Katja Brandis

SEAWALKERS. RETTUNG FUR SHARI

© Теремкова О., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Теперь я уже свыкся с мыслью, что я оборотень-акула. Но не всем нравится, что мне разрешили остаться в школе «Голубой риф». Например, матери Эллы Лидии Леннокс, которая злится на меня за то, что я опозорил да ещё и ранил её дочь – хоть и не нарочно. Хорошо, что я нашёл друзей – Шари и Джаспера, которые всегда на моей стороне. А вот в некоторых одноклассниках и учителях я пока до конца не разобрался…

– Давай сражайся, занудная серая рыба!

Такие упрёки слышишь не каждый день. Особенно от взрослой косатки, которая в этот момент на тебя нападает.

Я попросил мисс Уайт, нашу учительницу борьбы, позаниматься со мной индивидуально, чтобы научиться лучше подавлять свой гнев. Она согласилась и предупредила, что сделает всё, чтобы меня спровоцировать. Сейчас был вечер воскресенья, и мы уже час с лишним тренировались в открытом море – там, где нас не было видно из школы «Голубой риф». Мисс Уайт во втором обличье неслась на меня, словно идущая на таран подводная лодка.

Я испугался и, повинуясь инстинкту, нырнул поглубже. Здесь было так глубоко, что я не различал дна.

Огромное чёрно-белое животное ловко скользнуло следом.

– Почему ты так медленно плывёшь – что, быстрее не можешь? – поддела меня мисс Уайт. – Да тебя даже хромая черепаха обгонит!

– Черепахи меня ещё ни разу не обгоняли, – отозвался я и, резко развернувшись, попытался зайти с тыла и цапнуть её за плавник. Почти удалось – но только почти.

Мисс Уайт элегантно устремилась на поверхность и прыснула:

– И ты считаешь себя самым опасным зверем в школе? Какой прок от всех этих зубов, если ты не умеешь с ними обращаться, контуженая селёдка?

Контуженая селёдка?! Меня захлестнула ярость, и я попытался её подавить. Она просто хочет тебя разозлить, сказал я себе. Отрежь ей путь и покажи, что мог бы её укусить.

И я, плавая у поверхности, отрезал ей путь. Это не помогло: она разогналась и прыгнула. Чёрно-белое брюхо промелькнуло надо мной – и вот уже косатка вне досягаемости. Чёрт! Я попытался догнать мисс Уайт, но она оказалась быстрее. Мне это уже порядком надоело.

– Ну давай, напрягись, крошечная сардинка!

– Ладно… – буркнул я и, разинув пасть, попытался атаковать её спереди. Но на этот раз косатка не пыталась уклониться, а неподвижно застыла в воде, тоже широко раскрыв пасть. Её конусообразные зубы явно больше моих. Упс. Я снова свернул на полпути.

– Ха-ха, испугался, плавникастый?

Она была права, поэтому мне стоило ещё больших усилий сдержаться. Не принимай близко к сердцу, твердил я себе. Она это нарочно. А если сорвёшься – проиграешь. В человеческом обличье я бы несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а будучи тигровой акулой, поплыл прямо, пропуская воду через жабры.

И вдруг я придумал, как победить мисс Уайт. Дельфины очень любопытны… А косатки – огромные дельфины. Поэтому я повернулся носом к берегу и поплыл прочь, делая вид, будто косатка поблизости нисколько меня не интересует. Бинго – через несколько секунд мисс Уайт подплыла поближе, чтобы посмотреть, что происходит.

– И что… – начала было она, но тут я молниеносно повернулся и, не открывая пасти, ткнул учительницу носом в бок. В настоящем бою я мог бы выдрать из её тела здоровенный кусок. Её кожа была на ощупь как гладкая твёрдая резина.

– Одно очко в мою пользу? – спросил я.

– Одно очко в твою пользу, – подтвердила мисс Уайт. – Весьма хитроумно. И мне понравилось, что ты не утратил самообладания, Тьяго.

– На контуженую селёдку я сильно обиделся, – сказал я.

– Хорошо, что этого никто не слышал, – засмеялась мисс Уайт. – Конечно, приятно дразнить учеников, но в программу это обычно не входит. – Она разглядывала меня чёрными глазами. – Ну что, на сегодня хватит? Тогда обратно в школу.

Борьба изрядно меня вымотала. Я хотел перекусить и сразу отправиться в кровать, но из этого ничего не вышло. Превратившись и натянув плавки, спрятанные под причалом, я увидел, что в нише в конце причала сидит оборотень-питон Элла Леннокс в дорогом на вид платье с вышитыми цветами. Зашибись. Как назло, именно Элла – мы друг друга терпеть не можем. Ну, хотя бы её почитателей Токо и Барри с ней сейчас нет: они уехали на выходные домой и ещё не вернулись.

– Ну что, мальчик-акула? – сказала она с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. – Чем ты занимался в море? Встречался там с кем-то?

– С чего ты взяла? – небрежно отозвался я, делая вид, будто вопрос меня нисколько не волнует. Но внутренне напрягся. Надеюсь, мисс Уайт заметит, что здесь кто-то есть, и не всплывёт на поверхность! Я попытался шепнуть ей в голову: – Вы не могли бы ещё немного побыть в море? За нами наблюдают.

Но было уже поздно.

Хотя мисс Уайт тут же повернула, Элла успела заметить на краю лагуны чёрный спинной плавник. Её улыбка стала ещё неприятнее.

– Ты встречался с мисс Уайт?! С ума сойти! Ты что, в неё втюрился?

– Похоже, ты перегрелась на солнышке, – сказал я. Главное – не подавать виду.

Но взгляд Эллы впился в меня, словно гарпун.

– Или… Она научила тебя чему-нибудь, чего мы не проходили? Может, она хочет помочь тебе улучшить оценки… – Очевидно, по моему лицу Элла поняла, что близка к правде. Язвительно ухмыляясь, она вскочила и зашагала прочь. – Я немедленно расскажу мистеру Кристаллу, что ты подлизался к мисс Уайт и теперь она отдаёт тебе предпочтение, хотя не имеет на это права!

Я непроизвольно схватил её за запястье:

– Нет, не делай этого! Пожалуйста! – И тут же об этом пожалел.

Элла взвизгнула и панически попыталась выдернуть руку – видимо, она всё-таки боялась меня сильнее, чем была готова признаться. Испугавшись, я её отпустил – как раз в тот момент, когда она резким рывком попробовала освободиться. Элла поскользнулась на дощатом причале и, вытянув руку, упала на бок.

Чёрт! Я сразу увидел, что платье порвалось и из вышивки торчат нитки. Теперь проблем не оберёшься.

Элла, ругаясь, поднялась на ноги, осмотрела платье, чтобы оценить ущерб, и с ненавистью уставилась на меня.

– Ах ты урод! – прошипела она, и мисс Уайт, подходившей к нам в человеческом обличье, тоже достался ядовитый взгляд. – Вы, надменные морские животные, скоро лишитесь контроля над школой – вот увидите!

– Элла!.. – крикнула ей вслед мисс Уайт, но девочка-питон, не оборачиваясь, в бешенстве зашагала к школьному озеру.

Мисс Уайт мрачно взглянула на меня:

– Скверно, Тьяго. Очень скверно. И зачем только ты её схватил! Глупость несусветная!

Я лишь обессиленно кивнул:

– Да, вы правы. Мне очень жаль. Сам не знаю… я…

– Ты не передо мной должен извиняться, а перед Эллой! Но одно ясно: наши уроки тебе более чем необходимы.

Я молча выслушал заслуженный выговор. И почему я вечно влипаю в неприятности в школе «Голубой риф»?!

– Я получу замечание?

– В этот раз нет, но будь, пожалуйста, осторожнее.

Я с облегчением кивнул. Наконец мисс Уайт меня отпустила, и я, наспех перекусив в столовой, пошёл извиняться. Элла пыталась отчистить платье в душевой своей хижины. Когда я сказал, что мне жаль, она ничего не ответила и даже не взглянула на меня. Но я по крайней мере попытался.

Совершенно вымотанный, я рухнул на кровать. Мой друг и сосед по комнате оборотень-броненосец Джаспер поразглядывал меня, склонив голову набок, а потом приподнял мою руку. Когда он её выпустил, она безвольно упала.

– Что, мисс Уайт как следует за тебя взялась, да?

Он был одним из немногих, кто знал, что учительница борьбы занимается со мной дополнительно.

– Не то слово, а теперь дай мне поспать, – прокряхтел я.

– Ты уверен? Мы собираемся играть в столовой в бинго ракушками.

– Желаю хорошо повеселиться… И постарайся не проглотить ракушку, – сказал я. Недавнее происшествие всё никак не шло у меня из головы. Не только испорченное платье, но и странное замечание Эллы. Что она имела в виду, когда сказала, что морские животные скоро лишатся контроля над школой? У нас его и не было. Ладно, допустим, здесь намного больше морских оборотней, но у всех одинаковые права, а Джек Кристалл, белоголовый орлан, вообще не водное животное.

Надеюсь, из-за этого дурацкого инцидента моя стипендия не окажется опять под угрозой! Вообще-то по уговору Совет оборотней оплачивает моё обучение при условии хорошей успеваемости. Но если на меня поступит жалоба, они могут и передумать. К счастью, я не получил замечания, и Совет ничего не узнает об этой истории. Оставалось только надеяться, что Элла не расскажет матери, что я её опять тираню. Хотя ведь наверняка расскажет.

У меня в памяти возникла непрошеная картинка – как Лидия Леннокс, злорадно поглядывая на нас с Джаспером, вручает дочери ожерелье из акульих зубов и сумочку из кожи броненосца. «И почему я не держался от Эллы подальше – я ведь знаю, какая коварная у неё семья!» – ругал я себя, надеясь, что мне не придётся вскоре поплатиться за свою глупость.

На следующий день Джаспер в обличье броненосца спал под кроватью, наполовину зарывшись в земляную кучу, и даже будильник не нарушил его сна. Наверное, засиделся вчера допоздна. До начала уроков оставалось ещё довольно много времени, поэтому я не стал его тормошить и один пошёл завтракать в столовую, где уже наверняка ждали другие мои друзья. После вчерашнего отвратительного происшествия меня тянуло к людям, которые хорошо ко мне относятся. По дороге в столовую я увидел мисс Уайт – она часто бегает по утрам. Посмотрев ей вслед, я подсел к друзьям.

– Ну разве не океанисто, что на человековедении мы отправимся на экскурсию в город? Я ещё ни разу не была в городе! – Карие глаза Шари восторженно сияли, а светлые волосы ещё не совсем высохли, потому что она ночевала в море в обличье афалины. При виде неё у меня всегда замирало сердце, но я, конечно, не подавал виду.

– Уверена, что справишься? – спросил я, на секунду опередив Ноя, тёмного дельфина из Новой Зеландии. Если, конечно, я правильно истолковал его скептический взгляд и открытый рот.

– Конечно, почему нет? – без промедления отозвалась Шари. Я увидел у неё в глазах знакомый задор, которого немного опасался, потому что он нередко приводил к событиям а) рискованным и б) запретным.

– Потому что дельфинам в городе не место? – спросил Ной. – Или потому, что превращения не входят в число твоих любимых предметов?

– Да ладно тебе, – ткнула его в бок Блю, вторая девочка-дельфин в школе. Она села подальше от меня, потому что всё ещё меня боялась. – Мне тоже не терпится увидеть Майами! Так уж сложилось, что многие люди живут в городах – как же нам с ними познакомиться, если нам туда нельзя? Шари, а ты вообще уверена, что тебе разрешат участвовать в экскурсии?

– Наверняка. У меня уже гораздо лучше получается превращаться. – Шари с хлюпаньем втянула сок маракуйи, разбавленный газировкой. Она лишь недавно открыла для себя фруктовые соки и теперь пробовала всё, что есть в столовой.

– Мы наверняка ещё поговорим на человековедении, кому разрешат поехать, – сказал я. – Вообще-то я даже мог бы выступить в роли экскурсовода: ведь я сам из Майами.

– Было бы круто! Может, тебе позволят нам показать, где ты живёшь, – просияла Шари.

Я лишь слабо улыбнулся в ответ – моё сердце будто покрылось толстым слоем свинца. Насколько нам было известно, это мать Эллы Лидия Леннокс виновата, что теперь, кроме этой школы, у меня больше не было «дома». Нас с дядей Джонни выселили из квартиры, и он будет жить у старой подруги, пока не подыщет нам новое жильё. Я понятия не имел, будут ли мне там рады.

О нашей беде никто из дельфинов не знал, они не замечали, как тяжело у меня на душе, и, смеясь и болтая, ушли.

– До встречи, Тьяго, – сказала Шари.

Я помахал ей и стал ждать Джаспера. А вот и он – невысокий полный мальчик в очках. Ещё, видимо, до конца не проснувшись, он по колено в воде брёл по столовой к буфету.

– Давай пошевеливайся! – крикнул я ему, потому что наш повар и завхоз Джошуа уже убирал остатки, в чём по скорости ему не было равных: редко он тратил на это больше тридцати секунд.

Джаспер быстрее зашлёпал по воде – даже волна поднялась. Но я видел, что он не успеет.

– Буфет закрыт, – возвестил повар за три секунды до прихода последнего посетителя.

– Но вы ведь ещё не убрали, – робко возразил Джаспер и, ухитрившись проскользнуть мимо Джошуа, положил себе на тарелку порцию омлета с беконом.

– Я как раз этим занимаюсь, – проворчал повар. Превратив руки в осьминожьи щупальца, он сгрёб блюда с сырной и колбасной нарезкой, йогурты и корзины с хлебом. С мужеством отчаяния Джаспер бросился к блюду с бейглами[1] с лососем, прежде чем щупальце успело утянуть блюдо у него из-под носа. Ура, получилось!

Забираясь в красно-белую лодку, переоборудованную под стол, Джаспер торжествующе показал мне добытый бейгл и откусил кусок, а другой рукой поставил тарелку.

– Почему ты меня не разбудил? В следующий раз не бойся меня растолкать, чтобы я не опоздал.

– Хорошо, – пообещал я.

Кто-то прислонился к борту нашей лодки, и мы оба вздрогнули.

– Привет, ребята! – сказала Шари. – Тьяго, у тебя был такой странный вид, когда мы ушли. Всё нормально?

У меня на душе потеплело. Она вернулась. Ради меня.

– Да. Нет. Не совсем.

Я рассказал ей и Джасперу про вчерашнюю встречу с Эллой, и они оба скривились. У нас не было времени поговорить об этом подольше, потому что через пять минут начинался урок.

По понедельникам первым уроком у нас была математика у мистера Гарсии, одного из самых строгих учителей в школе. Хотя он мог быть очень милым и это ему и мальчику-пуме Карагу я обязан своей стипендией Совета, я всё ещё его побаивался. Когда он после уроков возился возле лодочного ангара со своим синим автофургоном или быстроходным школьным катером, я всегда обходил его стороной. Но на этот раз мне не удалось от него увернуться: он отловил меня перед кабинетом и отвёл в сторонку. Почти такое же неприятное ощущение, как когда полиция велит тебе остановиться у обочины.

– Доброе утро, Тьяго, – начал он. – Скажи-ка… Ты несколько дней провёл вместе с Шари в учебной экспедиции в болотах Эверглейдс. Как, на твой взгляд, она справлялась с превращениями?

Я сразу понял, что это означает. И что теперь у меня проблема. Если сказать правду – что Шари в обличье девочки залезла на дерево, а потом в дельфиньем обличье свалилась с ветки, – не видать ей экскурсии в город, которой она так радовалась. Соврать, что всё было замечательно, тоже паршиво: тогда я могу оказаться виноватым, если на экскурсии что-то пойдёт не так.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, вспомнив, как сияли глаза Шари, когда она рассказывала мне сегодня утром о поездке в Майами, и ответил:

– Э-э-э… Ей, конечно, было непросто, но она справлялась.

– Хорошо, спасибо, – сказал мистер Гарсия.

Я с облегчением вбежал в кабинет, и в следующие часы мне некогда было размышлять, потому что сразу после математики у нас было звероведение у мисс Уайт. Мы узнали множество вещей о ламантинах вроде Мары, которая сейчас сидела в обличье полной девочки с длинными светлыми волосами и дружелюбными медово-карими глазами рядом со своей лучшей подругой Юной. Например, мы узнали, что во втором обличье они состоят в родстве не с китами, а со слонами, пасутся на дне водоёмов – совсем как коровы – и попадают во Флориде под корабельные винты, которые вспарывают им спины.

– Это просто ужасно! С одной моей тётей такое случилось. Неужели люди не могут быть осторожнее? – Мара чуть не плакала.

– Почему бы вам просто не отплыть в сторону? – закатила глаза Элла. Как и Мара, она была в мини-юбке – это удобно в кабинете, где вода по колено, – но весь её прикид скорее подошёл бы для фотосессии, чем для урока звероведения.

– В общем-то, да, но… – начала Мара.

– Для этого большого таланта не надо – такую лодку под водой слышно за милю! – Элла указала на свои уши.

– Вот именно! – Барри, её верный почитатель и во втором обличье барракуда, как всегда, с ней согласился, а рыжий оборотень-аллигатор Токо – тем более.

– Мы слишком медленно плаваем, чтобы увернуться от лодок. – Мара беспомощно смотрела на эту троицу.

С меня было довольно.

– Ты что, не понимаешь, насколько это неуместно? – спросил я Эллу Леннокс.

Шари добавила:

– Как если бы кто-нибудь упрекнул тебя, питона, что у тебя нет ног и кожа вся в пятнах!

Кое-кто из класса засмеялся. У Блю был милый заливистый смех, а Финни, наша девочка-скат, смеялась так, будто рядом гудел паровоз.

Приятели Эллы тоже захихикали, но быстро замолчали, перехватив её злобный взгляд, который Элла бросила на меня и Шари.

– Разумеется, у змей нет ног – это же видно, – холодно произнесла она. – Кто сморозит такую глупость – в болотах долго не выживет.

Молодец, Тьяго. Всего через несколько часов после того, как Элла из-за меня споткнулась на причале, я опять её обидел. Интересно, что на этот раз сделает со мной её мать. В прошлый раз из-за неё меня чуть не выгнали из школы и я лишился жилья в Майами. С одной стороны, я гордился, что Шари тоже вмешалась, но с другой – начал бояться ещё и за неё.

– Хватит, – сердито осадила нас мисс Уайт. – Позволь напомнить тебе школьные правила, Элла: «Каждый уважает особенности других» – ясно?

Элла недовольно кивнула и наконец-то заткнулась. Перед мисс Уайт все в школе робели – даже отъявленные задиры.

Маленькой древней миссис Пелагиус приходилось труднее. Я не представлял, как ей удастся навести порядок в классе, если все эти оборотни – аллигаторы и питоны, которых наприглашала Элла во время нашей экспедиции по болотам, – действительно нагрянут в школу «Голубой риф». Но в последние дни никто не объявился – надеюсь, и не объявится!

Элла, Барри и Токо уже помирали от скуки, когда наша учительница гидрологии, географии, истории и музыки, попросив раздать стопку листочков, объявила:

– Так, сегодня вы узнаете темы ваших рефератов по гидрологии, которые нужно подготовить к следующему четвергу. Договоритесь, пожалуйста, с вашими партнёрами и подготовьтесь как следует: оценка за реферат вдвое важнее, чем за устный ответ.

Чтобы расшифровать полученный листок, пантере Ноэми, росшей в зверином обличье, потребовалось некоторое время. Шелби, оборотень-крачка второго года обучения, взяла над ней шефство, чтобы помочь ей нагнать класс по чтению и письму.

– О, как здорово, что мне нужно подготовить реферат о воде в Эверглейдсе! – обрадовалась Ноэми. – Ведь я долго там блуждала!

Я улыбнулся. Эта тема наверняка досталась ей не случайно. Остальные тоже были более-менее довольны: дельфинам поручили рассказать о пластиковых отходах в океане, а нашей старосте Юне, рыбе-бабочке, вместе с Барри – о косяках рыб. Только Оливия, наша рыба-хирург, была недовольна:

– Планктон? Это же такая скучная тема! Можно мне какую-нибудь другую?

– Нет, нельзя, – прозвучало в ответ, и Оливия вздохнула.

В моей прежней школе рефераты делались так: тот, кому задали подготовить реферат, скачивал инфу в Интернете, а потом, опустив голову, стоял перед классом и читал по бумажке, с нетерпением ожидая, когда ему снова разрешат сесть. Но это не обычная школа, а секретный интернат для оборотней, и я понятия не имею, как здесь выступают с рефератами. Мне стало не по себе, когда миссис Пелагиус протянула мне листок с темой моего реферата и именами партнёров. Остальные, мельком взглянув на свои листочки, тут же отправились в библиотеку, чтобы подобрать книги по теме. Но я, прочитав своё задание, оторопел:

– Минутку… Мне надо… Но…

– Что «но»? – высунув на поверхность ороговевшую голову, спросила миссис Пелагиус, дрейфуя передо мной в воде в облике морской черепахи. – Тебе не нравится тема «Коралловые рифы»?

Я выдавил улыбку:

– Нравится. Правда, я в них не разбираюсь, но это можно исправить.

– Может, тебе не по душе партнёры?

– Да нет, э-э-э… Но Нокс рыба, – беспомощно сказал я.

– Ты во втором обличье тоже, – возразила миссис Пелагиус.

– Да, но он живёт в рыбьем обличье… в аквариуме, – попытался обосновать я. – А Крис… Ну, сами знаете.

– Калифорнийские морские львы бывают иногда непредсказуемы, – невозмутимо ответила Нола Пелагиус. – Но вы наверняка найдёте общий язык.

Я сдался и кивнул:

– Наверняка.

На улице что-то происходило. Миссис Пелагиус повернула голову, мне тоже стало интересно, в чём дело, поэтому мы отправились туда – мальчик и морская черепаха, без труда ползущая по сухому холлу.

Посреди холла стояла растерянная Шелби, хрупкая оборотень-крачка второго года обучения, в окружении ещё нескольких учеников и нашей школьной секретарши.

– Скорее подготовьте медицинский кабинет! На нашей биологической экскурсии что-то произошло. Я полетела первой, остальные скоро подтянутся… Боюсь, кое-кто из них неважно себя чувствует.

Я хотел спросить Шелби, что случилось, но миссис Мисаки уже увела её в секретариат и захлопнула за собой дверь.

Джаспер тоже прослышал, что здесь творится что-то необычное.

– Странно, – сказал он. – Почему Марис, альбатрос, не полетел с ней? Надеюсь, ему на голову не рухнуло небо или что-нибудь в этом роде. Я читал, такое случается.

– Где? В фантастическом романе? – спросил я.

– Ну, во всяком случае космические корабли там фигурировали. – На его лице всё же промелькнуло сомнение.

Нам пришлось отсидеть испанский и историю, прежде чем мы услышали, как вернулась экскурсионная группа, и мистер Гарсия признал, что необходимо срочно выяснить, что случилось. Мы сразу увидели, что некоторым ученикам плохо. Марис, оборотень-альбатрос, был очень бледен, мистер Кристалл поддерживал его под локоть. У Кармен, акулы-молота, был такой вид, будто её заставили позавтракать червями. У двоих кожа покрылась кораллово-алой сыпью: у Тан Ли, парня – водяной черепахи, – рука, ещё у одной ученицы, с которой я незнаком, – нога.

– Что произошло? – спросил я Тан Ли, отличника второго года обучения, который обычно был довольно милым, если ему ни в чём не перечить.

Ответить он не успел: миссис Мисаки и Джошуа уже препроводили его и остальных в медицинский кабинет. Но наш молодой директор Джек Кристалл повернулся ко мне.

– Мы уже сообщили в полицию, – зло и озабоченно сказал он, обращаясь ко всем нам. – Кто-то снова слил в Эверглейдс какие-то химические отходы, и мы плавали в отравленной воде. Эти проклятые гангстеры – как бы мне хотелось положить конец их преступлениям!

– Это не лезет ни в какие ворота! – возмущался мистер Гарсия. – Этим людям всё равно, что станется с животными и растениями. Может, лучше отвезти ребят в больницу?

– Доктор сказал нам по телефону, что первую помощь мы можем оказать здесь. Полиция сделает анализ воды, и в зависимости от того, что в ней обнаружат, нам надо будет… – Они поднялись вслед за больными учениками на второй этаж, и я уже не мог разобрать, о чём они говорят.

За обедом, разумеется, это происшествие было темой номер один, почти у всех пропал аппетит.

– И почему только люди делают такое? – беспомощно спросила Мара.

– Потому что стремятся к лёгкой наживе, – горько ответил я. – Заявляют, будто могут утилизировать химические отходы, как предписывает закон, а эта процедура очень дорогостоящая. Получают за это кучу денег, а потом эту дрянь просто выливают куда-нибудь.

– А почему полиция не может этому помешать? – спросила Блю, а Шари с упрёком добавила:

– Водорослевая слизь, но ведь это их работа! – Она всего два месяца прожила на суше и ещё верила в справедливость в человеческом мире.

Я ковырялся в спагетти:

– Полиция опубликовала фоторобот, который я нарисовал, но больше ничего не предприняла. Не думаю, что они прикладывают какие-то усилия к поимке этих типов – ведь пока никто не умер. По крайней мере, среди людей. Еноты и флоридские пантеры, видимо, не в счёт.

– Надеюсь, теперь они поднапрягутся: ведь пострадали подростки! – Крис тоже кипел от возмущения.

После еды мы с Джаспером и Шари продолжили разговор в пальмовой рощице.

– Слушайте, – сказал вдруг Джаспер, – во время экскурсии в город мы можем разведать, кто эти гангстеры. Похоже, полиции опять не удастся задержать негодяев, которые сливают в Эверглейдс ядовитые отходы.

– И мы непременно это сделаем, – сказал я, посмотрев на свою лучшую подругу. – Ведь мы знаем больше полиции… Я подслушал рассказ Эллы. Ну что, Шари, ты с нами?

– Конечно! – пылко отозвалась Шари. – У нас есть портрет одного парня, который ты нарисовал, и чьё-то имя. Напомни-ка, что именно сказала Элла?

– Она узнала одного из этих типов и сказала, что он уже работал на её мать, – задумчиво проговорил я. – Упомянула какое-то странное имя, я толком не разобрал… Свитлинг или что-то в этом роде.

– Свитлинг? Дурацкое словечко, – усмехнулся Джаспер. – Напоминает прозвище или сорт конфет.

– Нужно о нём порасспрашивать: этот тип может оказаться оборотнем, а они часто знакомы друг с другом, – предложила Шари.

– Не уверен, что это хорошая идея, – сказал я. Конечно, то, что один из этих бандитов когда-то работал на Лидию Леннокс, ещё ничего не значит. Но всё равно подозрительно. Может, она как-то замешана в этом деле, решила нагреть на нём руки? Если да, расследование может оказаться опасным. Мать Эллы – оборотень-питон, как и её дочь, – работая адвокатом, высоко ценила роскошь и, несмотря на свою стильность, была не менее ужасной, чем типы, которых она спасала от тюрьмы. Кроме того, у неё были телохранительницы, во втором обличье – тигрицы.

– Нам, разумеется, придётся быть очень осторожными, чтобы Леннокс ничего не пронюхала, – подавленно сказала Шари. – Просто на всякий случай. Вдруг между ней и этими злоумышленниками и правда существует какая-то связь.

– Да-да! – закивал Джаспер, отправляя в рот остатки омлета.

Нам пришлось поторопиться, потому что скоро начинался урок.

Я понятия не имел, как расследуют преступления. Вообще ни малейшего. А времени у нас с Джаспером и Шари в обрез: мы же не можем прогуливать уроки, пока не поймаем преступников. Ведь моё основное занятие – учёба, и если я нахватаю плохих оценок, мне, четырнадцатилетнему школьнику, грозят неприятности. Придётся взяться за этот дурацкий реферат. И попутно поразмыслить, с чего начать поиски преступников ещё до экскурсии – чем раньше, тем лучше!

На большой перемене я подошёл к просторному аквариуму в холле, где предпочитал находиться Нокс. Мой веретенообразный сиренево-синий одноклассник дразнил мисс Монк, морскую анемону, беря в клюв ракушки и роняя их на неё.

– Немедленно прекрати, – возмущалась она, – а то попрошу кого-нибудь плеснуть в аквариум шампуня от перхоти!

Но Нокс лишь рассмеялся.

– Привет, – поздоровался я с ним, зная, что он слышит мой человеческий голос сквозь стеклянную стенку. Увидев меня, лупоглазый оборотень рыба-попугай повернулся к стеклу:

– Эй, малыш, тебе тоже нравится тема реферата? Рыбы-попугаи и кораллы подходят друг другу, как две створки ракушки. И ты сможешь приобщиться к моим обширным познаниям о коралловых рифах!

– Ты же провёл большую часть жизни в аквариуме стоматологической клиники, – возразил я.

– Ну и что? – с лёгкой обидой отозвался Нокс. – С тех пор я не раз бывал в море.

– Ладно, – поспешно проговорил я. – Как насчёт того, чтобы встретиться сегодня после уроков и подготовить реферат? Я предупрежу Криса.

– Давай, – согласился Нокс и, бешено взмахивая грудными плавниками, стал носиться туда-сюда перед декоративными утёсами. Похоже, он нервничал. Проблема с Крисом заключалась не только в том, что ему, как и мне, нравится Шари. Он частенько прогуливал уроки и не являлся туда, где ему следовало быть. Но он должен помочь подготовить реферат, нам всем троим надо как следует постараться – мне непременно нужна хорошая оценка! Потому что Совет согласился платить мне стипендию только при условии, что средний балл будет не ниже «хорошо». Довольно высокая планка, хотя в прежней школе я учился неплохо и думал, что мне это по плечу.

Когда я подошёл к Крису на перемене, он был в обличье мальчика со светлыми, выгоревшими на солнце волосами до плеч и держался с непринуждённым видом.

– Мы в одной команде по подготовке реферата, – сказал я ему. – Ты ведь знаешь?

– Знаю, конечно, – сказал он, откусил от злакового батончика и, вскинув брови, стал листать комикс «Аквамен».

– Мы встречаемся сегодня в три – тебя устроит? Кабинет для проектов номер один.

Он кивнул с отсутствующим видом – и я не уверен, что он вообще меня слушал.

– Ну и жесть эта история с отравленной водой! Я слышал, ребятам второго года обучения уже лучше.

– Не то слово, – согласился я. – А вдруг эти гангстеры скоро начнут сливать дрянь не в болота, а в море?

– Наверняка они уже это делают – просто не попались никому на глаза, – с отвращением произнёс Крис. – Нельзя же взять под контроль всё побережье или весь Эверглейдс. Значит, они и дальше будут этим заниматься, пока их кто-нибудь не остановит.

– Боюсь, ты прав, – сказал я, но не стал ему рассказывать, что мы с Джаспером и Шари именно это и решили – попытаться остановить этих типов. Это секрет, и я не доверю его тому, в ком пока даже не уверен, хороший ли он партнёр по реферату.

После обеда мистер Гарсия обучал нас на уроке превращений искусству зова на расстоянии, к которому у меня, увы, способностей было не больше, чем к чутью на оборотней. Ничего не поделаешь. Тем важнее получать хорошие оценки за рефераты и другие подобные задания.

Ровно в три я поднялся на второй этаж в кабинет для проектов номер один – с остальной частью школы его соединял заполненный водой туннель из оргстекла. Нокс уже был там, в аквариуме. Криса не было. Он не появился ни в три, ни в четверть четвёртого.

– Так и знал, – вздохнул я.

– Да он наверняка скоро придёт, – попытался подбодрить меня Нокс. – Я пока кое-что расскажу, чтобы тебе не пришлось задавать слишком много дурацких вопросов.

Он объяснил мне, что риф возникает, когда много тысяч крошечных коралловых полипов, то есть животных, строят вокруг себя защитную известковую пещеру. Внешне такие сооружения могут напоминать оленьи рога, огромный мозг, веер или гигантский кочан салата. Практически всё из камня – за исключением мягких кораллов, которые тоже существуют. Постепенно из этого образуются постоянно растущие подводные сады всевозможных форм и цветов.

– А этот кочан салата съедобный? – слабо пошутил я, взглянув на часы, потому что этого чёртова парня до сих пор не было и я начинал нервничать. До четверга не так много времени.

– Конечно, – отозвался Нокс. – А ты как думал – чем мы, рыбы-попугаи, питаемся? Я обгладываю кораллы и лакомлюсь вкуснейшими сочными полипами, которые скрываются внутри.

Я уставился на него:

– Но ты сказал, что большинство кораллов твёрдые как камень. Ты что, и камни ешь?!

– Да, – с гордостью ответил Нокс. – А остатки выходят у меня через зад в виде песчинок, из которых со временем образуются чудесные белые песчаные пляжи в морях Южного полушария.

– Ха-ха, классная шутка, – сказал я.

– Почему шутка?! – возмутился Нокс. – Именно так и возникают пляжи на многих островах!

– Что, правда?! Из помёта рыб-попугаев?!

Интересно, а люди, которые там загорают, об этом знают? Хотя им, наверное, всё равно: песок есть песок.

Крис так и не объявился, и я встал.

– Ничего не поделаешь – пойду его искать: без него мы не сможем начать, – сердито сказал я. – Не будем же мы вдвоём делать всю работу, чтобы он потом к нам присоседился. Кроме того, без него мы не справимся: он лучше нас ориентируется в море. Есть предположения, где он может быть?

– Если бы знал, то давно бы туда сплавал и ущипнул его за зад, – заверил меня Нокс.

У меня не было выбора, и я отправился на поиски непутёвого партнёра.

В школе Криса было не видать – наверное, он в море. Как назло, дельфины где-то плавали, иначе они наверняка помогли бы мне его отыскать.

Я уже привык заходить в воду лагуны и превращаться в тигровую акулу, одно из самых опасных животных океана. Некоторым ученикам, болтавшимся на пляже, от этого зрелища, похоже, всё ещё становилось жутко.

Но конечно не Джасперу. Он сидел перед нашей хижиной и разгадывал кроссворд, почти с возмущением наблюдая, как Дафна – наша озёрная чайка – и Оливия поспешно вышли из воды, когда я принял обличье тигровой акулы.

– На охоту собрался? – спросила Финни, опустив триллер, который читала.

– Вот именно – за морскими львами, которые вообще-то должны были явиться на встречу нашей рабочей группы для подготовки реферата, – сказал я, глядя, как моя рука посерела и превратилась в грудной плавник.

– А, ты ищешь Криса? – спросил Джаспер и указал на запад. – Он поплыл в том направлении. Выскажи ему всё!

Именно это я и собирался сделать. Терпеть не могу, когда меня подводят.

Плавать в море в акульем обличье – непередаваемое ощущение. Я чуял множество запахов, всем телом ощущал, что творится вокруг меня в воде, и благодаря своей способности улавливать электрические поля знал, что по дну, зарывшись в песок, ползёт рак, вырабатывая при каждом движении мускулов капельку тока.

Солнечные лучи чертили на морском дне танцующие световые узоры, и я постепенно начал успокаиваться, наслаждаясь пребыванием в море. По пути на запад, двигаясь вдоль побережья, я с любопытством заметил несколько башенкообразных кораллов, мимо которых проплывал. Может, прихватить для реферата маленький коралловый полип? Но даже почти вплотную приблизив морду, я не разглядел ни одного. Наверное, они все попрятались в свои укрытия и строили мне оттуда рожицы.

На свою беду, я слишком близко подплыл к этой штуке – а сдавать задним ходом с акульими плавниками затруднительно. Я задел широкой мордой коралл, от рифа отвалился кусочек и упал на дно. О ужас, что я наделал! Я испуганно попытался подхватить обломок коралла передними плавниками. Ничего не вышло. Наконец мне удалось взять его в пасть и кое-как приставить на место. Но теперь коралл выглядел кривым. К тому же на нём остались следы зубов.

Я поспешно поплыл прочь, пока какой-нибудь другой оборотень не заметил, что произошло. Ведь тема моего реферата вовсе не «как правильно ломать кораллы»!

Я обыскал всё побережье, но не обнаружил ни дельфинов, ни этого чёртова морского льва, на которого нельзя положиться. Раздосадованный, я повернул и хотел уже плыть обратно, как вдруг почуял аппетитный запах. Дохлая рыба!

Недолго думая, я поплыл к берегу. В мой чувствительный акулий нос ударил запах мохнатого морского млекопитающего. Я едва мог этому поверить. Неужели я унюхал Криса? Наверное, да: во Флориде не так уж много других калифорнийских морских львов.

Я нырнул поглубже, чтобы никого не напугать своим спинным плавником, подплыл поближе к причалу – и не поверил собственным глазам.

Прямо возле причала Крис элегантно, как танцор, маневрировал, выпрыгивал из воды, снова нырял, выписывал лихие виражи… с половиной рыбины в пасти. Минутку, где он её взял? Я бы заметил, если бы он её поймал.

Мне вспомнилось, как я тайком увязался за Финни и узнал, что одно из её хобби – пугать рыбаков. Неужели у каждого в этом классе есть тайна?

Поднявшись ближе к поверхности, я сумел расплывчато различить, что происходит наверху… И увидел восторженных людей, теснящихся на причале.

– Пусти меня, я тоже хочу его покормить! – крикнул маленький мальчик и попытался оттеснить девочку, которая кинула Крису рыбину. Мой одноклассник выпрыгнул из воды и, точно подгадав момент, поймал её в воздухе. Люди ликовали и аплодировали.

Крис высунулся из воды, издав характерное для морских львов блеяние, и хлопнул передними ластами, будто тоже аплодируя. За это ему досталось сразу несколько рыбин, которые он проглотил за один раз.

Одна женщина низко склонилась к воде.

– Чмокни меня, чмокни меня! – воскликнула она, и Крис, подплыв к ней, высунул морду из воды и коснулся её щеки.

Мегастрёмно!

Через несколько секунд Крис заметил меня и метнулся прочь от причала, будто за ним гналась косатка. Но было уже поздно: я давно увидел, чем он тут занимается.

– О, привет, Тьяго, – произнёс он, стараясь говорить непринуждённым тоном.

Я уставился на него:

– Серьёзно – ты позволяешь людям себя кормить и показываешь им трюки?!

– Давай отплывём подальше – если люди тебя увидят, то закричат, решив, что ты меня сейчас съешь, – сказал Крис. – Но ты ведь этого не сделаешь, правда?

Я не собирался менять тему:

– И часто ты этим занимаешься?

В голосе Криса прорезались упрямые нотки:

– А если и так, то что? Это моё дело.

– Но зачем ты это делаешь? – Я всё ещё не мог оправиться от потрясения. – Явно не от голода: за обедом ты умял две порции киша[2] с креветками.

Крис, резко повернувшись, оскалился:

– Не хочу об этом говорить, ясно?! Смени тему или помалкивай, акула!

Зубы я тоже мог показать – мои гораздо внушительнее. Крис тут же отпрянул. Я закрыл пасть.

– Ладно, сменим тему: почему ты не явился на встречу нашей рабочей группы для подготовки реферата?

В голосе одноклассника послышалось удивление:

– Я приходил, но вас не было. Я несколько минут подождал, но вы так и не появились, вот я и смотался.

От растерянности я сильнее забил хвостом, и моё акулье тело рвануло вперёд:

– Чего?! В котором часу ты там был? Ровно в три мы были на месте!

Как выяснилось, наручные часы, которые Крис носил в человеческом обличье, шли неправильно, потому что он уже два-три, а может, и три-четыре раза… забывал их снять перед тем, как прыгнуть в воду. Наверное, он пришёл слишком рано. Я постепенно перестал сердиться.

– Ну, тогда попробуем ещё раз, в среду. Завтра времени не будет: едем на экскурсию в город.

– Ладно, – отозвался Крис – на мой взгляд, как-то чересчур равнодушно. Описав пируэт, он элегантно обогнул коралл. – Гляди, какой странный. С каких это пор у кораллов на конце дырки? Что за придурок его грыз!

– Да ну, это просто так кажется, – сказал я и поплыл быстрее, чтобы оказаться подальше от своей жертвы.

– Ух ты, какой косой и кривой! – удивился Крис, разглядывая коралл вблизи.

– Давай, нам пора возвращаться, – поторопил его я, потому что от смущения у меня зудели плавники.

– Куда ты так спешишь? – Крис описал вираж прямо у меня перед носом. – Расслабься.

– Без тебя разберусь, – огрызнулся я.

Тут Крис, к счастью, позабыл о коралле, обнаружив на дне пустой пластиковый стаканчик. Он плыл дальше, вертя стаканчик на носу.

– Не знаешь, почему некоторые думают, будто моря и болота – что-то вроде мусорки?

– Нет, и этого мне никогда не понять, – с горечью отозвался я, размышляя, как приступить к расследованию. Пока что мне ничего не приходило на ум, и это плохо, потому что нам срочно надо придумать, как остановить этих людей.

Когда мы приплыли в лагуну школы «Голубой риф», нас встретила взволнованная афалина.

– Мне разрешили, разрешили! – раздался у меня в голове радостный возглас Шари. Она высоко прыгала над водой, и её серое тело блестело на солнце. – Мистер Кристалл только что вывесил список тех, кто отправится на экскурсию в Майами.

– Здорово! – воскликнул Крис, прежде чем я успел отреагировать.

– Вот именно, просто супер, – поспешно добавил я, попытавшись догнать Шари и Криса, которые, брызгаясь, резвились в лагуне, но потом отстал. На душе у меня было муторно. Что Шари испытывает к Крису? Я знал, что она считает его милым, но как сильно он ей нравится? Крис был не настолько глуп, чтобы открыто с ней флиртовать и из-за этого сойти с дистанции. Наверное, знал, что Шари скептически относится к тому, что в школе у неё столько воздыхателей. Она недоумевала, почему все считают её такой красивой, когда ей самой её человеческий облик отвратителен.

«По крайней мере, ты с ней дружишь – чего ещё тебе надо?» – попытался я себя утешить, подплыл к пляжу и превратился на мелководье. Там всегда лежали наготове несколько полотенец, чтобы не приходилось голышом выходить из воды у всех на глазах. Как всегда готовый помочь Джаспер бросил мне плавки.

Мы вместе прошли вдоль пляжа по двум маленьким мостикам в главное здание. Быстро прошлёпав по залитой водой столовой, подошли к доске объявлений и стали изучать список тех, кто поедет в Майами.

– Почти все из нашего класса в списке – кроме тех, кто и так никогда не превращается, – обрадовался я. Только нашего оборотня – морского конька – в списке не было: у его вида мальков вынашивают самцы. – Линуса на экскурсию не возьмут, потому что он ещё беременный и ему нельзя превращаться. Но почему в списке нет Зельды? У неё ведь очень редко бывают проблемы с превращениями.

– Вот именно, ужасно несправедливо! – Зельда, оборотень-медуза, чуть не плакала. – Родители мне запретили: боятся, что в городе я высохну или что-нибудь в этом роде. Хотя я обещала им много пить!

– Радуйся, что тебе не придётся туда ехать – я и так не хотел, – сказала маленькая синяя рыбка, плавающая вокруг наших щиколоток. – Если я там проголодаюсь, то не смогу просто зайти в какой-нибудь ресторан и попросить порцию полипов.

Джаспер ненадолго задумался:

– Ты мог бы попробовать мармеладных мишек, Нокс. Они наверняка почти такие же на вкус.

– Что такое «город»? – спросила Люси, высунув щупальце из-под лежащего на боку глиняного кувшина – её излюбленного места. – Что-то вроде подводной станции?

– Ну, скорее тысяча подводных станций сразу – и все битком набитые людьми, – объяснил я.

– Ой! – Люси втянула щупальце обратно в своё логово. – Мегамного двуногих. Слишком много.

А ведь я ещё даже не упомянул об автомобилях. И о не самых приятных двуногих, которых мы собирались выследить.

К доске объявлений подошла Элла и стала с любопытством читать имена. Её свиты поблизости видно не было.

Я тут же понял, что это, возможно, мой единственный шанс заговорить с ней об отравителях воды, о которых она наверняка что-то знала. Джаспер тоже это сообразил и взглянул на меня со смесью неуверенности и волнения. Я попытался связаться с ним мысленно, но ничего не услышал. Упс, для этого один из нас должен быть во втором обличье или частично превратиться.

Ясно одно: чтобы вытянуть что-то из Эллы, надо застать её врасплох.

Поэтому я сразу приступил к делу:

– Элла, скажи… а кто такой Свитлинг?

– Чего?! – Элла посмотрела на меня так, будто я сунул ей под нос мусорное ведро с остатками рыбы трёхдневной давности.

– Ты ведь узнала одного из тех типов во время драки у шоссе, – сказал я. – Потому что он время от времени работал на твою маму.

– Откуда… – ошеломлённо начала Элла. Но потом, видимо, сообразила, что я подслушал её разговор с друзьями после учебной экспедиции: больше мне об этом узнать было неоткуда. Её лицо закрылось, как ракушка при приближении врага. – Ты что, совсем ку-ку – чтобы на мою маму гангстеры работали?! Моя мама – суперженщина, тебе такого успеха никогда не добиться, понял? – прошипела она, окинула меня уничижительным взглядом и помаршировала к выходу.

– Ты хотя бы попробовал, – вздохнул Джаспер. – Очень смело.

Тщетно попытавшись выпросить у Джошуа, нашего повара, злаковый батончик, мы поплелись по столовой, поднялись по ступенькам на второй этаж, вскарабкались по настенной лестнице и выбрались через люк на крышу. Если хочешь навестить пантеру Ноэми, которую мы спасли в болотах, там её можно застать с наибольшей вероятностью. Из-за солнечных батарей и воронок для сбора дождевой воды места на крыше было мало, но Ноэми всегда находила уголок, чтобы там растянуться.

– Здесь так пумно, – промурчала она нам в головы, когда мы сели рядом с ней. Её чёрный мех блестел на солнце. – Мне нравится многому учиться. Жаль только, той пуме пришлось уехать. Карагу. Он такой милый!

– Это точно, – согласился я. – Я ему скоро снова напишу и передам от тебя привет, хочешь?

– Ему не нравилось, что в столовой и классных комнатах столько воды, – вспомнил Джаспер. – А ты как с этим справляешься, Ноэми?

– Да вроде ничего. Зато люди здесь милые и еда отличная – ещё вкуснее, чем у Боба, у которого я жила раньше. – Ноэми зевнула, обнажив клыки длиной в палец, и посмотрела на нас зелёными кошачьими глазами.

– Да, мы тоже об этом слышали, – вмешался незнакомый голос. – Эй, ребята, мы тут – когда нас угостят? ЭЙ! Вы что там все, оглохли?!

Свесившись с крыши, мы увидели перед зданием серого как шифер аллигатора и крупного тигрового питона.

– Ой! – вырвалось у меня. – Наверное, это друзья или родные Эллы.

– Всего двое, – с облегчением ответил Джаспер.

– Да, пока – но пригласила она пару десятков, – криво усмехнулся я и крикнул вниз дружеское «привет».

– Где шеф? – спросил аллигатор. – Мы новые ученики и хотим поговорить с шефом! Скажите ему, что Томкин здесь, ясно?

– Да, и он прихватил с собой лучшего друга, Джерома, – добавил оборотень-питон.

– Пожалуй, сгоняю за Джеком Кристаллом, – сказал Джаспер и побежал к люку в крыше.

– Хорошая идея – поторопись! – Поскольку аллигатор зажал дверную ручку огромными челюстями и начал её трясти, я поспешно полез вниз по пожарной лестнице. А то ещё несколько секунд – и ручка отломится. – Привет! Так вы, значит, хотите ходить в эту школу? – Я спустился на землю и улыбнулся аллигатору и змее. Хорошо, что никто из моей прежней школы меня сейчас не видит. Наверное, они бы, улюлюкая, сняли видео на телефон, а потом позвонили в ближайшую психушку, чтобы меня забрали.

– Вот именно, но у нас никак не получается попасть внутрь, – пробубнил питон очень светлой окраски – практически альбинос. Он плотно обвился вокруг моих ног, и я чувствовал себя как в тисках. – Впусти нас, не то тебе не поздоровится! Мы хотим поговорить с директором!

– Для вас организован ещё лучший сервис – директор выйдет к вам на улицу! Не хотите ли пока освежиться вон в том озере? – Я украдкой огляделся. И почему поблизости нет ни одного учителя, когда они так нужны?!

– Хочешь от нас отделаться, да? Не любишь рептилий? – Аллигатор с угрожающим видом подполз ближе и широко разинул зубастую пасть.

Но прежде чем он успел до меня добраться, сверху спрыгнула чёрная молния и приземлилась точно между нами. Сильным ударом лапы, не выпуская когтей, Ноэми заставила сжимающего меня питона ослабить хватку, а потом прошипела в морду аллигатору:

– Будь с ним повежливее – он мой друг!

– В самом деле? Но он же человек, – буркнула рептилия.

– А вот и нет, – возразил я, попытавшись в доказательство частично превратить руку. Увы, не получилось. Хотя на меня всё равно никто не обращал внимания: все взгляды были прикованы к Ноэми. Спокойная, но бдительная, она стояла передо мной, словно телохранительница. Очень мило с её стороны.

Уфф, а вот и Джек Кристалл. Наконец-то!

– Вы в гости или хотите записаться в школу? – спросил он эту парочку и, благодарно кивнув нам с Ноэми, знаком показал, что мы свободны. Мы с облегчением удалились.

– Умом они не блещут, да? – сказал я пантере, когда нас уже не могли услышать. – Мы ведь общались мысленно – с чего они взяли, что я человек?

– По телевизору как-то рассказывали, что у аллигаторов мозг размером с человеческий мизинец, – промурчала Ноэми. – Джек отправит их обратно, и всё будет хорошо.

– Наверняка. Спасибо, что защитила, – поблагодарил я, и пантера, попрощавшись со мной, вернулась на крышу.

Но, похоже, мистер Кристалл никуда их не отправил, потому что немного погодя мы с Джаспером увидели в столовой двух незнакомых мальчишек в разномастной одежде – видимо, из школьных запасов. Наш повар и завхоз Джошуа как раз показывал им столовую. Один из них, долговязый лохматый блондин, проходя в дверь, ударился головой о притолоку и визгливо выругался. Двигался он по-змеиному изящно. Ага, наверное, это Джером. Другой, аллигатор Томкин, в человеческом обличье был по-голливудски привлекательным – темноволосым и мускулистым. Но я даже отсюда заметил, какое невыразительное у него лицо и пустые глаза.

– Им правда разрешили остаться? – спросил я Джаспера. – Даже если бы они были милыми… Они же не смогут оплатить обучение!

– Миссис Мисаки сказала, что за них заплатит Лидия Леннокс, – объяснил Джаспер.

Я ошарашенно уставился на него:

– Что?! С чего вдруг? Вряд ли по доброте души!

– Может, она добра ко всем питонам, – возразил Джаспер.

