«Заметь меня, пожалуйста! Я так тебя люблю!»

Как же ей хотелось выплеснуть из себя это незатейливое признание… Достать где-нибудь рупор и прокричать на всё кафе. Чтобы наконец увидел, чтобы узнал, чтобы понял.

Но она этого не сделает. Мама учила быть гордой, да и кому хочется быть осмеянным? Точно не ей и уж точно не Русом. К тому же Флора сомневалась, что сможет пережить прямой отказ. Одно дело – думать, что мечта когда-то может стать явью, другое – знать, что этого никогда не случится. Такое знание раздавило бы ее, как бетонная плита котенка. Адски больно и однозначно насмерть. Лучше она продолжит тихонько сидеть в уголке и любоваться своим ненаглядным издали, как делала несколько лет до этого.

В детстве его звали Русиком, а когда стал подростком, то превратился просто в Руса. Руслан Кириллович Трубачёв. Флора обожала в нем всё: начиная со звучного имени и заканчивая самым непослушным завитком волос.

Он казался ей идеальным: статная фигура, высокий рост (прямо как у его отца), голубые глаза матери, светлые кудрявые волосы. Флора могла бы часами любоваться широтой его плеч. Даже его затылок казался ей совершенным.

Природа наградила его по-царски, и побочным явлением такой внешности было то, что к Русу то и дело липли разные девицы. Как же Флоре хотелось избавить парня от их внимания! В мечтах она оттаскивала их за волосы, пинками выпроваживала из кафе, шлепала по рукам за то, что смели к нему прикоснуться. Ох, если бы Трубачёв только узнал о таких мыслях, наверное, вызвал бы для нее неотложку.

Флора любила его с рождения. Точнее, с тех пор как себя помнила. Их родители дружили много лет, поэтому прогулок, вылазок на природу и прочего совместного веселья в их детстве было предостаточно. Будучи малышкой, она ужасно любила проводить время с Русиком. Бесконечно лезла, хотела с ним играть, а он находил это забавным, гонялся за ней по всему двору, играя в прятки, учил кататься на велосипеде, водил за мороженым. Больше всего на свете малышка любила чувствовать, как на языке тает пломбир, и одновременно любоваться голубыми очами Трубачёва-младшего. Большего счастья ее детское сердце и представить не могло.

В раннем детстве Рус звал Флору Гарфилдом в юбке. Очень уж она была кругленькой и неуклюжей, а еще… рыжей. Ее волосы сияли точно факел. Годы спустя девушка трансформировалась для него в Апельсинку, а потом, когда парень начал взрослеть, вдруг стала просто Флорой. Былое прозвище он вспоминал крайне редко. Недавний друг и напарник по играм будто прекратил ее замечать. Она превратилась в не стоящую внимания малявку. В юности разница три с половиной года казалась ему огромной.

Прошло время. Руслан стал совсем взрослым, поступил в Питерский университет и уехал, оставив девушку маяться от неразделенной любви. Казалось бы, с глаз долой – из сердца вон, но это не про нашу Флору! Она как манны небесной ждала каникулы, когда он возвращался в родной город. Раньше заставляла маму напроситься в гости к Трубачёвым, чтобы хоть мимоходом столкнуться с милым сердцу другом, позже облюбовала кафе, где он отдыхал с приятелями. Пряталась в самом углу, куда не доставало скудное зимнее солнце, обкладывала себя книгами и наблюдала за компанией. Ужасно страдала, когда видела, что он приходил с девушками, но уйти не могла и с чувствами своими совладать – тоже.

Время неустанно летело вперед. И вот ей уже почти восемнадцать, она в выпускном классе, практически взрослая девушка. Превратилась из неуклюжего подростка в настоящую красавицу с грудью второго размера и упругой попой. Длинные ноги и узкая талия – тоже немаловажный бонус. Флора теперь ничем не уступала тем куклам, которыми себя окружал Рус. По всем параметрам он должен был ее заметить… Но нет! В упор не видел! Сегодня прошел мимо и даже не поздоровался.

Флора уже битый час наблюдала, как он болтал с друзьями. На нее даже ни разу не взглянул, а ей очень хотелось произвести впечатление. Юная кокетка надела так шедшую ей розовую кофточку, узкие джинсы, провела в обнимку с косметичкой, расческой и феном не один час.

«Может, перестаралась с макияжем?»

Но сегодня ведь канун Рождества! Всё вокруг блестит, и ей тоже хотелось блистать.

«Стоило всё-таки выпрямить волосы… – продолжала она искать в себе изъяны. – Но ведь кудри вроде как в моде!»

– Привет, милаха! – вдруг раздалось откуда-то сбоку.

Флора вздрогнула, обернулась и стала наблюдать за тем, как плечистый темноволосый парень уселся напротив без приглашения.

– Я давно за тобой наблюдаю! Ты супер… А сегодня вообще…

«Ну вот кто бы мог подумать: меня наконец заметили, но не тот, кто нужен… А другой мне без надобности! Только Рус…»

Парень смотрел на нее с откровенным интересом, в то время как Флору его интерес ужасно смущал. Она узнала в новом поклоннике одного из приятелей Трубачёва. Кажется, они с Русом одногодки, значит, ему тоже двадцать один, а звали его…

– Георгий! – Он протянул руку. – Для друзей просто Жорик! Ты хочешь стать моей подругой, милаха?

Как будто это так просто – стать чьей-то подругой.

– Извини, не могу, – ответила она с легкой улыбкой.

– Это еще почему? – Жорик нахмурился. – Ты всегда одна… Боишься компании?

– Дело не в этом…

– Мы сегодня с друзьями едем в Сочи любоваться зимним морем, поедешь с нами?

– Она не поедет! – неожиданно врезался в уши грозный голос.

Тот самый голос, который Флора так любила… его голос. Незадачливая охотница за мужским сердцем не заметила, как подошел Рус, потому что была слишком шокирована вниманием со стороны его друга.

– Жора, отстань от нее!

«О боже, неужели он ревнует?!»

Если даже и не ревновал, то определенно был очень недоволен – вон как нахмурился.

– Твоя девушка? – сощурил глаза его товарищ.

– Не моя! Но и не твоя тем более! – вдруг заявил Руслан.

Причем сделал это с такой уверенностью, что у Флоры от удивления даже челюсть отвисла.

– Пусть сама решает… – попытался настоять Георгий.

– Нечего тут решать! Мы ведь едем с ночевкой, а ее родители не отпустят! Правда, Флора?

– Отпустят…

– Флора, только допоздна не засиживайтесь! – увещевала ее Ждана, заматывая шею дочери увесистым шарфом.

– Конечно, мам!

Допоздна Флора засиживаться не собиралась: она вообще этой ночью спать не планировала. Разве что недолго, и то вряд ли сможет, уж слишком много в крови бурлило адреналина.

– Помни, завтра придут на ужин бабушка с дедушкой, – тем временем продолжала мама. – Вернись, пожалуйста, к обеду, поможешь мне на кухне. Ладно, милая? И передай подружке привет! Кстати, приводи Алёну как-нибудь с ночевкой и к нам!

– Обязательно, мам… – пробубнила Флора уже перед дверью. Хотелось скорее покинуть родную квартиру. – Кстати, папа не сильно бурчал?

– Я сказала ему, что ты ночуешь у сестры. Не проболтайся, ладно?

Старшая сестра Флоры, Аня, пользовалась в семье особым уважением.

«Сегодня день великих врунов…» – отметила про себя маленькая рыжая лгунья.

Не в ее правилах вешать родителям лапшу на уши, но такой шанс она упустить не могла. Поехать в Сочи с Русом! Виданное ли дело? Это много часов в дороге, а потом еще прогулка на море и вечеринка в отеле.

В конце концов, Флора уже в выпускном классе, а до сих пор ни на одной настоящей вечеринке не побывала. Может она сделать хоть один безумный поступок в жизни или нет? Ради такого можно и соврать, тем более что ничего предосудительного делать и не собиралась. Алкоголь не про нее, сигареты тоже, а про наркотики только читала. У нее даже друзей нет, кто их хоть раз попробовал бы.

«Один безумный поступок, всего один…»

Но если родители узнают, будет худо. Точнее, с мамой-то еще можно как-то договориться, а вот отец будет метать молнии из глаз, носа, ушей…

«Не узнают!»

Во-первых, репутация у Флоры – лучше не бывает, ей доверяли. Во-вторых, подруга предупреждена и ни за что не сдаст.

Искательница приключений как на крыльях летела к кафе, где было решено устроить сборы. Мысленно уже сидела рядом с Русом и слушала его истории про Питер. Может, даже сама что-нибудь ему расскажет, если сможет отлепить от нёба язык, что вряд ли, конечно.

Всего в компании было семь ребят и три девушки, по крайней мере именно столько друзей Трубачёва Флора видела сегодня в кафе. Но на деле компания оказалась куда больше – около двадцати человек, причем половина – девушки! Для поездки наняли целый автобус, а Руса здесь даже не было, отчего неудачливой авантюристке резко расхотелось ехать.

Она уже было собралась тихонько сбежать, но тут словно из ниоткуда возник новый поклонник.

– Пришла все-таки? Трубачёв говорил – не явишься, – усмехнулся Георгий.

– Ну пригласили же, – пожала она плечами. Не хотелось казаться глупой.

– Отлично! Будешь сидеть рядом! – обрадовался он.

Огромный, черный автобус раззявил пасть, приглашая их войти, внутри уже гремела музыка.

– Как тебе монстрилла на колесах? Его арендуют специально для вечеринок! – тем временем продолжал Георгий.

Флора даже боялась предположить, сколько стоит аренда этого «монстриллы».

Ее родители никогда не бедствовали. Папа – глава PR-отдела в гигантской строительной фирме, мама – заместитель папы. Бедных PR-щиков не бывает, как любил говорить отец, разумеется, если это хорошие PR-щики. Но всё же семья Трубачёвых была значительно богаче и, собственно, владела той самой фирмой, где работали родители Флоры. Друзей Рус выбирал в основном из своего круга. И уж они-то денег не считали в принципе никогда.

– Мы взяли в дорогу всё, что нужно, ребята даже кальян прихватили. Ты любишь кальян, милаха? – спросил Георгий.

– Флора поедет со мной! – вдруг услышала она за спиной.

«Рус!» – прокричало ее влюбленное сердце.

Невысокий рост – благо в большинстве случаев. Выглядишь миниатюрно, носишь обувь маленького размера… Но вот когда надо достать что-то сверху – тут начинаются сложности. Стул подставь, не упади, поклажу удержи.

«Кто вообще догадался поставить корицу на верхнюю полку?» – ругалась про себя Ждана, лавируя на кухонной табуретке в попытках дотянуться до нужной банки.

В этот самый момент в кармане завибрировал телефон.

– Да чтоб тебя…

Ждана все-таки взяла нужное и слезла с табуретки, прежде чем достать мобильный. Открыла сообщение, а там безапелляционный приказ: «Срочно иди ко мне в кабинет!» Абонент, приславший сообщение, – любимый муж.

– Загадочно… Чего ему надо?

Тут же следом прилетело второе сообщение: «Без трусиков!»

Новая информация мигом расставила всё по своим местам. Внизу живота сладко заныло, Ждана сразу забыла про включенный чайник и размороженную для ужина курицу. Явка в кабинет вдруг стала намного важнее всего, что еще минуту назад занимало ее мысли.

– Без трусиков так без трусиков…

Раз Флоры нет, можно себя не сдерживать.

Ждана забежала в спальню, стащила с себя колготки, домашнее платье, поправила бежевый бюстгальтер, капнула в ложбинку между грудями сладких духов. Затем чуть припудрила носик, распушила рыжую копну волос. Она натянула на разгоряченное тело мягкое облегающее платье без рукавов и, уже проходя мимо ванной, вспомнила про трусики. Кружевное бикини тут же полетело в корзину с бельем, всё равно их пришлось бы стирать, ведь буквально за минуту промокли практически насквозь.

Да, она замужем за Натаном уже не один десяток лет, но на их сексуальной жизни это вообще никак не сказалось. В их спальне по-прежнему кипели страсти, а когда удавалось, эти двое спальней не ограничивались.

Ждана подошла к кабинету и замерла на пороге, любуясь широкими плечами мужа. Годы были благосклонны к ним обоим. Натан, как и она, сохранил отличную фигуру.

Некоторые особи женского пола до сих пор находили его крайне привлекательным. Женщины вообще периодически за ним охотились. Но он ей не изменил ни разу, хотя до их встречи был еще тот ходок. Однажды Ждана даже спросила почему. Ответ был весьма красноречив: «Ты мне слишком дорого досталась, чтобы так глупо тебя потерять…»

Что есть, то есть, досталась она ему дорого, и да, вряд ли смогла бы простить измену. К счастью, такую проверку их семье проходить не пришлось.

– Почему так долго? – прорычал Натан, как только она появилась на пороге.

– Нет мне прощения… – замурчала Ждана, прищурив глаза, и смело шагнула в святая святых их жилища – кабинет. – Накажите меня, господин начальник…

Он действительно был ее начальником там, на работе. Дома же – преданный и любящий партнер. Но они оба испытывали немалое возбуждение от игры «Начальник – Подчиненная». Вот и сейчас моментально вошли в роль.

– Ты заслуживаешь очень сурового наказания… – грозно протянул Натан.

Ждана замерла у двери, оперлась спиной на стену, посмотрела на мужа и протянула слегка разочарованно:

– Одни разговоры, но где же дело…

– Ах, тебе нужно дело? Будет тебе дело!

Он резво подскочил с кресла, в считанные секунды пересек разделяющие их метры, уперся ладонями в стену справа и слева от ее головы и приказал:

– Поцелуй меня!

Воздух будто наполнился электричеством, Ждана в буквальном смысле могла это чувствовать. Чистая, бурлящая сексуальная энергия пронизала каждую клеточку ее тела. Она схватила мужа за плечи и впилась губами в его губы. Мечтала лишь об одном – скорее почувствовать на себе его руки, а еще лучше – его генерала в себе. Натан еще в молодости назвал свое мужское достоинство таким гордым прозвищем, и было за что.

Не прерывая поцелуев, Ждана потянулась к пуговицам его рубашки, стала быстро расстегивать. А он запустил руки под платье в поисках застежки бюстгальтера.

Она застонала, когда любимый добрался до груди, сжал нежное полушарие, потом придавил своим телом к стене. Ждана тут же потянулась к его брюкам, и Натан чуть отстранился, позволяя расстегнуть ремень и ширинку. Но как только жена потянулась к трусам-боксерам, резко перехватил ее руки, повернул лицом к стене, стащил платье, отбросил в сторону бюстгальтер.

Нагая жена стояла к нему спиной, слышала, как он стаскивал с себя одежду. Она уперлась ладонями в стену, и вдруг почувствовала шлепок. Звонкий, хлесткий, он наверняка оставил на белой попке красный след, хотя больно не было. Через миг уже обе ее груди нежились в ладонях любимого, а в зад упирался член, терся об нее, заставляя безумно желать проникновения. Еще секунда, и Натан оторвал ее от стены, повернул лицом к себе, а потом она буквально взлетела в воздух и оказалась прижатой к стене уже спиной. Теперь муж держал жену на весу под ягодицы.

