумлённым взглядом, вопросительно пожал плечами и молча последовал за шефом внутрь.

В самом «Phenix’е» было спокойно.

Технические служащие старательно отмывали сцену, готовясь к открытию. Бармен пересчитывал бутылки элитного алкоголя, а танцовщицы репетировали номер для очередного шоу. И только напряжённые лица сотрудников службы безопасности говорили об истинном положении дел.

Макар всё ещё оставался вне зоны доступа. В последний раз друг выходил на связь на рассвете, тогда и сообщил Алексу о ловушке для Сокола. Сафонова появилась неслучайно. Её подослали к нему с определенной целью — отвести внимание и подготовить почву для решающего удара...

Соколов в очередной раз мысленно проклял свою тупость, из-за которой едва не расстался с жизнью. Это же надо было так промахнуться! И ради кого? Вдовы заморыша Андрея? Слизняка и предателя. Так, на какой же ляд он решил, что жена окажется другой, не фальшивкой?

Одного понять не мог — почему сбежала? Испугалась? Или, может, осознала, какую ошибку совершила? Накосячила и в кусты?

Влетел в кабинет и плюхнулся в любимое кресло. Сжал правое запястье, пытаясь унять очередной приступ. Руку будто молнией прошило. Закололо так, что дыхание резко перехватило. И чувство такое, будто холодная сталь прикоснулась к спине.

Или к сердцу, что так истошно билось в груди?

Это чувство было знакомо Максу. Воспоминания о нём хранились в секретных тайниках памяти, запечатанные, с пометкой «опасно». Чувство, которое он поклялся больше ни к кому не испытывать. Задушил в зачатках, когда в подростковый период эмоции только начинали формироваться. Но появление Зеленоглазки всё испортило. Она возникла из ниоткуда, вся такая загадочная и расковыряла старые раны, вернула боль.

Макс всё понимал. Умом. Что ещё один удар Змея пришёлся точно в цель. Он забылся, перестал контролировать себя и пропал. Позволил сердцу диктовать правила, тогда, как мозг надрывался, крича об опасности.

Но глупые эмоции никак не унимались. Вопили, не давая покоя. Отвлекали от дел. Воображение, снова и снова, услужливо рисовало образ девушки, одиноко стоящей на обочине рядом с новеньким автомобилем. Её хриплый, с ласковой вибрацией голос эхом звучал в голове Сокола, а нежный цветочный аромат мерещился на каждом углу, не отпускал...

«Почему я постоянно думаю о тебе? — Соколов подался вперёд. Уставился в горящий экран смартфона. — Неужели...»

Нежеланная догадка оказалась слишком неожиданной, нереалистичной... странной.

Поёжившись, выхватил из пачки сигарету и нервно закурил, выпуская изо рта кольца белого дыма.

«Ты попал, Макс! — застонал про себя мужчина, делая очередную затяжку. — Господи, как же ты попал!»

Больше всего на свете Макс ненавидел ждать. Оставаться в неведении в то время как душа требовала действий. Решительных и резких. Неприятное предчувствие не отпускало. Поселилось в голове и подспудно грызло изнутри, возвращая к одному и тому же — к прошлой ночи. Будто интуиция пыталась что-то подсказать ему, подвести к чему-то.

Не давало покоя и другое чувство, уж совсем неожиданное. Хотелось снова увидеть Зеленоглазку. Поставить перед собой и потребовать объяснений. Почему она сбежала? Так испугалась за свою жизнь? Не смогла довести дело до конца? Или не понравилось с Максом? Но ведь Сокол был с ней нежен, как ни с одной другой. Она не могла этого не почувствовать.

К тому же, если что-то не понравилось, могла спокойно сказать об этом. Он же не чудовище какое-то. Отпустил бы по первому требованию. Но она ничего не сказала. Ни словом, ни действием не намекнула, что против. Значит, всё в порядке, верно?

Или всё-таки нет?