– Может быть. Или считает себя обязанной за них заплатить, потому что её дочь во время нашей экспедиции по Эверглейдсу понаприглашала сюда всех этих рептилий, – предположил я. – Понятия не имею, имела ли Элла вообще на это право.

Но потом я вспомнил слова Эллы на причале, и мне стало не по себе. Что, если за всем этим кроется какой-то план? Собрать в школе побольше рептилий, чтобы к их мнению чаще прислушивались? Я хорошо помнил, как Лидия Леннокс бросила нам в лицо, когда ученики и учителя отвергли её план превратить школу в парк развлечений: «Вот увидите, чем это закончится – школа разорится! Вы приняли неправильное решение и теперь пропадёте. И поделом вам!»

– Может, у неё новая идея – превратить школу «Голубой риф» в террариум, – усмехнулся я – настолько невероятным было это предположение.

– Но этих двоих, которые только что прибыли, для этого недостаточно, – возразил Джаспер.

Я улыбнулся:

– Разве что эти двое – спецагенты, ха-ха.

За ужином новички, походившие вовсе не на спецагентов, а скорее на драчунов, сидели вдвоём в одной из лодок, переделанных в столы. Мы настороженно наблюдали, как они умяли тройную порцию.

– Кто-нибудь слышал, как их зовут? – спросила Шари.

– Джером и Томкин, – ответил я.

– Джером – парень-питон, – сказала Финни, шлёпающая мимо нашей лодки. Лучи заходящего солнца, проникающие сквозь стеклянную стену, осветили её синие волосы. – Он рассказал мне, что с удовольствием ест енотов и что они с Томкином как-то украли и сломали аэролодку[3].

– Я застал его в мужском туалете за тем, как он любуется узором на своей коже, – рассказал Ной. – И он меня спросил, нравится ли он мне тоже.

– А ты что? – с любопытством спросил я.

– Сказал, что мне больше нравится клетка, – пожал плечами Ной, – и предложил принести водостойкие фломастеры и нарисовать ему.

Шари, Финни и я ухмыльнулись.

– А тот, другой, красавчик, тоже собой любовался? – спросила Шари.

– Не-е, – ответил Ной. – Только пригрозил дать мне по зубам.

Финни оглядела нас:

– Вы видели, что эти двое есть в списке тех, кто отправится на экскурсию в Майами?

– Ой, – сказал Джаспер, – тогда нам точно понадобится палка.

Я хорошо помнил его палку – её удобно втыкать в пасть аллигаторам, чтобы они не смогли её закрыть.

– Э… Но они будут в человеческом обличье.

– Ну, тогда маленькую палочку. – И Джаспер, открыв пошире рот, пальцами показал размер.

– Даже если эти двое тоже там будут, мы всё равно повеселимся! – воскликнула Шари. – И нам никто не помешает заняться расследованием, правда?

Мы с Джаспером одновременно кивнули.

При слове «расследование» мне снова вспомнился Крис – как я подсмотрел, когда он показывал людям трюки. Мне хотелось рассказать об этом друзьям, но что-то меня от этого удержало. Потом, отправившись за десертом (ванильное мороженое, м-м-м!), я заметил, что Крис краем глаза наблюдает за мной и дельфинами. Боится, что я выдам его тайну? Или просто любуется Шари? Увы, это одно из его любимых занятий.

Экскурсия будет уже завтра. Перед этим нам нужно разработать план, как выследить гангстеров. А у нас только две зацепки: это странное имя и фоторобот, который я нарисовал для полиции. Мы с Джаспером весь вечер выписывали из телефонной книги Майами имена, по звучанию похожие на «Свитлинг». Таких набралось около тридцати.

– А что теперь? – с нетерпением спросила Шари.

– Теперь мы их всех обзвоним и зададим вопрос на засыпку, – сказал я, поморщившись при мысли, что придётся делать это с моего телефона (у Джаспера и Шари мобильников не было) и сколько у меня после этого останется на счёте.

– Но что мы скажем? – засомневался Джаспер.

У Шари засветились глаза:

– Придумала! Передадим тому, кто возьмёт трубку, привет от Лидии Леннокс – если её имя ему о чём-то скажет, это будет уже крайне подозрительно. Тогда мы к нему наведаемся и посмотрим, он ли нам нужен.

Поскольку мне ничего лучшего в голову не пришло, я кивнул.

Чтобы нам никто не мешал, мы заняли один из кабинетов для проектов на втором этаже – там стояло несколько компьютеров с доступом к Интернету.

– Всё равно надо быть осторожными – кому-то лучше подежурить у двери, – предложила Шари. – У нас в дельфиньей стае всегда были дозорные и стражи, которые предупреждали, если заметят что-то необычное.

Я набрал первый номер.

– Алло? – сказал мужской голос, значившийся в справочнике как «Свитлинг, Брэдли» из района Коконат Гроув, Майами.

– Э, здравствуйте, вам привет от Лидии Леннокс и…

– От кого? – Удивление в его голосе было неподдельным, к тому же этот тип слишком молод.

– Простите, ошибся номером. – Я нажал красную кнопку и набрал следующий номер. Потом ещё один и ещё. Рядом с именем «Свиткин, Г.» я нарисовал звёздочку, потому что он просто промолчал, когда я передал привет. Очень подозрительно. С другой стороны, голос звучал старше, чем у нашего подозреваемого.

По номеру «Свиткинг, К.» трубку взяла женщина.

– Можно поговорить с вашим мужем? – спросил я.

– Он ещё пять лет назад – фьють! – прошипела женщина. – Этот подлый, лживый…

Я положил трубку. То, что этот тип сделал «фьють», в данном случае вряд ли означало, что он оборотень – летучая мышь.

Тем временем Джаспер пробил в Интернете Лидию Леннокс и то странное имя.

– Тьяго, в Майами есть магазин под названием «Свит Кинг». Думаешь, это что-то означает?

– Конечно, означает, – буркнул я. – Скорее всего, в этом магазине продаются сладости.

– Точно. – Джаспер наморщил лоб. – А это не может быть секретным местом встречи? Где отравители воды передают друг другу сообщения или что-нибудь в этом роде?

– Да-да, – сказал я, набирая следующий номер. – Может, бандиты сейчас как раз покупают шипучие конфеты, пока мы тут сидим.

В тот момент, когда я передавал очередному собеседнику привет от Лидии Леннокс, дверь открылась. Я вздрогнул, но это была всего лишь стоящая на стрёме Шари.

– А можно мне тоже позвонить? – спросила она. – Правда, мы ещё не проходили по человековедению телефоны, но это же ничего, верно? Кстати, а что будет, если десять раз набрать восьмёрку? Восемь – моя любимая цифра: она напоминает морские водоросли.

Мы с Джаспером испуганно переглянулись. Но не из-за десяти восьмёрок, а потому, что снаружи по коридору проходил Барри.

– Какое отношение вы имеете к Лидии Леннокс? – подозрительно спросил он. – Я слышал, вы только что назвали её имя.

– Тебе показалось, – ответил я, похолодев.

– Вот как? – Барри посмотрел мне прямо в лицо, и я в который раз отметил, что у него самые холодные глаза, какие мне доводилось видеть. Он быстрыми шагами подошёл к Джасперу – наверное, хотел заглянуть ему через плечо.

Я весь сжался – боясь, что от испуга моего друга-броненосца просто парализует. Но я ошибся: от испуга Джаспер превратился. А броненосцы, пугаясь, подпрыгивают вверх. Он приземлился всеми четырьмя лапами на клавиатуру, и на мониторе замелькали окна: одни свернулись, другие открылись на весь экран. Барри увидел только меню на следующую неделю – кошмарные блюда: густой суп из мидий с водорослями и шницель в соусе из паприки и планктона.

Мальчик-барракуда пожал плечами и направился обратно к двери, напоследок оглядев нас всех:

– Мой вам совет: единственное, что вы должны делать с Лидией Леннокс – целовать ей ноги.

Когда он ушёл, мы на некоторое время притихли. Джаспер спросил робким мысленным голосом:

– Как думаете, он сейчас пойдёт к Элле и расскажет ей, что мы говорим о её матери?

– Наверняка – как прилив сменяется отливом. Но он не знает, о чём мы говорили, – попыталась успокоить нас Шари.

– Как бы то ни было, ты замечательно среагировал, Джаспер, – похвалил я друга и отвернулся, пока он превращался обратно и одевался. – Ты специально приземлился лапами на нужные клавиши, чтобы закрыть вкладку?

– Клавиши? Ну да, конечно, специально! – заявил Джаспер.

Продолжать звонить нам расхотелось, поэтому я предложил:

– Давайте на сегодня закончим. По крайней мере, одну подозрительную личность мы выявили. Этот тип живёт в Саус-Бич, меньше чем в миле от той части Майами, куда мы отправляемся на экскурсию. Мы можем легко его проверить.

– Хорошо, – сказала Шари. – Может, поиграем в водное поло в лагуне? Только, Тьяго, останься, пожалуйста, в человеческом обличье… А то мячей не напасёшься.

– Хорошая идея! – тут же согласился я, готовый на всё – лишь бы провести время с этой девочкой.

– Да, хорошая идея, но только если меня не засунут в этот мяч, – слегка недоверчиво сказал Джаспер.

Мы заверили его, что этого, конечно, не произойдёт. Успокоившись, Джаспер пообещал быть судьёй.

Обратный отсчёт пошёл – завтра утром мы отправимся на экскурсию в город.

Шари была не единственной, кто всю дорогу прижимался носом к оконному стеклу, когда на следующий день, во вторник, мы въехали на арендованном автобусе в Майами. Блю, Шари и Нестор, выросшие в зверином обличье, дивились многочисленным улицам и шоссе, забитым разноцветными автомобилями. Эти трое вместе с Оливией (которая пока не очень хорошо научилась контролировать свои превращения) относились к «синей группе» – таким было кодовое название. Честно говоря, их надо было назвать «группой риска», но это звучало бы обидно. Ещё была «красная группа» – в неё входили Токо и двое новичков, Джером и Томкин. Мы с друзьями тут же окрестили её «группой забияк».

– И это всё Майами? – спросила Шари со смесью восхищения и испуга, разглядывая проплывающие за окном городские кварталы. – Как серое море… Море домов.

– Оно не только серое, но и цветное, – тут же возразил я. Майами по-прежнему был моим родным городом, и я не мог за него не заступиться. К счастью, сразу после этого мы проезжали Оушен-Драйв – знаменитый променад с пальмами и розовыми, голубыми и салатовыми домами.

– Симпатично, правда? – спросил я Шари, которая сидела впереди меня рядом с Блю.

– Ага. Этот дом выглядит так, словно на него фламинго полинял, – ответила она.

– А этот ящик рядом с ним будто зарос зелёными водорослями, – сказала Блю.

Я вздохнул. В таких вопросах дельфины просто безнадёжны!

– Здесь, конечно, мило, но лучше поезжайте на Венецианские острова – это самый престижный район, и у моих родителей там самая красивая вилла, – похвасталась Элла.

Несколько учеников нервно взвыли.

Учителя не успели ничего ответить.

– Джером, Томкин, будьте любезны – немедленно прекратите ломать сиденья! – крикнул мистер Гарсия.

А Джек Кристалл, сидящий за рулём автобуса, обеспокоенно поглядывал в зеркало заднего вида:

– Леонора, не касайся, пожалуйста, металлических предметов в салоне, когда волнуешься, хорошо?

– Я вовсе не волнуюсь! – тут же заволновалась девочка – электрический угорь.

Наконец мы высадились из автобуса и отправились бродить по окаймлённым пальмами улицам – мимо бутиков, ресторанов, продуктовых магазинчиков, отелей и уличных кафе, где фотографировались весёлые туристы.

На душе у меня было неспокойно. Учителя наверняка знают, что делают, но морским оборотням всё-таки опасно находиться на суше. Правда, учителя на всякий случай захватили с собой резервуары с водой, но они были размером с сумку-холодильник – туда поместятся разве что Юна или Оливия. Мара, нечаянно превратившись в ламантина, расплющила бы эту штуку своим брюхом.

– Как ты? – спросил Фаррин Гарсия Шари. – Сразу сообщи, если почувствуешь себя как-то странно. Твоё фото у тебя с собой?

– Всё прекрасно, с собой, конечно, – заверила его Шари и показала ему упакованное в пластик фото, на котором она сидела в бикини на пляже и смеялась в объектив. У каждого из нас было с собой фото в человеческом обличье.

Вообще-то я тоже должен был бояться. С тех пор как я узнал, что я тигровая акула, со мной тоже легче, чем раньше, могло случиться нечаянное превращение. Но здесь, в Майами-Бич, всё казалось мне таким знакомым и привычным. К тому же я слишком беспокоился, что с Шари может что-нибудь произойти.

Я уже знал, что учителя выбрали шопинг-молл Линкольн Роуд. Там было множество магазинов и ресторанов, а снаружи перед моллом посреди улицы между пальмами, папоротником и декоративными кустарниками проходили выкрашенные в бирюзовый цвет каналы с водой – они могли нам пригодиться в чрезвычайной ситуации.

Я тоскливо поглядывал на магазин, где продавался замороженный йогурт. Жаль, что у меня с собой так мало денег, всего десять долларов – карманные деньги за неделю, которые я получал вместе со стипендией от Совета.

– Большинство из вас могут отправиться гулять самостоятельно, встретимся через час в этом кафе, – сказал Джек Кристалл и понизил голос. – Красную и синюю группы будут сопровождать учителя.

– А здесь недурно, – сказал Томкин, красивый мальчик-аллигатор. Они с Токо и Джеромом устремились к двум стульям в этом самом кафе – и именно за столиком, который был уже занят явно небедной парой: она – в белом платье, он – в белой рубашке поло. Пара за столиком так опешила, что даже не успела возразить. По пути к стулу Томкин наступил на стоящие рядом с женщиной пакеты с фирменными логотипами. Что-то хрустнуло.

– Эй! – вскрикнула женщина. – О боже, мои новенькие…

Увы, мы так и не узнали, какие же новенькие предметы постигла печальная участь: когда люди за соседним столиком ушли, Джером схватил их недопитую чашку кофе и тут же опрокинул содержимое себе в глотку, но через секунду выплюнул. Коричневый фонтан окатил нарядную пару напротив. Женщина взвизгнула и вскинула руки. Её спутник попытался пригнуться, но на него всё равно попали коричневые брызги, и он крепко выругался.

– А я виноват, что люди пьют такую гадость?! – прорычал Джером.

Двое наших учителей поспешили к месту происшествия, и Шари лукаво посмотрела на меня:

– Кажется, никто не будет возражать, если мы сейчас пойдём проверить этого подозрительного типа. – Она повернулась к друзьям-дельфинам: – Если кто-нибудь обо мне спросит – я брожу по магазинам и явлюсь на место встречи к назначенному времени.

– Постарайтесь не связываться с людьми сильнее вас, – попросил Ной, но потом посмотрел на меня и, видимо, вспомнил, кто я во втором обличье. – Хотя, наверное, таких не очень много.

Блю, похоже, тоже волновалась:

– А вдруг этот тип опасен… и узнает вас?

– Не узнает: во время драки в Эверглейдсе было темно, – успокоил я её. Мне удалось нарисовать этого парня только потому, что я, как и все оборотни, хорошо вижу и в темноте. – Пойдём, Шари, нам пора. – Наши учителя уже почти уладили конфликт. Пока они ещё были заняты, я махнул Джасперу, и вместе с Шари нам удалось улизнуть незамеченными.

Я возглавил группу и показывал дорогу, а Шари, которая ещё не так долго жила на суше, с любопытством глазела по сторонам: на туристов, выброшенный флаер с рекламой пиццерии, собаку, задирающую лапу на фонарный столб.

Джаспер охранял нам тыл и от волнения то и дело протирал очки. Наверное, тоже переживал, чем закончится наша вылазка.

Наш подозреваемый Свиткин Г. жил в одноэтажном пастельно-жёлтом доме, перед которым росла пальма. Я вдруг засомневался. Что, если Блю права и этот тип нас узнает – если это, конечно, он?

– Это сделаю я, – вызвалась Шари. – Что мне сказать, когда он откроет?

Я сунул ей жестянку для пожертвований, которую смастерил в школе из пустой банки из-под колы:

– Попросишь его пожертвовать бедствующим дельфинам и протянешь ему эту штуку.

Шари с тревогой посмотрела на меня:

– Во имя большой волны! Здесь есть бедствующие дельфины?!

Я смущённо прочистил горло:

– Ну да – вы с Блю: у вас же почти нет денег, потому что вы росли животными, разве нет?

– Хм, верно, – немного поразмыслив, согласилась Шари. – А если нам встретится дельфин, у которого вещей ещё меньше, я просто отдам банку для пожертвований со всем содержимым ему.

Она махнула нам, чтобы мы отошли, и нажала кнопку звонка. Мы напряжённо ждали на улице в нескольких метрах от дома. Если нам не повезёт, дома никого не окажется: в это время многие люди на работе.

Но дверь открылась, и из неё выглянула невысокая полная черноволосая женщина в фартуке и с метёлкой для смахивания пыли.

– Sí?[4] – спросила она.

– Добрый день, – дружелюбно улыбаясь, сказала Шари. – Пожертвуйте, пожалуйста, на… э-э-э…

Женщина непонимающе уставилась на неё, а потом разразилась потоком испанских слов. Я большими шагами поспешил к Шари, сделал ей знак убрать банку для пожертвований и, вытащив фоторобот, спросил по-испански:

– Мы ищем этого мужчину – он, случайно, не здесь живёт?

– Нет, первый раз вижу, – заверила нас домработница. Наморщив лоб, она разглядывала рисунок. Сам я избегал на него смотреть – и не только потому, что это лицо и так стояло у меня перед глазами. Всякий раз, глядя на картинку, я ощущал во рту привкус щебёнки и чувствовал запах едких химических испарений. Снова смотрел в дуло пистолета – и меня пронизывал страх.

Попрощавшись, мы разочарованно двинулись обратно.

– Было бы просто невероятным везением, если бы мы с первой попытки нашли отравителей воды, – попытался я утешить остальных… И остановился, будто наткнулся на дерево.

Две высокие девушки преградили нам путь. Обе стройные и длинноногие, как модели, с красивыми лицами и длинными рыжеватыми мелированными волосами. Они так грациозно двигались, что их туфли на высоком каблуке почти бесшумно ступали по асфальту. Я, как и Шари с Джаспером, сразу их узнал, и у меня спёрло дыхание.

Тигрицы-близнецы. Телохранительницы Лидии Леннокс.

Они были так близко, что я чувствовал, что они оборотни. Взгляд их миндалевидных глаз меня гипнотизировал.

– Кто бы мог подумать, что мы так скоро увидимся! Я Латиша, – произнесла одна из девушек медовым голоском. Глаза её казались более азиатскими, чем у сестры, а на щеке было чёрное пятнышко.

– Да уж, совпадение, – добавила её сестра-близнец, скользнув нам за спину и отрезав путь к отступлению. – Меня, кстати, зовут Наташа.

– Э… Привет. – Ничего лучшего мне в голову не пришло.

– Мы знаем, что вы ищете, – сказала Латиша, и когда она улыбнулась, я увидел, что её зубы превратились в клыки. – Вам сюда.

Я вдруг словно лишился воли, мои ноги машинально подчинились приказу. Джаспер и Шари тоже двинулись в указанном направлении.

Тигрицы-близнецы подвели нас к въезду в гараж какого-то дома: мы вот-вот скроемся за кустами, и с улицы нас больше не будет видно. Тогда никто не заметит, что нам угрожают! Хотя вряд ли бы кто поверил, что эти красивые девушки могут быть опасны. Наверное, люди пытались бы припомнить, в каком телевизионном шоу они их видели, и думали, нельзя ли пригласить их на свидание.

Я остановился, чтобы привлечь к нам внимание прохожих, но, едва я открыл рот, Латиша сверкнула на меня глазами и оскалила зубы.

– Даже не думай! – прошипела она и подтолкнула нас вперёд, за кусты. – Давайте пошевеливайтесь!

Чёрт, они настроены серьёзно. Что ж, тем важнее как-нибудь организовать помощь, несмотря на предостережение. Нельзя допустить, чтобы с Шари что-то произошло – вдруг она от стресса превратится?!

Я бросил на неё ободряющий взгляд, и она отважно скривила уголки рта. Пока она выглядела более-менее спокойной и на коже не было заметно дельфиньей серой тени.

Меня было не так легко запугать, как думали тигрицы, – ведь я вырос в Либерти-сквер, одном из самых неблагополучных районов города. Я незаметно скользнул рукой в карман шортов, где лежал телефон, и ощупал дисплей, пытаясь вслепую вызвать номера быстрого набора. Их было три: номер дяди Джонни – его я сохранил сам – и номера отца и матери, которые они забили в память телефона, прежде чем отправить его мне. Я ткнул куда-то, надеясь, что действительно набрал чей-то номер – нам просто необходима помощь, и как можно скорее!

Чей бы номер я ни набрал, трубку никто не взял. К несчастью, у тигриц был отменный слух – они услышали тихие гудки, доносившиеся из моего кармана.

– Прекрати! – прорычала одна из них и схватила меня, едва не сбив с ног. Телефон закатился под куст – я не мог до него дотянуться.

Лицо тигрицы оказалось совсем рядом с моей шеей, я ощущал кожей её дыхание. Изо рта у неё пахло сырым мясом и перцем халапеньо. Покосившись вниз, я увидел, что её ногти превратились в когти.

– Мы слышали, что вы чересчур любознательны, – сказала Наташа.

– Любопытство – отвратительное, несносное качество, – добавила Латиша. – У дельфинов, акул и броненосцев оно часто приводит к травмам. – Она продырявила когтем мою футболку – ужасно больно. У меня вырвался стон, и когти ещё глубже вонзились мне в кожу. Я прикусил губу и за ткнулся.

– Мы ничего не сделали, – пискнул Джаспер.

Наши противницы рассмеялись – тихим мягким смехом с нотками рычания.

Шари страшно побледнела.

– Отпустите его! – потребовала она. – Немедленно. Я мысленно связалась с Джеком Кристаллом, он знает, что здесь происходит.

– Правда? – Латиша улыбалась, но глаза её опасно блестели. – Я почти уверена, что ты врёшь. Ваши люди слишком далеко, такое под силу только тренированному оборотню. А вы жалкие головастики.

– А чего же вы тогда с нами возитесь? – осмелился спросить я, сердясь на свой прерывистый голос.

Тут я кое-что заметил, и меня это встревожило. Наташа достала телефон и нажала кнопку быстрого набора – я догадывался, кому она звонит.

Джаспер тоже наверняка сообразил, потому что вдруг заорал во всю глотку:

– ПОМОГИТЕ! Мы здесь!

Мы с Шари обалдели не меньше тигриц-близнецов, особенно когда будто по волшебству открылись ворота гаража. Кто-то нажал кнопку на пульте управления… Хозяин дома вернулся! Слышал ли он крик Джаспера? Хватка Латиши едва заметно ослабла. Воспользовавшись этим, я вырвался и всей своей массой бросился на неё. Очень неприятно, когда тебя толкают, а ты на каблуках. Правда, Латиша с рекордной скоростью обрела равновесие, но тут во двор свернул серебристый «БМВ», и нам с Джаспером и Шари удалось убежать. Я нагнулся на бегу, подобрал свой телефон и побежал дальше. Шари ловко увернулась от Наташи, пытавшейся её схватить, и рванула мимо неё и автомобиля на улицу.

Перед нами мелькнуло недоумевающее лицо водителя, потом мы оказались на 17-й улице и помчались со всех ног. Гонятся ли за нами тигрицы-близнецы? Или это привлекло бы лишнее внимание? На всякий случай мы не останавливались и бежали кружным путём, петляя по переулкам.

Нам с Шари бежать было нетрудно – акулам и дельфинам выносливости не занимать, – но меня беспокоило, что Джаспер сильно раскраснелся и дышит всё тяжелее. Неудивительно: броненосцы обычно не бегают на дальние расстояния. Я сбавил темп, чтобы он не отстал, и тревожно обернулся. Близнецов не видно… Или они умело прячутся?

К счастью, вскоре мы добежали до места встречи, и Джасперу удалось перевести дух. Он был красный как рак и громко пыхтел.

Как же здорово было увидеть остальных! Финни и Крис покупали замороженный йогурт, Ральф глазел на уличного жонглёра, а двое новичков – Джером и Томкин – сидели в кафе, уронив головы (светлую и тёмную) на стол, и дрыхли. Явно от избытка впечатлений: ведь ещё недавно они жили в зверином обличье в болоте.

Ной и Блю сидели под пальмой на скамейке, потягивая холодный лимонад и уплетая «Джелли Бинс» со вкусом попкорна.

– Ну что, сколько народу хотело вас растерзать? – ухмыльнулся Ной.

– Да всего двое, – ответила Шари, и её друзья-дельфины вытаращили глаза.

– Похоже, наше расследование движется в верном направлении, – гордо объявил Джаспер – его лицо почти вернуло свой нормальный цвет. – Иначе Леннокс не натравила бы на нас своих телохранительниц, как думаете?

– Э… да, может быть, – сказал я. Желание играть в детективов у меня пока пропало. – Какое счастье, Шари, что ты не превратилась, несмотря на опасность! Ты теперь и правда лучше себя контролируешь, чем раньше.

Шари, смущённо пожав плечами, запустила руку в пакет с «Джелли Бинс»:

– Тренировалась в последнее время.

– Что?! Вы были в опасности?! – Крис, очевидно слышавший наш разговор, обнял Шари и осмотрел её с головы до ног. – Слава богу, ты не пострадала!

– Не обращайте на меня внимания, я не так важен, – пробурчал я, отвернувшись, чтобы не видеть, как хорошо ладят эти двое. Теперь мне ещё меньше хотелось готовить реферат с этим парнем.

– Ой, Тьяго… На твоей футболке пятна крови, – сказала Шари, озабоченно глядя на меня медово-карими глазами и позабыв о Крисе. Иногда раны очень даже кстати!

– Почти не болит, – смущённо соврал я. На самом деле щипало довольно сильно. Но, по крайней мере, раны от когтей больше не кровоточили, а пятна крови на футболке были практически незаметны благодаря разноцветному узору-граффити. Если, конечно, не присматриваться, как наша староста.

– Если мистер Кристалл увидит, будут неприятности и лишние вопросы, – сказала Юна, тоже подошедшая к нам. Под мышкой она держала две новые книги, которые купила. – Пойдём быстренько, раздобудем тебе новую футболку. У нас ещё двадцать минут до отъезда. А что, собственно, произошло?

– Лучше не спрашивай, – поморщилась Шари, и одноклассники не стали допытываться.

– Я с вами, – объявила Мара. – Недавно во время превращения порвала последний хороший топик.

Юна отдала новые романы на хранение Ною, любящему книги, и они с подругой повели меня в магазин дешёвой одежды, тут же начав спорить, какие цвета сочетаются с моей коричневой кожей.

– Жёлтый! Жёлтый ему наверняка пойдёт, – сказала Мара.

– Но он не гармонирует с его голубыми глазами, – возразила Юна.

Я закатил эти самые голубые глаза:

– Да мне всё равно. Я хочу просто какую-нибудь обычную футболку.

– Да-да, мы что-нибудь найдём – вы пока примеряйте, я сейчас вернусь, – сказала Юна и скрылась в задней части магазина – наверное, пошла в туалет. Мара, воспользовавшись случаем, всучила мне три жёлтые футболки, велев их примерить. Сопротивление бесполезно.

Просунув голову и руки в кусок материи, я вдруг услышал чей-то крик – явно девочки. Я тут же отшвырнул футболку на вешалку с какими-то шмотками и огляделся.

– Похоже на Юну! – перепугалась Мара.

– Да, точно, – сказал я, и мы поспешили к женскому туалету.

Возле туалетов нам навстречу попалась женщина – вид у неё был растерянный.

– Не знаю, где кричали, – сказала она нам. – Когда я открыла дверь туалета, кто-то смывал, но в кабинке никого не было – только кучка одежды, и больше ничего.

Мы с Марой переглянулись и одновременно бросились туда. Из-за этого мы столкнулись и не смогли пролезть в дверь. Я протиснулся вперёд – да, это вещи Юны! В два шага я очутился рядом с унитазом и заглянул внутрь. Только вода, белый фарфор и пара мокрых шмоток, забивших унитаз. Рыбы-бабочки не видно. Мара тем временем загораживала своим стокилограммовым телом дверь, чтобы нам никто не помешал.

– Помогите мне, пожалуйста! – донёсся до меня слабый мысленный голосок.

Я был рад, что не пришлось произносить ответ вслух, потому что незнакомая женщина всё ещё стояла поблизости, а тем временем подоспела и продавщица.

– Юна! Что случилось, где ты?

– Я забыла запереть кабинку, а какая-то женщина распахнула дверь… И я с перепугу превратилась, – жалобно сказала Юна. – Как раз в тот момент, когда нажала на смыв.

Юна смыла саму себя в туалете! Замечательно.

– Ты уже в канализации? – с тревогой спросил я. Увы, в реальности всё не так, как в мультфильме «В поисках Немо»: этим путём она в море не попадёт – разве что в очистное сооружение.

– Нет, кажется, ещё в трубе, – ответила Юна. – Здесь так темно. Я боюсь поплыть не в том направлении и вообще отсюда не выбраться! Обе стороны чем-то перекрыты. Пожалуйста, помогите мне поскорей, я не знаю, сколько ещё здесь продержусь!

– Что, собственно, происходит, что вы тут делаете? – услышал я голос продавщицы. – И кто только что кричал?

– Всё в порядке, мы просто кое-что уронили в унитаз, – попыталась её отвлечь Мара.

Неудачный ответ.

– «Мы»?! Сколько же вас было в туалете?!

Пока Мара пыталась придумать объяснение получше, я лихорадочно размышлял, что предпринять. Туалетной щёткой я выловил из глубин унитаза трусики Юны – одну из вещей, забивших унитаз. Но, видимо, вместе с Юной смыло и другие шмотки – трудно сказать, в каком месте они блокируют трубу и где наша рыба-бабочка. К счастью, это была модель с остановкой слива – и это натолк нуло меня на мысль.

– У тебя хватит сил плыть против течения, если я нажму на слив? Тогда ты поймёшь, в какой стороне выход.

– Должно получиться, – ответила Юна. Её мысленный голос звучал пронзительно.

На миг мне представилась страшная картина, что именно я – оборотень, которого и так все боятся! – смою нашу старосту к крысам в канал для сточных вод.

– Может, лучше позвать кого-нибудь из учителей, чтобы он попытался тебя освободить?

– Нет, это займёт слишком много времени, поторопись, пожалуйста! Тут так мерзко, фу!

Я нажал кнопку слива – в тот самый момент, когда Мара, заливаясь слезами, крикнула: «Нет, не делай этого!» Потом я, как договаривались, сразу же остановил слив. А вдруг Мара права и я сейчас допустил ужасную ошибку?!

Мара захлопнула перед носом у продавщицы дверь туалета и заперла её. Теперь в кабинке было так тесно, что я оказался зажат между округлым мягким телом Мары и стеной, чувствуя себя словно в упаковке маршмеллоу. Но мне было всё равно. Мы взволнованно склонились над унитазом, в котором поднялся уровень воды, и ждали, что произойдёт. Удалось ли Юне выплыть против течения? Надеюсь, труба снизу как следует забита её одеждой.

Ура, в туалете что-то происходило – там кто-то трепыхался! Вскоре показалась потрёпанная бело-жёлтая рыба-бабочка и устало проплыла круг в унитазе.

– Получилось! – взвизгнула Мара. – Скорее превращайся обратно – через пять минут мы должны быть на месте встречи! – Она открыла дверь туалета и вытолкнула меня наружу, а потом изнутри донеслись громкий шорох и шёпот.

Наконец оттуда вышли Мара и одетая Юна в человеческом обличье. У неё были мокрые волосы, и от неё немного пахло средством для мытья сортира. Она слабо улыбнулась мне:

– Спасибо, Тьяго! Обещайте, что никому не расскажете. Смыться в туалете! Вот позорище!

– Я буду молчать, как ракушка, – торжественно пообещала Мара. – Мёртвая ракушка!

– А я – как коралл, – сказал я – надо же морально настроиться на реферат – и схватил свою старую заляпанную футболку: покупать новую было некогда.

Продавщица и покупательница подозрительно на нас поглядывали, поэтому мы поспешно вышли из магазина.

– Я нашла свою заколку, до свидания! – крикнула им Мара.

Мы вернулись как раз вовремя: остальные уже собрались возле кафе, с любопытством осматриваясь, кого ещё нет. Я увидел, что Джек Кристалл разговаривает с Шари – наверное, ругает, что она не осталась с синей группой. А что это за коробка у него под мышкой?

– Шоколадный фонтан! Он купил шоколадный фонтан! – радостно объявила Оливия. – Сказал, на него была скидка.

– Правда? А что это такое? Фонтан как у нас в школе – только из него струится шоколад? – спросила Леонора, которая раньше жила в зверином обличье. – И для чего он нужен?

– Этот фонтан намного меньше – в жидкий шоколад можно, например, макать фрукты, – объяснил наш молодой директор. – Пусть это будет сюрпризом. Мы собираемся ставить его в столовой каждое воскресенье вечером.

Я в очередной раз порадовался, что решил ходить в эту школу.

Чтобы учителя не заметили пятен крови, я держался рядом с Марой, которая меня прикрывала. Наконец мистер Кристалл скомандовал «Трогаемся!», и мы, весело болтая, направились по тротуару к автобусу, припаркованному в западной части 17-й улицы. Джаспер и Финни несли аварийное снаряжение размером с сумку-холодильник.

«Скоро будем дома», – с облегчением подумал я, озираясь в поисках подозрительных субъектов. К счастью, никого не видно. Но я внимательно наблюдал и за Эллой, Токо и Барри. Знают ли они о нападении тигриц-близнецов, рассказала ли им об этом Лидия Леннокс? Если и так, виду они не подавали.

– Эти телохранительницы просто жуткие, да? – Джаспер угадал, о чём я думаю. Он явно испытывал облегчение, что мы возвращаемся в «Голубой риф».

– Экскурсия скоро закончится, а в школе они до нас не доберутся, – успокоил его я.

Но экскурсия ещё не закончилась. Я понял это, когда Леонора решила показать Шари, какие сувениры из Флориды она купила своей южноамериканской семье.

Паршивые сувениры. По крайней мере, для одной из нас.

Я заметил, как Шари остановилась и заглянула в пакет Леоноры.

– Великая волна! – воскликнула она, а потом упала на землю, потому что ноги её превратились в серый хвостовой плавник. Через несколько секунд на газоне рядом с тротуаром трепыхалась двух с половиной метровая афалина.

– Водорослевая слизь! – выругалась Шари. – И зачем, спрашивается, я всё это время тренировалась, если это опять со мной приключилось?!

Блю обвила её руками, враждебно поглядывая на девочку – электрического угря:

– Что у тебя там, Леонора?

– Мне очень жаль, – расстроилась Леонора. Заглянув в пакет, я увидел, что она купила пять одинаковых сувениров: маленьких серых дельфинов с дурашливыми улыбками на морде. Все они застыли в прыжке на гребне пенистой ярко-синей волны.

– Вот чёрт! – воскликнул я.

Мистер Гарсия и мистер Кристалл поспешили к нам, а Шари свистела, пытаясь опереться на грудные плавники. Когда она прерывисто вдыхала, дыхало у неё на лбу открывалось и закрывалось. Всегда готовый помочь Джаспер тут же выудил из аварийной сумки брызгалку для цветов и опрыскал кожу Шари, но толку от этого было мало. Финни, Крис и я облили её водой из своих питьевых бутылок.

Мистер Гарсия, подбоченившись, вздохнул:

– А я-то думал, она готова.

– Сейчас это не важно, Фаррин, – осадил его Джек Кристалл. – Надо как-то дотащить её до воды! Чем дольше она пробудет на суше, тем хуже для неё.

– Мне ужасно жаль, – смущённо сказала Шари, поглядывая на нас тёмными дельфиньими глазами. – Что теперь делать? До моря ведь отсюда далековато, да?

– Боюсь, что так, – ответил я.

Мы находились на углу 17-й улицы и Джефферсон-авеню – с одной стороны высились многоквартирные дома и офисные здания, а другая сторона Джефферсон-авеню вела в тихий засаженный деревьями жилой квартал. Шари лежала на углу улицы на газоне перед светло-коричневой виллой с красной кирпичной крышей.

Я судорожно рылся в валяющихся на траве вещах Шари, пытаясь отыскать её человеческое фото – может, ей всё-таки удастся превратиться обратно! И чем быстрее, тем лучше: на 17-й улице с оживлённым движением уже начали останавливаться автомобили, и люди с недоумением поглядывали в нашу сторону, гадая, не снимают ли их скрытой камерой.

– Зачем вы притащили сюда дельфина?! Это же издевательство над животным! – возмущался пожилой мужчина в голубой футболке, высунувшись из окна с пассажирской стороны.

– Выбросило на берег? – гадала молодая кубинка, которая припарковала свой серебристый лимузин на обочине и вышла на улицу. – Нет, вряд ли: моря же поблизости нет. – Она достала мобильник, видимо уже подсчитывая в уме лайки на «Ютьюбе», пока Шари сосредоточенно пыталась превратиться обратно.

У Джерома, Токо и Томкина в кои-то веки появилась здравая мысль. Они одновременно толкнули женщину, и видео не получилось. Разве что для любителей смазанных снимков.

Зато пятеро других водителей вытащили камеры. У меня было нехорошее предчувствие, что наша школьная экскурсия попадёт в вечернюю сводку теленовостей. Не важно – главное поскорее придумать, как доставить Шари к воде!

– Встаньте в круг! – велел Джек Кристалл, и мы с одноклассниками обступили Шари, загораживая её от любопытных взглядов. Но теперь моя лучшая подруга слишком разволновалась, чтобы превратиться: ей удалось лишь ненадолго превратить плавник в руку.

Дафна, наша озёрная чайка, как обычно, забивала всем голову:

– …это всё так ужасно, да? Что теперь с ней будет – она умрёт? А может, всё-таки нет? А я вам рассказывала, какие сувениры купила я? Милейшие фоторамочки с ракушками и…

– Заткнись! – рявкнула Финни. – Неужели не видишь, что сейчас не до твоих сувениров?!

Мне так хотелось подбодрить и успокоить Шари, но из-за всех этих людей к ней было не подойти. Хорошо, что Блю с Ноем уже успокаивали её, держа за плавники.

– Мистер Гарсия, сегодня слишком жарко – она перегреется! – озабоченно проговорил Ной, потому что наша подруга лежала прямо на тропическом солнце.

– Верно, надо её как-нибудь охладить, прежде чем доставим её к морю, – кивнул мистер Гарсия, а уж он в этом разбирался: ведь он и сам во втором обличье дельфин.

– В этих домах есть бассейны? – Глаза Финни авантюрно заблестели.

– Да, в некоторых… За домом, – сказал я, вспомнив, что подрабатывал в этом районе газонокосильщиком. Тогда я тоскливо поглядывал на маленький жемчужно-синий бассейн и однажды, когда было особенно жарко, украдкой свесил туда ноги. Как назло, меня застала хозяйка дома и с возмущённым возгласом «Убери оттуда свои грязные копыта!» меня уволила.

Мистер Гарсия, наморщив лоб, посмотрел на нас с Финни:

– В общем-то, идея неплохая – но как быть с хлором? Боюсь, он повредит коже Шари.

Настало время выступить в качестве человеческого эксперта.

– Сейчас многие бассейны дезинфицируют кислородом, – торопливо объяснил я, и Джек Кристалл тут же отреагировал:

– Дафна, ты разведаешь, в каких виллах есть бассейн. Крис, ты их обнюхаешь и проверишь, какой бассейн без хлорки. Поторопитесь!

Шари пискнула:

– Да, пожалуйста. Поспешите. Мне так жарко!

Дафна в порядке исключения ответила: «Есть, сэр!» и, пока мы по мере возможности обеспечивали Шари тень, отбежала за ближайшие кусты и выпорхнула оттуда в обличье чайки.

– Эй, подожди меня! – Крис бежал по улице за Дафной. Уже через несколько минут они что-то отыскали и вернулись, чтобы показать нам дорогу. – Недалеко отсюда, – сообщил Крис. – Скорее, идите сюда!

– Я схожу за автобусом и подгоню его к дверям, чтобы погрузить Шари. – Мистер Кристалл быстро зашагал прочь.

Самые сильные из нас – мистер Гарсия, я, Крис и Финни – подняли Шари и потащили её по тротуару вдоль Джефферсон-авеню. День снова выдался жарким и солнечным, и я был рад, что тропические деревья на обочине давали немного тени. Слева и справа стояли городские дома с белыми почтовыми ящиками и ухоженными палисадниками, где росли пальмы.

– Уф, хорошо, что это не Мара нечаянно превратилась, – прокряхтел Крис. – Ламантина мы бы подняли только вилочным погрузчиком!

– Зачем грузить вилки? – Шари попыталась приподнять голову. – А вот с Юной было бы проще всего: её можно транспортировать в банке из-под варенья.

– А вдруг люди, которые там живут, не хотят в своём бассейне морских млекопитающих? – пропыхтела Финни, сморгнув каплю пота, скатившуюся ей со лба в глаз.

– Ну, дельфинов все любят, – отозвался я. – Кроме того, это чрезвычайное происшествие.

Миновав незапертые садовые ворота, мы протопали по густому ухоженному газону. Там было даже два водоёма на выбор, но заросший тростником прудик оказался таким крошечным, что мы понесли Шари к овальному бассейну, выложенному голубой плиткой, вокруг которого стояли шезлонги. Мы почти у цели! Шари взволнованно завертелась.

– Не крутись – здесь на кону стоит больше, чем твоя оценка по превращениям! – отругал её мистер Гарсия.

Из последних сил мы перебросили нашу девочку-дельфина в бассейн. С облегчённым свистом она скользнула в прохладную воду.

– О-о-о, как же славно! Спасибо, ребята, вы просто супер! – Она плавала узкими кругами, насколько позволяли размеры бассейна. Я опустился на колени у бортика и протянул ей руку. Шари ткнулась в неё светло-серой мордой. – Эй, не хочешь тоже сюда залезть, мистер Тигровая акула?

И тут мы заметили, что мы уже не одни. На задней террасе виллы стоял пожилой худощавый мужчина, кутающийся в тёмно-синий шёлковый халат и глазеющий в нашу сторону. У него отвисла челюсть.

– Добрый день, э… – начал наш учитель превращений, но хозяин дома его перебил.

– Это, наверное, недоразумение, – прокряхтел он. – Вообще-то я заказывал в свой пруд золотых рыбок!

– Ой, в самом деле? Мы немедленно обменяем, – проворковала Финни с ослепительной улыбкой. – Дайте нам пять минут, чтобы дельфин освежился в бассейне, и мы отправимся на склад.

– Хорошо! На кой мне сдалась эта серая скотина?! Можете доставить её в ближайший парк развлечений.

– Да-да, дельфинов все любят? – с горечью донеслось из бассейна.

– Мы можем позолотить вам дельфина – тогда его будет не отличить от золотых рыбок, – предложила наша девочка-скат.

– Хватит, Финни, – буркнул мистер Гарсия, пытаясь объяснить хозяину, что дело не в золотых рыбках – это чрезвычайное происшествие. – Не найдётся ли у вас нескольких вёдер, которые мы могли бы купить? Разумеется, с водой.

В глазах старика мелькнул жадный огонёк.

– Конечно. Вёдра у меня есть, – сказал он. – Двадцать долларов за штуку. Вода в эту стоимость не входит.

– Двадцать долларов?! – выдавил я. – В магазине стройматериалов они стоят всего доллар!

Старик захихикал:

– Но здесь вам не магазин. Так что, берёте вёдра или нет?

Мистер Гарсия, скрипя зубами, купил у него вёдра, а мы с Нестором, Крисом и остальными буравили хозяина взглядами. У школы и так с деньгами туго – ещё не хватало нам жадного богача!

На улице кто-то посигналил – как выяснилось, автобус. Внутри места для дельфина не хватило: сиденья не откидывались. Поэтому мы затолкали Шари, хорошо отдохнувшую в бассейне, в багажный отсек автобуса – там было прохладно.

– Так, ребята, нужно чем-нибудь увлажнить её кожу, – объявил Джек Кристалл. – Кто пожертвует футболку?

Крис с Нестором, разумеется, тут же начали раздеваться, но я на пару секунд их опередил. Джером и Томкин тоже хотели пожертвовать футболки – надо же, временами и в них просыпается великодушие! Но Токо, бледная кожа которого обгорела, лишь прорычал:

– Не надо. Разве я говорил, что дельфины – наши друзья?

И футболки остались на них.

Часть смоченных в воде шмоток положили Шари на спину, другими устелили пол, чтобы у неё на плавниках не образовалось синяков… Если, конечно, у дельфинов бывают синяки. Блю с Ноем забрались к Шари в багажный отсек – придерживать её и присматривать за ней. Заслонку мы оставили открытой, чтобы внутрь проникал свежий воздух.

Может, и к лучшему, что никто не видел, как мы отъехали: ватага полуголых подростков, а в багажном отсеке – почти выросший громко пыхтящий дельфин.

К счастью, всего в нескольких километрах находился пляж Ки Бискейн – не такой многолюдный, как Майами-Бич. Во время поездки Джек Кристалл отчитал Леонору за историю с сувенирами. Доехав до пляжа, автобус припарковался, и мы, осторожно вытащив Шари из багажного отсека, отнесли её в воду.

– Боюсь, обратно в школу тебе придётся плыть, – заметил мистер Кристалл.

– Без проблем, – беззаботно ответила Шари, плавая вокруг него. – Мне всё равно нужно размяться и перекусить – поймаю что-нибудь по пути.

Фаррин Гарсия был по-прежнему обеспокоен:

– Лучше тебе не плавать одной. Пусть кто-нибудь отправится с тобой.

Блю и Ной тут же подняли руки, но Фаррин Гарсия их проигнорировал. Крис тоже вызвался сопровождать Шари, но я вскинул брови:

– Это, конечно, мило с твоей стороны… Но что ты сделаешь, если вам попадётся акула-молот? Предложишь ей себя на обед, чтобы она не тронула Шари? – Я не возражал, чтобы кто-нибудь проводил Шари… если этот кто-нибудь не Крис!

Оборотень – морской лев знал, что нам нельзя открыто ссориться, чтобы Шари не догадалась, что мы оба в неё влюблены.

– Хорошая идея, акулёныш, – небрежно отозвался он, бросив на меня недобрый взгляд. Эх! После той истории, когда я застал его за показом трюков туристам, это уже вторая наша стычка. Жаль: ведь совсем недавно мы чуть не подружились.

– Хватит, вы двое, – одёрнул нас Джек Кристалл. – Ральф, сплаваешь с ней?

– Да не вопрос! – сказал наш диджей Ральф, чернопёрая рифовая акула. В человеческом обличье он был худеньким мальчиком с каштановыми волосами в неизменной толстовке с капюшоном и в наушниках. – До встречи, чуваки. Keep cool!

И вот они уплыли – самая клёвая девочка в мире и наш тусовщик-акула.

Экскурсия нас всех вымотала, поэтому, вернувшись на арендованном автобусе в школу – Шари ещё не появилась, – некоторые разбрелись по территории, кто-то облюбовал столовую, а кто-то решил поплавать в море, чтобы расслабиться.

Мы с Джаспером ушли в свою хижину номер три. Была середина сентября, и стояла такая влажная жара, что потеешь даже во время отдыха. Я забрался на свою койку и рухнул на матрас.

– Жаль, что мы так и не поймали этих бандитов, – сказал Джаспер снизу. Он в обличье броненосца рылся в своих любимых земляных запасах под кроватью. – Они наверняка при первой же возможности опять спустят ядовитые отходы в Эверглейдс.

– Может, всё-таки не стоит с ними связываться: слишком опасно, – заметил я.

– Можно посоветоваться с Финни, – предложил друг, высунув из-под кровати коричневую мордочку. – Ведь её отец полицейский – она наверняка разбирается в таких вещах.

Иногда мне всё ещё было странно разговаривать с броненосцем. Но чем дольше я учился в «Голубом рифе», тем реже случались такие моменты.

– Хорошая идея. В любом случае нужно как можно скорее предпринять новую попытку, – сказал я. – А то эти типы опять могут где-нибудь опустошить бочки и отравить кучу животных. Не говоря уж про оборотней.

Я выглянул в окошко хижины посмотреть, не вернулась ли Шари. Увы, нет.

– Ты прав: глупо было бы сейчас сдаться – похоже, мы на что-то наткнулись. Но лучше держать в секрете, чем мы занимаемся… Сам знаешь – из-за этих телохранительниц.

К счастью, следы когтей были уже почти не видны – учителя их точно не заметят.

Вдруг у меня зазвонил телефон, и я без задней мысли взял трубку:

– Алло?

– Ты пытался мне позвонить? – спросил незнакомый женский голос.

Поскольку мало кто знал этот номер, я сразу сообразил, кто это. Я так резко вскочил с кровати, что ударился головой о крышу хижины и, слегка оглушённый, упал обратно, что не слишком способствовало вразумительному ответу.

– Э, да… Ты Айрис Андерсон, верно? Моя… э… мама.

– Верно, – ответил женский голос – ровный и уверенный, хотя сейчас в нём звучали нотки недоумения. – Что это был за грохот только что?

– Да ничего, – сказал я, потирая макушку. А то ещё сочтёт меня недотёпой. – Может, кокосовый орех на крышу упал.

– Зачем ты звонил – у тебя проблемы?

Я на секунду потерял дар речи. Я её сын – разве это недостаточная причина позвонить? Когда ко мне вернулась способность говорить, я произнёс:

– Уже нет. Во время школьной экскурсии в Майами произошла пара небольших инцидентов, но теперь всё в порядке.

– Ну и отлично. Очень хорошо. Ты уже более-менее свыкся с тем, кто ты? Плохо, что Джонни так поздно тебе об этом сообщил. Меня мать поставила в известность, когда мне исполнилось десять.

– Джонни всё сделал правильно, – заступился я за него, и на этом тема, похоже, была исчерпана. Жаль. Мне хотелось бы знать, как она отреагировала на известие, что она синяя акула.

– Кстати, мы со Скоттом сейчас в Америке и могли бы заехать в воскресенье к тебе в школу. Во второй половине дня. Ты свободен?

Сердце у меня бешено заколотилось, как при встрече с тигрицами-близнецами.

– Я… да. В выходной я буду в городе у дяди Джонни, но во второй половине дня, часам к пяти, уже вернусь.

– Договорились. Будем рады тебя повидать. До встречи!

Немного оглушённый, я нажал кнопку отбоя.

Джаспер пискнул:

– Ой, это правда была твоя мама?

– Они с отцом вроде должны навестить меня в воскресенье, – сказал я, всё ещё ошалевший. – Но я в это поверю, только когда они будут здесь. В прошлый раз, когда они обещали приехать, я ужасно волновался перед встречей, а они так и не появились.