– Обними меня ногами! – приказал он.

Ждана тут же послушалась и громко вскрикнула, чувствуя, как он скользит внутрь. Муж делал это нарочито медленно, стремился дать прочувствовать каждый сантиметр. Ей же вместо медленных движений хотелось бешеной скачки, и Натан прекрасно это знал.

– Пожалуйста! – хрипло взмолилась жена, и лишь после этого он вошел до упора, припечатывая к стене. И она снова взмолилась: – Только не медли…

На этот раз он внял просьбе. Входил раз за разом, двигался резко, ритмично, именно так, как она любила больше всего, пока Ждане не захотелось кричать от удовольствия. Оно было ярким, разрывало изнутри, заставляло кусать плечо любимого. Тот тоже стонал, пока всё внутри жены сокращалось, пульсировало наслаждением.

– Вот так, милая… Да… – хрипел он.

Супруги еще некоторое время стояли рядом, дышали в унисон, наслаждались послевкусием близости. Но только они собрались идти в ванную, как вдруг в прихожей раздались чьи-то шаги.

– Дьявол… кто это?!

Натан потянулся за штанами, кое-как успел их застегнуть, накинул рубаху. Ждана же справилась быстрее – натянуть платье несложно, только бюстгальтер не нашла, видно, муж далековато его зашвырнул. Хорошо, что ткань платья была непрозрачной.

– Всем привет! – раздалось из коридора.

– Аня… – подметил Натан и открыл дверь кабинета.

Ну да, кому же другому быть, если ключи от квартиры имелись лишь у домработницы, но ее сегодня не ждали, и дочерей.

– Привет! – поздоровались они с Аней.

Девушка прошла в комнату, огляделась и вдруг сморщила носик.

– Фу, предки, чем вы тут занимались…

Вот так просто – предки, папа и мама. Хотя Натан Ане – отчим, а не биологический отец. И Ждана всю жизнь будет ему благодарна за то, что принял и полюбил ее дочь.

– Ничем! – тут же поспешила она усмирить бдительность чересчур догадливой Анюты.

– Если ничем, тогда почему у папы рубаха наизнанку? – фыркнула дочь.

– Эм… Я сейчас… – Натан собрался спастись от неловкой ситуации бегством, но на полпути остановился: – Ань, а что ты тут делаешь?

– Я была неподалеку, телефон разрядился, думала пригласить Флору прогуляться по магазинам, мне просто очень надо. А где она?

– Хороший вопрос… – Натан тут же забыл про надетую наизнанку рубашку. – Где Флора, Ждана? Ты же сказала, что она у Ани!

– Я сказала, что Флора у Ани? – нервно хихикнула Ждана. – Ну да, сказала…

– Но она же не у меня! – захлопала ресницами дочь.

Мать посмотрела на нее с прищуром и резко ответила:

– Я в курсе, и если бы кто-то вовремя заряжал телефон, то был бы предупрежден…

– Ждана, что происходит? – помрачнел Натан. – Где наша дочь?!

– Вот если бы ты спокойней на всё реагировал, я бы сразу сказала правду!

По его перекошенной физиономии она поняла, что правду нужно говорить быстро, четко и желательно с виноватым выражением лица. Тут же затараторила:

– Флора попросилась с ночевкой к подруге. Сегодня же шестое января – канун православного Рождества, это мы отмечаем католическое… Они собирались сходить на какой-то рождественский фильм, потом печь кулебяку. Я подумала – ничего страшного…

– Плохо ты подумала! – отчеканил он. – Я бы ее никогда с ночевкой к подруге не отпустил…

– Вот именно поэтому я и сказала, что она у Ани! – Ждана подняла указательный палец. – Должна же девочка на каникулах отдохнуть…

– Хм… Значит, я у вас злобный цербер, который не позволяет девочке отдыхать? – он спросил это грозно, с чувством, только ни жена, ни дочь на его тон никак не отреагировали.

– Да ладно тебе, – махнула рукой жена.

– Ничего не ладно! Раз ты мне так нагло соврала, я поеду и заберу ее…

– Натан, палку не перегибай, а то сломается! Флора – ответственная девочка, ничего плохого никогда не делала! Чего ты взбесился?

Отповедь жены его нисколько не охладила, но Ждана знала, что при дочери он ругаться не захочет.

– Раз мое мнение вас не интересует, я пошел… – проговорил он хмуро.

И действительно ушел… Значит, позже устроит Ждане головомойку, вот только ее это не слишком пугало. За годы брака она научилась улаживать конфликты. Методы улаживания у нее были самые разнообразные. Как правило, включали в себя ароматическое масло, расслабляющую музыку, легкий массаж, причем далеко не всегда он делался руками, и много чего еще, гораздо более интимного характера.

– Какие вы милые, когда спорите! – улыбнулась Аня. – Мам, дай телефон!

– Зачем?

– Позвоню Флоре, говорю же, она мне нужна на часок…

– Ты действительно хочешь ее дергать? А вдруг она в кино? – подметила Ждана.

– Ну мне очень надо! – нахмурила лоб Аня. – Она должна помочь мне выбрать цвет свадебного платья…

Мать подметила, поджав губы:

– У тебя же свадьба только через четыре месяца, это никак не может подождать до завтра?

– Свадьба через четыре месяца, зато платья отложили только до вечера! Новая коллекция! Там три оттенка белого… Три! Я гонялась именно за этой моделью несколько недель подряд… – с чувством принялась объяснять Аня.

– Ну давай я с тобой поеду, помогу выбрать… – предложила Ждана.

– Нет! Мне нужно Флорино чувство цвета… Я ее ненадолго отвлеку!

Чувство цвета у Флоры и правда было просто уникальное, недаром она закончила с отличием художественную школу. Мечтала когда-нибудь стать дизайнером.

– Ладно, – кивнула Ждана.

И они позвонили Флоре, правда, очень скоро обнаружили ее мобильный в ее же спальне. Потом позвонили подруге. Тут-то и началось всё самое интересное. Эта сказочница в течение за три минуты придумала несколько совершенно удивительных отговорок, почему Флора никак не может подойти к телефону. А потом, когда Аня сказала, что всё равно выезжает, всё же призналась, что Флора не у нее, а где именно – она не знает.

– Ответственная, значит?!

Женщины подпрыгнули от грозного ора главы семейства, который подкрался сзади и всё подслушал.

– Ничего плохого не совершит, да?! Ну я ей устрою… – окончательно рассвирепел он.

Он схватил ее под локоть, отвел в сторону и строго поинтересовался:

– Ты спросила разрешения у родителей? Тебя искать не будут?

– Не-а… – Флора принялась яростно мотать головой. – То есть спросила, всё в порядке…

Руслан недоверчиво произнес:

– Странно… Я считал тетю Ждану более осмотрительной…

Впрочем, Флора ведь уже, считай, выпускница. Может быть, он чего-то не знает, и девчонке дали гораздо больше свободы, чем следует в ее возрасте.

– В автобус я тебя не пущу! – нахмурил брови Трубачёв. – Поедешь со мной на машине, поняла?

Девушка быстро закивала и послушно пошла за ним к стоянке машин.

Прогулка по зимней набережной, вечеринка в отеле – всё это заманчиво и даже очень. А вот пьяные поездки в автобусе Руслан не любил. Флоре в этом автобусе тоже делать нечего.

«Апельсинка ты моя солнечная…» – простонал он про себя, пропуская ее немного вперед и глядя на рыжую макушку.

Они оба были младшими детьми в своих семьях, но Апельсинка всё же гораздо младше, и оберегать ее для Руслана было так же естественно, как дышать. В детстве отец увещевал – присматривай за Флорой. И он присматривал, всегда был начеку. Привычка сохранилась по сей день. Если видел младшую дочь Карц, на затылке будто вырастала дополнительная пара глаз. Поэтому, когда сегодня к ней посмел подойти его же приятель, Руслан заметил это в ту же секунду.

В детстве эта девчушка буквально не давала ему прохода, везде хотела с ним ходить, смотрела с обожанием. Руслану нравилась эта ее щенячья любовь в глазах, поэтому он позволял ей быть рядом, кроме того, она была самым очаровательным ребенком, какого только можно представить, – синие глазищи на пол-лица, копна медных кудрей, пухлые губки…

«Погуляй со мной, Русик!» – типичная просьба.

И они гуляли каждое лето, пока однажды не повзрослели.

Он помнил то самое лето… Их семьи поехали отдыхать на Черное море, и Флора вдруг появилась на пляже в кокетливом розовом купальнике, гордо выставляя вперед уже начавшую расти грудь. А взгляд всё тот же – щеняче-влюбленный. Провокация чистой воды…

Ей было всего двенадцать, зато ему – шестнадцать, и он уже отлично знал, что такое секс. Гормоны бурлили в нем похлеще, чем лава в действующем вулкане. И чтобы избавиться от соблазна, Трубачёв выстроил между собой и Апельсинкой толстую ледяную стену, которая существовала по сей день.

Но если ему Флору нельзя, это же не значит, что Жорику можно. Раз ему нельзя, значит, никому нельзя, по крайней мере не у него на глазах. До сегодняшнего дня он вообще ни разу не видел ее с другим. Насколько ему было известно, у нее даже в друзьях парней не водилось. Руслан предпочел бы, чтобы так оно и оставалось, а тут вдруг какой-то Жорик…

«Надо было еще тогда ему разъяснить, что к чему…»

– В общем так, Флора, слушай правила! Приедем на место, держишься рядом! Если кто пристанет, сразу говоришь мне! И ночевать будешь в моем номере, ясно тебе?

– А как же я? – вдруг раздалось сбоку.

Он оглянулся и увидел подошедшую к ним Полину, хорошенькую, как картина, высокую блондинку, с которой познакомился на днях.

«Трахабельная» – так он ее оценил. Сегодняшнюю ночь он планировал провести именно с ней, за этим и брал с собой в Сочи.

«А про нее-то я и забыл… Не буду же я с ней кувыркаться при Флоре…»

Можно, конечно, поселить Флору в один из номеров, которые они забронировали для девчонок. Но вдруг кто пристанет, а зная его друзей – пристанут однозначно!

«Ну уж нет, не нужен мне такой риск…»

– Полина, ты будешь ночевать с девчонками! – безапелляционно заявил он.

«Я в машине Руса!» – ей хотелось прокричать это так громко, чтобы весь мир услышал. Она с Русом!

Можно несколько часов любоваться тем, как он ведет машину, слушать его любимую музыку. Это ли не счастье? Дела бы шли совсем хорошо, если бы не Полина! Эта наглая особь мало того, что напросилась ехать с ними в машине, так еще и уселась на переднее сиденье с таким видом, будто ей там самое место. Флоре осталось лишь сесть назад, и всё, а Трубачёв ничего не сказал против.

«Это ничего, это не важно. Главное – он меня наконец заметил! Даже пригласил ночевать с ним!»

Будь Полина ему хоть сколь-нибудь дорога, он бы не отказал себе в удовольствии ночевать с ней, ведь так? Раз отказал, значит, она ему совсем не нужна!

«А я? Я нужна?»

Флора очень надеялась сегодня же выяснить ответ на этот вопрос.

Она устроилась на заднем сиденье BMW Трубачёва таким образом, чтобы видеть водителя. Старалась не слишком пялиться, но соблазн был невероятно велик. Она то и дело ласкала взглядом затылок Руса, гордую линию профиля, пыталась уловить его настроение. Вот как раз с настроением у него сегодня, похоже, беда. Он то и дело недовольно поглядывал то на Флору, то на Полину.

Апельсинка не чувствовала в себе достаточно смелости, чтобы заговорить, Руслан тоже молчал, зато Полина справлялась за троих. Успела рассказать все детали своей студенческой жизни, пока Трубачёв не включил радио громче. Видно, история приключений Полины его не сильно интересовала.

Дорога в Сочи – путь длиной в несколько часов, а их не так-то просто высидеть даже в комфортабельном авто. Однако в этот раз часы промелькнули для Флоры как минуты. Отель, куда ее привезли, оказался поистине роскошным местом, и находился почти у самого пляжа. Выйди на балкон, и тебя кусает за лицо холодный морской ветер. Приятно, хоть и чревато простудой, если стоять долго.

Оказалось, что Флора была единственной из девчонок, кто догадался одеться достаточно тепло. Она была в джинсах, а подаренная отцом шуба не только пупа не открывала, но даже закрывала попу, и шапка тоже имелась. Поэтому ей прогулка по пляжу была в радость, остальные же представительницы прекрасного пола почти сразу убежали обратно в отель, а за ними и парни.

Флора искренне любила море. Родители возили ее в Сочи почти каждый год, так что для нее это место овеяно множеством прекрасных воспоминаний. Наверное, для Руса тоже, поскольку он также не спешил вернуться в отель. Взял Апельсинку за руку и какое-то время они молча бродили по пустынному зимнему пляжу.

– Не ожидал, что снова будем вот так гулять… – вдруг проговорил он.

Флора готова была провести с ним на пляже вечность, но через некоторое время Рус заметил ее красный нос. Так и закончилось их уединение.

Красноносую Снегурочку отогревали глинтвейном, потом ужинали большой компанией в местном ресторане.

На общем совете решили устроить вечеринку у бассейна, благо тот находился в специальном закрытом помещении, где имелись и столики, и стулья, и даже большие колонки с отличным звучанием. Из бара принесли коктейли, и очень скоро веселье накрыло ребят с головой. Всех… кроме неудачливой рыжей соблазнительницы.

Рус снова не обращал на нее внимания. Сконцентрировался на Полине, а та радостно вертела перед ним своей упругой задницей в белом, почти прозрачном бикини.

Между прочим, у Флоры купальник тоже симпатичный! Красный, яркий, отлично приподнимает грудь. Но не бикини, конечно… А впрочем, какая разница. Ее прелести всё равно нисколько Руса не интересуют. Получается, не особо-то она ему и нужна, так, проявил заботу и вежливость по старой памяти – не больше.

Почти все поделились на парочки, только у Флоры пары не было. И каждый раз, когда Трубачёв прикасался к своей белобрысой девушке, ей хотелось кричать от боли и досады.

«Не тронь! Не надо! Зачем ты… На что я вообще надеялась…»

Флора совсем сникла, села за дальний столик со стаканом сока в руках, решая, когда можно будет улизнуть без ущерба для гордости. Глазеть на то, как Рус обнимает Полину, ей стало совсем невмоготу. Она не впервые видела его с другой, и это всегда было для нее пыткой.

И тут возле нее появился Жорик.

– Скучаешь, милаха?

– Не то чтобы очень… Просто устала… – пожала плечами она.

– Только не говори, что ты собралась уходить! – к ним вдруг подошел еще один приятель Руса, Егор. – Не отпущу!

Ну вот, пожалуйста, второй ухажер за один день, и снова не тот, кого хотелось бы видеть рядом. Зачем ей эта загорелая груда мышц? Ну не нравятся ей брюнеты… Ей вообще, кроме Руса, никто не нравится и не понравится. Вот такая она неправильная.

Флора уже хотела сказать Егору с Жорой, чтобы оставили ее в покое, но тут заметила, как Рус вынырнул из бассейна. Схватил полотенце и, обмотав его вокруг бедер, сразу двинулся к ним.

