Фабрика Плоти использует людей как товар, здесь удовлетворяют любые извращения заказчика. Хоуп - обычная молодая женщина, погруженная в самый мрачный из кошмаров. Вынужденная расплачиваться по долгам брата, она попадает в рабство извращенцев и садистов. Ее новый мир - это невообразимые страдания плоти. Мир, из которого нет выхода, а смерть - непозволительная роскошь...
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
или на сайте:
"Экстремальное Чтиво"
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
Рохан Сандерс притормозил, когда фары машины высветили из темноты одинокую девушку, идущую навстречу ему по тихой проселочной дороге. Казалось, что ее доставил к нему сам Бог.
Худая, миниатюрная и, вероятно, недоедающая, она выглядела как наркоманка. На ней были обрезанные штаны и обтягивающая белая футболка. Даже с такого расстояния Рохан мог видеть, что на ней нет лифчика. Сиськи у нее были маленькие, соски большие и напрягались в прохладе летнего ветерка под полупрозрачной тканью. На одном плече у нее висел потрепанный рюкзак, а костлявую руку она выставила, оттопырив с надеждой большой палец вверх.
Он остановил машину, и когда она подошла к пассажирской двери, опустил окно.
- Могу я вас подвезти? - спросил он, наклонившись над сиденьями.
В поле зрения появилась ее лицо.
- Куда вы направляетесь? - спросила она.
Ее волосы были очень короткими, обрамляющие голову в стиле пикси[1], неестественного иссиня-черного оттенка. Под ее большими карими глазами, расположенными на тонком эльфийском лице, были темные круги. Он пытался угадать ее возраст – где-то от двадцати до тридцати, судя по тонким морщинкам, расходящимся от внешних краев этих красивых глаз. Если бы не кольцо в носу, пятнистая кожа и болезненная худоба, она была бы чертовски красива.
- Я еду в Лондон, - сказал он.
Она на мгновение приостановилась, открыто оценивая его. Рохан вздохнул с облегчением, когда она в конце концов кивнула. Он знал, что у него такое лицо, которое можно назвать надежным, поэтому он так хорошо справлялся со своей работой. Его золотисто-светлые волосы небрежно спадали на лоб, а большие голубые глаза смотрели по-детски бесхитростно, что не соответствовало его двадцати восьми годам. Его нос был слегка вздернут на классически красивом, чисто выбритом лице, что еще больше подчеркивало его мальчишеское очарование.
- Я тоже, - ответила она.
- Садись. Ночью на такой дороге небезопасно для девушки. Что ты вообще здесь делаешь?
- Парень, с которым я ехала, оказался козлом. Он выкинул меня из машины.
- Ублюдок, - посочувствовал Рохан. - Настоящий придурок.
- Да, так и есть.
- Так ты садишься или нет?
Он наблюдал, как нерешительность промелькнула в ее выразительных, как у лани глазах, а затем она села в машину рядом с ним.
- Спасибо что остановился, - сказала она после минуты или двух езды в тишине.
- Без проблем. У тебя есть имя?
- Изобель.
- Приятно познакомиться, Изобель. Я - Рохан. Так что у тебя за история? Ты бездомная или что-то вроде того? Или просто решила путешествовать автостопом?
- И то, и другое. Я поссорилась с парнем, с которым жила, и ушла ни с чем.
- Это очень плохо. Почему тогда Лондон? Ты собираешься остановиться у подруги?
Она выглядела так, будто вот-вот разрыдается, и Рохан мысленно поставил еще одну галочку. В графе:
- Нет, в Лондоне нет никого, кого бы я знала, - грустно сказала девушка.
- Так что же ты собираешься делать?
- Думаю, я выясню это, когда приеду туда.
- А как насчет семьи или друзей? У тебя нет никого, к кому ты могла бы поехать и пожить какое-то время?
- Нет.
- Очень жаль. Так что это был за парень, от которого ты ушла? Он был твоим женихом или просто другом?
Она на секунду задумалась, и по ее замешательству от понял все, что ему нужно было знать. Он видел и слышал все это тысячу раз. Парень, о котором шла речь, очевидно, был ее сутенером.
- Наверное. Ты задаешь много вопросов.
- Скажем так, у меня любознательная натура. Сколько тебе лет, если не возражаешь, если я спрошу?
- Девятнадцать.
Она была немного моложе, чем он думал. Это было хорошо. Меньше шансов, что у нее есть серьезные венерические заболевания или она подсела на наркотики. Чтобы вернуть ее к пику красоты и здоровья, многого не потребуется. Фабрика хорошо заплатит за нее.
- Так почему парень, с которым ты ехала автостопом, выкинул тебя из машины?
- Я же тебе говорила. Он ко мне приставал.
- Это потому, что он остановился и просто стал тебя лапать, да? Он не собирался
Несмотря на темноту, он понял, что попал в точку, по тому, как она повернула голову, чтобы посмотреть в окно, и сжала руки на коленях.
- Наверное, - сказала она так тихо, что он едва услышал ее, очевидно, надеясь, что он откроет свой кошелек в обмен на быстрый перепихон.
Рохан повернул налево, заезжая на пустую стоянку.
- Эй, что ты делаешь? - запротестовала она.
- Расслабься, - сказал Рохан, останавливая машину. - Я заплачу, только назови свою цену. Думаю, мы договоримся.
- Пятьдесят фунтов.
- Договорились.
Она удивилась, когда он открыл бумажник и достал две двадцатки и десятку.
- Минет, пожалуйста.
Он сказал это с мальчишеской улыбкой, с помощью которой всегда добивался своего, и сейчас она его не подвела. Девушка отстегнула ремень безопасности и сдвинулась в сторону, расстегивая ширинку его джинсов. Недоуменный взгляд отразился на ее лице, когда она взяла его вялый член в свою маленькую руку. Когда она положила голову ему на колени, он потянулся в боковое отделение водительской двери, и его пальцы сомкнулись вокруг иглы для подкожных инъекций.
Он с практической легкостью ввел иглу ей в плечо, прежде чем она успела обхватить губами его член.
Девушка мгновенно обмякла, ее голова упала ему на колени.
Парень переложил девушку на пассажирское сиденье так, чтобы казалось, что она дремлет, и завел машину, направляясь на Фабрику.
Хоуп Хилл дрожала на углу улицы. Она стояла здесь уже десять минут, и до сих пор ни одна машина не остановилась перед ней на оживленной кольцевой дороге.
Впереди она заметила машину, которая остановилась в нескольких футах перед ней. Она на секунду замешкалась.
Девушка подошла к припаркованному автомобилю на невозможно высоких каблуках, на которых ей следовало бы потренироваться ходить раньше.
Пассажирское окно было опущено, и она наклонилась, откинув с лица рыжие волосы, словно заглядывая через занавеску.
- Привет, - сказал молодой мужчина-водитель.
- Привет, - ответила она, ошеломленная внешним видом парня.
Он был совсем не таким, как она ожидала. С его взъерошенными светлыми волосами и красивым, мальчишеским лицом, он мог выбрать любую женщину, какую захочет и уж точно не платить за секс.
- Ты садишься или нет? - спросил он приятным голосом.
На секунду девушка заколебалась.
Затем она подумала о своем брате и села в машину. Она должна была сделать это, и точка.
- Я беру сто за минет и двести за секс, с презервативом, конечно. Я не занимаюсь аналом, и если мы поедем к тебе, я возьму дополнительную плату.
Ее сердце билось так сильно, когда она произносила свою тщательно отрепетированную речь, что подумала, что он может услышать этот стук. Девушка нервно сжала руки на коленях, с отвращением глядя на нелепо короткий подол облегающего черного платья.
- Кажется, ты немного нервничаешь.
- Правда?
- Да, ты очень нервная. У тебя все в порядке?
И тут до нее дошло. Он имел в виду наркотики.
- Почему бы нам не проехаться немного, пока я обдумываю твое предложение.
- Хорошо. Но время - деньги. Я возьму тридцать фунтов за твои размышления. И пока ты решаешь, можешь покрутиться где-то здесь по улицам, я не хочу, чтобы мы покидали пределы города.
Парень резко повернул голову, чтобы посмотреть на нее.
- Ты вся на взводе. Мне кажется, ты очень нервничаешь.
- Нервничаю? Я? Вовсе нет.
- Я еще не встречал проститутку, которая сказала бы, что берет деньги за размышления. Ты ведь не делала этого раньше, не так ли? Я имею в виду – я твой первый клиент, так?
- Конечно, я делала это раньше, я делала это тысячу раз. Эй, куда ты едешь?
- Расслабься, я просто ищу стоянку, - сказал мужчина, проезжая по жилой улочке.
Он заехал на первое свободное место и остановил машину.
Когда парень повернулся, чтобы посмотреть на нее как следует, ее решимость погасла.
- Мне жаль, но я не могу этого сделать.
- Я понял это. Поэтому мы и припарковались.
- Мне жаль, что я потратила твое время.
Хоуп схватилась за ручку двери, готовая улизнуть, поджав хвост и притворившись, что этого никогда не было. Ей просто придется искать деньги другим способом. Или просто предложить свою жизнь вместо жизни брата.
- Подожди.
Что-то в тоне его голоса заставило ее остановиться.
- Что?
- Ты действительно никогда не делала этого раньше?
- Неужели это так заметно?
Парень улыбнулся, и она снова поразилась тому, насколько он красив. Его глаза были такими большими и невинными, но в то же время она уловила в них грусть.
- Да. Ты ведешь себя не как проститутка.
Она мягко, беззлобно рассмеялась.
- Возможно. Так вот почему ты такой грустный?
- Прости?
- Твои глаза. Они такие грустные. Ты искал с кем поразвлечься, и тут тебе досталась я. Облом – это всегда неприятно.
- Ты очень рассудительна для девушки, которая собиралась трахаться за деньги.
- Да, ты прав. Но ведь я этого не сделала, не так ли? Знаешь поговорку, что лучше умереть, чем сделать что-то? Ну, думаю, я собираюсь проверить это на практике. Приятно было почти познакомиться с тобой.
Девушка открыла дверь и высунула одну длинную бледную ногу из машины.
- Подожди.
Во второй раз она приостановилась и повернулась, чтобы посмотреть на него. По какой-то причине от его вида у нее в горле образовался комок. Он выглядел таким чертовски печальным, как будто его сердце разрывалось.
- Как тебя зовут? - спросил парень.
Она сделала паузу, не зная, стоит ли говорить.
- Хоуп. Хоуп Хилл.
Он улыбнулся в темноте.
- Хоуп. Для тебя еще есть надежда[2], Хоуп Хилл.
- Я как-то сомневаюсь в этом. Как тебя зовут?
Он сделал секундную паузу, как будто тоже размышлял над тем, стоит ли называть свое имя.
- Рохан.
- Что ж, Рохан, в следующий раз, когда будешь подбирать уличных бродяжек, просто запомни это - секс без эмоциональной связи делает нас не лучше животных. Он делает нас опасными и бездушными. Но если ты любишь кого-то, секс трансцендентен[3]. Он сделает тебя лучшим человеком. Любовь спасет тебя, Рохан, и я надеюсь, что однажды ты найдешь ее.
- Неплохая лекция от почти шлюхи.
- Считай, что это мои предсмертные слова.
- Не уходи, - сказал он, но было уже слишком поздно.
Хоуп оставила Рохана в машине и пошла домой.
Хоуп вставила ключ в замок дома с тремя спальнями, в котором жила со своим братом Беном. Это был дом их родителей десять лет назад, до их безвременной кончины. Дом достался ей, как старшей, и она из кожи вон лезла, чтобы не потерять крышу над головой.
Потребовалось несколько попыток, чтобы открыть входную дверь, так как она все еще сильно дрожала от своего очень короткого опыта ночной бабочки.
- Бен? - позвала она. - Ты дома?
Дверь в гостиную открылась, заливая светом грязную прихожую. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что в дверном проеме гостиной стоит не Бен.
- Кто ты, черт возьми, такой? – с испугом спросила она, чувствуя, как внутри нее зарождается чувство обреченности. - Где мой брат?
- Бен сейчас немного связан.
Парень был большим, массивным. Казалось, что у него были мускулы на мускулах, и он носил обтягивающую белую футболку, чтобы показать это. Его невероятно выпуклые бицепсы были покрыты татуировками, а лысая голова блестела, словно он полировал ее маслом.
- Я хочу видеть моего брата, - сказала девушка с большей бравадой, чем чувствовала.
Она сделала шаг к нему, как будто хотела прорваться мимо него в гостиную. Мужчина схватил ее за плечи, которые словно утонули в его могучих ладонях.
- Он никогда не говорил, что его сестра такая милашка, - сказал парень, в его голосе слишком явно слышалось притворное восхищение.
Незнакомец окинул взглядом ее изящную фигуру, остановив свой взгляд на ее обширном декольте. Одна из его рук отпустила ее плечо и схватила за грудь.
Хоуп завизжала и попыталась вырваться из его хватки, но не могла справиться с его превосходящей силой. У девушки были большие сиськи, но грудь казалась крошечной в его лопатообразной ладони.
Он сжимал и разминал мясистый шар, его толстые пальцы щипали ее затвердевший от страха сосок сквозь тонкую ткань платья.
- Лифчика тоже нет, мне нравится. У моего босса хороший вкус.
Хоуп не знала, о чем он говорит, и в этот момент ей было все равно.
- Пожалуйста, позволь мне увидеться с братом.
- Конечно. Как только я закончу осмотр.
При этом он потянул вниз бретельки ее короткого красного платья, и ее большие сиськи выскочили наружу. Она задохнулась от шока, ее руки взлетели вверх, чтобы прикрыться.
Мужчина отдернул их так легко, как будто она сама опустила их, прижав к бокам ее тела.
- Отпусти меня! - задыхалась она.
Девушка извивалась в его тисках, осознавая, что от ее движений ее груди колышутся из стороны в сторону.
- Мне нравятся твои соски, я люблю такие, маленькие на больших сиськах. Красивые и розовые.
- Отвали!
Качок загоготал.
- Мне нравится строптивые бабы.
- Дай мне увидеть Бена, черт возьми!
- Ладно, давай я тебе объясню, дорогуша. Я пришел сюда, чтобы вытащить деньги из твоего драгоценного младшего брата, но поскольку у него их нет, он должен как-то заплатить Мику. У Мика, видишь ли, кончилось терпение, и варианты очень просты. Твой брат выкладывает эти двадцать штук, или я его убиваю, прямо здесь и сейчас.
- Я достану деньги, - с придыхание пообещала она, - пожалуйста, мне просто нужно еще немного времени.
- Время - это то, чего у тебя нет, милая. Но есть и третий вариант.
Хоуп не понравилось, как это прозвучало.
- Продолжай, - настороженно сказала она, слезы застилали ей глаза.
- Вариант номер три - ты полностью отдаешь себя в руки Фабрики, и твой брат обретает свободу. Долги с него снимаются навсегда.
- Я сделаю все, что хочешь, только, пожалуйста, позволь мне увидеть Бена.
- Значит, ты добровольно пойдешь со мной после того, как я позволю тебе увидеть его?
- Да.
- Тогда вперед, дорогая.
Мужчина отошел в сторону, чтобы дать ей пройти в гостиную, глядя, как она сердито натягивает на себя растянутое и перекошенное платье.
- Бен! - воскликнула она, упав на пол рядом со своим связанным и с кляпом во рту братом.
Он лежал на боку, его запястья были связаны за спиной электрическим проводом, то же самое было и с его ногами.
Хоуп потянулась вниз, чтобы отклеить ленту, закрывавшую его рот.
- Тебе больно?
- Нет, - задыхаясь, произнес он высоким голосом, затем прочистил горло. - Я в порядке, правда.
Парень выглядел таким жалким, лежа на полу, как избитый ребенок. По ее мнению, именно таким он и был. Рыжие волосы, которые бросались ей в глаза, подчеркивали его тщедушное телосложение и делали его еще моложе своих девятнадцати лет.
Несмотря на свою злость на него, Хоуп просто хотелось взять своего младшего брата на руки и покачать. С тех пор как их родители умерли десять лет назад, когда Бену было девять лет, а ей двадцать, Хоуп фактически стала его матерью.
- Ты глупый маленький мальчик, - ругала она его, слезы застилали ей глаза.
- Мне жаль, - прошептал он, в его глазах тоже стояли слезы.
- Мне не хотелось бы прерывать семейное воссоединение и все такое, но теперь ты увидела своего маленького Бенни-Венни, и я хочу уйти. Но все зависит от тебя, принцесса, пойдешь ли ты со мной, или я сверну шею этому маленькому ублюдку.
- Не ходи с ним, - сказал Бен. - Это все моя вина, просто позволь ему убить меня, я не позволю тебе пойти с ним...
- У тебя нет выбора, младший брат.
Хоуп поднялась на ноги, а ее брат умоляюще посмотрел на нее.
- Не делай этого, Хоуп. Oни - чудовища. Прости, что у меня проблемы с азартными играми, прости, что я так поступил с тобой, только, пожалуйста, позволь мне заплатить за свои ошибки.
Хоуп не знала, что ему ответить. Он был прав, это все его вина.
- Могу я хотя бы развязать ему руки, прежде чем мы уйдем? И если я пойду с тобой, даешь ли ты мне слово, что не причинишь ему вреда и долг будет погашен? - спросила она лысого громилу.
- Да, милая, ты можешь развязать ему руки, и я
Хоуп не видела другого выбора. По крайней мере, таким образом она спасла жизнь своему брату. Пока что.
Девушка присела возле брата и развязала ему руки. Ей даже удалось улыбнуться ему.
- Скоро увидимся, - сказала она, не веря в это ни на секунду, и слезы, блестевшие в его глазах, дали ей понять, что он тоже не верит. Девушка встала. - Хорошо, идем.
Хоуп и ее сопровождающий добрались до места назначения менее чем за полчаса, проехав от ее родного города Кентербери до приморского городка Рамсгейт. За все время пути мужчина не сказал ей ни слова. Хоуп просто не могла представить, что с ней произойдет, и с каждой минувшей милей ее страх усиливался.
Они припарковались на длинной подъездной дорожке ветхого викторианского дома на Восточном утесе Рамсгейта. Большинство домов на этом участке были превращены в квартиры и выглядели так, словно в них жили наркоманы, бандиты и другие маргинальные личности. Этот дом стоял в самом конце дороги в одиночестве, вокруг него была пустая обширная территория.
- Выходи, - рявкнул мужчина.
Хоуп вышла из машины на дрожащих ногах. Они приехали сюда на машине, которую Хоуп могла назвать только "членовозкой"; помятый "Порше", который выглядел так, словно его достали из мясорубки. Он не был ни красивым, ни комфортабельным. На заднем сиденье было бы тесно и миниатюрному пуделю.
Когда они подошли к входной двери, девушка ожидала увидеть очередь по меньшей мере из шести звонков, учитывая размеры дома, но звонок был только один.
Мужчина открыл дверь ключом, и они прошли в прихожую. Внутри дом оказался не таким обшарпанным, как снаружи. На самом деле он был почти величественным, в типично обветшалом, но декадентском стиле приморского города. С высокого потолка свисала люстра, но некогда богатый красный ковер выцвел, а обои с цветочными узорами обесцветились и местами отслоились от стен. Прямо перед ней была широкая лестница, а справа от нее по всей длине коридора находились три двери.
Затем мужчина схватил ее, и декор стал самым незначительным для нее.
- Разденься, детка, мы не позволяем мясу носить одежду здесь.
- Подожди секунду... эй!
Мужчина разорвал ее хлипкое платье пополам, так что оно клочьями свисало с ее талии. Ее руки взлетели вверх, чтобы укрыть голые сиськи, но, как и в доме, он без труда прижал их к бокам.
- Не прячься, сучка.
С этими словами он стянул остатки платья с ее тела, оставив девушку стоять в одних черных хлопчатобумажных трусиках и черных туфлях на высоком каблуке.
Она все еще боролась и пыталась закрыться, но мужчина быстро пресек ее попытки.
- Если ты будешь продолжать сопротивляться, клянусь Богом, твой брат умрет. Так-то лучше. А теперь будь хорошей девочкой и сними свои трусики. Туфли можешь оставить.
Вопреки своему стеснению, девушка вылезла из трусиков на дрожащих ногах.
Никогда в жизни она не чувствовала себя такой голой, такой беззащитной и униженной. Хоуп сомкнула ноги и незаметно вытянула волосы перед собой, чтобы длинные рыжие локоны скрыли ее грудь.
- Очень хорошо. Мик был прав, ты идеальна.
Хоуп не знала, кто такой этот Мик. Она знала только, что ее брат проиграл ему огромную сумму денег в покер, но была уверена, что никогда не встречала его.
Мужчина медленно обошел вокруг нее, осматривая каждый дюйм ее тела.
- Да, действительно, очень хорошо.
Он встал перед ней так, что она оказалась на уровне его широкой мускулистой груди. Девушка поймала себя на том, что любуется твердыми линиями его торса, даже не успев осознать, что делает.
- Раздвинь их, руки за голову, - приказал он.
Потрясенная, она сделала, как он просил. Как только Хоуп заняла нужную позицию, мужчина обхватил ее сиськи своими массивными ладонями. От его прикосновения по ней пробежала дрожь, а соски мгновенно затвердели.
Он сжал ее большие сиськи, приподнимая их, словно проверяя их вес. Потом отпустил их и спустился к ее лобку. Рыжий кустик был аккуратно подстрижен, но мужчина с отвращением дергал ее за волосы на лобке.
- Это придется убрать. У фабричных девушек нет волос на теле, здесь пёзды не прячут.
Когда его пальцы проникли в ее "киску", она вздрогнула.
- Не двигаться, - приказал он.
Девушка не шевелилась, пока его кончики пальцев нежно исследовали губки ее щелки. Он провел пальцами по внутренним половым губам, раздвигая мясистые складки и нащупывая клитор.
Хоуп застонала, когда он прикоснулся к ней, с ужасом ощутив, что его пальцы стали скользкими и горячими.
Ошеломленная, она обнаружила, что действительно мокрая.
- Похотливая маленькая шлюшка, - пробормотал он, подняв руку ко рту, чтобы высосать ее липкое возбуждение со своих пальцев. - Иди к лестнице и нагнись.
Словно в кошмарном сне, Хоуп подошла к лестнице. Она уперлась руками в шестую ступеньку и прогнулась в талии, выставив свою упругую попку.
Девушка почувствовала, как руки мужчины исследуют контуры ее спины, а затем его пальцы возобновили свои липкие исследования ее пизды. На этот раз он трахал ее пальцами, и она корчилась от отвращения.
- Хватит, - сказал глубокий мужской голос, и мгновенно его палец выскользнул из ее пизды. - Ты сделал свою работу, теперь отвали. Ты знаешь, что не сможешь трахнуть ее, пока не начнутся тренировки.
- Да, сэр. Извините, сэр.
- Неважно. Твои услуги требуются в комнате F сейчас.
- Да, сэр.
Хоуп оставалась в той же позе во время всего разговора, какой-то природный инстинкт подсказывал ей не поворачиваться, пока не прикажут.
- Встаньте прямо и повернитесь, Хоуп Хилл.
Хоуп так и сделала, и оказалась лицом к лицу с мужчиной лет пятидесяти в дорогом костюме. Он был высок и хорошо сложен, его темные волосы начали седеть на висках, что придавало ему презентабельный вид.
Даже не будучи представленной, она сразу поняла, что это должен быть печально известный Мик.
И еще в нем было что-то очень знакомое, но она никак не могла определить, что именно.
- Пожалуйста, следуйте за мной, - сказал Мик, едва заметно мотнув головой.
Девушка пошла за ним, и мужчина открыл перед ней вторую дверь справа. Она оказалась в комнате, которая была похожа на респектабельный офис. Посреди просторной комнаты стоял большой дубовый стол. Пол был устлан бледными буковыми досками, а стены выкрашены в белый цвет. Вся обстановка так не сочеталась с коридором, как будто каждый из них находился в разных зданиях.
- Меня зовут Майкл Купер, но все зовут меня Мик. Вы здесь потому, что ваш брат должен мне много денег. Но я уверен, что вы уже разобрались с этим.
Хоуп терялась в словах. В этом человеке было что-то настолько властное и опасное, что девушка боялась заговорить, вдруг она скажет что-то не то. От него исходили харизма и власть.
А может быть, все дело в том, что она была обнажена перед незнакомцем в официальной обстановке офиса.