Как было бы здорово спросить у неё напрямую! Заглянуть в глаза, чтобы не смогла соврать...

Чёрт, его снова не туда занесло. Что с ним не так сегодня? Что?!

Отодвинув от себя ноутбук, поднялся. В два шага преодолел расстояние до двери. Длинные коридоры клуба казались непривычно пустыми, вымершими.

Макс привык к движению. Безостановочному. Двадцать четыре на семь. Чтобы ни на что другое даже времени не оставалось. Его жизнь — работа. Упорная и точная, как механизм швейцарских часов. Результат — его положение и статус, уважение, которое можно только заслужит. И враги...

Змей...

Савелий Артемьевич Озеров — партнёр отца, друг детства... предатель и убийца.

Максу потребовалось двадцать лет, чтобы собрать достаточно доказательств и выйти на заказчика. Исполнителей нашли быстро. Один за другим они отправлялись на тот свет, но жажда мести становилась всё сильнее, внутренний зверь требовал большего. Он хотел справедливости. Кровавой расплаты за каждую секунду ожидания. И вот, когда до цели оставалось всего несколько шагов, Макс допустил ошибку. Оступился на ровном месте... Из-за женщины. Из-за своих низменных инстинктов.

Оказавшись на крыше, с упоением втянул тёплый весенний воздух. Сжал металлические поручни и, подставив лицо слепящим лучам, прикрыл глаза.

Снова он пытался понять, почему не заподозрил Зеленоглазку в обмане, не усмотрел ничего странного в её внезапном и весьма своевременном появлении. Змей ведь знал, что он охотится на него. Знал, что его время сочтено...

Идиот! Как можно было ТАК промахнуться?! Не сообразить, что к чему. Сафонова наверное всласть повеселилась над ним. Обвела вокруг пальца самого Сокола. Ну, ничего, он ещё заплатит ей за эту игру. Заставит ответить за каждую секунду лжи!

— Шеф? — голос Алекса проник в мысли, выдернул Макса из забытья. — Она здесь.

Лёгкая дрожь прошлась по массивному телу мужчины, пальцы сильнее сдавили холодную перекладину. Внутренний зверь будто встрепенулся, инстинкты вмиг обострились.

— Она в синей комнате...

Дальше мужчина не слушал. Прошёл мимо управляющего и влетел в подоспевшую кабину лифта.

Для удобства посетителей в здании клуба были созданы различные зоны отдыха. Гостиные, бильярдные, кальянные, сауны и приваты, каждый из которых носил определённое название. Обустроенные на любой вкус и цвет. Помещения для особенных гостей — ценителей пикантных развлечений, носили названия в соответствии с уровнем их включенности в тему: от зелёного — самого лайтового варианта, до красного. Синий вип предназначался для искушённых постояльцев и занимал промежуточное место в иерархии уровней. Время от времени, когда обычный секс переставал приносить удовольствие, он любил приводить сюда Соню.

Однако сегодня Максу было не до развлечений.

У комнаты дежурил один из охранников. При виде Сокола он коротко кивнул и, щёлкнув замком, распахнул перед ним двери.

Шагнув вперёд, Соколов оказался в просторном, выполненном в лазоревом цвете, помещении. Всё здесь было выполнено в едином стиле, даже пушистый круглый ковёр на полу и тематические картины на стенах. А на большой двухспальной кровати с высокими столбами под цепи и другие приспособления сидела незнакомая брюнетка в лёгком чёрном платье и смотрела на него полными страха глазами.

Секунду Макс внимательно изучал объект. Прошёлся взглядом по стройной фигуре, отметил высокую чересчур полную грудь, спустился к тонкой талии и, нахмурившись, повернулся.

— Что за чёрт?! Вы кого мне привезли?

От такого вопроса Алекс опешил. Подошёл ближе, словно с порога ему было не видно, зыркнул на женщину и снова посмотрел на босса.

— Сафонову, — промямлил тупо. — Как и просил...