«Будем рады тебя повидать», – сказала она. А вдруг я им не понравлюсь и они разочаруются? Опять у меня в голове вертятся эти дурацкие мысли.

Но тут мои размышления были прерваны.

С пляжа донеслись громкие мысленные голоса – один из них я узнал сразу: Шари! Она с кем-то спорила. С кем-то во втором обличье.

Я так торопился, спускаясь вниз, что едва не наступил на своего соседа по комнате, который в этот момент выскочил из-под кровати.

– Ничего страшного, можешь на меня наступить, – с гордостью произнёс Джаспер. – У меня же панцирь!

– Может, в следующий раз, – сказал я и, переодевшись в чистое, поспешил на улицу. Там я притормозил и побрёл по пляжу, будто просто решил выйти на прогулку.

В лагуне я увидел Шари – в обличье девочки она стояла по пояс в воде, завернувшись в цветное полотенце. Сопровождавший её Ральф в облике двухметровой рифовой акулы улепётывал в открытое море – и куда он так торопится? Зато на мелководье в лагуне плавали двое незнакомых дельфинов. Взрослые афалины. У одного из них был тёмный шрам на боку, у другого – серповидный спинной плавник.

Оба крутились возле Шари, но кто они, я понял, лишь когда они снова заговорили.

– Мы, конечно, разрешили тебе сухопутные экскурсии, но не в город же! – мысленно произнёс один из дельфинов мужским голосом. – Чем ты думала, когда туда поехала?! Это могло плохо закончиться!

– Но ведь всё обошлось, – упрямо возразила Шари. – Я немного полежала на земле и поплавала в бассейне – ну и что?

– Мы не собираемся тебя наказывать, мы просто желаем тебе добра, Плавничок. Мы так беспокоимся, что ты постоянно рискуешь, – с упрёком проговорил женский голос – по-видимому, это был дельфин с серповидным спинным плавником.

– Ты что, хочешь угодить в дельфинарий? – волновался отец Шари. – А этим всё и закончится, если будешь продолжать в том же духе. Если кого-то из нас выбрасывает на берег – тут же оповещают ближайший океанариум и отправляют туда!

– Ладно, ладно, – поморщилась Шари. – Э, дельфинарий… Это, случаем, не развлекательный парк для дельфинов?

– Нет, для людей! Разве вам не преподают человековедение? – горячился отец Шари. – Я хочу немедленно поговорить с вашим директором, этим Кристаллом!

Я содрогнулся. Попахивало крупными неприятностями. Вдруг родители Шари решат забрать её из школы?

– Я его приведу, – сказал Ной и тут же убежал.

Не прошло и минуты, как появился Джек Кристалл – в сливочного цвета рубашке, почти такой же, как его волосы, и оливковых шортах. Он босиком прошёл по пляжу и зашёл в воду к родителям Шари. В знак приветствия они коснулись носами его руки, а потом отец Шари – тот, что со шрамом на спине, – открыл пасть и оскалился:

– Мы случайно узнали, что наша дочь подверглась на суше опасности! Может, нам лучше забрать её обратно в море – там ей как морскому оборотню безопаснее всего!

Мистер Кристалл не терял самообладания:

– Не больше, чем здесь… И там она не научится ничему новому, Бернардо. У нас она уже добилась больших успехов. Ещё немного – и она освоится в обоих мирах, перед ней откроются возможности, которых она была бы лишена, если бы жила только в обличье дельфина.

Мать Шари фыркнула:

– То, что вы говорите, конечно, океанисто, но вы не можете об этом судить. Вы же не морской оборотень. Не поймите меня неправильно, но для меня всегда было загадкой, почему именно вы руководите этой школой.

На этот раз она попала в точку – Джек слегка покраснел.

– Вы правы, я не рыба и не морское млекопитающее, но, по крайней мере, орлан, – ответил он. – Если бы не я, школы «Голубой риф» не было бы, Корали. Я давно мечтал построить такую школу.

Мне стало его жалко. Так и хотелось сказать родителям Шари, чтобы засунули свою дурацкую критику себе в дыхало. Да, лучше бы учителя не разрешали Шари поехать на экскурсию. Но Джек прекрасно выполнял свою работу – и я это говорю не только из-за шоколадного фонтана!

Шари выдавила:

– Если уж на то пошло, то это моя вина: я уговорила его и нашего учителя превращений взять меня с собой в Майами.

– Но как ты могла, Плавничок?! – ужаснулась её мама, издав звук, напоминающий утиное кряканье.

– Перестань, пожалуйста, так меня называть – я почти взрослая! Почему вы просто не оставите меня в покое? – Шари выскочила на берег и побежала к хижине номер пять, в которой жила с Блю, Зельдой и Оливией. Её друзья-дельфины, которые сидели на пляже и всё видели, расстроенно смотрели ей вслед. Блю тут же вскочила и последовала за подругой. Я тоже. От горя Шари у меня сердце разрывалось.

Но когда я слишком близко подошёл к Блю, она явно испугалась.

– Э, Тьяго… – сказала она. – Лучше бы тебе не попадаться на глаза родителям Шари. Она им, правда, уже призналась, что подружилась с оборотнем-акулой, но они понятия не имеют, что ты тигровая акула.

– О, – единственное, что пришло мне в голову. Меня просто добивает, что люди меня боятся. Разве я виноват, что во втором обличье такой? – Ладно, пойду обратно в хижину. Ты ведь утешишь Шари? Скажи ей… Скажи ей, что родители иногда бывают очень трудными.

Блю впервые – по крайней мере, так мне показалось – взглянула мне в лицо… И, вероятно, что-то увидела в моих глазах. Может, прочла в них, что значит для меня Шари.

– Прости, – сказала она. – Прости, что я от тебя отпрянула. Я знаю, что ты нам ничего не сделаешь, пока ты… – Не договорив, она поспешила прочь.

Что она хотела сказать? «Пока ты человек?» «Пока ты не разозлишься?» Или что-то другое?

Укрывшись в тени пальмовой рощицы, я наблюдал, как родители Шари ещё некоторое время поспорили с Джеком Кристаллом и теперь плавали в лагуне – наверное, чтобы успокоиться.

Сам не знаю, зачем я это сделал, но вместо того, чтобы пойти за Шари, я направился к лагуне и вошёл в воду.

– Можно вас на пару слов? – окликнул я родителей Шари. И в самом деле – оба дельфина подплыли ко мне, удивлённо зондируя меня эхолокаторами. – Пожалуйста, оставьте Шари здесь, в школе, – попросил я их. – Ей здесь так нравится, и она многому учится… Мы все многому учимся. Она очень активная и любознательная, но, пожалуйста, не упрекайте её за это!

– Кто ты? – удивился отец Шари. – Ты хорошо знаешь Шари?

Если он узнает, что я акула, то непременно спросит, какая именно. Я продолжал на грани отчаяния:

– Я её друг. Она душа компании, потому что всегда весёлая и непредвзято смотрит на мир. Нам будет её страшно не хватать, если ей придётся уйти!

– Это очень мило с твоей стороны, – немного смягчилась мать Шари. – Ты один из тех, кто помог ей в городе после того превращения?

– Да, конечно, мы все помогли. Здесь не бросают друг друга в беде.

Я заметил, что мои слова пришлись им по душе.

– Как у дельфинов, – довольно произнёс её отец. – Меня это радует. Что скажешь, Корали?

Мать Шари с присвистом выдохнула.

– Пожалуй, нам всем нужно немного времени на раздумье, – всё ещё скептически ответила она.

– Спасибо, что стараетесь её понять, – сказал я, поклонился – я понятия не имею, как правильно прощаться с дельфинами, – и торопливо пошлёпал обратно на берег, бросив невзначай: – Ах да, меня, кстати, зовут Тьяго…

– Кто ты во втором обличье, Тьяго? – спросила мать Шари, но я сделал вид, что отошёл уже слишком далеко и не расслышал.

Почти никто не слышал нашего разговора. Только Крис, сидевший поблизости под пальмой.

– Это, конечно, благородно с твоей стороны, только будет ли от этого прок…

– Надеюсь, я не усугубил ситуацию, – ответил я. – Пожалуйста, не рассказывай никому, что я с ними говорил.

– Если ты никому не расскажешь, где меня видел. – Он скривился. – Иногда я изображаю перед остальными тюленя. Ради забавы, например на вечеринках. Но если остальные узнают, что я делаю такое для людей…

– А зачем ты тогда это делаешь? – спросил я. Я хорошо помнил ту неловкую сцену.

Крис будто угадал мои мысли – он поднялся и сердито отряхнул песок:

– Неловко, да. Может быть. Но морским львом я нравлюсь людям. Иногда мне это нужно. Знаешь, ты ведь не единственный, у кого паршивая семейка.

Слегка опешив от его реакции, я смотрел ему вслед. Что с его семьёй? Я знал только, что он из Калифорнии. Это чертовски далеко, но он ни разу не говорил, что скучает по родным.

Но семья поблизости тоже не всегда хорошо. Бедная Шари. Надеюсь, её родители остынут. Расстроенный, я сходил за рисовальными принадлежностями и уселся перед хижиной, в которой Джаспер уже сладко спал на куче земли. Рисуя рыбу-бабочку в унитазе, я заметил, как из моря вернулся Ральф.

– Бро, там такое творится, – сказал он, превратившись и натянув валявшиеся поблизости плавки.

Я очнулся от своих раздумий:

– Ты имеешь в виду в море? Я и не знал, что ты понимаешь морских животных.

– Ещё как понимаю. Там курсируют разные слухи, все страшно взбудоражены. – Ральф пригладил пальцами мокрые волосы. – Некоторые говорят, будто видели белую акулу. Но мне в это слабо верится.

– Вау, белую акулу?! – Я взволнованно отложил альбом. – А почему тебе не верится? Я слышал, они довольно редкие.

– Во-первых, поэтому, бро. Кроме того, они любят прохладные воды, а здесь разве что мимо проплывают. И ещё они лопают тюленей, морских львов и всё такое. А здесь они не водятся.

Ну, один-то водится. Но он, к счастью, скрылся в хижине – он жил в двухместной комнате через стенку со мной и Джаспером.

– Ну ладно, я пойду. Live fast, die young![5] – Ральф протянул мне на прощание кулак.

– Что? А, понял. – Я коснулся его кулака, хотя вообще-то не собирался умирать молодым.

Тут я заметил чей-то спинной плавник, удаляющийся в открытое море в просвет между мангровами. Плавник Ноя выглядит иначе – значит, это, наверное, Блю. Лучше, пожалуй, предупредить её и всех в школе, что это не самое удачное время для прогулок. Я попытался послать дальний зов, но ответа не получил. Надо попросить кого-нибудь другого сделать это – у меня мало практики. Или этот дельфин не оборотень?

Когда я встал, мимо кто-то прошёл, и на этот раз вздрогнул я. Это была Блю.

– Где Шари?! – закричал на неё я. – Я думал, она всё ещё в вашей хижине!

Блю покачала головой:

– Нет, она была вне себя и решила поплавать – сказала, хочет побыть одна. Побыть одна! Наверное, это её человеческая сущность. Кто согласится добровольно быть один!

Я вскочил – мой альбом полетел на землю.

– Ральф только что сказал мне, что в море, возможно, плавает белая акула.

Ужас на лице Блю был красноречивее слов. Тот, кто питается тюленями, не побрезгует и дельфином. Тем более дельфином неосторожным, взбудораженным ссорой.

Блю прикрыла глаза и сосредоточилась:

– Чёрт, она отплыла уже больше чем на километр – я до неё не докричусь. – Она открыла глаза – вид у неё был очень решительный. – Схожу за Ноем – поищем её вдоль юго-западного побережья, в сторону Плантейшен-Ки. Можешь взять на себя северо-восток? Может, она поплыла к Эллиотт-Ки. Мистер Кристалл, Шелби или Марис могли бы высматривать её с воздуха. – Она запнулась. – Или… ты боишься?

Да, если честно, я жутко боялся. Стыдно признаться, учитывая, что я сам из крупных акул.

Поэтому я увильнул от ответа:

– Тогда вперёд!

Барри и Зельда в человеческом обличье плескались в лагуне, когда я, скинув футболку и шорты, вбежал в воду и поспешно превратился: на удачу, получилось сразу – у меня якобы прирождённый талант. В облике тигровой акулы Барри меня, видимо, побаивался: он попятился в сторону пляжа, не спуская с меня глаз, и наткнулся на Зельду, которая, испугавшись моего акульего обличья, превратилась в медузу. Жаль, что она относилась к ушастым медузам и никого не могла обжечь.

– Смотри, куда прёшь, комок слизи! – прорычал Барри.

– Прости, я не нарочно! – задрожала Зельда, хотя ни в чём не была виновата, и попыталась уплыть от меня и Барри. Получилось у неё плохо: медузы ведь не олимпийские пловцы. Особенно когда наполовину застрянут в купальнике. Элла и Токо, торчащие на пляже, расхохотались.

Меня от этой троицы просто тошнило, но препираться с ними было некогда. Есть дела поважнее – надо отыскать Шари, прежде чем её найдут враги! Мистер Кристалл тоже отправился на поиски: с балкона его кабинета взлетел крупный белоголовый орлан, на бреющем полёте пролетел над лагуной и, взмахнув крыльями, взмыл в высоту.

– До встречи! – крикнул он и скрылся из виду.

Шелби и Марис полетели в других направлениях.

В обличье тигровой акулы я выплыл из лагуны на глубину и повернул на восток. Широкой мордой я будто плугом вспахивал бирюзовую воду и, почти не раздумывая, повернул грудные плавники так, чтобы размеренно скользить на глубине десяти метров, не всплывая и не опускаясь глубже. Через мои жабры струилась освежающая морская вода.

Куда поплыл бы оборотень-дельфин, которому хочется побыть одному? К нашему тайному укрытию – затонувшему кораблю? На всякий случай я повернул туда и вскоре увидел перед собой старое, заросшее илом судно, покоящееся на морском дне. Но подплыв ко входу, я сразу заметил, что там никого нет.

За мной настороженно наблюдала стайка лупоглазых жёлтых рыбок с синими полосками, а на дне развалился светло-коричневый скат с тёмно-коричневыми пятнами. На их счастье, мне сейчас было не до них: вдруг белая акула где-то поблизости и в любой момент может появиться из туманной синевы? И что мне тогда делать? Теперь я начинал понимать одноклассников, которые меня боялись.

– Шари? Где ты? – мысленно звал я, надеясь, что подруга-дельфин меня услышит.

Ответа не было.

Она не попадёт в беду, ведь она выросла в море и хорошо здесь ориентируется, уговаривал я себя. К тому же дельфины шустрые и увёртливые – наверняка увёртливее белых акул. Наверное, я напрасно ищу – может, она уже вернулась с друзьями в школу. Ведь она ненамного нас опередила.

В этой части подводного мира я ещё никогда не бывал, многое здесь мне было незнакомо. Незримая сила давила на меня, отталкивая в сторону, – что это такое? Да ещё вокруг меня вдруг запахло иначе, а цвет воды сменился с мутновато-бирюзового на прозрачно-синий.

Я занервничал. И почему я не попросил никого отправиться со мной! Я ведь ещё не ориентируюсь в море! А вдруг я превращусь на такой глубине? Как далеко побережье, смогу ли я в случае чего доплыть отсюда до суши? Эта мысль вызвала у меня неприятное покалывание, и я разнервничался ещё сильнее: уж не предвещает ли оно превращения?

Не раздумывая, я пулей вылетел на поверхность, до смерти напугав пеликана, который, сложив крылья, покачивался на волнах. Панически закаркав, он встрепенулся и поспешил убраться.

Спокойно, сказал я себе. Это просто течение, а покалывание – обычный страх. Тебе только кажется, будто ты в опасности. Лучше напрягись и отыщи Шари.

Уговоры подействовали. Я снова ушёл в глубину и… увидел на дне что-то странное. На подводном рифе висел какой-то предмет, отдалённо напоминающий дохлого осьминога. Продолговатый, тёмно-серый.

Я нырнул, с любопытством кружа возле загадочного предмета размером метра два. А, наверное, это остатки рыболовной снасти: порвалась когда-то об острый утёс и с тех пор разлагается тут потихоньку. Может, прихватить её с собой, пока она не навредила морским обитателям? Нет, некогда: надо найти Шари! Она так и не ответила на мой зов.

Резко взмахнув хвостом, я хотел проплыть мимо этого старья… И вдруг почувствовал, как о мою акулью кожу трётся что-то колючее. Что-то тянуло меня назад, я не мог плыть дальше – я застрял! Чёрт, неужели мой плавник запутался в старой рыболовной сети?! Для одного из морских обитателей эта штука оказалась действительно опасной – для меня!

Снасть была в два пальца толщиной, наверное, из нейлона или чего-то вроде этого. Я изо всех сил стремился вырваться. Не получалось. Да что ж такое! Я яростно извивался, чтобы перегрызть проклятую сеть и освободиться. Но мне никак не удавалось до неё дотянуться – зубы хватали одну воду.

Чёрт! Что же делать? Я застрял на глубине около двадцати метров! Даже если мне удастся остаться в акульем обличье, эта сеть может меня убить. Если я не смогу двигаться, вода перестанет проходить через мои жабры и мне будет не хватать кислорода. Через какое-то время я самым жалким образом задохнусь.

Я вздрогнул, вдруг заметив, что поблизости плавает ещё одна акула, и это не большая белая – как они выглядят, я знал из телепередач. Хищная рыба была всего пару метров длиной и напоминала любопытную собаку, обнюхивающую окрестности. Я даже обрадовался: это же первая дикая акула, которую я видел! Привет, родственник! Какой красавец, какие идеальные очертания!

Приятное общество меня подбодрило, и я ещё раз попытался разорвать сеть. Большая ошибка! Я почувствовал в воде вкус крови. Хотя кожа у акул толстая и шершавая, я, должно быть, поранился о снасть или об острый камень. Я похолодел от страха.

– Помогите! Есть кто-нибудь поблизости? Пожалуйста, мне нужна помощь!

Но явились, к сожалению, не готовые помочь оборотни, а ещё больше сородичей – две серые акулы. Ну конечно, они знают, что означает запах крови в воде, а моё трепыхание ясно дало им понять: «рыба в беде» – как будто я выкрикнул это в мегафон. Для этой братии я не родня, а большой полосатый обед.

Ну уж нет, никакой я не обед! Я ещё жив и вот-вот освобожусь!

Когда одна из акул, всё сужая круги, подплыла слишком близко, я попытался её цапнуть. Ещё немного – и я бы укусил её за плавник. Она испуганно отпрянула – такса, связавшаяся с овчаркой и теперь от страха поджавшая хвост. Остальные серые акулы тоже держались на расстоянии – особенно когда я смотрел прямо на них и следил за ними глазами, что оказалось нелегко, потому что их было трое.

Лишь когда я, обессилев, стал озираться в поисках помощи, они опять подплыли ближе. Я снова затрепыхался, пытаясь вырваться, и у них чуть слюнки не потекли, потому что я вновь повёл себя как попавшее в беду животное.

Я чувствовал, что начинаю задыхаться, и судорожно разевал и закрывал пасть, чтобы пропускать воду через жабры. Вопреки моим надеждам, это мало что дало. Может, заставить как-нибудь акул перегрызть сеть? Плохая идея: наверное, после этого я недосчитаюсь кусочка плавника, а в человеческом обличье – ступни. Кроме того, я не знаю их языка.

Может, Шари случайно проплывёт мимо и сумеет мне помочь – это было бы замечательно. Даже если она увидит, в какое идиотское положение я попал в её родных местах.

И тут я увидел её. Ещё одну акулу – гораздо крупнее и массивнее остальных. Она не спеша приближалась ко мне – не светло-серая, как другие, а с тёмно-серой спиной и белым брюхом. И глаза у неё были не такие, как у серых акул, зрачки которых напоминают кошачьи. У этой акулы глаза были большие и абсолютно чёрные. Ещё до того как я увидел зубастую пасть, я понял, что облажался по всем фронтам.

Я не нашёл Шари. Зато меня нашла белая акула.

Три другие акулы поспешили убраться, а большая белая неторопливо плавала вокруг, разглядывая меня, как перед этим – её сородичи. Принюхивалась, наверное, к запаху крови в воде, как человек – к аромату курицы гриль в ближайшей закусочной.

В первый момент меня словно парализовало от страха. Я перестал трепыхаться и не сводил с неё глаз. У меня было достаточно времени её рассмотреть – бежать я всё равно не мог. «Вырвись! Прочь отсюда!» – кричал мне внутренний голос. Но я не мог.

Может, и к лучшему, что поначалу я не двигался. Маленькие серые акулы научили меня, как себя вести, чтобы не выглядеть добычей. Я пошевелился, стараясь не делать резких движений, и, пытаясь побороть страх, наблюдал за величественным зверем. Белая акула это заметила и увеличила радиус кругов.

Может, она начинает меня уважать? Или просто не очень проголодалась? Обычно они не едят других акул – только морских млекопитающих. Но, может, она и только что задохнувшимся лакомством не побрезгует. Я по-прежнему страдал от недостатка кислорода и чувствовал, как слабею с каждой секундой.

– Клянусь большим течением, плохи твои дела.

Оборотень! Рядом какой-то оборотень! Надеюсь, не Шари – слишком опасно… И не кто-нибудь размером с морского конька, которому даже ракушку перевернуть трудно. Я порывисто обернулся – и увидел большую морскую черепаху, которая, отталкиваясь от воды веслообразными передними плавниками, плыла прямо ко мне.

– Миссис Пелагиус! – Наверное, от облегчения я проорал ей это прямо в голову.

– Я знаю, как меня зовут, – отозвалась учительница. – Ох, эти проклятые рыболовные сети! Надо будет рассказать вам на следующем уроке гидрологии, как я сама однажды запуталась в такой.

Я почти не слушал, уставившись на её клюв – намного крупнее, чем у попугая, и, надеюсь, очень-очень острый!

– Не могли бы вы перекусить сеть? Пожалуйста, поторопитесь!

Миссис Пелагиус нащупала опору, взяла старую снасть в клюв и начала её грызть.

– Материал очень жёсткий – мой клюв для такого не предназначен. Обычно я ведь питаюсь водорослями.

– Пожалуйста, попытайтесь ещё! – Я отчаянно боролся за кислород.

Белой акуле, видимо, стало любопытно, чем мы занимаемся. Она всё сужала круги, с каждым разом немного приближаясь. От страха я чуть не наложил в несуществующие штаны.

– Спокойно, я делаю всё, что в моих силах, – сказала миссис Пелагиус.

Спокойно?! Она что, не заметила, что я истекаю кровью? В синем глубинном свете казалось, что из моего хвостового плавника поднимается тонкий серый столбик дыма.

Может, поэтому большая акула вдруг повернулась к нам – её крупная серо-белая морда оказалась менее чем в трёх метрах от нас. Всё кончено, она сейчас нападёт? Я попытался увернуться, но далеко не ушёл.

Миссис Пелагиус возмущённо выпустила рыболовную сеть и бросилась на белую акулу, хотя в черепашьем обличье она была в десять раз меньше её:

– Проваливай, грубиян! Нам тут зеваки не нужны!

«Сейчас акула откусит ей плавник!» – в ужасе подумал я.

Как бы не так! Акула отпрянула и уплыла, будто вспомнив о срочной встрече. Минуточку, она что, удирает?! И это морское создание, которое ничего и никого не должно бояться!

Миссис Пелагиус захихикала и снова принялась за сеть:

– Ха-ха, если поплыть акуле навстречу, можно застать её врасплох, и она смотается.

– Наверное, подумала, что вы ей сейчас по морде врежете, – сказал я, с хрипом втягивая жабрами воду. От недостатка кислорода у меня кружилась голова – только бы не потерять сознание.

– Вот именно! Врезать по морде помогает, когда кто-то наглеет. Но лучше взять для этого палку. – Учительница снова и снова кусала старую снасть, и постепенно стал виден результат. Сеть была истрёпана, из неё торчали отдельные перекушенные нитки. Наконец она так истончилась, что я сильным рывком сумел её порвать. Я тут же поплыл, чувствуя, как с каждой секундой проясняется в голове и ко мне возвращаются силы.

– Спасибо, спасибо, спасибо, вы просто супер, миссис Пелагиус! – воскликнул я с невероятным облегчением.

– Что ты вообще здесь делаешь, Тьяго? – Некоторое время мы со старой морской черепахой плыли бок о бок. – Не рановато тебе так далеко заплывать – до самого Гольфстрима?

– Я… Э… я отправился предупредить Шари, что поблизости белая акула, – признался я и почувствовал себя ещё большим идиотом, чем когда умуд рился запутаться в сети.

Но миссис Пелагиус лишь сказала:

– Это мило с твоей стороны, – и оставалась рядом, пока мы плыли к школе. Чтобы никто больше не попал в сеть, она зажала её в клюве и тащила с собой. Тут уж я, конечно, решил не отставать. Увидев на морском дне банку из-под напитка, которую кто-то, наверное, выбросил за борт, я взял её в пасть – тут же превратив в смятую жестянку – и прихватил с собой, чтобы выбросить в школе.

На обратном пути я зверски проголодался. Как по заказу, светло-коричневый скат с тёмно-коричневыми пятнами лежал на том же месте, где я его видел. Если ненадолго выпустить банку, он прекрасно поместится в моей пасти. Наверное, на вкус он немного хрящеватый.

Я покосился на миссис Пелагиус. Мне ведь можно есть в море что захочется? Главное – соблюдать школьное правило: «Если хищник собрался съесть добычу, он сначала должен удостовериться, что перед ним не оборотень».

Так что почему бы и нет.

– Эй ты! – окликнул я его, нырнув к плоскому малому. – Ты не морской оборотень?

– Нет, – сухо ответила учительница. – Но я бы на твоём месте всё равно не стала его трогать – если, конечно, в число твоих хобби не входит совать пальцы в розетку. Это электрический скат.

– Ой, – смутился я и быстро поплыл дальше. В море мне и правда ещё многому надо научиться.

Вернувшись в школу, мы с моей спасительницей в панцире попрощались друг с другом как ни в чём не бывало – словно я и не подвергался только что смертельной опасности. Ссадины на голеностопных суставах сильно защипало, когда я в человеческом обличье стоял в солёной воде и раздумывал, не обратиться ли в медпункт. С одной стороны, там были водонепроницаемые пластыри. С другой – первую помощь оказывала наша школьная секретарша миссис Мисаки – мурена. Неудивительно, что мои одноклассники ходили туда только при подозрении на чуму, холеру или отравление химическими отходами.

Ладно, ничего страшного, решил я, повнимательней осмотрев свои ступни. Но против голода нужно срочно что-то предпринять, пока никого не напугал урчащим желудком. Мне повезло: как раз настало время ужина и в столовой пахло карри, кокосом и жареной курицей. Я беспокойно огляделся – Тан Ли и другие ученики второго года обучения ужинали вместе со всеми – похоже, им уже лучше. Но троих дельфинов не было. Странно. Выходит, они ещё в море? Отыскали ли они Шари? Паршиво пребывать в неведении – тревожные мысли опять завертелись по кругу.

Хотя бы Джаспер с каштановыми, как всегда, лохматыми волосами был здесь – он сидел в нашей любимой лодке и ел. Когда он увидел меня, его лицо просветлело.

– Я занял тебе место! – гордо сообщил он, когда я подошёл к нему с полной тарелкой азиатской снеди.

Я огляделся. Кроме нас, в лодке больше никого не было.

– Спасибо, дружище, – улыбнулся я и накинулся на еду. – Слышал что-нибудь о Шари и других дельфинах?

Уплетая за обе щеки, Джаспер покачал головой, снял очки и протёр их:

– Нет, они иногда на всю ночь остаются в море и приходят в школу только к началу уроков.

– Кто такая Шари? – спросил Томкин, новый аллигатор. Они с другом опробовали новый способ питания: высокий светловолосый Джером бросал еду из буфета, а аллигатор ловил её пастью.

– Светловолосая девочка-дельфин, – коротко ответил я.

– А, та дурочка, которая вечно попадает в неприятности? – усмехнулся Джером.

Как я их обоих ненавижу!

Джером, отвернувшись от меня, ударился большим пальцем ноги о буфет и взвыл – так ему и надо! Прежде чем я успел ответить, меня отвлекла Финни, которая как раз шлёпала по столовой за добавкой. Она ненадолго задержалась возле нашей лодки.

– Ты ведь был в море, да? Не видел, случайно, белую акулу, о которой все говорят?

– Видел, – сказал я.

У Финни округлились глаза:

– Что, правда?! Вы сражались на дуэли?!

– Э… нет, – ответил я. – Её миссис Пелагиус прогнала.

– Рассказывай! – потребовала она и вдруг запнулась. – Если бы с тобой что-то случилось… В общем, было бы очень жаль.

Она странно посмотрела на меня и немного покраснела. Хотя в её замечании не было ничего постыдного – наоборот, очень мило с её стороны. Финни в любом случае принадлежит к числу тех, кто мне в школе особенно нравится!

Рассказать ей всё? Я колебался – вообще-то я собирался умолчать о своей неудачной вылазке. Но Финни решительно забралась в нашу лодку и села рядом со мной. Я обрадовался – похоже, теперь она уже не так сильно меня боится, как поначалу. От неё пахло свежестью и чистотой и немного лаймом – может, она пользовалась цитрусовым шампунем.

Зельда, Оливия и Леонора держались на безопасном расстоянии.

– Здесь есть ещё место, – с надеждой обратился к ним Джаспер.

– Нет, спасибо, – поспешно проговорила Оливия, а Леонора пробормотала, что к акулам во время еды лучше не приближаться. Зельда же ничего не сказала: от страха она превратилась в соседней лодке и теперь во втором обличье лежала на тарелке, словно пудинг-желе.

Леонора вздохнула, взяла её в руки и выпустила за борт.

– Давай рассказывай, – наседала на меня Финни, и наши руки на миг соприкоснулись. Хоть она и морской дьявол, кожа у неё на удивление тёплая. Но я и сам в первом обличье не холодный как рыба.

Я уже хотел было сдаться и начать рассказывать, но тут мы увидели белоголового орлана, который, расправив огромные крылья, летел вдоль стеклянной стены столовой. Через пару минут мистер Кристалл быстрым шагом вошёл в столовую, направился прямо к учительскому столу и тихо, но настойчиво заговорил с другими учителями. Они тут же вскочили и двинулись к лестнице на второй этаж – наверное, на кризисное совещание. Миссис Пелагиус осталась в столовой присматривать за учениками.

Сердце у меня бешено забилось. Я мало что разобрал из того, о чём они говорили. Но мои уши уловили слово «дельфины», и я догадывался, что Шари, Блю и Ной каким-то образом впутались в неприятности. Наверное, в ещё более крупные, чем я сегодня – иначе бы учителя так не разволновались.

Встревоженный, я встал и пошёл за ними.

– Я хочу знать, что случилось, – сказал Крис, который успел заполучить одну из последних порций и теперь уплетал её стоя. – Иначе я умру мучительной смертью – от любопытства.

– Если и дальше будешь глотать не жуя, умрёшь ещё раньше от этого наси-горенга[6], – поддел его Нокс, плавающий возле наших ног.

Я слышал их будто издалека. Срочно надо выяснить, что произошло! От одной мысли, что с Шари – самой классной девочкой в мире – могло что-то случиться, мне стало нехорошо. Поэтому я просто преградил мистеру Кристаллу путь:

– Что с дельфинами?

Высокий молодой человек мрачно и немного сочувственно взглянул на меня. Может, заметил, что значит для меня Шари.

– Мы видели, как наших дельфинов около получаса назад поймала дюжина парней на рыболовном судне, – сказал он. – Если не ошибаюсь, они направляются в дельфинарий.

Шари и её друзей поймали рыбаки – вот почему они до сих пор не вернулись!

– Но… Ведь ловить дельфинов в море в окрестностях Флориды запрещено, – вмешалась потрясённая Юна.

– Некоторым, увы, на это начхать, – сказал мистер Гарсия. – Но если повезёт, мы, возможно, освободим всех троих ещё этой ночью.

– Кстати, а как ловят дельфинов? – спросила Элла, которую эти новости, похоже, нисколько не взволновали. – Я думала, они достаточно смышлёные, чтобы не попасться.

Мистер Гарсия строго взглянул на неё:

– Какими бы смышлёными они ни были, если накинуть на них сеть, дельфинов очень даже можно поймать. Надо собрать спасательную команду, Джек.

Джек Кристалл кивнул:

– Я за спасательную команду из учителей. Фаррин, ты…

Одних учителей?! Ну уж нет. Может, мне хоть на этот раз выпадет случай помочь Шари!

– Возьмите меня с собой – пожалуйста! – попросил я, приготовившись к тому, что мистер Кристалл просто отодвинет меня в сторону. Да уж, вид у меня после морской вылазки неважнецкий, зато решимости не занимать.

Наверное, мисс Уайт это почувствовала: она положила руку нашему молодому директору на плечо. Громоздкие разноцветные кольца с полудрагоценными камнями на её пальцах засверкали на свету. Они с Джеком молча переглянулись, и он вздохнул:

– Ну ладно. Алиша, ты возглавишь спасательную группу. Кого ты выберешь себе в команду?

Она указала на меня и ещё нескольких ребят из моего класса:

– Тьяго, Леонору, Барри и Финни. – Она по очереди пристально посмотрела на нас тёмными глазами. – Подумайте хорошенько, точно ли хотите в этом участвовать. Сна этой ночью не предвидится. К тому же может быть опасно.

– Ну и что? – пожал плечами Барри. Мы все молча кивнули. Я ощутил прилив адреналина. Понятно, почему нас с Барри взяли с собой: мы оба сильные. Финни тоже логичный выбор: она смышлёная и умеет маскироваться и переодеваться. Но зачем нам Леонора, оборотень – электрический угорь? В качестве живого электрошокера?

Оливия, рыба-хирург, протиснулась к нам сквозь толпу напряжённо слушающих учеников:

– Возьмёте меня в команду? Вдруг кто-нибудь поранится.

– В другой раз, – пообещал ей Джек Кристалл. – Пойдём, поможешь мне подготовить снаряжение.

Я вспомнил, что Оливия не выносит вида крови, хотя собирается поступать на медицинский.

– А потом можешь оказать мне первую помощь: я сегодня в море о медузу обожглась, – сказала Юна, подняв покрасневшую левую руку.

Я удивлённо уставился на неё: насколько я помнил, сегодня она в море не была. Кроме того, покраснение подозрительно напоминало флуоресцентный маркер.

– Конечно, я тебе помогу, – просияла Оливия. – Только сначала снаряжение упакую.

Я невольно улыбнулся, но при мысли о Шари улыбка сошла с моего лица. Как она там? Не ранили ли её во время этого чёртова незаконного лова? Надо как можно скорей её освободить! Лучше ей не знать о моём «приключении» с рыболовной сетью… Если бы я не сглупил, может, сумел бы помешать этим рыбакам её поймать. Как-нибудь.

Я вздрогнул, когда мимо стрелой пролетела крачка, а за ней, расправив огромные крылья, пошёл на снижение альбатрос. Шелби и Марис, ученики второго года обучения, вернулись! Вскоре оба – в обличье хрупкой девочки и высокого долговязого мальчика – пришли отчитаться. Я навострил уши.

– Дельфинов доставили в аквапарк «Си Эдвенчер», – запыхавшись, доложила Шелби, а Марис кивнул:

– Мы до последнего от них не отставали, но потом один из людей меня заметил, и нам пришлось улететь.

– Верное решение, – сказал им Джек Кристалл. – Спасибо, хорошая работа.

Когда солнце склонилось к горизонту, команда – все в тёмном – собралась на парковке. Мисс Уайт выглядела просто супер – как секретный агент. Она была в тёмной облегающей одежде, подчёркивающей стройную спортивную фигуру, а шелковистые тёмные волосы забраны в хвост.

Джек Кристалл стоял на парковке, глубоко засунув руки в карманы шортов, и смотрел на нас. Я вспомнил, что он уже пару раз тщетно пытался пригласить нашу учительницу борьбы на свидание.

– Пожалуйста, будьте осторожны, хорошо, Алиша? И постарайтесь не попасть под арест.

– Конечно, – сказала мисс Уайт, мельком ему улыбнувшись. – Не беспокойся, Джек. Мы справимся. Ещё до восхода солнца мы все вернёмся – включая наших дельфинов.

Тем временем подошёл Фаррин Гарсия.

– Пусть вас несут течения, – пожелал он.

– …и ветер, конечно, тоже, – добавил мистер Кристалл.

Мы забрались в тёмно-синий девятиместный микроавтобус, принадлежащий мистеру Гарсии, который так часто возился с ним за ангаром после уроков. Высокая худая Леонора села впереди – там она могла вытянуть длинные ноги. Я сидел сзади, разглядывая три пустых места – надеюсь, потом их займут дельфины.

Финни плюхнулась на сиденье рядом со мной и натянула на лоб тёмную шапку, скрывающую её неоново-синие волосы.

– Ты взяла с собой маскировочную одежду? – спросил я.

Финни усмехнулась:

– Нет, мы уже и так замаскировались… Под взломщиков.

– Ну что, нервничаешь? – обернулся ко мне сидящий впереди Барри, скривив губы в подобии улыбки, скорее напоминающей оскал.

– Нет, – соврал я. – А ты?

– У барракуд самые крепкие нервы, – заявил он.

– Эллы здесь нет, так что можешь не выпендриваться, Барри, – сухо бросила с водительского места оборотень-косатка. Уж у неё нервы наверняка покрепче.

Барри помрачнел и промолчал. Это он хорошо умел.

И вот наша необычная школьная экскурсия началась. Через три четверти часа мы приехали в аквапарк «Си Эдвенчер». Он находился прямо на побережье в южной части Майами, недалеко от Хоумстед Майами Спидвей, где проходили автогонки.

Парковка перед океанариумом в это время, разумеется, оказалась пуста – ни одного автомобиля. Я слышал, что это довольно маленький и не слишком успешный парк развлечений – в сводках новостей то и дело сообщалось, что там умирают дельфины. Наверное, они поверить не могли своему счастью, когда им даром достались сразу три вида – не только афалина, но и полосатый и тёмный дельфины. Рыбаки, видимо, не задавались вопросом, откуда они взялись.

Мисс Уайт проехала мимо парковки, внимательно осматривая вход.

– Похоже, по ночам никто не дежурит, – сказала она. – Вообще неплохо бы понаблюдать за парком всю ночь, чтобы выяснить, обходят ли территорию сторожа и как часто…

– Мы не можем допустить, чтобы Шари, Блю и Ной так долго пробыли внутри! – возразил я. Интересно, что бы на это сказали родители Шари? Они ей пророчили, что она угодит в дельфинарий, если будет продолжать в том же духе… И в некотором смысле это их вина, что так и получилось. Если бы родители на неё не давили, Шари бы не уплыла куда глаза глядят.

– Не волнуйся, мы начнём уже сегодня. – Дважды проехав взад-вперёд, мисс Уайт припарковалась в некотором отдалении, где микроавтобуса в темноте никто не заметит. Потом сняла кольца и оставила их в машине – готовилась к тому, что придётся превращаться?

Мы собирались прокрасться ко входу в парк, но Финни нас окликнула:

– Погодите!

Мы с недоумением наблюдали, как она, плеснув на ближайшую цветочную клумбу воды из своей бутылки, чтобы образовалось жидкое месиво, набрала две пригоршни грязи и заляпала ею номера нашего микроавтобуса.

– Хорошая идея – лучше перестраховаться, – похвалила её мисс Уайт.

Потом мы все вместе направились ко входу. Арку с разноцветными вычурными буквами «Си Эдвенчер» не было видно с улицы. Мы собрались у ворот – разумеется, они были закрыты. На них висели внушительные замки. Плохо дело.

Я озабоченно исследовал ограду – почти три метра высотой, сверху утыкана металлическими шипами.

– Нам придётся через неё перелезть?

– Надеюсь, что нет, – сказала мисс Уайт, обошла ворота с правой стороны и двинулась вдоль ограды, пока мы не оказались у калитки поменьше – наверное, вход для персонала или что-то вроде того. Этот вход был оснащён электронным замком. От друзей, угодивших в неволю, нас отделяла чёртова кнопочная панель для ввода числового кода.

– И что теперь? – спросил Барри, вскинув брови.

– Теперь мы её откроем – что же ещё? – Мисс Уайт вытащила из кармана штанов инструмент. Не успел я и глазом моргнуть, как она открутила крышку от панели, под которой обнаружился клубок проводов. – Леонора, твой выход. Барри, а ты последишь, не идёт ли кто.

Леонора сосредоточенно выступила вперёд, превратила ладонь в плавник и, глубоко вдохнув и выдохнув, коснулась системы. Завоняло горелыми проводами, вверх поднялось облачко дыма, и раздался тихий щелчок.

Я потянул ворота. Они открылись.

– Вау! – восхитился я. Теперь я понял, зачем взяли с собой Леонору. Где, интересно, мисс Уайт такому научилась – она что, работала в полиции? И что со мной сделает дядя Джонни, если когда-нибудь узнает, что я участвовал во взломе дельфинария? Что-нибудь очень-очень неприятное – это точно. Да и к нашей охоте за мусорной мафией он бы отнёсся не лучше. Когда Шари будет в безопасности, надо продумать следующие шаги.

Я на секунду замер с внешней стороны ограды. Но потом встряхнулся. Здесь держат в неволе моих друзей – мы обязаны их вызволить! Пока мисс Уайт засовывала провода обратно в дверь, я вместе с остальными прокрался в парк.

– Давайте забаррикадируем вход изнутри – тогда мы заметим появление сторожа, – прошептала Финни, когда мисс Уайт тоже вошла внутрь. – Они наверняка решат, что дверь заело, и мы выиграем время.

– Хорошая идея, – согласилась учительница борьбы, и мы с Барри и Финни подтащили валуны, украшающие цветочную клумбу. Одним мы подпёрли центральные ворота, другим – вход для персонала.

– Леонора, ты подежуришь поблизости, частично превратишься и сообщишь нам дальним зовом, если здесь кто-то появится, – распорядилась мисс Уайт.

Леонора кивнула.

Мы увидели указатель, как попасть в дельфинарий: надо миновать контактный бассейн, пройти мимо разных аквариумов и после бассейна с ламантином держаться левой стороны. Справа находились «Риф акул» со стеклянным туннелем, кафе, вольеры с морскими птицами и детская площадка.

– Ну что, приятель, всё нормально? – спросила Финни, опустила руку в контактный бассейн и почесала мелкого светло-коричневого ската, который, словно живой блин, порхал по бассейну. Он радостно прижался к её руке. – Хочешь в море? – спросила она его, прислушиваясь к ответу.

– Что он говорит? – спросил я.

– Спрашивает, что такое море, – вздохнула Финни. – Лучше оставить его здесь: на воле им позавтракает первая встречная акула-молот.

– Почему именно акула-молот? – поинтересовался я.

– Они специализируются на скатах. У них голова устроена так, что можно ухватить ската и прижать его ко дну.

На подходе к дельфинарию я ускорил шаг, моё сердце бешено колотилось. Наконец-то мне представится случай освободить Шари из этой тюрьмы для животных и доказать ей, что она может положиться на меня даже в самой опасной ситуации!

И вот мы у дельфинария. Я сразу понял, что благородным спасителем морской принцессы мне опять не бывать.

– О, привет, присоединяйтесь к нам! Мы тут так веселимся! – приветствовала меня одна из трёх мокрых фигур, завёрнутых в какие-то куски брезента и материи и этим немного напоминающих жертв кораблекрушения. Наши оборотни-дельфины где-то раздобыли бадью зелёной краски и теперь расписывали ею стены зрительской трибуны всякими лозунгами. Например, «Жрите сами свою рыбу», «Поцелуй мне плавник, тренер» или «Это однозвёздочный бассейн».

Из темноты мне навстречу выступила Шари, я увидел в отблесках луны её лукавую улыбку и нежные веснушки на носу.

– Ничего, что мы тут уже сами освободились? – с тревогой спросила она меня, заметив мою натянутую улыбку.

– Ничего, – отозвался я. – Но лучше всё-таки отсюда уехать. Если вы, конечно, ещё каких-нибудь удачных лозунгов не понапридумываете.

– Возможно, но места почти не осталось. – Ной ухмыльнулся – на тёмном круглом лице сверкнули белые зубы. Он дописал кистью последние буквы «Прощайте навсегда». – Просто возмутительно, что нас засунули в такой тесный карантинный бассейн! Я здесь даже сальто сделать не мог.

– Это дело практики, – усмехнулась Блю и помахала двум живущим здесь афалинам, которые высунули головы из воды и с любопытством за нами наблюдали. – Хотя практиковаться теперь особо незачем.

– Хорошо, что мы сразу вас нашли, – с облегчением сказала мисс Уайт. – Никто не ранен?

– Ссадина на плавнике, – сообщил Ной. – Эти рыбаки с нами не церемонились.

– Сломанный ноготь, – добавила Блю. – Это считается?

– Тяжёлая душевная травма, – надула губки Шари.

– Ха-ха, очень смешно, но… – начал Барри, но тут все мы вздрогнули.

– Кто-то пытается войти в калитку! – прогремел у нас в головах взволнованный голос Леоноры. – Кажется, их двое. Они ругаются, думают, что дверь заело. Что мне делать?

Страх захлестнул меня холодной волной. Я представил, как полиция тащит нас в наручниках в участок. Фотографии, отпечатки пальцев, анализ ДНК. У дяди, наверное, случится сердечный приступ – или сразу два.

– Тебе не удастся задержать этих типов – лучше спрячься, – мрачно посоветовала мисс Уайт.

– Нет, подожди – у меня есть идея! – воскликнула Финни, частично превратившись, чтобы общаться с нами мысленно. Теперь от её обличья морского дьявола у неё были чёрные рожки, как у чёртика. – Мисс Уайт, может, Леоноре пропустить по двери ток? Тогда эти типы подумают, что замок закоротило. А Леонора тем временем успеет быстренько убрать из-под двери камень, чтобы люди не заметили, что внутри кто-то есть.

– Хорошо, попробуем, – согласилась мисс Уайт и мысленно разрешила Леоноре действовать.

Через несколько секунд по аквапарку разнеслись человеческие крики. Мы с Шари, распахнув от ужаса глаза, переглянулись.

– Упс, слегка переборщила с током, – смутилась Леонора. – Я быстренько откачу камень, а потом спрячусь.

Ответить мы не успели: возле бассейна развернулась лихорадочная деятельность. Мисс Уайт велела Ною и Блю стереть отпечатки пальцев со всего, до чего они дотрагивались. Особенно с кисточек и вёдер с краской.

Я тем временем схватил метлу и уничтожал ею ведущие из бассейна предательские следы мокрых ног. Один из наших дельфинов – судя по величине следа, Ной – наступил босой ногой в краску и оставил зелёный отпечаток. Мне предстояло его оттереть или хотя бы размазать, причём за несколько секунд.

Шари перегнулась через бортик бассейна, чтобы поговорить с двумя дрессированными дельфинами.

– Они с нами не хотят, – огорчилась она. – Они ничего не знают, кроме этой лужи. Я им рассказала, что на воле дельфины питаются живой рыбой – для них это отвратительно.

– Может, кто-нибудь мог бы их научить, как позаботиться о себе, – сказала Блю. – Тогда их можно было бы выпустить на волю. А теперь пошевеливай плавниками и помоги мне!

К несчастью, сторожа оказались крепче, чем думала Леонора.

– Берегитесь, они идут, – невозмутимо предупредил нас Барри, который стоял на стрёме. Немыслимо, чтобы он испугался или впал в панику.

– Нам не удастся пробраться к двери и незаметно выскользнуть наружу, – прошептала мисс Уайт. – Прячьтесь! Когда переполох уляжется, мы свалим.

Мы засуетились. Блю в дельфиньем обличье прыгнула обратно в бассейн – пожалуй, самое разумное в этой ситуации, – но Шари и Ной зачем-то побежали со мной. По крайней мере, попытались. Ной обмотал вокруг пояса рекламный флаг «Си Эдвенчер» со слоганом «Приходите к нам поплескаться!». Но флаг то и дело соскакивал, и Ной ругался не переставая. Шари тоже пришлось нелегко: она обернулась в белый брезент, в который без труда можно было завернуть кашалота. Как леди в платье до пола, она постоянно спотыкалась, нечаянно наступая на край брезента.

Когда мы проходили мимо бассейна с ламантином, Шари в очередной раз споткнулась, кувыркнулась через бортик, булькнула что-то неразборчивое и ушла под воду.

Я остановился, открыл рот, хотел её позвать и помочь ей, но Ной потащил меня дальше:

– Там с ней ничего не случится – скорее, надо уходить! На детской площадке есть грот – там нас и в человеческом обличье никто не обнаружит.

И мы побежали дальше. Как назло, оттуда нам навстречу шёл один из сторожей – мы увидели свет его фонарика. Хорошо, что нам свет не нужен – в темноте этот тип нас ещё не заметил. Мы свернули на боковую дорожку и помчались вперёд. Ной был босиком, а я в кроссовках – по асфальту мы передвигались практически бесшумно.

– Я в контактном бассейне, – сообщила Финни. – Теперь он точно набит под завязку.

– А кто ещё там с тобой? – спросил я. – Неужели Леонора и Барри? Вот здорово – когда дети сунут туда завтра руки, Леонора ударит их током, а Барри покусает!

– Нет, их здесь нет, – ответила Финни. – Только я, но у меня размах плавников два метра.

– Завтра нас здесь уже точно не будет, – решительно заявила мисс Уайт. – Исчезнем при первой же возможности. Ждите моего сигнала, ясно?

– Ной, Тьяго, идите к рифовому аквариуму, – спокойно посоветовал нам Барри. – Там ещё есть место, хоть и немного.

Немного? Странно, на схеме расположения он выглядел довольно большим.

– Рифовый аквариум в той стороне, – пропыхтел мальчик-маори, бегущий рядом со мной. – Барри прав – нам тоже надо превратиться. Как ты с этим справляешься?

– Средне, – сказал я, поспешно разделся, скомкал вещи и спрятал за кустом.

Ной повесил свой флаг на изгородь. Потом мы помогли друг другу перебраться через стеклянные стенки, плюхнулись в воду и нырнули. Я задержал дыхание, представил себя акулой и с облегчением почувствовал, как моё тело вытягивается и становится трёх с половиной метровой акулой. Справа и слева от меня рыбы в панике бросились врассыпную.

Но тут и Ной, который в обличье тёмного дельфина исследовал аквариум, вдруг с пронзительным свистом пронёсся мимо, словно слетел с катушек. Но не из-за меня.

– Тангароа, помоги мне, здесь косатка! – услыхал я его крик.

– Успокойся: косатка – это я, – проворчала наша учительница борьбы. Я увидел её огромный силуэт с другой стороны аквариума и услышал её сопение. – Внимание всем: ведите себя тихо, чтобы сторожа не заметили лишних животных.