– Флора, всё в порядке? – спросил он хмуро.

– Мы просто беседуем! Расслабься, Трубачёв! – хмыкнул Егор.

Но Руслан продолжал всматриваться в ее лицо, ожидая ответа.

– Всё в порядке… – тихо пробубнила она.

Как только сказала это, Трубачёв еще больше нахмурился, но спорить не стал, почти сразу ушел к бассейну. Очень скоро за ним пошел и Жорик, оставив ее с Егором наедине.

«Неужели Рус про меня вспоминает, только когда со мной беседует кто-то еще? Почему?»

В этот самый момент Флора открыла для себя идеальный способ, как привлечь внимание любимого. Широко улыбнулась Егору, завела непринужденный разговор и очень скоро подметила, что Руслан стал коситься на нее с завидной регулярностью.

Сердце ее прыгало как на батуте каждый раз, когда любимый смотрел в ее сторону. А Егор, казалось, и не замечал активного внимания друга. Стоило Флоре ему улыбнуться, полностью на ней сконцентрировался.

– По тебе и не скажешь, что ты еще школьница, такая взрослая, рассудительная, – вдруг подметил он. – Скажи, а ты во всех смыслах взрослая?

Она не поняла вопроса, но казаться старше своих лет было приятно, поэтому она кивнула.

Егору такой ответ явно понравился, поскольку он продолжил беседу с еще большей охотой. Рассказывал о студенческой коммуне, о будущей работе в Москве.

– Ты прикольная, ты умеешь слушать… – подметил он.

Тут ей стало стыдно, ведь из всего рассказа она не запомнила и пятой части, слишком волновалась из-за внимания другого.

А потом Егор вдруг предложил:

– Я прихватил с собой очень вкусный кофейный ликер специально для девочек. Ты любишь ликеры, Флора?

«Люблю ли я ликеры?»

Она, конечно, пробовала добавлять мамин Baileys в кофе, но этим ее общение с ликерами и ограничивалось. И кстати, она ведь обещала себе – пить не будет.

– Я не пью алкоголь, извини…

– Ты же пила глинтвейн! – тут же подметил он.

Да, пила, но когда ей сунули в руки кружку, и не подозревала, что это такое, а потом было неловко отказываться, ведь Рус просил приготовить напиток специально для нее.

– Ну если только капельку… – протянула она.

От капельки ведь не опьянеет.

– Пойдем вместе сходим? Поможешь мне принести из номера бокалы, а то все разобью – я мастер! – попросил Егор.

Флора накинула на плечи халат и пошла вслед за загорелым парнем.

Однако едва они оказались в коридоре, ведущем к его номеру, Егора будто подменили. Он резко осмелел, попытался положить ей на плечо руку. Почти сразу признался:

– Ты мне дико понравилась! Люблю школьниц…

В этот самый момент Флоре резко расхотелось идти в номер за чем бы то ни было.

– Ты же просто просил тебе помочь…

– Не путай меня! Сама сказала, что ты во всех смыслах взрослая девочка, так? Иди сюда!

Он попытался схватить ее за руку, но Флора увернулась, отпрыгнула на добрый метр.

– Мы просто болтали, я не имела в виду ничего такого…

– Ну что ты ломаешься, зайди со мной! Ничего плохого я тебе не сделаю, максимум поцелую…

– Поцелуешь? – переспросила она, сама не зная зачем.

«Так вот почему он меня сюда позвал…»

Целоваться с ним Флоре не хотелось, больше того, было тошно представить контакт с его слюнявыми губами. А Егор оказался ужасно настойчив. Все-таки поймал Флору за руку, потянул за собой.

– Клешни свои от нее убрал! – прорычал Рус, появившийся словно из ниоткуда.

Рус подбежал к парочке со скоростью, которой позавидовал бы любой олимпийский чемпион.

– Убрал клешни, я сказал! – зашипел он на Егора.

Тот быстро смекнул, что запахло жареным, тут же отскочил от Флоры подальше.

– Не кипятись, Трубачёв! Я ничего плохого ей не сделал!

Апельсинка стояла ни жива ни мертва, смотрела по очереди то на одного парня, то на другого.

– Скажи ему! – обратился к ней Егор, но заметив, что Флора по-прежнему молчала, продолжил с нажимом: – Она пошла со мной добровольно! Ничего не было!

Объяснения Руса не удовлетворили. Он плотнее запахнул накинутый на мокрое тело халат, глубоко вздохнул в тщетной попытке успокоиться. Кулаки так и чесались прогуляться по физиономии друга. И плевать, что тот не успел ничего натворить. Флора-то всё равно испугалась – Руслан заметил, как она побледнела. В то же время устраивать мордобой просто за то, что Егор взял за руку девчонку, с которой Трубачёв даже не встречается, как-то глупо.

«Не моя девушка… Надо чаще себе это повторять…»

Да, пусть Флора не его, но Егора он к ней всё равно ни за что не подпустит. Этот придурок фанател от девственниц, бесконечно их выискивал и спал с ними, пока не надоедали.

Рус чувствовал – у Флоры еще никого не было. О том, что она невинна, говорило буквально всё: ее манера держаться, скромность, скованность, отсутствие какого-либо кокетства во взгляде. Чистая, непорочная… И тут его же друзья налетели на девчонку как мухи на мёд!

Нельзя было брать Апельсинку в поездку. Рус никогда не позволит, чтобы ее поимели просто так, потому что у кого-то что-то там зачесалось. Не для того сам лично годами держался от нее подальше, чтобы какой-нибудь легкомысленный урод взял ее ради того, чтобы взять. Уж лучше Руслан сам…

От последней мысли на лбу появилась испарина, а сердце сделало парочку сальто в груди. Он посмотрел на Апельсинку, громко сглотнул.

Уломать Флору лечь с ним в койку было бы проще пареной репы. Пальцем щелкни, и девчонка улеглась бы на лопатки, послушно раздвинув ноги. Он видел, что нравился подруге детства. Но она ведь еще совсем юная, даже школу не окончила, пусть и в выпускном классе. Не доросла до «большого секса».

– Это хорошо, что у вас ничего не было! – прошипел Рус, прищурив глаза. – Флору я забираю!

– С какого перепуга? Она хочет остаться со мной! – посмел настаивать Егор.

Правда, говорил не очень уверенно, а после злобного взгляда Руса и вовсе стушевался.

Трубачёв схватил Флору за руку, заставил встать возле него, другу же прошипел:

– Еще раз к ней прикоснешься – зубы выбью!

– Ты нормальный, Трубачёв?! – вытаращил глаза Егор.

– Ты же знаешь, что нет! – бросил Рус, утаскивая Апельсинку за собой.

Красотка тоже хороша: кто заставлял идти с Егором? Любому местному ежу понятно, что тот хотел сделать с ней в номере.

Когда они поднялись на этаж выше, Руслан позволил гневу выплеснуться наружу:

– Никогда не смей так больше делать, поняла меня?

– Я не хотела идти к нему в номер, я просто хотела помочь с бокалами… – замямлила она, опустив глаза.

– Не хотела она…

Руслан повернул Флору спиной к стене возле своего номера и продолжил отчитывать:

– В следующий раз думай, прежде чем делать! Вроде умная, в башке извилины имеются, так?!

Пока ругал ее, гнев нисколько не отпустил, наоборот, с новой силой заклокотал в душе.

– Ты сейчас же идешь в номер и больше носа оттуда не показываешь до самого отъезда!

Он уже было собрался открыть дверь и впихнуть Флору в комнату, как услышал ее жалобное:

– А ты?

– А что я? Вернусь когда вернусь…

И тут Апельсинка решила проявить норов:

– Ни за что не пойду!

– С чего вдруг?

– Если ты пойдешь дальше обжиматься со своей Полиной, я вернусь к Егору, и будь что будет!

У Руслана чуть челюсть на пол не упала.

– За каким чертом он тебе понадобился?!

– Он хотел меня поцеловать! – ничуть не стесняясь заявила маленькая нахалка.

Вот тебе и чистая, непорочная…

«Ага, поцеловать, как же! Член он в тебя хотел засунуть, дуреха ты эдакая!»

Так он ей, конечно, не ответил. Лишь хмуро усмехнулся:

– Хотела с ним целоваться?

– Может быть, и хотела! – вдруг воскликнула Флора.

И этим своим ответом взбесила его даже больше, чем Егор несколько минут назад.

– Он тебе понравился? – сквозь зубы прошипел Рус.

Флора потупила взор, немного помолчала и всё же призналась:

– Он – нет… Но попробовать поцеловаться мне лично интересно…

После ответа Флоры от сердца немного отлегло. Но что это за любопытство такое странное?

– То есть тебе в принципе всё равно, с кем пробовать? – спросил он, резко и шумно вздыхая, а потом выпалил неожиданно для самого себя: – Тогда попробуй со мной!

Он заметил, каким ярким огнем зажглись ее голубые глаза. Юная экспериментаторша опустила взгляд на его губы, чуть-чуть приоткрыла рот, словно приглашая.

И в этот раз Рус не стал себя сдерживать. Прижал Апельсинку к стене своим телом и принялся агрессивно таранить ее губы своими, чтобы было неповадно. Словно стремился показать, что поцелуй не самая приятная вещь в мире. Только, похоже, не преуспел, поскольку рыжая строптивица в буквальном смысле разомлела от удовольствия. Да и у самого кожа на губах горела, руки сами опустились на девичью талию.

– Флора… – прохрипел он, чувствуя, как ледяная стена между ними начинает рушиться. Теперь что бы ни случилось, он никогда не сможет относиться к этой девчонке по-прежнему холодно.

После первого поцелуя случился второй, гораздо более нежный, а за ним третий, четвертый.

«До чего же сладкая девочка…»

Всё внутри Руслана ныло от желания гораздо более смелых, интимных ласк. Оторваться от Флоры сейчас было для него сродни подвигу.

– Тебе пора в номер… – прохрипел он, наконец отстраняясь.

Поправил сползший с плеча Апельсинки халат, заглянул в опьяневшие от поцелуев глаза.

И вдруг рыжая искусительница оторвалась от стены и прильнула к Русу, прижалась щекой к груди, обвила руками его торс и прошептала:

– Я пойду в номер только с тобой!

Руслан недовольно хмыкнул:

– Как ты не поймешь? Ты – хорошая девочка, а я – отвратительная компания для хорошей девочки!

– Только с тобой… – заупрямилась Флора и еще плотнее к нему прижалась.

– Ты точно позвонила абсолютно всем ее подругам? – в третий раз за последний час спросил Натан.

– И подругам, и приятельницам из художественной школы, и вообще всем, с кем она могла бы быть! – кивнула Ждана, наблюдая за тем, как муж мерит кабинет широкими шагами.

Они проверили все возможные варианты, но загадка местоположения Флоры осталась неразгаданной. С каждым часом беспокойство в душе супругов Карц всё возрастало.

– Может быть… – Ждана собралась было озвучить страшное предположение, но зажала себе рот.

– Что «может быть»? – насторожился муж.

– Может быть, она в руках «Всемогущих»? – как только сказала это, легкие будто заморозили азотом, стало невозможно дышать, на лбу выступила испарина.

Муж тут же подошел к ней, обнял за плечи:

– Не смей об этом даже думать! Клуба «Всемогущих» больше не существует – его владельцы давно гниют в тюрьме!

– Это всего лишь официальная версия… – тут же возразила Ждана.

– Вот уже пять лет они нигде не всплывали! Гидре отрубили все головы! Не стоит вспоминать об этих сволочах…

Они с Натаном годами следили за охотой на работников клуба и, главное, их владельцев. На их поиски ушло больше десяти лет, но в конце концов посадили всех, как утверждали официальные органы.

«Так, спокойно, дыши, Ждана… – приказала она себе. – Клуба уже нет, я должна выкинуть эти страхи из головы…»

Только воспоминания о восьми годах рабства не так-то легко стереть из памяти. Периодически они накрывали ее огромной волной, и несчастная едва могла выплыть.

Тут ее в грустные мысли ворвался Анин звонкий голос:

– Дорогие предки, чтобы я больше от вас про «Всемогущих» не слышала, ясно? И вообще, я, может быть, скажу глупость, но вы не находите, что логичней просто подождать без лишних нервов? Чего вы так всполошились? Совершенно очевидно, что наша лапочка Флора просто сбежала куда-то с парнем и завтра вернется как ни в чем не бывало!

– Она что-то такое тебе говорила? – тут же напал на нее Натан. – Признавайся немедленно!

– Я не знаю, я просто предположила! – заявила она.

Если бы Анна могла шевелить ушами, непременно прижала бы их к голове, настолько грозным взглядом наградил ее отец. Но от своего мнения старшая дочь не отступилась:

– Товарищи родители, вы зря переживаете! Она ведь сказала, что вернется завтра, и даже подговорила подругу, чтобы та ее прикрыла. Значит, не хотела, чтобы вы волновались, и вернется сама!

Ждана ухватилась за слова дочери, как за спасательный круг.

– В словах Ани есть смысл! Действительно, что плохого могло случиться с Флорой? Ведь если бы что-то случилось, ее подругу бы уж точно никто не предупреждал, верно? Давайте ждать…

– Если всё так, как вы говорите, то я ее до выпускного закрою дома! – возмущался Натан. – Никаких ей кино, кафе с подружками, карманных денег… Если бы я только узнал, с кем она, я бы…

Он опять начал мерить шагами кабинет.

– Давай еще раз проверим соцсети, может быть, мы что-то упустили? – предположила Ждана.

Супруги Карц снова склонились над Флориным ноутбуком. Пока они занимались своим архиполезным делом, Анна тихонько сидела в кресле отца с телефоном в руках. Вся эта истерия вокруг исчезновения Флоры ей изрядно надоела, захотелось как-то отвлечься.

И вдруг она воскликнула:

– Дорогие родители, я знаю, с кем она!

Ждана и Натан тут же бросились к ней, а Анна объяснила:

– Я тут листала ленту новостей и наткнулась на одно забавное фото…

– Мы, значит, тут с ума сходим, ищем твою сестру, а ты лазишь непонятно где?! – прикрикнул на нее Натан.

Дочь на возмущение отца и ухом не повела, спокойно продолжила:

– Да, лажу! И выяснила побольше вашего! Смотрите, что запостил в сториз Рус Трубачёв!

С этими словами она показала им фото Флоры на фоне моря. Сестра улыбалась в камеру. Шапка ее съехала на бок, ветер трепал волосы, а глаза рыжей пропажи светились каким-то нереальным, прямо-таки космическим счастьем.

– Посмотрите, тут и место отмечено, где было сделано фото! Сочи, представляете? Похоже, Флора уехала с Русом… Да уж, вкус ее с детства так и не изменился…

– У меня слов нет! – тут же зарычал Натан. – Рус – взрослый парень, Флоре что, сверстников не хватает?! Надо ему позвонить! Пусть немедленно везет мою дочь домой!

– У меня нет его номера… – цокнула языком Ждана.

– Я звоню его отцу! – Натан тут же схватился за телефон.

– Сейчас уже полночь… – напомнила ему жена.

– Мне плевать, сколько времени!

А в это время:

– Больше нельзя? – спросила Флора, комично округлив глаза.