В любом случае, из-за крайнего унижения ей было трудно сохранять видимость самообладания.
- Что вам от меня нужно? - сумела вымолвить она. - Что это за место?
- Пожалуйста, садитесь, - мягко сказал Мик, усевшись за большой письменный стол и жестом руки предлагая ей сесть на пластиковый стул так, чтобы их разделял большой дубовый стол.
Она так и сделала, покорно сложив руки на коленях и склонив голову. Ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Даже ад был бы лучше этого.
- Я рад приветствовать вас на Фабрике Плоти, Хоуп. И, конечно, вы можете уйти в любое время. Итак, давайте посмотрим...
Он взял со стола очки и надел их, а другой рукой потянулся за листом бумаги. Он изучил напечатанный текст на листе формата А4, слегка нахмурившись от сосредоточенности.
- Хоуп Хилл, двадцать девять лет, студентка второго курса юридического факультета Кентерберийского университета, работает почти тридцать часов в неделю в пабе "Лиса и Гусь", чтобы оплачивать свою учебу. Родители погибли в автокатастрофе, когда ей было девятнадцать лет, а ее брату Бену было всего девять. Поэтому ей пришлось воспитывать его в одиночку, несмотря на давление властей забрать его под опеку. Много работала, чтобы оплатить ипотеку. Однако, с трудом справлялась с ответственностью, и у младшего брата развилась довольно скверная зависимость к азартным играм. В возрасте двадцати семи лет она решила, что хватит, и решила получить юридическую степень, чтобы выбраться из того дерьма, в котором оказалась. Бен был уже достаточно взрослым, чтобы найти работу на полставки и помогать с ипотекой, в конце концов...
- Потеряла девственность в возрасте двадцати лет со своим тридцатилетним парнем. Он бросил ее через месяц. У нее было не так много парней, она всегда была слишком занята работой и ролью матери. Все это привело ее в уныние. Все верно?
Несмотря на страх, в ней зажглась искра возмущенного гнева. Самым тревожным было то, что он был прав насчет парней. Вернее, в их отсутствии. После Крейга - парня, который бросил ее и разбил ей сердце - она спала в общей сложности с тремя мужчинами.
- Откуда, черт возьми, вы все это знаете?
- Болтовня стоит дешево, моя дорогая. Но, несомненно, вопрос, который ты должна задать, это "
- Что ты хочешь от меня? – перестала тоже выкать девушка.
- Мне нужна ты, Хоуп. Когда твой брат сказал, что его старшая сестра работает в пабе, я должен был пойти и посмотреть. Бен задолжал мне много денег, и, скажем так, ты - побочный ущерб. К счастью для Бена, ты такая красивая, и это единственное, что помогло ему выжить.
- Это абсурд. Я знала, что ты выглядишь знакомо. Ты был в пабе, осматривал меня, как корову на фермерском рынке.
Мик рассмеялся.
- Я бы вряд ли назвал тебя коровой, моя дорогая. Как я уже сказал, ты можешь уйти в любое время.
- О, пожалуйста. Мы оба знаем, что случится с моим братом, если я это сделаю.
Мик просто пожал плечами.
- Никто не заставляет тебя быть здесь, Хоуп.
- Как я уже говорил, я хотел бы поприветствовать тебя на Фабрике Плоти.
- Что это за место? - прошептала она сквозь потрескавшиеся губы, сердце учащенно заколотилось.
- Это замечательная организация, Хоуп, удовлетворяющая прихоти богатых и влиятельных людей. После того, как наши девушки проходят тщательную подготовку, они становятся эксклюзивной, роскошной игрушкой одного из моих
Хоуп не могла поверить в то, что услышала.
- Это бордель? Ты хочешь продать меня тому, кто больше заплатит? Я не проститутка!
- Нет, нет, нет, дорогая Хоуп. Проститутка - это такое страшное слово, и это ни в коем случае не бордель. О девушках здесь заботятся. Наркотики, алкоголь, даже сигареты запрещены. К тому времени, когда они станут роскошным подарком для взыскательного джентльмена, они будут находиться на пике физической формы. О наших девушках заботятся, их физическое благополучие имеет для меня первостепенное значение.
- Ты собираешься продать меня, - ошеломленно произнесла она.
У Хоуп закружилась голова. Все это было слишком. Внезапно ей стало трудно перевести дыхание, а комната приобрела зернистый, черно-белый цвет.
- Не выгляди жалкой, Хоуп. Так получилось, что я не собираюсь продавать тебя. Я планирую оставить тебя себе.
Она заставила себя посмотреть ему в глаза. Они были ослепительного, сверкающего изумрудно-зеленого цвета, и от них у нее забурчало в животе.
- Для себя? - тупо повторила она, едва в состоянии воспринять его слова.
- Я предлагаю тебе чертовски выгодную сделку, чтобы вытащить твоего брата из дерьма, в котором он оказался. И чтобы еще больше подсластить ее, скажу, что тебе придется отработать всего год. В обмен на жизнь твоего брата, ты станешь моей игрушкой на один год. Даю тебе слово, что в течение этого срока тебе не причинят никакого вреда, а в назначенный день ты станешь свободной. Я даже составлю для тебя контракт. Я понимаю, что слишком много информации вылил на тебя. Тебе нужно хорошенько выспаться, и на свежую голову, уверен, ты примешь правильное решение. Мы еще поговорим утром, - oн нажал на зуммер интеркома на своем столе и наклонился, чтобы дать указание в микрофон. - Матрона, пожалуйста, проводите наше новое пополнение в ее комнату.
Почти сразу же дверь в кабинет открылась, и в дверном проеме появилась солидная женщина лет пятидесяти с волосами, убранными в пучок. Она была одета в простой черный пиджак и юбку длиной до колена.
Она выглядела властной, и Хоуп сжалась на стуле.
- Встань, девушка, ты должна стоять, когда кто-то входит в комнату. Я вижу, ты не уважаешь других. Что ж, полагаю, этому ты научишься во время своего пребывания здесь.
- Да, так и будет, Матрона. Вы и остальные мои сотрудники отлично справляетесь с каждой из них.
- Спасибо, Мик, мы стараемся изо всех сил. А теперь иди сюда, шлюха, пора спать, у тебя завтра длинный день.
Хоуп вышла из комнаты вслед за суровой женщиной в полном оцепенении. Когда они достигли подножия лестницы, женщина подтолкнула ее вперед.
- Сними туфли, детка, единственная одежда, которую ты будешь носить здесь, - это та, которую мы тебе предоставим.
Хоуп вылезла из туфель и поднялась по лестнице, поняв намек, когда надзирательница толкнула ее в спину. Она шла, осознавая, что при каждом шаге та хорошо видит ее "киску", и внутри у нее все сворачивалось от стыда.
Они дошли до длинной и широкой площадки со множеством дверей и еще одной лестницей в конце. Женщина взяла на себя руководство и повела ее ко второй двери слева, обозначенной простой буквой "D".
Женщина отстегнула толстое кольцо для ключей, прикрепленное к ее поясу, и быстро подобрала соответствующий ключ, вставив его в замок.
Хоуп была удивлена открывшейся перед ней картиной. В центре большой комнаты стояла двуспальная кровать, на которой сидела худая обнаженная девушка с короткими черными волосами. Из постельного белья на кровати была только простыня и две белые подушки. Единственной мебелью в комнате, кроме кровати, был большой, богато украшенный резьбой шкаф из красного дерева. На окне были закрытые ставни.
Но, по крайней мере, все выглядело чистым. Половые доски блестели, в комнате было тепло и пахло свежестью.
- Сядь на кровать рядом с ней, - рявкнула женщина.
Хоуп так и сделала, неуверенно улыбнувшись девушке. Та не улыбнулась в ответ. Она почесывала свою тонкую руку, а ее глаза казались остекленевшими.
- Позвольте представиться, - сказала надзирательница, возвышаясь над ними своей громоздкой фигурой. - Меня зовут Матрона, и вы должны обращаться ко мне так всегда. Я - ваш надсмотрщик, пока вы не перейдете на следующий уровень обучения. Вы поняли?
Она глубоко вздохнула, когда обе девушки проигнорировали ее, и двинулась к гардеробу, отперев дверцу одним из своих ключей. Она достала ночной горшок и портфель.
Горшок женщина поставила у изножья кровати.
- Для испражнений, если вам понадобится сделать это ночью, - объяснила она.
Затем Матрона положила портфель на кровать рядом с Хоуп и открыла его.
Хоуп в шоке поднесла руку ко рту, когда увидела, что женщина достала из него.
Две светящиеся розовые секс-игрушки в анатомически правильной форме членов в натуральную величину.
- О, не надо так шокировано глазеть, - сказала ей женщина. - Это ерунда, поверь мне. Это очень нежный способ начать твое обучение. Тебя будут стимулировать и объективировать ежедневно, пока все твое восприятие собственной сексуальности не будет подстроено под нужды Фабрики, – Матрона теперь смотрела на них обоих. - Вас научат терпеть боль, даже жаждать ее. Вы превратитесь в сексуальных животных, стремящихся только к тому, чтобы угодить своим хозяевам, - oна положила фаллоимитаторы рядом с женщинами. - Так что давайте, девочки. Ложитесь на спину, головы на подушки, ноги раздвинуты.
Хоуп слышала, что она говорит, но в то же время смысл ее слов не доходил до нее. Она знала, что это не лагерь отдыха, но такое и предположить не могла. Она посмотрела на соседку в поисках поддержки, но встретила тот же пустой взгляд.
- Ну же, - сказала женщина, в ее голос вкралась нотка раздражения. - Не заставляйте меня делать это за вас. Три оргазма перед сном, любым возможным способом. Я ясно выражаюсь?
- А если мы откажемся? - спросила Хоуп, наконец обретя голос.
- Это ваша прерогатива, моя дорогая. Но поверь мне, непослушание наказывается сурово. Завтра утром вы будете сурово наказаны показательно перед всеми. Есть специально обученный персонал, занимающийся как раз этим делом, и они не преминут оставить следы на твоем хорошеньком теле, поскольку вероятность того, что тебя купят, все еще очень мала, учитывая отсутствие у тебя подготовки. Так что, я от всей души не рекомендую отказываться. Я так понимаю, ты заметила, что за вами наблюдают?
Хоуп посмотрела туда, куда указывала женщина: на камеру, установленную на высоком потолке. Нет, она этого не заметила, и ее желудок сжался от страха.
- За вами постоянно наблюдают, чтобы убедиться, что вы не выходите за рамки полученных инструкций. Так что давайте, у меня не вся ночь впереди. Ваша сексуальность - это то, что вы должны уметь использовать в любое время, независимо от обстоятельств. Или вы это делаете, или получаете наказание.
Хоуп знала, что должна повиноваться. Она зашевелилась на кровати, опустив голову на подушку. Худенькая обнаженная девушка на автомате последовала ее примеру. Хоуп не могла не заметить, насколько истощенной она была, и как ее грудь практически исчезла, когда она легла на спину.
Женщина вручила каждой из них по фаллоимитатору.
- Хорошие девочки. Три оргазма. Сегодня вам даже не придется проникать в свои пёзды, и вы можете использовать пальцы и рты друг друга, если захотите. Все, что захотите.
Сделав глубокий вдох, Хоуп установила фаллоимитатор у своей "киски" и прижала его кончик к своей сухой щели. Она щелкнула маленьким переключателем у основания, и фаллоимитатор зажужжал. Не веря в то, что ее заставляют делать, девушка провела головкой игрушки по своей щели.
К ее ужасу, эта штуковина уже скользила по влаге, и она резко вдохнула, когда прижала ее к клитору. Ее сверхчувствительные нервные окончания зазвенели от внезапного натиска, и она немного поерзала на кровати, с ее губ сорвался стон.
Когда Хоуп посмотрела на девушку, лежащую рядом с ней, та не двигалась. Фаллоимитатор был зажат между ее раздвинутых ног, но ее пустой взгляд был устремлен в потолок. Она не выглядела ни счастливой, ни грустной; она выглядела так, будто ее сознание было далеко отсюда.
Хоуп не обращала на нее внимания и сосредоточилась на том, чтобы довести себя до оргазма. В глубине души она знала, что Матрона поймет, если она будет притворяться.
К ее удивлению, оргазм быстро нарастал.
- Скажи мне, когда кончишь, - приказала Матрена.
- Сейчас, - пролепетала она, широко раскрыв глаза.
Оргазм накатил на нее коротким, резким толчком, от которого ее кишки сжались от удовольствия. Хоуп зажмурила глаза и переждала его.
Это длилось не более пяти секунд, и когда она кончила, то обмякла на кровати, а все еще жужжащий фаллоимитатор уперся ей в верхнюю часть бедра.
- Еще два, давай, продолжай, - приказала Матрена.
Ошеломленная и с легким головокружением, Хоуп снова принялась за работу над собой. Она выполняла все действия на автомате, не уверенная, что способна кончить еще дважды в этих извращенных обстоятельствах.
Она закрыла глаза и подумала о последнем парне, с которым встречалась несколько месяцев назад. Хоуп вспомнила их занятия любовью и почувствовала, как ее "киска" пересыхает. Их трах был таким скучным. Парень был таким нежным и ласковым в постели, но ни разу не отклонился от миссионерской позы.
Тогда она подумала о своем нынешнем положении. О камере, направленной на нее с потолка. Возможно, Мик наблюдает за ней в своем кабинете.
И тут она снова стала мокрой. Глаза Матроны впились в ее нее, когда она легко выдавила из себя второй оргазм.
- Еще один, - задыхалась девушка, извиваясь под фаллоимитатором.
- Хорошая девочка. Еще один раз, а потом можешь спать.
Хоуп даже не вынула фаллоимитатор из своего слишком чувствительного влагалища. Именно так она мастурбировала дома, выдавливая из себя оргазм один за другим в быстрой последовательности до полного изнеможения. Иногда она могла кончить десять раз подряд.
Она сжала бедра в своей любимой мастурбационной позе и прижала фаллоимитатор к своему клитору, массируя, водя по нему по кругу.
Оргазм наступил быстро.
- Я кончаю, - задыхалась она, не забывая о наставлениях Матроны говорить о своем удовольствии.
- Молодец, - раздался женский голос, доносившийся до нее, казалось, очень издалека.
Хоуп лежала на спине, фаллоимитатор, зажатый в руке, лежал рядом с ее телом. Она никак не могла отдышаться, и все ее тело было влажным от пота.
Ей вдруг пришло в голову, что она не смущается, что ее скромность исчезла вместе с оргазмом.
У нее не было времени размышлять об исчезновении стеснения, потому что Матрона подошла к другой стороне кровати и посмотрела на худенькую девушку, лежащую рядом с ней. Она вела себя так тихо, что Хоуп почти забыла о ее присутствии.
- Ты, девочка, почему не мокрая? - спросила женщина, заглядывая ей между раздвинутых ног.
Хоуп вздрогнула, когда Матрона ударила девочку по лицу.
Пощечина, казалось, заставила девочку сосредоточиться, и она впервые посмотрела на Матрону как следует.
- Ну что?
- Меня весь день осматривали доктора и другие люди. Я устала. Мне страшно и больно.
- А мне все равно, - огрызнулась их надсмотрщица. – Ты должна выполнить мой приказ, иначе завтра будешь жестоко наказана.
- Ты действительно должна делать то, что она говорит, - мягко добавила Хоуп.
- Ты слышала маленькую шлюшку рядом с тобой, - огрызнулась Матрона. - Хочешь, чтобы она помогла тебе кончить?
- Подожди, - сказала Хоуп, - Я не лесбиянка.
- Тебе не обязательно прикасаться к ней, - сказала Матрона. - Ты можешь просто подержать ее фаллоимитатор.
Хоуп почувствовала жалость к девочке. Одному Богу было известно, какое наказание постигнет ту завтра за непослушание.
- Ладно, ладно, - сказала Хоуп, садясь и забирая фаллоимитатор из ослабевших пальцев девушки. - Давай, позволь мне помочь. Просто закрой глаза и представь, что ты где-то в другом месте. Подумай о чем-то, что тебя действительно возбуждает.
Хоуп сосредоточилась на работе, стараясь не думать о том, что делает. Она меняла давление на клитор девушки, то надавливала осторожно, то сильнее, но ничего не помогало. Девушка оставалась вялой и отчужденной.
- Достаточно, - сказала Матрона Хоуп. - Это явно не работает, глупая шлюха просто должна будет понести свое наказание завтра. Вам обеим нужно поспать, завтра будет тяжелый день тренировок.
Она убрала секс-игрушки и положила их обратно в портфель, затем заперла его в шкаф. Без лишних слов она щелкнула выключателем и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
В комнате была кромешная тьма, и Хоуп подавила волну паники. Она сделала глубокий вдох, радуясь, что зрение начало приспосабливаться, и теперь она почти могла различить серые очертания различных предметов в комнате.
- Как тебя зовут? - спросила она обнаженную девушку, лежащую рядом с ней.
Та молчала так долго, что Хоуп не думала, что она ответит.
- Изобель, - в конце концов прошептала она.
- Я - Хоуп. Как ты здесь оказалась?
- Я путешествовала автостопом, тот парень подобрал меня и привез сюда. А ты?
Хоуп рассмеялась.
- Я возвращаю долг своего брата.
- О-у...
- Что с тобой случилось сегодня? Почему ты была у врачей?
- Меня осматривали на наличие болезней, брали анализ крови и все такое, - oна издала жалкое хныканье. - Блин, кажется, меня сейчас вырвет.
Девушка вскочила с кровати и только успела добежать до горшка, как ее вырвало.
- Эй, ты в порядке?
- Нет, я ни хрена не в порядке, мне нужен мет[5], черт возьми.
Хоуп с раздражением взглянула на наркоманку, но тут же почувствовала себя виноватой за это чувство. Не ее дело было судить Изобель.
- Иди и ложись, ты слышала, что сказала та женщина, думаю, завтра тебе понадобятся силы.
- Мне нужно только чуть-чуть "льда"[6], чтобы "подремонтировать" себя, - проговорила девушка дрожащим голосом.
Она примостилась на кровати, дрожа так сильно, что кровать затряслась.
- Здесь холодно, - пожаловалась она.
На самом деле это было не так, отопление в комнате было включено на полную мощность. Хоуп было жарко, несмотря на отсутствие покрывала. Видимо, у девушке была интоксикация, проще говоря – ломка.
- Отдохни немного, - повторила она.
- Я хочу пить.
В комнате не было воды. Хоуп тоже хотела пить и глубоко вздохнула.
- Тебе действительно нужно постараться заснуть, это единственное, что ты можешь сделать, и утром ты будешь чувствовать себя лучше.
Хоуп закрыла глаза, изо всех сил стараясь не обращать внимания на дрожащую, тихо всхлипывающую девушку, но это ей никак не удавалось.
Это была долгая ночь.
Хоуп не помнила, как заснула. Ее разбудил яркий свет, ударивший в глаза.
- Проснись, проснись, вставай и пой, - произнес незнакомый мужской голос.
В оцепенении она села прямо.
Затем девушка вспомнила, что раздета, и машинально стала нащупывать одеяло.
Конечно, его не было.
С замиранием сердца она сфокусировала взгляд на вошедшем в спальню мужчине, схватила подушку, на которой спала, и прижала ее к груди.
- Не прячься, это против здешних правил.
На секунду Хоуп подумала, что это вчерашний парень, тот самый, который привез ее сюда. Но это был не он. Хотя был абсолютно идентичен. Такое же мускулистое тело и лысая голова. Тот же стиль одежды: джинсы и простая белая футболка.
Спящая девушка зашевелилась рядом с ней, приподнялась и протерла глаза.
Мужчина проигнорировал девушку и подошел к Хоуп, вырвав подушку из ее рук.
- Вставай. Тебе нужно помочиться в горшок.
Хоуп действительно нужно было помочиться, но она ни за что не собиралась делать это в присутствии этого олуха. Девушка в ужасе отпрянула, когда он потянулся к ней и оторвал ее руки от груди.
- Я сказал, не прячься, сучка.
- Отстань от меня!
Она попыталась вырваться из его хватки, но была не в силах противостоять его силе. Ее сиськи были обнажены, и он смотрел на них сверху вниз.
- Мило. Тебя будет приятно тренировать.
Хоуп плюнула ему в лицо. Это произошло импульсивно. Просто так получилось.
Мужчина весь покраснел, включая его лысую голову.
- Ты заплатишь за это. А теперь ссы, блядь.
Он сдернул ее с кровати и, пинающуюся и вырывающуюся, потащил к горшку.
Мужчина усадил ее на него, и ее унижение было завершено. Она слегка всхлипнула, когда маленькая струйка мочи ударила в дно горшка.
Когда она закончила, он поднял ее, взяв двумя мощными руками за подмышки. Бросив девушку на кровать, он поднял миниатюрную Изобель, легко поднося ее к горшку. Та безропотно повиновалась, ее глаза с черными кругами на истощенном лице были огромны.
- Сейчас мы спустимся вниз. Я научу вас, шлюхи, правилам Фабрики. Добро пожаловать в вашу новую жизнь.
Спустившись вниз, он провел их в большую гостиную. Двойные стеклянные двери выходили на большой, обнесенный высокой стеной сад с аккуратно подстриженным газоном и множеством деревьев.
Мужчина жестом приказал им сесть на длинный кожаный диван и навис над ними. Хоуп рассматривала окружающую обстановку, изучая сверкающие половицы и хрустальную люстру, свисающую с потолка. Вся комната была оформлена со вкусом: белые стены и морские пейзажи, написанные маслом, висели на подставке для картин. Единственное, что бросалось в глаза - это огромный телевизор с плоским экраном, установленный над камином. Если не считать этого несочетаемого выбора в декоре, комната больше походила на дом, чем на бордель.
Дверь открылась, и вошла привлекательная блондинка с подносом. На подносе стоял чайник, две чашки, кувшин с апельсиновым соком, два стакана, и тарелка с тостами.
Женщина была обнажена. Хоуп осмотрела ее красивое тело и безволосую промежность. Та сияла здоровьем и хорошим тонусом мышц. Девушка наблюдала, как блондинка подошла к круглому столу из темного дерева у французских дверей и принялась за сервировку.
Ее охватило чувство нереальности происходящего. Женщина голышом продолжала раскладывать приборы и еду на столике, как будто это была самая естественная, нормальная вещь в мире.
- Сэр, - сказала она, слегка поклонившись мужчине, когда закончила накрывать на стол.
Он отрывисто кивнул ей, и она вышла из комнаты.
- Прежде чем мы сядем завтракать, я должен ввести вас в курс дела. Вы должны всегда обращаться ко мне "сэр". В противном случае вы будете наказаны. В Фабрике пять тренеров, и вы должны обращаться ко всем нам "сэр". Хоуп, ты вчера познакомилась с одним из других тренеров.
Мужчина взял пульт дистанционного управления на камине под плоским экраном и включил телевизор.
Экран мгновенно вспыхнул жестким порно. Хоуп задохнулась, в ужасе уставившись на изображение. Комнату наполняли женские крики и жестокие образы. Женщина находилась в подземелье, подвешенная на цепях к потолку. Она была обнажена, если не считать замысловатых ремней, опоясывающих ее груди, из-за которых ее огромные сиськи непристойно торчали, приобретая отвратительный фиолетовый оттенок. Рядом с ней находился грубый мужчина - огромный парень с голой грудью в кожаной ужасающей маске с молнией у рта и обтягивающих кожаных штанах.
Чудовищный мужчина бил ее длинным черным кнутом. Каждый раз, когда тот касался плоти женщины, она вскрикивала, а плеть оставляла уродливые красные рубцы от каждого удара.
- Я наслаждался этой девочкой.
Хоуп потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду. Парень на экране был такого же телосложения, как и стоящий перед ней мужчина, и она поняла, что это он и был.
И Изобель тоже, потому что она начала хныкать рядом с ней.
- Что это за дерьмо? Пожалуйста, просто отпустите меня.
Лысый мужчина бесстрастно наблюдал за ней.
- Вы все так говорите вначале, но со временем вы измените свою точку зрения.
- Нет, мы не изменим, - ответила Хоуп за них обеих.
- Вот увидите. Это "сделай или умри", милая. И в итоге тебе понравится это делать.
Он посмеялся над своими словами, но ни одна из них не присоединилась к нему. Девушки затравлено смотрели, как он подошел к столу и налил два стакана апельсинового сока, затем протянул по одному каждой из них.