Надеюсь, это сработает – а вдруг нет? Косатку трудно не заметить, особенно если она с трудом помещается в аквариуме! Надо было нам с мисс Уайт спрятаться в человеческом обличье.

Я медленно и бесшумно скользил по резервуару, стараясь не привлекать к себе внимания – и не слишком преуспел. Мне показалось, что из пещеры за мной коварно наблюдала мурена, а старый толстый каменный окунь, разевая рот, неодобрительно поглядывал на меня. Плевать.

– Шари, с тобой всё в порядке? – прошептали мы с Ноем почти одновременно.

– Да… э… нет… а-а-а-а, ко мне лезут целоваться сразу два ламантина! – донеслось в ответ, и я обнаружил, что акулья пасть не умеет улыбаться. Вот несправедливость! А дельфины, наоборот, выглядят так, будто всегда улыбаются, даже если на самом деле у них скверное настроение.

– Слушай, а почему ты не остался с Блю или Шари? – спросил я Ноя. – В бассейне с дельфинами тебе было бы безопаснее.

– Ну, ты наш друг, и я не хотел, чтобы тебя схватили, – пробормотал Ной. – Ведь ты в школе недавно – я не знал, сумеешь ли ты превратиться.

Я не поверил своим ушам. Ради меня ещё никто такого не делал!

Но не успел я второй раз его поблагодарить, как Барри прошипел:

– Берегитесь! Кто-то идёт.

О чёрт, один из сторожей вошёл в стеклянный туннель, проходящий через рифовый аквариум. Я увидел блуждающий луч его фонарика и забился в дальний угол.

– Что-то здесь неладно, – проговорил сторож в рацию. – Никак не разберусь что, но что-то не так. Может, лучше всё-таки вызвать полицию.

– Давай сначала всё проверим. Они не будут в восторге от вызова в такое время, если на самом деле в этом котелке с ухой ничего не произошло.

– Ничего не произошло? Разве эта чёртова калитка не сломалась?

– Да, но это был дефект электричества – ты же видел.

– Слушай, а сколько у нас здесь, собственно, акул? – Луч фонаря скользнул по моему полосатому телу. – Что-то я не припомню этого малого.

Я попытался сделаться как можно меньше.

– И двигается он как-то странно. Может, заболел? Наверняка по дешёвке импортирован из Азии.

В рации затрещало.

– Может, они купили эту бестию недавно. Господи, а как пересчитать дельфинов? Они ведь почти всё время под водой и выглядят все одинаково.

Желтоватый луч света скользнул по брюху мисс Уайт, которая в обличье косатки тихо лежала на поверхности. Луч фонарика двинулся дальше… замер… вернулся обратно. Своим ночным зрением я увидел, как охранник переменился в лице.

– Обезьяний помёт! – воскликнул он. – Ты не поверишь, Мартин! Ты должен сам это увидеть!

Мисс Уайт выругалась:

– Ладно, ребята, переходим к плану Б.

Я понятия не имел, в чём заключается план Б, но вскоре узнал. Согласно этому плану, мисс Уайт, Барри и я должны были под покровом темноты превратиться обратно, заманить сторожей в стеклянный туннель и заблокировать выход клиньями. Это оказалось легче, чем я думал.

– Кевин, ты где? Что ты мне хотел показать? – спросил второй мужчина – и вот он уже в ловушке.

– Встретимся у машины, поторопитесь! – мысленно крикнула мисс Уайт тем из нас, кто ещё оставался в зверином обличье, и махнула Ною, Барри и мне, чтобы мы шли с ней. – Прихватите все свои вещи – нельзя оставлять улики.

– У этих двоих там внизу мобильники ловят? – пропыхтел Ной.

– Боюсь, что да, – сказал я. – Они вот-вот вызовут копов.

– Вот именно, так что надо линять отсюда – Тьяго, это твой носок на земле?

Полуодетые, тяжело дыша, с зашкаливающим пульсом, мы помчались к выходу, зажав под мышкой какие-то шмотки. Пытаясь на бегу надеть вторую кроссовку, я едва не растянулся. Но это ничего – главное, что Шари здесь, целая и невредимая и, самое удивительное, по-прежнему весёлая.

– Ну не круто ли? – сказала она. – Но мои родители ни в коем случае не должны узнать, что я была в дельфинарии: они мне цунами устроят! Вы ведь не наябедничаете?

– Мне это тоже важно, – прокряхтела Финни. – У меня отец полицейский! Он слетит с катушек, если узнает об этой истории!

– Не беспокойся, мы не проболтаемся, – поспешно пообещал я ей, потому что сейчас у нас были другие проблемы.

Мы протиснулись в калитку, промчались через пустую парковку к нашей машине и услышали вдалеке вой полицейских сирен.

Мы проворно забрались в машину, но всё равно недостаточно быстро для мисс Уайт: она тронулась, хотя боковая дверца ещё была открыта. Барри и Шари задвинули её совместными усилиями, и учительница нажала на газ. Я сидел впереди рядом с ней, и при ускорении меня вдавило в кресло, а мисс Уайт, поморщившись, сказала:

– Был бы двигатель помощнее…

– Есть ли у нас хоть какой-то шанс против полицейской машины? – робко спросил я.

– Ты имеешь в виду настоящую погоню? Не смеши: это всего лишь микроавтобус.

Тем временем нам всем удалось пристегнуться. Мы напряжённо ожидали, что предпримет мисс Уайт. Она несколько раз повернула, пока мы не выехали на узкую прямую дорогу, ведущую к шоссе. В это время суток дорога была пуста.

– Так, мы съехали с главной дороги. Если они мчатся только по ней, нам повезло. Но не исключено, что они отправят патруль по нескольким дорогам.

– Наверняка! – сказал Барри.

– Вздор! Они вообще ещё не знают, что произошло, – вмешалась Финни и подалась вперёд, пытаясь что-нибудь разглядеть через лобовое стекло. – Если им сообщат, что кто-то проник на территорию «Си Эдвенчер», офицеры сначала обыщут парк. К тому времени, как они закончат, мы, надеюсь, будем уже в городе, и поймать нас будет не так просто.

Мы все на это надеялись. В микроавтобусе повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь рёвом мотора, потому что мисс Уайт плевать хотела на ограничения скорости. Фары она выключила: кроме нас, на дороге всё равно никого не было, а оборотням свет не нужен.

На параллельной улице примерно в четверти мили от нас я увидел синюю полицейскую мигалку. Видимо, одиночная машина. Она удалялась от нас в сторону океанариума. Уфф. Пока всё складывается неплохо. Они наверняка не заметили нас в темноте.

– Сегодня ночью твой папа дежурит? – осторожно спросил я Финни.

Она глубоко вдохнула и выдохнула:

– Не уверена. Какая разница? Если он нас схватит, то не даст нам уйти. Долг – его второе имя.

Мы проехали через заросли кустарника, впереди уже виднелись мачты прожекторов и автодром. Я представил, что будет, если мисс Уайт вырулит на гоночную трассу. Хм, лучше не надо: там можно ездить только по кругу – уйти от погони это не поможет.

Навстречу нам пока не попалось ни одной полицейской машины… Ещё минута-две – и мы в безопасности!

Вдруг за нами из-за гигантского рекламного щита на обочине с оглушительным воем сирены выскочил чёрно-белый полицейский автомобиль. Мигалка осветила нас и дорогу. Засада!

– Водорослевая чума! – вскрикнула Леонора.

Мисс Уайт, стиснув зубы, ещё сильнее надавила на газ. Визжа шинами, мы свернули за угол, потом за ещё один и ещё. Бешеный слалом… Но проклятое полицейское авто не отставало!

Теперь мы находились в жилом квартале, застроенном роскошными коттеджами. Наверняка везде, где мы проезжали, заспанные жители хватались за телефон, чтобы пожаловаться на шум. Я понятия не имел, зачем мисс Уайт сюда заехала: извилистые, засаженные по бокам деревьями улицы плохо подходят для быстрой езды.

– Они вот-вот нас догонят! – Барри первый раз забеспокоился. – Знаете, что со мной сделает отец, если ему придётся забирать меня из участка…

– Пригнитесь! Держитесь крепче! – скомандовала мисс Уайт.

Мы ехали прямо к большому озеру, чёрная гладь которого мерцала в свете звёзд. Вот мы уже трясёмся по газону, окаймляющему водоём, а мисс Уайт всё ещё давит на газ. Я хотел закричать, но не мог издать ни звука и инстинктивно вцепился в край сиденья.

Резким толчком меня швырнуло в ремень безопасности, микроавтобус нырнул в озеро, и в лобовое стекло ударили брызги. Мисс Уайт быстрым движением нажала какую-то кнопочку на панели управления – и… машина как ни в чём не бывало двинулась дальше, словно тёмно-синяя лодка в форме коробки, у которой случайно оказались колёса. С приличным темпом и лишь слегка покачиваясь, мы мчались в воде, а мисс Уайт преспокойно включила стеклоочистители. В зеркале заднего вида я наблюдал, как полицейские высадились и пялятся нам вслед. Вот бы сфотографировать их лица!

– Все машины так могут? – немного растерянно спросила Шари.

– Вообще-то нет. – Мисс Уайт первый раз улыбнулась. – Фаррин тайком её переделал.

– Круто! Как в боевике – я такие люблю! – Леонора всё не могла успокоиться, поглядывая на поверхность, до которой было недалеко: автобус нырнул по окна. – Но полицейским видно, куда мы едем, это ведь плохо, да?

– Ничего страшного, – сказала мисс Уайт. – Главное – оторваться от них. На той стороне озера проходит большая дорога, по ней мы и свалим.

– А вы уже пробовали это раньше? – спросил Барри. – Ездить в воде?

– Конечно, – кивнула мисс Уайт. – Правда, через узенькую речку, но получилось хорошо.

Тем временем мы пересекли озеро, берег приближался, и мы умолкли, чтобы учительница могла сосредоточиться. Колёса взрыли галечно-илистое дно, и микроавтобус с рёвом выехал на берег. Не успели мы оглянуться, как оказались на дороге и, включив фары, невинно двинулись в сторону центра. Нам попадались и другие машины, но полиции не было видно.

Я был уверен, что копы давно оповестили коллег. Мисс Уайт, конечно, тоже это знала. Когда наш микроавтобус немного подсох и перестал оставлять мокрые следы, она бешено запетляла по району со строймагазинами и супермаркетами. Резко свернув на разгрузочную площадку за торговым центром, учительница припарковала микроавтобус и погасила фары.

Сумеет ли полиция нас здесь отыскать? Укрытие, кажется, неплохое.

Несмотря на все волнения, я зевнул – и не только потому, что было уже два часа ночи. С утра вторника столько всего произошло: школьная экскурсия в Майами, опасные поиски Шари и наша спасательная операция. Сейчас уже два часа, как началась среда, а я ещё ни на секунду не сомкнул глаз. Я чувствовал себя мокрым полотенцем. Не важно. Главное, что Шари и остальные в безопасности.

– И что теперь? – спросила Финни. – Наш номерной знак наверняка отмылся – хотите, я опять его заляпаю?

– Нет. Подождём, – коротко ответила мисс Уайт. – Можете немного поспать, чтобы завтра бодрыми явились на мой урок.

Все тут же хором запротестовали:

– Не-е-ет!

– Может, попозже начнём?

– Можно нам хоть на математике отоспаться?

Пока остальные шутили и дурачились, я притих и задумался. Что же это за учительница, которая знает, как взламывать электронные замки и уходить от полиции? Мисс Уайт мне ужасно нравилась, и этой ночью она нас однозначно спасла, но сейчас она меня немного пугала.

Я не успел её расспросить. Едва я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, как тут же вырубился.

Что-то в меня ткнулось. Чья-то морда? А теперь моё ухо кто-то обнюхивал – по звукам похоже на промышленный пылесос.

– Ай, уйди, – пробормотал я в полусне.

– Идёшь? – раздался в моей голове голос Джаспера. – Мы уже почти пропустили завтрак!

– Не хочу завтракать – я болен, – простонал я.

– Ты не болен, а устал – это разные вещи! – Джаспер-броненосец попрыгал по одеялу – прямо по моему животу.

– Уфф! Теперь я точно есть не хочу, – сказал я.

– Ну ладно, может, хотя бы к уроку превращений ты снова придёшь в форму. Круто, что вам удалось освободить дельфинов – все только об этом и говорят. Просто супер! До встречи! – Джаспер спрыгнул с верхней койки и посеменил наружу.

Я снова уснул. По крайней мере, Джаспер был так любезен разбудить меня ещё раз, положив мне на лицо бейгл в шоколадной глазури. Я тут же впился в бейгл зубами и разделался с ним в три укуса. Подкрепившись, я поплескал холодной водой в лицо, пригладил пальцами волосы, и мы отправились на урок.

Я чувствовал себя совершенно разбитым. По средам первым уроком у нас были превращения у мистера Гарсии, но он, зная, конечно, что нам пришлось пережить, меня не вызвал. В полукоме я наблюдал, как Элла запорола превращение, сделавшись огромной змеёй с руками и ногами.

– Только попробуйте засмеяться! – прошипела она как раз в тот момент, когда Джером, Томкин, Крис и Финни прыснули.

Через несколько секунд я вскочил и укрылся на краю арены для превращений номер один: рептилии сцепились не на шутку. Токо и Барри бросились на новеньких, чтобы защитить свою ненаглядную, и мистеру Гарсии понадобилось несколько минут, чтобы их разнять. Но теперь я хотя бы окончательно проснулся.

– Сядьте! – прогремел мистер Гарсия, обращаясь к новому оборотню-аллигатору и мальчику-питону, которые резвились на арене для превращений. При этом они ради забавы поопрокидывали все пустые стулья – и несколько тех, на которых кто-то сидел. Мара и Оливия, ругаясь, упали на пол.

– Зачем нам садиться? – спросил аллигатор Томкин, с наслаждением жуя длинными зубастыми челюстями пенал Ральфа. Нестор, во втором обличье тоже аллигатор, нахмурившись, наблюдал.

– Потому что в школе так положено. Так что сядьте, или я вас вышвырну, понятно? – сверкнул глазами мистер Гарсия. – А за пенал вам придётся Ральфу заплатить.

– Не получится: у нас нет денег, – равнодушно бросил Томкин, собираясь перегрызть ещё пару карандашей.

Но он не принял в расчёт Ноэми, которая, как обычно, в облике чёрной пантеры сидела в классной комнате. Она, рыча, прыгнула с парты Томкину на спину и сомкнула зубы на его покрытом панцирем загривке.

– Немедленно верни ему вещи!

Скорее от испуга, чем от боли, Томкин открыл пасть, и Ральфу удалось вытащить у него из глотки остатки своих письменных принадлежностей.

Немного пристыжённый, мальчик-акула вытер слёзы, мрачно взглянул на рептилий и сказал:

– Спасибо, Ноэми.

– Да, спасибо, Ноэми, но теперь достаточно, отпусти его, пожалуйста, – сказал мистер Гарсия.

Ноэми грациозно вернулась на место, а друг Томкина Джером опять превратился в высокого мальчика с глазами цвета ила и волосами, напоминающими квашеную капусту.

– Вот когда все сюда подтянутся, вы больше не посмеете так с нами разговаривать, – прорычал мальчик-змея, сердито посмотрев на Ральфа и мистера Гарсию.

– Кто «все»? – испуганно спросила Юна.

– Ну, все – мои родные и двоюродные братья и сёстры, друзья Томкина и так далее, ответил Джером. – Скоро они все здесь объявятся, и тогда главными будем мы!

Остальные лишь похихикали, не восприняв угрозу всерьёз. Но мы с Шари обеспокоенно переглянулись. Значит, все те оборотни, которых Элла понаприглашала в Эверглейдсе, в самом деле собираются в школу. Даже представить страшно.

– Так оно и будет. – Элла, скрестив руки на груди, с улыбкой откинулась на спинку стула.

Если её мать что-то замышляет против школы – знает ли об этом Элла? На следующей перемене, когда оба новеньких вместе с Токо катались по берегу пресноводного пруда, ломая тростник, и Элла ненадолго осталась одна, я воспользовался случаем её расспросить.

– Ты ведь всех этих оборотней-рептилий неспроста в школу пригласила? – спросил я нарочито небрежным тоном.

– В смысле? – Элла смерила меня презрительным взглядом, словно выброшенную на берег полусгнившую медузу. – Я им сказала, что школа классная и им здесь понравится. Ну и что? Ты, наверное, посоветовал бы своим кузенам-акулам то же самое. Если бы у тебя, бедной рыбёшки, были кузены.

Я сделал вид, будто пропустил оскорбление мимо ушей:

– Ты ведь предварительно не обсуждала приглашение с мистером Кристаллом? Не знала, как он на это отреагирует?

– Ты видел где-нибудь в Эверглейдсе какого-нибудь мистера Кристалла, которого я могла бы спросить? – Элла отвернулась от меня, будто всё это её нисколько не интересовало. – Чего ты, собственно, от меня хочешь?

– Узнать, что означала твоя странная фраза… Что мы, морские животные, скоро лишимся контроля над школой, – сказал я, чувствуя, что тоже начинаю свирепеть. – Мне кажется довольно подозрительным, что твоя мама готова платить за обучение всех рептилий, которые сюда явятся. Она что-то задумала, да? И этот план как-то связан со школой.

– Что за чушь! – Теперь Элла всё-таки ко мне повернулась. – Мама всегда поддерживала эту школу, а тут вдруг объявляется такой лузер, как ты, и начинает на неё наговаривать. Она просто великодушная, понял? Самая лучшая мама в мире, если хочешь знать. А твоя, наверное, самая паршивая, какую только можно себе представить.

Я стиснул зубы. Похоже, Элла заметила, что я почти не общаюсь с родителями. Ей только дай повод позлорадствовать. Но на этот раз я не потеряю самообладания – ни в коем случае. Даже отвечать не стану. Я с большим трудом заставил себя развернуться и уйти. Как раз вовремя: Токо с агрессивным видом уже направлялся ко мне.

Можно ли верить её словам? А этот выпад в сторону моей мамы, с запозданием подумал я, – может, лишь отвлекающий манёвр? Наверное, она просто хотела, чтобы я перестал её расспрашивать.

Как бы то ни было, зря остальные с улыбкой отмахиваются от всего, что имеет отношение к Элле и Лидии Леннокс. Я тоже поначалу так делал – и поплатился за это. Удалось ли дяде Джонни найти нам новую квартиру? Если нет – где нам ночевать, когда я приеду к нему в выходной?

На биологии у мистера Кристалла энергия у меня окончательно иссякла. Я ещё услышал, как Джером спросил:

– А мы будем проходить что-нибудь про Францию? Мой дедушка там был, поэтому у меня французское имя. – Он гордо вздёрнул подбородок.

– Нет, о Франции мы сейчас говорить не будем, – ответил ему мистер Кристалл. – Может, как-нибудь в другой раз. А сейчас у нас биология.

Джером снова отключился. Но и я, к сожалению, тоже. Мои усталые веки то и дело закрывались – я ничего не мог с этим поделать.

В какой-то момент я проснулся, лёжа головой на парте. Я испуганно выпрямился, вытирая слюну в уголке рта. Шари посмотрела на меня с тревогой, отчего мне сделалось ещё более неловко.

Джек Кристалл мне улыбнулся:

– Хорошо, что ты проснулся: не мог бы ты объяснить нам, почему каждый год акулы убивают около десяти человек, а люди – сотни тысяч акул?

– Жутко несправедливо, правда? – подхватил я. – Я читал, что молния попадает в людей чаще, чем их кусают акулы. Но люди всё равно страшно боятся акул и отрезают им плавники, чтобы сварить из них суп.

Акул боятся не только люди – оборотни тоже. Во всяком случае, большинство одноклассников снова странно на меня поглядывали. Как будто им не по себе, когда поблизости большая акула вроде меня.

После урока ко мне подошла Шари:

– Представляешь, сегодня рано утром родители опять меня навестили.

Ной от испуга подавился биодинамическим бутербродом с сыром и зелёными водорослями:

– Они узнали, что ты побывала в дельфинарии?!

– Нет, всё хорошо. – Шари улыбнулась нам и потрепала Ноя по плечу. – Я сначала не поверила своим ушам, когда они сказали, что как следует поразмыслили и решили: мне важно приобрести разный опыт, и поэтому они разрешают мне остаться в школе и больше не будут препираться с мистером Кристаллом. Разве не круто?

Мы все с облегчением выдохнули.

– Странно, что они так внезапно переменили мнение, – удивилась Блю.

Шари пожала плечами:

– Да, сама не знаю почему. Но это так океанисто!

Я открыл было рот, чтобы признаться ей, что говорил с её родителями, – возможно, поэтому они и передумали. Но тут, как назло, на меня с размаху налетели боровшиеся друг с другом Джером и Томкин. Я упал – хорошо ещё песка не наглотался. Конечно, мальчишки и не подумали извиниться – они меня вообще не заметили.

– Полегче, придурки! – осадила их Шари.

– Сейчас всё уладим, – пообещала Финни, стоявшая поблизости, и когда Томкин, мерившийся силами с приятелем, протопал мимо неё, она молниеносно подставила ему подножку. Мальчишки, сцепившись, рухнули на землю.

– Кто это сделал?! – прорычал Томкин, а мы напустили на себя невинный вид.

Вскоре рог-ракушка возвестил начало следующего урока – истории. Миссис Пелагиус, которая, как обычно, вела урок в обличье морской черепахи, всё ещё была выбита из колеи тем, что кое-кто из наших учеников пострадал.

– Не возражаете, если сегодня мы вместо истории проведём гидрологию? После того происшествия с заражённой водой мне трудно говорить об истории. Наша среда обитания в опасности.

Класс согласно закивал. Юна подняла руку:

– Миссис Пелагиус, а тех, кто отравляет воду химическими отходами, уже задержали?

– К сожалению, нет, – мрачно ответила миссис Пелагиус. – Мистер Кристалл недавно спрашивал: ведь из-за этого заболели наши ученики. Но у полиции, видимо, пока нет других зацепок.

– Значит, это случится ещё не раз, – невесело заключила Дафна, озёрная чайка. – Просто безобразие!

– Вот именно. И что это означает для нас? – негодовала Элла. – Что нам больше нельзя в Эверглейдс, потому что мы можем опять угодить в отравленную воду?

Мы с Шари и Джаспером подавленно переглянулись.

– Надо проверить этот магазинчик «Свит Кинг», ты не находишь? – шепнул мне на ухо Джаспер. – Это хороший след!

– Нет, – ответил я. Меня начинало раздражать, что он постоянно твердит об этом следе, ведущем в магазин с конфетами и леденцами. Наверняка просто хочет полакомиться. – Разве что мы выясним, что эти химические отходы образуются при изготовлении сладостей, ха-ха. Лучше мы…

– А теперь вернёмся к гидрологии, – строго проговорила миссис Пелагиус. Высунув из воды ороговелую голову, она посмотрела на меня. Я вздрогнул. О боже, вдруг она сейчас расскажет, как помогла мне выпутаться из сети?! Тогда все узнают, как я по собственной глупости угодил во время поисков Шари в смертельную опасность!

Я застыл в напряжении, но миссис Пелагиус уже отвела взгляд.

– Сегодня я расскажу вам об этой царапине с краю панциря, – сказала она. – Я получила её, запутавшись в рыболовной снасти.

– Рыбаки специально вас поймали? – испуганно спросил Линус.

– Нет, какая-то лодка потеряла эту сеть, и она продолжала делать своё дело сама по себе, бессмысленно убивая животных. – Учительница рассказала, что ей удалось выжить лишь благодаря помощи оборотня – лисьей акулы, который перегрыз снасть. – Да, иногда спасение приходит откуда не ждёшь, – сказала она, и наши глаза на мгновение встретились. Кроме нас двоих, этого никто не заметил.

Нет, она меня не выдаст. Теперь я понял, что, выручив меня, она вернула свой давнишний долг той акуле.

Урок продолжился, и мы узнали, что лисьи акулы охотятся, используя длинный хвостовой плавник как хлыст: сбивают им воду и оглушают добычу.

После урока миссис Пелагиус подошла ко мне, но вовсе не затем, чтобы поговорить об акулах.

– Как там ваш реферат? – спросила она, высунув из воды черепашью голову. – Ты ведь знаешь – это важная часть итоговой оценки.

Я тут же снова внутренне сжался. Господи, реферат!

– Э… да… Мы хорошо продвигаемся… К следующей неделе закончим, – протараторил я.

– Хорошо, очень хорошо! Тогда я назначу вашу группу выступать первой, – тут же последовало в ответ. Поделом мне.

Надо не только срочно обсудить с остальными, как продолжить расследование, но и организовать встречу для подготовки реферата. Слава богу, Крис сегодня не прогуливал. Я его поймал, когда он после уроков собирался выйти на улицу, чтобы заниматься неизвестно чем – может, опять выпрашивать рыбу у туристов.

– У тебя есть время? Нам нужно непременно засесть за реферат.

– Серьёзно? – Он зевнул. Ну, замечательно: воодушевление у него просто сочится изо всех пор.

– Если Нокс не возражает, мы можем прямо сейчас приступить к реферату. – Я не собирался его отпускать: если он в обличье морского льва нырнёт в море, мы его не скоро увидим.

– Ну что ж, деваться некуда, – сказал Крис, и полчаса спустя мы сидели в кабинете для проектов номер один на втором этаже. В аквариуме у стены носился Нокс.

Я решил начать с чего-нибудь положительного, чтобы все настроились на рабочий лад.

– Очень хорошо, что ты ориентируешься в море, Крис, – сказал я. – Наверное, нам достаточно лишь записать, что ты знаешь о коралловых рифах – и реферат готов.

Крис озадаченно уставился на меня:

– Тогда бы реферат получился очень коротким: я из Калифорнии, там нет коралловых рифов – вода слишком холодная.

Я разочарованно вздохнул:

– Значит, заглянем в поисковик и возьмём пару книжек в библиотеке.

– Эй, постойте, ничтожества: я разбираюсь в рифах! – возмущённо донеслось из аквариума. – Вы что, забыли про меня?! Только потому, что я меньше вас…

Вот вам и положительный настрой.

– Супер, тогда ты будешь нашим экспертом, Нокс, – поспешно проговорил я. – Есть мысли, что можно использовать в качестве наглядного материала? Хорошо бы что-нибудь раздать или пустить по рядам.

– Мой помёт? – предложил Нокс, выпустив из зада струйку белых песчинок.

– Всё бы тебе прикалываться, – усмехнулся Крис. – Как насчёт настоящих, живых коралловых полипов?

Наконец-то мы сдвинулись с мёртвой точки!

– Круто, давайте поймаем, – согласился я. – Они поместятся в контейнер?

– Надеюсь, – сказал Нокс. – Вы тоже рады, что нам не задали реферат о синих китах?

Крис ухмыльнулся:

– Главное – раздобыть подходящий контейнер.

– Да уж. Контейнер размером с авианосец… – пошутил я.

– Тьяго, сможешь поймать коралловых полипов? – спросил Нокс. – Я боюсь их проглотить.

Я кивнул, но Крис скептически посмотрел на меня:

– Они вылезают только по ночам. Ты хоть раз был ночью в море?

– Э… нет. – И во что я только ввязался! – Они что, как вампиры – света боятся?

– По ночам они вытягивают свои вкусные щупальца и ловят ими добычу, – объяснил Нокс. – Днём слишком велика вероятность, что их самих съедят. При свете солнца их кормят ручные водоросли, которые делают им еду из света.

– Ага, – сказал я. – Вот как, ручные водоросли. Каждому свой питомец. Многие люди заводят собак. А некоторые – тюленей.

– Ха-ха. – Крис кисло улыбнулся и сунул в рот жвачку. – Если ты займёшься ловлей полипов, я поищу в море обломки красивых лосерогих кораллов, которые можно будет показать. Я недавно видел крупный обломок – должно быть, какой-нибудь громадный зверь на него наткнулся – может, чокнутый кит или…

Я почувствовал, что краснею:

– Кто бы это ни был – это ты хорошо придумал.

У Криса были и другие идеи.

– Поскольку Нокс так хорошо печатает, то есть вообще никак, ты мог бы собрать информацию из разных источников, Тьяго, – продолжал он. – Пока будешь искать, наверняка и подходящие картинки найдёшь.

За несколько миллисекунд до того, как согласиться, мне вдруг пришло в голову, что тогда вся работа окажется на мне.

– А у меня есть идея получше: о картинках позаботишься ты и принесёшь их на урок!

– Ладно, – проворчал Крис.

На этой встрече мы хорошо продвинулись. Я уж постараюсь ради оценки и стипендии.

Но меня не покидало смутное чувство, будто сейчас я допустил ошибку.

Это чувство никуда не делось, когда наша следовательская группа собралась в пальмовой рощице. Я принёс с собой телефон и отметил на электронной карте места, где в заповеднике обнаружили химические отходы.

– То есть все примерно в часе езды от Майами, да? – уточнил Джаспер.

– Верно. Думаю, эти негодяи сидят где-то в центре. В городе. И развозят оттуда эту дрянь по национальному парку. – Я задумчиво смотрел на отмеченные пункты. – Но у нас занятия в школе, мы не можем уйти. А в выходной я буду в Майами и наведу справки, идёт?

– Хорошо, – кивнула Шари. – Но что именно ты собираешься проверить? Наведаться к другим Свитлингам? Это наша единственная зацепка. А раз Леннокс натравила на нас своих телохранителей – значит, что-то мы сделали правильно.

– Знать бы только, что именно, – сказал я.

– Серьёзно?! Мне придётся бороться с Ральфом?! – Наступил четверг, у нас был урок борьбы и выживания, и мы стояли в человеческом обличье по пояс в лагуне. Юна, чуть не плача, умоляюще смотрела на мисс Уайт: – Но я же рыба-бабочка: ему на один зубок – ведь он рифовая акула!

Ральф смутился.

Мисс Уайт невозмутимо смотрела на Юну:

– Не забывай, ты не только рыба-бабочка. В этом и заключается сегодняшняя тема – что вы в каждой ситуации заново должны решать, в каком обличье у вас больше шансов выжить.

– Вы имеете в виду, что мне стоит попытаться справиться с Ральфом, оставаясь в человеческом обличье? – усомнилась Юна, и мисс Уайт ободряюще ей кивнула.

– Ральф, превратись, пожалуйста, – сказала она.

Немного погодя остромордая акула с чёрными кончиками плавников, выпутавшись из плавок, спросила:

– На меня что, сейчас нападут?

– Надеюсь. – Мисс Уайт выжидательно смотрела на нашу старосту.

Юна была не из трусливых и бросилась на Ральфа, но… схватила его за хвостовой плавник. Для этой тактики Ральф был слишком увёртливым: он изогнулся дугой и цапнул её за руку. Юна тут же его отпустила.

– Следующая попытка. – Мисс Уайт не ведала пощады.

На этот раз Юна обеими руками ухватила Ральфа посередине туловища, за грудными плавниками. Ральф беспокойно забил хвостом, пытаясь вырваться – безуспешно.

– Эй, бро! – возмутился он, но Юна и не подумала его отпустить.

Наконец Ральф сдался и затих.

– Одно очко в пользу Юны, – объявила учительница борьбы, и моя одноклассница засияла.

– Посмотрим, кого смогу победить я! – Линус, наш морской конёк, вопреки обыкновению рвался в бой, хотя всё ещё вынашивал потомство и ему нельзя было превращаться. Он встал на дыбы, словно крохотный морской скакун. – Джаспер, давай, пошли на мелководье! Я вцеплюсь тебе в ухо и не отпущу, пока ты не сдашься!

– Ладно, – тут же согласился Джаспер, и даже мисс Уайт не смогла сдержать улыбки.

Нас поделили на пары для борьбы. Я покосился на друзей и заметил, что Финни смотрит на меня, но в качестве противницы мне досталась Леонора. В обличье электрического угря она вызывающе уставилась на меня. Применив во время нашей ночной операции электрошок, она стала очень самонадеянной.

– Будь добр, поторопись, чтобы я поскорее тебя победила. Ненавижу морскую воду!

Она прекрасно знала, что мне нельзя до неё дотрагиваться, если не хочу, чтобы меня шарахнуло током. Но как мне её одолеть, не прикасаясь к ней?

– Ну что ж, приступим, – сказал я, инстинктивно оставшись в человеческом обличье. Не найдётся ли здесь сачка, чтобы выловить её из воды? Но тут подходящий предмет приплыл мне прямо под нос – футболка Мары!

Я подхватил её, проволок по воде, чтобы она надулась, – и немного погодя в ней яростно затрепыхалась тёмно-коричневая рыба.

– Не-не, даже не думай! – Леонора метнулась в рукав, просунула морду в прорезь и попыталась туда протиснуться. Не выйдет: слишком узко!

– О чём не думать? – невинно спросил я, пытаясь вытащить тяжёлую майку из воды. Увы, Леонора тем временем отыскала горловину футболки, протиснулась на волю и плюхнулась обратно в воду.

Чёрт! Я превратился – может, удастся выгнать её на берег ложной атакой. Несмотря на свои дерзкие реплики, Леонора, увидев меня в обличье тигровой акулы, отпрянула. Как-никак я на три метра длиннее её.

– Иди сюда, если хочешь пощекотать нервы, – упрямо заявила она.

Я пошёл в ложную атаку… и получил по носу электрическим разрядом. Меня пронзила щекочущая боль, и несколько секунд остальные могли любоваться тигровой акулой, плавающей брюхом кверху, словно дохлый карп.

– Ну что, хитрый лис? Понравилось? – Леонора метнулась ко мне, чтобы меня добить. Хотя она ещё не коснулась меня, её электрическое поле щекотало органы чувств на моей морде.

Хитрый лис? Минуточку! Переворачиваясь, я вспомнил акул-лисиц. Правда, у меня хвостовой плавник не такой большой, но, может, и он сойдёт. Я повернул, ринулся вперёд – так, что Леонора оказалась позади меня, и сбил хвостом воду. Ударная волна, наверное, получилась первоклассная!

Я с любопытством описал круг, и моим глазам предстала самка электрического угря, плавающая зигзагом, словно пьяная.

– Где я? Что произошло? Я победила? – пробормотала она.

– Увы, нет, – сказала ей мисс Уайт. – Отправляйся отдыхать в пресный водоём, Леонора.

Шари тоже выиграла бой: высоко подпрыгнув, она схватила чайку Дафну и пару раз макнула её в воду, пока та не сдалась.

После уроков мы с Джаспером и Шари встретились на пляже.

– У меня есть идея, – объявил я. – Что, если мне осмотреться возле конторы Лидии Леннокс? Я мог бы притвориться курьером, поговорить с людьми и показать им фоторобот.

Джаспер подпрыгнул от волнения, хотя сейчас он был в человеческом обличье.

– Хорошая идея! Может, этот тип – преступник, интересы которого она представляет в суде? Поэтому Элла его видела?

– Нет, Элла точно говорила, что этот тип работает на её мать, а не наоборот, – возразил я.

– Может, она что-то неправильно поняла, – сказал Джаспер. – Но пообещай, что проверишь магазин со сладостями!

– Ну ладно, у меня как раз конфеты закончились. – Я понял, что этот броненосец не отстанет, пока я хотя бы разок не загляну в магазин.

– Похоже, предстоит много работы на суше, – сказала Шари. – Думаю, нам нужно подкрепление лесных оборотней! Можешь попросить Карага ещё раз приехать сюда и помочь нам в расследовании? Он пума, его сила может пригодиться нам в драке, если вдруг тигрицы-близнецы опять станут нас задирать.

– Хорошая идея, я ему напишу, – ответил я, но на всякий случай сначала заглянул к мистеру Кристаллу и спросил, не возражает ли он, если я снова приглашу мальчика-пуму.

– Конечно, давай, он славный малый, – сказал наш молодой директор.

И я стал набирать письмо. Почти тут же пришёл ответ:

– Ага, друзья, – сказала Шари, когда я прочёл ей письмо. – Что они за оборотни – какие-нибудь странные сухопутные животные?

– Это ты о чём? – обиделся Джаспер.

– Шари не это имела в виду, – поспешно вмешался я. – Друзья Карага наверняка очень милые, хоть и живут на суше, а может, даже на деревьях – кто знает.

– Что, правда бывают животные, которые живут на деревьях? – Подруга-дельфин вытаращилась на меня. – Как же они оттуда не падают?

– Если и падают, то только нарочно, – ответил я и написал Карагу: «Да, возьми их с собой. Мы ждём».

Только на следующей неделе. Значит, в субботу и воскресенье нам придётся обойтись без помощников. Но я и так к этому готовился.

После этого письма я написал ещё несколько. Мне нужно кое-что сделать в городе, о чём я не рассказывал остальным. Это к лучшему: Джаспер и Шари ничего не знали о моей прежней жизни – не могли знать. Но две вещи из этой прежней жизни не давали мне покоя, и мне нужно их уладить – чем раньше, тем лучше.

И сделать это я могу только в одиночку.

Суббота! Я уже радовался предстоящей встрече с дядей Джонни, но на пути к парковке и его машине меня поджидал неприятный сюрприз. Из кустов пресноводной зоны бесшумно возникла худенькая фигурка с обманчиво медленными движениями – Элла. Лицо обрамляют гладкие светлые волосы, сиреневая мини-юбка сидит идеально, на ногах – сочетающиеся по цвету сандалии с блёстками.

Увидев меня, она притворно удивилась:

– А, привет, Тьяго. – Покосившись на нашу старенькую «Тойоту», она напустила на себя сочувственный вид: – Твоему дяде пока не очень везёт с поиском квартиры, да?

Я с подозрением взглянул на неё. Да, она права. В двух квартирах, на которые у Джонни были неплохие шансы, ему отказали: хозяин сначала согласился, а потом внезапно передумал. Откуда Элла об этом знает? Объяснение этому может быть только одно.

– А, значит, за этим стоит твоя мать!

Элла улыбнулась, будто я сделал ей комплимент.

– Мама меня любит, – сказала она, не спуская с меня глаз. – Ради меня она на всё пойдёт и не потерпит, чтобы мне вредили или хотя бы пытались.

– Даже на убийство? – вырвалось у меня. – Её телохранители угрожали нам в городе.

На лице Эллы промелькнул испуг, но потом она постучала себе по лбу.

– Ну и дурацкие же вопросы ты задаёшь, – прошипела она, повернулась и зашагала прочь.

Пока я шёл к парковке, пульс у меня постепенно успокоился.

– Спасибо, что приехал за мной, – сказал я дяде Джонни, и мы обнялись. Его массивное тело на ощупь было не рыхлым, а твёрдым и мускулистым – он просто крепко сложён. Когда он ещё был тётей Дженни, то постоянно сердился на свою фигуру, но, став дядей Джонни, примирился с ней. Дело в том, что второе обличье Джонни – каменный окунь. В юности каменные окуни все самки, а с возрастом они превращаются в самцов.

Он тоже радовался встрече, насколько можно было судить по его бульдожьему лицу. У каменных окуней от природы недовольный вид: у того окуня, которого я видел в «Си Эдвенчер», нижняя челюсть – просто катастрофа.

– Ты правда договорился с родителями, что они приедут в воскресенье вечером? – с любопытством спросил Джонни. Я рассказал ему об этом, когда мы последний раз созванивались.

– Посмотрим, приедут ли они, – ответил я. – Ха-ха, тогда они смогут опробовать новый шоколадный фонтан – я слышал, в воскресенье его первый раз установят.

Дядя Джонни криво улыбнулся.

На самом деле я лишь храбрился. Неужели через два дня я и правда впервые увижу родителей? Какие они, найдём ли мы общий язык, согласятся ли они, чтобы я продолжал ходить в школу «Голубой риф»?

– Где мы будем ночевать? – спросил я Джонни, чтобы отвлечься от этих мыслей. – Если не получится найти квартиру, можно нам пожить в твоём мотеле?

Он уже много лет работал в мотеле «Оранж Блоссом», владелец которого был жутким скрягой. Поэтому я не удивился, когда Джонни покачал головой.

– Но ты не волнуйся: мы можем пока перекантоваться у Ниши, моей старой знакомой, – сказал он.

– Она… человек? – Ещё несколько недель назад мне и в голову не пришло бы задать такой вопрос.

– На сто процентов. К тому же невероятная чистюля. Так что прояви себя с лучшей стороны. Если нас обоих выгонят, нам некуда будет податься.

Что касается порядка, я не был уверен, есть ли у меня «лучшая сторона». Но на этот раз надо поднапрячься.

Старая подруга дяди Джонни оказалась дородной леди в облегающем платье в цветочек. Её улыбка меня успокоила, но я почувствовал: она не в восторге, что у неё ночуют сразу двое.

– Так-так, а это, значит, твой племянник! – сказала она. – Когда я видела его в последний раз, он ещё под стол пешком ходил и носил не снимая футболку с Губкой Бобом! Он был таким милым!

Я смущённо улыбнулся. Видимо, в четырнадцать лет я был уже не таким милым, а на моей футболке теперь красовался ухмыляющийся череп.

– Привет, Ниша, – сказал я, вежливо пожал ей руку и послушно разулся у порога.

Как оказалось, дядя Джонни спал на диване. Мне разрешили расстелить спальный мешок в каморке рядом со стиральной машиной. Бездомным выбирать не приходится. Второй раз за день я стиснул зубы, вспомнив свою прежнюю комнатку – хоть и маленькую, зато уютную.

Когда Ниша показала мне ванную, я понял, что дядя Джонни не преувеличивал: белый коврик был выровнен, словно по линейке, а рядом с раковиной висели розовые полотенца с вышитыми цветочками и аккуратными складками. Мне стало не по себе.

– Так, сначала перекусим – ты проголодался, Тьяго? – Она поставила на стол огромное блюдо с сырными начос[7], гуакамоле[8] и холодный персиковый чай. Я тут же решил, что Ниша мне нравится, и набросился на еду.

Увы, я не всегда аккуратен. Дядя Джонни тоже. Заметив, как нахмурилась Ниша, я посмотрел вниз и увидел нечто ужасное – мы накрошили!

– Схожу за ручным пылесосом, – объявила Ниша и убрала всё до мельчайшей крошки.

И тут я обнаружил под ногами что-то зелёное величиной с ноготь. О нет, неужели я капнул на ковёр гуакамоле?! Я не знал, видела ли она уже это пятнышко, и попытался незаметно его стереть. Но теперь это место выглядело так, будто там стошнило кенгуру.

– Нет! – в ужасе воскликнула Ниша, оттолкнула мою руку и вытащила огромную бутылку чистящего спрея. Секунду спустя пятно скрылось под хлопьями пены.

– Я уже говорил, что у меня назначена встреча? – стараясь не дышать, пробормотал я, окутанный облаком явно ненатурального аромата роз.

– Если хочешь, я могу тебя подвезти, Тьяго, – предложил дядя. Ему тоже не терпелось поскорее отсюда сбежать.

– Я думала, мы вместе посмотрим несколько серий «Сплетницы»! – расстроилась Ниша. – Тебе же она раньше так нравилась, Дженни… э… Джонни. Я специально купила новый сезон!

– Вечером – с удовольствием, но сейчас мне надо на работу, – сказал Джонни, махнул мне и направился к своей старенькой «Тойоте».

Обогнав его, я запрыгнул на пассажирское сиденье, и мы с облегчением выдохнули, отъехав от дома.

– Выдержишь сегодня вечером? – спросил я.

Он вздохнул:

– Придётся. Это вроде арендной платы, только в другой форме. С кем ты встречаешься? Или это просто отговорка?

– Во-первых, с Ландо, – сказал я. Это была одна из двух вещей, которые я хотел сделать, прежде чем займусь расследованием. Ландо был моим приятелем, но, к несчастью, во время нашей вылазки в Майами-Бич я нечаянно частично превратился у него на глазах. Скверно, потому что, как я теперь знаю, существование морских и лесных оборотней необходимо держать в тайне. Я слишком долго увиливал от разговора с ним. Надеюсь, он никому не рассказал о том, что видел! Иначе я крупно влип.

– А с кем ещё? – спросил Джонни.

– С Рокетом, бывшим одноклассником. Понятия не имею, как его на самом деле зовут.

Дядя уставился на меня:

– Тем самым, который вместе с другим парнем отлупил тебя в прежней школе?

– С тем самым, – подтвердил я.

Потому что, если я не ошибся, во время той драки я почувствовал, что он тоже оборотень.

Я знал, что Рокет живёт в нашем квартале, потому что однажды видел, как он выходил утром из дома рядом с продуктовым магазинчиком. Что он сделает? Нападёт на меня, захлопнет дверь у меня перед носом? Может, он давно выяснил, что он оборотень. Или я просто ошибся. Всё может быть.

Я поспешно огляделся, чтобы убедиться, нет ли поблизости задиры Логана, приятеля Рокета. Мне повезло: его не было. Я позвонил в дверь с табличкой «Олбрайт» и, волнуясь, стал ждать, засунув руки в карманы. Но дверь открыл не Рокет, а прыщавая девица лет девятнадцати с тёмно-русыми мелированными волосами.

– Рокет дома? – спросил я.

Она скривилась:

– Кто? А, ты имеешь в виду Эдварда. Дурацкое прозвище! Чего тебе надо от этого лузера? Ты ведь не один из его никчёмных дружков? Я знаю всех этих придурков.

– Э…

– К тому же ему ещё надо помыть ванну. Если он решил, что мы с Шаникой нанимались его обслуживать – пусть обломается!

Никогда бы не подумал, что буду сочувствовать Рокету.

– Можно его на пару слов?

– Эдва-а-ард! – крикнула она в глубь дома.

А вот и он. Худенький паренёк с пушком на подбородке, беспокойно бегающими карими глазами, кривыми зубами и острым носом. Он воззрился на меня, будто не веря, что я осмелился сюда сунуться.

– Ну и дела, – сказал он наконец, поняв, что я не собираюсь убегать. – Хочешь отомстить за украшение лица? Уже ведь зажило.

– Да… Нет… В смысле да, всё хорошо зажило – и нет, мстить я не собираюсь, – торопливо ответил я, пытаясь почувствовать, оборотень ли он. Но способности к этому у меня были довольно слабыми: с такого расстояния я ничего не понял. – Я… просто хотел кое о чём тебя спросить.

– Что ты вообще здесь делаешь? Я думал, ты теперь в каком-то крутом интернате, выскочка.

Меня это всё же задело:

– Почему это выскочка? Просто в последний день я несколько раз вызвался ответить, чтобы достойно покинуть школу.

– Ладно, входи, если тебе так уж надо.

По-видимому, у него была не одна старшая сестра, а целых две. Та, что мне открыла, теперь трепалась по телефону, лёжа на диване, а другая щёлкала с канала на канал, где показывали какие-то телесериалы с закадровым смехом.

– Эдди! Я же тебе велела помыть ванну, а ты даже не приступил! – крикнула вторая, с неестественно рыжими волосами. – Никакого толку от тебя!

Рокет грубо ей ответил и ускорил шаг. У двери своей комнаты он угрожающе взглянул на меня:

– Смотри не трогай ничего.

– Не буду: моё лицо должно сохранить первозданный вид. – Я поднял руки.

Воздух в комнате был кисловато-затхлым, пахло старой картошкой фри, лежащей в упаковке на столе. Первым делом мне бросились в глаза многочисленные модели ракет и самолётов. Они свисали с потолка и стояли на стеллажах, у кровати и на захламлённом столе. Над моей головой покачивалась планета Сатурн, смастерённая из старого баскетбольного мяча, – кольца он, очевидно, нарисовал цветным карандашом.

Ещё я заметил, что Рокет, видимо, страшно любит мороженое на палочке, а палочки потом грызёт. Эти палочки со следами зубов валялись по всюду.

– Астронавтом хочешь стать? – спросил я его.

– Не твоё дело, – буркнул он. Но его лицо стало немного приветливее, когда я залюбовался моделью лунного модуля корабля «Аполлон» и воскликнул:

– Вау, как круто!

– Может быть. Выкладывай, зачем пришёл.

Надо подобраться к нему поближе – иначе я ничего не почувствую! Поэтому я приблизился, сделав вид, будто хочу рассмотреть другую модель:

– А это что за штука?

– Русский «Союз». – Он опасливо отпрянул. – Он снабжает всем необходимым Международную космическую станцию.

– А ты бы хотел туда полететь? – Я притворился, будто не заметил, как он отшатнулся, ненадолго остановился, а потом снова двинулся к нему. На этот раз он сделал шаг в сторону, чтобы уклониться от меня, и упёрся спиной в книжный стеллаж, на котором стояла куча фантастических романов. Теперь ему от меня никуда не деться. Я придвинулся головой почти вплотную к нему, будто пытался разобрать названия на корешках. Он выгнулся назад и вздёрнул верхнюю губу, словно вот-вот зарычит:

– Эй, чего ты на меня так наседаешь?!

Боже, как неловко. Я отошёл на пару шагов:

– Прости.

На этот раз я что-то почувствовал. Отголосок чувства, знакомого мне по школе – от Джаспера и остальных. Какой-то особый запах, который чувствуешь не носом, а головой. Но я не был абсолютно уверен.

– Выкладывай, чего тебе на самом деле от меня надо, или убирайся! – Голос Рокета стал высоким и немного писклявым.

У меня ещё оставался последний шанс. Я сделал вид, что пялюсь на модель Сатурна, споткнулся и будто нечаянно налетел на Рокета.

– Ты чего?! – пискнул он.

Да, теперь я уверен! Он такой же оборотень, как я! С ума сойти!

Сразу после я снова оказался совсем близко к нему, потому что Рокет схватил меня за руку и за шиворот и попытался выволочь из комнаты:

– Я так и знал, что ты что-то задумал – убирайся отсюда немедленно!

Вообще-то, как я теперь знал, я был сильнее его. Но то, что я выяснил, так меня отвлекло, что ему в самом деле удалось протащить меня через гостиную к двери. Его сёстры обратили на нас не больше внимания, чем на грязные следы на ковре.

– Подожди! – крикнул я, когда был уже почти снаружи. – Я это сделал только потому, что хотел убедиться.

Тайна тайной, но я обязан его предостеречь. Вдруг он морской оборотень и случайно увидит своё второе обличье на картинке? Тогда он будет трепыхаться мелкой рыбёшкой на ковре и скорее всего погибнет. По моей вине!

– Убедиться? В чём?

Я понизил голос:

– Ты один из нас. У тебя особые способности!

– Ха-ха, очень смешно. – Рокет зыркнул на меня. – Я всегда знал, что я супергерой.

– Нет, серьёзно. Давай вернёмся в дом, тогда я тебе всё расскажу.

Когда мы снова пересекали гостиную, сёстры всё же с некоторым удивлением посмотрели нам вслед.

– Эдвард, так что там с чёртовой ван… – начала одна, и Рокет ускорил шаг.

– Заткнись, – буркнул он и захлопнул за нами дверь.