— Ты меня за идиота держишь?! — взревел Сокол. — Это не та женщина! Я её вообще впервые вижу.

Макс заметил, как напрягся администратор и уже собирался приступить к более решительным действиям. Но следующие слова помощника повергли его в шок:

— Но Сафонова — это она! — в два счёта преодолел расстояние до постели и, схватив брюнетку за руку, подвёл её к Соколу. — Возможно, ты перепутал её с какой-то другой женщиной?

— Это невозможно! — зарычал Макс, глядя на ту, с которой должно был провести прошлую ночь. Девушка симпатичная, ничего не скажешь. Роста такого же, как и Зеленоглазка, но в бёдрах меньше, совершенно точно не такая изящная. Да и глаза у неё совсем другие. В них не было ни огня, ни магии. Абсолютно ничего общего с его малышкой! — Я приехал в назначенное время. У дороги, как и договаривались, меня встретила женщина в темно-зеленом платье...

— Моё такси попало в пробку, — промямлила Сафонова. — Я опоздала всего на пять минут...

Алекс чуть не поперхнулся.

— Охренеть! — присвистнул, из-за чего Максу захотелось его ударить. — Ты что, забрал оттуда какую-то постороннюю девушку?

«Так... — мужчина начал лихорадочно соображать. — Это что же получается? Моя Зеленоглазка ни в чём не виновата? И она не имеет никакого отношения к Змею?»

Глупая улыбка коснулась его тонких губ, сердце в груди зашлось в бешеном галопе.

«Так ты мне жизнь спасла, маленькая... Твоё появление там, на дороге — случайность? Или судьба?»

И снова память услужливо подкинула воспоминание о том, как нежно целовала его Зеленоглазка. Как со слезами на глазах попросила: «Увези меня отсюда... Я хочу забыть обо всём.»

— Так, что нам с ней делать?

Макс даже задумываться об этом не стал. Его сейчас меньше всего на свете волновала продажная вдова. План Змея провалился, потому что в игру ворвалась роковая ошибка. Пять минут предопределили исход истории. Вместо подосланного агента он встретил женщину своей мечты. Что же это, как не благословение Небес?

— Плевать! Сам реши.

Причитаний Сафоновой слушать не стал, развернулся и решительным шагом направился к выходу.

«Я должен срочно найти мою Зеленоглазку!» — стучало в его голове.

— Я просмотрел все записи с камер видеонаблюдения, какие только есть в указанном периметре. Никаких девушек в зелёном вечернем платье в этот промежуток времени там не было, — сообщил Николай Кулагин, сотрудник службы безопасности. — Вполне возможно, что она приехала по другой дороге. На этом участке дороги, — ткнул пальцем в карту, — есть всего одна камера, но в тот день она не работала, технический сбой... Я, конечно, могу попробовать поискать её в других, смежных районах, но предупреждаю сразу — гарантий никаких. Мы даже номера её машины пробить не смогли, а надеяться, что она шла по трассе пешком — глупо. Искать в Москве девушку без имени, всё равно что пытаться найти иголку в стоге сена.

Макс понимал это! Умом. Осознавал, что шансы отыскать Зеленоглазку равны нулю. Он не знал о ней ровным счётом ничего, никакой информации. Лишь то, что она нужна ему...

Весь день они искали хоть какую-то зацепку, которая помогла бы выйти на неё. Прочесали весь район вокруг его дома в поисках свидетелей или камер наружного наблюдения. И пусто. Никаких доказательств того, что сладкая девочка с зелёными глазами — реальная, а не плод его больного воображения. Единственный раз, когда она попала в поле зрения наружки — момент выхода из подъезда. И всё. Исчезла, будто сквозь землю провалилась.

— Свяжись с охраной жилого комплекса, — велел Макс, хватаясь за очередную возможность. — Мне нужны сведения обо всех машинах, въехавших и выехавших с территории от шести до половины восьмого утра. Если её кто-то подвозил, я хочу знать об этом. Ты должен найти её, Коль! Обязан! Понял?