Хоуп с жадностью выпила его, до этого и забыв о своей жажде. Он потянулся за пустыми стаканами.
- Теперь я хочу, чтобы вы, сучки, раздвинули ноги, потеребили свои клиторы и смотрели телевизор, пока я буду говорить.
- Нет, - импульсивно ответила Хоуп.
Она просто не могла. Только не снова. В ее горле образовался комок.
- Ты что, не видишь, что происходит с девушкой в фильме? Она тоже сказала "нет". Так что начинай.
Хоуп решила, что у нее нет выбора. Она должна была подыграть, по крайней мере, пока не поймет, что делать. Она должна была поговорить с Майклом Купером. Если она его вразумит, то, возможно, он даст ей больше времени, чтобы собрать деньги. Должен быть другой способ. Потому что она не знала, сколько еще сможет вынести этого унижения.
С замиранием сердца Хоуп раздвинула ноги. Ее колено коснулось колена Изобел, и они одновременно раздвинули ноги.
Ее глаза расширились от отвращения, когда ее пальцы коснулись влаги.
Взгляд мужчины был устремлен на ее пизду, а девушка рядом с ней была словно невидима. От того, что он внимательно ее разглядывал, у нее свело живот, а ее "киска" с каждой секундой увлажнялась.
В этот момент она возненавидела себя.
- Вы должны всегда делать то, что вам говорят. Вы не должны смотреть ни мне, ни кому-либо другому прямо в глаза, пока не получите на это разрешение. В среднем обучение занимает один месяц, за это время вас превратят в эксклюзивных секс-рабынь, а затем продадут. Ключевое слово -
Она вздрогнула, его слова были для нее равносильны ведру ледяной воды, опрокинутому на голову.
Девушка продолжала методично тереть себя, наблюдая за тем, как он хлещет женщину на экране.
- Хватит, - рявкнул он на них. - Вы обе встаньте на пол на четвереньки.
Хоуп сделала, как он требовал, ее сердце бешено колотилось. Мужчина медленно обошел вокруг них. Краем глаза она увидела, как он присел за Изобель.
- Почему ты не мокрая, шлюха?
- Я не могу, пожалуйста, отпустите меня.
Хоуп вздрогнула, когда девушка издала пронзительный крик. Мужчина ударил ее по заду.
- Я не могу, пожалуйста, отпустите меня, сэр, - повторяла она между всхлипываниями.
- Нет.
Теперь он присел позади Хоуп, слегка проводя пальцами по ее щели.
- Мокрая. Хорошо, очень хорошо. Твоя врожденная покорность впечатляет.
Он подошел к столу у окна. Она не могла видеть, что он делает, потому что его широкая спина закрывала обзор, но было похоже, что мужчина готовит завтрак. Хоуп услышала скрежет ножа по тосту и звук наливаемой жидкости. Ее желудок заурчал при этих звуках, что еще больше усугубило ее унижение.
Когда он повернулся и пошел в их сторону, девушка увидела, что в руках у него две тарелки, которые он поставил перед ними.
Хоуп в ужасе отшатнулась.
- Ешьте свои тосты. Руками есть нельзя. Я порезал его на маленькие кусочки.
Теперь Изобель плакала навзрыд.
- Я не могу.
Мужчина вздохнул.
- Tы испытываешь мое терпение. И ты забыла обратиться ко мне должным образом. Ты усугубишь свое сегодняшнее наказание, если ты будешь продолжать в том же духе.
Хоуп ничего не сказала девушке, но взглядом попросила ее замолчать.
- Ешьте, тупые сучки.
Хоуп склонила голову и, вопреки всем своим природным инстинктам, уткнулась лицом в тарелку.
Девушка рядом с ней хныкала еще громче.
Мужчина наклонился, схватил девушку за короткие черные волосы и сунул ее лицо в тарелку.
- Я сказал, ебать, ешь.
Хоуп взяла губами кусочек тоста и прожевала. Уголком глаза она наблюдала за происходящим на экране, решив, что никогда не будет злить этих ублюдков.
Она методично ела тост, пока ее тарелка не опустела. Девушка рядом с ней всхлипывала, но Хоуп решила не обращать на нее внимания, она не хотела, чтобы та тянула ее за собой.
- Молодец, - сказал мужчина, нежно положив руку на ее спину. - Не могу дождаться, чтобы сломать тебя.
Легкий стук в дверь заставил мужчину подняться на ноги.
В комнату вошла женщина с аккуратной прической на белокурых волосах. Эта была полностью одета и выглядела вполне респектабельно. Она была средних лет, одета в бесформенные брюки и тунику; такую женщину можно было увидеть работающей в мэрии или за стойкой регистратуры в кабинете врача.
- Доброе утро, - сказала она отрывистым, хорошо поставленным тоном.
- Доброе утро. Не обращайте на меня внимания, просто занимайтесь своими делами, - сказал мужчина, которого Хоуп знала только как "сэр".
Та бодро кивнула. В руке у нее был большой кожаный чемоданчик, который она поставила на стол у окна. Если порнография по телевизору и беспокоила ее, она не показывала этого.
- Так, кто из вас, девочки, пойдет первой?
Хоуп посмотрела на рыдающую девушку рядом с ней. Ей было жаль ее, и она даже не могла себя представить, какое наказание приготовили для нее эти придурки.
- Я. Я пойду первой.
Женщина сурово посмотрела на нее, и Хоуп вспомнила наставления мужчины: не смотреть в глаза. Она поспешно опустила взгляд.
- Итак, юная леди, прошу на диван. Голова на подлокотнике, руки над головой и раздвиньте ноги.
Хоуп поднялась на ноги и легла на диван, как ей было велено. Она задрожала, когда женщина пробежала холодным взглядом по ее обнаженному телу.
- Мик определенно выбирает красавиц, - сказала она мужчине. - Сколько ей лет?
- Двадцать девять.
Женщина подняла бровь.
- Двадцать девять? Это немного больше, чем обычно. Тем не менее, она выглядит моложе своего возраста, - женщина подошла к столу и порылась в своей сумке. - Итак, юная леди, я бы сказала, что это не больно, но это было бы ложью. Но я могу вас заверить, что эта боль не сравнится с тем, через что вы пройдете на Фабрике.
Она достала горшочек с воском, лопаточку и несколько восковых полосок. Начав с лодыжек Хоуп, она стала подниматься вверх по ногам. Женщина работала в тишине, вырывая крошечные волоски. Это было не слишком больно, пока она не добралась до ее промежности.
- А теперь, юная леди, не кривите лицо, это всего лишь небольшое удаление волос, пожалуйста, не двигайтесь.
Хоуп смотрела, как женщина наносит воск на линию бикини и волосы на лобке.
Когда она вырвала волосы, Хоуп закричала.
- О, тише. Не будь плаксой.
Хоуп прикусила дрожащую губу и откинула голову назад от боли, когда женщина закончила работу. Ее лобок пульсировал как при ожоге, а на глаза навернулись слезы.
Затем она перешла к подмышкам. Там была лишь небольшая щетина, но, видимо, и ее нужно было убрать. Хоуп поморщилась от боли, которая непременно должна была последовать, когда воск был намазан на волосы.
Девушка закричала сквозь стиснутые зубы, когда воск был сорван с нежной кожи вместе с коротенькими волосками.
- У нее низкий болевой порог, - сказала женщина, повернув голову к мужчине.
- Я знаю. Но это только начало, ей еще предстоит пройти долгий путь.
- Да, полагаю, что так. Хотите, я удалю ей брови и ресницы? Ей нужно убрать всю растительность?
- Нет, это пусть останется. Ее длинные рыжие волосы уникальны, Мик хочет, чтобы они остались.
- Понятно.
- Другую эпилировать полностью.
Глаза женщины одобрительно сверкнули.
- Замечательно.
Изобель, которая все это время тихо всхлипывала, зарыдала еще сильнее. И мужчина, и женщина делали вид, что не слышат ее.
Теперь, когда тело Хоуп было полностью гладким, женщина вернулась к своей сумке. Потом вернулась с двумя иглами и шприцами.
Хоуп сжалась от страха.
- Нет, пожалуйста, не надо мне ничего вводить.
- Надеюсь, вы накажете ее за все ее нытье? - сказала женщина.
Мужчина улыбнулся.
- О, не беспокойтесь об этом, она получит свое.
- Я беру кровь только для того, чтобы на Фабрике могли проверить вас на наличие болезней или венерических заболеваний. И я сделаю вам противозачаточную инъекцию.
Хоуп уставилась на нее дикими глазами.
Она пассивно позволила женщине взять кровь и ввести ей противозачаточные средства.
- Ну вот, все готово. Мик хочет видеть вас сейчас, вам нужно пройти в его кабинет. Дальше по коридору, третья дверь налево.
Хоуп поднялась на ноги, ее кожа горела и была болезненной там, где ее обработали воском.
Она легко нашла дверь офиса, помнив его расположение со вчерашнего дня.
Хоуп осторожно постучала, прежде чем открыть ее.
Мик сидел за своим столом, сцепив пальцы за головой и положив ноги на стол.
- Входи. Закрой дверь. Садись.
Девушка села напротив него, уже почти привыкнув к своей постоянной наготе. Она по-прежнему чувствовала себя неловко в таком виде, но сейчас эту неловкость вытесняли другие, более тревожные и пугающие мысли.
- Надеюсь, ты хорошо спала? - спросил он, усаживаясь за свой стол.
Его вежливый вопрос настолько противоречил ее ситуации, что она просто не знала, как ответить.
- Ладно, неважно, - махнул он рукой, видя, что она в замешательстве. - Я вижу, ты прошла чистку воском. Так гораздо лучше. Раздвинь-ка ноги, дай мне как следует рассмотреть, что ты можешь предложить.
Несмотря на все, что ей пришлось пережить прошлой ночью и сегодня утром, девушка снова покраснела.
- Пожалуйста, - жалобно сказала она.
- Избавь меня от краснеющей девственницы. Ты знаешь, что можешь уйти в любое время. Ты можешь думать, что ты здесь ради своего брата, но мы оба знаем, что это ложь. Ты здесь потому, что сама этого хочешь.
- Нет! Это неправда.
- Серьезно? - спросил он, приподняв одну бровь. - Делай, что тебе говорят, Хоуп. Ты знаешь, что случится с твоим братом, если ты этого не сделаешь.
Она закрыла глаза и раздвинула ноги.
- Мило. Очень хорошо. У тебя красивая пизда, Хоуп. Открой глаза и посмотри на меня.
Она так и сделала, ежась под его взглядом. Даже с такого расстояния девушка могла видеть, что его зрачки расширены, наполняя его ледяные зеленые глаза черной похотью.
Несмотря на свое унижение, Хоуп выдержала его взгляд. Она должна была вступить в игру; она знала, что это ее лучший шанс в долгосрочной перспективе.
Она отогнала неприятные мысли.
- Как только твое обучение будет завершено, ты станешь моей. Не могу дождаться, - oн улыбнулся улыбкой ящера, и внутри у нее все сжалось от стыда и отвращения.
- Пожалуйста, ты не должен этого делать. Я достану тебе деньги, которые должен мой брат, как-нибудь, каким-нибудь образом. Я клянусь...
- Молчать! - крикнул он, стукнув кулаком по столу, заставив ее вздрогнуть, и продолжил более мягким тоном. - Ты должна считать, что тебе повезло. Все остальные девушки на Фабрике используются мужчинами до конца своих дней. Или, по крайней мере, до тех пор, пока они не перестанут быть сексуально привлекательными.
- Я не только предлагаю тебе этот шанс, в конце года я позабочусь о том, чтобы ты и твой брат были финансово обеспечены до конца жизни.
- Как я могу тебе доверять?
- Я подготовлю юридически обязывающий контракт, когда закончится твое обучение. Так что скажешь?
Образ родного лица ее брата вспыхнул в ее сознании. Что еще она может сделать?
- Я сделаю все, что ты захочешь, - тихо сказала она.
- Хорошо. А теперь убирайся отсюда. Всегда делай то, что тебе говорят мои сотрудники, иначе сделка будет расторгнута. Даю тебе слово, что пока ты находишься под моей опекой, тебе не причинят никакого вреда. Что бы ты ни видела, что происходит с другими девушками, ты будешь под защитой, ты поняла?
- Да, - сказала она, хотя на самом деле не верила в это.
- Хорошо. Хотя это не значит, что ты не будешь испытывать боль, боюсь, это неотъемлемая часть обучения. Но ты не пострадаешь и не получишь увечий, я тебе обещаю. Если у тебя есть еще вопросы, сейчас самое время их задать.
- Почему?
- Почему что?
- Почему я? Из всех девушек, которых ты мог бы взять себе, почему я?
- Хватит вопросов. Убирайся с глаз моих долой.
Его тон был суровым, но она отказалась прислушаться к предупреждению, прозвучавшему в нем.
- Ты сказал, что ответишь на мои вопросы.
- Не смей, блядь, указывать мне! Вот почему ты проходишь обучение, я ненавижу тупые вопросы. Убирайся из моего кабинета. Сейчас же.
Хоуп сжала бедра и встала со стула. Лицо Мика было красным. Хоуп понятия не имела, почему ее вопрос так его разозлил. Он ведь сказал, что она может спрашивать о чем угодно...
Его гнев ощутимо присутствовал в комнате, и она не стала задерживаться, чтобы посмотреть, к чему это может привести.
Когда девушка вышла из кабинета, мужчина, к которому она должна была обращаться "сэр", уже ждал ее.
- Следуй за мной, - произнес он.
Хоуп предполагала, что ей придется вернуться в ту же комнату, что и раньше, но он повел ее дальше по коридору. Когда они проходили мимо комнаты, она услышала крик Изобель. От этого крика волосы на ее затылке встали дыбом. Крики совсем не походили на крики человека, которому делают эпиляцию всего тела. Крик был такой, будто девушку убивали.
Хоуп нервно последовала за мужчиной, опасаясь за Изобель, но не решаясь спросить его, что с ней происходит.
Они дошли до двери в дальнем конце, когда мужчина повернулся к ней лицом.
- Тебе очень повезло, - сказал он. - Надеюсь, ты это понимаешь.
Девушка вспомнила свои инструкции: она не должна была смотреть в глаза, если ей это не приказали. Она помнила об этом, когда произносила:
- Да, мне очень повезло. Я так счастлива быть здесь.
Мужчина метнулся к ней так быстро, что она издала короткий, резкий крик от испуга. Он прижал ее к закрытой двери, одной мясистой ладонью обхватил ее шею и прижался к ней всем телом. Его горячее дыхание обдало ее лицо кислым запахом сигарет, кофе и еще каким-то неопределенным запахом, который она находила отвратительным просто потому, что это был его запах.
- Ты, чертова сука. Мне запрещено причинять тебе боль, но, ей-богу, я хочу причинить тебе боль. Я хочу сделать с тобой такое, от чего ты будешь кричать до хрипа.
Говоря это, он сильно дергал один из ее сосков. Девушка подавила крик. Она знала, что он хочет именно этого, поэтому отказалась доставить ему удовольствие.
К ее облегчению, мужчина отпустил ее сосок и вместо этого обхватил ее тяжелую грудь, сжимая и разминая ее в своей большой ладони, как будто та была сделана из теста.
- Я не знаю, почему Мик выбрал тебя, но это его желание. С тобой нельзя обращаться, как с другими девушками. Ты для него особенная, хотя хрен знает почему. Тем не менее, по крайней мере, ты проведешь несколько дней с Разрушителем.
- Кто, или что, такое Разрушитель?
Мужчина злорадно ухмыльнулся.
- Каждая девушка проводит с ним несколько дней один на один. Он не зря зовется Разрушителем. Он сломает тебя, и ты станешь чистым листом для Фабрики, на котором мы напишем для тебя новую историю.
Рохан Сандерс ждал, когда в его логово спустят следущую. Его логово представляло собой камеру пыток в подвале, оборудование которой было способно вселить страх в сердце даже самого закоренелого мазохиста. Огромную комнату с высоким потолком заполняли все мыслимые приспособления для пыток - от дыбы для скота до настоящей средневековой "железной девы"[7]. Вся задняя стена была заставлена полками, на которых громоздились хирургические пилы, скальпели и сотни острых инструментов. Это была "операционная зона", укомплектованная металлической каталкой с кожаными ремнями прямо из викторианской психушки. В буквальном смысле.
Рохану нравилось считать эту комнату "своей", хотя на самом деле она использовалась и для других целей. В основном, она использовалась для съемок фильмов, на которых специализировалась Фабрика.
Какой инструмент пытки он использовал, зависело от того, какая девушка была доставлена к нему. Некоторым, как, например, сегодняшней девушке, не нужно было причинять физическую боль. Некоторые из них были доставлены ему для того, чтобы он их физически искалечил. Отрезал ногу, или руку. Иногда ему приказывали сделать из них слепых, глухонемых - высший класс покорных секс-рабынь.
А некоторых приходили к нему на смерть.
Он прислонился к X-образной раме, внезапно почувствовав усталость. Какая особь женского пола спустится сегодня по этой подвальной лестнице? Может быть, это будет одна из тех незадачливых женщин, которых он познакомил с Фабрикой. А может, и нет. Это не имело значения. Все они были в основном одинаковы. Несчастные души, которые по каким-то причинам ступили на плохую дорожку жизни.
Рохан просто собирался помочь им пройти по ней еще немного дальше. На самом деле он делал им одолжение, они бы все равно нашли свой ад, с его помощью или без нее. Хотя эта девушка могла бы быть интересной: по словам персонала, она была покорной, а это в наше время реже, чем девственница.
Рохан был хорош в своем деле. Он умел ломать женщин. Он обладал как раз тем уровнем отстраненности, который позволял ему делать то, что он делал, очень хорошо. Он не любил и не ненавидел их. Он просто делал это.
Ну, ладно, возможно, это была небольшая ложь. Иногда ему действительно нравилось делать это с ними, но женщины были дерьмом. Его мать была дерьмом, продавая его мужикам, когда он был ребенком, чтобы они делали с ним все, что подскажет им их бурная извращенная фантазия и низменные инстинкты и желания.
Неважно. Платили отлично. К тому же его, несомненно, убьют, если он попытается уйти. Он слишком много знал, Мик ни за что не оставил бы его в живых.
Но, очевидно, эта женщина, которую вели к нему сейчас, была совсем другой. Она была особой, любимицей Мика. Рохану были даны конкретные инструкции, что он может и чего не может с ней делать. Для начала он не должен был ее трахать. Для Рохана это определенно было впервые.
Ладно, он признал, что ему всегда не хватало определенного сочувствия к ближнему (или женщине). Но он никогда никого не убивал до того, как в его жизни появился Мик. Он был просто преступником, бандитом с обманчиво мальчишеской, невинной внешностью. Bнешностью, которую Мик использовал в своих целях. Та самая внешность, которая сделала его очень популярным в детстве среди маминых "друзей".
Парень тяжело вздохнул, и почувствовал, что снова жалеет себя, что часто стал делать со вчерашнего дня. С тех пор, как увидел ее. С тех пор, как красивая рыжеволосая девушка по имени Хоуп Хилл забралась в его машину и в его голову.
В ней было что-то такое... Что-то такое зрелое, но в то же время такое невинное.
Рохан влюбился с первого взгляда в прекрасную, таинственную незнакомку, что было совсем на него не похоже. Это было самое сильное и личное чувство, которое он испытывал впервые в жизни. Возможно, большая часть влечения была сексуальной, но все же это было нечто большее. Она затронула его эмоционально так, как он и не думал, что такое возможно. Единственным человеком, о котором Рохан обычно заботился, был он сам.
В его сознании ярко горел образ ее лица в окружении огненно-рыжих волос. Боже, как она смотрела на него, как она сквозь все это дерьмо заглянула в самую его душу. Она была ангелом, он был в этом уверен.
Он сжал рукоятку пистолета, засунутого за пояс джинсов.
Стук наверху тринадцати ступенек, ведущих в адское подземелье, вернул его к реальности.
Дверь распахнулась, и в ярком свете коридора показались две фигуры: одна большая, другая маленькая. Более крупная фигура, в которой он узнал одного из фабричных качков, толкнула женщину на верхнюю ступеньку и захлопнула за ней дверь.
Отвернувшись от новенькой, чтобы успокоиться, он мысленно приготовился к роли мучителя и палача.
- Спускайся по лестнице и делай то, что я скажу, - сказал он, не оборачиваясь. - Ты принадлежишь мне и этой комнате. Ты не покинешь эту комнату, пока я не сочту тебя готовой к следующему этапу твоей жизни.
Парень произнес заученную фразу. Но он сам не понимал, что хотел ею сказать, что он имел в виду, говоря это.
- Рохан? - сказала женщина испуганным голосом с вершины лестницы. - Это ты?
Он никогда не называл ни одной из девушек своего имени, когда находил их, и он крутанулся на месте, как будто ему дали пощечину.
А там была она. Она. Это было невозможно, но она стояла здесь, такая же обнаженная, как в день своего рождения. Все, что он мог делать, это смотреть на нее с широко раскрытыми глазами в неверии, слишком потрясенный, чтобы двигаться. Иметь ее в своем подземелье было самым прекрасным подарком и одновременно самым ужасным проклятием. Он думал, что его мозг взорвется от масштаба, происходящего, в котором оказался.
Их взгляды встретились и замерли друг на друге, пока наконец Рохан не разрушил чары.
- Спускайся по лестнице.
Обычно они уже рыдали в это время, но Хоуп Хилл была с сухими глазами и смотрела прямо на него. Она выглядела такой же растерянной и испуганной, как и он. Его сердце билось, как у подростка, пока в голове рождался смутный план.
Как он ни старался, ему было трудно оторвать взгляд от ее тела, когда она спускалась по лестнице. Ее сиськи были большими и сочными, тяжелыми на ее стройной фигуре.
В голове пронесся четкий образ синевато-фиолетового цвета, который они приобретут, если на них наложить жгут. Рохан отогнал эту мысль. Это не то, что она заслужила.
Он почти улыбнулся этому; чудеса никогда не прекратятся.
Когда девушка приблизилась к нему, он заглянул в глубокие синие глаза. Она дрожала, то ли от страха, то ли от холода, он не знал.
- Я помогу тебе, но мы должны действовать вместе, как одна команда. Мы выберемся отсюда. Вот, - прошептал он, стягивая через голову синий джемпер без надписей, под которым была простая черная футболка. - Надень это.
Когда Хоуп натянула джемпер, он мгновенно оплакал потерю вида ее сисек и чуть не выхватил его обратно. Она была ненамного ниже его ростом, так что из-под него выглядывала ее гладенькая "киска". И вид этой "киски" уже сводил его с ума.
- Почему ты помогаешь мне? - спросила она.
Парень поднял взгляд на нее.
- Скажем так, ты появилась в самый нужный момент в моей жизни. Это не жизнь, и с меня хватит. Я сказал, что надежда еще есть, Хоуп Хилл. Мы выберемся отсюда сегодня вечером.
- Почему сегодня? Почему мы не можем уйти сейчас?
- Потому что сейчас здесь много народу. Клиенты входят и выходят, выбирают девушек. Девушки там, наверху, проходят обучение. Мик там. Обычно я мучаю девушек весь день, а потом либо сплю здесь с ними, либо заваливаюсь спать в одной из спален наверху. Но я никогда не выхожу из подвала, когда девушка впервые попадает ко мне.
- Это твоя работа? Ты пытаешь людей? Но ты выглядишь так...
- Милым? Невинным? Добряком? Мик именно на мою внешность и делает ставку. Парни наверху, качки, они лучше всего смотрятся в фильмах. А еще они подрабатывают вышибалами, если на витрине, так сказать, неприятности. Но я выгляжу так, как выгляжу, я такой, какой я есть, я действительно могу залезть девушке в голову и испортить ее. Я могу изменить ее восприятие мира, всего, что, как она думала, знает. Дай мне любую девушку, и я могу сломать ее...
- А как же я?
- Нам придётся действовать по обстановке. Кто-то спускается каждый час или около того и проверяет нас. Я должен притворяться, что пытаю тебя.
До него вдруг дошло, что он не столько утешает, сколько пугает ее до смерти. Девушка отстранилась от него, ее глаза были невероятно большими на лишенном красок лице. Все шло совсем не по плану. Обычно, если бы девушка отступала от него, он бы хорошенько поколотил ее прутом для скота, прежде чем приковать ее, обычно к Х-образной раме для начала. Но он не хотел этого делать, только не с ней.