– Нет, больше ни в коем случае! – заявил Рус, но потом всё же пошел на попятную: – Ладно, еще один…

Он снова потянулся к ее губам, жадно припал к ним своим ртом и принялся играть с язычком Апельсинки. До чего же забавной, интересной, а главное – приятной оказалась эта игра. Она пьянила лучше абсента, сводила с ума.

Трубачёв удобнее улегся на спине, а Флору устроил рядом, чтобы она могла положить голову ему на плечо. Последние полчаса оба валялись на его кровати и делали вид, что смотрели кино, а на самом деле наслаждались друг другом.

Целовать Апельсинку для Руса было пыткой. Сладкой, но все-таки пыткой. Он твердо для себя решил – сегодня спать с ней не будет. И причин у него было несколько. Он не верил в отношения, которые начинались с койки, хотел, чтобы рыжая милашка сначала к нему привыкла, убедилась, что он ей нужен. Ведь девчонка-то еще совсем неопытная! Сегодня хочу, а завтра пожалею… Трубачёву так не надо, по крайней мере с ней так уж точно. Флора ведь особенная! Пусть повстречаются какое-то время без интима, и если Флоре будет с ним хорошо, он обязательно возьмет то, что она так жаждала ему отдать.

Во избежание искушений он натянул на Апельсинку свою толстовку. Закрытая вещь доходила ей почти до колен, делала бесформенной и в то же время ужасно милой, родной. Сам обрядился в штаны и майку, чтобы не смущать нежную малышку своей наготой. В таком виде и обнимались, хотя Флорин камуфляж не слишком спасал от желания запустить под него руки.

«Ничего, для этого еще будет время…» – подумал Руслан.

Он изучит каждый ее изгиб, каждую выпуклость, причем не только руками, но и губами. Картины того, как приятно будет заниматься с ней любовью, преследовали его уже не один год.

Все-таки хорошо, что раньше держался от нее подальше. Иметь такое искушение рядом – настоящая проверка на прочность, а Рус бы не отнес себя к стойкому типу мужчин.

Флора будто даже и не замечала его терзаний. Крепко к нему прижималась, просила новых поцелуев.

– Всё, смотрим фильм… – пробурчал он, с трудом от нее отрываясь.

– Ну один последний разочек! – Она надула припухшие от поцелуев губки.

И в этот момент Рус услышал звонок. Подумал, что это Полина или кто-то из ребят, но звонил отец. Игнорировать его – себе дороже.

Как только Руслан нажал на зеленую кнопку, из динамика раздался грозный бас:

– Скажи мне, сын, ты правда увез младшую Карц в Сочи? Потому что если так, я даже не знаю, что с тобой сделаю!

Трубачёв-младший строго посмотрел на Флору и сразу признался:

– Она со мной…

– Немедленно вези ее обратно в Краснодар! Я сказал немедленно! Или мне отправить за тобой Бориса?

Рус живо представил, как начальник отцовской службы охраны вваливается в номер за Флорой и тут же ответил:

– Я сам привезу.

Он отложил телефон, повернулся к притихшей возле него Апельсинке, строго отчеканил:

– Ты же сказала, что тебя отпустили!

Ответом стал ее виноватый взгляд.

– Прости, Рус…

– Ну и как тебе верить?

Когда Рус был младше, он ненавидел кабинет отца, ведь тот приглашал его сюда в основном чтобы поучить жизни. С годами ситуация изменилась, они часто сидели тут вдвоем. С Трубачёвым-старшим всегда было интересно, они частенько обсуждали дела отцовской фирмы, мечтали о времени, когда начнут работать вместе.

Кирилл любил рассказывать сыну о том, какие дела ему доверит, также частенько обсуждали спорт, машины, путешествия… Однако сегодня явно не тот случай.

Отец буравил Руса жестким взглядом вот уже добрых десять минут, а тот стоял возле его стола в ожидании взбучки, даже не стал садиться на свое место – напротив Трубачёва-старшего.

– Флора уже дома… – наконец решился он нарушить молчание.

Глава семейства подскочил с места и принялся громко возмущаться, возвышаясь над сыном на добрых полголовы. Отец – человек поистине высокого роста.

– Это не спасает положения… Это же Флора, сын! Маленькая дочка Карц!

Каждое слово будто оплеуха.

– Она выросла… – Руслан попытался оправдаться.

Отец даже не стал его слушать.

– Да что там у нее выросло?! Дите дитем! Зачем ты к ней полез? Девчонку на вечер не нашел? Учти, я знаю о твоих донжуанских подвигах! Что ни неделя, то новая девушка с тобой в обнимку в каком-нибудь из аккаунтов в соцсетях! Я понимаю: прелести холостяцкой жизни, молодость, все дела, но… Флора?! Она же… А ты подумал, как будешь дяде Натану в глаза смотреть? Как ты мог ее соблазнить?!

«Кто еще кого соблазнял…» – усмехнулся про себя Рус.

– Я с ней не спал! – уточнил он на всякий случай.

– В смысле не спал? Будешь отрицать вину?! – продолжал бушевать отец.

Руслан принялся яростно мотать головой.

– На мне нет никакой вины! Я с ней не спал! И насколько мне известно, у нее вообще еще ни с кем не было, она девочка.

Получив эту информацию, Трубачёв-старший громко выдохнул.

– Вот и отлично! Вот и молодец! Больше к ней не подходи…

И снова слова-оплеухи, пусть и сказаны не таким агрессивным тоном.

– Прости, отец, я не могу последовать твоему совету… – проговорил Руслан, прищурившись.

– Это еще почему?

Рус думал, как объяснить, что Флора в принципе всегда была ему интересна. Ведь и правда менял девчонок как перчатки, но об Апельсинке ни слова никому не говорил, потому что это самое сокровенное, личное. О таком не говорят никому.

Решил всё же открыто озвучить свои намерения. Трусость и действия исподтишка – не про него, не так воспитан.

– Потому что я собираюсь с ней встречаться!

Слова Руса мгновенно заставили отца выйти из себя.

– Не думал, что вырастил такого эгоиста! – прогремел он.

– В чем мой эгоизм, если я хочу встречаться с Флорой? – спросил Трубачёв-младший, нахмурившись.

– Как это в чем? – продолжил бушевать отец. – Не маленький! Должен понимать… Ну начнешь ты с ней встречаться, потом укатишь учиться в Питер, тебе вообще-то еще полтора года! Ты ей верность будешь хранить? А даже если и будешь, она всё равно станет страдать в разлуке, мучиться… Любви на расстоянии не бывает! Как взрослый человек ты это должен понимать… По крайней мере счастливой любви… Она будет чувствовать себя обязанной, будет тебя ждать, ведь хорошая девочка, правильно воспитана. А ей школу в этом году заканчивать, в университет готовиться! Потом первый курс, первые вечеринки… И наверняка среди ее сверстников найдутся подходящие парни. Вы оба только вытреплете себе нервы! Зачем? Потому-что тебе захотелось покувыркаться с малышкой Флорой?

Для Руса дело было совершенно не в сексе, но и всего того, что отец только что описал, он для Флоры не хотел и близко. Эта девочка должна быть счастлива, и его задача ее не ранить, а оберегать.

– Я не стану угрожать урезанием бюджета, машиной и прочими благами… – продолжил отец уже более спокойным тоном. – Но надеюсь, что вырастил достойного человека, и ты поступишь по совести! Дочка Карц для тебя слишком юна!

– Флора, ты меня слушаешь?! – голос отца грохотал почти над самым ее ухом.

Он на нее кричал… Ее отец на нее кричал!

Флора, конечно, ожидала скандала в случае, если ее обман вскроется. Но одно дело – ожидать мифической ругани, а другое – слушать, как твой любимый, дорогой отец на тебя кричит. Обидно! И кажется, будто его предала, хотя по факту ничего плохого не сделала. Ну да, слукавила, не сказала, куда ушла, так что ее теперь, повесить за это на люстре в гостиной? А именно такое желание сейчас и читалось в глазах папы.

Маленькая бунтарка сидела на диване и слушала его чересчур громкие возгласы уже около получаса. Что самое удивительное – мама не защищала! А ведь она всегда защищала от гнева папы и Флору, и Анну. Вместо этого родительница просто стояла рядом с мужем, сложив руки на груди, и смотрела на дочь так, будто та обидела ее лично.

Хорошим девочкам редко достается на орехи, а Флора была как раз из таких – умница, отличница, помощь по дому на ура, почти никогда никаких конфликтов. Она не привыкла даже к обычным нравоучениям, а к крикам и подавно. Чем больше бушевали родители, тем хуже ей становилось. Чувство вины давно исчезло, уступив место гневу и обиде.

«Им проще наорать, чем попытаться понять…» – ругалась про себя Флора, а ведь именно понимание ей сейчас и нужно больше всего на свете. У нее, может, сегодня ночью случился самый волнительный в жизни момент, а на нее… орут!

– Ты мне обещаешь, что больше никогда ничего подобного не вытворишь? – наконец закончил возмущаться отец.

«Что никогда больше не сбегу к Русу?!»

Даже в страшном сне Флора не могла представить себе, что даст такое обещание.

И тут вдруг та, которая всегда стояла за нее горой, начала возмущаться даже громче отца.

– Руслан – неподходящая компания! – закричала мать. – Я понимаю, что он тебе нравится, и ты даже, может быть, думаешь, что влюблена, но позже поймешь, что это несусветная глупость! Нельзя так слепо доверять человеку, с тобой может случиться всё что угодно!

– Ты что такое говоришь? – тут же вскочила с дивана Флора. – Почему это я не могу доверять Русу?

– Потому что он бабник и далек от серьезности! А бабники мастерски умеют делать больно! Особенно таким молоденьким и доверчивым девушкам, как ты!

– Я думаю, что могу доверять Русу! – настаивала на своем упрямица.

– Нет, не можешь! Я точно знаю!

– Что ты знаешь, мама? – закричала в ответ Флора. – С тебя отец всю жизнь сдувал пылинки!

Ждана лишь грустно усмехнулась, посмотрела на дочь так, будто та – святая наивность, продолжила горьким тоном:

– Ты думаешь, что Рус с тебя тоже будет сдувать пылинки? Ему двадцать один, Флора! У него деньги, внешность, обаяние, море поклонниц, и он меняет их как перчатки! Куда ты лезешь, моя маленькая домашняя девочка? Я проверила – Трубачёв-младший постоянно постит фото с новыми подружками…

За прошлую неделю таких фотографий было две, за месяц семь, а за год… Да, их было много. Флора очень внимательно следила за тем, что Рус выкладывает в сеть. Но каждый раз убеждала себя, что это только пока он ее не заметил, пока не сделал своей, а потом-то… Потом никаким другим девушкам в его жизни места не будет! А мама просто не понимает, просто не знает, какой он на самом деле чудесный.

– С таким мужчиной проблем не оберешься… – настаивала на своем ее мать.

– В общем так! Я вижу, что в своем поступке ты не раскаиваешься… – могильным тоном продолжил отец. – Значит, я лишаю тебя всех привилегий!

– Каких привилегий? – встрепенулась Флора.

– Ты под домашним арестом! После школы теперь будешь сразу спешить домой, никаких кино с подружками и прочего… И никаких карманных денег! А я хотел подарить тебе новый планшет для рисования… тот самый, с наворотами… Теперь не подарю!

«Ну и ладно… порисую на старом…» – захлюпала носом Флора. Это не смертельно, хотя ужасно обидно, а вот то, что пообещали домашний арест – настоящая беда. Как же ей теперь снова встретиться с Русом?

– Вы… вы… Отстаньте от меня! – вдруг закричала она на родителей и унеслась в свою комнату.

Улеглась в постель прямо в одежде и горько разрыдалась.

Позже услышала стук в дверь. Это была мама. Принесла печенье и молоко – стандартное лакомство, которым потчевала Флору, когда ей казалось, что дочка в плохом настроении.

Но Флора даже не встала с кровати, наоборот, повернулась к матери спиной.

Впрочем, та не обиделась. Поставила поднос на стол, присела рядом и принялась гладить ее по спине, приговаривая:

– Моя дорогая, милая девочка… Ты не обижайся! Отец немного отойдет, и всё наладится… Конечно, мы не будем запрещать тебе бегать на свидания, иначе на что тебе молодость… Но ты, уж пожалуйста, выбери более подходящего парня! Приглядись к сверстникам…

В этот момент Флора всё же к ней повернулась.

– Не надо мне никаких сверстников!

– Да куда ж ты суешься? – снова возмутилась мама. – Ты же домашний ребенок, все его тусовки в отелях, клубы и прочее – это не для тебя! И потом – он здесь всего-то на каникулы. Очень скоро уедет обратно в Питер, а ты что тут будешь делать с разбитым сердечком? Плакать!

– Рус меня не обидит! – упрямо возмутилась Флора.

– Еще как обидит! Он сделает это не специально, просто продолжит жить как жил, и всё…

– Уходи, мама! – вдруг ответила юная строптивица.

Не могла больше слушать, как родной человек поливает грязью того, кто дороже всего, милее, нужнее, любимей. Да, пусть Руслан Трубачёв и производил впечатление поверхностного типа, помешанного на сексе и других удовольствиях, но Флора чувствовала, что в душе он не такой, что просто еще не успел проявить себя. Но он проявит!

И уже после того, как мама ушла, она получила сообщение:

«Апельсинка, я буду ждать тебя завтра в полдень в кафе!»

Руки затряслись, внизу живота сладко заныло. Захотелось подпрыгнуть на кровати и пуститься в пляс.

Флора должна появиться в кафе… Просто обязана прийти! Ведь он хочет ее видеть! Ее Рус хочет встретиться, а ведь прошло-то всего ничего времени. Мама насчет него сильно ошибается.

«Нет! Даже не надейся!» – пришел строгий ответ.

Флора откинулась на кровать, сжала телефон что есть силы.

– Ну почему нет?! Ты… уж ты-то должна быть на моей стороне! – проворчала она, вглядываясь в фото сестры.

План ее был прост и отчаян. Понятно, что просто так родители ее не отпустят, а вот с Аней… практически стопроцентно! Допустим, сестре понадобится помощь – вот и отпустят как миленькие. Именно об этой услуге Флора и попросила свою сестрицу-упрямицу. Твердо решила – не сдастся, пока не получит результат.

Следующее ее сообщение звучало более жалобно: «Ну пожалуйста, помоги!»

На этот раз Аня была красноречивее: «Ты самоубийца, что ли?! Ты не видела, в каком состоянии отец? Если он узнает, что я вытащила тебя из дома для свиданки, он мне шею намылит! Ты наказана, забыла?»

Флора почти до крови прикусила губу, пытаясь сообразить, как убедить сестру. И вдруг вспомнила одну ее давнюю мечту, на которую обычно отвечала отказом. Родственников рисовать – себе дороже. Если портрет не понравится, обидятся и будут требовать новый, а Аня в принципе никогда не была довольна ни своими платьями, ни прической, ни фото. Ее вечно подмывало что-то менять, искать то самое совершенство, которого и за сто лет не добьешься.

«Я нарисую тебя в свадебном платье!» – всё же предложила она.

Аня молчала минут пять, а потом ответила:

«Хочу портрет с Филиппом!»