Я в спокойной обстановке объяснил ему, что у некоторых людей есть второе обличье – звериное.

– Моё – тигровая акула. Но это строго секретно, понял? Я говорю тебе это только потому, что ты тоже оборотень – это можно почувствовать.

– Да ты больной на всю голову! – взвился Рокет. – Ты, значит, рыба – и я, возможно, тоже? Да-да, расскажи это своей бабушке!

Я уже знал – по крайней мере, теоретически – как происходят частичные превращения. Это, конечно, рискованно: я ни в коем случае не хотел оказаться здесь, в комнате, в обличье тигровой акулы.

Тем не менее я попытался превратить зубы. Хотя я лишь почувствовал акульи зубы – зеркала поблизости не было: они, видимо, выглядели очень острыми. У Рокета округлились глаза, а кожа приобрела оттенок мажущегося сыра.

– О’кей, – сказал он. – О’кей. Обалдеть. Но я-то не такой.

– Такой-такой, – заверил его я. – Неужели не хочешь узнать, какое у тебя второе обличье? Может, какое-нибудь крутое: орёл, ягуар, дельфин или что-нибудь в этом роде. Ты поймёшь, кто ты, если тебя привлекает какое-нибудь животное и ты чувствуешь покалывание внутри, глядя на рисунок этого животного…

– Уходи, пожалуйста. – Рокет зажал ладонями уши и отвернулся от меня.

– Ну ладно, – ответил я, немного разочарованный. Мне было весьма любопытно, что он за зверь. Но я примерно представлял, как он себя чувствует: я и сам испытывал нечто подобное, когда дядя Джонни несколько недель назад открыл мне правду. Я быстренько нацарапал номер своего мобильного на флаере доставки пиццы, который лежал на столе поверх хаоса. – Поразмысли об этом как следует и позвони мне.

– Проваливай! – крикнул он мне в лицо.

И я ушёл.

– Если вы так и будете шастать туда-сюда, то дорожку в ковре протопчете, – недовольно заметила темноволосая сестра. – Эдва-а-а-а-ард, вымой наконец эту чёртову ванну, не то…

Он торопливо захлопнул за мной дверь.

При встрече с Ландо я испытал угрызения совести. Он был моим единственным другом из прежней жизни, и всё же я несколько недель увиливал от откровенного разговора с ним, посылая ему ничего не значащие письма. Меня не оправдывало, что он тоже не пытался поговорить со мной о том происшествии на пляже в Майами.

Мы договорились встретиться в кофейне «Данкин Донатс» у комплекса Либерти-сквер. Когда я вошёл и огляделся, вдыхая аромат сахарной глазури и кофе, Ландо ещё не было. Я выбрал столик, сел и… вдруг затосковал по морю – так сильно, что ощутил это всем телом. Мне хотелось оказаться в воде, увидеть мерцание солнечных лучей на морском дне, нырнуть в синюю глубину, где столько всего невероятного. Никогда прежде я так сильно не чувствовал, что я морской оборотень, а не человек. И как только я выдержал столько лет на суше и не свихнулся!

– Всё в порядке, мальчик? – спросил кто-то, и я кивнул, смущённо заметив, что судорожно сжимаю в руке бумажный стаканчик с водопроводной водой и кубиками льда.

Вскоре явился Ландо – сальные тёмные волосы, чёрная футболка со «Звёздными войнами», настороженные тёмные глаза. Эх, как мне его недоставало!

Мы оба вели себя осторожно и ограничились рукопожатием. Он всё ещё опасался ко мне приближаться – видно, не забыл происшествие на пляже. Мы немного поболтали о нашей прежней школе, его новом фанфике с Чубаккой в главной роли и крутых новых фильмах и книжках, пока не расслабились и заново не привыкли друг к другу. Потом я сделал глубокий вдох:

– Слушай… Ты тоже иногда вспоминаешь нашу поездку на пляж, когда все переполошились из-за акулы?

– Я пытаюсь убедить себя, что мне всё это приснилось.

Я обрадовался: он сам подбросил мне объяснение!

– Вот именно: может, ты в тот день на солнце перегрелся.

Ландо прищурился:

– Нет. И мне это не приснилось.

– Наверное. В общем… Знаешь… Э-э-э… Есть вещи, которых просто не бывает.

Ландо закатил глаза.

– Ладно. – Я стиснул зубы. – Если ты кому-нибудь расскажешь, что видел в тот день, у меня будут проблемы, понимаешь?

Ещё не успев договорить, я почувствовал, что достучаться до него у меня не получается.

– Я ведь и сам толком не знаю, что я тогда видел, – ответил он растерянно-скептически. – Всё так странно. Даже не знаю, как теперь к тебе относиться.

Я расстроился. Мне совсем не нравился поворот нашего разговора. Неужели впредь я смогу дружить только с людьми, которые в курсе или сами оборотни? Я вдруг понял, что не хочу терять Ландо. Он единственный нормальный человек среди моих знакомых и симпатичен мне.

– Смотри на это так… – Я поразмыслил. – Как в самом начале, когда Люк знакомится с Ханом Соло. Он не знает, можно ли ему доверять, но Оби-Ван Кеноби говорит, что у них нет выбора. И потом это окупается – ещё как.

Лицо Ландо постепенно разгладилось.

– Верно, – согласился он, откусывая пончик.

– Бывает так, что ты о друзьях не всё знаешь. Например, Люк долгое время даже не подозревал, что связывает его с Леей…

Мой друг-человек криво усмехнулся:

– Я абсолютно уверен, что ты не мой брат-близнец.

– Я тоже. – Я улыбнулся в ответ, и мы положили рядом руки – его тёмно-коричневая, моя светло-коричневая. – Я не слепой. Что я хотел этим сказать: можешь смириться с тем, что у меня есть тайна, о которой я не имею права говорить?

– Можно ли доверять тому, кто ест такую гадость? – Он указал на мой пончик с яблочной начинкой и ярко-зелёной яблочной глазурью.

– Вообще-то нет, но, может, сделаешь для меня исключение?

Как назло, в этот самый момент мне позвонили с незнакомого номера. Я видел, что Ландо не нравится, что нас прервали. Но я должен был ответить – я догадывался, чей это номер.

– Я ненадолго, хорошо? – сказал я Ландо, вышел за дверь и нажал зелёную кнопку.

– Крыса! – Я узнал голос Рокета. – Никакой я не ягуар, дельфин или орёл – я крыса!

У меня перехватило дыхание:

– Но… Откуда ты знаешь? Ты что, попробовал?

– Да. Сначала я почувствовал покалывание, о котором ты рассказывал, а потом вокруг вдруг стало темно.

– Почему? Ты что, потерял сознание?

– Нет, на мне лежали все мои шмотки.

Я испытал облегчение, что он не морской оборотень – а то он, возможно, не пережил бы эту попытку – и что ему удалось самому превратиться обратно. Иначе сёстры наверняка попытались бы прихлопнуть его бейсбольной битой. Боже, так он, значит, крыса! И это после того, как я ему расписывал, каким классным животным может оказаться его второе обличье! Надеюсь, он на меня не в обиде.

Похоже, нет, потому что он продолжил:

– Можешь ещё раз ко мне заглянуть? Не волнуйся, морду бить не стану. Мне кажется, это круто – ну, в смысле такое второе обличье, или как там это называется. Можно шнырять, где захочешь, и никто тебя не заметит.

Меня вдруг озарило. Незаметный шпион может нам очень пригодиться в расследовании!

– Приду, как только смогу, – пообещал я. – Но… э-э-э…

Я по голосу услышал, что он ухмыляется:

– Не волнуйся, мои надоедливые сёстры ушли. И я уже помыл ванну.

Я усмехнулся:

– Ну ладно.

Ландо тем временем купил мне второй пончик: он знал, что у меня вечно нет денег. Я благодарно улыбнулся ему, и не успели мы оглянуться, как уже дурачились, как в старые добрые времена.

– Друзья? – спросил я его, когда мне настала пора уходить.

– Друзья, – сказал он, и я с облегчением отправился к Рокету.

Вскоре я снова оказался среди моделей космических кораблей и планет. На этот раз Рокет вёл себя намного приветливее, чем при прошлой встрече, – даже принёс нам обоим из морозилки мороженое на палочке. Я выбрал со вкусом колы, Рокет взял малиновое.

– Скажи, среди людей много таких оборотней?

Я покачал головой:

– Судя по всему, нет. Мы, кстати, называем себя лесными или морскими оборотнями.

– Ага. Здорово. – Рокет в рекордное время слизал мороженое и теперь грыз деревянную палочку. Поймав себя на этом, он стал рассматривать наполовину изгрызенную палочку. – Хм. Вот что значит грызун.

– Крысы – умные и очень социальные животные, – неубедительно проговорил я.

Он, прищурившись, посмотрел на меня:

– Брось, Тьяго. Крыс почти все ненавидят. Они не красивые и не милые. Но мне норм, понимаешь? Я и в человеческом обличье не кинозвезда, если ты понимаешь, что я имею в виду. А теперь выкладывай, что вертится в твоей непутёвой голове. Я же вижу – ты что-то задумал.

И я рассказал ему, что мы хотим изловить типов, которые сливают в воду ядовитые отходы, но пока мало что о них выяснили.

Рокет сразу сообразил, к чему я клоню:

– Так-так, и вам бы очень пригодился мелкий бурый шпион вроде меня. Давай заключим сделку? Я помогу тебе, а ты мне.

– В чём? – с любопытством спросил я. Хорошо, что в зверином обличье он, видимо, коричневая, а не белая или пятнистая крыса: те слишком заметны.

– Эй, и ты ещё спрашиваешь? Ты же видел моих сестёр! Слава богу, они мне родня лишь наполовину – обе от первого брака отца. Так что я должен для тебя выведать?

Я объяснил и показал ему фоторобот – я носил с собой несколько его копий. Мой новый союзник вытаращил глаза:

– И этот тип как-то связан с Лидией Леннокс?! Ну и ну! О ней даже я слышал – она представляет интересы людей, которым лучше на пути не попадаться! Хуже всех Карл Биттергрин – ты же наверняка читал о нём в газете? Такой низкорослый тип в шикарных шмотках. Его неоднократно обвиняли в самых гнусных преступлениях, но ей каждый раз удавалось его отмазать.

– Да, я слышал о нём, – сказал я. – Эта Леннокс, как назло, мать одной из моих одноклассниц, которая на меня взъелась. Весьма вероятно, что это из-за неё мы с дядей теперь бездомные. – Не успев оглянуться, я всё ему рассказал.

– Ничего себе, – покачал он головой. – Паршиво.

– Все, кто отравляет болота, скоро об этом пожалеют, какими бы могущественными они ни были! – заявил я. Лишь договорив, я понял, как напыщенно и наивно прозвучали мои слова.

– Главное – чтобы не вышло наоборот… Чтобы мы об этом не пожалели, – проворчал Рокет.

И я порадовался, что он сказал «мы».

Детектив из меня никудышный. Я осознал это, стоя перед роскошным офисным небоскрёбом в деловом центре Майами и чувствуя, что мои ноги словно приросли к земле. Это настолько не мой мир… И что я здесь забыл?

У меня в рюкзаке кто-то закопошился.

– Так что? – услышал я у себя в голове недовольный голос Рокета. Учитывая, что я только что научил его общаться мысленно, получалось у него весьма неплохо. – Что, решил отступить? Ты же хочешь отыскать этих гангстеров?

– Хочу, – пробормотал я, вызвав в памяти образ мужчины, которого мы искали. Тип с редкими волосами, узким брутальным ртом и тёмной бородой. Главарь банды, с которым я дрался в Эверглейдсе. Если то, что Элла рассказывала друзьям, правда, и её мать имеет какое-то отношение к этому типу, его здесь, возможно, знают и я смогу выяснить, как его зовут.

– Что встал как вкопанный? Ты оборотень-акула, а не растение! – Рокет пнул меня сквозь рюкзак крохотной лапкой. – Пошевеливайся!

– Немедленно прекрати меня пинать, а то всё расскажу твоим сёстрам, – пригрозил я ему, и Рокет пробормотал что-то про серокожий бич морей.

То ли пинок подействовал, то ли ещё что, но мои ноги снова заработали. Они понесли меня от усаженной пальмами парковки по Бискейн-бульвару к маленькому круглосуточному магазинчику на углу офисного здания. Я был единственным посетителем. Поблуждав некоторое время в нерешительности между полками с сэндвичами и чипсами, таблетками от головной боли и дезодорантами, я подошёл к пожилой женщине в цветастом летнем платье, которая по-королевски восседала за кассой.

– Простите, – сказал я, и кассирша зыркнула на меня так, будто уже записала меня в категорию магазинных воришек. Я тут же почувствовал себя таковым и торчал перед ней с неловким виноватым видом.

– Да? Ты что-то ищешь? – спросила она, подозрительно разглядывая мой рюкзак. Может, думала, что я прячу в нём украденное. Меня так и подмывало дать ей заглянуть внутрь, чтобы услышать её вопль.

– Даже не вздумай – у неё под прилавком наверняка бейсбольная бита! – Это Рокет.

– Эй, минутку, ты что, прочёл мои мысли?! – возмутился я. – Немедленно прекрати, а то как только мы отсюда выйдем, рюкзак отправится в круговой полёт!

– Ха! – донеслось в ответ – что бы это ни означало.

Я снова сосредоточился на королеве кассы.

– Вообще-то ищу – но не что, а кого, – сказал я и достал элегантный кожаный футляр для ручек. – Это выпало у одного господина из сумки – я заметил только, как он вошёл в это здание. – На самом деле эту штуку дядя Джонни две недели назад обнаружил в одной из комнат мотеля «Оранж Блоссом», а владелец так и не объявился. Женщина по-прежнему без выражения смотрела на меня, поэтому я торопливо продолжил: – Может, вы знаете этого мужчину? Редкие волосы, тёмная борода, холодный взгляд.

– Понятия не имею – здесь таких несколько работает, – не проявила интереса кассирша.

Разумеется, я не мог показать ей фоторобот, поэтому несколькими штрихами карандаша набросал этого типа на обороте старого чека.

– Примерно так он выглядел.

Странная тишина заставила меня поднять голову. Я обнаружил, что королева кассы с восторженной улыбкой разглядывает меня и моё творение.

– О, так ты художник! Я тоже рисую – недавно участвовала в мастер-классе! Мне так понравилось, хотя руководитель сказал, что я слишком густо наношу краску…

– Ну, это дело вкуса. – Я улыбнулся в ответ и придвинул ей рисунок. – Может, вы его узнаете?

– Нет, спроси внутри у адвокатов. Моя сестра тоже ходила на такие курсы и жаловалась, что большинство там хотели рисовать всякие безобразные абстрактные штуки. Честно говоря, я тоже подумывала попробовать что-нибудь эдакое…

– Большое спасибо, – сказал я и торопливо направился к выходу. – Всего доброго!

– Эй, постой-ка, раз уж ты здесь, можешь прихватить мне пачку чипсов! – подал голос Рокет.

– Забудь, – сказал я ему.

– Что забыть?! – возмутилась королева кассы. – Думаешь, я не смогу абстрактно рисовать?!

Я поспешил убраться.

Дело принимало серьёзный оборот. Я запрокинул голову, разглядывая стеклянный фасад офисного здания.

– Видимо, придётся отправиться в эту контору, чтобы разузнать побольше, – сказал я, представив, как меня подбадривают Джаспер, Шари и Караг.

– У тебя и правда талант подмечать очевидное, – проворчал Рокет. Видимо, дулся, что остался без чипсов. – Думаешь, в воскресенье там хоть кто-то работает?

– Ха-ха, плохо же ты знаешь современный рабочий мир! Выгляни наружу, – сказал я. Коричневая усатая мордочка высунулась из рюкзака, разглядывая смутные силуэты по ту сторону стеклянной стены, которые расхаживали по коридорам и сидели за столами.

– Все эти трудоголики гребут деньги лопатой, а к пятидесяти зарабатывают сердечный приступ, – пробурчал Рокет. – Твоя миссис Леннокс тоже там?

– Думаешь, я сумасшедший? Конечно, её там нет: я предварительно позвонил, – сообщил я ему. И её телохранители наверняка с ней. Главное – в другом месте. Иначе эта затея была бы слишком рискованной. Слова Лидии Леннокс врезались мне в память, как привязчивая мелодия: «Неужели ты ещё не понял, что зло, причинённое питону, возвращается в двукратном и троекратном размере?»

С колотящимся сердцем и футляром в руках я вошёл в здание, поднялся на лифте, миновал стеклянную дверь с золотой надписью «Леннокс и партнёры» и робко огляделся. Таких роскошных офисов я ещё не видел: толстый светло-серый ковёр, стулья из стали и белой кожи в приёмной, подлинные произведения искусства на стенах. Это были преимущественно абстрактные картины – королеве кассы они бы наверняка понравились. Мне они были не по вкусу. Особенно одна, в серых и кроваво-красных тонах: она напоминала тяжёлую аварию.

Теперь я засомневался, что один из тех гангстеров работает здесь: он сюда просто не вписывался. Мимо, поглощённые беседой, прошли двое типов с идеальными причёсками, в тёмных костюмах, сшитых на заказ. Но кто знает – может, они ведут двойную жизнь и по ночам сливают отраву в заповедниках? Я решил не отступать от нашего плана.

Девушка в обтягивающем белом костюме выглянула из-за стола:

– Да? Ты с посылкой?

Нам с Джаспером поначалу тоже пришло это в голову. Но на посылке всегда указывают имя получателя, а мы его не знали. К тому же корреспонденцию обычно отдают на стойке регистрации – и вот ты уже опять на улице.

– Нет, – сказал я и, повторив историю о потерянном футляре, снова набросал портрет и уже настроился повторно потерпеть неудачу.

Но секретарша, взглянув на рисунок, ответила:

– Похоже на мистера Маркони. Я тебя к нему провожу. Может, он тебя наградит за находку. – Секретарша брезгливо осмотрела мои не слишком новые кроссовки, будто на них налипли собачьи фекалии. А ведь я специально их почистил! Сотрудница Лидии Леннокс зацокала впереди меня каблуками.

Я едва поверил своему счастью. Неужели сейчас я окажусь лицом к лицу с этим негодяем! Может, лучше сбежать, пока не поздно? Вдруг он что-то заподозрит или, чего доброго, узнает меня? И почему я тогда не переоделся – Финни наверняка бы мне в этом помогла!

– Ну что, идёшь? – спросила меня секретарша.

Я двинулся за ней на ватных ногах.

– Не забудь присмотреться и к остальным людям, – напутствовал меня Рокет.

– Я, может, и не будущий инженер-ракетостроитель, но и не совсем дурак, – мысленно отозвался я.

– Да ты просто завидуешь, что я разбираюсь в космических кораблях, а ты нет! – поддел меня Рокет, и я закатил глаза.

Мы проходили мимо многочисленных офисов со стеклянными дверями. Я вертел головой по сторонам, разглядывал людей, но никого не узнавал. Может, некоторые из них оборотни? Чёрт, и почему я не взял с собой Юну! Она чувствовала оборотней на расстоянии и могла бы сразу мне сказать.

– Так, мы пришли, – прервала мои раздумья секретарша и толкнула стеклянную дверь. С футляром в руке я вошёл внутрь и увидел… совершенно незнакомого человека, который сидел за столом и диктовал текст в смартфон. На голове волос у него было немного, зато была борода. Но больше ничего общего с нашим подозреваемым он не имел: он оказался намного выше и худее того типа, с которым я дрался. Когда мы вошли в его кабинет, он поднял на нас удивлённый взгляд.

– Прошу прощения, я не хотел помешать, – сказал я, попятился и упёрся рюкзаком в дверной косяк.

– Ай, нельзя ли поосторожнее?! – возмутился Рокет-крыса. – Я чуть не пискнул – тебе пришлось бы многое объяснять!

– Заткнись, – отозвался я и смущённо объяснил секретарше, что это не тот мужчина, который потерял футляр.

Решив, что больше здесь зацепок не найду, я в сопровождении секретарши дошёл до выхода из конторы, размышляя, как рассказать Джасперу и Шари об очередной неудаче. Я был рад покинуть это здание, в котором того и гляди задохнусь. Секретарша проводила меня до двери с золотыми буквами – наверное, хотела удостовериться, что я точно ушёл.

А потом двери лифта раздвинулись – и я оказался лицом к лицу с Лидией Леннокс.

– Вы уже вернулись? – удивилась ассистентка Лидии Леннокс.

– Да, клиент отменил встречу: электрический стул нарушил его планы, – сказала Лидия Леннокс и, когда у её сотрудницы чуть глаза не вылезли из орбит, добавила: – Я пошутила! Вы совершенно лишены чувства юмора, Лаура.

– О… э-э-э… да, в смысле, нет. – Её ассистентка напоминала первоклассницу, которой сделали выговор.

Разумеется, Лидия Леннокс меня узнала. Продолжая говорить, она смерила меня взглядом, от которого кипящая вода замёрзла бы на месте. Но улыбка ни на секунду не сходила с её губ.

– Надо же, Тьяго, как хорошо, что ты заглянул! – Я озирался в поисках пути к бегству. Если броситься в лифт и нажать кнопку – всё равно какую, – удастся ли мне спастись? Но не успел я пошевелиться, как мать Эллы схватила меня за запястье. Она и в первом обличье была невероятно сильна: мне показалось, будто меня сжимает мёртвой хваткой питон. Потом Лидия Леннокс обратилась к ассистентке: – Этот молодой человек пройдёт со мной ко мне в кабинет. Проследите, пожалуйста, чтобы нам никто не мешал.

Вот влип! Надо бежать отсюда! Но Леннокс тянула меня за собой, и мне ничего не оставалось, как идти рядом, если я не хотел, чтобы она вырвала мне руку. Никто не замечал, что здесь что-то неладно, потому что я не отваживался позвать на помощь. Я вспотел, хотя в конторе работал кондиционер.

– Принести вам кофе? – крикнула ей вслед ассистентка.

– Нет, спасибо, – отмахнулась Лидия Леннокс, всё ещё продолжая улыбаться.

Мать Эллы ни в коем случае не должна узнать, что я здесь с союзником и какое у него обличье, иначе Рокет не сможет для меня шпионить! Рокет-крыса зашевелился в рюкзаке, висящем у меня на плече, и я понизил мысленный голос до шёпота, как учил меня мальчик-пума Караг.

– Тихо! – едва слышно шепнул я Рокету, и он сразу сообразил: с его стороны больше не донеслось ни одного дурацкого замечания или предательской мысли.

Лидия Леннокс провела меня в свой кабинет, заперла дверь и опустила жалюзи на стеклянной стене, чтобы никто не увидел, что творится внутри. Потом толкнула меня в кресло за своим столом и наконец-то выпустила мою руку. Я потёр покрасневшее болящее запястье.

Едва мы остались одни, улыбка сошла с её лица, и я догадался, что шутки кончились. Если бы снаружи кто-нибудь сюда заглянул, он бы не увидел ничего подозрительного. Только сидящую на краю стола бизнес-леди в зелёном костюме с русыми тщательно уложенными локонами и мальчика с кожей цвета кофе с молоком. Наверное, любой бы решил, что её клиент – несовершеннолетний правонарушитель.

– Я могу лишь догадываться, почему ты здесь, – сказала Лидия Леннокс. – Что же, попытаюсь угадать. Ты, мелкий засранец, суёшь нос в мои дела и дела моих клиентов?

– Нет, я случайно оказался поблизости, – поспешно заверил её я.

– Ну да, конечно. И что ты разнюхал, пока играл в детектива?

– Разнюхал о чём? – выдавил я. – Я вас не понимаю! – Известно ли ей, что мы выслеживаем мусорных гангстеров? Может, она действительно в этом замешана?

– Ну ладно. Может, ты решил напакостить нам с Эллой и принёс мне в контору что-нибудь вредоносное?

– Да нет же!

– Вот как? Ну, мы ещё добьёмся от тебя правды. – Не сводя с меня глаз, она достала смартфон и набрала номер. – Латиша? Вы с Наташей нужны мне в офисе. Захватите с собой сыворотку.

Я сглотнул. Тигрицы-близнецы! И что за сыворотку она имела в виду? Неужели сыворотку правды?! Что бы это ни было, здесь, в конторе, эти трое могли спокойно взять меня в оборот, и на этот раз им никто не помешает. Надо выбраться отсюда до появления Латиши с Наташей!

И тут мне пришла идея. Когда Леннокс толкнула меня в кресло, рюкзак соскочил с моего плеча и упал на пол. Теперь я подтянул его поближе и запихнул ногой под стул, будто пытаясь спрятать. Это, конечно, тут же привлекло её внимание.

Я с удовольствием представил, какой переполох поднялся бы в конторе, если бы из моего рюкзака выскочила крыса и шмыгнула под стол. Увы, этой картине так и суждено остаться фантазией: нельзя, чтобы Леннокс и её люди узнали, что у меня в союзниках оборотень-крыса.

Но может, найдётся и другой выход.

– Что у тебя в рюкзаке? – строго спросила Лидия Леннокс.

– Ничего особенного, – заявил я: она мне не поверит, и это хорошо. Вообще-то это было правдой – у нас с собой была только экипировка для обратного превращения Рокета: его человеческая одежда, расчёска и дезодорант. Но ей это знать ни к чему, поэтому я сказал: – Только попить и перекусить – я проголодался.

– Так-так, проголодался, значит. – На губах её заиграла странная улыбка, и она снова вытащила телефон. – Мистер Ли? У вас же есть меню для особых случаев? Мы хотели бы заказать две порции супа из акульего плавника. У меня в конторе голодный молодой человек! – Она засмеялась. – Доставьте по тому же адресу, что всегда, хорошо?

Суп из акульего плавника?! Да, он на самом деле существует, я слышал, богатые китайцы хвастаются тем, что могут позволить себе такой суп, а в Азии его подают на свадьбах.

– Это отвратительно! – выдавил я.

– Ты так считаешь? – Она подмигнула мне – видимо, моя реакция скрасила ей день. – Это правда: акулы отвратительны – как хорошо, что мы единого мнения на этот счёт.

– Я не собирался вредить Элле, – сказал я, ненавидя себя за то, как беспомощно это прозвучало. Ногой я задвинул рюкзак подальше. Сработало: её взгляд тут же устремился туда.

– Не собирался? Это что, извинение? Если да, то ничего нелепее мне ещё слышать не доводилось. – Её голос стал ещё жёстче. – Очень жаль, что Совет одобрил тебе стипендию. Но вряд ли ты надолго задержишься в школе. Ты не справишься – уж об этом я позабочусь, и проблема будет решена. А школа «Голубой риф» всё равно скоро изменится, хотите вы того или нет.

Я сердито посмотрел на неё – меня нечасто называли проблемой. Нет, я справлюсь – в тот момент я твёрдо себе это пообещал. Как бы трудно ни было в школе, я продержусь. И что она имела в виду, говоря, что школа изменится? Я начинал догадываться, что у неё в самом деле есть план, знает ли о нём Элла или нет.

– Это решать не вам, а мистеру Кристаллу, – возразил я, но тон мой, увы, был не очень уверенным.

Лидия Леннокс отмахнулась:

– Забудь о своём мистере Кристалле – он не знает, что нужно школе. Меня не удивит, если он недолго останется директором. – Она с шумом выдохнула. – Вы все могли бы выгодно применять свои способности, а он этому противится… Его точно пора сменить! – Она с отвращением посмотрела на меня. – И его преемник не допустит, чтобы какие-то жалкие ученики, получающие стипендию, перечеркнули эти планы. Так, а теперь дай мне рюкзак и покажи, что у тебя там!

– Нет, – ответил я, пытаясь осмыслить, что она только что сказала.

В следующие секунды произошло сразу несколько событий. Через щель в жалюзи я увидел, что по коридору идут двое. По пружинистому шагу я сразу догадался, кто это – и оцепенел. В тот же миг Лидия Леннокс потянулась за моим рюкзаком, вытащила его из-под стула, расстегнула молнию и запустила внутрь руку. Вскрикнув, она тут же выдернула руку – с её пальца капала кровь. Йес, надеюсь, Рокет как следует её цапнул!

Я вскочил, вырвал у неё рюкзак и пустился наутёк. Только, увы, я совсем забыл, что Лидия Леннокс заперла дверь, и тщетно пытался её открыть. Я в ловушке!

Но тут произошло чудо. Тигрицы-близнецы, услышав крик начальницы, подёргали ручку, а потом вышибли дверь. Я едва успел увернуться – дверь с грохотом и градом осколков провалилась внутрь. Девушки ловко приземлились в боевой стойке перед столом, а я прошмыгнул за их спиной в дверной проём.

– Держите его! – взвизгнула Лидия Леннокс.

Я промчался с окрысившимся рюкзаком по коридору, мимо стола секретарши Лидии Леннокс, и толкнул плечом дверь с золотыми буквами. Загудел зуммер – кто-то запер выход. Они опоздали на полсекунды, чтобы меня задержать: я уже был в коридоре и бежал дальше. Зато тигрицы-близнецы врезались в закрытую дверь.

Лестница или лифт? Мы находились на одиннадцатом этаже. Нет, на лестницу лучше не соваться: там тигрицы меня догонят. Пыхтя от страха и напряжения, я рванул к лифту, который по счастливому стечению обстоятельств как раз открылся и выплюнул типа в костюме. Он озадаченно наблюдал, как я промчался мимо него, ворвался в лифт и нажал первый этаж. Двери лифта начали закрываться, но невыносимо медленно… Это что, замедленная съёмка?! Скорее, скорее, молился я, потому что телохранители уже бросились ко мне. Успеют ли они просунуть ногу в дверь и заблокировать лифт?

Двери лифта бесшумно закрылись – как раз вовремя. Я услышал, как Латиша – или Наташа? – злобно зарычала, а потом лифт меня увёз.

Впрочем, далеко я не уехал. Уже на восьмом этаже чёртов лифт снова остановился: его вызвала какая-то женщина в деловом костюме с сумочкой от «Гуччи». Да что ж такое!

– Это наш шанс, – взволнованно подал голос Рокет. – Давай выйдем здесь – они наверняка подумают, что мы поехали на первый этаж, чтобы убежать!

Я согласился, и женщина в недоумении уставилась на меня, когда я промчался мимо неё. Я затравленно огляделся. Здесь, на восьмом этаже, сегодня, похоже, почти никто не работал. Тележка с моющими средствами и ведром с грязной водой стояла на светло-сером мраморном полу, хотя поблизости никого не было видно. У меня возникла идея: я схватил один из флаконов со средством для мытья окон, осторожно подошёл к лестнице, открыл дверь и прислушался, не идёт ли кто. Да, я слышал шаги, хотя и очень тихие. Тигриные лапы?

– Что это был за грохот? – спросил Рокет. – По звуку напоминало запуск ракеты, только с кучей битого стекла.

Я рассказал ему о тигрицах-близнецах.

– О чёрт, их двое?! – мысленно пискнул Рокет. – Тогда одна наверняка побежала по лестнице вверх, а другая – вниз. Если они тебя не найдут, то обнюхают всё здание, пока не выследят тебя здесь.

– Мне очень жаль, что впутал тебя во всё это, – сказал я.

– Твои дурацкие извинения я выслушаю позже – лучше скорее спрячь нас!

– Есть, сэр, – отозвался я и обследовал коридоры и фирмы, расположенные на этом этаже. Один офис – маркетинговое агентство – в самом деле оказался открыт: наверное, потому, что там убирали. Я скользнул в чужой офис, где пахло новыми коврами и картриджем для принтера, и осторожно прикрыл за собой дверь. Чтобы перебить свой запах, я спрыснул всё вокруг средством для мытья стёкол. Потом, ударившись головой о перекладину – вешалки загремели надо мной, – втиснулся в гардероб в приёмной, закрыл за собой дверь шкафа и прижал к животу рюкзак, не смея дышать.

– Так, мы спрятались, – шепнул я Рокету.

Тот проворчал:

– Надеюсь, укрытие надёжное.

– Конечно надёжное – нас здесь ни за что не найдут, – заверил его я.

Четыре, пять минут ничего не происходило, и я почувствовал, что мне надо в туалет, моя футболка провоняла потом, а кто-то, напевая себе под нос, протирает в офисе пыль. Тем не менее я постепенно начинал успокаиваться.

Потом я услышал, как дверь маркетингового агентства открылась и кто-то втянул носом воздух – будто хищник принюхивался. Меня пронзил страх. Видимо, одна из тигриц взяла мой след у лифта – и почему я не побрызгал там чистящим средством! Надеюсь, хотя бы здесь, внутри, я перебил свой запах. Но нет, похоже, нет. О боже! Тихие мягкие шаги двинулись в мою сторону… И я решился на отчаянные меры: распахнул дверцу шкафа, стукнув тигрицу по лбу, и рванул наутёк. Краем глаза я успел заметить клыки и частично превращённые когтистые пальцы, а потом припустил во весь дух.

– Что там на сей раз? – поинтересовался Рокет.

– Мы в опасности! – прохрипел я, потому что Латиша преследовала нас по пятам. Но тут мне попалась тележка для уборки – дар свыше. Я толкнул её в сторону Латиши, и тележка, опрокинувшись с глухим стуком, преградила ей путь. Пенистая грязная вода растеклась по мраморному полу, превратив его в каток. К счастью для нас: Латиша как раз собиралась огромным прыжком перемахнуть через опрокинутую тележку. Но у неё ничего не вышло: она поскользнулась и шлёпнулась, расквасив свой модельный нос правильной формы.

В следующее мгновение Рокет выбрался из рюкзака, проскользил на четырёх лапах к нашей противнице и вскарабкался сзади по её одежде.

– Что ты творишь?! – в ужасе вскричал я. Оборотень-тигрица, которая поднималась на ноги, разорвёт его на куски, если доберётся до него!

– А ты как думаешь? Пытаюсь её задержать, чтобы ты брызнул в неё моим дезодорантом!

Гениальная идея – это вырубит её чувствительный тигриный нос на несколько часов. Я распахнул рюкзак, нащупал баллончик, вытащил его и брызнул ей прямо в лицо. Вокруг сразу завоняло терпким мужским дезодорантом, а Латиша вскрикнула:

– Ах ты мерзавец! Ну, я до тебя доберусь! – С кошачьей грацией она снова вскочила на ноги – менее чем в полутора метрах от меня. Рукой дотянуться можно.

И тут она шлёпнулась второй раз, потому что на её спине словно из ниоткуда возник совершенно раздетый мальчик и своим весом придавил её к полу. Рокет в обличье крысы забрался ей на плечи, а потом превратился!

– Вали скорее! – крикнул он мне. Но это оказалось не так просто: я как раз огрел Латишу по голове рюкзаком, а когда попытался оттащить его в сторону, она зарычала и вцепилась в него когтистыми пальцами. Я чуть не потерял равновесие – и мне пришлось выпустить рюкзак.

Плевать. Я хотел лишь выбраться отсюда. Поскольку я понятия не имел, куда побежали тигрицы, я рискнул и бросился на лестницу. Да, можно перепрыгнуть и через три ступеньки, если ты оборотень и очень торопишься.

Седьмой этаж, шестой этаж. Скорее, чёрт побери! На первом этаже я уж найду какой-нибудь способ выбраться из здания. Пятый этаж, четвёртый… Меня терзали угрызения совести – что станет с Рокетом? Надеюсь, Латиша им не заинтересуется – ведь ей нужен я, а не он!

Третий этаж, второй… Первый! Я затормозил, осторожно открыл дверь в холл и заставил себя сбавить темп, чтобы не привлекать внимания. Увы, это не помогло. Тигрицы, воспользовавшись лифтом, обогнали меня и шли мне навстречу: на красивых овальных лицах – лёгкая улыбка, в зелёных миндалевидных глазах – угроза. Только для фотосессии Латиша сейчас бы не подошла: глаза покраснели, нос расквашен.

Близнецы отрезали мне путь к выходу.

Я весь взмок. Дверь так близко, но выйти я не могу! Наверняка они сейчас меня схватят.

Но близнецы были не единственными людьми в холле: внутрь вошли два копа в чёрных форменных рубашках с коротким рукавом и огляделись. Может, они моё спасение и мне стоит броситься им на шею? Но что я им скажу?

– Нам позвонили, сказали, что здесь что-то происходит, – один из полицейских с подозрением смерил взглядом меня, двух девушек и девочку в красной футболке с надписью «Гонконг Китчен», которая с едой навынос ждала лифта.

– Меня не спрашивайте – я лишь выполняю свою работу, – буркнула она.

– А вы знаете, что здесь происходит? – спросили копы оборотней-тигриц. Пока полицейские здесь, тигрицы не смогут превратить меня в фарш – они это прекрасно понимали. Они уставились на меня, не удостоив полицейских ответом. Наверное, не хотели, чтобы выяснилось, что это они разгромили офис на одиннадцатом этаже.

Но мне это мало чем помогло – в любой момент может появиться Лидия Леннокс и меня оклеветать! В своей обаятельной убедительной манере она наплетёт копам с три короба, и те скорее поверят известной адвокатессе, чем какому-то мальчишке с улицы, да вдобавок ещё не белому.

– Я могу вам сказать, что происходит! – вмешался чей-то негодующий голос. Я повернул голову и удивился – там стоял Рокет, снова в человеческом обличье и одетый, на плече у него висел мой рюкзак. Он сердито зыркнул на меня, указав в мою сторону пальцем: – Этот парень украл у меня в конторе наверху кошелёк! На одиннадцатом этаже была бешеная погоня. Господа полицейские, задержите его, пока он не сбежал, скорее!

Копы, повинуясь рефлексу, схватили меня с обеих сторон за руки.

– Что ж, тебе придётся отправиться с нами в участок, – объявил один.

Я изо всех сил старался сдержать ухмылку и выглядеть, как пойманный воришка, пока эти двое вели меня на улицу – мимо моих разгневанных неприятельниц.

Всё-таки быть арестованным – не самое приятное чувство. Копы затолкали меня на заднее сиденье патрульной машины, мнимому пострадавшему Рокету разрешили сесть впереди. Через стеклянные входные двери я успел заметить, как из лифта выскочила Лидия Леннокс. Поздновато, потому что мы уже отъехали. Но недовольной она не выглядела… Ведь меня же арестовали, верно?

Мы отправились в участок. Надеюсь, у Рокета есть план, как вытащить меня оттуда. Или – страшная мысль – он решил меня подставить? Ведь ещё накануне мы были врагами…

Но я зря волновался. Когда копы хотели составить протокол, он порылся в карманах, сделал растерянное лицо – и вытащил портмоне:

– Упс, у меня его вовсе не украли. Я просто положил его в другой карман!

Пока озадаченные блюстители порядка пытались разобраться, что к чему, мы уже выскочили из полицейского участка и дали дёру. Я поверить не мог, что нам удалось выпутаться из этой истории целыми и невредимыми.

– Уфф! – сказал я, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и посмотрел сбоку на Рокета. – Спасибо. Слушай, у тебя что, всегда есть план?

Он усмехнулся:

– Почти всегда.

– И в чём состоял ваш план в школе, когда вы меня поколотили?

– Показать тебе, кто устанавливает в классе правила – что же ещё? – сказал Рокет, развязной походкой бредя по улице.

– Вот оно что, – протянул я, при всём желании не в силах на него сердиться. Рокет повёл себя очень смело, когда на меня напала тигрица. Уже сейчас он был лучшим другом, чем Ландо, который мне хоть и нравился, но бросил меня на произвол судьбы после моего частичного превращения на пляже в Майами.

Несмотря на это, настроение у меня было неважным. Вся эта затея оказалась чудовищной ошибкой, мы ничего не выяснили ни о мусорных гангстерах, ни о Лидии Леннокс и её участии в этой истории.

– О чём задумался? – спросил Рокет. – О супе из акульих плавников?

– Не напоминай! – От этого слова меня чуть не стошнило. – Нет, я размышлял, как объяснить Шари и Джасперу, что детектив из меня никудышный и я провалил спецзадание в Майами.

Рокет с любопытством посмотрел на меня сбоку:

– Кто такая Шари?

«Самая классная девочка в мире», – подумал я.

– Да так, довольно милая девочка-дельфин, – сказал я вслух. – Мы вместе пытаемся выследить этих гангстеров.

– Ну-ну. – Рокет дёрнул верхней губой, и это придало ему что-то крысиное даже в человеческом обличье. – Не забыл, что теперь твоя очередь мне помочь?

– Что ты задумал? – Мне было любопытно, как он решил отомстить гадким сёстрам.

– Увидишь. – Он немного поразмыслил. – Во-первых, нам понадобится специальное снаряжение. Значит, сейчас мы пойдём покупать конфеты.

– Всё ясно, – сказал я и вдруг вспомнил, что должен заглянуть в магазинчик «Свит Кинг», потому что его название похоже на слово, которое Элла Леннокс прошептала своим приятелям. Я по-прежнему не верил, что это верный след, но я обещал Джасперу и поэтому предложил Рокету пойти туда.

Рокет тут же согласился.

– Только я отправлюсь туда в обличье крысы, – решил он. – Раз я такой маленький, кусочек шоколада должен показаться мне целой плиткой – и я наемся одной-единственной конфеткой. Как считаешь?

– Должно получиться, – кивнул я, и Рокет снова превратился в тихом заднем дворике – получалось у него уже на удивление хорошо.

– Не могу сказать, что я прямо так уж рвусь обратно в этот замызганный рюкзак, – проворчал он.

– Можешь идти пешком, – предложил я, но это ему, похоже, тоже было не по нутру.

«Свит Кинг» оказался маленьким магазинчиком со старомодным витиеватым шрифтом на вывеске. Внутри пахло пригоревшим попкорном и искусственным вишнёвым ароматизатором. Там стояло несколько стеллажей, забитых сладостями, холодильник с лимонадом и мороженым и два липких пластмассовых столика, за которыми можно выпить лимонада или поесть мороженого, если уж непременно хочется. Меня не удивило, что, кроме нас, покупателей не было.

– Я угощаю шоколадными конфетами с кокосом, – буркнул Рокет. – Возьми мой кошелёк – ты всё равно уже официально его украл.

Мы поделили пачку по справедливости: две штуки ему – восемь мне. Я сел за один из столиков и незаметно сунул его долю в приоткрытый рюкзак. Мой спутник тут же на неё набросился.

– Будь любезен, перестань чавкать, – пробормотал я.

Что-то в этом магазине было странно. Мне показалось, будто люди, которым он принадлежит, вовсе не заинтересованы в том, чтобы что-нибудь продать. Обычно продавцы радуются приходу клиентов, но типу за стойкой это, кажется, наоборот, мешало. Он немного оживился, только когда внутрь вошла женщина с чёрными и седыми прядями в линялой голубой футболке. Она, похоже, не собиралась ничего покупать. Эти двое поглядывали на меня, будто надеялись, что я скоро уйду.

– Тут что-то неладно, – сказал Рокет.

– Ты считаешь? Может, это просто дрянной магазинчик. – Притворившись, будто целиком поглощён сладостями, я пытался понять, оборотни ли продавцы. Вроде бы нет, потому что и прямо у стойки я ничего не почувствовал. Я предложил Рокету: – Может, я выйду, а ты останешься здесь и послушаешь, о чём они говорят? В таком бараке крыса куда менее заметна, чем в адвокатской конторе…

– Ладно. – Рокет вылез из рюкзака и метнулся под стеллаж, а я встал, купил на деньги Рокета конфет его сёстрам и вышел. Хорошо, что день был нежарким, иначе конфеты растаяли бы прежде, чем я отошёл бы на милю. Но так далеко я уходить не собирался: остановившись на углу улицы, я прислонился к опоре линии электропередачи.

– Разузнал что-нибудь? – с нетерпением спросил я Рокета.

– Ещё бы! Просто отпад! – отозвался Рокет. – Подожди, я тебе потом расскажу! О чёрт…

– Что такое? – забеспокоился я, но ответа не последовало. Зато у меня в голове раздался крик. О нет, похоже, Рокета обнаружили!

Я оттолкнулся от опоры линии электропередачи и побежал.

Когда я добежал до магазина, там распахнулась дверь и на улицу выскочила бурая крыса, будто за ней гонится чёрт. Примерно так оно и было: фурия с двухцветными прядями визжа гналась за Рокетом по пятам, пытаясь огреть его бейсбольной битой:

– Проклятый паразит!

Из магазина в Рокета полетели пустые бутылки из-под лимонада и разбились о землю. Осколки летели во все стороны, словно прозрачные ножи.

– Чёрт побери, они здесь и в самом деле не любят грызунов, – пропыхтел Рокет. – Помоги мне скорее – а то они меня прикончат!

– Вам помочь? – спросил я женщину и будто невзначай загородил ей путь. – Что случилось?

– С дороги, идиот! Сейчас я догоню эту тварь!

– Какую тварь? – Я повернулся, озираясь, причём так неуклюже, что женщина налетела на меня и бейсбольная бита со стуком упала на землю.

На меня обрушился град проклятий, и это дало Рокету возможность смыться в придорожные кусты. Десять минут спустя, когда сотрудники магазина подостыли и подмели стекло, я подобрал нового друга и запихал в рюкзак. Это оказалось нетрудно, потому что после пережитого ужаса он обмяк, как тряпка.

– Спасибо, дружище, – прокряхтел он.

В туалете бургерной Рокет превратился обратно, и на пути к его дому мы наконец смогли поговорить.

– Как только ты ушёл, тот тип сразу начал как сумасшедший вбивать покупки в кассу, – рассказал Рокет. – Хотя ни одного покупателя не было.

– Чего? Это ещё зачем?

– Ну ты и наивный. Отмывание денег! Они проворачивают грязные делишки, а потом делают вид, будто заработали деньги честным путём – в магазине.

– Что ещё? – спросил я. В горле у меня пересохло.

На лице Эдварда Олбрайта по кличке Рокет появилась широкая ухмылка:

– А потом тот тип сказал: «Брэд сообщил мне подробности сброса следующей партии. В следующий вторник в полночь». А женщина спросила: «Сколько бочек на этот раз?» А тип ответил: «Восемнадцать. С трудом поместятся в грузовик». А женщина ему: «Знаешь, что там внутри на этот раз, Калеб?» А тип засмеялся и ответил: «В любом случае не шампанское». И что в прошлый раз дрянь воняла средством для мытья сортиров и наверняка как следует прочистила глотку чёртовым аллигаторам.

Я молча уставился на него – у меня просто в голове не укладывалось. След, над которым мы прикалывались и на который я меньше всего рассчитывал, оказался верным. Мы наконец-то вышли на этих гангстеров.

– Это те самые негодяи, которых мы ищем! – Я так разволновался, что понятия не имел, куда мы идём, и ничего вокруг не замечал. – Этот Брэд, по-видимому, босс, но и Калеб, и та женщина тоже в этом замешаны. – Они назвали место, где хотят выгрузить бочки?

– Нет. – Рокет скривился. – Значит, эти сведения тебе мало чем помогут?

– Ещё как помогут, спасибо, это просто супер, мы наконец-то продвинулись! – Я буквально парил над асфальтом. – Надо срочно рассказать остальным. – Шари и Джаспер разочарованы не будут – наоборот.

– Интересно, как вы этим воспользуетесь? – пробурчал Рокет. – Поможешь мне в следующий выходной разыграть сестёр?

– Конечно, – с отсутствующим видом пообещал я и попрощался с ним. Я не мог дождаться, когда дядя отвезёт меня обратно в школу.

Но у Джонни были плохие новости:

– Мне так и не удалось найти нам квартиру. Может, к следующим выходным получится.

– Ладно, – сказал я.

Ночевать в кладовке женщины, которая при виде любого пятнышка впадает в истерику, приятного мало – но уже скоро я вернусь в свою хижину на пляже. И может, даже смогу показать её вечером родителям! Я вдруг страшно разнервничался – встретимся ли мы сегодня? Приедут ли они?

– Волнуешься? – с улыбкой спросил дядя Джонни, одной рукой ведя нашу старую колымагу по шоссе. – Надеюсь, они всё-таки объявятся. Они тебе больше ничего не писали?

Я проверил почту на телефоне:

– Нет, ничего.

Когда мы прибыли в «Голубой риф», я так радовался возвращению, что готов был обнять каждую пальму. Парковка была почти пустой – наверное, родители ещё не приехали. Джаспер уже ждал меня и бросился мне навстречу:

– Тьяго! Ты что-нибудь выяснил?

Я огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет – особенно Эллы и её прихвостней.

– Много всего – я тебе всё расскажу, только пусть Шари тоже послушает, – шепнул я ему.

Дядя Джонни отправился в столовую чего-нибудь попить, а мы с Джаспером пошли в лагуну, и я ещё издалека услышал радостные щелчки и писк дельфинов. Я вдруг почувствовал, что и секунды больше без Шари не вынесу. Я разулся, сунул телефон в обувь и по колено вошёл в море, не обращая внимания на намокшие шорты. Как приятно ощущать кожей воду!

Шари подплыла ко мне, разглядывая меня весёлыми тёмными глазами, и потёрлась о меня большим серым телом. Я погладил её по спине, а она подцепила меня плавником и утащила в лагуну.

– Расскажи, что ты выяснил, – попросила она. Её друзья-дельфины составили нам компанию, скользя рядом по волнам. Джаспер в облике маленького четвероногого пассажира балансировал на спине Ноя.

Я шёпотом пересказал друзьям наши с Рокетом приключения у Лидии Леннокс и в «Свит Кинге».

– О, это так океанисто – теперь нам известно намного больше! – возликовала Шари – так тихо, как только можно.

– В «Свит Кинге»? А ты думал, это ложный след! Ещё шутил про гангстеров и конфеты-шипучки! Видишь, надо было меня слушать – я с самого начала в это верил, – радовался Джаспер.

– Ладно, признаю, что был дураком, – покаялся я.

– Но теперь ты однозначно герой дня, – сказала Блю и тоже подставила мне спинной плавник – теперь я скользил по воде между двумя дельфинами. Классное ощущение – особенно учитывая, что раньше Блю меня боялась. Может, сейчас ей не так страшно, потому что я в человеческом обличье?

– Хм… Если мы знаем только время, но не знаем места, мы не сможем помешать им вылить отраву! – Джаспер вдруг перестал радоваться.

– Значит, надо расследовать дальше, – беспомощно сказал я. – Может, найдём новую зацепку. До вторника ещё есть время.

– Тьяго! – окликнули меня с берега. – Твои родители приехали – идёшь?

Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– О, твои родители? Здорово! – Шари описала дугу и прибавила темп, чтобы поскорее доставить меня на берег. Меня захлестнуло волной, и я с трудом удерживался за её жёсткий плавник. Снова почувствовав под ногами землю, я пошлёпал на пляж. Там, насквозь промокший, в липнущей к телу футболке и шортах, с которых капала вода, я стоял перед двумя людьми рядом с дядей Джонни и… белоголовым орланом, сидящим поблизости на суку. Ага, мистер Кристалл тоже здесь.