- Давай, Хоуп, не подведи нас. Мы должны работать вместе, ты должна доверять мне.
- Нет.
Вспышка разочарованного гнева закрутилась в его внутренностях. В прошлом он причинил боль многим девушкам, и делал это с удовольствием. То, что он любил эту, не означало, что зверь внутри него полностью умер.
В этот момент Рохан с полной уверенностью осознал, что влюблен. Как бы безумно это ни было, он был безвозвратно, страстно влюблен в эту прекрасную женщину. Он готов умереть за нее, если понадобится. Но сначала ему нужно было заставить ее сотрудничать с ним, а у них не было времени на то, чтобы препираться друг с другом. Он дал ей джемпер только на время, в качестве жеста доброй воли со своей стороны, но теперь пришло время забрать его обратно.
- Пожалуйста, не делай мне больно, - сказала она, делая еще один шаг назад.
- Я не причиню тебе вреда, только если ты вернешь мне мой джемпер и позволишь тебя закрепить на крестовине.
Она перестала пятиться назад, ее глаза нервно метались по сторонам.
- Что такое крестовина?
Вздохнув с облегчением от ее решения подчиниться, парень повернул голову к приспособлению в виде скрепленных вместе планкам в виде буквы "Х", сделанному так, чтобы на нем можно было распять человека, закрепив его конечности на каждой планке. Ее взгляд остановился на нем, и невозможно было не заметить, как все ее тело напряглось от ужаса.
Парень оценил эту штуку свежим взглядом, с сочувствием, которое было ему совершенно чуждо. Он предположил, что для того, кто никогда не видел такого устройства, он будет выглядеть ужасающе. Это был большой металлический крест, около восьми футов[8] в высоту и четырех футов[9] в поперечнике, прикрепленный к каменной стене. В верхних и нижних точках креста находились подвижные наручники. Кожаный ремень в центре был предназначен для фиксации жертвы на талии, чтобы она не выгибалась, когда ее хлещут, истязают или еще что-нибудь похуже.
- Пойдем, - сказал он, взяв ее за руку. - Я буду настолько нежен, насколько это возможно...
Девушка взяла его руку, сужая между ними расстояние. Внезапная боль взорвалась в его паху, и он упал на пол, корежась в агонии. Его зрение помутнело, в нем замелькали прыгающие точки.
Рохан смутно осознавал, что она продолжает находиться рядом с ним, что ее руки ощупывают его тело.
Его чувства обострились.
Он действовал со скоростью света, внезапно выпрямляясь и хватая ее за запястье, выкручивая ей руку за спину в самом элементарном приеме дзюдо. Она завизжала и выгнула спину дугой.
- Какого хрена ты это сделала? - спросил он, не обращая внимания на бешенную, пульсирующую боль в яйцах. - Я пытаюсь помочь тебе.
Он поволок ее к X-раме, его сердце временно ожесточилось к ее мольбам о пощаде. Парень грубо толкнул ее лицом к каменной стене над серединой X-образной рамки.
- Глупая... глупая девчонка, - шипел он ей в ухо, сжимая ей шею. - Теперь ты будешь вести себя хорошо, или как?
- Д... д... да, - всхлипнула она.
Рохан слегка ослабил хватку.
- Отлично.
Грубо развернув ее, он ударил ее спиной о крестовину, достаточно сильно, чтобы девушка вздрогнула.
- Я не хочу причинять тебе боль, не заставляй меня делать это.
Парень отбросил эту слишком правдивую мысль и стянул джемпер с ее тела. Может, она и была голой, когда вошла, но раздевать ее все равно было приятно. С практической легкостью он быстро защелкнул ее запястья в фиксаторы, пока она была еще вялой и податливой. После этого раздвинул ее лодыжки и тоже защелкнул наручники.
Рохан стоял и любовался своими трудами.
Это всегда была его любимая часть, когда он стоял и оценивал девушку, решая, что делать дальше в рамках его инструкций.
- Мне жаль, - сказала она. - Мне жаль, мне жаль, мне жаль. Я просто хочу, чтобы этот кошмар прекратился...
Ее голос прервался, и она перестала всхлипывать, за что Рохан был ей благодарен. Его очень злило, когда они плакали, а он еще даже не начинал.
- Ты должна доверять мне, Хоуп, я хочу помочь тебе. Мы сбежим, вместе. Ты ведь доверяешь мне, правда?
Девушка кивнула, но все еще выглядела испуганной. Вероятно, она просто поддакивала ему, пытаясь вновь усыпить его бдительность. Очередная вспышка раздражения заставила его сердце биться быстрее, а желудок подпрыгивать.
- Они скоро придут, чтобы проверить нас. Мы должны сделать так, чтобы все выглядело правдоподобно.
Парень потянулся к хлысту, висевшему рядом с Х-рамкой, и улыбнулся.
Хоуп была в ужасе. У нее голова шла кругом от ситуации, в которой она оказалась - в плену у безумца, который утверждал, что собирается ей помочь. Девушка не верила ему, но он был единственной его надеждой.
Слезы продолжали наворачиваться на глаза, но она заставила их остановиться. Она должна была быть сильной, она должна была думать. Несмотря ни на что, Мик, похоже, хотел, чтобы она была жива - жива и невредима. Пусть хоть и избита, пусть и кнутом.
В камере пыток у нее кружилась голова, если ее взгляд задерживался на каком-либо приборе или инструменте более, чем на несколько секунд. Это было за гранью ее понимания. Хоуп слышала о подобных местах, даже видела иногда фотографии, но реальность была совершенно иной. Толстые, громоздкие цепи свисали со стен и высокого потолка, ввинчиваясь в неровную каменную поверхность. Оборудование здесь выглядело так странно, что напоминало нечто среднее между средневековой камерой пыток и старым школьным спортзалом. Стойки и колодки она узнала. Что касается других железных и деревянных инструментов разного размера, она не имела ни малейшего представления, для чего их используют. Но один только вид этих инструментов вызывал у нее невероятное чувство ужаса.
Дальний конец подвала выглядел как какая-то отвратительная операционная, с операционным столом на колесиках.
Пленница отвела глаза от ужасающих хирургических инструментов на полках, занимавших всю заднюю стену.
Среди страшных громоздких орудий пыток были и более мелкие инструменты: различные приспособления с острыми концами, тиски, железные когти. Все это напоминало ей медвежьи капканы и старомодные садовые инструменты.
Девушка оглядела все это за несколько секунд, но теперь Рохан снова полностью завладел ее вниманием. В руке он держал кнут с обожженными концами и стоял перед ней, расставив ноги. Его улыбка была далеко не дружелюбной, и она вдруг поняла, почему его называют Разрушителем; одного того факта, что с такой милой внешностью он способен причинять боль и страдания, было достаточно, чтобы перечеркнуть все, что, как она думала и знала о мире.
- Знаешь ли ты, что ты - прирожденный саб?
Его слова не имели смысла, она сосредоточилась на том, чтобы сохранить дыхание и не задохнуться. Хоуп приложила усилия, чтобы сосредоточиться на его словах.
- Что это?
Его ухмылка стала шире.
- Сабмиссив. Домы и сабмиссивы? Садомазохизм? BDSM? В смысле бондаж, доминирование, садизм и мазохизм? Ты никогда не читала "Пятьдесят оттенков"?
Она покачала головой, хотя теперь поняла, к чему он клонит.
- Пожалуйста, не делай мне больно.
Рохан сделал шаг к ней, его дыхание было горячим и пахло мятой.
- Мне кажется, ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно.
- Нет, - задыхалась девушка, пытаясь вывернуть свое обнаженное тело в сторону от него, но она была зафиксирована оковами и ремнями, беспомощная, как рыба на крючке.
- Они сказали, что ты выполнила задание прошлой ночью, что ты действительно кончила. Знаешь ли ты, скольким девушкам удается достичь оргазма по первому требованию в первую ночь здесь? Может быть, максимум одной из ста.
Слезы текли по ее лицу от горячей волны стыда, затопившей ее тело.
- На самом деле, я готов поспорить, что ты мокрая прямо сейчас.
Хоуп встрепенулась, когда его пальцы проникли между ее ног, и, судя по тому, как скользили кончики его пальцев, его прогноз действительно оказался верным.
- Пожалуйста, - всхлипнула она, ненавидя себя в этот момент всеми фибрами своего существа.
- Для чего ты говоришь "пожалуйста"? Чтобы остановиться? Чтобы заставить тебя кончить? Чтобы сделать тебе больно?
Пленница растерялась и уставилась в его мальчишеское лицо. Он был так близко, черты его лица расплывались. Затем он полностью приблизил свое лицо к ее лицу, и его мягкий рот прижался к ее губам. В ее голове пронеслись противоречивые эмоции: ненависть, страх и, наконец, несмотря ни на что, безошибочный жар вожделения.
Когда парень наконец прервал жаркий поцелуй, то закрыл ей лицо рукой, в которой держал плеть, а другой продолжал искусно массировать ее набухший клитор. Ее удовольствие нарастало с бешеной скоростью, и она прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать от удовольствия и отвращения.
- Я понимаю, почему Мик хочет заполучить тебя для себя, невинную, закрытую, жесткую саб. Ты действительно редкая порода.
Истина его слов не осталась для нее незамеченной, как бы больно ей ни было это слышать.
Ее веки затрепетали, а глаза закатились, когда наслаждение усилилось. Внутренности сжались от удовольствия, которое по своей интенсивности было ближе к боли.
Потом его пальцы неожиданно исчезли из ее пульсировавшей пизды, и неизбывное удовольствие перешло в пульсирующую боль.
- Пожалуйста, - прохрипела она.
От ужасного осознания того, что она умоляет его не отпускать ее, а получить сексуальную разрядку, ей стало плохо.
- Мы должны продолжать игру, Хоуп.
Девушка смотрела, как он идет в сторону от нее, где в каменную стену был вкручен горизонтальный шест длиной около метра. С него свисали инструменты, предназначение которых она не знала, но которые могли использоваться только для одной цели - причинять боль. Некоторые из них выглядели как странная, огромная кухонная утварь: лопатка, венчик, деревянная ложка с отверстиями. Однако плети и ремни, висевшие там, были легко узнаваемы. После минутного колебания Рохан повесил плеть, которую держал в руках, обратно и выбрал пару кожаных ремней.
Хоуп подумала, что он собирается отхлестать ее, и ее тело напряглось в ожидании. К ее удивлению, вместо этого он схватил ее за грудь.
- Это, дорогая Хоуп, то, что в нашем ремесле называется сиськообразным жгутом.
Девушка вскрикнула от шока, когда Разрушитель закрепил ремень вокруг одной груди и затянул его. Ощущения были ужасными, и она подавила нарастающую панику.
Парень сделал то же самое с другой ее грудью, и она уставилась на каменный потолок, молясь Богу, в которого не верила, чтобы этот кошмар закончился. Ее груди начали болеть пугающим образом, немея и покалывая. В месте соединения с телом они казались тугими, ледяными и тревожно онемевшими вокруг сосков. Когда она посмотрела на себя сверху вниз, то увидела, что ее большие груди неприлично торчат наружу и быстро приобретают пугающий фиолетовый оттенок.
Он достал плеть, которую только что повесил, и любовно провел ею по пальцам. Она в ужасе уставилась на него еще пристальнее. Рукоятка кнута была деревянной, а сам кнут - веревочным, что напомнило ей скакалку. Но эта "скакалка" заканчивалась множеством хвостов, каждый из которых был завязан узлом.
- Это мой любимый вид кнута, - мягко сказал Рохан, его глаза остекленели, словно он входил в привычную колею. - Это кошка о девяти хвостах. Такое простое, но такое эффективное орудие пытки, - парень задумчиво потрогал узлы на концах хвостов. - Когти на ней способны наносить очень жестокие параллельные раны. При желании концы можно утыкать металлическими шипами, стеклом или любыми другими острыми предметами для нанесения дополнительной травмы. Но, конечно, я не хочу этого делать. Я буду использовать его только для того, чтобы размягчить плоть, он сделает твою кожу живой и покалывающей.
- Пожалуйста, я не хочу, чтобы меня хлестали.
- Мы должны быть чем-то заняты, когда они спустятся проверить нас. Кроме того, не суди, пока не попробуешь. У меня нет намерения причинять увечья твоей нежной, девственной коже. Ты знаешь, что кнут - первый искусственный предмет, преодолевший звуковой барьер? Скорость полета плети составляет более семисот шестидесяти миль[10] в час. Это равносильно тремстам сорока милям[11] в секунду. На самом деле треск кнута - это небольшой звуковой удар.
- Нет, я этого не знала, - сказала она, стиснув зубы от странного ощущения в глубине груди.
Оно не было неприятным, и это беспокоило ее больше, чем боль, которую она испытывала.
- Можешь быть уверена, что хорошая порка довольно мучительна.
Девушка вздрогнула, когда он провел кошкой по ее напрягшимся грудям. Она щекотала кожу, и ее соски еще больше сжались в твердые камешки. Щекочущее ощущение было сродни погружению в ванну с ледяной водой, оно предупреждало о грядущей неведомой боли, и она затрепетала перед ним.
Затем Рохан начал хлестать ее, и она вскрикнула в нервном предвкушении.
- Это не больно, Хоуп, просто расслабься и прими это.
Как бы ей не было неприятно признавать это, он был прав. Это не больно. Он шлепал распластанными концами по передней части ее тела, уделяя особое внимание ее груди. Ее плоть покалывало то жаром, то холодом, словно ее кололо иголками. Он, конечно, делал это не настолько сильно, чтобы причинить боль.
Это действительно было самое необычное ощущение, от которого все нервные окончания в ее теле затрепетали. Девушка ощущала каждый дюйм своей кожи, словно та внезапно ожила и стала волнообразно пульсировать на ее скелетной структуре.
Парень внезапно остановился. Ее кожа зудела, отчаянно желая продолжения. Он поднял руку и стал возиться с наручниками на ее запястьях, расстегивая их. То же самое он сделал с ее лодыжками, полностью освободив ее.
- Повернись лицом к стене, - приказал Рохан-Разрушитель.
Хоуп прижала онемевшие запястья к груди. Ее руки были холодными и ноющими от того, что их так дергали над головой, даже если это было недолго.
Она сделала, как он просил, упираясь руками в каменную стену. Ей все еще было страшно, и все же она была ошеломлена своими ощущениями. Она ступала на самый темный путь сексуальных открытий, и в этот момент не было пути назад, ни для чего.
Искореженные концы кнута шлепали по ее ягодицам, многократно и интенсивно. Он использовал ту же силу, что и на ее передней части тела; не настолько большую, чтобы причинить боль, но достаточно жёсткую, чтобы заставить ее кожу петь; интенсивное ощущение, которое балансировало на грани боли, но не переступало черту.
Рохан провел кошками по ее плечам, спине и бедрам, а затем снова вернулся к ее попке.
Интенсивность порки возрастала, он использовал меньше скорости и больше силы. Она вскрикивала при каждом сильном ударе по ее заду. Потребовалось мгновение, чтобы ее лихорадочный мозг понял, что он причиняет ей боль. Девушка уже привыкла к ощущениям хлыста по всему телу, и боль подкрадывалась к ней, не давая возможности точно определить момент ее начала.
Каждый удар по спине заставлял ее вскрикивать, а тело содрогаться.
- Пожалуйста! Ты делаешь мне больно, - задыхалась она.
- В этом-то и смысл. Будь хорошей девочкой и терпи.
Приглушенно Хоуп услышала, как открылась дверь в подвал и шаги на лестнице.
- Хорошая работа, - сказал мужской голос, который она не узнала.
- Спасибо. Она выглядит великолепно, не так ли?
- Да. Вдарь ей от меня, ладно?
Они рассмеялись, и девушка услышала, как шаги незваного гостя удаляются.
Хоуп задохнулась и вздрогнула, когда почувствовала, как его пальцы проникают между ее ног сзади. Всего несколько поглаживаний ее ноющего клитора, и она с силой кончила в его руку. Волна за волной наслаждение проходило через нее, и девушка всхлипывала от интенсивности удовольствия и унижения.
Потом все закончилось, и на ее спине остался только холодный, пустой воздух. Она прислонилась к стене, дыхание участилось, а щеки резко запульсировали.
- Ну что, пойдем?
Она резко повернула голову, ее разум был в смятении, тело болело.
- После того, что ты со мной сделал, ты просто хочешь уйти?
- Да? В чем проблема?
Хоуп едва могла выразить словами свои спутанные мысли.
- Ты только что избил меня, а теперь делаешь вид, что ничего не было?
- Я же сказал тебе, что мы должны были сделать так, чтобы все выглядело, как они требовали, и сейчас самое подходящее время для побега.
- Но ты сказал, что мы должны подождать, пока не станет тише.
- Я не сказал, как долго.
- Ты просто хотел поиздеваться надо мной.
Он бесстрастно пожал плечами.
- Так мы идем или нет?
Парень протянул ей джемпер, который сорвал с ее тела ранее, и она выхватила его из его протянутой руки.
- Тогда я буду считать, что да. Следуй за мной.
Натянув джемпер, пленница, спотыкаясь, последовала за ним. Рохан бежал вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку, держа пистолет перед собой.
Он добежал до двери и толкнул ее, прижавшись спиной к стене и держа пистолет на уровне лица.
- Держись ближе, не издавай ни звука.
Рохан шагнул в пустынный коридор, и она последовала за ним по пятам.
- Рохан? - тихо спросила она.
- Что? - огрызнулся он, явно раздраженный.
- Прости...
Прежде чем она успела передумать или усомниться в мудрости своих действий, Хоуп во второй раз ударила коленом ему в пах.
- Помогите! - закричала она во весь голос, борясь с ним за контроль над оружием.
Коридор в считанные секунды заполнился качками Мика. Она обернулась, чтобы объяснить, что это была не ее идея, что она не хотела убегать, но затылок взорвался в агонии, а потом была только темнота.
Веки Хоуп дрогнули и открылись. Потребовалось мгновение, чтобы собрать воедино обрывки воспоминаний.
Одна зверская сцена за другой проигрывались в ее сознании без определенного порядка: ее младший брат, связанный и беспомощный; она, стонущая в оргазме после того, как Рохан отхлестал ее; Изобел, рыдающая перед работниками Фабрики; и ее собственное возбуждение и унижение.
Она застонала, заставляя свои глаза сфокусироваться на новом окружении.
Девушка заставила себя попытаться вспомнить, что произошло после того, как потеряла сознание в коридоре, но ничего не вспомнила.
Пытаясь преодолеть помутнение зрения, она прищурилась, заставив нечеткие формы слиться воедино. Она находилась в комнате, которую никогда раньше не видела. Та была крошечной, но в ней было достаточно места для односпальной кровати, на которой она лежала. В комнате не было никакой другой мебели, даже постельного белья, и она была скудно отделана. Стены были выбелены, без рисунка, на полу лежал бежевый ковер. В высокого потолка свисала голая лампочка. Только тогда пленница заметила, что в комнате нет окна, только дверь, которая, как она поняла, должно быть заперта. Невидимые руки сжали ее череп, когда она с трудом приняла сидячее положение. Беспристрастно Хоуп заметила, что раздета, хотя ее постоянная нагота уже не шокировала ее, как раньше. Теперь ее голова начала немного проясняться, и она неуверенно потянулась, поочередно разминая каждую мышцу своего тела. Ей было больно, она чувствовала себя разбитой, как после гриппа, но ничего не было сломано. Ее колени были жесткими и распухшими, а лодыжки и запястья все еще пульсировали в тех местах, где они были прикреплены к раме "X".
Голова болела сильнее всего, и очень хотелось пить. Она не знала, сколько времени пролежала без сознания, сколько часов прошло с тех пор, как она в последний раз пила. Ее горло издавало смешные щелкающие звуки при каждом глотании, и невозможно было собрать достаточно слюны, чтобы увлажнить пересохший рот.
Посмотрев вниз, Хоуп увидела маленькую бутылочку с водой на краю кровати. С жадностью она схватила ее, не обращая внимания на то, что пластиковая пломба была сломана. Она глотнула побольше, наслаждаясь тем, как вода попадает в желудок и расходится по конечностям, принося с собой сильнейший прилив энергии, самой жизни. Голова немного прояснилась, словно ее мозг мгновенно впитал воду, как сухая губка.
Пустая бутылка с водой выскользнула из ее пальцев и бесшумно упала на ковер. Девушка перекинула ноги через край кровати и встала на дрожащих ногах. В этот момент раздался скребущий звук, заставивший ее напрячься и замереть на месте, каждый мускул ее тела напрягся. Круглая дверная ручка повернулась, и паралич прошел. Она попятилась назад, ее ноги все еще дрожали и были неустойчивыми, и девушка прижалась спиной к стене у кровати.
Дверь распахнулась, и еще до того, как она увидела, кто стоит в дверях, поняла, кто это будет.
- Привет, Хоуп. Надеюсь, ты хорошо спала?
Несмотря на свою стройность, Майкл Купер имел внушительную фигуру. Одетый в свой обычный костюм, с седеющими черными волосами, аккуратно зачесанными назад, и зелеными глазами, и плохо скрываемым весельем, он вошел в комнату. Уверенно и абсолютно заполнил небольшое пространство, заставив ее забиться в угол, как побитая собака.
- Не нужно быть такой пугливой, Хоуп. Пожалуйста, убери руки от груди и встань прямо.
Хоуп обнаружила, что у нее стучат зубы, хотя в комнате было тепло. Она выпрямилась, уронив руки по бокам.
- Лучше. Ты разочаровала меня, Хоуп, хотя это и не было неожиданностью. Рохан, однако, совсем другое дело. Я очень разочарован его поступком, и мы с тобой накажем его соответствующим образом.
Хоуп на секунду закрыла глаза, голова внезапно закружилась. Когда она снова открыла их, комната все так же кружилась. Волна паники охватила ее, пленница чувствовала себя не в своей тарелке.
- О, я подсыпал кое-что в воду, чтобы ты была послушной. А еще для того, чтобы придать немного больше уверенности в одном небольшом, но очень важном деле. Ты кое-что должна сделать для меня, но ты была слишком чиста, дорогая Хоуп. Ты была не готова. А я тебя подготовил.
Она подняла руку к лицу, и ее ладонь оставила след пальцев, которые на секунду повисли в воздухе.
- Что ты мне дал?
Ее голос звучал странно для ее собственных ушей, чужеродно. Как и ее рука, ее слова, казалось, парили в воздухе вокруг ее головы, но исходили не от нее. Она обхватила голову руками, слегка поскуливая.
- Смотри на меня, Хоуп. Ты скоро привыкнешь к ощущению наркотического опьянения. Сейчас ты приняла ЛСД[12]. У тебя могут начаться галлюцинации, исказиться чувство времени, исказиться восприятие размера и формы предметов и движения вцелом. Изменится то, как ты обычно воспринимаешь цвет и осязание, даже то, как ты воспринимаешь собственное тело. Твое восприятие глубины будет нарушено. Просто расслабься и смирись с этим. Постарайся получить от этого удовольствие.
Это было слишком для Хоуп; наркотики пугали ее. Она никогда в жизни не принимала наркотики, даже в университете, когда в обязательном порядке раздавали косяки. Девушка вспомнила все, что слышала об ЛСД. На нее нахлынула новая волна паники, и она отказалась смотреть на мужчину перед собой, закрыв лицо руками от ужаса.
- Я вижу, что ты паникуешь, ты не должна паниковать, ты же не хочешь вызвать плохие последствия, не так ли? Паника приведет к этому, она вызовет тяжелые, ужасающие мысли и чувства. Не теряй контроль, Хоуп, позволь ЛСД вызвать это великолепное чувство эйфории, уверенности. Но не ужас, ты же не хочешь этого.
- Ты, ублюдок, - всхлипывала она. - Что я тебе сделала?
Девушка дрожала с головы до ног, то ли от наркотиков, то ли от ужаса, она не знала. Ее сердце билось болезненно сильно и быстро в грудине, и ей было очень трудно перевести дыхание.
- Посмотри на меня! - внезапно прорычал он, заставив ее вздрогнуть.
Когда она посмотрела на него сквозь раздвинутые пальцы, у него было лицо дьявола с рогами. Его лицо было красным, а глаза сверкали желтым, как у рептилии. Он моргал, но моргал боковыми веками, как ящерица.
Хоуп закричала и сползла по стене спиной, поджав колени к груди.
- Уйди от меня.
Но когда она снова подняла на него глаза, он был тем же элегантным джентльменом, что и несколько минут назад.