Филипп – будущий муж сестры. Милый, обаятельный, с чувством юмора, но все эти замечательные качества не мешали Флоре его недолюбливать. Она считала, что Аня достойна большего, нежели лысенький пузатенький малый, и пусть он хоть триста раз смешно рассказывает анекдоты. Но сестрица его за что-то очень крепко полюбила.

Теперь вопрос: как нарисовать пузана и красавицу так, чтобы это не выглядело карикатурой? Задачка не из легких. Впрочем, сейчас юная художница и таракана во фраке изобразить согласилась бы. Кстати, неплохой бы вышел рисунок.

«Ладно!» – ответила она сестре.

«Жди меня завтра в полдвенадцатого, с родителями переговорю сама!» – пообещала Анна.

– У тебя есть час! – проговорила Аня, останавливаясь у кафе, где Флору должен был ждать Трубачёв-младший.

«Целый час с Русом!» – от этой мысли Апельсинке хотелось прыгать от счастья.

Она увидела его в самом углу зала, с чашкой кофе. Очень старалась не бежать, ибо мама учила, что девочкам за мальчиками бегать не пристало, но всё равно ноги передвигались с космической скоростью.

Дико хотелось броситься Русу на шею, обнять, прикоснуться губами к губам.

– Привет, Апельсинка! – проговорил он, вставая ей навстречу.

Помог сесть, предложил меню.

– Мне просто какао, пожалуйста, – попросила она официанта.

Когда тот ушел, Флора заметила на себе серьезный и в то же время грустный взгляд Трубачёва-младшего.

– Ты на моей памяти единственная девушка, которая пьет какао… – Голос у него был такой же грустный, как и вид.

– Рус, что случилось? – напрямик спросила она.

– Ты мне нравишься, – не стал он ходить вокруг да около. – Всегда нравилась…

После этих слов внутренности Флоры вдруг превратились в бабочек и принялись порхать активнейшим образом.

– Ты мне тоже… – тут же призналась она с чувством.

– Вот этого я и боялся… – вдруг проговорил он.

Флора широко распахнула глаза.

– Почему боялся?

– Понимаешь, я скоро уеду в Питер, а ты… Да ты еще школьница вообще!

– Что ты имеешь в виду? – окончательно насторожилась она.

– Не надо было тебе никуда ехать! И уж тем более мне не надо было тебя целовать!

– Ты жалеешь? – охнула младшая Карц.

– Да, черт возьми, я жалею! – проговорил он, прищурившись. – Нечего дразнить быка красной тяпкой! Я мужчина, Флора, а ты маленькая девочка… Тебе уроки учить надо, а ты под меня старательно лезешь!

– Зачем ты со мной так грубо? – опешила она.

– Я не хочу делать тебе больно, Апельсинка!

– Никакая я тебе не Апельсинка, ясно? – надула губы она.

Рус поморщился и постарался ответить как можно сдержаннее:

– Я не хочу поступать с тобой подло. Ты еще не доросла до отношений, которые мне нужны!

– Ты меня бросаешь? – спросила она, в душе чуть не всхлипывая.

– Мы не встречались, чтобы я тебя бросал! Мы просто целовались!

«Он что же, ничего не почувствовал?» – забилась в ее голове отчаянная мысль.

Зачем тогда разговоры о нравишься – не нравишься? Флора свято верила, что есть на свете сила, которая связывает две половинки в единое целое, и готова была руку дать на отсечение, что почувствовала эту самую связь той ночью в Сочи.

«А он, получается, нет…» – сделала она неутешительный для себя вывод.

Мама была права… Он уедет в Питер, заживет прежней жизнью, а Флора останется здесь и будет страдать от безответной любви.

– Спасибо, что всё мне разъяснил…

Несчастная подскочила с места, готовясь сбежать из кафе.

– Флора, не обижайся! Просто сейчас для нас не время и не место!

– А будет оно когда-нибудь? Это время и место? – громко возмутилась Апельсинка.

Рус лишь пожал плечами.

– Станешь и дальше гулять, постить своих красоток в соцсетях, а про меня и не вспомнишь? – с горькой усмешкой спросила она.

– Отец был прав, мы просто истреплем друг другу нервы… – цокнул он языком.

Получается, предки с ним тоже провели работу. Только, в отличие от Флоры, он их послушал и пришел порвать с ней отношения, она же в очередной раз сбежала, чтобы быть с ним.

«Маленькая дурочка!»

– Я всё поняла, мне пора… – Она еле успела покинуть кафе, прежде чем показались первые слезы.

Когда ты под домашним арестом, резко высвобождается масса свободного времени. Его хватает и на уроки, и на построение воздушных замков, и на творческий отрыв. Именно в такой отрыв Флора и ушла. За несколько недель заточения в ее альбомах, ноутбуке и планшете появилось несколько десятков, а то и больше сотни самых разных вариаций портретов Руса. Она даже придумала некоторым названия:

«На море»

«В бассейне»

«С сучкой Полиной»

Да, да, такой портрет у нее теперь тоже есть. В душе Апельсинка понимала – давно пора привыкать к мысли, что Рус выбрал свободу вместо нее… Но глупое любящее сердце не хотело признавать очевидного.

Всё же Трубачёв не опустился до того, чтобы окончательно уничтожить чувство Флоры. Да, провел между ними черту, не звонил, не писал ей, но после той встречи в кафе не запостил ни одного фото с другой девушкой. Ни одного! Он по-прежнему выставлял в сеть кучу разных снимков: путешествия, ночные гонки, университетские будни, но никаких подружек. Апельсинка осталась в его аккаунте последней красавицей.

Это позволяло ей худо-бедно жить дальше, ждать и надеяться.

Она как раз сидела над очередным наброском профиля любимого, когда в ее комнату постучали.

– Да! – ответила она, спешно закрывая альбом.

Мама обычно заходила без стука, Аня залетала без стука, стучал только отец. Как раз он-то здесь теперь персона нон грата.

Натан пришел не с пустыми руками, поставил возле ее стола пакет весьма внушительных размеров.

– Позволишь сесть? – спросил он, взглядом показывая на место возле дочери. Та сидела на диване в углу.

– Это твой дом, – пожала плечами Флора.

– Он такой же твой, как и мой! – начал отец примирительным тоном. – Кстати, я принес тебе новый планшет для рисования… Той серии, которую ты хотела, флагманская модель со всевозможными наворотами!

При упоминании нового планшета у Апельсинки даже волосы на затылке зашевелились. Она ужасно любила профтехнику. Сразу захотелось броситься к пакету, изодрать в клочья, достать новый гаджет и рисовать, рисовать, рисовать…

Однако вместо этого она ответила скучающим голосом:

– Спасибо, не надо…

Стоило отказаться от подарка, и настроение упало ниже плинтуса, причем не у нее одной. Отец тоже мгновенно сник, хмуро заявил:

– Ты не можешь дуться вечно!

– А я и не дуюсь!

– Ты ни с кем не разговариваешь! – продолжил хмуриться он.

– Я разговариваю с мамой и с Аней, и с тобой, заметь, сейчас тоже беседую…

– Ты почти не выходишь из комнаты! – наконец выдал Натан свой единственный аргумент.

Дочь лишь возмущенно фыркнула.

– Ты сам запретил гулять с подругами!

– Но ты бы могла хоть в гостиную иногда выходить!

– Мне и здесь нормально…

Натан некоторое время смотрел на нее строгим взглядом, качал головой. Флора даже подумала, что сейчас уйдет, но отец всё же решил попробовать еще раз:

– Милая, ну хватит дуться! В конце концов, ты же понимаешь, что я наказал тебя за дело!

О, она прекрасно это понимала, но одно дело – понять, другое – признать, тем более вслух.

– Ты пришел в очередной раз рассказать мне, какая я непутевая? – снова фыркнула она.

При этом заметила, как лоб отца прорезали морщины. Он шумно вздохнул. Флора даже подумала, что сейчас накричит, но Натан всё же сдержался, продолжил примирительным тоном:

– Ты путевая! Ты талантливая, умная девочка! Я как раз об этом и хотел с тобой поговорить… Время идет, тебе в этом году сдавать экзамены и поступать, а ты еще не выбрала вуз…

На эту его тираду Апельсинка лишь усмехнулась, пожала плечами:

– Я выбрала вуз!

Как только это сказала, отец облегченно вздохнул, широко улыбнулся.

– Это замечательно, доченька! Какой? И какая специальность? Как мы с тобой и беседовали – дизайн интерьера?

– Да, – кивнула она. – А по поводу вуза… Я подобрала несколько вариантов, так что не волнуйся, без высшего образования не останусь!

– Это очень мудро! И мы с матерью всячески поддержим… Если не поступишь на бюджет, с удовольствием оплатим твое обучение! Пока учишься, сможешь продолжить жить здесь, сосредоточишься на учебе, а мы с мамой позаботимся об остальном…

Он так воодушевился, что Флоре было почти жаль его разочаровывать, но она все-таки решилась признаться:

– Это вряд ли… Понимаешь, пап, вузы, которые я выбрала, находятся в Питере… Будет далековато отсюда добираться на занятия…

– В Питере? – опешил он. – Какой к чертям Питер?! В Краснодаре море прекрасных учебных заведений, дающих фундаментальные знания, ничем не хуже Санкт-Петербургских! Опять же, родители под боком…

– А вот это уже скорее минус, чем плюс! – тут же заметила Флора.

От ее слов у отца чуть пар из ушей не повалил.

– Так это ты от нас сбегаешь?! А ты хоть знаешь, как оно – без поддержки? Ни в какой Питер не поедешь, так и знай! Учитывая, что мы будем оплачивать твою учебу…

– Что, если я поступлю на бюджет, папа? Ты знаешь мой уровень знаний, у меня все шансы!

– А квартира? Еда, одежда, развлечения… Всё это на нас, Флора! Так что мы определенно имеем право голоса!

– Знаешь, папа, студенты еще, бывает, работают! И этим летом мне стукнет восемнадцать, так что…

Кроме того, у нее имелся еще один туз в рукаве, про который отец, судя по всему, забыл.

Дедушка Флоры – настоящий ювелир, причем весьма успешный. Они с бабушкой на каждый праздник дарили внучке кругленькую сумму, приговаривая: «Деньги к деньгам, учись с ними обращаться!» Да и мама никогда не скупилась, выдавая средства на карманные расходы, поэтому большая часть подаренного старшим поколением Карц оставалась нетронутой. Апельсинка даже завела под это дело специальную карточку, так что деньги у нее имелись. Даже если не работать, она смогла бы на них прожить минимум полгода, а то и год, если экономить.

Глаза отца превратились в щелки:

– Тактично намекаешь, что тебе всё равно на мои слова?!

– Нет, пап, прямо говорю: уважай мое мнение тоже…

Он влетел на кухню как ураган.

Ждана даже подпрыгнула на месте и чуть не уронила поднос с печеньем. Поставила от греха подальше на стол, повернулась к мужу.

– Что случилось?

– Ждана, мы ее теряем…

– Кого? – захлопала та глазами.

– Флору! Планшет не взяла, на контакт не идет, в Питер собралась!

Хранительница семейного очага прикусила губу, чтобы ненароком не проболтаться, но Натан всё равно понял очевидное:

– Ты в курсе про план с Питером, да?!

Она не стала отпираться, сразу призналась:

– Мы с Аней уже три дня ломаем голову, как подойти к тебе с этой новостью…

– Вы… вы… Вы меня за дурака держите?!

Ждана тут же подошла к нему, взяла под руку, заставила сесть за стол:

– Тихо, тихо, отдышись! Никто не держит тебя за дурака! Просто мы догадывались, что эта новость выведет тебя из равновесия…

Она обняла мужа за плечи, прижалась к его щетинистой щеке губами.

– Всё будет хорошо, милый… Питер – это не в другой галактике, мы всё равно будем ее видеть.

– Так это не спонтанное решение, чтобы меня позлить? Она правда этого хочет? – наконец дошло до Натана.

– Флора не стала бы делать такое, чтобы тебя позлить! Девочка принимает свои решения, взрослеет. Это необратимый процесс…

– Лучше бы она оставалась малышкой! Помнишь, как здорово было, когда она была крохой? – грустно усмехнулся он.

– Да, было… – кивнула Ждана. – Но уж прости, обратно к себе в живот я ее засунуть не смогу, она малость подросла. Но она всё равно навсегда останется твоей маленькой дочкой! Здесь ли, в Питере, на Луне… Пришло ее время выпорхнуть из гнезда, и нам остается только смириться…

– Она еще кроха неразумная, жизни не знает! – стукнул ладонью по столу Натан.

– Переезд Ани же ты пережил! – напомнила ему жена. – Девочка нормально выучилась, пошла работать, замуж выходит…

– Аня училась в Краснодаре! – Натан поднял вверх указательный палец.

– Чего ты боишься?

– Вдруг с ней что-то случится, а мы будем слишком далеко, чтобы ей помочь! – объяснил он, как ему казалось, очевидный факт.

– Можно не знать, что у ребенка проблемы, даже если он находится в соседней комнате… – заметила Ждана. – Как по мне, лучше сохранить с ней здоровые отношения, тогда будем в курсе ее дел и проблем!

– Ты права, конечно. Только как сохранить эти отношения… Флора, похоже, мне уже совсем не доверяет…

– Всё она тебе доверяет, просто до сих пор обижена!

– А на тебя почему-то нет! – возмутился Натан. – Хотя наказывали мы ее вдвоем!

Наказывали-то вдвоем, только Ждана пришла к дочери мириться в тот же вечер.

– Я поговорю с ней, – пообещала она мужу.

Натан сидел в своем кабинете до глубокой ночи, пытался работать, но в голову то и дело лезли невеселые мысли. Крепко задумавшись, даже не услышал скрипа двери. Флора пробралась к нему незаметно, подошла сзади, обняла за плечи.

– Папочка, ну хватит дуться…

Его сердце замерло – как всегда в те редкие минуты, когда дочь его обнимала. Давненько этого не случалось.

– Я не дуюсь, Флора… – ответил он излишне строго.

– Вижу, даже лоб нахмуренный… – Она провела пальцем по его морщинкам. – Папочка, я буду всегда тебя любить, что бы ни происходило, но ты должен дать мне больше свободы… И да, спасибо за планшет!

Она чмокнула его в щеку и унеслась, а он еще долго сидел на месте, лелея в памяти ее поцелуй, тер щеку, улыбался.

– Свободу ей подавай… – ворчал себе под нос.

Эх, выросла девчонка, теперь не удержишь рядом. Того и гляди попросится замуж… Ну уж нет, лучше учеба в Питере.

– А всё же зря ты не стала встречать рассвет с друзьями… Выпускной бывает раз в жизни! Сейчас разлетитесь по миру, а когда теперь в следующий раз соберетесь, неясно… – задумчиво протянул отец.

Завтрак в семье Карц – время общения, мама часто устраивала из этого приема пищи настоящее событие, а сегодня еще и случай особый. На столе красовались и вафли, и блинчики, и омлет.

– Очень даже ясно, пап! В феврале, на встрече выпускников… – усмехнулась Флора и сосредоточилась на содержимом своей тарелки.