Первой мне бросилась в глаза невысокая стройная женщина, выглядящая довольно элегантно в сине-стальном дизайнерском платье. Её кожа была немного темнее моей, но её ярко-голубые глаза показались мне знакомыми, потому что я каждое утро видел их в зеркале. У матери были красивые резко очерченные губы, чёрные волосы до плеч и грациозная походка, как я отметил про себя, когда она шагнула мне навстречу и протянула руку.

– Айрис Андерсон, – с улыбкой представилась она. – Во втором обличье – синяя акула.

От её холодного шарма у меня пропал дар речи. Смогу ли я когда-нибудь назвать её мамой? Маловероятно.

– Привет, Тьяго, я Скотт Андерсон, – представился мужчина рядом с ней, который был выше неё на полголовы. Белый со светло-каштановыми волосами, поседевшими на висках; костюм, похоже, сшит на заказ.

– Привет, – выдавил я, всё ещё не в силах поверить, что впервые вижу родителей.

Скотт протянул мне большой пакет, полный, как оказалось, копчёной рыбы, крекеров, питьевых йогуртов, маршмеллоу и других гостинцев:

– Пара мелочей, если вдруг твой аппетит превзойдёт школьный паёк.

– Кстати, не хотите пойти в столовую? – предложил со своей ветки Джек Кристалл. – Там вы сможете спокойно поговорить, пока не начался ужин.

Скотт искоса взглянул на жену. Когда Айрис кивнула, он сказал:

– С удовольствием.

– Я сейчас приду – только быстренько переоденусь! – крикнул я, схватил кроссовки с телефоном и пакет с гостинцами и побежал к хижине. Хорошо, что я ненадолго остался один, чтобы успокоиться. Может, сейчас я узнаю, почему эти люди бросили меня во младенчестве?

Надеюсь, подумал я, стягивая мокрую футболку.

Я оглядел столовую в поисках родителей и увидел их за столиком возле большой стеклянной стены, сквозь которую можно было любоваться морем. Дядя Джонни и превратившийся обратно мистер Кристалл сидели рядом с ними.

– Как у Тьяго дела в школе? – осведомился Скотт, когда я подошёл ближе.

– Хорошо – особенно большие способности у него к превращениям, – заверил их Джек Кристалл, любезно умолчав о досадных происшествиях, приключившихся со мной в школе. Родители покивали, но их это, похоже, не особо впечатлило.

– Я здесь всего несколько недель, но пока мне всё очень нравится, – сказал я, садясь.

– Это хорошо – важно приспособиться к обоим мирам, – сказала Айрис. Пустая фраза.

Несколько одноклассников, в том числе Шари и её друзья-дельфины, а также Крис и Финни, делая вид, будто случайно проходили мимо, с любопытством поглядывали на нас. Элла и Токо тоже ошивались у доски объявлений. Мисс Уайт строго посмотрела на них, и они все вдруг куда-то заторопились.

– Я вас оставлю – побеседуйте спокойно, – сказал Джек Кристалл, кивнул нам и встал. Я был рад, что дядя Джонни остался: хотя он ничего не говорил, меня успокаивало его присутствие – надёжного, как скала.

– Вы росли в животном или человеческом обличье? – спросил я Айрис и Скотта.

– Мои родители жили на Багамах – по ночам они обычно отправлялись в море в акульем обличье, – рассказал отец. – Меня они редко с собой брали – не знаю почему. Они часто говорили, что жизнь на суше их тяготит, но не хотели насовсем переселяться в море.

– Почему? – спросил я.

Губы Скотта первый раз изогнулись в улыбке:

– Ну, отец любил картошку фри, пиво и бейсбол. – Мы обменялись улыбками, и на какой-то миг мне показалось, что у нас установился контакт. – Денег у нас было не много, но благодаря отличным оценкам мне удалось выбить стипендию в Гарвард, – продолжил Скотт.

– У меня здесь тоже стипендия – её платит непосредственно Совет, – сказал я. Родители одобрительно кивнули.

Потом заговорила Айрис. Всякий раз, глядя на неё, я ощущал болезненный укол, потому что мы так похожи внешне.

– Мать воспитывала меня одна – она отправила меня в первоклассный интернат, а потом в хороший университет, – рассказала она, а Скотт с умилением её слушал. – Но она мало что рассказывала мне о моём втором обличье.

Разумеется, я навёл справки. Синие акулы – одиночки, охотятся в глубине. В Интернете говорилось, что у них отсутствует привязанность к потомству – и я тут же с этим согласился.

– Но теперь ты чаще бываешь акулой?

– В море у меня лучше всего получается расслабиться, – ответила Айрис. – У нас со Скоттом яхта на Азорских островах, мы ходим на ней в море, и я плаваю на большие расстояния.

Скотт одобрительно посмотрел на неё:

– Хорошо, что ты придумала обзавестись яхтой.

– И охотишься? – спросил я Айрис.

– Конечно.

– А тебе не претит убивать?

– С чего вдруг? – Она холодно посмотрела на меня. – Мы же акулы – мы не можем иначе.

Моя мать – хладнокровная убийца. Ничего себе. Я переводил взгляд с неё на Скотта, задаваясь вопросом, почему эти якобы не способные на привязанность оборотни-акулы уже не первый десяток лет вместе. Любят ли они друг друга? Если они способны на любовь – то почему без раздумий бросили меня?

– Хорошо ли тебе с Джонни? Он как следует о тебе заботится? Тигровым акулам требуется много еды.

Ну, наконец-то Скотт хоть о чём-то меня спросил. Я уж думал, они мной вообще не интересуются.

– Он не решался морить меня голодом, – пошутил я, улыбнувшись Джонни. От его ответной улыбки у меня потеплело на душе – его широкое морщинистое лицо было как хорошо знакомый пейзаж, спасительная гавань.

– Вот именно. Лучше уж накормить его подгоревшей запеканкой, чем вообще ничем, – пробурчал Джонни. – Нам хорошо вместе, правда?

– Ещё бы, – ответил я с оттенком злорадства. Пусть родители знают, что мне и без них прекрасно!

– Какой предмет тебе нравится больше всего? – спросила меня Айрис.

– Пожалуй, гидрология, – сказал я. – Наша учительница, морская черепаха, рассказывает массу интересных вещей. Мне и ещё паре ребят – например, вон тому – задали подготовить совместный реферат о коралловых рифах.

Крис в это время болтал с нашим поваром и завхозом Джошуа; заметив, что мы говорим о нём, Крис с улыбкой нам помахал. Родители, мельком взглянув на него, тут же утратили к нему интерес.

Мы поговорили ещё некоторое время, и я узнал, что они юристы, консультируют крупные предприятия и постоянно в разъездах. У них та же профессия, что у Лидии Леннокс?! Зашибись.

Они узнали, чем я люблю заниматься в свободное время – рисовать, читать научно-популярные книги, тусоваться с друзьями – и что Джонни, паршивец, всё детство запрещал мне бывать на море.

Но сколько мы ни болтали, сближения я не чувствовал. Надо как-то растопить лёд. Я прикинул, как произвести на них впечатление и завоевать их уважение – и наконец придумал. Им обоим, по-видимому, нравилось быть акулами… Надо показать им, что я умею в обличье тигровой акулы! И правда – когда я им это предложил, они заинтересовались.

– Конечно превратись, – сказал Скотт, и мы вышли на улицу.

Джаспер случайно оказался в пальмовой рощице в обличье броненосца. Он мысленно пожелал мне удачи, и я, стягивая футболку, криво улыбнулся ему. Надеюсь, мне удастся превратиться!

Я изо всех сил пытался сосредоточиться на мысленном образе тигровой акулы, но так разнервничался, что поначалу ничего не происходило. Чёрт, чёрт, чёрт! Родители молча ждали, внимательно наблюдая за мной. Из-за этого я ещё больше напрягся, и превращение прошло совсем не так гладко, как на уроках.

Потом я наконец стал плавать в обличье хищной рыбы на бирюзовом мелководье и заметил, что начинаю успокаиваться. Размеренно взмахивая хвостом – туда-сюда, туда-сюда, – я пересёк лагуну, и одноклассники в испуге поспешили оттуда убраться.

– Э… ну, мне пора, – сказала Оливия и вышла на берег. Когда я случайно повернул морду в сторону Блю, она рванула в открытое море, хотя Шари крикнула ей вслед:

– Стой, подожди!

Надо показать родителям, что я умею.

– Джаспер, брось мне, пожалуйста, с той стороны несколько веток в воду, – попросил я друга, и вместе с Крисом он столкнул в море несколько толстых сучьев, заготовленных для уроков борьбы.

Я разогнался и, взбивая хвостом воду, ринулся вперёд и напал на сук, словно на злейшего врага. Один укус – и от ветки осталась лишь дрейфующая кучка щепок. Я повернул, нацелился на второй сук – и… чуть не налетел на Барри, который в облике серебристо поблёскивающей барракуды преспокойно плавал у меня под носом. Как будто не заметил, что тут проходит важное представление. Мне пришлось повернуть, из-за этого мой темп снизился, и я лишь коснулся ветки мордой. Покачиваясь на волнах, ветка уплыла – я не успел взять её в зубы. Это было уже чересчур – я взорвался.

– Барри, проклятое рыбье филе! Так трудно убраться с дороги, придурок?! – заорал я на него, кипя от ярости и досады. – Ты мне всё портишь!

– Я? Нет, ты сам себе всё портишь, – ядовито отозвался Барри, даже не подумав отплыть в сторону и освободить мне место.

Разъярённый, я попытался его цапнуть, и это наконец подействовало: шустро взмахивая плавниками и обиженно бросив «Расслабься!», он уплыл в открытое море. Путь наконец-то был свободен, и я смог продемонстрировать на второй ветке, какие у меня во втором обличье челюсти.

Я гордо поплыл обратно к пляжу, вытягивая широкую серую голову и высматривая стоящих на берегу родителей. И с ужасом заметил, что они вовсе не в восторге от моего представления. Лица их стали непроницаемыми, мать даже помрачнела.

– Я вижу, что самообладание – не твоя сильная сторона, – заметила она. – Тебе ещё придётся над этим поработать, Тьяго. Очень жаль. Может, когда-нибудь ты поймёшь, что значит быть акулой.

Внутри у меня похолодело. Я запорол первую встречу с родителями. Ну почему я вышел из себя, хотя регулярно тренировался с мисс Уайт держать свои чувства под контролем!

– Но… я… – только и сумел выдавить я.

К счастью, в этой школе нашёлся тот, у кого не отнялся язык.

Шари примчалась, словно серая торпеда, – так быстро, что хрустальная волна перекатилась через её лоб.

– Что вы вообще за родители?! Такой чёрствости я ещё не встречала! Тьяго так радовался встрече с вами, а вы так его расстроили! Само собой, он перенервничал – такое ведь может случиться, правда? Неужели вы этого не понимаете?!

Я поражённо слушал, как моя подруга-дельфин их отчитывает, и был ей невероятно благодарен. Я готов был подписаться под каждым её словом и знал, что у меня ни за что не хватило бы духу высказать им это в лицо. Может, она узнала, что я говорил с её родителями? Нет, вряд ли – просто мы друзья.

– Она права, – спокойно проговорил дядя Джонни. – Наверное, мы все слишком многого ожидали от этой встречи…

Но я смотрел не на него… Я наблюдал за лицами родителей. Сначала выражение их лиц почти не изменилось. Потом отец вскинул брови:

– Ты дружишь с дельфином, Тьяго?

– Да, – коротко ответил я. Они что, считают, что дружба с морским млекопитающим ниже моего достоинства? Или недоумевают, что нашёлся оборотень-дельфин, желающий со мной дружить?

– Ну ладно, – сказала наконец мать – её тон немного смягчился. – Кто знает, как бы я отреагировала на месте Тьяго.

– Да уж, ты не церемонишься, когда кто-то становится на твоём пути, – усмехнулся Скотт. Но, взглянув на меня, он перестал улыбаться. – Боюсь, нам пора. Созвонимся, Тьяго. Хорошо?

– Хорошо, – без выражения отозвался я и, поблагодарив Шари, отплыл на край лагуны, где меня не было видно, чтобы превратиться обратно в человека.

Словно неживой, я лежал на верхней койке в нашей комнате, положив голову на руки и уставившись в одну точку. Я чувствовал себя совершенно опустошённым. Всего в паре сантиметров от моего носа находилась красная кнопка тревоги – на случай непроизвольных ночных превращений. Но я её не замечал: не хотел ничего видеть и чувствовать.

Но кое-что я всё же почувствовал. Джаспер в обличье броненосца сидел у меня на спине – я ощущал его коготки сквозь футболку.

– Не пойдёшь на ужин? Ты ведь наверняка проголодался? После превращений ты всегда голоден.

– Иди один, – выдавил я, хотя на самом деле у меня давно урчало в животе. – Я ничего не хочу.

– Ну ладно. Я тебе чего-нибудь принесу, хорошо? Тогда тебе наверняка станет лучше. Родители порой очень утомительны. Мои однажды расстались, но примерно через полгода вместе отправились есть дождевых червей.

У меня пропали остатки аппетита.

Расстроенный Джаспер спрыгнул с верхней койки на земляную кучу на полу и посеменил на улицу.

Кто-то постучал в дверь хижины.

– Тьяго? Я знаю, что ты здесь, – раздался голос мисс Уайт, но у меня не было сил ответить. Несмотря на это, она продолжала говорить: – Это было серьёзное ухудшение, но мы продолжим тренировки, хорошо? Мы справимся.

Я зарылся лицом в подушку. Какая теперь разница, научусь ли я лучше владеть собой? Шанс произвести хорошее первое впечатление выпадает лишь однажды.

Я целую вечность пролежал в темноте, чувствуя себя отвратительно, пока вдруг не загорелась лампа на потолке.

– Эй, – пробормотал я. – Оставьте меня в покое.

– Поверь, ты захочешь пойти в столовую, – раздался весёлый голос Шари.

– Что, мистер Кристалл запустил шоколадный фонтан? – Ещё недавно я с нетерпением этого ждал, но теперь мне было всё равно.

– Нет, – ответила Шари. – Караг и его друзья приехали!

Пять минут спустя мы, прошлёпав по столовой, уже здоровались с гостями, стоящими в очереди в буфет. Я сразу узнал оборотня-пуму: сейчас он был в обличье светловолосого мальчика с золотисто-зелёными глазами.

– Привет, Караг! – обрадовался я, и мы обнялись.

– Позвольте представить вам Тикаани, – сказал Караг, беря за руку девочку с азиатскими чертами лица. Они влюблённо посмотрели друг на друга. Затем Караг указал подбородком на другую школьницу, приехавшую с ним: – А это Холли, тоже из моего класса.

– Киа ора, Холли, – сказал Ной – я уже знал, что на языке маори это означает «привет».

– Киа… что? – Вторая девочка, поменьше, с копной рыже-каштановых волос, лукаво оглядывалась по сторонам. – Как только мы раздобудем чего-нибудь поесть, поиграем с вами в угадайку, кто мы во втором обличье.

– Кокер-спаниель? – спросил Ной, когда мы уселись с тарелками за столик в одной из лодок. Караг и Тикаани засмеялись.

– Холодно, – сказала Холли. – Этот зверёк не гавкает. У тебя есть ещё одна попытка.

– Хм… Может, куница?

– Не такая кусачая, – ответила Холли. – Меня боятся только орехи. – Там, где она только что сидела, вдруг осталась лишь куча одежды, а на борт лодки вскарабкалась красная белка. Прыгнув на плечо Ною, она заглянула ему в широкое смуглое лицо. – А ты? Тоже инуит, как Тикаани?

– Не, я с другого конца света – маори из Новой Зеландии, – ответил Ной, восхищённо глядя на неё. Он поднял руку, видимо желая её погладить, и получил за это беличьим кулачком в ухо:

– Да, я пушистая, но это не значит, что меня можно лапать!

– Прости, – покраснел Ной.

Шари согнулась от смеха, я тоже улыбнулся. Надо же, чтобы такое случилось именно с вежливым Ноем, который всегда придерживает для других дверь и прикрывает рот, когда зевает!

– Ничего. – Холли одним прыжком перемахнула на голову Карагу. Караг чихнул, когда она пощекотала ему нос хвостом.

– А теперь угадайте – какое обличье у Тикаани? – спросил он нас.

– Холли уже проболталась. Инуит, наверное, значит полярный зверь.

– Ха! Спорим, ты белый медведь, – сказала Финни подруге Карага.

Тикаани с улыбкой покачала головой:

– Чуть поменьше.

– Песец?

– Побольше.

Финни почесала в затылке:

– Э… э… Молодая белуха?

Караг засмеялся:

– Пушистее. Гораздо пушистее.

– Минутку, – сказала Тикаани, и у сидящей между нами девочки вдруг появилась голова белой волчицы с полуночно-синими глазами. Мы зааплодировали и засмеялись, когда Тикаани волчьей мордой попыталась отхлебнуть воды. Сначала она двумя руками поднесла стакан ко рту и влила туда содержимое, но половина тут же вытекла сбоку. Тогда она сунула морду в стакан и начала лакать.

Какие обличья у нас с Шари, наши гости уже знали, но когда другие одноклассники подошли поздороваться, игра в угадайку продолжилась. Взглянув на голубые волосы Финни, Караг сказал:

– Похоже на морскую анемону.

А Тикаани, снова полностью принявшая человеческое обличье, предположила:

– Может, рыба-попугай?

– А вот и нет! – заявил Нокс, вертясь в воде рядом с нашим столом-лодкой. – Видите это несравненное тело? Вот ТАК выглядит рыба-попугай! А она – морской дьявол.

– Эй, спойлерить нечестно! – возмутилась Финни, состроив устрашающую гримасу – наверное, чтобы подчеркнуть свою дьявольскую сущность.

Крис тоже вразвалку подошёл к нам. Он глаз не сводил с Шари – я с досадой вспомнил, что ему она тоже нравится.

– Ну, а обо мне что скажете?

– Морской лев, – тут же ответила Тикаани, и мы все с удивлением уставились на неё. Тикаани усмехнулась: – Не обижайся, но у тебя довольно резкий запах.

Тем временем Холли критически разглядывала нашего спокойного, довольно скованного зубрилу Нестора.

– Хм… Может, ракушка? – предположила она.

– Нет, – смущённо ответил Нестор.

– Морская звезда?

Нестор обиделся.

– Аллигатор – и горжусь этим! – заявил он и неуклюже, словно на ходулях, побрёл прочь.

Все весело болтали, перебивая друг друга, и я начал постепенно оживать. Однако Караг то и дело задумчиво поглядывал на меня сбоку.

– У тебя всё нормально? – спросил он, когда мы пошли за добавкой.

Я покачал головой:

– Родители в гости приезжали. Мы не очень поладили.

– У нас с отцом тоже случались стычки, – сказал Караг. – Порой он бывает слишком строгим и упрямым.

– А я даже не знаю, строгие ли мои родители – во всяком случае, добросердечными их не назовёшь, – попытался объяснить я.

– Холодные как рыбы?

Я криво усмехнулся:

– Я не хотел этого сам говорить.

Чертовски холодные рыбы – но я не такой, понимаешь?

– Эта рыба однозначно горячая, – сказал Караг, когда Джошуа положил ему на тарелку филе тиляпии[9] и полил его соусом со сливочным маслом. – Идём, а то остынет – будет невкусно. Нет, ты вовсе не холодный тип, уж я-то знаю: мы несколько дней просидели вместе в каноэ.

– Точно, – согласился я. – Кстати, я выяснил кое-что о тех, кто сливает в воду отраву. Надо как можно скорее обсудить план действий. Как насчёт того, чтобы сделать это прямо сейчас?

– Пумно! – воскликнул Караг, частично превратив челюсть. Клыки у него были весьма внушительные. – Клянусь великой грозой, мне не терпится вывести их на чистую воду!

Ноэми с урчанием потёрлась о его ноги.

– У тебя такие классные зубы – почти такие же красивые, как у меня, – сказала она, и Тикаани ревниво зыркнула на неё.

Тут в столовой поднялся гомон, и все ученики по колено в воде пошлёпали в центр комнаты. Похоже, Джек Кристалл только что там что-то установил. Джошуа открыл буфет с десертом и поставил большое блюдо с фруктами на шпажках.

– Что там происходит? – Холли, видимо не желая намокнуть, прыгнула на Эллу (которая слишком обалдела, чтобы заорать), потом перепрыгнула на макушку оторопевшей Леоноре, оттуда – на голову Нестору и наконец добралась до центра событий. – Ой, как орехово, у вас есть шоколадный фонтан! А в нём можно купаться?

– Шоколадный фонтан? Такое бывает? – озадаченно спросил Караг.

Переглянувшись, мы с ним единодушно решили, что обсуждение расследования может немного подождать.

Взять наших гостей с собой в тайное укрытие мы не могли: оно находилось слишком глубоко. Поэтому Шари, Джаспер и я встретились с ними за лодочным ангаром и ждали, когда к нам присоединится Холли. Она пулей взлетала на каждую вторую пальму, а потом сбегала по стволу вниз.

– О, наконец-то снова пальмы, они такие классные – вы знали, что я обожаю пальмы?

– Знали, знали, – отозвался Караг, садясь к нам на тёплый сухой песок. – Если уж ты не собираешься спускаться – может, хотя бы последишь, чтобы к нам никто не подкрался?

– Я вцеплюсь в морду любому шпиону, – пообещала оборотень-белка, пока Шари восторженно наблюдала за её акробатическими трюками.

– Вцепишься в морду? Аллигаторам лучше не стоит, – сказал я. – Ты им на один зубок.

– Ам – и нету? – уточнила Шари. – Но это же нарушение школьных правил.

– У нас было такое происшествие с совой и кайманом – школьные правила там мало чем помогли, – заметил Караг. – Так что будь осторожнее, непоседа, ладно?

– Конечно, блохастая пума, – отозвалась Холли, и Караг запустил в неё скорлупой кокосового ореха. Холли проворно перебежала на другую сторону ствола.

– Она всегда такая? – восхищённо спросил Ной.

– Обычно ещё хуже, – усмехнулась Тикаани, стирая с губ остатки шоколада.

Я быстро рассказал нашим помощникам из школы «Кристалл», что мы предприняли и выяснили. Увы, не так уж и много. Когда я упомянул, что мы знаем только время, но не место следующего слива отравы, Тикаани нахмурилась:

– Надо обязательно выяснить больше, иначе мы ничего не сможем сделать. Не мог бы ваш директор попросить полицию прослушать сотовый этого типа или установить за ним слежку?

И мы решили посвятить во всё Финни – ведь благодаря отцу-полицейскому она специалист. Выслушав нас, она сказала:

– Боюсь, из слежки ничего не выйдет. Ты ведь не сам слышал их разговор, Тьяго. Его пересказал тебе этот Рокет. Любой коп, разумеется, захочет узнать, почему они так открыто обсуждали это в его присутствии.

– Верно, – расстроившись, согласился я. Нам ни в коем случае нельзя раскрывать тайну существования оборотней.

– Я поговорю с Эллой – ведь она тоже хочет защитить Эверглейдс, – объявила Шари, вставая. Сразу несколько пар рук потащили её назад.

– С ума сошла?! – спросил её я. – Ты ведь слышала, как она защищает мать! Не важно, замешана ли в этом деле Лидия Леннокс – Элла всегда на стороне своей семьи.

– Конечно, стая превыше всего, – тут же проговорила Тикаани.

– Обычно, – пробормотал Караг, взял её за руку и улыбнулся ей. Я им страшно завидовал – я согласился бы пожертвовать пальцем, чтобы так держаться за руку с Шари! Мальчик-пума снова повернулся к Джасперу, дельфинам, Финни и ко мне: – Может, попытаемся сами за ним проследить и разузнать побольше?

– Попытка не пытка, – сказал я. – Меня сообщники Леннокс уже видели, а вас – нет. К тому же учителя заставляют нас сидеть на уроках. А если вы отправитесь в город, никто возражать не станет.

Мы договорились, что Караг, Тикаани и Холли будут следить за магазином «Свит Кинг» весь понедельник, а лучше ещё и вторник. Похоже, это наш единственный шанс помешать негодяям.

– А этот Рокет? Он нам не поможет в слежке? – спросила Тикаани.

– Не знаю, – ответил я. – В прошлый раз в него кидали твёрдыми тяжёлыми предметами. – Я благодарно улыбнулся нашим помощникам. – В любом случае спасибо вам огромное, что проделали такой далёкий путь! Если дело и правда дойдёт до драки с этими типами, шансы у нас неплохие. – Эта Тикаани выглядит сильной и опасной, а что Караг классный боец, я знал давно. Холли нам очень пригодится в качестве наблюдателя.

Гости смущённо пробормотали «Не за что!», и вдруг Ной встал:

– Ну что, мы всё обсудили?

– Э… да, а что? – Я удивился, чего это он вдруг так заторопился.

Причину я выяснил довольно скоро, когда, почистив зубы, вышел из хижины. Под ярко-голубым небом Флориды трое дельфинов весело резвились в лагуне, видимо заразившись буйной энергией Холли. Шари и Блю поднялись над водой и «ходили» на хвостах задом наперёд. В кристально прозрачной морской воде я увидел, как Ной с разбегу выпрыгнул из воды и сделал идеальное сальто. Брызги полетели во все стороны и… намочили, как назло, именно Карага, боящегося воды. Ему никто не посочувствовал: Тикаани рассмеялась, а Холли глаз не сводила с маленького тёмного дельфина.

– Ты так орехово прыгаешь, Ной, почти как я, – похвалила она его и попыталась в обличье белки перепрыгнуть с одной пальмы на другую. Но, увы, промахнулась и превратилась в белку-летягу, стремительно теряющую высоту. Я заволновался и побежал к ней – может, ещё успею её поймать! – а Ной, испуганно свистя, помчался к пляжу. Караг с Тикаани, напротив, и ухом не повели. И в самом деле – после вынужденной посадки Холли тут же вскочила с земли и взбежала вверх по стволу: – Не паникуйте, всё в порядке!

– Никто и не паникует, – проворчал Караг.

– Тем лучше! – Ной высунул из воды тупоносую голову, глаза у него заблестели. – Тьяго, принесёшь нам со склада мяч для игры в водное поло? Помнишь, тот, с застёжкой, куда можно что-нибудь положить.

Джаспер, тоже сидящий на пляже, пришёл в ужас:

– Но я туда больше не хочу! – Он поспешно попытался зарыться в песок – наружу торчал только зад.

– Тебе и не придётся, – пообещал я другу, взглянул на Холли и улыбнулся. – Кажется, тут найдётся другая кандидатка. – Я побежал за снаряжением.

Через пять минут мяч с белкой внутри летал по лагуне. Дельфины толкали мяч по воде, подкидывали его мордой, утаскивали под воду и снова отпускали на поверхность. Холли веселилась, как на американских горках. Даже когда Шари подбросила мяч хвостом и он описал в воздухе дугу, Холли упёрлась всеми четырьмя лапками в прозрачный пластик:

– Как классно – хочу ещё-о-о!

– И как ей только плохо не становится! – сказал я Финни – за секунду до того, как светло-зелёная беличья рвота забрызгала мяч изнутри.

Я вытащил Холли, окунул её в лагуну, чтобы отмыть, и вытер мяч изнутри.

– Ну что, отдохнёшь? – спросил я белку, которая из-за мокрой прилизанной шерсти немного напоминала крысу.

– Какой ещё отдых?! – возмущённо донеслось в ответ. – Отдыхать буду, когда состарюсь и хвост облезет. Караг, достань мне из рюкзака чего-нибудь перекусить.

Подкрепившись сосновой шишкой, она снова бросилась в воду – на этот раз в человеческом обличье в купальнике. Мне тут же захотелось к ней присоединиться. Финни, Крис и Тикаани тоже попрыгали в лагуну.

– Как насчёт заплыва наперегонки – дельфин против морского льва? – спросил Крис и так близко подплыл к Шари, что мне пришлось посторониться. Ему явно не по нутру, что Шари проводит со мной столько времени.

– Может быть, завтра, – дружелюбно сказала Шари, нырнула ко мне и ткнулась мне в руку дельфиньим носом. – Прогуляемся, Тьяго? Держись крепче!

Крис был явно не в восторге, но виду не подал.

Шари утащила меня в открытое море. Вода омывала моё тело, мир вокруг меня слился в бесконечную синеву. Я потерял счёт времени и был просто счастлив в полной гармонии с девочкой-дельфином.

Лишь когда начало темнеть, мы, совершенно измотанные, вернулись на пляж и с любопытством осмотрелись. Крис в обличье морского льва и Блюдельфин гонялись друг за другом, Финни-скат дразнила Тикаани-волчицу, паря вокруг неё, а Ной раз за разом прыгал через смеющуюся Холли.

– Ты совсем не боишься воды, – сказал он, не скрывая восхищения.

Мы с Шари лукаво переглянулись. Похоже, эти двое нашли друг друга!

А Шари? Значу ли я что-нибудь для неё? Да, мы друзья, но вдруг теперь и она испытывает ко мне нечто большее? Понятия не имею, по каким признакам это можно заметить. Поэтому я постарался отогнать от себя эти вопросы и стал думать о предстоящей операции. Ещё два дня. Удастся ли нам остановить гангстеров с бочками, полными отравы?

Как ни удивительно, наша школьная секретарша миссис Мисаки, мурена, изъявила готовность отвезти троих наших гостей в Майами, а вечером забрать обратно. Но, как я потом выяснил, согласилась она не совсем бескорыстно.

– Вот список запчастей, которые нужно привезти из города, – сказал Джек Кристалл, сунув ей в руки распечатку. – Удачного шопинга.

– Спасибо, – кивнула миссис Мисаки. – Никто не будет возражать, если я при случае куплю себе новую кофточку или туфли?

– Нет-нет, никто, – с отсутствующим видом пробормотал Джек Кристалл.

Миссис Мисаки поджала губы:

– Ну да – вам, наверное, безразлично, как я выгляжу: могу хоть в лохмотьях ходить. Дешевле обойдётся!

– Конечно же, нет! Мы будем только рады, если вы купите себе обновку, – возразил Джек Кристалл.

Миссис Мисаки милостиво кивнула, и я буквально увидел над головой молодого директора облачко с мыслью «Уфф, обошлось!».

Наша школьная мурена подправила в зеркальном стекле помаду – на сей раз тёмно-фиолетовую – и удалилась в сопровождении Карага, Холли и Тикаани. Я поднял вверх большой палец и указал Карагу на мобильник. Он кивнул и показал мне свой. Будем на связи.

Но я не подумал, что на уроках это окажется непросто. Когда на математике у меня завибрировал телефон, мистер Гарсия строго посмотрел на меня. Я сгорал от любопытства, но пришлось дождаться, когда он снова отвернётся к доске. Я хотел быстренько посмотреть под партой, что написал Караг.

Как назло, Элла это заметила:

– Мистер Гарсия, разве во время уроков разрешается проверять сообщения?

– Разумеется, нет, – сказал мистер Гарсия, и Элла торжествующе взглянула на меня.

Я обаятельно улыбнулся в ответ, представив, как насаживаю ей на голову ведро с краской.

Я смог прочитать сообщение только на перемене. Караг написал: «Мы на месте, один перед магазином, один внутри. Пока ничего не выяснили, кроме того, что нам нравятся персиковые конфеты. Они здесь продаются».

«Удачи», – разочарованно написал я в ответ.

К несчастью, в тот день мистер Гарсия вёл у нас и другие предметы – испанский и превращения, а Караг примерно раз в час присылал мне эсэмэски. Когда я чуть не проглотил телефон, попытавшись в акульем обличье открыть сообщение кончиком грудного плавника, у учителя лопнуло терпение:

– Сколько можно, Тьяго! И что это на тебя сегодня нашло?! Марш к директору!

Вообще-то наша следственная группа не собиралась ничего рассказывать учителям, пока у нас нет достоверных фактов. Но попробуй-ка ничего не рассказывать, когда оборотень-орлан буквально сверлит тебя взглядом.

– Вы, детективы-любители, в могилу меня сведёте. То, чем вы занимаетесь, – наивно, безответственно и опасно! – Джек Кристалл нацарапал что-то на листочке. – Отдай это Фаррину. Сегодня и завтра можешь проверять сообщения сколько захочешь. Если узнаете что-то конкретное – сразу же сообщи мне.

Торопливо поблагодарив его, я поспешил обратно на урок.

Я протянул мистеру Гарсии записку – он пробежал её глазами и вскинул брови. Сев, я достал телефон и не таясь – так, чтобы видели Элла, Токо и Барри, – прочёл новое сообщение от Карага. Увы, там было написано всего лишь «А ты знал, какой вкусный марципан?».

Ну вот, столько хлопот из-за ничего.

С каждым новым сообщением я всё меньше верил, что нам удастся что-то разведать. Пошёл обратный отсчёт. Я чувствовал себя всё беспомощнее. Пока мы не знаем, где именно преступники собираются вылить в болото содержимое бочек, мы ничего не можем предпринять! Сколько животных погибнет в этот раз от химических отходов, если нам не удастся предотвратить слив? А тут ещё на меня нахлынули отвратительные воспоминания о первой встрече с родителями, и мне никак не удавалось их отогнать. Я не знал, на кого сильнее злиться: на родителей или на себя – поэтому злился на весь мир.

Во время обеденного перерыва, когда мы с Крисом и Ноксом встретились для подготовки реферата, я почти ничего не говорил, пока Крис не ткнул меня в плечо:

– Эй, ты тоже в нашей группе – забыл? Чего молчишь? – Может, он всё ещё дулся на меня за то, что Шари проводит со мной столько времени.

Нокс предложил:

– Если он только и может, что сидеть, словно воды в рот набрал, нужно замаскировать его под риф и показать на уроке.

– Простите, ребята, я отвлёкся, – признался я.

В отличие от меня, Нокс по-настоящему вошёл в раж:

– Давайте ещё раз обсудим, кто какое задание должен выполнить к четвергу. Крис распечатает картинки, я подготовлю презентацию, а Тьяго раздобудет нам коралловые полипы для показа. Успеешь к четвергу?

– Да-да, успею, – пообещал я, думая совсем о другом. Если нам не удастся предотвратить слив отравы – не окажемся ли мы отчасти виновны в его последствиях, потому что приняли неверное решение? Или потому, что не заручились поддержкой взрослых?

Замаскироваться, говорил Нокс. Замаскироваться под риф… Я вспомнил, как хорошо получается у Финни с помощью одежды, макияжа и других подручных средств выдавать себя за кого-то другого. Можно ли как-то воспользоваться этим, чтобы схватить преступников? Но придумать как я не мог.

Следующим уроком было поведение в особых ситуациях. Тема урока оказалась подходящей: как справиться с врагами сильнее тебя. Мы с Шари и Джаспером, разумеется, навострили уши.

– Если враг всё время действует, а вы каждый раз только реагируете, то останетесь в слабой позиции, – сказала мисс Уайт. – Но если вы проявите инициативу, то с новой ситуацией придётся справляться уже вашему противнику. Кто может привести пример?

Ноэми, в обличье пантеры растянувшаяся поперёк парты, подняла голову:

– Дать ему что-нибудь несъедобное, чтобы он ослабел? Например, протухшей оленины.

– Он может отказаться это есть, – возразила мисс Уайт.

Джаспер поднял руку:

– Жук не справится с енотом в одиночку. Но он может позвать на помощь сотню других жуков и вместе с ними напасть на енота. То-то он удивится!

– Это не стратегия, а глупость, – сухо проговорила мисс Уайт. – Енот придёт в восторг от роскошного обеда.

К моему удивлению, ответить вызвалась Леонора:

– Можно заманить противника в ловушку. Например, в обличье электрического угря я не сильнее каймана, но, если заманю его в реку, он застрянет меж корней, и я смогу бить его током, сколько захочу.

Меня словно громом поразило. Сначала идея в моей голове была бутоном, но быстро распустилась в цветок и оформилась в план. Я еле дождался конца уроков, чтобы отправить сообщение команде в Майами: «Пожалуйста, попытайтесь обязательно добраться до телефона этого типа (ну, вы знаете – этого Калеба) или выяснить его номер!»

«Да без проблем – может, ещё найти живого мамонта, похитить президента или что-нибудь в этом роде?» – пришло в ответ.

Несмотря ни на что, я улыбнулся. «О, мамонт – это круто», – написал я, надеясь, что нашей команде удастся заполучить номер его сотового.

За ужином наши помощники из школы «Кристалл» были вынуждены сознаться, что не смогли выполнить моё задание.

– Этот продавец вёл себя так, будто телефон – убитая добыча, к которой его всё время тянет, – сказал Караг. – Не было ни единого шанса до него добраться – он то и дело его доставал.

– Но добычу ведь едят сразу целиком? – с недоумением спросила Шари.

– Когда добудешь целого оленя, то нет, – покачал головой мальчик-пума.

– Но кое-какую информацию мы собрали, – сказала Тикаани, протягивая нам рукописный список с указанием времени. Они записывали всех, кто заходил в магазин, но ничего не покупал, а только разговаривал с владельцем.

– Вау, вы потрудились на совесть. – Я пробежал глазами список, и меня пробрала дрожь. – Что, блондинка в деловом костюме тоже была там и ничего не купила? Это могла быть наша главная неприятельница.

– Знаете, как она выглядит? Можете посмотреть – мы тайком сфотографировали всех этих людей, – гордо объявил Караг.

Я был впечатлён:

– Да ты что?! Вы просто дьявольски хитроумны.

– Показывай скорее! – поторопила его Шари и вырвала мобильник из рук у растерянного Карага.

Чуть погодя мы узнали, что Лидия Леннокс действительно говорила с этим типом.

– Очень подозрительно – но, увы, ничего не доказывает, – сказала Финни. – Холли, во втором обличье у тебя больше всего шансов добраться до его мобильника или как-то ещё выяснить его номер. Завтра последняя возможность!

– Клянусь орехом – завтра я это сделаю. – Холли скомкала конфетный фантик. – Я раздобуду телефон, и мы остановим этих типов. – Она покосилась на Ноя, сидящего за другим столом.

– Что ты, собственно, задумал? – Караг пристально смотрел на меня золотисто-зелёными кошачьими глазами. – Если посвятишь нас в свой план, мы скорее сумеем помочь.

Я махнул ему и остальным, чтобы придвинулись поближе, и, понизив голос, рассказал, что придумал. На некоторое время воцарилась тишина.

– Что скажете? – спросил я, вдруг утратив уверенность. Что, моя идея никуда не годится?

– Очень пумный план, – восхитился Караг. – Но опасный.

– Наверняка опасный. – Джаспер озабоченно смотрел на меня сквозь толстые стёкла очков. – Нам обязательно понадобится мисс Уайт! И полиция, и, может, ещё Ноэми.

Финни встала:

– Начну готовиться. Нужен особенный костюм – может, среди театральных вещей что-нибудь найдётся.

– А я поищу в гугл-картах подходящее место для нашего плана – пойдёшь со мной, Шари? – спросил я, направляясь в другую сторону – в компьютерный кабинет.

– У меня тоже важные дела, – сообщила Холли и удалилась. Позже мы увидели её с Ноем в пальмовой рощице, где она учила его лазить по деревьям.

– Ну-ну, очень важные дела, – насмешливо обронил я.

– Ещё какие важные! – воскликнула Шари. – Ты что, никогда не был влюблён?

Я залился краской, пробормотал что-то невнятное и уткнулся в телефон, хотя смотреть там было не на что. Подходящий момент, чтобы спросить, а была ли она влюблена. И наконец выяснить, насколько я ей нравлюсь.

В пресноводной зоне кто-то закричал:

– Бестолочь в панцире, убери своё пузо из моего болота! Достал уже твой чёртов метеоризм! Что ты жрёшь целыми днями – фасолевых лягушек, что ли?!

Момент был упущен.

Девять часов утра – сообщений от Карага и его друзей нет. В десять часов Караг написал: «Пока ничего». Я изнывал от нетерпения. На английском толку от меня не было, на испанском все слова вылетели у меня из головы, а сдвоенный урок превращений я отсидел, как на приёме у врача.

Только после обеда – у нас как раз была география, и двое новых учеников из болота давно заснули – пришла долгожданная весть. «Мы выяснили номер мобильника Калеба!» – написал Караг с кучей смайликов.

Я встал:

– Можно в туалет, миссис Пелагиус?

Учительница вынырнула на поверхность – вода стекала с её панциря. Древняя оборотень-черепаха посмотрела на меня – и я не знал, как истолковать её взгляд.

– Конечно иди, Тьяго.

Несколько секунд спустя я уже сидел на крышке унитаза и лихорадочно набирал сообщение: «Вы просто супер, ребята! Теперь, как договаривались, раздобудьте новую сим-карту. Поешьте, отдохните. Встретимся перед закатом на пересечении Коконат Палм Драйв с Блэк Крик. Район называется Блэк Пойнт».

Сразу после уроков мы с Шари, Джаспером и Финни побежали на второй этаж, чтобы посвятить учителей в наш план.

– Вам удалось выяснить, куда привезут ядовитые отходы? – напряжённо спросил Джек Кристалл. Я покачал головой. Наверное, наш молодой директор недоумевал, почему я, несмотря на это, широко улыбаюсь.

– Нет, но я придумал, как заманить этих типов в другое место, где мы спокойно сможем устроить им ловушку…

Когда я им всё объяснил, мисс Уайт и Джек Кристалл были явно впечатлены.

– Может сработать, – согласился директор.

– Не возражаете, если я буду руководить операцией? – спросила нас мисс Уайт.

Мы переглянулись и одновременно кивнули.

– Для нас это большая честь, – просиял я. Наши шансы изрядно возросли. Мисс Уайт не зря преподавала нам борьбу – однажды я видел, как она одним ударом ноги высадила дверь. Ладно, та и так уже сгнила, но всё равно.

– Мы думали спросить Ноэми, не хочет ли она с нами, – сказала Шари.

– Лучше не стоит: в ней слишком много от хищной кошки и слишком мало от человека – это может закончиться плачевно, – сказала мисс Уайт, и Шари немного расстроилась. Хорошо, что у нас есть хотя бы Караг.

Учителя вдруг заторопились. Мистер Кристалл взял телефон и выставил меня из кабинета, а мисс Уайт объявила:

– Я подготовлю микроавтобус – выезжаем сразу после ужина. – И удалилась большими шагами.

Конечно, одноклассники заметили, что что-то происходит. То, что наши гости из школы «Кристалл» целыми днями где-то пропадают, уже само по себе вызывало подозрения, а тут ещё и учителя засуетились.

– Вы что-то задумали, да? – с подозрением спросила Элла, теребя серебряный браслет, которым она недавно хвасталась – какой дорогой подарок сделала ей мама. – Могу поспорить – вы готовите какую-нибудь акулью пакость, я права?

Барри и Токо – её неизменная свита – закивали, сверля меня глазами.

– Мы… Э-э-э… – промямлил я, потому что совсем забыл придумать какую-нибудь отговорку.

Тут, слава богу, мне на выручку пришёл Джаспер:

– Мы готовим вечеринку в честь дня рождения Финни. Будет грандиозно – можешь не сомневаться.

– Вот именно, – поспешно подтвердил я.

Элла напоминала рыбу, которой подсунули пластмассового червяка:

– Чушь несусветная! Немедленно выкладывайте правду, не то…

– Не то что? – холодно спросил женский голос. Словно из ниоткуда рядом со мной возникла рослая тренированная фигура мисс Уайт.

– Нет, ничего, мы… пойдём делать уроки, да, Токо? – ослепительно улыбнулась Элла. На лице моей любимой учительницы не дрогнул ни один мускул.

Мы с Джаспером поспешили убраться.

Когда мы в компании дельфинов сидели в пальмовой рощице, я спросил его:

– Что, у Финни правда день рождения?

– Ага, в конце сентября, – кивнул он.

– Как у Холли – в пятницу, – подтвердил Ной, и мы удивлённо уставились на него. Когда это он успел столько всего разузнать о наших гостях? А может, только об одной девочке-белке? Не дожидаясь ответа, Ной продолжил: – Почему бы не устроить праздник для них обеих?

– Гениальная идея, – сказал я. – Надеюсь, у нас вообще будет настроение праздновать.

– А бывают утешительные праздники? – полюбопытствовала Шари.

– Гораздо реже победных.

После ужина для Шари настал тяжёлый момент прощания с друзьями-дельфинами. Блю слишком стеснительная и сдержанная – она останется в школе. Ной в сердце воин, но в первом и во втором обличье явно не великан.

Однако услышав, что его не возьмут в команду, он вспылил:

– Что?! С ума сошли?! Холли ведь тоже с вами поедет – кто бросится между ней и этими негодяями, если ей станут угрожать?

– Холли почти всё время просидит на пальме наверху, – объяснила Шари. – Никому никуда бросаться не придётся.

Но он нас не слушал:

– Чтоб ни шерстинки с неё не упало, понятно? Если Тангароа, наш бог моря, мне поможет, я буду защищать её в воде и на суше – и вообще везде!

– Ну ладно, – согласился я. Я был тронут и немного завидовал. Такие же чувства я испытывал к стоящей рядом Шари (чудесное ощущение). Я без колебаний поплыл её искать, когда думал, что ей угрожает белая акула, и готов был умереть ради неё! Но она, скорее всего, никогда об этом не узнает: иначе пришлось бы рассказать ей и о том, как я, тигровая акула, запутался в бесхозной сети – вот позорище!

Блю, Шари и Ной снова устроили ритуальное прощание маори, торжественно прижавшись друг к другу лбами и носами, после чего поделили между собой горсть «Джелли Бинс» со вкусом сливочного масла и попкорна. Хотя вряд ли это является частью ритуала маори.

Вскоре мы тронулись в путь.

Мисс Уайт повезла нас в микроавтобусе в Блэк Пойнт. Мистера Кристалла с нами не было – наша учительница борьбы осторожно объяснила ему, что мы справимся и без него. Зато кроме меня, Финни, Ноя и Шари с нами поехал наш оборотень-аллигатор Нестор: он не входил в число одноклассников, которые нас задирали.

– Мы на месте, – сказала наконец мисс Уайт.

Взволнованные, мы выбрались из микроавтобуса и огляделись. Восточная часть Коконат Палм Драйв оказалась простой двухполосной гудроновой дорогой за городом. «Блэк Пойнт Марина» – гласила табличка, поблизости находилась гавань для яхт. Но не здесь. Там, где мисс Уайт остановила машину, мы увидели с одной стороны незастроенный участок, поросший травой, кустарником и пальмами. С другой стороны находился не очень широкий канал или речка – если смотреть вдоль него, на горизонте видно море. Я знал, что там начинается морская природоохранная зона: отрава, которая попадёт сюда, несмотря на разбавление, навредит куче животных.

Частично забетонированный, берег с этой стороны дороги образовал причал, к которому был пришвартован довольно затрапезный катер для ловли крабов под названием «Морской волк» – когда-то наверняка белый. Его владельца нигде не было видно. На другом берегу реки виднелись зелёные непролазные заросли мангров.

– Эти типы сразу догадаются, почему их перенаправили сюда. – С довольным видом оглядев остальных, я перевесился через край и стал рассматривать проплывающих мимо рыб, с первого же взгляда заметив три разных вида. – У дороги достаточно места, чтобы остановиться, выгрузить бочки и через дорожное ограждение вылить их содержимое в реку.

– Но и для нас это хорошее место, – сказала Финни. – В кустах можно устроить засаду.

Мисс Уайт кивнула:

– Финни, ты встанешь вон там и покачаешь фонариком, когда услышишь фуру. Они остановятся рядом с тобой. Как только убедишься, что это те самые типы, подашь нам световой сигнал.

Немного погодя прибыли Караг, Холли и Тикаани – мы радостно поздоровались с ними. Двое наших лучших бойцов снова с нами – здорово! Ной и Холли улыбались друг другу, явно радуясь встрече.

Мы рассредоточились, чтобы исследовать территорию и подыскать себе укрытия. Холли присмотрела одно из деревьев.

– А я спрячусь вон там в обличье аллигатора! – Нестор, перебравшись через ограждение, шёл мимо узкой бетонной платформы вдоль берега канала. Рядом был густой кустарник.

– Хорошая идея. Шари с Ноем подождут в воде, – сказала мисс Уайт. – Если кто-нибудь туда свалится, вы его задержите.

Я лихорадочно соображал:

– А вдруг эти типы, заподозрив неладное, надавят на газ и смоются? У кого-нибудь есть идеи, что делать?

– У меня, – сказала мисс Уайт, порылась в багажнике микроавтобуса и вытащила длинные доски с торчащими из них острыми гвоздями. – Холли, Тьяго, пока Финни отвлечёт этих типов, ваша задача – положить это под передние и задние шины.

Мы тут же потренировались шнырять по дороге, как тени. Холли досталась самая тоненькая дощечка, которую она могла нести и во втором обличье.

Солнце уже зашло, но нам это не мешало: большинство оборотней хорошо видят в темноте.

Мисс Уайт знаком велела нам собраться вокруг.

– Пока не убедимся, что среди этих типов нет оборотней, мысленно переговариваться нельзя, – внушала нам она. – Тьяго, ты уже умеешь ставить защитный экран?

Я покачал головой, и она потренировалась со мной представлять стену и прятаться за ней, чтобы ни одна мысль не проникла наружу. Через некоторое время у меня стало неплохо получаться, но я всё равно нервничал:

– А вдруг я сделаю что-нибудь не так и выдам нас?

– Не сделаешь, – сказала мисс Уайт, положив руку мне на плечо.

– Вот именно – не сделаешь, – повторила Тикаани, строго посмотрев мне в глаза.

– Перестань – от этого он ещё сильнее занервничает, – сказал Ной.

– Не-е, – поморщился я. – Сильнее уже не куда.

– Эй, всё будет хорошо – мы суперкоманда! – Шари обняла меня – только это и помогло.

Мисс Уайт перегнала микроавтобус на укрытую от чужих глаз парковку и вернулась пешком – вся в чёрном, стройная гибкая фигура в темноте.

– Сколько ещё ждать? – спросила Холли, разрывая на клочки листик.

Мисс Уайт посмотрела на часы:

– Слишком рано отправлять этим типам сообщение, которое заманит их сюда, нельзя – лучше только в одиннадцать. Иначе они могут успеть уточнить у сообщников.

Сейчас было десять вечера.

– Ну, раз так, давайте пока устроим пикник, – предложил Караг и распаковал то, что они с Тикаани и Холли привезли из города: колбаски, печенье, несколько бутылок лимонада и чипсы из тортильи с соусом для макания. – Будете что-нибудь, мисс Уайт?

– С удовольствием – это мой любимый сорт, – сказала наша учительница, запустила руку в пакет с чипсами и зачерпнула такую большую горсть, что остальные встревоженно переглянулись. Когда она собралась взять добавки, Холли поспешно проговорила:

– Посмотрите назад…

– Что? – спросила мисс Уайт и настороженно оглянулась. Холли воспользовалась случаем и убрала чипсы подальше от неё.