- Перестань паниковать, Хоуп. Давай, вставай.
В этом тихом приказе были капли стальной твердости, но почему-то ее ноги не подчинялись приказу мозга. Она знала, что должна взять это под контроль, иначе утонет в собственном ужасе и никогда не всплывет на поверхность. Шатаясь, она встала.
- Хорошая девочка. Пойдем, я хочу показать тебе кое-какие достопримечательности, удовольствия для плоти.
Он рассмеялся, и Хоуп была уверена, что где-то уже слышала эти слова, хотя, не могла вспомнить где и от кого. Слабым движением головы мужчина поманил ее из комнаты, и девушка поняла, что должна следовать за ним, как послушная собака, чего он от нее и ожидал.
Хоуп преодолела длину комнаты в пять шагов, ощущение парения и общей отрешенности от собственного тела и чувств охватило ее. Казалось, что ее ноги парят над землей; она чувствовала воздух на подошвах ног там, где должен был быть ковер. Сон даже близко не походил на то, что она сейчас чувствовала; она едва ощущала себя человеком. Отстраненная часть ее сознания была благодарна за этот амортизирующий эффект; один Бог знал, что ее ждет впереди.
Хоуп оказалась в большом коридоре, в конце которого широкая лестница плавно изгибалась вниз.
- Идем, - сказал Мик с вершины лестницы.
В оцепенении она последовала за ним, вернее, поплыла. Девушка смутно различала темные картины маслом, украшавшие стены. Сцены охоты и жуткие портреты, которым должно быть сотни лет, расплывались в периферийном зрении.
Внизу лестницы открылась огромная, простая комната. Размером она была с гимнастический зал ее старой школы, и Хоуп вошла в нее, не теряя ощущения полной отрешенности. Медленно повернувшись на месте, она осмотрела свое окружение. Мозгу потребовалось мгновение, чтобы обработать то, что видели ее глаза, оставляя в воздухе следы света и формы.
Оторвав взгляд от светильника, она осмотрела остальную часть комнаты. Несмотря на величие, она была оформлена скудно. Полированные половицы из красного дерева были самой яркой особенностью комнаты, поскольку на них стояло очень мало мебели. Только огромный, обитый красной кожей диван в стиле Честерфилд с большими пуговицами одиноко стоял посреди комнаты.
Ей понадобилось мгновение, чтобы обратить внимание на двери. Так много дверей...
Хоуп покрутилась на месте, пытаясь сосчитать их, но все они расплывались, и девушка не могла вспомнить, с какой двери начала считать. Все они выглядели одинаково: едва различимые, продолговатые, вделанные в гладкие белые стены. Они располагались по периметру огромной комнаты, и чем больше она кружилась, тем сильнее кружилась голова.
- Тридцать восемь дверей, по десять с каждой стороны, кроме стены с лестницей. Там их восемь.
Она на мгновение забыла о своем провожатом, и ее взгляд метнулся в направлении его голоса. Это приятное, дьявольски заботливое чувство покинуло ее, оставив холод и страх.
Мик подошел к красному кожаному дивану и сел. Откинувшись назад, он скрестил ноги, как будто ему не было дела ни до чего, заложив руки за голову в преувеличенно бесстрастной манере.
- Иногда мне просто нравится сидеть здесь, иногда я могу сидеть здесь часами. Если я открываю окошки в дверях, то могу слушать их крики. Ты действительно очень красива, - сказал он, - я хотел тебя с первого момента, как увидел.
Хоуп чувствовала себя очень странно. Может, она и перестала кружиться, но комната - нет. Плотно зажмурив глаза, девушка застонала от страдания, вдавив большие пальцы в глазницы.
- Хочешь узнать, что за этими дверями?
Ее глаза распахнулись, когда она почувствовала его присутствие позади себя, его дыхание на ее шее.
Хоуп не заметила, как Мик поднялся с дивана. Это оказало на нее дезориентирующее воздействие, и ее колени грозили подкоситься; если бы не крепкая хватка, которой он держал ее за плечи, она бы упала.
- Идем, - сказал он, направляя ее в сторону одной из дверей. - Позволь мне показать тебе мои маленькие проекты. Каждый из них сыграет свою роль, когда придет его время.
Одна из дверей вырисовывалась все ближе, как будто шла к ней, а не наоборот.
Моргнув, чтобы прояснить зрение, она оказалась лицом к лицу с белой дверью. Приблизившись, девушка увидела закрытое небольшой дверцей отверстие чуть выше уровня глаз.
- Ты заглянешь внутрь, Хоуп, и увидишь правду. Вот, что я делаю с Божьими созданиями. Я делаю работу дьявола, Хоуп. Я беру Божьих созданий и заставляю их страдать, во имя Его. Страдание - это божественно. Смерть прекрасна. Скоро ты это поймешь.
Его дыхание обжигало ее обнаженную шею, заставляя девушку извиваться. Его слова не имели смысла. Или, может быть, она просто не хотела их понимать, потому что правда о них привела бы ее к неконтролируемому падению в глубины отчаяния...
Он открыл окошко, и оттуда донеслись стонущие звуки.
- Смотри, Хоуп.
Она задохнулась, когда Мик отпустил ее руки и запустил пальцы в ее спутанные волосы, прислонив ее лицо к отверстию. Первое, что девушка заметила, когда заглянула в него, была сама комната. Она была маленькой и выбеленной, такого же размера, как и комната, в которой она проснулась, только в этой комнате не было кровати. В центре гладкого, блестящего пола находилось сливное отверстие.
- Я называю эту комнату корзиной. Удивительно, как мало человеческого тела нужно человеку, чтобы выжить. Ну, в течение небольшого времени, я имею в виду. У парня слева нет ничего, кроме мозга, сердца и легких.
Хоуп почувствовала, как ее разум протестует.
Но по какой-то причине она не могла закрыть глаза или отвернуться. Только тогда ее мозг полностью осознал то, что видели ее глаза.
С высокого потолка на толстой веревке свисали три существа. Каждое существо когда-то было человеком.
У каждого была голова, шея и часть туловища, в меньшей или большей степени. Все остальное отсутствовало. Они выстроились в порядке уменьшения размеров - то, что осталось от мужчины слева, было настолько ничтожно, что не поддавалось пониманию, а женщина справа была цела до бедер. Нетронутой, если не считать того, что ее плечи полностью отсутствовали, как и конечности, а шея переходила прямо в тело. Женщина была красива, с безупречно выбеленными светлыми волосами в стиле Мэрилин Монро. То, что она была полностью накрашена, смущало еще больше: кто-то накрасил ее после операции и засунул в эту чертову корзину.
Каждого человека помещали в подходящую по размеру старомодную плетеную корзину, которая напоминала корзины, которые старушки носили с собой, забегая в булочную за утренней буханкой. Корзины были прикреплены к веревке, обвязанной вокруг каждой ручки, концы которой завязывались узлами на толстых крюках в потолке.
Они слегка покачивались на невидимом сквозняке, белые повязки, туго перевязывающие то, что осталось от их тел, окрасились в красный цвет.
Мик открыл дверь и втолкнул Хоуп в комнату, и она, спотыкаясь, прошла вперед, чуть не задев головой парня слева.
- Помогите нам, - сказал мужчина, перекрывая бормотание и хныканье двух других.
- Это Фред, самый живучий парень, должен сказать. Он уже не должен быть жив, он - действительно, маленькое чудо, - Мик засмеялся. - Маленькое - это ключевое слово. Двое других потеряли рассудок вместе с конечностями.
Хоуп в немом, ошеломленном ужасе наблюдала, как Мик направился к женщине, находящейся справа от этой мрачной фигуры. Она тараторила какую-то чушь, мотая головой из стороны в сторону. Большие, похожие на пластмассовые груди торчали между прорехами бинтов и слегка покачивались при подергивании туловища.
- У Джун еще есть все внутренности, но только на десять минут. Когда придет доктор, он еще немного подрежет ее. Уберет печень и почки, а также большую часть толстой кишки. Он сделает разрез здесь, - показал он, проводя невидимую линию по аккуратной талии женщины. – Уберет бедренные кости, а также нижнюю часть позвоночника. Это очень сложная операция, как ты, я уверен, понимаешь. После нее выживает меньше одного из ста. Кроме Фрэнка и Джеймса. Хотя я не думаю, что Джеймс останется с нами надолго.
Хоуп посмотрела на среднего парня. Похоже, он был перерезан в талии, и его бинты были пропитаны кровью. Она просачивалась сквозь щели в плетеной корзине и капала на слегка наклоненный внутрь кафельный пол. Его глаза закатились назад, и он, казалось, не понимал ничего произошедшего с ним и происходящего вокруг. Он пускал слюни и что-то невнятно бормотал, полностью отрешенный.
Фрэнк, однако, был полностью в здравом уме.
- Пожалуйста, - сказал он на удивление сильным голосом. - Пожалуйста, убейте меня.
Глаза Хоуп встретились с его глазами. Это действительно были очень красивые глаза: шоколадно-карие и печальные, как у щенка. Ее поразило, насколько он красив, его тонкая костная структура подчеркивалась черными волосами, элегантно седеющими на висках.
Немного похож на Джорджа Клуни.
Тошнота поднялась ни с того ни с сего, и Хоуп упала на колени, сильно задыхаясь. Срыгнув, она наблюдала, как желтая рвота сползала к сливному отверстию, а она так и осталась лежать скрючившись, слезы и сопли заливали лицо и забивали дыхательные пути.
Мик разразился искренним смехом.
- Глупая девчонка, и зачем ты это сделала? К счастью для тебя, здесь есть слив, а то я бы заставил тебя съесть все обратно. Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Встань прямо.
Хоуп тяжело поднялась и выпрямилась, сильно дрожа. От увиденного зрелища ей снова захотелось блевать, хотя желудок был совершенно пуст. Мик лапал женщину в корзине, разминая ее груди.
Даже целовал ее в губы. Корзина покачивалась от его прикосновений, и через мгновение он прервал поцелуй.
- Я буду скучать по пизде и заднице Джун. Впрочем, неважно, в мире еще много пёзд и жоп.
Мик бросил на девушку многозначительный взгляд, и она внутренне содрогнулась.
Мгновение прошло, и Мик снова перешел к делу.
- До свидания, Джун, приятной тебе операции. Доктор будет здесь с минуты на минуту, - сказал он, посмотрев на свой "Ролекс". Мужчина снова обратил свое внимание на Хоуп: - О них хорошо заботятся, мои гости получают только самое лучшее медицинское обслуживание. Ага, а вот и доктор.
В комнату вошел мужчина, совершенно обычный на вид, средних лет, с аккуратными седыми волосами, в белом докторском халате.
- Добрый день, мистер Купер, ваши сотрудники сказали, чтобы я зашел прямо сюда.
- Добрый день, доктор. Да, да, очень хорошо. Мы с Хоуп оставим вас, операционная свободна.
- Спасибо. Вы присоединитесь к нам сегодня, мистер Купер?
- Нет, не сегодня, доктор, я развлекаю свою гостью.
- Очень хорошо. Приятного вам дня, мистер Купер.
Мик кивнул и выпроводил Хоуп из комнаты, положив руку ей на спину. Снаружи красивая женщина в униформе медсестры, чья юбка была намного короче, чем юбки, которые обычно носят медсестры в больницах, подкатила металлическую каталку к комнате, из которой они только что вышли.
Мик проигнорировал ее и повел Хоуп к соседней двери.
- Ты готова увидеть следующий небольшой проект?
- Пожалуйста, - сказала Хоуп голосом, который звучал жалко даже для ее собственных ушей. - Я не хочу больше ничего видеть. Пожалуйста...
Мик сильно ударил ее по лицу, заглушив ее слова. Она уставилась на него, широко раскрыв глаза. Пощечина не причинила ей боли, возможно, из-за эффекта онемения, вызванного ЛСД, но все же она возымела желаемый эффект. Он был главным, и если она не хочет оказаться в плетеной корзине между Фрэнком и Джеймсом, ей лучше начать делать то, что ей говорят.
- Итак, Хоуп, ты имеешь огромную честь находиться сейчас здесь, со мной. Ты должна начать проявлять ко мне немного уважения. Ты понимаешь? - нехотя, она кивнула. - Хорошо. Тогда давай продолжим экскурсию, хорошо?
Мик подвел ее к другой двери и открыл окошко. Хорошо, что все окошки на дверях были закрыты, иначе бы она сошла с ума, слушая какофонию криков, доносившуюся из всех комнат. А то, что крики были бы страшными и оглушительными, она могла судить по тому, что за ними находится.
Как и раньше, он схватил ее за голову и заставил посмотреть.
Комната была такой же, как и предыдущая: маленькая и голая, светлая и яркая. Здесь тоже был сток посреди пола. И в этой комнате тоже не было никакой мебели. Только цепи.
- Этот проект - один из моих любимых. Мне нравится идея модификации тела, кто знает, может быть, я сделаю что-то подобное с тобой. Хотя, если подумать, зачем мне делать что-то подобное? Ты идеальна такая, какая ты есть.
Хоуп могла только в ужасе смотреть на бедную девушку в комнате. Та жалобно кричала и дергалась, ее лодыжки и запястья были скованы металлическими наручниками, которые, в свою очередь, были прикреплены к цепям, вмурованным в стены и потолок. Руки несчастной были подняты высоко над головой, и она была обнажена. Ее тело выглядело просто ужасно. Грудь была огромной, как у тех девушек с непристойными имплантантами, которые иногда появляются в документальных фильмах поздним вечером на "4-ом канале". Кожа была натянута, как воздушный шар, который вот-вот лопнет.
Но хуже всего была ее талия. Если бы не цепи, удерживающие ее в вертикальном положении, было совершенно очевидно, что бедная девушка согнулась бы посередине и, возможно, переломилась бы надвое. Такая тонкая талия никак не могла выдержать вес ее верхней части тела, даже без гротескных имплантантов. Хоуп могла только с ужасом смотреть на ее утонченную талию.
- Красивая, не правда ли? Ширина ее талии восемь дюймов[13], что составляет сорок семь - восемь - тридцать пять. "Плейбой" бы ее раскрутил. К несчастью для Сары, с помощью корсета она почти может стоять сама, но без него... - oн щелкнул пальцами и улыбнулся им обеим. - Для достижения такой формы ей удалили шесть ребер и перераспределили внутренние органы. К сожалению, они были перераспределены до такой степени, что есть большой риск, что кровоснабжение будет сильно нарушено, поэтому некоторые жизненно важные органы могут отказать и умереть... Тем не менее, она красива, пока жива.
- Ты болен, - сказала Хоуп, не в силах остановить вырвавшиеся слова и тут же пожалев о них.
Девушка по имени Сара умоляюще смотрела на нее, ее надутые, наполненные коллагеном[14] губы напомнили Хоуп рыбу...
Крики девушки перешли в жалкие рыдания.
- Пожалуйста, мне так больно, просто... пожалуйста, сделайте так, чтобы это прекратилось...
- Тише, не плачь, - успокаивающе сказал Мик, нежно поглаживая длинные светлые волосы девушки, которые свисали вниз по спине, длинные и густые, как у куклы Барби. - Ты всегда была такой тщеславной, такой одержимой своей внешностью. Это ты хотела стать моделью, помнишь? Что ж, теперь я сделал тебя красивее любой из них. И никогда не называй меня
Он повернулся к ней так быстро, что Хоуп едва успела осознать происходящее. В одну секунду он ворковал с Сарой, а в следующую прижал ее к стене, обхватив обеими руками за шею и выжимая из нее жизнь.
- Никогда не смей оскорблять меня, сучка. Ты принадлежишь мне.
С его губ полетели плевки, а лицо расплылось и померкло над ней. Хоуп не могла дышать, ей казалось, что голова вот-вот лопнет, а перед глазами вспыхивали яркие огни.
В тот момент, когда комната вокруг нее померкла, а крики и мольбы девушки о помощи становились все более и более отдаленными, он отпустил ее. Она упала на пол и свернулась калачиком, зажимая шею и задыхаясь.
- Я еще не закончил с тобой, - сказал Мик, его голос был едва различим из-за звона в ушах. Звон ослаб, и крики женщины снова возобновились на полную громкость. - Вставай.
Хоуп поднялась на ноги, отплевываясь и вздрагивая.
Девушка уставилась на Мика, который спокойно наблюдал за ней, выражение его лица было нечитаемым. Не говоря ни слова, он вывел ее из комнаты, закрыл дверь и задвинул дверцу окошка. Хоуп почувствовала облегчение от того, что больше не придется смотреть на эту жалкую женщину или слышать ее крики.
В большой комнате, или холле, или что это, черт возьми, было тихо. В голове все еще было плавал туман, а в углу зрения мелькали черные фигуры. Потребовалось мгновение, чтобы она поняла, что клубящаяся чернота - это не последствия удушения, а фигуры находятся в комнате.
Она покрутилась, пытаясь посмотреть прямо на клубящуюся тьму, но ей так и не удалось разглядеть ее как следует, та все время ускользала.
- Тебе что-то мерещится, моя дорогая?
Она была под наркотиками, она забыла об этом важном факте на кратчайшие секунды. Как только Мик задал этот вопрос, клубящиеся тени уплотнились. Теперь она могла смотреть на них прямо. Это было похоже на дым, только очень плотный. Ее голова отклонилась назад, когда дым, закручиваясь, поднялся вверх и охватил люстру. Когда он коснулся ее, люстра, казалось, согнулась под ним.
Свет в комнате мерцал и гас, отбрасывая тени на белые стены и двери.
Хоуп вздрогнула от нового прилива страха. Некоторые из этих теней были похожи на людей. Нет, не на людей. Демонов.
Фигуры ползли по стенам, как бы ища вход в комнату.
- Не дай им войти в комнату, - сказала Хоуп, схватившись за рукав дорогого серого костюма Мика, забыв на мгновение, что он ее враг. - Если они найдут способ войти, они убьют нас.
Девушка не знала, откуда у нее эти знания, она просто знала, что это правда. Эти тени, эти твари пришли с другой стороны. Из Ада. И если бы они перешли на эту сторону, они бы никогда не вернулись назад.
- Скажи мне, что ты видишь?
- Я вижу... тьму. Тьму, тени и дьяволов.
Мик громко рассмеялся, как будто она только что рассказала очень хорошую шутку.
- И в ближайшие дни ты увидишь гораздо больше этого. Пойдем, нам нужно посетить еще одну комнату, прежде чем ты сможешь поесть, попить и отдохнуть.
Тени вокруг нее зашевелились, и она закрыла глаза, все еще сжимая рукав его костюма.
- Нет, ты не понимаешь, они хотят причинить нам боль...
- А ты, моя дорогая, под кайфом. Пойдем, он ждет тебя.
Так нежно, словно она была ему дорога, и он не пытался задушить ее несколько минут назад, мужчина оторвал ее пальцы от своего рукава и взял ее под локоть. Хоуп позволила подвести себя к двери на противоположной стороне комнаты. Тени-демоны плясали на стенах вокруг нее - калейдоскоп злых намерений.
- Пожалуйста, не заставляй меня прикасаться к дверям, - сказала она, когда они остановились. - Если я дотронусь до двери, демоны найдут путь внутрь. О Боже, пожалуйста, не заставляй меня идти в ту комнату...
Она вздохнула и пригнулась, когда черная тень пронеслась над ее головой, принеся с собой порыв холодного воздуха. Хоуп знала, что если прикоснется к двери, то черная форма пройдет сквозь нее и войдет в комнату. Оказавшись здесь, они примут свои истинные формы, и тогда, Хоуп знала, она точно сойдет с ума.
- Входи, - сказал Мик, открывая дверь.
Хоуп вошла в третью комнату. Она закричала и закрыла лицо, ожидая, что темные формы пройдут через ее тело и материализуются перед ней...
К ее облегчению, ничего не произошло. Более того, тени даже не последовали за ними в комнату. В этой комнате они были в безопасности, по крайней мере, на данный момент. Немного расслабившись, она заставила себя посмотреть.
Эта комната была такой же небольшой, как и две другие, с таким же кафельным полом и побеленными стенами. Однако в этой комнате стояла кровать.
На ней лежал Рохан. Он спал или был без сознания, и на нем были только черные трусы. Он лежал на спине и выглядел ангельски прекрасным под резким освещением, его светлые волосы сияли. Запястья парня были прикованы наручниками к металлическому изголовью, и он мирно спал, выглядя невинным, как ребенок.
Кровать была обычной больничной койкой без простыней. Поверх матраса лежал пластиковый чехол.
Ужас от теней, поджидавших ее снаружи, был временно забыт, и она беспомощно уставилась на Рохана.
- Что с ним будет? - спросила она.
- Ты убьешь его.
Хоуп в замешательстве уставилась на Мика.
- Нет, - сказала она, прижав руки к ушам.
Она подумала о том, чтобы выбежать через дверь, но тогда тени настигли бы ее.
- Хоуп? Хоуп! - крикнул он.
Без труда он отнял ее руки от ушей и без предупреждения накрыл ее рот своими губами. Она была так удивлена, что не сопротивлялась и даже не вздрогнула, когда его язык мимолетно и нежно коснулся ее языка. Так же быстро поцелуй закончился, и он сжал что-то холодное и твердое в ее руке. Когда она посмотрела вниз, то увидела, что это нож.
В ее голове промелькнула мимолетное желание вогнать нож ему в кишки, но девушка быстро подавила его.
- Хоуп? - сказал Мик, прорываясь сквозь ее беспорядочные мысли. - Если ты даже подумаешь о том, чтобы воткнуть в меня нож, ты подвергнешься наказанию, которое не могла бы представить даже в своих худших кошмарах. Даже если ты воткнешь в меня нож, и в том маловероятном случае, если тебе удастся убить меня, в доме есть другие мои сотрудники, которые позаботятся о том, чтобы твое наказание было суровым.
Хоуп трепетала перед ним, растерянная и очень, очень потерянная. Прежде чем девушка успела сообразить, что делать, он исчез.
Как и раньше в большой комнате, он, казалось, переместился в мгновение ока. Дверь захлопнулась, и окошко запахнулось с последним звучным лязгом.
Она крепко зажмурила глаза, подавляя безумные мысли, заставляя свой разум отключиться. Какая-то часть ее сознания понимала, что она теряет рассудок, но девушка была бессильна остановить ощущение погружения.
Хоуп понятия не имела, сколько времени простояла так, наблюдая за мягким вздыманием и опаданием груди Рохана.
- Хоуп! - раздался в замкнутом пространстве громкий, но звонкий голос. - Ты должна убить его, и ты не выйдешь, пока не сделаешь это.
- Что за... - задыхаясь, она бешено крутилась на месте, как обезумевшая балерина.
- Над тобой, Хоуп, - подсказал голос. - Я наблюдаю за тобой.
Конечно, когда она подняла голову, с угла потолка на нее смотрела настенная камера. Девушка ждала, что Мик скажет еще что-нибудь, но слышала только тихий храп Рохана.
Нож дрожал в ее руке.
Нож выскользнул из ее потной ладони и упал на пол.
- Хоуп? Это ты? Где мы? Что происходит?
Ее желудок заурчал и сжался, но кроме желчи в нем ничего не осталось, и она заставила его снова опуститься, пока ощущение не прошло.
- Хоуп? Ты можешь снять с меня наручники?
- Нет, Рохан, не могу. У меня нет ключа. Ключ у Мика.
К ее удивлению, Рохан разрыдался. Она смотрела на него не с состраданием, а с чем-то близким к отвращению.
- Нет, - задыхаясь, прокричала она, прижимаясь спиной к стене, пока не уперлась затылком в ледяной пол.
Девушка уткнулась лицом в колени, изо всех сил желая, чтобы этот кошмар закончился.
- Хоуп, ты должна попытаться снять наручники с изголовья. Может быть, мы сможем найти выход отсюда.
По крайней мере, он перестал плакать, и она была благодарна ему за эту маленькую милость. Медленно подняв голову, Хоуп посмотрела на него сквозь путаницу волос.
- И почему я должна пытаться помочь тебе, Рохан? Ты избил меня. Ты причинил мне боль.
- Я не хотел этого делать, я должен был. Я должен был заставить их думать, что все было идет по их плану. Ну же, Хоуп, ты знаешь, что я пытался спасти тебя. И у меня бы получилось, если бы ты и не испортила все. Зачем ты это сделала?
- Ради моего брата! Если я все испорчу, он умрет.