На самом деле Апельсинка не пошла встречать рассвет вместе с одноклассниками, потому что слышала, как Вовка поспорил с друзьями, что поцелует ее, когда они окажутся в парке на мосту Поцелуев. Не хотелось ей с ним целоваться, и всё тут. Пусть Рус будет единственным, кто касался ее губ, другой парень ей не нужен.

– Когда это еще будет, а тут выпускной! Или не будешь скучать по школе? – не унимался отец.

– Буду, – честно призналась она.

– Флора всё наверстает сегодня, на дне рождения, – поспешила вставить свое слово мама. – Натан, ты видел список приглашенных? Там все ее подружки!

– А папа, наверное, забыл про мой день рождения… – хихикнула Апельсинка.

– Ага, с вами забудешь, не дадите такого шанса! И да, милая, я прочитал твой Wish List[1], ссылку на который мне любезно предоставила твоя мама… Семье Трубачёвых я тоже список показал, так что может статься, из ресторана будешь выгружать подарки двумя машинами!

– Ну вы даете! – воскликнула Флора. – Это ж я так… без злого умысла…

В один из последних дней в школе психолог провел с ними очень интересное занятие, целью которого было определить свои желания на будущее, и дал необычный совет: «Запишите ваши желания! Составьте настоящий большой список, и таким образом ваше подсознание начнет работать над реализацией».

Флора вместе с подругами решила попробовать. Девочки разместили у себя на страничках в соцсетях такие списки, и вот, оказывается, ее личный волшебник поспешил эти желания выполнить… Отец всегда любил побаловать ее, Аню и маму чем только мог, а мог он многое. Впрочем, можно было догадаться, что мама обратит на это его внимание, ведь она-то как раз специалист по соцсетям и следит за всеми Флориными аккаунтами.

– Трубачёвы будут всем составом? – спросила Флора как бы между прочим.

– Ты интересуешься из-за Руса? – тут же насторожилась мама.

– Совсем нет! – встрепенулась Флора.

Еще не хватало, чтобы родители начали вспоминать ее рождественское приключение, сложили два плюс два и поняли, зачем ей нужно поступать именно в Питер. Все эти месяцы она старательно их убеждала, что и думать забыла о Трубачёве-младшем, а в Петербург едет исключительно ради фундаментального образования. Чего доброго, решат перекрыть ей кислород, причем для юной мечтательницы в данном конкретном случае это не метафора. Быть ближе к Русу для нее в буквальном смысле было жизненно важно.

Искательница приключений тут же сменила тему:

– Так, товарищи родители, уже идите на свою работу! Я самолично вызываюсь всё здесь убрать…

Мама любила готовить, а вот убирать – не очень, поэтому не преминула воспользоваться ее предложением.

Вытолкав предков из квартиры, Флора быстренько прибрала кухню и отправилась экспериментировать с макияжем. Сегодня всё должно быть идеально… ведь в ресторане будет Рус! Наконец-то она его увидит.

После новогодних каникул Трубачёв так ни разу больше и не появился в Краснодаре, даже на весенние каникулы, и Флора окончательно затосковала. Конечно, ни на какое продолжение и тем более поцелуи она сегодня не рассчитывала, но хоть налюбуется им. Это в ее положении уже много.

Весело напевая, она аккуратно накрасила веки, ресницы. Не слишком много теней и туши, но и не слишком мало – чтобы выглядеть чуточку ярче обычного. Всё же восемнадцать исполняется не каждый день. Сегодня она стала официально взрослой.

Теперь осталось сходить в салон, сделать ноготочки, и она красавица.

Флора взбила рыжие кудри, переоделась в легкий летний сарафан, выпорхнула из квартиры и уже почти свернула за угол двора, когда наткнулась взглядом на знакомое авто, а потом и на взгляд того, о ком думала каждый день.

«Что он здесь делает?»

– Привет! – Рус помахал рукой, выпрыгнул из машины и подошел. – Хорошо, что я тебя застал… Это тебе, Флора!

С этими словами он вручил ей какой-то сверток, обмотанный золотистой подарочной бумагой.

– Спасибо! – протянула она. – А почему ты решил вручить подарок сейчас? Вечером ведь всё равно увиделись бы…

– Прости, Апельсинка, вечером меня не будет.

«Вечером меня не будет…» – эти слова эхом отдавались в ее голове еще добрую минуту.

– Флора, всё в порядке? – поинтересовался он.

«Нет! Нет! Нет!»

– Да, конечно… – прошептала она.

«Неужели он вот так вот возьмет и уедет?»

– Я просто не мог тебя не поздравить… – Рус наклонился и легко прикоснулся губами к ее щеке.

– Кофе… – прошептала Флора в слепой надежде удержать его еще хоть ненадолго.

– Что кофе? – спросил Рус, отстраняясь.

– Может быть, ты хочешь выпить кофе? Немного передохнуть…

Флора заметила, как показательно Трубачёв посмотрел на наручные часы.

– Вообще-то я спешу…

– Десять минут… – протянула она.

Он замялся, окинул ее долгим, изучающим взглядом.

– Ладно, кофе так кофе…

– Я его очень вкусно варю, тебе понравится!

– Не знал, что ты умеешь его варить!

– Я многое умею, чего ты не знаешь… – протянула Флора многозначительно, а потом схватила Руса за руку и потащила домой.

«Хорошо, что успела прибрать!»

В родительской квартире было уютно и светло. Кухня не исключение – деревянная мебель придавала ей особый шарм. Здесь немного пахло пряностями и испеченными для завтрака вафлями.

– Черный без сахара? – спросила Флора.

– Ты знаешь, какой кофе я люблю? – удивился Трубачёв.

Конечно же, она знала. Годами вслушивалась в его разговоры в том самом кафе, куда он обычно приходил с друзьями. Рус постоянно заказывал одно и то же – черный кофе с корицей и блинчики с мясом. Блинчиков у Флоры не было, но она бы с превеликим удовольствием их для него приготовила, вот только он вряд ли согласился бы подождать.

Немного поколдовав над плитой, младшая Карц поставила перед Трубачёвым чашку, исходящую ароматным паром.

– Да ты мастерица… – протянул он, пригубив. – Откроешь подарок?

А она-то уже и забыла про врученный ей золотистый сверток.

– Конечно!

Флора кивнула и положила на стол свою добычу. Аккуратно развернула и невольно охнула.

– Это кожаный пенал для художественных принадлежностей… – пояснил Рус. – Ты вроде такой хотела?

«Э-э-э… Откуда он узнал? Тоже прочитал мой Wish list? Но зачем ему это понадобилось? Получается, ему все-таки не всё равно?»

Флора знала, что будет хранить подарок Руса как зеницу ока. Любой… Что-то, чего он касался, что выбрал специально для нее, даже будь это нелепая и ненужная безделушка. Для нее его подарок – сокровище по умолчанию, а тут и не безделушка вовсе, а полезная, стильная вещь.

Однако если быть совсем уж честной хотя бы с самой собой, совсем не этого подарка она ждала. Стоило ей увидеть Руса, почувствовать его руку на плече, взглянуть в любимые глаза… и всё внутри буквально загорелось от желания вновь почувствовать на себе его губы, быть сжатой в его руках, прильнуть к нему всем телом. Флора столько раз мечтала о близости с ним, что иногда ей казалось, что она в этих фантазиях живет, а реальность – лишь серая оболочка.

«Что, если попрошу? Ведь он хотел меня тогда в Сочи… Я это чувствовала очень ясно! Просто взять и попросить… Может быть, он пошлет меня не слишком далеко…»

– Спасибо тебе… – Флора аккуратно отложила кожаный пенал в сторонку.

– Тебе правда понравилось? А я гадал, за каким чертом тут нужны все эти мелкие карманы, ведь неудобно же…

– Это для карандашей и кисточек, – пояснила она.

– Я рад, что выбрал что-то, что ты хотела…

– Я ТЕБЯ хочу!

По тому, насколько сильно вытянулось лицо Трубачёва, юная мечтательница определила, что всё-таки ляпнула это вслух, а не про себя. Тут же шлепнула себя по губам, но слово не воробей, вылетело – замучаешься ловить.

– Чего? – спросил Трубачёв с отвисшей челюстью.

Отступать было поздно.

– Подари мне такой подарок, Руслан! Пожалуйста…

На какую-то секунду ей показалось, что глаза парня вылезут на лоб, так сильно он на нее вытаращился. Однако очень быстро с собой справился, заговорил строго:

– Чтобы я больше от тебя такой чуши не слышал!

И тут ей стало окончательно и бесповоротно обидно.

В конце концов, что такого ужасного она ему предложила? Любить ее – неужели это так уж невыносимо? Любой из ее одноклассников с радостью согласился бы. К слову, многие пытались подкатывать. Из ее класса Флора вообще осталась чуть ли не единственной девочкой. Да и друзья самого Руса тоже обращали на младшую Карц внимание. Кроме того, юная искательница приключений знала – у него никого нет. По крайней мере его аккаунты в соцсетях об этом яростно кричали.

– Чем я тебе не нравлюсь? – спросила она напрямик.

– Не нравишься? – переспросил он, приподняв бровь. – Дело не в этом! Тебе еще рано…

– Мне уже восемнадцать!

На этот ее возглас Трубачёв только хмыкнул:

– И что, в мозгах резко прибавилось? Что-то незаметно…

– Зачем обзываешься? – тут же насупилась она.

Он замялся, сделал большой глоток кофе, демонстративно отставил кружку и посмотрел Флоре в глаза.

– Апельсинка, ты чего маешься дурью? Я хочу, чтобы у тебя всё было красиво, по любви… Чтобы в отношениях! Ты чистая, невинная девочка…

– Если хочешь знать, у меня уже было! – выкрикнула она заведомую ложь, чтобы больнее уколоть.

Пусть знает – он не единственный парень на деревне. Хотя, конечно же, никого не было и быть не могло. Флора берегла себя для него.

– В смысле было?! С кем? – Рус тут же проглотил наживку.

– Какая разница? – хмыкнула она высокомерно. – И я совсем не такая чистая и невинная, как ты думаешь!

В этот самый момент Флора услышала, как Рус заскрежетал зубами.

– Не невинная, значит… – произнес он глухо, посмотрел на нее с прищуром.

А потом случилось то, чего она от Трубачёва совсем не ожидала. Он подскочил с места с перекошенным лицом, схватил ее за руку, рывком заставил встать, а потом сцепил ее запястья за спиной, заставил грудью лечь на стол.

Очень скоро подол ее сарафана оказался задран чуть ли не до груди, а трусики спущены. Заведя ей руки за спиной, Рус не дал и шанса на сопротивление, держал крепко.

«Мамочки!» – хотелось ей заверещать, но вместо испуганного визга она почти до крови прикусила губу. Не будет она кричать! И сопротивляться тоже не будет…

Меж тем Апельсинка от крика всё же не удержалась, когда почувствовала, как его пальцы настойчиво раздвигают мокрые складочки, за которыми пряталось ее сокровенное местечко. Резко застонала, почувствовав, как Рус засунул в нее указательный палец, что есть силы сжала его внутри себя.

И вдруг ощутила, что кисти ее свободны. Рус ее больше не держал, вместо этого обнял под грудь свободной рукой, наклонился к ней сзади, зашептал прямо в ухо, не вынимая из нее палец:

– Господи, Флора… Ну зачем же ты мне так врёшь…

– Я не вру… – застонала она в страхе, что Рус ее отпустит.

– Врешь! – зарычал он, еще крепче обнимая. – Я прямо сейчас трогаю твою целочку!

Рус подскочил со стула, ответил строгим тоном:

– Аня, ты всё не так поняла! Это была просто встреча со старой подругой, не более…

Трубачёв очень хотел, чтобы его слова не выглядели оправданием, но, по сути, именно так они и звучали.

Сестра Флоры изогнула бровь и фыркнула в ответ:

– Ну да, конечно…

В этот момент Руслану захотелось взять со стола корзинку с печеньем и затолкать сладкие кругляши ей в рот один за одним, чтобы научилась помалкивать. Глянул на Апельсинку и мысленно застонал в голос. Щеки младшей Карц красные как помидоры, плечи смотрят вниз, взгляд такой, будто мир рухнул.

И все-таки именно она избавила его от неловкой ситуации:

– Аня, он просто пришел меня поздравить, а что он делает по вечерам – его личное дело, нас никак не касается…

После этого ее словно подменили – взгляд стал отрешенным, Апельсинка будто перестала его замечать, смотрела сквозь него.

Аня спросила, насупившись:

– Так вы не…

– Между нами ничего нет! – перебила ее Флора. – Правда, Рус?

Ему оставалось только кивнуть.

«Ей не понравилось? Она совсем не хочет продолжения?» – всё новые и новые вопросы взрывались в его голове один за другим. Только как добыть ответы?

Еще несколько минут назад ему казалось, что Флора готова была есть с его рук. Теперь же он в одну секунду превратился в какого-то старого знакомого, причем не очень приятного.

Повода задержаться больше не было, да и Анна никуда исчезать не собиралась, поэтому ему ничего не оставалось, как просто уйти.

– Не рассказывай мне сказки, дорогуша! – фырчала Анна, возвышаясь над сестрой.

Обе Карц не отличались особым ростом, но Анна всё же была выше Флоры.

– Если тебе мерещатся какие-то сказки, я тут ни при чем! – возмутилась в ответ Апельсинка. – И вообще, хватит совать нос туда, куда не просили! Будешь чай?

– А кто еще убережет тебя от глупостей, если не я и мой нос?! Чай буду!

Флора усадила сестру на то место, где еще недавно сидел Рус, и принялась старательно отпаивать крепким каркаде, закармливать шоколадками, лишь бы сестра забыла о том, кого видела на этой самой кухне, и главное – не доложила об этом родителям. Очная ставка с папой – не самая приятная вещь в мире. Выслушивать от него неудобные вопросы и врать в ответ было бы пыткой, к тому же он каким-то шестым чувством чуял, если дочь лукавила.

– Чтобы у тебя окончательно не осталось никаких сомнений, я тебе скажу – вчерашняя «старая подруга» Руса была от силы лет двадцати, а одета… как на свидание! Такое короткое красное платье, что даже немного выглядывала линия чулок! И после этого он будет говорить, что это просто встреча…

«Замолчи, замолчи, замолчи!» – хотелось кричать Флоре, но вместо этого она лишь вежливо ответила:

– Мог бы выбрать кого-то со вкусом!

Сестра кивнула и с азартом продолжила:

– Трубачёвы хоть и друзья наших родителей, но папаша у Руса всякое по молодости чудил! Я недавно читала статью в журнале, так вот там подробно описывалось, каким ловеласом был дядя Кирилл. Писали, что сын весь в отца, представляешь? Оно и не мудрено – с такой внешностью и возможностями… В общем, милая сестричка, я не буду мучить тебя нравоучениями, но ты и сама не дурочка. Должна понимать, что влюбиться в этого типа – себе дороже.

А вот с этим советом сестра запоздала… Припозднилась годков эдак на четырнадцать-пятнадцать. Ведь Флориной любви к этому самому типу ровно столько лет, сколько она себя помнила – тем неприятнее для нее были откровения сестры. В то же время Апельсинка и без того не тешила себя надеждами, что Рус вел монашеский образ жизни с тех самых пор, как они впервые поцеловались. Он мужчина, в конце концов, и ей пока что ничего не обещал.