— Сделаю всё, что в моих силах.

Безопасник собрал со стола свои папки и молча вышел из кабинета. Сокол, кажется, даже не обратил на это внимание. Все его мысли были сосредоточены только на одном. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то подобное. Хотя нет, помнил — никогда. Всё, что связано с Зеленоглазкой происходило с ним впервые. И это пугало...

***

За окном уже маячили сумерки, когда Максу позвонили. Разговор длился меньше минуты, но и этих секунд оказалось достаточно, чтобы начать действовать.

Небольшая колонна из четырёх бронированных внедорожников выехала с парковки у клуба.

И вот, спустя час, они уже на месте, во дворе загородного дома, вдали от любопытных глаз и ушей. Охрана немедленно оцепила периметр, заняла наблюдательные позиции вдоль всего коттеджного посёлка, перекрыла все въезды и выезды. Ловушка захлопнулась, у Змея никаких шансов.

— Макс, — Макар вышел из отдалённой пристройки и двинулся ему навстречу. Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Как он? — кивнул в сторону закрытой двери.

— Ещё держится, — усмехнулся друг. — Но долго не протянет. Пытался сбежать, так что пришлось успокаивать. Ну, ты понимаешь.

Кивнул. Методы Макара знал хорошо.

— Удалось что-то выяснить?

Слова давались тяжело. Правая рука снова чудила, выдавая волнение перед встречей с врагом.

Двадцать лет... Сколько всего ему пришлось увидеть за это время, пережить, сделать? Когда-то он был другим и никогда бы не подумал, что позволит себе пасть так низко, запятнаться в море человеческой крови. Когда-то...

Теперь же пришло время расплаты. Макс будет уничтожать. Уберёт последнего, кто причастен к смерти родителей. Вернёт ему старый долг и вырвется, наконец, из этого порочного круга.

— Думаю тебя это заинтересует, — Макар протянул ему папку. — Полистай на досуге. Что-то мне подсказывает, так легко мы не отделаемся.

Я ничего не сказала. Сжал пальцы в кулак. Машинальный жест, который не мог остаться незамеченным. Передал бумаги Алексу.

— Будьте наготове, — велел холодно.

Узкая каменная лестница вела в подвал, освещенный парой старых ламп. Запах сырости и крови с каждым шагом становился всё ощутимее, вызывая непреодолимое желание зажать нос, только бы не чувствовать его. Так пахнет смерть. Лютая и жестокая. С уродливым оскалом вместо лица. Однажды я уже встречался с ней.

Вскинул голову и, оскалившись, толкнул шаткую дверь.

Озерова увидел сразу, выцепил скорченную фигуру в грязном полумраке. Несколько уверенных шагов, и Макс уже стоял перед ним, смотрел сверху вниз, еле сдерживаясь, чтобы не ударить. Со связанными и беспомощными не дрался. Это подло, не в его стиле. Даже если дело касается злейшего врага. Принципы превыше всего.

— Посмотри на меня! — выплюнул сквозь сжатые зубы.

Голова Змея дёрнулась, протяжный стон слетел с разбитых губ.

— Кто ты? — выцветшие бледно-голубые глаза блеснули стальным холодом. Слабое узнавание мелькнуло и тут же погасло. Не узнал. — Чего ты хочешь?

— Справедливости, — горько ответил Макс.

Выхватив из-за пояса ствол, прижал дулом к виску жертвы. Привычное, проделанное сотни раз движение, в этот раз вышло рваным, неуверенным. Его будто выбросило в прошлое, вернуло на годы назад, когда впервые в жизни взял в руки пистолет...

— В чём дело? — скрипучий голос Осипова пробился сквозь туман, выдернул из прожорливого болота. — Если вытащил оружие, используй его! Чего медлишь?!

Пленник в подтверждение своих слов подался вперёд. Так, чтобы под прицелом оказался центр высокого, испещренного мелкими морщинами, лба.