- А теперь мы все умрем. Поздравляю, - с горечью сказал он.
- Нет, Рохан, это
- Ну же, Хоуп, пожалуйста. Хотя бы попытайся освободить меня.
Он боролся с наручниками, его тело извивалось, а зубы были стиснуты в решимости не сдаваться. Хоуп бесстрастно наблюдала за ним, пока, наконец, парень не затих.
- Пошел ты, - тихо сказала она.
Он лежал, задыхаясь, на кровати, уставившись в потолок.
- Я тебе сказал правду в подземелье. Ты - единственная женщина, о которой я когда-либо заботился. В ту ночь, когда ты села в мою машину, я влюбился в тебя, с первого взгляда.
Внезапно Хоуп разозлилась; она была зла, как никогда в жизни. Может быть, не на Рохана, может быть, даже не на Мика, она была просто безумно зла. Всю свою жизнь она старалась изо всех сил, всегда пыталась поступать правильно. И к чему это привело?
- Мик хочет, чтобы я тебя убила, - спокойно сказала Хоуп, хотя ей хотелось только кричать. - Ты слышал его, я не выйду из этой комнаты, пока не сделаю это.
- Тогда давай останемся в этой комнате. Давай переждем.
- Переждем? Переждем?! Что, блядь, это даст? Ты должен умереть, Рохан. Ты должен, блядь, умереть. Если я не убью тебя, я закончу как Фрэнк. Или, блядь, как Сара. Господи Иисусе, я просто хочу, чтобы это дерьмо закончилось.
- Хоуп? Ты что-то принимаешь? У тебя зрачки какие-то огромные.
Так же быстро, как и появился, гнев исчез, оставив после себя огромную печаль. Слезы навернулись ей на глаза, затуманивая зрение.
- Я не хочу видеть тени, Рохан. Если они войдут сюда, они причинят нам боль, ты будешь жалеть, что я не убила тебя...
Ее слова внезапно оборвались, когда комнату заполнил громкий, ноющий звук. В ушах зазвенело, и она инстинктивно прижала руки к ушам. Рохан замотал головой и завыл от боли. Из динамика послышался голос Мика:
- Ты должна убить его, Хоуп. Сделай это быстро, ради своего же блага. Чем быстрее ты его убьешь, тем лучше я буду к тебе относиться. Если ты будешь делать это слишком долго, я отправлю тебя в комнату с корзинами.
Потом все снова затихло.
- Что за комната с корзинами? - спросил Рохан.
- Поверь мне, ты не захочешь знать.
- К черту. Убей меня. Ты права, выхода нет. С меня хватит. Я думал сделать это сам, в любом случае. Вот почему у меня был пистолет, в первую очередь для того, чтобы покончить с этим ненавистным существованием.
Хоуп посмотрела на нож, который уронила на пол. Было бы так легко провести острием по его яремной вене...
- Заткнись, - сказала она, крепко прижимая колени к груди.
- Я серьезно, Хоуп. Мне так надоела моя жизнь, мне так надоело быть собой. Встреча с тобой и любовь к тебе - это единственное хорошее, что когда-либо случалось со мной. Ты заставила меня снова чувствовать. Я не думал, что способен на это, но потом появилась ты.
- Я чувствую себя ужасно, - сказала она, не желая больше говорить о его убийстве.
Кроме того, правда заключалась в том, что она действительно чувствовала себя ужасно, комната плыла, и если она снова увидит эти тени, то не знает, что будет делать.
- Подойди и обними меня.
Девушка тупо уставилась на него.
- Что?
- Подойди и ляг мне на плечо. Пожалуйста? Мне нужно почувствовать тебя. Я не думаю ни о сексе, ни о том, чтобы сделать тебе больно, ни о чем таком. Я просто хочу быть рядом с тобой.
Хоуп смотрела на него с подозрением. Это не могло быть уловкой, его руки были скованы наручниками, он не мог сделать ничего, чтобы причинить ей боль.
Не раздумывая, она подошла к нему и легла рядом, положив голову на его плечо. Его сердце шумело и быстро билось о ее ухо, но она была рада близости его тела, прижатого к ее.
- Какими наркотиками он накачал тебя, Хоуп?
- ЛСД, - пробормотала она, прижимаясь к его гладкой груди.
- Не начинай паниковать, ты вызовешь плохой трип[15]. И что бы тебе ни казалось, что ты видишь, эти тени, о которых ты говоришь, просто помни, что они не настоящие. Повторяй за мной - они не настоящие.
Хоуп проигнорировала его. Теперь она лежала, и комната кружилась еще сильнее. Легкое головокружение становилось все сильнее, и девушка боролась за то, чтобы удержать свои мысли на месте.
- Почему Мик выбрал меня? И что здесь происходит? Ты знаешь?
- Да, я догадываюсь. Мик увлекается всяким безумным дерьмом, ну, знаешь, поклонение дьяволу и все такое.
Да, теперь все это имело для нее смысл, именно поэтому демоны были здесь и искали путь в этот мир, потому что Мик вызвал их.
- Поклонение дьяволу, - смутно повторила она.
Боже, ее конечности словно налились свинцом, мысли были такими вялыми.
- Но это не реально, Хоуп. Черт, я не должен вбивать тебе в голову такое дерьмо, пока ты под наркотой. Мик сумасшедший. Фабрика - это его бизнес, но это и его страсть. Он сатанист, он берет трофеи с Фабрики и приносит их сюда.
- Вот почему демоны здесь.
- Ты должна прекратить это дьявольское дерьмо, Хоуп, слышишь меня? Демонов не существует.
- Я видела их. Они идут за нами.
- Прекрати.
Она резко села.
- Это все так хреново. Я не могу этого сделать. Ты слышишь меня? - кричала она в камеру. - Я не могу этого сделать!
Как только слова покинули ее рот, клубящиеся черные тени вернулись, танцуя в уголке ее глаз. Девушка вскочила на ноги, адреналин захлестнул ее.
- Хоуп, что ты делаешь?
- Они здесь.
- Кто здесь?
- Демоны. Разве ты их не видишь?
- Здесь никого нет, Хоуп, пожалуйста, сядь на место...
- Неееет! - закричала она, закрывая лицо руками.
Тени полностью вошли в поле ее зрения, заплясав на противоположной стене.
- Оставьте меня в покое.
- У тебя галлюцинации, Хоуп, ты должна вынырнуть из этого.
Только это говорил уже не Рохан, потому что Рохан превратился в шестифутового[16] червя. В ее сознании тени смеялись. Он выглядел так отвратительно, извиваясь на кровати, его тело представляло собой одну длинную, выпуклую, мясистую трубку. Только лицо Рохана осталось на голове чудовища, шею и плечи поглотило тело червя.
С изголовья свисали раскрытые наручники, и она в панике посмотрела на них.
Она наклонилась, взяла нож и через секунду была уже на парне, оседлав его.
- Прости меня, Господи, - сказала девушка, опустив нож примерно туда, где, по ее мнению, находилось его сердце, так как шеи у него больше не было.
Как только нож вонзился, гротескная червеобразная форма исчезла, и Рохан снова стал самим собой, его запястья были прикованы наручниками к изголовью кровати.
Он задыхался от шока, откинув голову назад и выгнув спину дугой.
- О черт, о черт, мне так жаль, - пробормотала она. - Но я должна была, прости, я должна была...
- Все в порядке, - прошептал Рохан, - Я же сказал тебе, я все равно собирался это сделать... черт...
Он издал еще один вздох боли, и Хоуп потянулась к его руке, висящей в наручнике.
- Мне жаль.
- Я люблю тебя, Хоуп. Я всегда буду с тобой...
Его веки дрогнули, и глаза закатились. Слезы Хоуп брызнули на его лицо, когда он испустил последний вздох.
Когда девушка подняла голову, тени уже исчезли.
Дверь распахнулась, и Хоуп обхватила голову руками, моля о прощении.
Хоуп открыла глаза от солнечного света и сощурилась от резкой боли, пронзившей сетчатку. На какое-то блаженное мгновение она ничего не помнила - а потом все обрушилось на нее.
- Черт, - простонала она, с трудом принимая сидячее положение.
Ее голова шла кругом от нового поворота событий. Почему сейчас она лежала в кровати? В нормальной двуспальной кровати со свежими простынями и роскошными пуховыми подушками. Как и кровать, комната была чистой роскошью. Атласные стены и огромный эркер с распахнутыми шторами, в котором виднелось идеально голубое зимнее небо.
На шатких ногах девушка подошла к окну и высунулась наружу. Ледяной воздух обжег ее голую кожу - резкий контраст с теплом, исходящим от радиатора - и она огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть. С обратной стороны двери висел пушистый халат, который Хоуп взяла и обернула вокруг своего дрожащего тела. Дверь, конечно, была заперта, ничего удивительного.
Вид из окна был потрясающий, хотя первое, что она заметила, это то, как высоко она находится - если бы она прыгнула, то ни за что бы не выжила. Аккуратный газон, размером с футбольное поле, был окружен лесом, который простирался до самого горизонта, и не было видно ни одного дома в округе. Снаружи дом, в котором она оказалась в ловушке, выглядел невероятно величественно; то немногое, что девушка смогла разглядеть, было выполнено из серого камня с готическими элементами.
Она, должно быть, находилась в доме Мика, где бы, черт возьми, он ни находился.
Вспомнив, что сделала вчера, Хоуп закричала в душевных муках.
Теперь, когда наркотическое опьянение прошло, она поняла, что "черные тени" были не более, чем плодом ее воображения, продуктом воздействия наркотика, которым ее напичкали. Она чувствовала себя дурой. Испуганной дурой.
Но это было не так, теперь она это знала. Рохан был таким же гигантским червем, как те тени были демонами. Нежелательное воспоминание о том, как она ударила Рохана ножом, врезалось в ее разум. После этого воспоминания были туманными. Девушка помнила, как открылась дверь, как в комнату вошел врач и ввел иглу ей в руку - тот самый врач, которого она встретила ранее в комнате с корзинами.
После этого она уже ничего не помнила, просто очнулась в этой комнате.
Она еще раз огляделась вокруг в недоумении. Это был самая красивая комната, в которой она когда-либо была. От затейливо вырезанных каменных роз на высоком потолке до богато украшенного викторианского шкафа и комода.
Заглянув внутрь, она увидела великолепную ванную комнату, отделанную сверкающим белым мрамором, со свободно стоящей ванной на золотых ножках.
Ей вдруг пришло в голову, что от нее не воняет потом, и она чистая. Ее волосы пахли шампунем и были аккуратно расчесаны. Мысль о том, что кто-то действительно мыл ее, пока она была без сознания, вызвала глубокий страх.
Ее желудок издал всемогущее урчание, напомнив ей, что она абсолютно голодна и чертовски хочет пить. Оглядевшись по сторонам, девушка заметила рядом с кроватью поднос с едой. Она опустилась рядом, взяла стакан холодного апельсинового сока и прижала его к губам.
Хоуп колебалась, прежде чем выпить.
Как бы ей ни хотелось отхлебнуть апельсинового сока, вместо этого она пошла в ванную, где сунула голову под кран и с большим удовольствием глотнула холодной воды, после чего села на унитаз и облегчилась. Выходя, девушка увидела свое отражение в зеркале над раковиной. Для человека, прошедшего через ад и обратно, она выглядела на удивление хорошо. Не считая небольшого синяка на шее, она выглядела нормально. Ее роскошные рыжие волосы сияли здоровьем, а кожа была такой же белой и румяной, как всегда. По глупости ей показалось, что ее отражение предает ее, что она смотрит на кого-то другого. Только дикий взгляд ее глаз намекал на то, что что-то изменилось.
Чувствуя себя нереальной, Хоуп вернулась к подносу с едой.
Она как раз уплетала круассан с маслом, когда внезапно раздался голос:
- Помедленнее, у тебя будет несварение желудка.
Хоуп вскрикнула, и ее крик сменился приступом сильного кашля. Когда она пришла в себя, то увидела, кто это говорил, и ее сердце забилось так сильно и быстро, что она испугалась, что может умереть от сердечного приступа здесь и сейчас.
- Но я же убила тебя, - задыхалась, произнесла она.
- Не очень-то хорошо получилось, не так ли? Эй, расслабься, я просто шучу, я - призрак.
- Нет, нет, нет, этого не может быть, - бормотала она, раскачиваясь на кровати с подтянутыми под подбородок коленями. – Это просто последствия принятия ЛСД, все это неправда, неправда...
- Прости, дорогая, я настоящий. Мертвый, но настоящий. Я сказал, что всегда буду с тобой, не так ли? Я здесь, чтобы направлять тебя, заботиться о тебе.
Девушка уставилась на него с ужасом. Это точно был Рохан, с раной над правым соском, похожей на пулевое ранение. Он был раздет, кроме боксеров, и гораздо бледнее, чем при жизни.
- Это не реально, ты не реален, - повторяла она снова и снова.
- Хоуп, пожалуйста, остановись. Я реален, это не твои галлюцинации. У тебя не депрессия и не психоз, вызванный ЛСД. Я - призрак.
Рохан, реальный или нет, похоже, не собирался никуда уходить в ближайшее время. Он так и остался сидеть на краю кровати, матрас проминался под его весом. Боже, это действительно было похоже на то, что он был там на самом деле...
- Что ты хочешь от меня? - беспомощно спросила она.
- Помочь тебе. Предупредить тебя.
- Предупредить меня? Предупредить о чем? Я не думаю, что мое положение может стать еще хуже, не так ли? Я умру, и это все.
Она говорила с большей бравадой, чем чувствовала. Рохан, очевидно, был плодом ее воображения, ее подсознания. Девушка решила, что поступает довольно глупо, храбрясь для своего подсознания.
- Может быть, а может и нет. Хорошая вещь в том, что я призрак - я невидимка для всех, кроме тебя, конечно. Я могу подслушать любой разговор. Я слышал такое, что вполне может спасти тебе жизнь.
Хоуп больше не боялась и с интересом наблюдала за ним. Это были совсем другие галлюцинации, не такие, как те ужасные черные тени или как Рохан, превращающийся на ее глазах в отвратительного червя. Он не желал ей зла и хотел помочь, это было видно. В нем не было ни капли злобы.
- Тогда продолжай, - сказала она, чтобы успокоить его.
Или себя, в зависимости от того, как она решила на это посмотреть.
- Мика сейчас нет с тобой, потому что он занят последними приготовлениями к вечеринке. Я предлагаю тебе использовать это время для отдыха и восстановления сил.
- Вечеринка? Что ты имеешь в виду под вечеринкой?
- Мик сбился с пути, я имею в виду, что у него серьезно поехала крыша, - oн покрутил указательным пальцем возле лба, чтобы продемонстрировать свою точку зрения. - Он думает, что если убьет достаточно много людей, то перед ним появится Сатана и проводит его в Ад, чтобы они могли вместе править подземным миром. Но, конечно, это невозможно. Меньшие демоны могут переходить через сферу в наш мир, но не Дьявол, это просто глупо.
- Да, глупо, - повторила она. - И ты не сказал мне, о какой вечеринке ты говоришь.
- Я серьезно, Хоуп, Мик серьезно облажался. Вечеринка будет чудовищной, приглашена вся извращенная элита Лондона. Знаешь, все эти больные, которые покупают девочек и девушек с Фабрики, все извращенцы с серьезными деньгами. Мик представил это как фетиш-вечеринку, которая станет самой величественной фетиш-вечеринкой, такую вечеринку, на которой будут представлены все извращения в мире, такие как скотоложство, скат[17], некрофилия, все экстремальное дерьмо. И даже хуже, - мрачно добавил он. - Но гости не знают, что они тоже в меню.
- Прости?
- Мик думает, что если он принесет в жертву одного из самых больных, извращенных, коррумпированных личностей на планете наряду с невинными, потерянными и уязвимыми, то его награда в аду будет больше. Как я уже сказал, чертово безумие. Все, чего он добьется, это несколько демонов низкого уровня, которые будут преследовать дом и, возможно, прикрепятся к живому человеку. Если кто-то из них выживет. Но что касается появления дьявола, то это невозможно. Это все равно что написать фан-письмо какой-нибудь знаменитости и ждать, что она придет к тебе домой на ужин.
Он замолчал, а Хоуп задумалась над тем, что он только что сказал.
- Рохан?
- Да?
- Мне жаль, что я убила тебя.
- Да, я знаю.
Они молча смотрели друг на друга. Рохан первым нарушил тишину:
- Мне пора идти, Хоуп. Просто помни, что я сказал. Отдыхай, набирайся сил. Мик будет занят на вечеринке, он никак не сможет постоянно следить за тобой. Я найду способ помочь тебе, обещаю.
В ту секунду, когда пленница протерла глаза, он исчез.
Взяв недоеденный круассан, она медленно и методично жевала его. Когда съела все, что было на ее подносе, от свежих фруктов до холодного мяса и сыра, она легла и закрыла глаза.
Отдохнуть и набраться сил - такова была ее последняя мысль, прежде чем Хоуп погрузилась в тревожный сон, наполненный видениями о пытках и демонах.
- Проснись, проснись, встань и пой, время вечеринки. Надеюсь, ты хорошо спала?
В спальне внезапно вспыхнул свет, от которого заболели глаза. Когда они приспособились к яркому свету люстры над головой, Хоуп со стоном увидела склонившегося над ней Мика.
Как бы она ни была дезориентирована, пленница чувствовала себя отдохнувшей после долгого сна. Но теперь страх накрыл ее как саван, и она приподнялась на кровати, плотнее обхватив халат, который был все еще на ней.
- Давай, вставай, - сказал он веселым тоном. - Гости уже прибыли, и мы должны присоединиться к ним. Для тебя большая честь быть приглашенной лично.
Ее мозг медленно включал передачу, оценивая его. Он был одет в свой обычный костюм, только этот был черного цвета, что придавало ему вид гробовщика. Понимая, что ослушаться его было бы глупо, девушка перекинула ноги через край кровати.
- Хорошая девочка. Встань на ноги и сними халат. Ты можешь воспользоваться ванной и попить из крана, прежде чем мы спустимся вниз. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя наилучшим образом перед началом праздника.
Хоуп молча встала и неохотно стянула с себя халат, по ее коже поползли мурашки от его взгляда.
- Делай, что он говорит, Хоуп, мы не должны торопиться.
Она задохнулась и обернулась: у двери ванной стоял Рохан в одних трусах и со скрещенными руками на груди.
- В чем дело? - спросил Мик. - Ты смотришь на ванную, как будто никогда ее не видела. Давай, у нас не вся ночь впереди, иди и поссы. И расчеши волосы, пока будешь там.
- Да, - сказала она, ее глаза нервно перебегали с Мика на Рохана, потом обратно.
Рохан ухмыльнулся, когда она прошла мимо него. Он был твердым на ощупь, что удивило ее.
- Не закрывай дверь, - рявкнул Мик, когда она начала тянуть дверь на себя. - У нас нет секретов, не так ли, Хоуп?
Хоуп посмотрела на Рохана, на лице которого все еще была раздражающая ухмылка.
- Нет, - сказала она.
- Хорошо. Теперь поторопись.
Хоуп мочилась обнаженной под пристальным взглядом Мика, ненавидя его в этот момент каждой частицей своего существа. В ее сердце застыла решимость: она собиралась убить этого ублюдка или умереть при попытке.
- Не заставляй его ждать, - сказал Рохан, высунув голову из-за двери, когда она расчесывала волосы расческой, которую взяла рядом с раковиной. - Не будь глупой. Делай, что тебе говорят.
- Прекрати говорить со мной, - шипела она.
- Что ты сказала?
Черт, она не хотела говорить вслух. Девушка застыла с расческой в руках. Естественно Хоуп не хотела, чтобы Мик знал, что она видит призрак человека, которого убила. Это было... личное.
- Ничего, просто разговариваю сама с собой.
Мик тихонько хихикнул.
- Маленькая Хоуп сходит с ума?
Хоуп быстро закончила в ванной и снова вошла в спальню.
- Надень это.
Она тупо смотрела на то, что Мик держал в вытянутой руке, не понимая, почему он дает ей обычный на вид собачий ошейник и поводок.
- Это БДСМ-поводок, - подсказал Рохан. - Домы и сабы часто используют его на клубной сцене, это больше для шоу, чем для чего-либо.
- Я должна ползать на четвереньках, как собака? - спросила она Рохана.
- Да, - сказали Мик и Рохан в унисон.
- Но только когда мы будем внизу, на вечеринке. Поводок - это больше для показухи, чем для чего-либо, - сказал Мик. - Просто чтобы люди знали, что ты принадлежишь мне.
- Вот видишь, я же тебе говорил, - самодовольно сказал Рохан.
Дрожащими руками Хоуп надела черный кожаный ошейник на шею.
- Вот, позволь мне, - Мик застегнул пряжку на ее шее, как любовник застегивает ожерелье, аккуратно убирая ее рыжую гриву с дороги. - Вот так. Прекрасно. Давай, пора идти.
Хоуп беспомощно посмотрела на Рохана.
- Не волнуйся, - сказал он, - я буду рядом с тобой на каждом шагу, обещаю.
Она бросила на него призрачную улыбку.
- Чему ты улыбаешься?
Мик смотрел на нее со смесью веселья и раздражения.
- Ничего, - быстро ответила она, - просто готовлюсь.
- У меня есть к чему тебя подготовить. Открой рот.
Как только Хоуп поняла его намерение, ее охватил ужас. Он достал из внутреннего кармана своего пиджака маленькую синюю таблетку и протянул ее ей под нос, зажав между большим и указательным пальцами.
- Нет, пожалуйста, только не это. Что угодно, только не это.
Ее сердце екнуло при одной только мысли о том, что она снова окунется в жуткие галлюцинации. На мгновение девушка подумала о том, чтобы выбить ее из его пальцев, но здравый смысл возобладал.
- Просто делай, что он говорит, милая, - прошептал Рохан ей на ухо. Она вздрогнула, когда его холодные, мертвые пальцы обхватили ее руку. - Я знаю, это ужасно, но если ты не сделаешь этого, он причинит тебе сильную боль. И тогда тебе все равно придется идти на вечеринку, но только после побоев. Помни, я люблю тебя. Я здесь, чтобы защитить тебя, у тебя не будет плохих галлюцинаций, как в прошлый раз.
Взгляд Хоуп переместился с таблетки на суровое лицо Мика. Она знала, что у нее нет выбора и открыла рот, как послушная собака.
- Хорошая девочка, - сказал Мик, кладя ей таблетку на кончик языка. - Теперь глотай.
Без лишних слов они вышли из спальни.
Как только дверь спальни открылась, до ее ушей донеслась громкая музыка. Она звучала гулко, как будто колонки находилась в одной двери от ночного клуба в разгар веселья.
- Иди, - сказал Мик, потянув ее за поводок.
Эта лестничная площадка была маленькой, напротив нее была еще одна дверь, а лестница перед ними была узкой и вилась влево.
- Мы находимся на самом верху Западного крыла, именно здесь я устраиваю свои вечеринки.
- Да, ты бы видела, какого размера это место, - сказал Рохан позади нее. – Просто огромное.
- Где мы? - спросила она то ли Мика, то ли Рохана, забыв, что Рохан был ненастоящим.
- В моем загородном поместье в Кенте, - с гордостью сказал Мик. - Всего пятьдесят пять спален, и ни одного другого дома на многие мили.
- Он не шутит, - вклинился Рохан. - Ты бы видела его снаружи, он выглядит как гребаный замок Балморал.
Когда они спускались по лестнице, музыка становилась все громче. Жутковатый голос Марка Алмонда[18] звучал вокруг нее...
Ей всегда нравился Марк Алмонд. Теперь нет.
В конце лестницы была тяжелая деревянная дверь, уместная в средневековом замке.
- Знаешь что, Хоуп, я думаю, что Мик любит тебя, по-своему, по-извращенному. Ты - его принцесса, запертая в башне из слоновой кости.
Мик толкнул дверь, и в нее ворвался Марк Алмонд, поющий громко и четко;
Мик потянул ее за поводок, и голова девушки откинулась назад, а руки автоматически взлетели вверх, а пальцы просунулись под ошейник, чтобы не дать ему задушить себя.
- Еще раз тронешь поводок, и я задушу тебя голыми руками.
Она знала, что он не шутит - ее шея все еще болела после последней попытки.
- И держи голову опущенной, не смотри в глаза гостям, пока я не скажу.
Хоуп понадобилась секунда или две, чтобы привыкнуть к громкой музыке и отсутствию света. Ее голова закружилась от нового окружения и приступа головокружения.