Несмотря ни на что, очень хотелось верить, что Рус способен на серьезное чувство, то самое, которое делает мужчину верным и преданным. Пусть это чувство пока у него не возникло, но всё возможно, когда Трубачёв узнает ее лучше. Он обязательно полюбит ее, Флоре просто надо подождать.

В конце концов, главное уже случилось – он ее заметил, сделал своей, а это что-то да значит.

«Ведь значит? Правда?» – спрашивала она себя снова и снова.

– Я поднимаю бокал за мою дочь – умницу и красавицу! Цвети и дальше, моя Флора! Недаром твое имя означает «цветущая»… Радуй нас своей красотой, обаянием, будь умницей!

Ключевой вывод всех тостов Натана в ее честь – будь умницей, ну, еще цвети.

«А ведь пиарщик! Продам эскимосу снег, заболтаю любого до нервной икоты… На мне у него будто заканчиваются слова», – подметила про себя Апельсинка.

Правда, своей жене он тоже всегда говорил один и тот же тост: «Спасибо, что ты со мной». Лаконично и с чувством. Будто эти слова по-прежнему имели для него особое значение.

Скудность папиных тостов, впрочем, замечала лишь Флора. Остальные гости млели от откровенности Натана Альбертовича.

Сегодня гостей в ресторане собралось немало – вся семья Карц во главе с дедушкой. Ювелир до мозга костей, он решил поздравить внучку с совершеннолетием, презентовав ей колье с сапфирами. Ужасно красивое и жутко дорогое – такое не наденешь в будни, да и вообще почти никуда не наденешь.

На именинах присутствовала не только семья, но и подруги Флоры, коих насчитывалось почти десять человек. Были здесь и Трубачёвы, к сожалению неполным составом.

Флора и не надеялась, что Рус явится, ведь сразу сказал, что занят, при этом даже подарил подарок, о котором она мечтала многие годы, тот, что в Wish List не запишешь и в открытый доступ не выложишь. Юная соблазнительница до сих пор млела от удовольствия, вспоминая то, что произошло между ними в родительской кухне и ванной. Знала, что еще не раз станет перебирать то, что случилось, кадр за кадром, как в кино, еще много-много ночей подряд – вплоть до того времени, пока не переберется в Питер.

Но всё же сердце подспудно грыз червь, имя которому – обида.

«Ведь мы занимались любовью! Разве после этого нельзя отменить какие-то там дела и прийти на день рождения?»

В ее мозгу прочно поселилась очевидная и от этого еще более неприятная мысль – это только для Флоры секс – большое дело, для Руса он как раз был делом обычным. И неважно с кем: с ней или одной из его бесконечных девчонок, может быть, даже с той блондинкой, про которую говорила сестра.

Очень сложно изображать веселье, когда на душе скребут кошки, тигры, львы и все остальные звери, у кого только есть когти. Однако портить гостям настроение своей кислой миной Флора не хотела, ведь родители так расстарались в ее честь.

Подруги тем временем не унывали:

– Возьми и просто спроси, вдруг отец отпустит с нами!

– Рыжик, тебе уже восемнадцать, твой папа не может запретить!

И всё в таком духе. Им страсть как хотелось в клуб, могли бы пойти и сами, но поставили себе цель утащить туда именинницу. Жаль, Флоре было не до клубов, хотелось домой, под одеяло, и дальше вспоминать всё то, что нежданно-негаданно случилось с ней днем.

Она сидела за шумным столом, пыталась вместить в себя кусочек груши.

Сначала даже не сообразила, что это он, точнее, что он реальный. Ведь Флора столько раз за сегодня представила, как он входит в зал, что сначала подумала – глюк, любимый просто ей привиделся. Но розы… Их в ее воображении раньше не наблюдалось. Рус большой парень, высокий, крепкий, но даже в его руках этот букет ей казался огромным.

Все гости разом повернулись, заахали, заохали. Мама Руслана, Кира, расцвела улыбкой.

– Сыночек, ты всё же пришел поздравить нашу именинницу, какой ты молодец!

– Конечно, я должен был ее поздравить! Правда, я всего на минутку…

Трубачёв-младший подошел к обомлевшей имениннице, вручил цветы и приобнял за плечи, поздравляя.

– Прочитай записку, – услышала Флора его тихий шепот.

Он поздоровался со всеми и ушел, оставив Апельсинку буквально пригвожденной к стулу. К ней тут же подбежала официантка, забрала букет, чтобы поставить к остальным, ведь сегодняшний вечер официально можно было назвать вечером роз. Юная мечтательница еле успела выхватить карточку, прикрепленную к одному из бутонов.

Спрятала под столом, открыла конвертик с замиранием сердца. Там всего три слова, но какие! «Жду тебя внизу!»

Ее сердце тут же станцевало танго с этими розами.

– Пап! – почти сразу попросила она. – Девочки предлагают в клуб, там концерт, можно?

– Можно! – тут же ответила за отца ее мать.

– Подожди, какой клуб? – нахмурился глава семейства.

– Отличный!

– Бомбовский!

– Мы не будем пить алкоголь!

– Дядя Натан, отпустите Флору, пожалуйста!

Это уже отвечали подруги, да так старались, что Натану стало неловко.

– Ладно! – нехотя ответил он. – Флора, времени тебе до одиннадцати!

На самом деле юная мечтательница и не думала, что Рус зовет ее надолго. Видимо, хочет поговорить, так что много времени ей и не нужно. Однако папины ограничения уже порядком надоели.

– Э-э-э… дорогой родитель, сейчас полдесятого! Ты хочешь, чтобы я пришла, осмотрелась и ушла?

– Пусть погуляет до двух! – Мама снова попыталась отстоять ее право на личную жизнь.

– До часу! – вынес окончательный вердикт отец.

Он ждал ее всего несколько минут, но по ощущениям – часов пятьдесят, не меньше.

Внимательно наблюдал, как она со стайкой подружек выходит из ресторана, потом что-то старательно им объясняет, машет рукой и идет в сторону парковки, где стояла его машина.

Трубачёв выскочил из джипа, встретил Флору, помог сесть на переднее сиденье, вернулся в салон.

– Почему твои подруги ушли? – спросил настороженно.

– Они идут в клуб! – улыбнулась Флора. – Я сказала девочкам, что буду чуточку позже…

– Тебя отпустили в клуб?!

– Ага! Папу зажали в тиски, ему пришлось отступить. Сегодня мне можно гулять аж до часа ночи!

Рус не верил своей удаче.

– То есть в ресторан тебе возвращаться не нужно? – Дождавшись ее кивка, он задал новый вопрос: – Ты очень хочешь в клуб, Апельсинка?

– У тебя другое предложение?

– Есть одно место, которое я хочу показать…

Он без зазрения совести положил руку на ее колено, выразительно посмотрел и, дождавшись очередного кивка, завел машину.

– Пристегни ремень, Флора!

Он мог отвезти ее куда угодно: в парк, кафе, тот же клуб. Но душа просила совсем другого, точнее, просила совсем не душа.

Трубачёв припарковал машину у элитной новостройки неподалеку от центра города. Огромное девятнадцатиэтажное здание с просторными квартирами смотрело на улицу множеством широких окон.

– Куда ты меня привез? – улыбнулась ему Апельсинка.

– Сейчас покажу…

Он помог ей выйти из машины, взял под руку и повел к нужному подъезду. Поднялся с ней на девятнадцатый этаж, пригласил в одну из квартир.

– Это отцовский подарок на прошлый день рождения…

– Она твоя? – охнула Флора.

Он искренне наслаждался произведенным эффектом.

– Родительская квартира по сравнению с этой – спичечный коробок! – продолжила восхищаться Апельсинка.

Надо признать, было чем.

Шесть комнат, в каждой из которых можно хоть вечеринку закатывать, настолько они большие. Дизайнер явно постарался: место уютное, в то же время чисто мужское, о чем говорила строгость развешанных по стенам картин, серо-коричневые тона отделки, а также обилие острых углов. Рус часто представлял, как будет здесь жить по возвращении в Краснодар.

Но вот с кем он здесь будет жить? Не один же, в самом-то деле…

– А зачем ты меня сюда привез? – вдруг спросила Флора.

Временами ее наивность поражала. Однако Апельсинка заслужила ответа.

– Мне понравилось то, что мы делали сегодня днем… – заявил он, буравя ее серьезным взглядом.

Ему не просто понравилось, у него аж скулы сводило от желания продолжить то, что так бесцеремонно прервала Анна. К тому же, раз крепость пала, Рус не видел ни одной причины, почему он не может больше в нее входить.

Да, Флора стала его гораздо раньше, чем планировал, ну уж как получилось. Теперь ему не хотелось думать ни о ком другом, тем более тащить в постель, и вряд ли захочется в ближайшее время. Недаром столько лет мечтал о младшей Карц. Пусть это лето будет апельсиновым, а осенью… Впрочем, до осени еще надо дожить.

– Мне тоже понравилось… – призналась юная соблазнительница и тут же покраснела.

Ее щеки в буквальном смысле сравнялись цветом с ее облегающим красным платьем.

– Вот и отлично! – кивнул Рус. – Теперь я живу здесь. Дам тебе ключи, сможешь приходить, когда захочешь…

– Зачем? – удивилась Флора.

Трубачев громко усмехнулся:

– Мне, конечно, понравилось делать это на кухне у дяди Натана, но хотелось бы заниматься с тобой любовью не боясь, что посередине процесса явятся твои предки… Натан Альбертович выдерет мне ноги или еще какие-нибудь части тела, если застукает. Так что здесь, Апельсинка!

– Ты хочешь, чтобы мы занялись любовью? – спросила она, прикусив губу.

– Я хочу делать это периодически. Мы подходим друг другу, не вижу причин, почему должны отказывать себе в удовольствии…

– Если родители узнают, они нас прибьют…

– Им не обязательно знать… Давай поделим это лето на двоих – только ты и я…

– В смысле не встречаться ни с кем другим? – спросила она и в ожидании ответа еще сильнее прикусила губу.

– Да, Флора!

– А ты? Ну… в смысле… твои блондинки…

– А у меня будешь только ты! Согласна?

Она не ответила, просто кивнула, но для Руса это было сродни выстрелу из пистолета во время старта. Ситуация разъяснена, согласие получено, больше не нужно ждать…

Он резко придвинул Флору к стене, повернул к себе спиной и потянул вниз молнию. Раздеть малышку оказалось совсем просто: один вжик – и можно стаскивать платье с плеч, что он и сделал. И вот его награда: спина и попка, прикрытая лишь несколькими ниточками, которые язык не поворачивался назвать трусиками.

– Упрись руками в стену! – скомандовал он.

Апельсинка подчинилась и громко охнула, когда он прошелся руками по ее попе, талии, потянулся к застежке бюстгальтера, а расстегнув, тут же накрыл груди ладонями.

– Обалдеть, какая же ты… Улетная девочка…

«Один сплошной кайф… Попробую с ней по-всякому…» – добавил он уже про себя.

Развернул ее к себе лицом, впился в губы, раздвинул их и начал нешуточную войну с ее языком. Руки как очумевшие блуждали по так сильно желаемому им телу. Но как только Рус собрался стащить с девчонки псевдотрусики, она вцепилась в его руки.

– Рус, Рус, подожди…

– В чем дело?

– У меня там всё болит…

– В смысле болит?

– Лучше сегодня не… ну… не… не входить… – наконец осмелилась сказать она.

Что-то такое Трубачёв предполагал, недаром советуют после первого полового акта несколько дней подождать.

– Ладно! Обойдемся без проникновений…

С этими словами он положил ее нежную ручку на свой член, всё еще томящийся в джинсах, ставших невероятно тесными.

– Есть другие способы получить удовольствие, Флора… И доставить удовольствие тоже! Я покажу!

«Что, я вот прям серьезно сейчас возьму и зайду в его квартиру? За этим самым? Мне правда можно?!» – сумасшедшая мысль сверлила ее мозг на протяжении дороги от дома до квартиры Руса.

Флоре вот уже несколько дней казалось, что она попала в какую-то параллельную реальность, где сбываются самые тайные, самые порочные мечты. Еще недавно Трубачёв был для нее так же недостижим, как Марс или, допустим, Сатурн, а сейчас… Сейчас у нее в галерее есть изображение абсолютно голого Руса во всей красе. Больше того, у него в телефоне имелись такие же фото юной соблазнительницы. Поначалу она дико смущалась и не хотела отправлять ему подобные снимки, но он выпросил, смог ее убедить, что без этого ну совершенно никак не может.

А сегодня утром написал: «Апельсинка, если не улизнешь ко мне в ближайший час, я заберусь через пожарную лестницу к тебе в спальню, забаррикадирую дверь, чтобы твои предки не смогли войти, и сделаю с тобой такое…»

От одного лишь многозначительного «такое» тело Флоры начинало сладко ныть и молить о новом свидании со златовласым богом секса, как она мысленно его окрестила. Сравнивать ей, конечно, не с чем, но вчерашняя скромница была уверена – он идеален в постели.

После того безумного дня, когда Рус вручил ей ключи от своей квартиры, он уехал с отцом из города на несколько дней, вернулся только сегодня ночью и уже утром прислал ей сообщение.

Конечно же, Флора не могла ему отказать. И без разницы, что в этот день она с Аней собиралась по магазинам, тем более всё равно, что ей нужно было штудировать учебник русского языка. Ведь учить можно и ночью… а вот с Русом ночью не побудешь, ведь она никак не сможет сбежать из дома.

Всё существо Флоры пульсировало лишь одним желанием – поскорее оказаться в объятиях Трубачёва. Дайте малышке Карц волю, и она вообще из его объятий не вылезала бы, теперь это ее самое любимое место на всей земле – как можно ближе к его сердцу… И не только сердцу!

– Привет! Я заждался! – прорычал Рус, запирая за ней дверь.

Не дал даже разуться, просто подхватил на руки и понес в одному ему известном направлении. Флора не возражала. Пусть делает, что хочет, ей понравится всё…

Они занимались сексом уже три недели.

Тайно виделись у него в квартире, как правило, утром или днем. Час, два или три, если повезет, а потом Флора спешила по своим девчачьим делам. И вот сегодня тоже скоро должна будет уйти, а ему совсем не хотелось ее отпускать.

После затяжного родео она уснула прямо у него в руках, в его же постели – умаял девушку… Через полчаса ей нужно уходить, но будить ее совершенно не хотелось. Руслан искренне наслаждался ее близостью. С Апельсинкой он чувствовал себя по-особому, как будто он самый желанный, самый умный и достойный уважения. Она каждый раз смотрела на него с таким восхищением, что пробирало до костей.

А еще он чувствовал себя рядом с ней очень сильным, будто она его этой силой питала. Прямо как Кольцо Всевластия из романа «Властелин колец».

«Моя прелесть…»

Раньше она была для него недостижимой мечтой, эфемерной красавицей, которой он разрешал себе лишь любоваться… Наблюдал издали, не смея сделать даже шага в ее сторону. А теперь шаг делать и не нужно. Реальная Флора уже у него в руках.