Мы уселись на обочине, шёпотом переговариваясь – только над шутками Холли смеялись в голос, потому что сильно нервничали. Ещё громче мы засмеялись, когда Караг обнаружил, что сидит на муравейнике, где живут огненные муравьи. Он вскочил, отряхивая штаны и бормоча:

– Чёрт, как жжёт!

Лишь изредка мы видели фары автомобилей, и чем темнее становилось, тем реже проезжали мимо машины.

Наконец настало одиннадцать.

– Так, я напишу эсэмэс – надеюсь, оно заманит этих типов сюда, – сказала мисс Уайт, и я вставил новую сим-карту в старый телефон, который мы взяли с собой. Мы знали, что если эта уловка не сработает, вся подготовка окажется напрасной, и молча наблюдали, как мисс Уайт набрала несколько строчек – поскольку я сидел рядом с ней, мне был виден текст на экране:

Мы затаили дыхание, боясь пошевелиться. Придёт ли ответ? Да, через несколько секунд на экране появились буквы – Калеб ответил:

Всё ясно, босс.

Никто не ликовал – все были слишком взволнованны, но мы с Шари и Нестором невольно подскочили. Я изнывал от нетерпения.

– Ну что, по местам? – на удивление спокойно спросил Караг. Мисс Уайт кивнула, и те, кому предстояло сражаться во втором обличье, разделись и превратились.

С радостным возгласом и громким плеском Шари в обличье дельфина исчезла в воде. Пока я убирал её одежду, ко мне бесшумными шагами подошла крупная светло-коричневая хищная кошка. Хорошо, что я уже несколько раз видел Карага во втором обличье – иначе, наверное, с криком бы убежал.

– Не мог бы ты и мои вещи спрятать? – спросила меня пума.

– Конечно, – кивнул я.

Из-за кустов вышла волчица с густой белой шерстью и встала рядом с Карагом. Она огляделась по сторонам и оскалилась, словно хотела проверить, не разучилась ли, а потом, дружелюбно виляя хвостом, посмотрела на меня снизу вверх:

– И мои тоже, пожалуйста! У тебя ведь есть руки…

А Холли, взобравшись на ближайшее дерево, крикнула:

– Мои шмотки лежат вон там. Спасибо, очень мило с твоей стороны, Тьяго!

– Не за что – всегда мечтал быть вашей прислугой, – пробормотал я, собрал ещё и вещи Холли и спрятал всё под кустом.

Финни тем временем из рослой худенькой синеволосой девочки превращалась в пожилого лысого мужчину с брюшком. Убрав последние волоски под резиновую лысину, она посмотрелась в карманное зеркальце, чтобы проверить, правильно ли нанесла макияж.

– Ну и быстро же ты состарилась, – сказал я ей. – Это не заразно?

– Сейчас проверим, – произнёс старик голосом Финни и протянул ко мне руку.

– Лучше не надо, – и я сделал шаг в сторону, чуть не наступив Карагу на лапу.

Без пятнадцати двенадцать мы услышали глухой рёв мотора, который всё приближался, и увидели свет фар.

– Маленький грузовичок! – мысленно шепнула нам Холли. – Едет довольно быстро!

– Все по местам! – прошипела мисс Уайт, и кусты закачались и зашуршали – все выполнили её команду. В реке зафыркал и нырнул дельфин. Я бросился на землю за кустами. Песок был прохладным, травинка щекотала мне живот.

Да, это тот самый грузовичок, который мы уже видели, – на таких ездят садовники. Его кузов был забит бочками. Сквозь переплетение веток я увидел, как Финни, широко расставив ноги, стала на полосе аварийной остановки, покачивая фонариком. Грузовик замедлил ход и остановился, мотор рокотал на холостом ходу. Я знал, что мисс Уайт сообщила в полицию. Нам нужно всего лишь задержать этих типов на несколько минут, пока за дело не возьмутся профессионалы.

Теперь настала наша с Холли очередь. Пригнувшись, с бешено колотящимся сердцем, я метнулся за грузовиком через дорогу, стараясь сам не пораниться о доску с гвоздями. Бесшумно подсунув её под задние шины, я увидел, как крошечное существо с доской поменьше проделало то же самое с передними. Ну вот, всё получилось! Я присел за колесом, выжидая момент, чтобы шмыгнуть обратно в укрытие. Маскировка Финни, похоже, тоже сработала – кто-то крикнул ей из кабины:

– Это ты тот парень, которого прислал Брэд?

– Да, я, – изменённым голосом отозвалась Финни. – Хорошо, что вы приехали вовремя, хотя нам пришлось изменить место.

Из кабины выпрыгнули трое, прошли мимо, не заметив меня – я видел только их штанины, – и открыли задвижку кузова. Я пытался понять, есть ли среди них оборотни, но мои способности были для этого слишком слабыми. Молча, отработанными движениями новоприбывшие выгрузили первые бочки и покатили их к реке. Перебросив первую бочку через дорожное ограждение, они поставили её на берегу и открыли крышку. Я почуял едкую вонь и ещё сильнее разнервничался, на меня снова напала икота. Всё происходит слишком быстро! Где же полиция?! Мы не можем допустить, чтобы преступники и в самом деле отравили воду! Финни, видимо, подумав о том же, сказала:

– Не торопитесь, парни. Лучше выгрузите сначала все бочки – ещё успеете вылить.

И тут удача от нас отвернулась.

– «Парни»? Кого ты имеешь в виду? – раздался хриплый женский голос. Женщина с седыми прядями, которую мы уже видели в «Свит Кинге», вылезла из кабины, чуть не наступив на Холли. К счастью, та успела шмыгнуть под грузовик. Мы переглянулись – красная белка и мальчик, у которых возникла крупная проблема. Услышав возгласы, трое с бочкой – среди них ещё одна, коренастая, женщина – посмотрели в нашу сторону.

И заметили меня.

– Тина, там кто-то под грузовиком! – вскрикнула коренастая женщина и, бросив химические отходы на произвол судьбы, помчалась обратно. Я пустился наутёк, но далеко отбежать не успел: преступница схватила меня одной рукой, другой пытаясь содрать с головы красную белку, вцепившуюся ей в волосы.

– Немедленно отпусти его! – крикнула Холли.

Женщина, очевидно, не была оборотнем и ничего не поняла.

– Ай! – завизжала она. – Что это такое? У меня что-то в волосах! – Но она и не подумала меня выпустить, хотя Холли двумя лапками вцепилась в толстые пряди, пытаясь выдрать их с корнем.

Я отчаянно вырывался, сердце у меня бешено колотилось. Моя футболка растянулась до размера XXL, затрещала по швам – и я оказался на сво боде.

Но всего на несколько секунд – меня догнал один из тех двоих, что возились с бочкой. Продавец из «Свит Кинга». Калеб.

– Зашибись – это же тот самый мальчишка, которого нам велели остерегаться! – выругался он и замахнулся, собираясь двинуть мне кулаком в лицо. Но не успел.

Я услышал грозный рык – и на гангстера бросилась белая волчица и повалила его на землю. Коренастая женщина с криком пошатнулась и ничком растянулась на дороге: ей на плечи прыгнула пума.

– Ну наконец-то, – прохрипел я.

– Почему «наконец-то» – как раз вовремя, – возразил Караг, глядя на меня светящимися зелёными глазами и прижимая женщину лапами к земле. – Тебе помочь, Тикаани?

– Я подумаю, – отозвалась Тикаани. Она отчаянно оборонялась: поначалу её противник растерялся, но потом схватил Тикаани за шкирку и с поразительной силой отшвырнул в сторону. Белая волчица, оскалившись и вздыбив шерсть, собиралась броситься на него снова. Я забеспокоился, заметив, как продавец сунул руку в карман – он что, вооружён?! Тикаани тоже заметила это движение и молниеносно вцепилась ему зубами в запястье. – Нечего тут! Тьяго, скорее обыщи его и отбери оружие, если оно у него есть.

Мы с Холли почти одновременно бросились на пленника. Красная белка обыскала все правые карманы, я – левые. Я обнаружил лишь несколько фантиков и бумажных купюр, но Холли торжествующе завопила:

– Нашла! – и потащила свою находку – пистолет! – к каналу. – Там ему самое место.

– Нет! Может… – крикнул я. Оружие плюхнулось в тёмную воду. – …он нам ещё пригодится, – вяло закончил я.

– Ничего, лучше избавиться от этой штуки! – мысленно крикнула нам мисс Уайт. – Не дайте им уйти!

Пока что было неясно, кто от кого должен уйти.

– Чёрт подери, что это за зверюги?! – испуганно взвизгнул третий бандит. Он всё ещё стоял с бочкой у воды и… допустил ошибку, бросившись на Холли, которая за несколько секунд до этого утопила там пушку. Холли испуганно пискнула.

– Не смей! – Словно ангел мести, Ной мчался к берегу, взрезая плавником воду. Наконец он прыгнул – а прыгал Ной чертовски хорошо. Тёмный дельфин взмыл вверх и вбок, всем туловищем толкнул мужчину и, элегантно перекувыркнувшись, упал обратно в реку.

Ошеломлённый противник не устоял на ногах.

– Помогите! На меня напали! – завопил он, перегнувшись через ограждение, словно тряпка, которую повесили сушиться, и попытался встать, чтобы броситься наутёк. Плохая идея. Он понял это, когда челюсти аллигатора сомкнулись вокруг его левой лодыжки.

– Нечего так орать, – сказал Нестор, не выпуская его. – Где, собственно, полиция?

– Сказали, сейчас приедут, – ответила мисс Уайт, но в голосе её звучала тревога.

Тем временем Холли взлетела на дерево, служившее ей дозорной вышкой, и затараторила:

– Очень орехово, оборотень – забыла, как тебя зовут! Вкусно?

– Так себе – у джинсов странный привкус, – проворчал Нестор.

Его пленник в панике задёргался… И открытая бочка с химическими отходами закачалась. Она вот-вот упадёт, и ядовитое содержимое выльется в реку! Я в ужасе наблюдал, зная, что не успею этому помешать.

– Нестор! – закричала мисс Уайт, которая тоже стояла слишком далеко. – Бочка – держи её, скорей!

– Понял, – ответил Нестор, но в обличье рептилии он был не слишком проворным, к тому же его зубы застряли в штанах противника. Он начал частично превращаться, чтобы подхватить бочку руками, но скоростью в таких делах Нестор тоже никогда не отличался. Я с ужасом наблюдал, как бочка накреняется всё сильнее.

Шари с Ноем встревоженно засвистели и помчались по каналу к морю. Я надеялся, что Финни тоже в безопасности, где бы она ни находилась. Я нигде её не видел.

В воздухе мелькнула тень. Караг бросил свою пленницу и огромным прыжком перемахнул на берег. Он приземлился на четыре лапы рядом с бочкой и упёрся в неё, чтобы она не опрокинулась. Вонючая жижа выплеснулась через край и попала ему на шерсть.

– Совиный помёт! – выдавил он и, шипя, обернулся, чтобы оценить ущерб. Пару секунд он боролся с искушением вылизать шерсть, но потом передумал. – Фу, ну и вонища…

– Скорее в воду – она смоет с тебя эту дрянь! – крикнул я ему.

Караг колебался – наверное, потому, что терпеть не мог воду. Он слишком долго медлил, и я бросился к нему, навалился и спихнул в реку. Мальчик и хищная кошка, сцепившись клубком, бултыхнулись в воду. Пока он неловко барахтался, я, плывя на месте рядом с катером, голыми руками тёр его шерсть, чтобы смыть химикалии. Кожа у меня начала гореть, но я не обращал на это внимания.

– Спасибо, – сказал Караг, прижав уши и топорща усы, пытаясь удержать голову над водой.

– Берегитесь, она уходит! – донёсся до меня крик Тикаани, и я с досадой увидел, как гангстерша, которую Караг уже почти одолел, поднялась с земли и поспешила убраться. Мы с Карагом торопливо проплыли несколько метров вдоль берега мимо «Морского волка», пока не нашли место, где можно было выбраться на сушу. Мы слишком задержались – гангстерша удирала со всех ног. А вдруг она скроется в чаще и уйдёт пешком?!

Но она не ожидала, что неизвестно откуда появится мисс Уайт и преградит ей путь.

– Стой! – сказала наша учительница.

– С дороги, тварь! – прорычала гангстерша и, схватив мисс Уайт, попыталась её повалить. Но неожиданно сама стремительно пролетела по воздуху и шмякнулась о землю. Через несколько секунд недовольная мокрая пума, всё ещё воняющая химикалиями, всем весом навалилась ей на живот и прижалась к ней, будто домашняя кошка.

– Гадость, да?! На, получай!

Только преступница с седыми волосами ещё оставалась на ногах. Преследуемая мисс Уайт, она добежала до кабины, запрыгнула внутрь и надавила на газ. Я затаил дыхание. Тоненькую дощечку с гвоздями, которую Холли подсунула под передние шины, колёса смели в сторону – чёрт! Но вторая, которую подложил я, сработала. Раздался скрежет, а потом шипение: гвозди проткнули шины. Грузовик покачнулся, будто его по ошибке вместо бензина заправили виски, и остановился. Несколько бочек выкатились из кузова, но ни одна не открылась.

Тикаани запрокинула морду и торжествующе завыла. Пленница Карага попыталась стряхнуть его с себя, но быстро замерла, когда пума выпустила когти и дыхнула ей в лицо.

Я с огромным облегчением услышал, что вдалеке, быстро приближаясь, завывает сирена. Полиция – наконец-то! Напряжение стало спадать.

Но мы рано радовались победе.

Седая женщина достала что-то из грузовика и с не предвещающим ничего доброго лицом спрыгнула обратно на дорогу. Я с ужасом увидел, как она направила на Карага дуло пистолета.

– Скорее, бегите! – крикнула нам мисс Уайт и попыталась ногой выбить оружие из рук женщины. Обезоружить противницу ей не удалось, но выстрел прогремел в небо. Вниз посыпались клочки листьев.

Мы все страшно перепугались. Волчица, пума и красная белка бросились врассыпную. Нестор плюхнулся в реку и нырнул под катер – неплохое укрытие.

Я инстинктивно бросился к реке, споткнулся о скомканный маскарадный костюм Финни, перепрыгнул через дорожное ограждение и нырнул в тёмную глубину. Восхитительно тёплая вода сомкнулась надо мной. Скорей отсюда! Скинув мокрые кроссовки, я поплыл под водой к зарослям мангров, пока не превращаясь.

Я осторожно вынырнул в сплетении ветвей, чтобы набрать в лёгкие воздуха и оценить обстановку. Где мисс Уайт? Грузовик всё ещё стоял там с потушенными фарами, я видел четыре довольно потрёпанные фигуры, которые взволнованно что-то обсуждали. К счастью, никому из наших врагов больше не приходило в голову палить из пистолета. Кажется, один из них говорил по телефону. Ко мне бесшумно скользнула афалина – Шари.

– Водорослевая слизь! Ты ранен? – обеспокоенно спросила она и, обследовав моё тело эхолокатором, тут же сама ответила на свой вопрос. – Отлично, ты цел. Только сердце очень колотится – ты ведь не заболел?

– Э… нет, – сказал я и мысленно позвал мисс Уайт. – Вы в безопасности?

– Всё в порядке, – донеслось в ответ. – Вы просто супер, ребята. Не волнуйтесь, полиция вот-вот приедет, а без машины этой банде не сбежать.

Однако прошло несколько минут, а полиции всё не было. Наконец взволнованная Шари нырнула и издала протяжный свист:

– Слышишь? Лодка!

– Лодка? В это время суток? – озабоченно пробормотал я и, снова скользнув под воду, прислушался. Хотя у меня не такой хороший слух, как у дельфинов, немного погодя я тоже услышал гудение лодочного мотора. Чем дольше я прислушивался, тем громче становился звук. Кто бы это ни был, он приближался.

Через несколько секунд появилась белая моторная лодка метров шесть длиной с маленькой кабиной. Такие были у многих – в яхтовых портах на островах Флорида Кис они пришвартованы вплотную друг к другу. Но эта, потушив опознавательные огни, направилась прямиком к пристани, обогнула старый катер и собиралась причалить.

Видимо, её уже поджидали. Гангстеры, бросив сломанный грузовик и бочки, побежали к лодке, которая тем временем уже успела причалить. Своим ночным зрением я разглядел на борту бородатого лысого типа, фоторобот которого я тогда нарисовал. Неужели это Брэд, босс?!

Наверное, всё это кошмарный сон! Негодяи скроются ещё до приезда полиции, и после всего, что произошло, им удастся уйти! Они будут и дальше отравлять природу, а мы так и не выясним, кто их заказчики!

Меня захлестнула ярость – сильная, словно торнадо.

– Мисс Уайт! – заорал я. – Надо что-то предпринять!

И мы кое-что предприняли. Мисс Уайт, прятавшаяся на незастроенном участке, побежала к нам, не заботясь о том, что в неё могут выстрелить. Впрочем, сейчас им было не до того – они, тесня и отталкивая друг друга, лезли на борт. Учительница борьбы нырнула щучкой и тут же превратилась. На борту раздались удивлённые возгласы, когда рядом с лодкой, фыркая, вынырнула косатка величиной с лодку – на торчащем как меч спинном плавнике у неё висел порвавшийся во время превращения топ.

Мне не терпелось в акульем обличье растерзать этих типов, но от ярости мне не сразу удалось превратиться. Наконец я ощутил покалывание во всём теле, и когда я превратился в трёх с половиной метровую тигровую акулу, от мокрой футболки остались одни клочки. Видимо, сверху можно было различить мои очертания, потому что, когда я, держась почти у самой поверхности, устремился к лодке, одна из женщин испуганно вскрикнула.

Я был полон решимости потопить моторку или отгрызть от неё кусок – или что там ещё большая акула может устроить с маленькой лодкой.

Но косатка преградила мне путь:

– Стоп! Так нельзя, Тьяго! – Голос мисс Уайт прозвучал строго.

В первую секунду мне хотелось её укусить, потому что она мне помешала, но я тут же ужаснулся самому себе. Таким я быть не хотел – надо держать эту часть своей сущности под контролем!

– Простите. Я… Минутку. – Я остановился и поплыл медленно, пытаясь совладать с эмоциями. Это оказалось нелегко, потому что рулевой лихорадочно дал газ и вода у кормы уже забурлила. Хотя лодка была нагружена, она быстро набирала ход. Прямо в открытое море! Я с трудом сдерживался, смиряясь с бездействием.

Мисс Уайт нырнула, и лодка больше не могла сдвинуться с места: косатка всей массой своего огромного тела привалилась к её носу. Круто. Вместе мы сильнее гангстеров, если только я не выйду из себя и не наломаю дров.

– Готов? – спросила косатка рядом со мной, и я коротко ответил «да». – Ну, тогда разделаемся с ними, – сказала мисс Уайт, и я представил её усмешку в человеческом обличье, а потом добавила: – Вперёд!

Я решил проверить, насколько крепка лодка, и ткнул её сбоку. Грохот был изрядный – возможно, на пластиковом корпусе осталась вмятина. Мисс Уайт разогналась и так развернула лодку своим широким чёрно-белым телом, что та встала поперёк фарватера и не могла сдвинуться с места. На борту отчаянно бранились.

Теперь мы таранили лодку по очереди. Увлекательное занятие – моторка сильно раскачивалась. Бородач сумел удержаться, но один из его сообщников упал за борт.

– Добро пожаловать к нам в гости! – провозгласила Шари и ударила его хвостом.

Но тут негодяи снова выхватили оружие и стали целиться в мисс Уайт, промахнуться мимо которой в обличье косатки было практически невозможно, хотя лодка раскачивалась, как в сильный шторм.

– Осторожно! – в отчаянии закричал я. Удастся ли ей избежать пули?

Сначала мне показалось, что не удастся. Но я не учёл своего любимого дельфина.

– С меня хватит этих палящих штуковин – как там они называются? – сказала Шари.

– Что ты задумала? Будь осторожна! – крикнул я, но она уже выскочила из воды и без труда перепрыгнула через лодку, столкнув женщину с оружием в реку. Прогремел ещё один выстрел, но, к счастью, никого не задел.

– Акула! Акула! Спасите, помогите! – пробулькала гангстерша, отчаянно барахтаясь. Но её сообщникам на борту, похоже, своих забот хватало. Я описал пару кругов возле женщины, не касаясь её: страх сам по себе достаточное наказание.

Наконец прибыли три полицейские машины – синие мигалки осветили всё вокруг. Мисс Уайт прижала лодку к пирсу рядом с катером – я услышал скрежет борта о бетон. Теперь полицейские могли без проблем подняться на борт, чтобы арестовать четверых гангстеров и капитана моторки.

Мы с мисс Уайт скрылись под шумок, чтобы без помех превратиться вне зоны видимости.

– Может, вам это пригодится? – приветствовали нас в некотором отдалении Караг, Тикаани и Холли, протягивая нам сменную одежду из микроавтобуса. Вскоре мы выглядели более-менее презентабельно. Я с ужасом заметил, что рука мисс Уайт в крови:

– Вы ранены!

– Благодаря Шари всего лишь касательное ранение, – отмахнулась она и с тревогой взглянула на меня. – А что с твоими руками?

Я посмотрел на ладони, а Холли посветила на них фонариком. Они покраснели от химикалий, будто сильно обгорели на солнце.

– Немного побаливает, – признался я. – Караг, а как ты?

– На кожу ничего не попало, – с улыбкой ответил мальчик-пума. – Спасибо тебе ещё раз.

– Пойдём, надо обработать раны, – сказала мисс Уайт и положила здоровую руку мне на плечо. Наши глаза встретились, и я понял: она никому не расскажет, что я едва не впал в опасное бешенство. И ещё – что она гордится, что я всё-таки сумел взять себя в руки.

Мы подошли к полицейским, и нашим глазам предстало отрадное зрелище: нашим противникам зачитывали их права и надевали наручники. Мы по очереди рассказали, как нам едва удалось предотвратить, чтобы химические отходы не попали с Блэк Пойнта в морскую природоохранную зону.

– Хороший улов, ребята. – Командир прибывшей на вызов группы явно был доволен. – На этот раз у нас достаточно доказательств, чтобы предъявить обвинение. – Он кивнул мне – видимо, ещё помнил меня. – А этот тип и правда выглядит, как на фотороботе, который ты нарисовал.

– Мне очень жаль, что мы не приехали раньше, – сказал один из полицейских, осматривая руку мисс Уайт и мои ладони. – Похоже, мы недооценили серьёзность положения. Бадди, где скорая? Леди и мальчику требуется медицинская помощь.

Скорая подъехала почти сразу, и пока один санитар перевязывал рану мисс Уайт, другой намазал мне ладони мазью и наложил тонкую повязку. Я с облегчением отметил, что жжёт уже не так сильно.

Мы стояли неподалёку от копов, и я услышал, как один из них говорит:

– Жаль, что оба пистолета исчезли.

– Почему это исчезли? – раздался у меня в голове голос Финни, и что-то большое и плоское, напоминающее огромный тёмный блин, поднялось со дна.

– Смотрите… Там что-то странное, – невинным тоном заметил я, указывая на Финни.

Полицейские яркими фонариками осветили воду – и обнаружили, что прямо посреди тёмного нечто как на блюдечке лежит одна из пушек.

– Это упало прямо на меня – повезло, – сказала наш оборотень-скат.

– Но… нам же никто не поверит, – пробормотал молодой полицейский, взглянув на своего начальника.

Тот подобрал отвисшую челюсть:

– Вот именно, Стивенс, так что не упоминайте об этом в отчёте, ясно?

– Да, сэр.

– И про косатку не пишите. Может, это вовсе и не косатка была. В таких вещах легко ошибиться.

– Вы правы, сэр.

– Хорошо, Стивенс, а теперь достаньте из воды это вещественное доказательство. Оно лежало у берега, и его принесло волной, ясно?

– Конечно, сэр. Будет сделано!

Мы с удивлением увидели, как к месту происшествия подлетел роскошный чёрный лимузин и резко затормозил за полицейскими машинами. Это ещё кто? Я оцепенел, увидев, что из автомобиля вылезла хорошо знакомая фигура – холёная женщина в сером деловом костюме. Лидия Леннокс!

Кивнув мрачному молчаливому бородачу, она поцокала к полицейским и тут же начала их обрабатывать:

– Всё это наверняка недоразумение – в чём именно вы обвиняете моего клиента Брэда Кашински? – Так вот, значит, как зовут этого типа. Вовсе не Свитлинг. Разумеется, мать Эллы меня заметила, и, когда она мне улыбнулась, меня мороз продрал по коже. – Почему этот грузовик здесь? – спросила она меня.

– Потому что ваши люди собирались сбросить в реку химические отходы, – зашипел на неё Караг.

Лидия Леннокс и глазом не моргнула:

– Мои люди? Я всего лишь представляю интересы этого господина – к этому делу я не имею никакого отношения. – Она снова посмотрела на меня и ядовито повторила свой вопрос: – Так почему этот грузовик здесь?

Я с удовольствием объяснил ей:

– Мы отправили вон тому парню эсэмэс и заманили его сюда, поэтому нам удалось застать его и остальных на месте преступления!

– Вот как. – Мать Эллы некоторое время разглядывала меня неподвижными питоньими глазами, потом снова обратилась к шефу полицейских: – Вон оно что. Ребяческая шалость. Вообще-то этот грузовик должен был отвезти химические отходы на ближайшую свалку, но эти молодые люди заманили его сюда и задержали! – Она указала на нас.

Я в ужасе уставился на неё:

– Нет, всё было не так, я этого не говорил!

– Офицер, вы сами слышали, что сказал мальчик. – Лидия Леннокс нахмурилась. – Это ужасно, что несовершеннолетние такое вытворяют – всё могло закончиться плачевно! Это опасные вещества, а их вмешательство представляет угрозу общественности. Надеюсь, вы записали личные данные этих подростков?

– Записали, – неуверенно кивнул один из копов.

Лидия Леннокс указала на мои перевязанные руки:

– Вот доказательство, что именно эти подростки возились с химическими веществами! Их план наверняка был просто озорством, но он чуть не нанёс тяжёлый ущерб окружающей среде.

– Всё было вовсе не так, и, думаю, вам это хорошо известно, – ледяным тоном произнесла мисс Уайт.

– Вот именно, и здесь полно свидетелей, что всё было по-другому. – Губа Тикаани дёрнулась – надеюсь, её челюсть не превратилась со злости в волчью.

Я с тревогой переводил взгляд с одного полицейского на другого, пытаясь понять выражение их лиц. Ведь не могут же они поверить в такую ерунду! Ну пожалуйста! Чем больше я волновался, тем сильнее болели у меня руки.

Однако шеф копов не дал сбить себя с толку:

– Сейчас мы все вместе поедем в участок. Там, миссис Леннокс, мы спокойно всё обсудим, и ваш клиент объяснит нам, зачем ему понадобилось среди ночи везти на свалку химические отходы.

И вот мы все, уставшие и встревоженные, оказались в полицейском участке – я уже второй раз за последние несколько дней. Лживые утверждения Лидии Леннокс вскоре удалось опровергнуть, потому что свалка по ночам закрыта, а у гангстеров не оказалось документов на их груз. Мы вздохнули с облегчением, когда полицейский сказал:

– Хорошо, можете идти. Успехов в школе – но преступников в следующий раз предоставьте нам, договорились?

Вы бы с ними не справились, чуть было не сказал я. Но всё же предпочёл промолчать. Мы быстро промаршировали к двери, пока Лидия Леннокс не навешала на нас ещё каких-нибудь преступлений. Я уже взялся за дверную ручку, когда шеф полицейских вдруг кашлянул:

– Подождите! Кое-что ещё. – Мы, насторожившись, остановились. – Вы знали, что одна природоохранная организация назначила награду за поимку преступников?

Мы медленно обернулись. Награду?

– Ой, классно – а сколько рыбин? – обрадовалась Шари.

– Нисколько, зато десять тысяч долларов – мы их вам перечислим в ближайшее время, – услышали мы, а потом нас выпроводили за дверь.

– Сколько же это в пересчёте на рыбу? – не отставала Шари.

– Зависит от сорта: тунец, например, очень дорогой, а рыба помельче намного дешевле, – ответил Ной, и остальные заспорили, сколько селёдки можно купить на десять тысяч долларов. От потрясения я пропустил половину мимо ушей.

– Десять тысяч долларов?! Неужели это правда? – спросил я мисс Уайт, когда мы забирались в микроавтобус.

– Можете пожертвовать их школе, если не знаете, куда девать столько денег, – усмехнулась мисс Уайт, и в ответ раздалось смущённое «не-е-е».

Мы быстро договорились: тысячу школе и по тысяче каждому из команды. Столько денег! Я даже представить себе такого не мог – всякий раз при мысли об этом у меня теплело на душе. Надо как можно скорее рассказать дяде Джонни.

– Деньги мне сейчас без разницы – когда мы вернёмся в «Голубой риф»? – Холли потёрла глаза и зевнула.

Ной взъерошил её рыже-каштановые кудри:

– Погоди, не засыпай пока – думаю, в школе нас встретят как героев.

– Наверняка, – пробормотала Финни, прислонилась головой к стеклу и вырубилась.

Да, так оно и вышло. Увы. Когда мы, усталые, грязные и потрёпанные, вернулись и хотели поскорей попасть в свои хижины, у входа в школу нас ожидала взбудораженная толпа. Оливия, Линус и Мара приветствовали нас ликующими возгласами, Юна и Блю заплясали вокруг нас, а кое-кто из учеников второго года обучения, например Шелби и Тан Ли, захлопали в ладоши – и остальные тоже зааплодировали.

– Вы справились! Больше никакой отравы! – Джаспер вскарабкался на стол в холле и запрыгал по нему, будто у него в коротеньких ножках пружинки.

Крис в обличье бурого морского льва давал пять каждому, кто оказывался поблизости:

– Крутая операция, ребята!

– Вы спасители Эверглейдса – спасибо, спасибо, спасибо! – сказала Элла, которая сейчас была в человеческом обличье. У неё на глазах выступили слёзы – её свита утратила дар речи.

– Просто гениально, что всё получилось, – сказал Джек Кристалл и заключил обалдевшую мисс Уайт в объятия, прежде чем она успела этому воспротивиться. – Ужасно, что тебя ранили, Алиша. Я очень виноват!

– Это ещё почему? Не ты же в меня стрелял, – сухо заметила мисс Уайт, несколько секунд позволив себя обнимать.

– Нет, но я дал добро на эту безумную операцию!

Не успели мы оглянуться, как нас утащили в столовую и начали обнимать, хлопать по спине, облизывать (Ноэми) и потчевать лакомствами (наш повар Джошуа). Под конец разволновавшаяся Леонора чуть не шарахнула нас током. Я решил, что с меня хватит.

– Пока, ребята, я спать, – проворчал я, пошатываясь, скрылся в хижине и не раздеваясь завалился на кровать.

Среда прошла очень-очень спокойно. Сразу после завтрака я позвонил дяде Джонни, пока он не уехал на работу в мотель «Оранж Блоссом». Он едва мог поверить в то, что произошло:

– Э-э-э, а потом преступники вас прогнали?

– Нет, наоборот – это мы их прогнали, – объяснил я. – Они попытались сбежать в лодке, но мисс Уайт во втором обличье быстренько их отговорила…

– И при этом тебе на руку попала эта химическая дрянь?

– Нет-нет, ещё до этого – одна бочка чуть не опрокинулась, понимаешь? Каждый из нас получит в награду тысячу долларов!

– Вау! Тысячу? Потому что вы не дали бочке опрокинуться?

– Вроде того. Не важно. Тысячу долларов! Обалдеть! Может, теперь нам удастся найти квартиру!

Долгое молчание в трубке.

– Ты же знаешь – дело не только в деньгах. Если эта миссис Леннокс и дальше будет вставлять нам палки в колёса…

– Наверняка, – сказал я, и моё хорошее настроение тут же улетучилось. – Мне пора закругляться – сейчас начнётся первый урок.

На занятиях мне удалось немного отвлечься. Караг, Холли и Тикаани показали на уроке превращений, что они умеют. Класс был всё ещё взбудоражен после событий прошлой ночи, поэтому мистер Гарсия спонтанно заменил математику и физику человековедением.

– Вы ведь не возражаете? – спросил он с лукавой улыбкой, которой я у него никогда не видел. – Можем поговорить об отъявленных негодяях – например, о боссе мафии Аль Капоне.

Класс единодушно завопил «да!». Так мы узнали кое-что о преступниках – в том числе о некоторых из нашей эпохи и наших мест.

– В Майами тоже есть босс гангстеров – поговаривают, что он основал мафиеподобную организацию, – рассказал мистер Гарсия. – Его зовут Карл Биттергрин. Он якобы богаче большинства королей, но до сих пор никому не удалось доказать, что эти деньги нажиты нелегальными махинациями. Официально он руководит только сетью ресторанов, кроме того, ему принадлежат несколько магазинов.

Я вспомнил, что Рокет упоминал об этом мистере Биттергрине. Лидия Леннокс – его адвокат… Его – а ещё того гангстера, который сливает химические отходы на природе. Теперь мы знали, что хотя этот Брэд Кашински и планировал маршруты, а иногда и сам осуществлял перевозку, но и он был всего лишь пешкой. Большие деньги утекали мимо него в тёмные каналы.

Он отказался давать в полиции показания против своих заказчиков, поэтому у нас не было ни малейшей зацепки, кто поручил ему нелегально избавиться от ядовитых отходов. Это мог быть Карл Биттергрин, а мог и кто-то другой. Наверное, мы этого никогда не узнаем.

Я поднял руку:

– У меня вопрос: а как выяснить, кому принадлежит какой-нибудь магазин?

– Для этого существуют базы данных, – ответил мистер Гарсия. – Как называется магазин?

– «Свит Кинг», – ответил я. В горле у меня пересохло.

Мы с Шари и Джаспером напряжённо ждали, пока учитель вводил название на водонепроницаемом планшете.

– Этот магазин зарегистрирован на фирму «Кинг Фудс» с офисом в Майами, – сказал он и назвал мне адрес.

Я оцепенел. Офис этой фирмы расположен в том же здании, что и контора Лидии Леннокс. Странное совпадение. Незаметно покосившись на Эллу, я увидел, что она застыла на своём месте, уставившись прямо перед собой. Видимо, она тоже узнала этот адрес.

Размышлять об этом мне было некогда: после обеда мы отправлялись на экскурсию в арендованной лодке со стеклянным дном, чтобы гости могли полюбоваться нашим коралловым рифом, не промокнув.

Кораллы… И тут я вспомнил, что завтра, в четверг, нам предстоит выступать с рефератом, за который мне непременно надо получить хорошую оценку. И что моей команде было не до подготовки.

На последней встрече мы попытались всё обсудить, но потом опять съехали на тему гангстеров.

– Как думаете, этот бородатый тип и в самом деле всего лишь клиент Лидии Леннокс? – спросил Нокс, взволнованно мечущийся в аквариуме.

– Во всяком случае, я слышал, как Элла говорила, что этот тип работает на неё, а не наоборот, – напомнил я.

– С чего вдруг ему на неё работать? Она адвокат – ей такие мутные сотрудники ни к чему. – Крис пожал плечами, с вызовом глядя на меня. – Я её тоже не люблю, но тут вы наверняка что-то неправильно поняли. Ну да, она защищает негодяев – но это её работа.

Я не нашёлся, что ответить. Я лишь знал, что Лидия Леннокс опасна и будет продолжать вредить мне – врагу своей дочери! – всеми доступными способами. Но что толку, если мне всё равно никто не верит? Когда она устроила мне гнусный допрос у себя в офисе – чего стоит хотя бы суп из акульих плавников! – кроме Рокета, при этом никто не присутствовал. Я мог лишь надеяться, что она не попытается навредить школе… Трудно забыть тот полный ненависти взгляд, которым она смерила Джека Кристалла после голосования. В прошлый раз нам удалось помешать отвратительным планам Лидии Леннокс на школу «Голубой риф». Но если однажды сюда заявятся полчища её союзников – все те рептилии, которых пригласила Элла, с умыслом или без, – голосование о судьбе школы может закончиться совсем иначе. Но вряд ли это произойдёт, пытался успокоить себя я.

После ужина я сидел перед нашей с Джаспером хижиной и наблюдал, как Ной по соседству показывает Холли свою комнату. Через открытую дверь я разглядел на стене большой постер с Новозеландией и увидел, как Ной демонстрирует Холли содержимое деревянной резной шкатулки.

– Ух ты, это что, зуб кашалота? – спросила она.

– Да, он выпал у одного хорошего друга – моего лучшего друга в Новозеландии, – сказал Ной, и в его голосе была ностальгия.

– Но у тебя и здесь очень хорошие друзья, – тихо ответила Холли. – Шари и Блю такие славные… И Тьяго, и все остальные.

– Да. Да, славные, – согласился Ной.

Мне вдруг захотелось порисовать. Я достал альбом, мягкий карандаш и принялся за дело. Вокруг лампы в хижине кружилась дюжина мотыльков.

Услышав шаги босых ног по песку, я поднял голову.

– Тьяго… Пойдём со мной. Я помогу тебе раздобыть коралловый полип. – Это была Шари. – Заодно покажу свои родные места.

Как всегда при виде неё, особенно когда она мне улыбалась, моё сердце учащённо забилось:

– Э… Прямо сейчас?

– Ну конечно, прямо сейчас. – Она заглянула в мой альбом. – Очень удачный портрет Ноя. Подаришь его Холли на день рождения?

– Да, а ещё вот этот, чтобы она отдала его Ною. – Я показал ей ещё один рисунок, который нарисовал вчера: девочку с дерзкой усмешкой и буйными рыже-каштановыми кудрями.

– Классная идея! Так, а теперь идём! Поверь – тебе понравится.

– Ну, раз ты так считаешь… – Во всяком случае, девочка, которую я люблю, будет рядом.

Я отнёс альбом обратно в комнату, скинул футболку и провёл ладонью по руке. Трудно свыкнуться с мыслью, что эта мягкая человеческая кожа скоро превратится в нечто напоминающее светлосерую наждачную бумагу. Но теперь мне нравилось быть акулой.

Несмотря на то что я осознавал, какой я большой и сильный в этом обличье, находиться в море ночью мне было жутковато. Нет, не жутковато – ОЧЕНЬ жутко. Хотя я хорошо видел в темноте, море казалось мне мрачным и враждебным. Но сейчас рядом была моя подруга-дельфин, и ей здесь явно нравилось.

– Смотри, вот моя коллекция ракушек, – с гордостью проговорила Шари, когда мы выплыли из лагуны. Она насобирала две дюжины красивых экземпляров и выложила из них узоры на морском дне. Я некоторое время ими полюбовался, а потом мы отправились в открытое море. Шари весело скользила по волнам, зондируя окрестности быстрыми щелчками и время от времени выныривая на поверхность, чтобы вдохнуть.

Постепенно мне тоже удалось расслабиться, и я увидел, как прекрасна эта ночь. Проплывающая мимо стайка рыбок блеснула в мерцающем свете луны, как горсть серебряных монет, а покачивающиеся от течения водоросли казались такими толстыми и мягкими, что хотелось в них завернуться.

– А, тут кто-то охотится, – заметила Шари, нырнув к мелкому осьминогу, который маршировал на восьми щупальцах по морскому дну. Тот испуганно пригнулся за валуном. – Не бойся – разве я похожа на тех, кто пугает беспозвоночных? – удивилась Шари.

Осьминог пригнулся ещё ниже.

– Ты-то не похожа, – сказал я Шари. – Но если ты обернёшься, то увидишь, что прямо за твоей спиной плавает огромная тигровая акула…

Я был здесь не единственной акулой: несколько чернопёрых рифовых акул крутились поблизости и, несмотря на поздний час – а может, именно поэтому, – выглядели очень бодрыми. Это сородичи Ральфа. Я хотел было с ними поздороваться, но вряд ли они бы это оценили.

Тут Шари обнаружила ещё кое-что и восторженно свистнула, чтобы показать мне. Я увидел нечто похожее на кусок пёстрой стелющейся материи, элегантно покачивающейся на волнах.

– Что это? – удивился я.

– Я слышала, вы называете её испанской танцовщицей, – сказала Шари и, попытавшись тоже потанцевать, расхохоталась. – Это морская улитка. При свете дня видно, какого она чудесного красного цвета.

Я восхищённо разглядывал это создание, пока не заметил на утёсе деревце величиной примерно с ладонь с пружинистыми ветками.

– А это что?

– Трубчатый червь, – сказала Шари и потрогала его носом. Он молниеносно отдёрнулся и исчез. Настоящие деревья тоже наверняка захотели бы так сделать, заметив приближение дровосеков.

– Вау, это самый красивый червь, которого мне доводилось видеть! – восхитился я и заметил, как она обрадовалась. В её родных местах всё совсем другое… И иногда намного красивее. – А рыбы вообще спят? – спросил я Шари.

– Конечно, – ответила она. – Давай покажу!

Мы подплыли поближе к рифу, и она указала мордой на рыбу длиной с ладонь, которая дрыхла на боку в зарослях кораллов.

– Забавно – я бы решил, что она мёртвая.

Потом я в первый раз как следует присмотрелся к рифу… и поразился. Он выглядел совсем иначе, чем днём, – словно превратился в лужайку крокусов. Но благодаря реферату я уже знал, что это не растения, а животные – коралловые полипы, которые, вытянув щупальца по течению, рассчитывали на что-нибудь съестное.

Медленно взмахивая хвостовым плавником, я патрулировал этот совершенно новый подводный мир, где дневная смена спала, зато другие животные бодрствовали. Но вдруг я заметил, что обычно такая шумная, Шари давно уже не свистела. Я огляделся – и обнаружил, что я один в тёмном ночном море.

– Шари? – неуверенно окликнул её я, бесцельно петляя зигзагом. Всё вдруг снова стало чужим, жутким и мрачным. Куда подевалась эта девочка-дельфин? И где я, собственно, нахожусь? Смогу ли я в крайнем случае сам отыскать дорогу назад?

– Бу! – Внезапно что-то выскочило из-за утёса и бросилось на меня. Я вздрогнул и дёрнулся в сторону, но тут же понял, что это хорошо знакомый мне дельфин. – Ха-ха, ты так смешно испугался! – развеселилась Шари, помотала головой и поболтала грудными плавниками, передразнивая меня. В исполнении дельфина это выглядело довольно по-дурацки. Мой пульс постепенно пришёл в норму.

– А что бы ты делала, если бы я тебя инстинктивно укусил?

– Э-э-э… верно, об этом-то я и не подумала, – ответила Шари, и за это я любил её ещё сильнее, потому что большинство, кто видел меня в обличье акулы, ни о чём другом не думали.

– Поплыли за коралловыми полипами, – предложил я.

Она попыталась кончиком морды вытянуть одного из малышей из его известнякового убежища, но тут же бросила эту затею, опасаясь его раздавить.

– Так не получится: надо забрать его вместе с жилищем, – решила она.

Я всё ещё колебался. Не хватало мне прозвища Убийца кораллов!

– А так можно?

– Мы вернём всё обратно в море – ничего не случится, – сказала Шари.

Поэтому мы отщипнули в укромном уголке рифа кусочек коралла и взяли его с собой в качестве наглядного материала в школу «Голубой риф».

Когда мы поздней ночью проплывали мимо балкона столовой к пляжу, Шари вдруг мысленно мне шепнула:

– Подожди, Тьяго! Кажется, там кто-то есть. За главным зданием, где вход в кухню. Два человека, которые очень тихо разговаривают. Странно.

Хотя я ничего не видел, я поплыл осторожнее, чтобы меня никто не заметил.

– Подслушаем? – спросила меня Шари. – Хотя в мире людей таким занимаются только те, у кого плохие манеры, да?

Мы были уже так близко, что могли разобрать слова.

– Да, но… Это Элла и её мать, – прошептал я в ответ. Должно быть, Лидия Леннокс выехала к нам ночью в Ки-Ларго! – Если они собираются навредить мне или школе, я хочу об этом знать.

– Ну, значит, отложим хорошие манеры до завтра, – сказала Шари, и мы подплыли так близко, что касались брюхом дна. Отсюда мы хорошо их слышали.

Элла была взволнованна:

– Как ты можешь защищать такого типа, как этот Брэд, который совершил такую мерзость?! Это кем надо быть, чтобы сливать отраву в Эверглейдс и в море!

– Адвокатам приходится защищать преступников – такова жизнь, это моя работа, – спокойно ответила Лидия Леннокс. – Разумеется, это не означает, что я одобряю их поступки! Мистер Кашински допустил большую ошибку – это ясно.

– Да, он попался, – горько сказала Элла. – С его помощью люди, на которых он работал, как следует нажились. Мама, он ведь и на тебя иногда работал – я помню. И ты правда не знала, что эти люди отвозят химические отходы в заповедники?

– Конечно же, нет – как ты могла так подумать, сокровище! – возмутилась Лидия Леннокс. Во всяком случае, сделала вид.

– А кто тогда за этим стоит?

– Этого я, конечно, не знаю: эти люди и адвокатам не выдают своих заказчиков. Так, моя жемчужина, мне уже пора – завтра я договорилась позав тракать с Карлом. Иди, я тебя обниму… Привезти тебе в следующий раз бусы к твоему новому браслету? Они такие красивые – и стоят всего-навсего тысячу долларов. Но смотри не порви их во время превращения, хорошо?

– Конечно, – пообещала ей Элла – уже намного умиротворённее.

И обе удалились в сторону парковки.

Мы с Шари поплыли обратно к пляжу – нам было над чем поразмыслить.

Вообще-то я собирался назвать коралловый полип Гарри. Но поскольку мы вытащили из моря десять братьев и сестёр, имя Гарри я дал им всем: начиная с Гарри Первого и заканчивая Гарри Десятым. Я временно поместил их в аквариум в холле, где им наверняка будет хорошо.

Вскоре настало наше время. Мы тренировались, мы подготовились. Не хватало лишь мелочи: урок уже начался, нам выступать первыми, а Криса всё ещё не было. А его задачей было принести разные кусочки кораллов и картинки! Когда же он явится?

– Наверняка он вот-вот ввалится в дверь, – мысленно прошептал мне Нокс. – Вот увидишь! – Он хотел меня успокоить, но и сам изрядно нервничал.

Пятнадцать минут до начала представления рефератов. Я вспотел. Миссис Пелагиус рассказывала, с кем она однажды повстречалась во время путешествия: надеюсь, это надолго.

Наши гости – Караг, Тикаани и Холли – внимательно слушали. Жаль, в субботу им уже уезжать.

Оставалось всего пять минут. Где же этот проклятый парень?! Теперь я знал, какую ошибку допустил. Я, идиот, положился на ненадёжного, безалаберного калифорнийского морского льва, который ни к чему в жизни не относится серьёзно!

Нокс, беспокойно снуя в воде, потыкался мне в ногу:

– Мы сможем выступить без картинок и наглядного материала?

– Наверное, сможем, но хорошую оценку за это нам точно не поставят, – в отчаянии прошептал я.

Миссис Пелагиус прочистила горло:

– Так, дамы и господа, приступим к рефератам. Сначала мы узнаем кое-что о коралловых рифах!

Я медленно поднялся и пошёл к доске. Нокс крутился у моих ног, будто я выгуливаю рыбу. Я в двадцатый раз посмотрел на дверь. Криса не было. Я стал тщательно устанавливать пластиковый контейнер с коралловыми полипами, благодаря чему нам удалось выиграть не более десяти секунд.

Все глаза были устремлены на меня. Все? Нет! Холли то и дело поглядывала на Ноя – а он на неё.

– Так, можете приступать, – сказала учительница, и я почувствовал, что она начинает терять терпение. Не говоря уж об одноклассниках. Элла и Барри злорадно перешёптывались. Всякий раз, глядя на Эллу, я вспоминал подслушанный разговор. Кто бы мог подумать, что у неё есть совесть! Вчера она припёрла мать к стенке, хотя это мало что дало.

– Итак, ребята… – начал я, улыбнулся публике и покосился на свои заметки.

В этот момент в кабинет ворвался худенький мальчик с длинными светлыми волосами – он сильно запыхался, но широко улыбался. Крис! Я с облегчением увидел у него в руках стопку бумаги.

– Простите, что опоздал! Когда я хотел распечатать картинки, цветной принтер в секретариате заупрямился…

– Потом расскажешь – начинай! – прорычал я. Похоже, он только сегодня утром вспомнил, что надо распечатать картинки. Но я испытал такое облегчение, что больше не мог на него злиться.

Мы начали. Ещё как! Рассказывая, где можно найти рифы – преимущественно в тёплых, но также и в холодных и глубоких водах, – Крис выкрутил своё обаяние до упора. Затем слово взял Нокс и описал разные виды кораллов. Я тем временем держал картинки, а Крис пускал по рядам подходящие экземпляры. Мы были как три слаженно работающие шестерёнки.

И вот наступила кульминация нашего шоу.

– А теперь выключите, пожалуйста, свет! – сказал я. – Мы покажем вам кое-что особенное! – Барабанная дробь оказалась бы сейчас очень кстати. – Здесь вы видите… настоящие живые коралловые полипы!

Ничего не происходило. Ровным счётом ничего.

– Наш почётный гость ещё не проснулся – возможно, его сбила с толку внезапная перемена освещения… – Крис тянул время. Я озабоченно заглянул в контейнер. О боже, вдруг все десять Гарри умерли?!

– Что случилось? – раздражённо пробулькал Нокс.

– Откуда мне знать: кто у нас эксперт по полипам – ты или я? – тихо проворчал я.

– Цып-цып, покажись, маленький Гарри! – Крис постучал по контейнеру.

Я сомневался, что это поможет. На месте полипов я бы не стал высовывать голову, если бы некое существо в тысячу раз больше меня устроило мне землетрясение. Аллигаторы Токо и Томкин утратили к нам интерес и стали колотить друг друга панцирными мордами. Элла начала красить ногти. Юна читала под столом новый роман. Я видел, что Джаспер борется с искушением поразгадывать кроссворд.

– Ничего страшного, ведь кое-кто из вас уже бывал ночью в море и, возможно, видел там… – начала миссис Пелагиус.

В контейнере наконец-то распустились псевдоцветы.

– Та-да-а-ам – вот и он! – Крис явно испытывал облегчение. – Гарри, маленький полип, и его братья и сёстры! Мы сейчас пустим их по рядам, чтобы все могли посмотреть.

– Подожди, я тебе помогу, – сказала Ноэми, взяла контейнер в зубы и обошла класс, показав Гарри каждому.

Крис улыбнулся ей:

– Супер, спасибо.

Наконец я произнёс заключительное слово:

– Многие рифы уже погибли, потому что из-за глобального потепления вода для них стала слишком тёплой. В этой стрессовой ситуации они отторгли свои ручные водоросли и стали из-за этого бледными, как кости…

– Можно мне наконец съесть этот полип? – спросил Нокс.

– Но у него есть имя! – прошипел Крис. – Нельзя есть того, у кого есть имя!