Она оглянулась на Рохана, который ободряюще улыбнулся.
- Все в порядке, - сказал он повышенным тоном, чтобы его было слышно в какофонии музыки, - это будет чертова бойня, но мы найдем выход. Я не подведу тебя, милая, я люблю тебя.
- Вот это я называю вечеринкой, - восхитился Мик.
Хоуп постаралась не вздрогнуть, когда он обхватил ее за щеку, и постаралась не поднимать взгляд. Подглядывая сквозь ресницы, она осматривала окружающее пространство. Здесь было так необычно, так много всего, что головокружение грозило захлестнуть ее. Девушка попыталась взять себя в руки и спокойно оценить обстановку.
Они стояли на открытой площадке, которая тянулась вдоль всех четырех стен. Коридор, казалось, тянулся бесконечно, заставляя вспомнить кошмарный сон, в котором коридор становился тем длиннее, чем быстрее она бежала. Вот только чем быстрее она пыталась бежать в кошмаре, тем тяжелее становились ее ноги. На секунду она оказалась в том кошмаре, только за ней гнался не невидимый нападающий, а Мик...
Образ был настолько ярким, что Хоуп испугалась, что это превратится в трип, вызванный ЛСД.
- Расслабься, - сказал Рохан ей на ухо. - Не надо плохого трипа.
Перила были на уровне пояса, и девушка прислонилась к ним, рассматривая сцену внизу.
И что это была за сцена! Площадка в виде балкона находилась на высоте не менее тридцати футов[19] от земли, а площадь, на которую она выходила, была примерно в два раза больше футбольного поля. Прямо под балконом находились каменные арки, которые поднимались до самой площадки. За арками, которые больше подошли бы собору, находились темные помещения, где во мраке корчились тела. Хоуп недолго смотрела за арки, сосредоточив свое внимание на огромном открытом пространстве. Что-то было не так с этими мелькающими в тени людьми, и она подозревала, что вскоре ей придется встретиться с ними.
На первый взгляд, обстановка внизу походила на ночной клуб в полном разгаре. Там должны были быть тысячи людей, и у нее голова шла кругом от одного взгляда на них.
Люди танцевали и извивались в центре зала, стробоскопическое освещение мерцало над тяжелой массой тел. Вокруг танцпола были расставлены столы и стулья, как в обычном ночном клубе.
Только при ближайшем рассмотрении клиентура выглядела иначе, чем в обычном ночном клубе: здесь было много кожи, много латекса и много обнаженной плоти.
Хоуп начала чувствовать себя странно - она распознала эмоциональное и физическое ощущение замедления, погружения в другое место.
Как только двери восприятия открываются в сознании, их уже никогда нельзя закрыть...
- Иди, - сказал Мик, натягивая поводок.
В конце коридора, по которому они шли, начиналась широкая винтовая лестница. Спускаясь, Хоуп чувствовала на себе любопытные взгляды.
"Софт Сел" уступила место другой песне, более мрачной, с более тяжелым ритмом.
У подножия лестницы двое мужчин стояли на страже. Оба были одеты в белые футболки и синие джинсы, как и на Фабрике. Когда Хоуп проходила мимо, то оглядела одного из них. Он выглядел знакомо: мускулистый, лысый, с мрачным лицом. Он не обратил на нее внимания и оглядывал зал, выполняя свою работу.
- У них оружие, - сказал Рохан ей в правое ухо. - Посмотри на вход, там еще две гориллы Мика. Всего их двадцать. И когда придет время... - oн закончил фразу, театрально проведя указательным пальцем по шее.
Несмотря на жару в зале, на нее повеяло холодом. Она хотела спросить, что он имеет в виду, но не хотела, чтобы Мик услышал. Хотя девушка прекрасно понимала, к чему он клонит.
Мик повел ее дальше в зал. Тела прижимались к ней, толпа уплотнялась, и она содрогнулась от отвращения. Люди, казалось, делились здесь на две категории – хозяева и их игрушки, обидчики или обиженные.
Здесь творилось какое-то мерзкое дерьмо. Хоуп ничего не знала о BDSM-сцене, но догадалась, что это была экстремальная версия. Большинство людей, похоже, были в паре, как она и Мик. В основном это были пары мужчина-женщина, причем мужчина выступал в роли насильника, хотя встречалось и однополое насилие. Мимо нее прошел мужчина, одетый в обычную рубашку и джинсы, с молодым человеком на буксире, который был полностью покрыт иголками. Хоуп моргнула, не в силах отвести свой взгляд от человека-дикобраза. Со своей лысой головой он был похож на Пинхеда из "Восставшего из ада", только булавки торчали на каждом сантиметре обнаженного тела парня, а не только на голове. Они торчали даже из его пениса и мошонки. Она задохнулась от отвращения, когда его хозяин потянулся вниз и стал ласкать член парня, а затем вынул иголку из лобка и вставил ее в мочеиспускательный канал. Парень вздрогнул и задрожал, то ли в экстазе, то ли в агонии, она не знала.
Эта часть зала, похоже, была местом, куда люди приходили, чтобы пощеголять. Танцплощадка была огромной, и множество тел заполнили ее. Люди танцевали, смеялись и разговаривали, как в любом другом ночном клубе. Но люди, которые говорили и смеялись, вполне подходили под категорию "насильников". Некоторые из этой группы носили фетиш-снаряжение, другие - обычную одежду. Однако все "жертвы" были либо голыми, либо одетыми в жесткие фетиш-наряды. Некоторые были связаны веревкой, другим заткнули рот, несколько человек были одеты в облегающий латекс, который покрывал каждый сантиметр их тела, включая лица.
- Встань на четвереньки, - сказал Мик, дергая ее за поводок и усаживая на край танцплощадки.
Она сделала то, что ей было велено, доски пола нещадно впились в ее голые колени. В какую-то страшную секунду Хоуп подумала, что он поведет ее на танцплощадку, где ее, несомненно, затопчут посетители, но вместо этого мужчина провел ее сквозь толпу к краю зала.
Теперь девушка жалела, что он не повел ее на танцплощадку. Она почувствовала руку на своем затылке и вздрогнула, подумав, что Мик собирается разбить ее лицо об пол.
- Расслабься, это я, - сказал Рохан. - Не паникуй, я здесь, рядом с тобой.
Плод ее воображения он или нет, но его присутствие абсурдно успокаивало Хоуп.
Отстраненная часть ее сознания считала это чувство безопасности в его присутствии плохим явлением - вера в невозможное была признаком того, что ЛСД начал действовать.
- Все в порядке, - сказал Рохан. - Это плохо, да, но, по крайней мере, это не происходит с тобой, верно?
- Конечно, могу. Я здесь, рядом с тобой, детка. Я не позволю ему причинить тебе боль.
- Ты можешь смотреть, Хоуп. Подними голову и посмотри на цель этой вечеринки. За колоннами находится место, где происходит настоящее веселье, - сказал Мик.
Ее диалог с Роханом был недосягаем его сознанию.
Девушка не хотела смотреть, каждая фибра ее существа протестовала, когда она подняла голову. Первое, что бросилось ей в глаза, было само помещение, обрамленное каменной аркой. Параллельно арке с каждой стороны стояла пара комнатных перегородок в японском стиле, сделанных из черного крашеного дерева и бумаги. Странным образом он напоминал ей конюшню, и она догадалась, что по краям комнаты для вечеринок должно быть еще по меньшей мере пятьдесят таких импровизированных помещений. Прочная проволока на высоте груди отгораживала нишу от остальной части комнаты. Она озадаченно посмотрела на проволоку, проследив взглядом ее длину до самого горизонта. Оказалось, что та служила разделителем между всеми нишами и основной частью комнаты. По непонятной ей самой причине вид этого сооружения вызывал у нее глубокую тревогу.
Но все мысли о странной проволоке были забыты, когда Хоуп заглянула в нишу.
Все оказалось еще хуже, чем она себе представляла. Когда девушка мельком увидела теневую деятельность, происходящую по краям зала, то поняла, что все будет плохо. Но настолько?
Музыка сменилась на что-то совсем ей незнакомое, песню в стиле блэк-метал с рычащими словами, визжащими гитарами и тяжелыми барабанами. От этой песни у нее по коже поползли мурашки, и она идеально подходила к увиденной ею сцене. К кресту, установленному у дальней стены, была прибита лысая женщина. На ней был терновый венец, а по лицу и груди стекали тонкие струйки крови. Во рту у нее был красный резиновый кляп, пристегнутый к голове кожаным ремешком. Трое мужчин сгрудились вокруг нее, ощупывая ее стройное тело. В худенькой девушке было что-то знакомое, и она пристальнее вгляделась в нее.
Это была Изобель, девушка-наркоманка, с которой она спала в одной комнате в первую ночь на Фабрике.
Один из мужчин повернулся, чтобы посмотреть на Мика, и улыбнулся. На нем был серый деловой костюм.
- Чертовы больные, - сказал Рохан, приседая рядом с ней. - Этот голый, тощий парень в маске и кожаных штанах - мэр Лондона.
- Джентльмены, - крикнул Мик сквозь музыку. - Пожалуйста, не смущайтесь меня и моей собаки. Продолжайте веселье.
Человек в костюме еще шире ухмыльнулся Мику, прежде чем переключить свое внимание обратно на девушку.
На Изобел...
Только тогда Хоуп заметила сверкающий в его руке нож, который он начал вгонять в живот девушки. Изобел извивалась и корчилась, ее глаза безумно выпучились.
- Просто небольшая кровавая игра, - тихо сказал Мик ей на ухо. - Ну, на самом деле, большая игра с кровью. Эти маленькие ниши - места, отведенные для более экстремальных форм пыток. Может, перейдем к следующей?
Хоуп не хотелось отходить от залитой кровью девушки, пригвожденной к кресту. Теперь все трое мужчин набросились на нее всерьез, нанося ей удары снова и снова.
В следующем алькове было ненамного лучше. В нем стоял длинный, простой, массивный дубовый стол, по обе стороны от которого находились две длинные скамьи в средневековом стиле. На столе лежала обнаженная женщина, а на скамьях сидели пятеро мужчин и одна женщина.
В это невозможно было поверить, но это происходило прямо на ее глазах. Девушка была пригвождена к столу за голени и верхние части рук, а хорошо одетая компания, окружавшая ее, орудовала блестящими ножами и вилками для стейков. Они пили красное вино из хрустальных бокалов. Или, возможно, это была кровь. Единственная женщина из группы - потрясающая брюнетка в длинном красном коктейльном платье - заливисто смеялась, разрезая низ живота дергающейся девушки. Осторожно отрезав кусок внутреннего органа, похожий на кусок сырой колбасы, она с наслаждением отправила его в рот, и ни капли крови не испортило ее безупречный макияж.
Хоуп была опасно близка к тому, чтобы ее вырвало.
Сквозь музыку до ее ушей донеслось пофыркивание - казалось, оно доносится из соседней ниши.
- Прости, милая, - сказал Рохан, - не думаю, что следующая часть тебе понравится.
Мик дернул поводок, отходя от мрачной сцены заживо еденной девушки.
- У каждого в моем мире есть свой фетиш, Хоуп, - говорил Мик, - и ты скоро узнаешь мой. Именно по этой причине я еще не трахал тебя, ты слишком особенная, и я берег тебя для своего любимого вида спорта. Бестиализм.
В следующем алькове находились свинья и пони, оба были привязаны веревкой к металлическому крюку в стене. Пони скулил и скалил зубы, свинья фыркала, хрюкала и дергала за веревку. Только при ближайшем рассмотрении это оказалась не свинья, а волосатый, серый и с острыми зубами...
...дикий кабан.
Сердце Хоуп замерло, когда она увидела чудовищный стояк пони. А при виде кабаньего пениса с крученным членом ее чуть не стошнило.
- Дыши глубже, детка, - сказал над ней Рохан, - все будет хорошо.
- Нет, я думаю, ты не войдешь в этот узкий круг зоофилов... Видишь? Что я тебе говорил?
Один из мускулистых приспешников подошел и наклонился к своему боссу, что-то говоря ему прямо в ухо.
Рохан просунул свое лицо между двумя мужчинами.
- Горилла напоминает Мику, что уже почти без десяти полночь. Что уже почти время.
- Время для начала бойни.
Мик улыбнулся ей.
- Нам осталось недолго, моя милая, время ускользает от нас. Это должно произойти в полночь, видишь ли, это не старая детская сказка, это называется "час ведьм".
Он поднырнул под проволоку, и Хоуп поползла за ним.
Смятение и отчаяние захлестнули ее. Более того, краем глаза она заметила, что тени снова зашевелились.
- Мне жаль это говорить, но, возможно, ты права, - сказал Рохан. - Когда я был жив, я просто думал, что ты спятила от наркотиков, но теперь я мертв... Ну, скажем так, ты была права. Это место плохое, оно прогнило. Все то дерьмо, что здесь происходит, привлекает демонов. Они здесь, чтобы полакомиться страданиями людей. Если Мик осуществит, что задумал, это откроет разлом между этим местом и Адом. Я не знаю, как долго он будет оставаться открытым.
Хоуп посмотрела на Мика, хотя он не давал ей разрешения смотреть на него. Мужчина выглядел задумчивым, его глаза были далекими и мечтательными.
- Как жаль, что у нас закончилось время, и я многое не успел показать тебе. Все мои маленькие проекты здесь, в альковах. Ты почти ничего из них не видела. Я так хотел снова показать тебе мои корзины. Фрэнк, к сожалению, скончался, но Фред и Джун все еще живы, их сейчас насилуют какие-то акротомофилы[20], - oн засмеялся, и Хоуп почувствовала себя плохо, то ли от его рассказа, то ли от всего, чему стала свидетелем, то ли от наркотиков, она не знала. - У нас еще есть десять минут. Достаточно времени, чтобы задрать ногу свинье и отсосать ей.
Ее желудок сжался.
- Нет, - сказала она, не заботясь в этот момент о том, как он может ее наказать.
Ничто в мире не может быть так плохо, как необходимость отсасывать у проклятой свиньи.
Боль взорвалась в ее животе, и она упала на бок, сложившись вдвое.
Рохан опустился рядом с ней на колени и заглянул ей в глаза.
- Бедная малышка. Но ты молодец. Я становлюсь сильнее с каждой секундой, думаю, разлом дает мне силу... И я думаю, что наш момент, возможно, настал.
- Не смей мне перечить, мать твою, - рявкнул на нее Мик. - Иди к этой гребаной свинье и соси ее гребаный член!
Пленница посмотрела мимо красного лица Мика с покрытыми слюной губами на Рохана, который гладил кабана по голове и шептал ему на ухо. Кабан рычал и фыркал, его маленькие глазки были полны злобы. Рохан улыбнулся и подошел к крюку на стене...
Внезапно кабан освободился и направился прямо к Мику, который ничего не заметил, потому что был слишком занят, крича на нее. Хоуп успела вовремя перекатиться в сторону, когда кабан набросился на Мика, сбив его с ног одним сильным ударом головы. Затем кабан оказался на нем, вцепился ему в горло, издавая ужасные звуки, как бешеная собака.
- Быстро, сюда! - крикнул Рохан, жестом призывая ее подойти к нему.
Собравшись с силами и не обращая внимания на боль в животе, девушка, спотыкаясь, подошла к нему, и он заключил ее в объятия и поцеловал в губы.
- Пойдем, у нас мало времени, - сказал он, беря ее за руку и увлекая за собой. - Если мы поторопимся, то сможем доставить тебя в безопасное место до того, как все начнется...
Он надавил на ее плечи, заставляя пригнуться под проволокой. Рохан не пригнулся, он просто прошел сквозь барьер, как будто его там и не было.
- Мисс? Вы пойдете со мной, – неожиданно услышала Хоуп рядом с собой незнакомый голос, и кто-то схватил ее за руку.
- Черт, - сказал Рохан, когда мужчина схватил Хоуп.
- Пойдем со мной сейчас же.
- Нет, - задыхалась она, но не могла сравниться с его силой, и тот легко потащил ее по направлении к лестнице. - Помоги мне, Рохан!
- Я не могу, я еще недостаточно силен.
Он толкнул мужчину, затем попытался потянуть его на себя, вцепившись в его одежду. Хоуп наблюдала за тем, как белая футболка закручивается вокруг его торса, но мужчина, казалось, не замечал этого. Рохан сдался и поравнялся с ними, идя рядом с Хоуп.
- Может, это и к лучшему, - говорил он. - Если ты нe будешь с Миком, то будешь в безопасности, во всяком случае, на данный момент. Скоро здесь начнется бедлам.
- Не повезло, но, по крайней мере, это спасло тебя от побоев. Или чего похуже.
Хоуп потащили вверх по лестнице, потом подхватили под мышки, и она потеряла опору под ногами. На верху лестницы мужчина бросил ее, как мешок с мусором, и она упала без сил.
Рохан протянул к ней руку.
Рохан пожал плечами.
- Не знаю. Моя сила как бы приходит и уходит, как волны. Думаю, ты чувствуешь, как я прикасаюсь к тебе, потому что видишь меня. Из-за нашей связи.
- Ну, это просто замечательно, - пробормотала девушка, когда он помог ей подняться.
- С кем ты разговариваешь? - раздался ужасно знакомый голос.
Хоуп повернулась и увидела Мика, жалея, что кабан не вырвал ему горло. Хотя тот был близок к этому - мужчина прижимал пропитанный кровью платок к месту на ключице чуть ниже яремной вены.
- Расскажи мне об этом, - сказал Рохан, - если бы только на несколько дюймов выше.
Мик приблизился к ней и заглянул ей в глаза.
- У тебя галлюцинации? Скажи мне, что ты видишь? Это сделает то, что ты сейчас увидишь, еще более восхитительным.
- Сэр? Уже почти полночь.
Взгляд Мика метнулся к мужчине, который сопровождал Хоуп по лестнице. Он кивнул.
- Тогда направь туда людей, пусть начинают.
Мик отошел от нее, и впервые Хоуп как следует рассмотрела происходящее.
Рохан не шутил, это будет чертова бойня. Вдоль всех четырех дорожек коридора выстроились мускулистые мужчины в белых футболках и синих джинсах. Она насчитала их двадцать.
Каждый мужчина направлял винтовку вниз, на толпу.
Внезапно музыка прекратилась, и огромный зал залил яркий свет. Люди внизу прекратили свои занятия - танцевать, мучить или умирать. Несколько человек посмотрели вверх.
- У них оружие! - закричал кто-то пронзительным голосом.
- Выход заперт! - крикнул другой.
И тут началось.
Хоуп ожидала, что мужчины откроют огонь, но вместо этого они просто стояли, наблюдая за толпой в прицелы своих винтовок.
За неразберихой и паникой слышалось громкое жужжание механизмов. Хоуп в ужасе уставилась на происходящее внизу.
- Вон там, - сказал Рохан, указывая на дальний конец зала.
Хоуп посмотрела, и у нее внутри все похолодело. Полное осознание того, что должно было произойти, настигло ее за несколько секунд до того, как это случилось на самом деле.
Дальняя стена, обшитая панелями, открылась горизонтально, как занавес на сцене. За ней находилась огромная, сверкающая металлическая машина с массивными колесами по обе стороны от нее. От стены к стене протянулась проволока. Колеса начали вращаться, пока не стали просто размытым пятном. Высокий, ноющий звук означал, что колеса достигли максимальной скорости, и тогда проволока была отпущена.
Она выплеснулась на скорости, пронеслась по всему залу с громким свистом.
Менее чем за десять секунд не менее тысячи человек были обезглавлены или перерезаны надвое у груди. Проволока остановилась в противоположном конце зала, и на мгновение воцарилась абсолютная тишина.
Хоуп смотрела вниз в глубоком потрясении на море красной плоти. Среди кровавой бойни появилось какое-то движение, несколько человек предусмотрительно бросились на пол. Затем крики возобновились. В альковах, защищенных от смертоносной проволоки, укрылось, возможно, несколько сотен перепуганных выживших.
В этот момент люди на балконе открыли огонь. Они расправились с оставшимися гостями меньше чем за минуту.
- Спускайтесь туда, - сказал Мик ближайшему к нему вооруженному человеку. – Добейте выживших.
Двое мужчин помчались вниз по лестнице, раздались выстрелы, и крики умирающих эхом разнеслись по залу. Крики становились все реже и реже, пока не воцарилась тишина.
Хоуп не могла пошевелиться, не могла дышать. Ковер из мертвых людей завораживал не меньше, чем ужасал. Это было похоже на сцену из фильма, только все было на самом деле. В воздухе висел резкий запах смерти - слегка металлический, фекальный, приправленный едким запахом пороха, горелой грязи.
От этого запаха у нее зачесались ноздри, и без предупреждения ее желудок забурчал, и ее вырвало. Медленно она выпрямилась, слезы застилали глаза. Рохан был рядом с ней, и девушка черпала утешение в его присутствии.
- Не падай духом, детка, - тихо сказал он ей на ухо.
- Тебе очень понравится следующая часть. Бен? Можешь выходить, - крикнул Мик.
От одного только шока, вызванного именем брата, ее ноги стали резиновыми. Сердце и желудок словно пытались поменяться местами, и она была так зла, что забыла, что только что стала свидетелем убийства тысяч людей.
- Что ты сделал с моим братом, ублюдок?
- Привет, сестренка.
Она закружилась на месте, с ужасом увидев своего брата, появившегося из двери позади нее. Все, что она могла сделать, это уставиться на него с открытым ртом, рассматривая его ярко-рыжие волосы, веснушки и вздернутый нос. Как девушка ни старалась, она не могла игнорировать ужасное чувство чего-то страшного. Чего-то предательского.
- Бен? Что ты здесь делаешь? Что он с тобой сделал?
Парень улыбнулся ей, но улыбка была далеко не дружелюбной.
- Мик хорошо с тобой обращался?
Хоуп проглотила комок в горле. Это было неправильно. Еще до того, как он раскрыл рот, она почувствовала себя обманутой. Другого слова не подберешь, каким-то образом Бен тоже был в этом замешан.
- Что ты имеешь в виду? - смогла вымолвить она.
- Когда я проиграл Мику кучу денег в карточной игре, твое появление здесь было предрешено, - когда он сказал "проиграл", он использовал свои пальцы, чтобы поставить невидимые кавычки вокруг этого слова. - Мик видел, как ты работаешь за стойкой в пивной, и ты ему понравилась. Но он хотел, чтобы ты пошла к нему добровольно, поэтому заплатил мне, чтобы я сказал, что должен ему деньги, и ты предложила бы ему себя по собственной воле.
Хоуп смотрела на своего младшего брата и все, что о чем могла спросить:
- Почему?
- Почему? Потому что ты плохо меня воспитывала, когда умерли мама и папа, тебе было на меня наплевать. Ты никогда не давала мне денег, никогда не покупала то, что я хочу. Откуда, ты думаешь, у меня проблемы с азартными играми? Мы оба знаем это – чтобы заработать денег, которых у меня никогда не было. И когда Мик предложил мне кучу дерьма, чтобы погасить все мои игорные долги и еще кое-что осталось, я ухватился за эту возможность, потому что я тебя ненавижу.
На протяжении всего этого разговора Мик нетерпеливо постукивал ногой и проверял часы.
- Это все очень трогательно, но отвали, ты отслужил свое, я только хотел убить тебя на глазах у Хоуп. Могу я взять это? - спросил он у одного из своих людей, стоявших неподалеку.
Мик взял у него пистолет и выстрелил Бену в лицо. Хоуп закричала и попятилась назад, когда мозги ее брата вылетели через его затылок. Он упал на колени с выражением полного удивления и красной дырой посередине лба. Затем он упал вперед, и Хоуп увидела искореженное месиво, которое когда-то было его затылком. Клочья мозга, рыжие волосы и раздробленные кости выглядели так, словно их выковыряли из его головы, перемешали, а затем запихнули обратно.
Хоуп кричала и не могла остановиться. Из всех извращений, разврата и убийств, свидетелем которых она стала, наблюдать за смертью брата было, безусловно, хуже всего.
Но больше всего ее ранило его предательство, и сейчас она даже не могла осознать этого.
- Перестань кричать, - сказал Мик. - У меня от тебя голова болит.
Рохан положил холодную руку ей на плечо и прижал девушку к своему ледяному телу. Она обвила руками его спину, не заботясь о том, насколько он был холоден. Крепко обняла его, горе переполняло ее.