— Не так быстро, Змей. Умереть ты всегда успеешь. Это я тебе гарантирую. Прежде, ответь на мой вопрос: «Неужели ты, действительно, не узнаешь меня?». Приглядись хорошенько...

Говорил, а у самого сердце так и рвалось из груди.

«Убей! — пульсировало в висках. — Сожги, чтобы ничего кроме пепла не осталось. Чтобы даже хоронить было нечего. Отплати той же монетой!»

— Ты?! — вдруг воскликнул он. Змей вспомнил его. Признал. После стольких лет... — Макс?! Сын Саши Соколова?! Это правда ты? Но... почему? Что я тебе сделал?

— Что ты сделал?! — зарычал медведем и бросился на врага. Схватил за лацканы окровавленной рубашки, дёрнул на себя. Лицом к лицу. — Ты спрашиваешь у меня, что ты сделал?!

Макса вырубило. Напрочь вырвало из реальности. Он больше не контролировал себя. Толкнул прикованного к стулу Озерова на пол и начал душить. Сжимал шею старика до тех пор, пока лицо его не стало полностью бордовым. Отпустил, когда стеклянные глаза уже начали закрываться.

— За то, что ты сделал с моей семьёй, ты не заслуживаешь даже смерти... Я бы мог скормить тебя собакам или взорвать к чёртовой матери вместе с этим сараем, но я не ты, Озеров! Слышишь меня?! Я не действую исподтишка! — прицелился в грудную клетку, аккуратно в область сердца. — За что ты убил моего отца?

Тишина.

— В последний раз тебя спрашиваю! — отшвырнул ногой обломки стула. — За что ты убил моего отца?!

— Ты ошибаешься, — захрипел тот. — Мы с твоим отцом были друзьями... Зачем мне его убивать?

— Вре-е-ешь! Я потратил двадцать лет, чтобы избавиться от всех, кто был причастен к этой истории. Я уничтожил каждого, кого ты подкупил и вышел на тебя. Мне известно, что ты угрожал моему отцу, грозился убить его. Я знаю всё, что произошло между вами за день до катастрофы!

— Ты ошибаешься, — горько ответил он. — Кто-то специально повёл тебя ложной дорогой. Я бы никогда не сделал этого... Но ты мне не веришь, — он хитро усмехнулся. — Однажды ты поймёшь это и пожалеешь...

Громкий хлопок положил конец всему.

Макс не стал его слушать. Не позволил Змею манипулировать собой. Он прекрасно знал, на что способен Савелий Артемьевич Озеров ради спасения собственной шкуры. Его отец однажды уже совершил ошибку, проверив словам Змея. Сокол не стал.

— В одном ты несомненно прав, — прошептал, растирая онемевшую конечность. — Я не верю ни единому твоему слову!

Софья снова ждала его.

Она всегда его ждала. Несмотря ни на что в любое время дня и ночи. Ждала, как верный пёс ждёт возвращения любимого хозяина...

Сколько это уже продолжалось? Соня и забыла, когда перестала быть человеком и потеряла себя, свою душу...

Для Макса она была лишь развлечением, доступной игрушкой, которая никуда не уйдёт, не предаст... никогда не скажет «нет».

Временами её саму пугала эта слепая преданность. Изводила, доводила до слёз, убивала... Подобно сильнодействующему яду, это чувство проникло в кровь и медленно уничтожало её, выжигало изнутри, превращая в пыль... Она сгорала. Плавилась словно тонкая восковая свеча, которая знает, что умрёт, но не перестаёт светить до тех пор, пока не исчезнет...

Соня, подобно этой свече, не могла отказаться от своей любви. Не хотела... Это было выше её сил. Выше всего.

Она не представляла своей жизни без Макса. Он был для неё всем. Её миром, целительным источником счастья, ради которого она была готова на любые уступки, даже самые болезненные. Он был смыслом её существования. Единственный. Неповторимый. Как бы она хотела, чтобы Сокол принадлежал лишь ей одной! Весь, без остатка. От макушки до кончиков пят.