– Ну и что? На вкус это не влияет.

Я немного повысил голос и пристально уставился на Нокса:

– …поэтому мы посадим эти кораллы на новом месте, чтобы они укоренились здесь и образовали новый риф. Спасибо за внимание!

Все зааплодировали. Мы с Крисом поклонились. Нокс надулся.

– Спасибо, мальчики. Хорошая мысль – посадить их здесь, – одобрила миссис Пелагиус и поставила нам «отлично». Мы дали друг другу пять. Моя ладонь с тихим влажным шлепком хлопнула по грудному плавнику Нокса.

Мисс Уайт снова натаскивала меня на индивидуальном занятии, и теперь мы в обличье косатки и тигровой акулы плыли обратно к школе.

– В этот раз у тебя хорошо получилось, – сказала моя любимая учительница. – Но когда дело принимает серьёзный оборот, ты выходишь из себя: в погоне за гангстерами едва обошлось без жертв.

– Я знаю, – сказал я и вздохнул. – Думаете, я когда-нибудь этому научусь? Владеть собой?

– Если продолжишь тренироваться, у тебя будет получаться всё лучше, – утешила меня мисс Уайт. – Случившегося не изменишь. Но почти всегда есть новый шанс.

Наверное, мы оба подумали о встрече с моими родителями. Когда-то я их ещё увижу? Удастся ли мне завоевать их любовь или хотя бы уважение?

Но сначала в школе «Голубой риф» будет праздник: осталось не так уж долго до вечеринки по случаю двух дней рождения и прощания с нашими гостями; рано утром в субботу они полетят на маленьком самолёте с пропеллером, принадлежащем отцу Тикаани, обратно в школу «Кристалл». Так жалко!

Плохо, что у меня ещё нет подарка для нашего оборотня-ската: она мне очень симпатична.

– А что ты подаришь Финни? – спросил я Криса.

– Она просила рыбный торт – я ей его испеку, – ответил он.

Я уставился на него:

– Рыбный торт… Пирог с рыбой?!

Крис явно забавлялся:

– Мы морские оборотни или нет? Кроме того, будет ещё один сюрприз.

– Уже боюсь, – сказал я, и Крис заулыбался ещё шире.

Сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему подружиться? Или нас всегда будет что-то разделять, потому что нам обоим очень нравится Шари? Трудно сказать.

В поисках оригинальной идеи для подарка я полез в Интернет – и наткнулся на фирму, которая вылавливает из моря беспризорные снасти и делает из них браслеты «Брейснет». Классная вещь! Пока что я на мели, потому что вознаграждение наверняка выплатят не сразу, но, может, я и сам смогу смастерить такую штуковину?

Две минуты спустя я огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает, открыл крышку мусорного бака – и под рваной футболкой, битой тарелкой и грязной губкой обнаружил жёлто-синюю сеть, в которой я тогда запутался в акульем обличье. Скорее в школьную мастерскую – там я наверняка смогу из проволоки соорудить застёжку.

Через час браслет был готов – получилось очень красиво.

В мастерской я был не один: поскольку Финни и Холли все любили, во всей школе для них что-то мастерили, пекли и варили. Кроме того, в честь Финни было решено устроить конкурс маскарада, поэтому некоторые корпели над костюмами. Джек Кристалл лично свозил нас в Ки-Ларго, чтобы мы раздобыли недостающие вещи для наших сюрпризов. Я решил не участвовать в конкурсах: после охоты за гангстерами мне требовался отдых. Зато добровольно согласился вступить в команду декораторов.

Сразу после уроков мы с Юной и компанией дельфинов начали украшать всё снаружи. Я развешивал на кустах светящиеся гирлянды, а Юна оборачивала стволы пальм пёстрыми лентами. Шари и Блю пытались натянуть между деревьями большой матерчатый баннер с надписью «Happy Birthday». Мы то и дело озабоченно поглядывали на небо, которое всё сильнее заволакивали тучи.

– Может, всё-таки стоило вместо этого украсить столовую, – заметила Юна.

– Ерунда – на улице гораздо лучше, – сказал я, потому что в прежней жизни и мечтать не мог праздновать на пляже. Мне всё было мало.

– Но тучи очень тёмные, – возразила Блю, скептически поглядывая на небо. – Это что, гроза?

– Гроза, но она наверняка пройдёт стороной, – сказала неисправимая оптимистка Шари.

– Вот именно, западный ветер гонит её к морю, – поддакнул я, вешая ещё одну светящуюся гирлянду.

Когда мы почти закончили, к нам по песку подбрели двое наших друзей из школы «Кристалл».

– Вау! – воскликнул Караг, вместе с Тикаани любуясь декором. – Как красиво! – И тут сильный порыв ветра сорвал матерчатый баннер и унёс прочь. – БЫЛО красиво, – поправился он.

Мои соратники-декораторы с упрёком уставились на меня:

– Западный ветер, да? К морю унесёт, как же!..

– Ладно, ладно, – сказал я. На нос мне упала большая дождевая капля. – Давайте переберёмся в столовую.

Юна продолжала работать, не обращая внимания на дождь:

– Глупости. Рыбы мы или сахарные?

Дождь всё усиливался, и через несколько минут на нас обрушились ледяные потоки.

– Нет уж, давайте лучше праздновать внутри, – сказала Шари, и мы, словно в ускоренной съёмке всё свернув и сняв, с охапкой мокрых декораций, спотыкаясь, бросились в столовую. Холли в обличье красной белки взлетела на дерево и стащила вниз запутавшийся в ветвях баннер. В конце концов он свалился на неё, и она, словно маленькое привидение в не по размеру большом саване, потащила его внутрь.

Наконец всё было готово: гирлянды переливались разными цветами, всё было украшено, ученики, взволнованно и радостно переговариваясь, сновали по холлу и столовой. На столе были сложены подарки, которые гости приготовили для Холли и Финни. Позже именинницы их торжественно распакуют.

Раздался щелчок, и прожектор, собственноручно установленный мистером Гарсией, осветил Криса, который торжественно вошёл в холл, держа двумя руками огромный голубой торт, украшенный рыбками. Он направился к Холли и Финни и… вдруг споткнулся. Торт выпал у него из рук, описал элегантную дугу и словно огромная сливочная шапка накрыл Джаспера, явившегося на вечеринку в обличье броненосца. Послышалось тихое лакание, и из-под синеватой горы высунулись коричневая мордочка, два ушка и глаза-кнопки.

Холли вскрикнула, а у Финни от испуга чуть не свалились с носа солнечные очки. Обе, казалось, того и гляди расплачутся.

– Ой, – сказала Финни. – Крис, это и правда… Постойте-ка!

Она тоже заметила, что Крис нисколько не расстроился: он расплылся в улыбке.

– Может, лучше эти возьмёте, – сказал он, открыл дверь в подсобку и вынес настоящие торты – зелёный с коричневыми крапинками и розовый с рыбками из теста. – Лесной орех с ванилью и лосось с творожным кремом! – объявил Крис, поклонился и вручил свои творения. Мы все вздохнули с облегчением и зааплодировали.

Финни ликующе завопила, а Холли украдкой ковырнула свой торт пальцем и облизала его. Тем временем Джаспер выполз из-под чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось картонкой, покрытой толстым слоем взбитых сливок с голубым красителем.

– Ну как я? Было весело, правда?

– О да. Облизать тебя? – предложил Караг.

Джаспер, поблагодарив, отказался.

Теперь можно было начинать праздновать.

После многочисленных поздравлений и распевания во всю глотку «С днём рожденья тебя!» открылся буфет. Мы с Крисом и компанией дельфинов набросились вместе с остальными на рыбные котлеты, булочки с рыбой, уху и рыбный лимонад (он назывался так лишь потому, что особенно нравился рыбам). Для вегетарианцев были приготовлены сине-зелёный салат, пончики из водорослей и коктейль из морской травы. Жуя креветки на шампуре, я наблюдал, как Караг и Тикаани уплетают колбаски, мини-пиццы и Юнины знаменитые шоколадные маффины с корицей. Холли пришла в ещё больший восторг от вафель с орехами и сливками, которые испекла Мара.

Когда все более-менее насытились, Юна объявила:

– В честь нашей подруги Финни в столовой сейчас состоится конкурс маскарада!

Из столовой донеслись крики. Разумеется, я тут же отправился посмотреть. О, там плавала акула с огромным спинным плавником – ещё больше моего! Это что, белая акула?

– Спокойно, ребята, это всего лишь я, – задорно объявил Ральф, чернопёрая акула: он нацепил гигантский плавник поверх собственного.

Посмотрев вниз, я увидел в воде футбольный мяч. Но когда Томкин, который сейчас был в облике привлекательного блондина, пнул его, мяч вскрикнул «Ай!», и оказалось, что внутри – наша медуза Зельда.

– Если не хочешь, чтобы тебя пинали, оденься как-нибудь по-другому, – проворчал Томкин, а его друг-питон Джером добавил:

– Вот именно!

– Придурки! – обиженно крикнула им Зельда. – Просто этот костюм подходил мне лучше всего!

– Я придумала кое-что получше и менее рискованное, – сказала Юна и торопливо пошлёпала в подсобку, где стоял ящик с театральным реквизитом.

– О, мне нравится! – воскликнула Зельда, когда наша староста вернулась.

Вскоре по столовой плавала взад-вперёд дамская шляпка.

Тикаани предстала в облике мрачной леди-вампира с белым накрашенным лицом и в чёрно-красном плаще, то и дело скаля частично превращённые зубы. Она заняла второе место, а первое досталось Холли, которая в костюме клубники прыгала с одного стола-лодки на другой.

– А как вам я? – спросил Караг, приподнял лапу и рыкнул. Он был в обличье пумы и переоделся тигром – кто-то помог ему покрасить шерсть в оранжевый цвет и нарисовать чёрные тигриные полоски.

– Пумно, – улыбнулся я. Я имел на это право – ведь я тигровая акула.

Но третье место досталось не ему, а ламантину Маре, которая благодаря искусному частичному превращению и ниспадающему волнами парику предстала в облике русалки.

Не прошло и десяти секунд после вручения призов, как Тикаани объявила:

– Так, а теперь будем петь, – и вскочила на сцену, которую мы соорудили в холле.

Меня это не удивило: ведь гости – в первую очередь Тикаани – хотели устроить на прощальной вечеринке караоке. Мы восторженно слушали, как Тикаани поёт «Feel» Робби Уильямса – она могла бы выступать с этой песней перед целым стадионом. Даже Томкин кайфовал. Правда, он удалился в угол, но я всё равно видел, как он покачивается в такт, закрыв глаза. Он выглядел почти счастливым.

– Тикаани, было классно – надо выложить на «Ютьюб», – сказал Караг – всё ещё в облике тигра, – влюблённо глядя на неё.

Тикаани смущённо улыбнулась – из-за частично превращённой челюсти выглядело это довольно угрожающе.

– Не понимаю, что вы находите в этих подвываниях – меня они бесят, – заявил Джером и свалил на улицу.

Томкину в кои-то веки стало неловко.

– Просто у него нет музыкального слуха, – проворчал он – видимо, это было чем-то вроде извинения.

– Я тоже могу как Тикаани – на прошлых каникулах я была на мастер-классе по пению, его вела настоящая звезда, – объявила Элла и взошла на сцену, словно та принадлежит ей. – Ральф, поставь мою песню!

Следующие несколько минут мы слушали, как Элла Леннокс в костюме Леди Гаги коверкает «Папарацци». Пространство перед сценой всё пустело, а в столовой народу всё прибавлялось: большинство учеников сбежали туда от пения Эллы. Поэтому аплодисменты вышли довольно жидкими, и Элла, сердито фыркнув, передала микрофон своему приятелю Токо. Я с удивлением услышал, как он хриплым, но очень приятным голосом поёт «House of the Rising Sun»[10]. Недолго думая, я зааплодировал ему, хотя Токо по-прежнему был одним из моих главных врагов в школе.

Потом на сцену вышел Ной, загримированный чёрно-белым гримом и гелем для волос под солиста AC/DC. Он прохрипел текст песни «T.N.T.» – всем тоже понравилось.

Кульминацией шоу стало выступление Финни и Блю, которые поднялись на сцену и затянули «When I Kissed the Teacher» группы «ABBA». Примерно в середине песни Шари и Ной вытащили на сцену Джека Кристалла, который поупирался лишь для вида. Финни и Блю одновременно чмокнули его с двух сторон в щёки – разумеется, губы их были густо накрашены красной помадой, чтобы было видно. Я рассмеялся.

– Эй, это никуда не годится – учителя неприкосновенны! – с улыбкой защищался Джек и удивил нас всех, оставшись на сцене, чтобы тоже исполнить песню. Вместе с Ноэми он подготовил зажигательный танцевально-песенный номер: он – в человеческом обличье, в джинсах и белой рубашке, Ноэми – в облике чёрной пантеры. Тем временем перед сценой снова собралась куча народу, все орали и аплодировали директору.

Я стоял поблизости, поэтому видел, как мисс Уайт тоже с улыбкой хлопает в ладоши. Вспотевший мистер Кристалл слез со сцены и подошёл к ней.

– Классное шоу, – сказала ему мисс Уайт.

– Было довольно непросто тайно разучивать номер. – Мистер Кристалл посмотрел на неё сбоку. – Слушай, Алиша… Может, сходим в субботу в бар, когда вся эта суматоха закончится?

Улыбка тут же сошла с лица мисс Уайт, она скрестила руки на груди и уставилась прямо перед собой:

– Прости. В субботу я занята.

Бедный Джек. Наверное, у неё был негативный опыт – она как-то сказала мне, что чувствам придаётся слишком большое значение. Удастся ли ему когда-нибудь пригласить её на свидание? Они с Джеком недавно ужинали вместе с другими учителями в Ки-Ларго и слушали выступление группы, но это, видимо, не считалось.

Я отвлёкся, когда Крис по просьбе остальных изобразил тюленя: стоя в облике морского льва на задних ластах, он хлопал передними и ловко ловил на лету кусочки рыбы, которые ему кидали. Все весело ему аплодировали. Один я задумался, вспомнив, что он мне однажды сказал. Жаль, что ему кажется, будто люди любят его только в облике морского льва. Поэтому я обрадовался, увидев, как Ноэми в обличье пантеры села рядом с ним и заурчала, когда он превратился обратно.

Около десяти настал черёд подарков – Холли и Финни распаковывали их по очереди.

– Ух ты! – восхитилась Финни, разворачивая солнечные очки, украшенные цветочками и стразами. – Это от кого?

– От нас с Люси, – гордо объявила Леонора, а Люси щупальцами разложила очки и надела их на Финни:

– Чудесно смотрится!

Потом пришла очередь Холли: ей достался маленький орешник в цветочном горшке и свёрнутый в трубочку лист бумаги.

Она с недоумением его развернула – и бросилась Ною на шею:

– О-о-о-о, как орехово! Спасибо!

Мы все, конечно, с любопытством вытянули шеи, и я разобрал на бумаге слова, написанные красивым почерком с завитушками:

Я украдкой вытер глаза.

Финни радовалась новому детективу, а Холли – очкам для ныряния, которые подарил ей мистер Кристалл. Следующим был мой подарок Финни – я понял это по обёртке. Я с любопытством протиснулся вперёд, чтобы посмотреть, понравится ли Финни то, что я смастерил, и объяснить ей, что это вообще такое.

Финни развернула подарочную бумагу и стала разглядывать жёлто-синий нейлоновый браслет.

– Круто! Это, случайно, не один из тех, которые делают из бесхозных снастей, подобранных со дна?

– Да, но я сделал его сам, – немного смущённо сказал я.

Финни одарила меня тёплой улыбкой. Настолько тёплой, что я пару секунд не мог отвести глаз, словно загипнотизированный. А Финни продолжала смотреть на меня:

– Откуда у тебя эта снасть? Из здешних мест?

– Из самых ближайших окрестностей, – раздался злорадный голос. Элла пролезла вперёд, торжествующе сверкая глазами. От её взгляда мне стало не по себе. – Дафна видела, как он достал её из школьной мусорки!

Я почувствовал, как заливаюсь краской. Подарок из мусорки – как неловко! Эта чёртова чайка за мной наблюдала, а потом всё разболтала Элле!

– Что-что ты сделал? – Финни растерянно смотрела на меня – как и другие ученики, стоящие рядом.

– Ну, вообще-то да… – пробормотал я. – От неё надо было избавиться, потому что она опасна… Но перед этим я вытащил её из моря.

– Ты нашёл снасть там? – спросила Финни.

– Вот именно, – с облегчением подтвердил я.

– Что, правда? Ты ничего об этом не рассказывал. – Барри мне явно не верил. – Как ты притащил её сюда? Никто не поведёт себя так неосторожно, чтобы подплыть близко к такой снасти.

– Э-э-э… Надо было держаться подальше – а я просто запутался в этой дурацкой штуке, – признался я.

Теперь все уставились на меня.

– Ты запутался в снасти под водой?! – Шари побледнела. – Ты мог погибнуть! Как долго ты там пробыл?

– Понятия не имею – целую вечность, я там чуть не окочурился. Миссис Пелагиус меня освободила.

– Вау, – сказала Финни и, недолго думая, надела браслет на правое запястье. – Подарок с историей.

– Что ты вообще делал один в море? Новичкам всегда лучше плавать с кем-нибудь, – сказал Барри, глядя на меня так, будто я сардина, а не тигровая акула.

– Я уплыл один – ну и что? – Я сердито сверкнул на него глазами. – Что в этом особенного?

– Очень глупо с твоей стороны. – Элла презрительно скривилась. Ясно, что она по-прежнему терпеть меня не может, и сколько бы гангстеров, отравляющих природу, я ни поймал, ничего не изменится.

– Она права, – сказала Юна, которая обычно была на моей стороне. – Но ты хотя бы старался не попадаться на пути белой акуле?

Чёрт, я не думал, что разговор может обернуться ещё хуже!

– Э… Скажем так – она попалась на пути мне.

– И ты всё это скрыл! Просто замечательно. – Джек Кристалл слышал мой рассказ и явно не был в восторге.

– А, вспомнил: наверное, это всё случилось после истории с родителями Шари, – рассказал Ной. – Когда она смылась, а мы узнали, что в окрестностях плавает белая акула. Помнишь, Блю? Мы искали её в одной стороне, а Тьяго – в другой.

У Шари округлились глаза:

– Ты знал, что где-то поблизости белая акула… и всё равно поплыл меня искать?!

Она медленно подошла ближе, глядя мне в глаза. Я заставил себя выдержать её взгляд.

– Так получилось, – сказал я и тут же рассердился на себя, что ляпнул такую глупость. – Просто я переживал.

– Очень мило с твоей стороны. – Шари всё ещё смотрела на меня взглядом, который я не забуду и через тысячу лет.

Крис, казалось, боролся с собой. Но потом он заговорил.

– Это не единственное, что он для тебя сделал, – сказал он Шари. – Ещё он поговорил с твоими родителями, и, видимо, это помогло.

Как благородно со стороны Криса. А ведь мог бы и промолчать.

– Тьяго поговорил с… Это правда? – Шари, широко улыбнувшись, посмотрела на меня. – Я отчитала твоих родителей – а ты моих. Как забавно.

Я кивнул, криво усмехнувшись. Шари хотела положить ладонь мне на плечо, но потом передумала и вместо этого взяла меня за руку:

– Идём! Сейчас будет дискотека – а танцевать на суше почти так же классно, как носиться по волнам!

Шари вытащила меня на танцпол в разноцветных пятнах света. Финни поставила регги – свою любимую музыку. Как назло, следующая песня была не из тех, под которые можно мелкими шажками двигаться в обнимку. Но всё равно было чудесно дрыгаться напротив Шари, видеть её задорный взгляд и улыбку. Теперь она знает, что нравится мне, что ради неё я рисковал жизнью! Изменится ли что-нибудь между нами? Наверняка – иначе и быть не может.

В перерыве между песнями к нам вдруг подошёл Нестор со стаканом ярко-жёлтого фруктового сока.

– Хочешь пить, Шари? Манго, маракуйя и лайм – твой любимый сорт. Специально для тебя смешал.

– Нет, спасибо, не сейчас, – ответила она немного раздражённо.

Ученик второго года обучения Тан Ли – во втором обличье водная черепаха – всю дорогу таращился на Шари. Теперь он решился подойти.

– Ты суперски танцуешь, – сказал он. – Ты здесь самая красивая девочка.

– Спасибо, – сказала Шари, а потом просто продолжила танцевать со мной.

Я мысленно вздохнул. Ещё один! И как меня угораздило влюбиться в самую популярную девочку во всей школе!

После следующей песни Шари и Блю вместе отправились в туалет, а мы с Ноем остались стоять возле танцпола. Мы немного дурачились и болтали о знакомых учениках второго года обучения. Например, о крачке Шелби, восторженном члене летучего отряда школы «Голубой риф», и Джеми, во втором обличье раке-отшельнике, который сейчас без особого успеха пытался научиться танцевать брейк-данс.

– Так почему ты поплыл в одиночку, несмотря на опасность? Ты что, тоже в неё влюблён? – Ной всё ещё был в приподнятом настроении, и когда он ухмыльнулся, чтобы меня подколоть, на его покрытом чёрно-белым гримом лице сверкнули белые зубы.

Я застыл. Он меня раскусил. Да, я тоже в неё влюблён. Но признаться в этом теперь было ещё невозможнее, чем раньше.

– Глупости, с чего ты взял? – спросил я. – Просто мы учимся в одной школе, дружим, поэтому мне, конечно, пришлось…

Ной внезапно смолк, глядя мне за плечо. Я с тревогой обернулся – и… увидел, что Шари и Блю вернулись. И что они всё слышали – я понял это по выражению лица Шари.

– Пойдём, – холодно сказала она подруге, и они ушли на другую сторону танцпола. Немного погодя я увидел, как она танцует с Крисом – вид у того был крутой и небрежный. Видимо, у него это врождённое.

На душе у меня было паршиво – и поделом мне. Почему я не отважился просто ответить «да» на этот вопрос? Может, тогда я уже сегодня смог бы поцеловать Шари. А теперь, наверное, я всё испортил. Чёрт, зачем я ещё ляпнул «глупости»?! Совсем идиот! И почему я не могу говорить о своей влюблённости так же просто, как Холли и Ной?

– Всё в порядке? – спросил меня Джаспер, который снова был в человеческом обличье. На лбу у него засохли остатки сливок. – Непохоже, чтобы ты веселился.

– Мне плохо, – сказал я. – Наверное, переел.

Зашибись: теперь я ещё и вру своему лучшему школьному другу!

– Слушай, а кто этот тип вон там впереди? Я его не знаю. – Джаспер указал на мальчика в яркой одежде: коротких не по размеру штанах и зелёной рубашке поверх сине-жёлтой футболки. Незнакомец бешено отплясывал, дёргая руками и ногами, чем-то напоминая ковбоя на родео за секунду до падения с лошади, вставшей на дыбы.

Я присмотрелся:

– Может, кто-то из старшеклассников?

– Не-а. Я его раньше не видел.

Хотя на душе у меня скребли кошки, мне тоже стало интересно, что это за парень. Может, кто-то тайком пробрался в школу? Но кто и зачем?

– Давай спросим, как его зовут, – предложил Джаспер, и когда незнакомый мальчик направился к буфету, мы двинулись за ним.

– Привет, я Тьяго, а ты кто? Ты новичок в школе?

Мальчик рассмеялся:

– Нет. Мы с тобой вчера вместе выступали с рефератом.

Я тут же забыл, как мне паршиво:

– Нокс?!

– Он самый. – Наш одноклассник отправил в рот лососевый рулет.

– Но разве не ты говорил, что ноги тебе не идут? – опешил Джаспер. – Ты ещё ни разу не был человеком – всегда оставался в аквариуме!

– Можно ведь и передумать, правда? – ответил Нокс. – Так, пойду дальше танцевать. Просто потрясающе, сколько всего можно делать ногами!

Он был прав, и своими ногами я вскоре воспользовался, чтобы отправиться в хижину и спокойно поразмыслить. Точнее, собирался. Но Караг, Тикаани и Холли меня перехватили.

– Надо попрощаться – мы улетаем завтра рано утром, – сказал Караг и обнял меня. – Так здорово было снова побывать у вас.

– Точно, – добавила Тикаани, и я обнаружил, что даже вампиры бывают милыми. – Ты классный, Тьяго.

– А рисунки, которые ты нам подарил, просто гениальные. – Холли, поставив на пол своё ореховое деревце, обняла меня – её тело напоминало туго натянутую пружину. – Спасибо! Если бы ты не попросил нас приехать, я бы никогда не познакомилась с Ноем.

– Это вам спасибо. – Я был тронут. – Без вас нам бы не удалось поймать этих гангстеров. Желаю хорошо добраться… И вспоминайте о нас иногда, ладно?

– Можешь не сомневаться, – сказал Караг.

Я повернулся и быстро зашагал к хижине, чтобы не разреветься.

В выходные дядя Джонни снова забрал меня и повёз в Майами. Я раздумывал, как рассказать ему о своём проколе на вечеринке, но он едва знаком с Шари и вряд ли поймёт, как она мне нравится. Ведь он уже целую вечность один. Кроме того, он и сам был не слишком весел.

– Нам больше нельзя оставаться в доме Ниши, – сказал он, утешив себя новой жвачкой с корицей. – Она сказала, что хочет побыть без гостей.

– Понятно, – расстроившись, кивнул я. Может, Джонни слишком часто что-нибудь проливал на пол? – Что теперь? В мотель, ты говорил, нам нельзя. Ночевать на пляже?

Он выпятил широкую нижнюю челюсть, отчего его помятое лицо приобрело ещё более решительное выражение:

– Нет. Мы не сдадимся. Я распечатал три новых объявления о сдаче жилья. Надеюсь, там нас никто не очернит.

– Но откуда Лидия Леннокс знает, какие квартиры мы смотрели?

– Это я тебе могу сказать. – Джонни опустил боковое стекло, высунул руку и показал вверх. Я выглянул в окно со своей стороны. Над нами парила чайка, следуя за машиной словно приклеенная.

– Оборотень?

– Он самый.

– Чёрт! – Я мрачно посмотрел на чайку, и она ответила мне таким же мрачным взглядом.

К счастью, чайка была всего одна, а не две. Я попросил Джонни высадить меня на углу и, петляя, чтобы оторваться от возможных преследователей, пришёл наконец к Рокету. Он просил меня принести для акции мщения его сёстрам кое-какие ингредиенты из школы – они были у меня с собой.

Ещё у порога я услышал, что сёстры сегодня дома.

– Эдва-а-а-а-ард, будь любезен, закрой дверь в свою комнату! От твоих дурацких моделей клеем воняет! – пожаловалась Рамона, младшая из сестёр, которая хотела стать звездой «Ютьюба». Но пока ей удалось набрать только триста сорок пять подписчиков (я посмотрел).

Я видел по лицу Рокета, что ему стоит нечеловеческих усилий удержаться от ядовитого замечания. Но нам нужно было, чтобы перед актом мести сёстры ничего не заподозрили. Поэтому он лишь крикнул:

– О’кей!

Ненадолго повисла тишина.

– Что значит «о’кей»?

– «Хорошо, закрою».

– А, ясно.

Мы принесли из его комнаты материал для нашей проделки и занялись в кухне нашим, скажем так, пищевым производством. Мы аккуратно срезали ножом дно конфет или откачивали старую начинку шприцем, чтобы не было заметно. Шприцы, очевидно, принесла одна из сестёр – по профессии сиделка, – чтобы перелить косметику. Я то и дело поглядывал на руки Рокета – работал он ловко и проворно.

– А дальше что? – спросил я, когда мы опустошили все конфеты.

– Теперь нашпигуем их новой начинкой. – Рокет улыбнулся и достал из огромного покрытого красным лаком холодильника банку. – Вот, например, острая горчица. А это – паста чили. – Он начинил конфету и заклеил её жидким шоколадом. – Почти незаметно! А они жрут эти сладости не глядя, пока пялятся в свои невыносимые девчачьи сериалы.

– Я принёс из школы помёт броненосца. Подойдёт в качестве начинки?

– Отпад! – Рокет ухмыльнулся ещё шире.

Пока мы запихивали коричневые шарики в конфеты и залепляли их, Рокет спросил:

– У вас в школе есть броненосец? А ещё какие звери?

– Преимущественно морские оборотни… Ах да, и ещё одна пантера. – Я осторожно засунул один из «деликатесов» обратно в коробку. – Не хочешь тоже к нам перейти?

– Не, мне нравится в старой школе. – Рокет пожал плечами. – Хотя мне бы весьма пригодились практические советы по превращениям. У вас нет почасового репетиторства?

– Вряд ли, но я спрошу, – сказал я.

Несколько минут мы молча сосредоточенно работали, а потом Рокет ни с того ни с сего сказал:

– Инженер.

– Что?

– Я хочу стать не астронавтом, а инженером. Одним из тех, кто строит эти штуки. А летает на них пусть кто-нибудь другой.

– А полечу тогда я, – брякнул я и лишь потом сообразил, что для оборотня – тигровой акулы это, пожалуй, не самая лучшая идея. Жаль! Зато есть другие професии, к которым такие, как я, пригодны больше обычных людей. Хотя сейчас мне ни одной не приходило на ум.

Мы укомплектовали полкоробки кошмарных конфет, и Рокет остался доволен. Великий момент настал. Мы торжественно промаршировали в гостиную, где Рамона и Шаника, развалившись на диване, болтали и пялились в смартфоны.

– О, круто, ещё один подписался! Уже триста сорок шесть подписчиков! – радовалась Рамона. – Дела идут в гору.

Рокет кашлянул, чтобы они обратили на него внимание.

– Эй, вы двое. Спасибо, что заботитесь обо мне, пока мама на работе, – сказал он и протянул им конфеты. – Я вам кое-что принёс.

Сёстры медленно выпрямились на диване. Рамона улыбнулась.

– Очень мило с твоей стороны, астрофрик. – Она дружелюбно взглянула на меня. – Кажется, твой новый друг благотворно на тебя влияет.

– Я знаю, иногда с нами непросто и мы чересчур строги с тобой, – сказала Шаника и, притянув к себе оторопевшего Рокета, взъерошила ему волосы. – Ты тут ни при чём, Эдвард. Эта работа вымотала мне все нервы.

Мы с Рокетом беспокойно переглянулись. Нам пришла одна и та же мысль: эти сёстры всё же не так плохи, как мы думали. Лучше забрать подарок обратно, да поживее!

Поздно.

Рамона уже открыла коробку, взяла одну конфету и сунула её в рот. Мы замерли.

Несколько секунд, пока она жевала, ничего не происходило.

– Какая хрустящая! – сказала сестра Рокета, протянула руку и взяла ещё одну. – Не слишком сладкая, зато пряная. Я такие люблю.

– Что, правда? – выдавил я. Наверное, это был «деликатес» Джаспера. Я чуть не поддался искушению тоже попробовать одну.

Тем временем Шаника тоже взяла конфету:

– О, с чили! Круто!

– Да… э… круто. – Рокет совершенно обалдел. Настолько, что, когда Шаника протянула ему коробку, автоматически взял конфету и смущённо вертел её в руке, не зная, куда деть.

– Ешь давай, – улыбнулась ему сестра. – Мы ведь не хотим съесть всё в одиночку! Или мы похожи на эгоисток?

– Нет, но мы съели сегодня уже много сладостей, – сказал я.

Сёстры не слушали отговорок, и у Рокета не было выбора. Он осторожно откусил кусочек конфеты – я надеялся, что это всего лишь чили. Но по коричневой начинке я понял, что это «деликатес» Джаспера.

– Очень вкусно – э… я в туалет ненадолго, – сказал Рокет и сильно заторопился. Через пару секунд я услышал звук слива в унитазе.

Тем временем Шаника попробовала конфету с горчицей:

– Ещё одна острая! Ну, это просто жесть. Но в хорошем смысле – если ты понимаешь, что я имею в виду… Напомни, как тебя зовут?

– Тьяго, – сказал я и незаметно сунул конфету, которую мне пришлось взять, в карман штанов, где она, наверное, скоро превратится в шоколадно-горчичную мазню.

Нам разрешили сесть на диван, и мы все вместе посмотрели несколько серий «Теории большого взрыва» – любимого сериала Рокета, очень смешного, – и к нам почти не придирались. В перерыве между двумя сериями Рокет спросил:

– Я правильно понял, что вы с дядей ищете квартиру?

– Да, – подавленно сказал я. – Сейчас мы ночуем у друзей – хорошего мало.

– Я спрашиваю потому, что в доме моей бабушки освободилось несколько комнат – может, вам подойдёт.

Я непроизвольно выпрямился:

– Наверняка! Но я должен сразу предупредить: кое-кто настроен против нас и запугивает наших квартиросдатчиков. Иначе нас бы не выселили или мы бы давно уже подыскали себе новое жильё.

Рокет переглянулся с сёстрами.

– Сомневаюсь, что кому-нибудь удастся запугать Салли, – сказала Шаника. – Раньше она была лётчиком-истребителем.

У меня забрезжил лучик надежды. Мой друг-крыса нацарапал на листочке адрес и номер телефона, протянул мне и встал:

– Скажи своему дяде – пусть подъедет туда. Я пойду с тобой. Бабушка наверняка обрадуется.

Я с таким трепетом взял листок, словно на нём был записан мой новый мастер-пароль[11]. Или теория всего[12].

– Очень мило с вашей стороны, – выдавил я и позвонил дяде Джонни.

– Хорошо, я выезжаю, – сказал он – в его голосе тоже сквозила надежда.

Мы с Рокетом стали торопливо собираться.

– Эдва-а-а-а-ард! – донеслось из гостиной, когда мы уже стояли в коридоре.

– Что?

– Где продаются эти конфе-е-е-еты?

Рокет тихо застонал.

Я с улыбкой закрыл за нами дверь.

Салли, бабушка Рокета, жила в Коконат Гроув, зелёном уютном квартале Майами, куда более безопасном и спокойном, чем Либерти-Сити, где мы жили раньше. Я удивился, когда Рокет привёл нас на узенькую заросшую деревьями и кустами улочку и остановился перед самым красивым домом из всех: двухэтажным, светло-жёлтого цвета, с садом, где росло манго, на котором висели спелые фрукты. Несколько павлинов гордо расхаживали поблизости и сидели на дереве.

– Ну, что скажешь? – шепнул я Джонни.

– Всего через несколько улиц отсюда море, – шёпотом ответил он.

Просто идеально для двух морских оборотней! Но я опасался преждевременно радоваться. Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, ничего не получится, думал я. Чайка всё ещё наблюдала за нами – сейчас она на бреющем полёте быстро летела вдоль улицы.

Дверь дома открылась перед нами.

У Салли были короткие тёмные волосы, только начинающие седеть, и решительное лицо с ясными бдительными глазами, от которых веером разбегались морщинки. В оранжевой блузке, обрезанных джинсах и трекинговых сандалиях, она не очень походила на бабушку.

– Привет, бабуль, это те люди, о которых я тебе рассказывал, – сказал Рокет. – Этого парня зовут Тьяго, он любит поумничать, а так нормальный.

– Значит, такой же, как и ты, – сказала Салли и взъерошила ему волосы. – Ты уже доделал свою модель «Сатурн V»? Проходите, ребята.

Полосатая рыжая кошка тёрлась о мои ноги, и я нагнулся её погладить.

– А это Оранж Джус, – сказал Рокет, отступая на шаг. – Не моя лучшая подруга, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Я усмехнулся. Здесь Рокету лучше не превращаться!

– А вы правда были лётчиком-истребителем? – с любопытством спросил Джонни, когда мы сидели в просторной кухне за стаканом ледяного домашнего лимонада. Пахло свежевыжатыми лимонами, свежей мятой и перегоревшей проводкой – возможно, от электронных деталей на кухонном столе.

Салли поставила передо мной стакан, села и положила ноги на свободный стул.

– Ну, я летала на самолётах-перехватчиках и дислоцировалась на авианосце, но тогда, в восьмидесятые, женщинам не разрешалось участвовать в боевых операциях. У верховного командования совсем нет мозгов. Так, а теперь расскажите-ка о себе.

Вначале мы испытывали некоторую неловкость, но она слушала нас дружелюбно и внимательно, и постепенно мы оттаяли. Всего десять минут спустя мы вместе смеялись над тем, как дяде Джонни недавно пришлось усмирять в мотеле постояльца, который голышом танцевал на парковке с бутылкой виски в руке. Я рассказал, что наша школьная столовая залита водой, а Рокет сообщил, какими конфетами мы угостили его сводных сестёр. Салли, смеясь, хлопнула себя по бёдрам.

– Пойдёмте, покажу вам квартиру, – сказала она, и мы с Джонни быстро переглянулись. Хороший знак! Рокет довольно мне кивнул.

На третьем этаже было две спальни и гостиная. Кроме того, ванная с большой ванной и старомодной занавеской для душа с синими, красными и жёлтыми рыбками. Выглядело всё явно не ново, но уютно. Кухней и террасой жильцы пользовались совместно.

– Есть пара важных вещей, – сказала Салли. – Я отвратительно сплю. Иногда в три часа ночи выхожу на кухню и варю себе кофе или пеку блины. – Она показала пальцем за плечо на старую чугунную сковородку, которая стояла на плите. – Вам это не помешает?

– Нет, нисколько, – поспешно заверил я её.

– Несколько лет назад я начала учиться играть на саксофоне. Когда я занимаюсь, звучит ужасно. Ничего?

– Ничего, – кивнул Джонни.

– Ещё я обожаю импортный французский сыр. Довольно вонючий.

– Можно попробовать? – спросил я.

Салли усмехнулась:

– Вы бы, наверное, согласились, даже если бы Оранж Джус каждый день стала гадить вам на ковёр, да?

– Мы бы в отместку измазали её подстилку вареньем, – проворчал Джонни.

– Замечательно, тогда, если хотите, квартира ваша, – сказала Салли и назвала сумму, которую мы вполне могли себе позволить.

Мы с Джонни переглянулись и оба, рьяно закивав, пожали Салли руку. Рокет довольно ухмылялся. Но нам ещё могут насолить! Или Элла замолвила за меня словечко перед матерью, потому что мы боролись за её любимый Эверглейдс? Вряд ли.

Попрощавшись, мы сделали вид, что уходим. На самом деле мы тайком развернулись и, прокравшись обратно через заросший сад, спрятались за кустами олеандра с розовыми цветами, откуда хорошо был виден вход в дом.

И в самом деле – немного погодя подъехал чёрный «Гелендваген» с тонированными стёклами, и из него высадились двое мордоворотов в тёмных костюмах. Они нагло промаршировали к двери и постучали в неё кулаком. Гора мускулов, и я даже издалека разглядел их лишённые выражения физиономии. Оранж Джус, крутившаяся у входа, оглядела гостей, но об их ноги тереться не стала.

– Один из этих типов – оборотень, – шепнул нам дядя Джонни. – Но какой именно зверь, отсюда разобрать не могу.

Мы с Рокетом кивнули и пригнулись ещё ниже, надеясь, что эти амбалы не учуют, что в кустах прячутся сразу трое оборотней.

Дверь открылась, и бабушка Рокета, которая была на голову ниже типов в костюмах, видимо, осведомилась, чего хотят посетители. Не успела она произнести и пары слов, как двое мужчин уже протиснулись в дом.

– О-о, – сказал я.

– Опять с квартирой ничего не выйдет, – разозлился и расстроился Джонни и стал подниматься. – Пойдёмте поможем ей и…

– Подождём, – сказал Рокет и потянул его за футболку обратно в укрытие.

Со стороны дома донёсся странный грохот. Дверь снова распахнулась, и двое мужчин в тёмных костюмах, спотыкаясь, сверзились спиной вперёд по лестнице. Они защищали головы руками, но им это мало помогло, потому что удары сыпались на них со всех сторон. Салли размахивала сковородкой, как теннисной ракеткой, не ведая пощады. Одного она так огрела по бедру, что тот чуть не грохнулся, а другого задела по плечу и замахнулась сверху, чтобы обрушить сковороду на голову первому. В последний момент он сумел остановить удар рукой, но проку от этого было мало, потому что сковорода снова просвистела вниз. Мужчины обратились в бегство.

– И не вздумайте возвращаться! – крикнула им вслед бабушка Салли и, когда оба типа запрыгнули в «Гелендваген», побежала за ними со сковородой наперевес. Я восхищённо наблюдал, как она разбила им заднее стекло и оставила несколько вмятин на кузове. Взвизгнув шинами, автомобиль сорвался с места.

Мы трое в кустах согнулись пополам от смеха.

– Поручу перевезти сюда нашу мебель и другие вещи, – сказал дядя Джонни с широкой улыбкой, какой я давно уже у него не видел. Мы обнялись и долго не разжимали объятий. Наконец-то у нас появился дом.

– Как думаешь, твоя бабушка тоже лесной или морской оборотень? – спросил я Рокета.

– Понятия не имею. Если да, то наверняка какой-нибудь опасный. Может, даже акула, как ты, – кто знает? – Он ухмыльнулся.

– А может, какой-нибудь оборотень-птица, ведь она лётчица, – предположил я. – Что скажешь, Джонни? Оборотень она или нет?

– Оборотень, – буркнул Джонни. – Но я не уверен, знает ли она об этом.

– Вау! Может, попробую как-нибудь осторожно поговорить с ней об этом. – Нос Рокета нервно подёргивался. – Не забудешь спросить в школе, можно ли мне будет время от времени приходить на дополнительные занятия? Было бы круто. Бабушка обучает пилотов на островах Кис – она могла бы завозить меня к вам по пути.

– Спрошу, – пообещал я и на прощание чуть не раздавил ему руку от благодарности.

Когда дядя Джонни привёз меня обратно в школу, мы сразу заметили, что что-то не так.

– Что здесь происходит? – опешил Джонни.

Возле школы «Голубой риф» кишмя кишели животные – вокруг ползало столько питонов толщиной с руку, что почти не было видно земли и я сбился со счёта. Кроме того, я увидел кучу аллигаторов всех размеров. Они валялись на парковке, заняли берег пресноводного пруда, разинув пасти, препирались друг с другом на дорожке, ведущей к пляжу.

Я сразу понял, что произошло.

– Это всё оборотни из Эверглейдса, которых пригласила Элла! – простонал я. – Она расписывала им, как здесь клёво, и звала всех сюда. Я надеялся, что они об этом тут же позабыли.

– Очевидно, нет, – сказал дядя Джонни, объезжая со скоростью пешехода четвероногого жителя болот. Аллигатор, не обращая внимания на машину, неторопливо пересёк парковку и повернул пластинчатую морду в сторону главного входа в школу. Волочащийся за ним хвост оставлял след на песке, где уже протянулось много других пересекающихся следов. Куча мысленных голосов звучала одновременно, было трудно разобрать, кто что сказал.

– Чего ты через меня переползаешь, придурок?! Нечего тут извиваться, не то укушу!

– Кто тут пукнул?! И когда наконец будет еда?!

– Вот именно – я тоже хотел спросить. Элла говорила, здесь можно брать добавки, сколько пожелаешь. Не дай бог, если это не так!

– Наверняка так. И Элла говорила, если повара слегка придушить, он приготовит всё, что захочешь.

Припарковав машину, мы переглянулись.

– Пожалуй, лучше не выходить, пока они не уберутся, – сказал Джонни. – Не хочу, чтобы меня покусали.

– Может, они не уберутся, – возразил я.

Через некоторое время я всё-таки осмелился осторожно высадиться, стараясь не наступить никому на лапу или хвост. В ту же секунду из главного входа выскочила Элла. Она была в превосходном настроении.

– Ой, как здорово, что вы наконец-то здесь, Индира, Буши, Тино, Лима, Тулли, Брэндо, Кегор и Полли! Джером и Томкин прибыли сюда ещё раньше вас и прекрасно себя здесь чувствуют.

– Мы хотим развлечений, – объявил аллигатор. – Где здесь развлечения?

– Поверьте, вам здесь понравится: уроки очень клёвые, а по воскресеньям работает шоколадный фонтан, – сообщила Элла. Она выглядела такой довольной, словно всё происходило именно так, как она себе представляла. А может, они задумали это вместе с матерью.

У одного из аллигаторов от восторга частично превратилась голова – он оказался лохматым черноволосым мальчиком.

– О, вау, – сказал он. – Какой сегодня день?

– Кажется, четверг или вторник, – сказал маленький – не толще моего запястья – питон.

– Нет, сегодня воскресенье! – восторженно объявил жирный аллигатор. – Давайте сюда шоколад!

В толпе поднялся гул, и кузены Эллы и все остальные тронулись с места – не быстро, но неудержимо.

– А нам надо превращаться, чтобы есть вместе со всеми? – спросил один питон, приподняв угловатую голову. – Это так утомительно.

– Нет, необязательно, – помедлив, ответила Элла. – Ведь некоторые здесь вообще никогда не превращаются.

Она вздрогнула, когда Джек Кристалл вышел из школы и подошёл к ней. Явно без воодушевления он разглядывал полчища рептилий:

– Всем привет. Можно спросить, кто вы такие и чего вам здесь надо?

К Элле вернулось самообладание, и она вздёрнула подбородок. Токо и Барри с мрачным видом стояли рядом с ней, словно телохранители.

– Разве не видите? Это мои двоюродные братья и сёстры и друзья.

– Тебя я не спрашивал. – Видимо, Джек Кристалл прекрасно понимал, кому он обязан этим нашествием оборотней. – Итак, чего вы хотите?

Новоприбывшие немного растерялись, кто-то прошептал:

– Что-что нам надо сказать?

– Мы хотим ходить в эту школу и чему-нибудь учиться! – громко заявил один аллигатор – у нас в головах раздался его голос.

Остальные тут же загалдели наперебой, словно что-то вспомнив:

– Хотим учиться! Хотим учиться! Хотим учиться!

Выражение лица Джека Кристалла чуть смягчилось:

– Так-так, вы, значит, хотите чему-нибудь научиться. Это хорошо. Школы для того и сущест вуют.

Мы всё ещё стояли с другой стороны парковки, потому что пройти было просто невозможно.

– Их кто-то подучил так ответить, – обеспокоенно шепнул я Джонни. – Кто-то, кто знал, что хотят слышать учителя.

– А как, собственно, происходит учёба? – услышал я неуверенный шёпот одного из новичков.

Я бросил на Джонни взгляд, означающий «Вот видишь!», и он вскинул брови:

– Похоже на то.

– Он ведь их не впустит? Если бы он слышал, чего они перед этим наговорили…

Видимо, наш директор этого не слышал, так как находился слишком далеко. Но он всё ещё колебался.

– Я знаю, о чём вы думаете: что им не по карману плата за обучение, а стипендии наверняка получат не все, – сказала Элла. Её глаза воинственно сверкнули. – Но не забывайте, что обещала моя мама: она заплатит за всех новых оборотней-рептилий, которые явятся в школу из Эверглейдса.

– Вот как. Очень щедро с её стороны. – Джек Кристалл, глубоко вдохнув и выдохнув, сделал над собой усилие. – Ну что ж, проходите, ребята, – сказал он, придерживая дверь. – Обсудим внутри, что делать.

Тем временем Крис, Джаспер, Мара и другие ученики собрались у входа, пытаясь выяснить, что происходит. На их лицах отразился испуг, когда мимо проползли полчища змей и рептилий.

Мы с дядей Джонни переглянулись. Прощаясь, он хлопнул меня по плечу.

– Вот увидишь, всё будет хорошо, – буркнул он. – Я уж и не надеялся, что нам удастся найти новое жильё – а что получилось? Мы отыскали самую клёвую квартиру во всём Майами. Значит, и остальное тоже наладится.

– Наверняка, – кивнул я и улыбнулся ему. Я ученик школы «Голубой риф» и намерен и дальше пользоваться этим по полной, невзирая на рептилий!

Я тоскливо огляделся в поисках Шари, но её нигде не было видно. Зато из кустов вынырнул Джаспер:

– Эй, Тьяго! Здорово, что ты вернулся.

– Тебе меня не хватало? – спросил я наполовину в шутку.

– Конечно, не хватало, – просиял Джаспер, поправляя очки. – И я вполне уверен, что Шари тебя тоже не хватало.

– Она прямо так и сказала? – с надеждой спросил я.

– Не совсем, но броненосцы такое чувствуют, – ответил Джаспер.

Я рассмеялся.

– А тигровые акулы чувствуют, когда пора ужинать, – сказал я. И мы вместе отправились в столовую, чтобы попасть к шоколадному фонтану раньше болотных гостей.

Больше всех я благодарна сыну Робину – лучшему пробному читателю и младшему редактору! Как всегда, очень полезными оказались комментарии моего редактора Франка Грисхаймера, а также моего любимого человека Кристиана, первоклассной создательницы трейлеров и пробной читательницы Анны Брюннер, незаменимой Сабины Хирзекорн, которая руководит сайтом, посвящённым персонажам «Детей леса» и «Детей моря», всегда готового помочь Кристиана Зайса и моей сестры Сони. Сердечное спасибо Штефани Летчерт, которая превосходно курирует меня в издательстве «Арена», и моим агентам Герду Ф. Румлеру и Мартине Кушек. Особая благодарность Юлии Хадерекер, которой удалось прочесть все мои романы! Спасибо вам, Аня из «Скуба Фан Ки-Ларго» и капитан Джон из «Флорида Шарк Дайв» за уникальные впечатления!

Фирма, которая делает браслеты из затерявшихся в океане сетей, кстати, существует на самом деле – называется она «Брейснет». Информацию о ней вы найдёте на сайте https://bracenet.net.

Если хотите узнать побольше о «Детях леса» и «Детях моря» или других моих книгах для подростков, загляните на сайт www.katja-brandis.de и мой авторский канал на «Ютьюбе» Katja Brandis Autorin.

Бейгл – выпечка в форме кольца или бублика из дрожжевого теста, которую перед запеканием слегка отваривают в кипятке. (Здесь и далее прим. пер.)

Киш – французский несладкий открытый пирог с начинкой на основе яиц и молока.

Аэролодка – лёгкое быстроходное судно, которое позволяет передвигаться по труднодоступным и труднопроходимым местам за счёт двигателя с пропеллером.

Да (исп.).

Живи быстро, умри молодым (англ.).

Наси-горенг – блюдо индонезийской кухни, жареный рис с овощами и мясом или морепродуктами.

Начос (исп. nachos) – мексиканская закуска, чипсы из кукурузной муки.

Гуакамоле (исп. guacamole) – блюдо мексиканской кухни, закуска из пюрированной мякоти авокадо.

Тиляпия – небольшая пресноводная рыба.

House of the Rising Sun («Дом восходящего солнца») – известная баллада, исполненная рок-группой «The Animals».

Единый мастер-пароль защищает доступ к хранилищу (так называемому менеджеру паролей), в котором в зашифрованном виде хранятся пароли от всех других аккаунтов.

Теория всего – гипотетическая теория, призванная объяснить все процессы, происходящие во Вселенной.