- Давай, детка, ты должна быть сильной, ты должна жить. Это еще не конец, пожалуйста, будь сильной ради меня, я так тебя люблю.
- Я тоже тебя люблю, - всхлипнула она.
И в этот момент она поняла, что любит. Несмотря на то, что он причинил ей боль в подземелье, несмотря на все, чем он был, она любила его, его недостатки и все остальное.
- Ты конкретно сбрендила? Кого, по-твоему, ты обнимаешь? - спросил Мик.
Рохан отстранил ее от себя и с любовью посмотрел на нее.
- Не дай ему победить. Ты должна отпустить меня и встретиться с ним лицом к лицу.
Когда девушка наконец отпустила Рохана, Мик улыбался ей.
- Ты чувствуешь это в воздухе? Это электричество. Это происходит.
- Это то, что я сказал, Хоуп. Сегодня ночью был сатанинский ритуал, он думает, что дьявол сейчас снизойдет к нему, - ответил Рохан на ее мысли.
- Нет, конечно, нет, это невозможно, но он этого не знает. Он убил тысячи людей, но ему все равно, потому что он думает, что его ждет награда в аду.
Мик проверил свои наручные часы.
- Вот-вот... сейчас.
Он схватил ее за поводок, который все еще болтался у нее на шее, и потащил ее по коридору прочь от мужчин, которые стояли и тихо разговаривали небольшими группами.
- Эй, что ты делаешь... - начала она спрашивать, но ее слова оборвал взрыв.
Мик засмеялся, и на мгновение Хоуп даже не смогла осознать, что только что произошло. Она в замешательстве огляделась вокруг, не понимая сути происходящего. Мужчины, которые стояли на балконе, теперь лежали на полу в кровавых ранах. Что-то разнесло их на части. Плоть, кровь и кости покрывали пол и стены; головы и конечности разбросало по сторонам.
- На них были надеты специальные пояса, в которых находилось взрывное устройство, запрограммированное взорваться ровно в ноль часов двадцать минут.
- Черт, я не ожидал такого, это просто чертовски мерзко, - проворчал Рохан.
Хоуп терялась в догадках.
- А теперь пришло время, милая Хоуп. Дьявол придет и заберет нас с тобой в Ад, где мы втроем будем править подземным миром. Я люблю тебя, Хоуп.
- Ты всегда была ею, детка. Не только я люблю тебя, - сказал Рохан.
- Ну, давай! - внезапно закричал Мик, заставив Хоуп вздрогнуть. - Где ты? Я готов, приди и возьми меня!
- Безумец, - сказал Рохан, улыбка натянула уголок его рта.
- Давай, ублюдок! Покажись, блядь! Я убил тысячи для тебя, чего ты еще от меня хочешь?
Мик развернулся на месте, винтовка болталась у него в руке. Он подошел к перилам и перегнулся через них, глядя вниз на тошнотворное зрелище смерти и разрушения.
- Хоуп? - мягко сказал Рохан. - Мы должны покончить с этим сейчас. Хватай винтовку и стреляй в него. Давай, быстрее.
Хоуп выхватила у него из рук винтовку и направила ее ему в спину, но мужчина, кажется даже не замел этого, высматривая что-то в зале, по крайней мере, даже не повернулся к ней.
- Легко? Ты называешь выживание в массовой бойне легким? Просто пристрели этого хуесоса.
Хоуп нажала на курок, и Мик, сраженный выстрелом, перевалился через перила балкона.
- Слишком легко, - повторила она.
Вместе Рохан и Хоуп подошли к тому месту, где всего несколько секунд назад стоял Мик, и заглянули вниз. После минутного обследования тел глазами, Рохан заметил тело Мика.
Хоуп уставилась на скрюченное, окровавленное тело своего мертвого мучителя.
- Слишком легкая смерть для него, - Рохан обнял ее за плечи и притянул к себе. - Поздравляю, ты выжила.
- Что теперь будет?
Прежде чем Рохан успел сформулировать ответ, их взгляды привлекло движение снизу.
Хоуп вздрогнула и напряглась в его руках.
- Ты видишь
Над ковром из тел клубилось нечто похожее на черный дым или туман.
- Это демоны питаются мертвыми душами.
- Тогда почему они не питаются тобой? - спросила она.
- Потому что я давно мертв. Я не свежий, как они. Но, я думаю, нам пора идти, пока я не оказался в меню. Пойдем, я видел другую лестницу на противоположной стороне коридора.
Хоуп, спотыкаясь, пошла за своим парнем-призраком. Смешки вырывались из ее горла, и это хихиканье превратилось в безостановочный истеричный безумный смех.
Даже когда они вышли на улицу, в прохладный ночной воздух, и особняк, размером с Букингемский дворец, остался позади, она не переставала смеяться.
Доктор Роберт Меткалф сосредоточенно изучал записи, разложенные перед ним на столе. Из всех случаев, с которыми он сталкивался за свою сорокалетнюю карьеру клинического психолога, история Хоуп Хилл была, безусловно, самой возмутительной и трагичной.
Вполне понятно, что она сошла с ума после всего, через что ей пришлось пройти - не было никаких сомнений в том, что она побывала в аду и вернулась обратно.
Он поднял глаза от своих записей и посмотрел на саму девушку, которая лежала на кушетке. На ней была больничная сорочка, как положено в психиатрической больнице, но это не умаляло ее красоту.
Отогнав в сторону совершенно неуместную, непрофессиональную мысль, он продолжил говорить:
- Я хочу помочь вам выздороветь, Хоуп. Но чтобы сделать это, вы должны сначала признать, что у вас есть проблема. Вы прошли через многое, больше, чем может вынести человеческий разум. Неудивительно, что у вас продолжаются галлюцинации, вы видите то, чего нет. Но сейчас пришло время встретиться с реальностью.
- Все, что я вижу - реально, доктор. Когда-нибудь вы это поймете.
Мужчина печально покачал головой.
- Эти вещи, которые, как вам кажется, вы видите, являются симптомами вашей расстроенной психики, а последствия принятия наркотиков, изменяющих сознание, которые вас заставляли принимать, только усугубили ситуацию.
Девушка склонила голову на одну сторону и посмотрела на точку слева от него. Ее лицо расплылось в улыбке, и Роберт не мог не вздрогнуть.
Этот ее воображаемый друг стал выходить за рамки шутки.
Он никогда не знал взрослого - или ребенка, если уж на то пошло - у которого были бы такие близкие отношения с воображаемым другом в режиме реального времени, независимо от того, насколько нарушена его психика. И уж точно он никогда не знал взрослого человека, у которого были бы настоящие отношения с воображаемым другом. Например, регулярные занятия любовью. Это действительно было очень необычно.
- Рохан думает, что я вам нравлюсь, он говорит, что вам нужно следить за собой.
- Рохан Сандерс мертв, Хоуп. Когда Мик заставил вас убить его, вы придумали его призрак, чтобы не чувствовать свою вину, он - продукт защитного механизма вашего разума. Но вам не за что чувствовать себя виноватой, мы это уже проходили.
- Рохан простил меня, доктор. Мы любим друг друга, и я, конечно же, избавилась от чувства вины. Проблема в тенях.
Доктор почувствовал усталость. Даже после всех их совместных сеансов казалось, что он не продвинулся ни на шаг. Все эти разговоры о демонах и сатанизме только усугубляли ситуацию.
- Эти тени, которые вы видите, эти демоны, они не настоящие. Иногда ЛСД может потребоваться несколько лет, чтобы выйти из организма, и плохие трипы могут вернуться в любой момент.
- Я уже сто раз говорила вам, доктор, это не возвращающийся трип от ЛСД, тени - это демоны. Я вижу их все время, краем глаза. Они ищут путь в наш мир. Когда Мик провел ритуал, он ослабил барьер между Адом и Землей.
Доктор Меткалф сдвинул очки на лоб и ущипнул себя за переносицу.
Он печально покачал головой.
- Я искренне сожалею обо всем, через что вам пришлось пройти, Хоуп, пожалуйста, поверьтe мне, когда я говорю это. Но когда я говорю, что для того, чтобы вам стало лучше, вы должны сначала признать, что у вас есть проблема...
Он кашлянул и потер горло.
Его горло внезапно сжалось, как будто воротник был затянут слишком туго, или что-то в этом роде. Он запустил пальцы под воротник, но нет, там было достаточно места.
- О, Рохан, ты не должен душить доктора, он же действует из лучших побуждений... Нет, я не люблю его, он старик, ради Бога... Нет, не делай ему больно... Я тоже люблю тебя, малыш, ты не должен так ревновать.
Удушье внезапно ослабло, и он потер горло. Наверху мерцала флуоресцентная лампа, и доктор был уверен, что краем глаза заметил пляшущую на стене тень.
- Тени следуют за мной, я - их дверь в этот мир.
Он добродушно улыбнулся ей, хотя его пожилое сердце колотилось о грудную клетку так сильно, что начало покалывать. Он не мог помочь этой девушке выздороветь. Как бы ни старался, все его усилия были тщетны.
Девушка улыбнулась в ответ, но улыбка была далеко не дружелюбной.
- Я здесь, Хоуп, пожалуйста, поговорите со мной.
Она села и наклонилась вперед, заговорщически шепча:
- Вы умрете, доктор, демоны идут, - внезапно она вскочила на ноги и начала кричать. - Демоны идут! Вы умрете! Вы все умрете!
В считанные секунды медсестры ворвались в его кабинет. С огромной грустью он смотрел, как молодой женщине делают укол.
- Отъебитесь! - кричала она персоналу, но как бы она ни извивалась, ни вырывалась и ни брыкалась, ее легко удержали.
Свет мерцал, и холодный озноб пробежал по спине доктора, когда он увидел, как ее выводят из комнаты.
Переводчик: Олег Верещагин
Редактор: Filibuster
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
или на сайте:
"Экстремальное Чтиво"
Эдди Маршалу идея казалось нелепой: отправиться автостопом в горы Северной Каролины, чтобы помочь своему давнему приятелю доставить рождественские елки на грузовике в Луизиану.
Но Марк Рокли сумел заставить нелепое казаться вполне разумным. Да и что Эдди терять? По крайней мере, здесь он мог отвлечься от мыслей о ссорящихся товарищах по музыкальной группе, продажных менеджерах и о коварной женщине, которая бросила его.
Если бы он знал, что случилось на горе сегодня утром, он бы ни за что не согласился подняться туда вечером. Даже если бы там елки можно было вырубать безнаказанно.
Если бы Марк и Эдди знали, что ждет их в тени пика Рикета, они бы держались от этой горы подальше. Как только возможно.
Сегодня ночью их ждет безумие, кровь и смерть.
ЖУТКАЯ ГОРА ЖДЕТ СВОИХ ЖЕРТВ...
Гарольд Кнаус поставил свой рюкзак на землю и привстал на колено, чтобы завязать шнурки. Он затянул и завязал тот, что развязался на правой ноге, а затем развязал левый и проделал то же самое с ним. Проснувшись на рассвете, он плотно позавтракал яйцами, тостами и жареной ветчиной. После горячей чашки свежемолотого кофе они с Мэгги отправились в пеший поход, собираясь провести долгожданные выходные в активном отдыхе, однако, основной целью совместного времяпровождения было налаживание отношений, на которые, как он знал, надеялась его жена.
Глаза Гарольда открылись задолго до звонка будильника, настолько он был воодушевлен перспективой повести жену на пик Рикерта, на что, конечно, уговорить ее было непросто, но в конце концов ему это удалось, несмотря на постоянные жалобы и возражения Мэгги. Она не понимала, почему Гарольд, который за все три года их брака ни разу не упоминал ни о походах, ни о пеших прогулках, ни о каком-либо другом активном отдыхе, так твердо решил забраться на вершину какой-нибудь горы, даже если оттуда открывается захватывающий вид на Каролину. Именно это она и сказала ему, когда он встал и откупорил флягу из полиэстера цвета лесной зелени, закрепленную у него на предплечье:
- Я все еще не понимаю, почему мы должны подниматься на эту гору пешком.
- Да ладно, Мэгс, мы уже сто раз это проходили. - Гарольд сделал глубокий вдох, положил ладонь на грудь и выдохнул. – Вдохни глубже, детка. Вдохни этот свежайший воздух. Это великолепно... и подожди, скоро ты увидишь, какой вид открывается оттуда.
- Как будто мы не можем поехать на вершину любой из этих гор и увидеть тот же вид.
- Да, Мэгги, мы можем доехать до вершины любой их этих гор, но дело не в этом. Важно добраться туда самим, своим ходом. Вот почему мы оставили машину и отправились вверх по этой чудесной тропинке, чтобы побыть на свежем воздухе и под солнцем посреди Божьей страны. Разве это не здорово?
- Да, здорово, - хмыкнула Мэгги. - Дай мне попить.
Гарольд протянул ей фляжку, и Мэгги сделала большой глоток. Струйки пота стекали по ее лицу и шее. Пряди влажных коротких черных волос облепили ее шею; темные пятна расцвели на ее пудрово-голубой блузке под темной курткой. Она закрутила крышку и протянула ему флягу.
- Сколько еще идти? - спросила она.
Гарольд посмотрел на скалистые утесы, проглядывающее сквозь верхушки деревьев, затем на хмурую жену.
- Не так уж много, - сказал он, добавив: - Ну, давай. Взбодрись.
Мэгги провела рукой по шее. Солнечный свет отражался от ее блестящей от пота ладони, которую она держала перед собой.
- Взбодриться? Посмотри на это. Я тут потею, как скаковая лошадь. Мы не могли пройти через парк и подъехать к вершине с другой стороны? Нет. Мы должны были обойти гору, чтобы потом плестись по полуденной жаре.
Гарольд улыбнулся, потому что она была права. Он специально проехал мимо парка, столиками для пикников и длинными покатыми холмами, по изрытой колеями грунтовой дороге, пока она не стала сужаться, и глубокие борозды, наконец, сделали дорогу непроходимой для транспорта, и им пришлось выйти из машины и пойти пешком, пробираясь по ряду узких тропинок, ведущих к вершине горы.
- Жара? Совсем не жарко...
- Жарко, Гарольд. Посмотри на меня!
Он обернулся. Он смотрел на женщину, в которую влюбился три с половиной года назад, и видел, какой строптивой она стала. Ничто в нем ее не устраивало, от его работы до его машины, вплоть до одежды, которую он носил и решений, которые принимал.
Ничего.
Она просыпалась с жалобами, и засыпала с ними: вечные стоны и недовольство. Она терпеть не могла его друзей, называя из неандертальцами с низким словарным запасом. В своих вечных перепадах настроения она то любила его, то требовала, чтобы его жалкая задница убралась из ее дома. Ее дома! Неважно, что его зарплата шла на поддержание этой громады. Этот дом принадлежал ей задолго до того, как они встретились, и останется ее домом, даже если они разбегутся - она никогда не упускала возможности напомнить ему об этом, и именно это сподвигло его на этот изнурительный поход на вершину горы и привело их туда, где они сейчас стояли, на горной тропинке, потея под ясным голубым небом, обдуваемые прохладным бризом с Каролинских островов.
Он с размахом планировал этот поход, рассказывал всем друзьям, парням и девушкам на работе, как они рады, что отправляются на пик Рикерта, убеждал Мэгги, что все, что им нужно, это побыть вдвоем, вдали от семьи, друзей и обязательств, которые превратили их счастливую жизнь в бытовуху. Слава Богу, что она наконец-то согласилась, потому что это был единственный способ выпутаться из этой передряги с достоинством. Гарольд собирался сопроводить свою прекрасную половинку на вершину горы, и там сбросить ее с нее и жить долго и счастливо, благодаря полису страхования жизни на триста пятьдесят тысяч долларов, стоимость которого удвоится, как копы признают ее безвременную кончину несчастным случаем.
Гарольд пристегнул флягу к плечу, снял очки в черной оправе, протер их о рубашку и вернул на лицо.
- Пошли, - сказал он и продолжил путь по тропинке, сухие листья хрустели под ногами, когда они с Мэгги пробирались мимо пары высоких сосен.
Чем выше они поднимались по тропинке, тем больше хмурилось небо, наплывающие облака закрыли солнце. Время от времени Мэгги спотыкалась и снова ныла, уговаривая его вернуться назад. Один раз она упала и обрушила на него свою ядовитую брань - все это укрепило и без того твердую решимость Гарольда отправить жену на верную смерть.
Гарольд поспешил к ней и помог ей подняться. Она поднялась, бормоча проклятия и проводя рукой по голому колену. Брюки были порваны, на коже виднелись царапины, но они не кровоточили.
- Жесть, - сказала Мэгги. - Не так я планировала провести наш день вместе. Я хотела, чтобы мы уехали подальше, побыли наедине, но изнурять себя на склоне горы - это не входило в мои планы.
- Мне очень жаль, - сказал Гарольд. Он обнял Мэгги, притянув ее к себе и нежно прижался губами к ее губам. Ее мягкие губы разошлись, а затем сжались, когда его язык попытался проникнуть в ее рот.
- Мне слишком жарко! - сказала она, отстранившись и грустно улыбнулась, гладя его по груди. - Слишком душно.
Когда она отстранилась от него, парень вздохнул и поцеловал ее в лоб, кинул взгляд на часы Ролекс из нержавеющей стали, украшавшие его запястье, а затем сказал ей посмотреть вверх. Впереди, высоко над верхушками деревьев, усеивающими склон горы, вырисовывалась скалистая вершина пика Рикерта. В пятидесяти с лишним ярдах вверх по тропе у основания скалы извилистая тропа разветвлялась, и две заросшие сорняками тропинки уходили вверх по обе стороны от скалистого образования.
- Он огромный, - сказала Мэгги.
Гарольд заметил, как на ее лице появилось выражение облегчения, когда она поняла, что долгое и трудное восхождение подходит к концу. Он улыбнулся, потому что не только их поход подходил к концу, но и все его проблемы тоже.
- Пойдем, Мэгс, - сказал он. Он взял ее за руку и повел вверх по крутому склону, через сосны, ели и заросли кустарника, усеивающие ландшафт. Тропинка выровнялась на поляне у основания скалы. Пара бревен лежала рядом с кучей плоских камней, выложенных по кругу вокруг нескольких обугленных поленьев - остаток былых костров. На земле валялось несколько пустых бутылок из-под спиртного. Гарольд представил, как несколько охотников сидят вокруг лагеря и рассказывают небылицы. Возможно, один из них взял с собой сына, как много лет назад отец и дядя Гарольда привели его в глубь леса, чтобы приобщить к исконно мужскому занятию - охоте.
Они вышли на поляну, прошли мимо широкого ствола дерева.
Мэгги испуганно пискнула и остановилась, и Гарольд повернулся, злорадно ухмыляясь, пока он не увидел то, что привлекло внимание его испуганной жены: животное размером с ребенка, прибитое к дереву, распятое, как Иисус на кресте; лапы были раскинуты в стороны и прибиты к стволу дерева ржавыми гвоздями, удерживая безголовую тушу, распоротую посередине, шкура по краям раны свисала, как внешний тент у открытого входа в палатку.
- Гарольд!
- Что за...
- Надо убираться отсюда...
- Где его кишки?
- Здесь, внизу под тушей.
- Все в порядке, - сказал Гарольд. Не потому, что все было в порядке, а потому, что он не хотел, чтобы Мэгги дала деру, не после того, как они зашли так далеко.
- В порядке? Посмотри на эту штуку! Я хочу домой!
- Слушай, Мэгс, кто бы это ни сделал, его здесь... - Гарольд повернулся и увидел, как стрела пронзила шею его жены, пробив ее насквозь, выйдя наполовину с другой стороны. Кровь хлынула сквозь ее сцепленные на горле пальцы, когда она схватилась за рану и выкрикнула имя мужа.
- Господи Иисусе!
- Гар...
- Господи, мать твою...
Еще одна стрела, просвистевшая в воздухе, со звоном вонзилась в Мэгги! Женщина подалась вперед, продолжая хрипеть, руками сватаясь за горло, и упала на колени.
За поляной, на полпути вверх по тропе, ведущей к обрыву, стоял мужчина. На нем были грязные джинсы и куртка из черной кожи, на ногах - потертые кожаные ботинки. Его длинные каштановые волосы развевались на ветру, когда он шагнул вперед, сжимая в руках деревянный лук, улыбнулся и достал стрелу из колчана за спиной.
Гарольд посмотрел на свою жену, на стрелу в ее горле и на стрелу, торчащую из ее спины, пернатый хвост которой подергивался с каждым ее судорожным вздохом, напоминая сцену из старого фильма Джона Уэйна.
- К черту все, - сказал он и бросился прочь с поляны, туда, где тропа уходила под крутым уклоном, едва уклонившись от стрелы, которая просвистела мимо его уха, когда он нырнул головой вперед в заросли.
- Проклятье! - раздалось сзади, когда он скатился с холма, на адреналине даже не чувствуя боль от ушибов и панически обдумывая свое положение. Он испугался, да, однако, как бы он ни был напуган, адреналиновый всплеск от внезапного разрешения его проблем вызвал в нем новую волну оптимизма.
Его жена была мертва. Ему даже не пришлось марать руки. Все, что сейчас было нужно, это спуститься к машине и мчаться к местным копам. Теперь у него будет столько денег, о чем он еще недавно и не мечтал, а главное, рядом не будет этой жужжащей на ухо циркулярной пилы, которая за три года брака превратила его жизнь в ад. И ему даже не нужно будет придумывать какую-то хреновую историю. Черт, да он даже поблагодарил бы этого сумасшедшего ублюдка, если бы тот не пытался его убить.
Гарольд остановился возле одной из высоких сосен, мимо которых они с Мэгги прошли по дороге в гору, и оглянулся, увидев лук, выглядывающий из-за края холма. Державший его безумец кричал как сумасшедший, но Гарольд не мог разобрать слов. Парень повернулся, чтобы бежать, и стрела вонзилась в его рюкзак. Он поднял руку, несясь вниз по склону горы, вытянув средний палец, и усмехаясь, потому что знал, что ему удастся уйти. Все, что ему нужно было сделать, это протащить задницу через деревья и зигзагами вернуться к тому месту, где они оставили машину. Этот сумасшедший сукин сын теперь не сможет выследить и догнать его, если только он не близкий родственник Дэниела Буна[21].
Он пробегал мимо дерева, как его голень взорвалась, посылая мучительную волну боли вверх по ноге, и он с криком упал на землю. Парень попытался встать, но нога не поддавалась. Он вывернул шею, задыхаясь от боли в раздробленной ноге, которая лежала под ним под невозможным углом - голень и ступня задраны вбок в виде перевернутой буквы L, кровь пульсировала в ушах, заглушая все: щебетание птиц, ветер, шелестящий в деревьях; его собственные крики и бешеного безумца, мчащегося вниз по склону горы. Он едва слышал шаги, с хрустом давящие сухие листья позади него.
Но он их слышал.
Сухой шорох привлек его внимание к человеку, который стоял позади него, высоко подняв над головой ржавое лезвие топора.
Парень обмер, когда громила злорадно ухмыльнулся, глядя на него.
А потом закричал, когда топор опустился.
Вариант прически на короткие волосы.
Имя Хоуп – дословно: Надежда (англ).
Недоступный пониманию.
Серия британских фильмов, стоит на втором место по количеству частей после фильмов о Джеймсе Бонде. Одного из самых колоритных персонажей зовут Матроной.
Метамфетамин – психостимулятор, наркотик.
Лед – жаргонное название метамфетамина.
это устройство для пыток, состоящее из прочного железного шкафа с откидной передней частью и внутренней частью, покрытой шипами, достаточно высокого, чтобы вместить человека.
8 футов – около 2 м.
4 фута – около 1,2 м.
760 м/ч – около 1200 км/ч.
340 м/с – около 550 км/с.
ЛСД – полусинтетический наркотик.
8 дюймов – около 20 см.
Коллаген – белок, составляющий основу соединительной ткани организма и обеспечивающий ее прочность и эластичность.
Трип – психоделическое состояние сознания, характеризующееся отличным от типичного восприятия и интенсивным процессом сознания.
6 футов – около 2 м.
Скат – секс с испражнением.
Питер Марк Синклер Алмонд – британский певец, музыкант. Участник дуэта Софт Сел.
30 футов – около 9 м.
Акротомофилия – сексуальное влечение к инвалидам с отсутствующей конечностью.
Дэниель Бун – американский первопроходец и охотник, чьи приключения сделали его одним из первых народных героев США.