Женщина ревновала его. Боже, как же она его ревновала!

Сходила с ума, плакала, кричала, мечтала умереть, только бы не видеть ничего, не чувствовать этой всепоглощающей боли... Но всегда тайком и всегда молча. Знала, если покажет, ослушается хоть раз — потеряет навсегда.

Софья же не могла без него, без его тепла и ласки. Она любила в своём мужчине всё: хриплый с ледяными нотками голос, тёплое дыхание, мускусный, по-настоящему мужской запах его кожи. И ласки... Самые разнообразные, доводящие до исступления, расщепляющие на мелкие крошки, порой слишком жёсткие, но всегда такие желанные!

Рядом с ним она забывала, что есть другой мир. Большой, таинственный и чарующий. Он вдруг становился до противного скучным и неинтересным, ненужным в своей серой пустоте. Ничего на свете не могло встать между ними.

Макс был для неё всем, центром маленькой вселенной, в которой она мечтала затеряться навсегда. Соня зависла от него. Болезненно зависела. Смертельно зависела... Понимала это. Осознавала... И ничего не могла с собой поделать.

Она прощала ему всё, принимала со всему его недостатками, с бесконечной вереницей любовниц и одноразовых связей. Принимала злость и жестокость, которые

Ведь он всегда возвращался... А сегодня не пришёл. Снова.

Сколько времени прошло с их последней встречи? Неделя? Две? Соня боялась считать. Боялась признавать, что он больше не придёт. Не откроет дверь их квартиры, не обнимает в коридоре, когда она снова бросится его встречать...

— Приди, — шептала в бреду, глядя воспалёнными глазами на закрытую дверь. — Умоляю тебя, только приди... Ты не можешь меня бросить. Не можешь!

Она всегда знала, что безразлична Максу. Каждой клеточкой чувствовала его равнодушие, но даже это не мешало ей любить его. Своего Сокола. Сильного и безжалостного лидера. Своего вечно недовольного зверя...

Их встреча была предопределена заранее. Софья поняла это, когда впервые увидела Макса пять лет назад. Когда почувствовала на тонкой талии его сильные руки. Когда он рывком оттащил её от края моста и закрыл своим могучим телом, впервые в жизни заставив её ощутить чувство защищённости. В ту ночь она поняла, что сбылась её самая заветная мечта. Господь услышал молитвы одинокой девушки и прислал ей личного ангела-хранителя. Больше она никогда не будет одна! Он не отпустит её. Ни за что не бросит!

Соня понимала, что не нужна Максу. Не так, как она нуждалась в нём. Но даже это не мешало ей надеяться, строить в голове невесомые воздушные замки, где именно ей, никому не нужной сироте, принадлежало главное место в жизни бесстрашного Сокола. В своих мечтах она становилась женой Макса, матерью его детей. И ничто на свете не могло лишить её этой маленькой радости. Ничто, кроме безразличия любимого человека...

— Где же ты?

В очередной раз схватив со стола телефон, собралась было набрать его, но в последнюю секунду передумала. Бледная ручка мелко задрожала, едва не выронив дорогой смартфон — подарок от Макса на её прошлый день рождения. Он никогда не забывал о ней, поздравлял со всеми праздниками, заставляя чувствовать себя нужной, желанной девушкой. Не такой, как все. Разве могла она не влюбиться в него? Не отдать своё разбитое, с трудом собранное из осколков, сердце единственному мужчине, который разглядел в ней нечто большее, чем хорошенькое личико или ладная фигура? Как?! Вот и Соня этого не понимала.

— Ты нужен мне, Макс, — повторяла она, глядя в экран телефона. — Позвони, пожалуйста. Позвони...

«Ты не уйдёшь! — стучало в её голове. — Не оставишь ради другой женщины! Это невозможно! Я не позволю этому случиться! Никогда не позволю!»

Продолжение в романе "Ловушка для сокола"