Обладать ею оказалось во сто крат приятнее, чем он думал. Ее вкус, ее аромат, ее податливое нежное тело… К тому же малышка оказалась на редкость талантлива в сексуальном плане. Она ему доверяла, искренне его хотела. Идеальная любовница, не имеющая ничего общего с тем безгрешным ангелом, каким он представлял ее раньше. Но он и сам не безгрешен, поэтому такая Флора ему очень даже по душе.

Единственное, что его дико бесило, – это вечный цейтнот. Как любить девчонку вдумчиво, с чувством, с толком, с расстановкой, если знаешь, что через пару часов она уйдет? Флора никогда не могла остаться на достаточное время, ему вечно было мало.

Не хотелось делить ее ни с семьей, ни с подругами, ни с учебой.

Он мечтал о возможности увезти ее на какой-нибудь безлюдный тропический остров. Чтобы только он и она…

И как никогда остро понимал, что отец был тысячу раз прав, когда говорил ему: «Вы вытреплете друг другу нервы». И ладно бы только нервы, но ему без нее будет физически паршиво! Сейчас лето, всё прекрасно, он может видеть Флору день через день, а что будет осенью? Быстрые свидания раз в пару недель? И это в лучшем случае. У Флоры первый курс, у него последний…

Апельсинка не говорила, куда собирается поступать, но вряд ли в Питер! Отец ее туда ни за что не отпустит! Даже самого Руса отпустили с большим скрипом.

«Надо было подождать еще год!»

После того как он окончательно перебрался бы в родной город, можно было начать ухаживать за Апельсинкой открыто.

«Стоило подождать!»

Но если он еще мог подождать, то Флора нет. Она ясно дала это понять в свой день рождения. К тому же Рус даже представить не мог, что бы делал, если бы кто-то другой стал первым у Флоры, если бы малышка Карц полюбила кого-то еще.

«Лучше об этом не думать, просто насладиться летом, а осенью будь что будет…»

В это время Флора заворочалась, начала просыпаться, а Рус почувствовал, что он снова в полной боевой готовности.

– Апельсинка, я снова тебя хочу… – шепнул он ей на ухо.

– И я!

Это была паршивая, паршивейшая, супернаипаршивейшая идея – не говорить родителям, что они встречались.

Он даже попрощаться по-человечески с ней не смог!

«Ну как так?!» – стучал в его голове один и тот же вопрос.

Всё началось с отпуска, в который родители взяли Флору чуть ли не силком.

«Перед учебой нужно обязательно съездить на море! Насытиться свежим воздухом, понежиться под солнцем…» – убеждали они ее несколько дней подряд.

И Флора, конечно же, поехала. Там она умудрилась заработать солнечный удар, а домой вернулась… с ветрянкой. Ветрянка, мать ее так! В восемнадцать лет!

Всякое, конечно, бывает, но этот карантин и невозможность выманить девушку из дома просто убивали Руса. Ему-то ветрянка не страшна – переболел ею в детстве, как и большинство людей, поэтому мог наплевать на осторожность и навестить больную. Но Флора запретила – не хотела, видите ли, показываться больной. А к тому времени, когда она по всем параметрам должна была выздороветь, Трубачёву пришло время уезжать.

Питерская квартира встретила затхлостью и тоской, хотя еще пару месяцев назад Рус ужасно хотел сюда вернуться. Студенческие годы – время веселья, и он немало здесь повеселился.

После того как поступил в университет, отец подарил ему квартиру рядом с вузом. На тот момент тоже не поскупился – выбрал просторную трешку, потратился на шикарную отделку, мебель.

«Будет твоя берлога, после учебы захочешь – продашь, захочешь – оставишь на случай поездок в Питер…» – говорил ему отец, вручая ключи.

В тот момент студента счастливее Руса вряд ли получилось бы найти. Своя трешка возле университета! Гуляй – не хочу… И он гулял – много, с размахом. А теперь вот настало время, когда возвращаться сюда не очень-то и хотелось.

Рус ни в какую не желал покидать Краснодар. Ну и что, что учеба начинается уже завтра… Очень хотел увидеть Флору еще хотя бы раз. Один раз! Ну неужели это так много? Одно объятие, один поцелуй… Можно даже без секса!

Однако отец сам забронировал для него билет и явился вместе с матерью в аэропорт, чтобы проводить. Руслан пытался сказать, что сейчас ехать никак не может, но Трубачёву-старшему не объяснишь, по какой причине хотел пропустить первую неделю учебы. Для отца не существовало ни одной уважительной причины, чтобы сделать подобное. Да и настоящую причину Рус озвучить не мог, а попытайся он настоять, санкции последовали бы незамедлительно.

Пришлось лететь…

Наконец-то пятница! Скоро выходные, неделя лекций позади, а значит, у Руса два свободных дня. И он, черт подери, знал, как хочет провести это время.

Стоило закрыть глаза, и в мозгу всплывал образ самой красивой и самой рыжей девушки в мире. Его Флора – это живое солнце! Настолько яркая и желанная, что быть вдали от нее кажется зря прожитым временем. Нет, он так не мог, он больше не мог…

Прямо на лекции Трубачёв достал телефон и начал подыскивать подходящий рейс домой. Всего три часа лета, и он будет в родном городе.

Хотел сначала сделать сюрприз, а потом подумал – вдруг Флора надумает куда-то улизнуть или еще что. В их положении каждые пятнадцать минут на вес золота. Лучше уж предупредить.

Написал ей сообщение: «Апельсинка, прилетаю ночным рейсом, приходи утром! Если не придешь, явлюсь к вам на завтрак, так и знай!»

«Рус, не улетай в Краснодар!» – почти сразу ответила она.

Он несколько раз перечитал сообщение, но так и не понял, что могло заставить Флору ответить именно так.

«Ты разве еще не выздоровела?» – решил уточнить он.

«Выздоровела!»

«Тогда в чем дело?! Ты не хочешь меня видеть?»

«Я позже всё объясню!»

Он даже не стал отвечать на это сообщение. Что тут объяснять? Здесь объяснения излишни.

Похоже, апельсиновое лето официально кончилось. Видимо, со стороны Флоры это была недолгосрочная акция. Накувыркалась с ним и вперед – покорять университет. Рус знал, что Апельсинка поступила туда, куда хотела, причем на бюджетное отделение. Дядя Натан хвастал об этом родителям, а он подслушал.

«Ну правильно, у нее, считай, начинается новая жизнь! Зачем ей я?»

Похоже, девочка с гнильцой, и совершенно не такая, какой он ее видел или хотел видеть…

– Эй, – пихнул его в бок сидящий неподалеку Жорик, – сегодня зависаем у тебя?

– Зависаем? – Руслан даже сначала не понял, о чем говорит приятель.

– Ты же всегда устраиваешь вечеринку в начале года! Забыл?

Рус и правда частенько устраивал у себя вечеринки. Только не приурочивал их к началу, середине или концу учебного года. Приглашал друзей, когда хотелось развлечься.

«Собственно, почему нет?» – злобно усмехнулся он про себя.

– Санёк приведет свеженьких первокурсниц… – шепнул Жорик заговорщическим тоном.

А вот это как раз та традиция, которой они следовали каждый год.

Он не успел оглянуться, а число гостей уже перевалило за полдюжины. В квартире стояла знакомая суета. Друзья открывали бочонок с пивом, доставали бокалы, заказывали из ресторана еду. Громко и звучно обсуждали новенькую молоденькую преподавательницу.

Рус услышал, как хлопнула входная дверь. На пороге гостиной показался Александр, давний приятель и ярый любитель девочек помоложе. Подавай ему исключительно первокурсниц… Хотя Трубачёв подозревал – причина такой любви до жути банальна. Другие девчонки на него, скорее всего, просто не западали.

Приятель слишком молодо выглядел: низкорослый и очень светлый, к тому же черты лица до сих пор мальчишеские, хотя он старше Руса на целый год.

Александр пришел не один, под общие аплодисменты ввел в гостиную трех желторотых студенток.

«Вот и первые девочки…» – отметил Трубачёв про себя.

Гостеприимный хозяин еще какое-то время был занят организационными моментами: расплатился с курьером за доставку еды, распорядился, чтобы ребята составили вместе два больших стола. Когда все расселись и немного выпили, Руслан краем глаза отметил, что Александр указал одной из девчонок на спальню. Та пошла в указанном направлении, недвусмысленно покачивая бедрами.

«Еще чего не хватало!»

Рус взглядом показал другу на балкон, а когда тот вышел, строго процедил:

– Ты главное правило нахождения в этой квартире помнишь?

– Конечно! Здесь трахаешься только ты! – тот пожал плечами как ни в чем не бывало.

– Тогда забирай из моей спальни ту рыжую девку и идите в отель! Ты вполне можешь себе это позволить…

– Ты не понял, Рус! – возмутился Александр.

– Что тут непонятного? Мне не нравится, когда на моей постели зажигает кто-то, кроме меня!

– Я ее для тебя привел, дурень! Выбрал самую сладкую, от сердца, считай оторвал, а ты…

– Серьезно? – брови Руслана поползли вверх.

Нечасто Санёк проявлял подобную заботу о друге.

– Ну конечно! Парни сказали, что ты хандришь из-за какой-то рыженькой, которую оставил дома, ну я и… Пользуйся, в общем! Девчонка свеженькая, в порочащих связях пока замечена не была…

«Вот тебе на… Собственно, почему нет?»

Секса ему и вправду очень даже хотелось, не оставаться же монахом, если Апельсинка вдруг решила, что он ей больше не нужен. Хандру лучше лечить активно, чем молча от нее страдать.

– Спасибо, Санёк! – Он кивнул приятелю.

Решил проверить, что собой представляет нимфа, так щедро предоставленная товарищем. Зашел в спальню и застал свой «подарок» сидящей со скрещенными ногами на диване.

Девица явно нервничала – плечи зажаты, в руках теребила сумочку.

Что до внешности… Рус назвал бы ее сносной. Грудь в порядке, ноги стройные, а вот лицо немного подкачало.

– Как тебя зовут? – спросил он хриплым тоном.

– Соня… – протянула она.

«Какая разница, какое у нее лицо?» – прорычал он про себя. Для него сейчас главное – доказать самому себе, что на Апельсинке свет клином не сошелся. Рус потянулся к верхним пуговицам своей рубашки, начал расстегивать, заметил, как неумело девица спускает лямку сарафана с худого плеча.

«В порочащих связях пока замечена не была…» – неожиданно всплыли в голове слова друга. Может, оно и так, но в спальню к незнакомому старшекурснику пошла, пусть для нее это пока и не норма – начало положено. Этот факт заставил поморщиться, его всего передернуло, и он прекратил расстегивать пуговицы.

Рус постарался посмотреть на ситуацию со стороны и сам себе поразился. Еще несколько месяцев назад он уже поставил бы «подарок» на колени и с упоением совал бы член ей в рот или уложил на спину и таранил ее между ног.

А теперь… Теперь, кажется, такой вариант ему не подходит!

Он так не хотел, он эту девушку не хотел. Это всё – пройденный этап. Надоели на всё готовые шлюхи. Хотелось чего-то чистого, родного, светлого… Флору!

«Может, кто-то сейчас так же оценивает ее? Думает, поиметь или нет?» – как только эта мысль появилась в его мозгу, перед глазами поплыли красные круги.

Пусть Флора говорит, что хочет, она не в праве запретить ему прилететь в родной город. И он прилетит! Потребует от нее объяснений лично.

– У нас ничего не будет, Соня! – строго отчеканил он и буквально вылетел из комнаты.

Девушка побежала за ним, но он уже не обращал на нее внимания. Только было собрался объявить, что вечеринка закончена, как увидел прямо посреди гостиной ее…

Апельсинка смотрела на него широко распахнутыми глазами, а в руках белая фарфоровая тарелка с аккуратно выложенным печеньем. На каждом кругляше из песочного теста кремом нарисовано сердечко – криво нарисовано, явно самодельный шедевр.

– Рус, ты сегодня популярный! Смотри, какая милаха к тебе пришла! Еще и сладенького принесла! – заметил Жорик и попытался приобнять Флору за плечи.

Та отступила в сторону, принялась лепетать:

– Я просто… я хотела… я вчера прилетела… Устроилась, испекла печенье, собиралась сделать тебе сюрприз…

Флорины руки вдруг опустились, а тарелка упала на пол с жалобным звоном. Печенье разлетелось по гостиной, смешиваясь с осколками. Однако девушка этого даже не заметила, еще раз посмотрела на Руса своими глазами-блюдцами, потом повернулась в сторону Сони.

– Я такая дура… – прошептала младшая Карц.

Рус сначала даже не понял, к чему это она, потом посмотрел на свою полурасстегнутую рубашку, на Соню, и наконец сообразил, что сейчас происходило в воображении Апельсинки.

– Флора, нет! – тут же заявил он.

Но девчонка не слушала, а может быть, и не слышала, поскольку тут же развернулась и бросилась из квартиры. Только разве от такого, как Трубачёв, убежишь? Он догнал ее в три прыжка, Флора только-только успела выскочить на лестничную клетку.

– Отпусти! Уйди и не прикасайся! – заверещала она, когда Трубачёв прижал ее к себе.

– Милая моя, драгоценная девочка, ничего не было!

– Я, по-твоему, полная дура, да? – выплюнула она, чуть не плача. – Я не думала, что ты вот так сразу будешь… Ты знаешь кто? Ты предатель!

– Да не было ничего! Мы же с тобой договорились – спим только друг с другом! Я умею держать обещания, и это сдержу, пока ты будешь со мной… Ты же со мной, Флора? Ответь!

Он внимательно всмотрелся в ее глаза, словно искал там ответа, но упрямица лишь покачала головой:

– Я тебе не верю!

– А ну пойдем!

С этими словами Трубачёв повел ее обратно в квартиру. Буквально подтащил к Соне и задал вопрос:

– Мы с тобой спали? Этой девушке интересно…

– Не-а… – тут же принялась качать головой та.

– Ей я тоже не верю! – упрямо заявила Флора.

– Хорошо… – Новый вопрос Руслан задал с такой громкостью, чтобы все в гостиной услышали: – Друзья, как долго я пробыл в спальне с Соней?

Все разом присмирели, удивленно воззрились на злющего Трубачева.

– Ну, пару минут… – пожал плечами Жорик и отступил подальше, так, на всякий случай.

– Слышала? – спросил Флору Руслан.

Потом подхватил под локоть совершенно обомлевшую девушку и увел в свою комнату.

– Скажи, пожалуйста, Апельсинка, я из тех, кому для секса достаточно двух минут? – спросил со всей серьезностью.

– Нет… – пробубнила она, а потом разрыдалась.

Это случилось настолько резко, что Трубачёв обалдел.

– Эй, ты чего? – спросил он, но Флора не ответила, лишь продолжала заливать слезами свои розовые щеки.

Тогда Руслан обнял ее, стал целовать в макушку, лоб, губы, гладить ее волосы. Успокаивал как умел.

– Никогда мне не изменяй, пожалуйста!.. – попросила она сквозь слезы.

– Обещаю, что не буду! – ответил он, продолжая прижимать Флору к себе. – Кстати, а как ты узнала, где я живу?

– Ну как же… ты не помнишь? Мы с родителями останавливались у тебя пару лет назад!

Рус почти сразу вспомнил ту ночь. Тогда он уступил Апельсинке свою постель. Даже не смел надеяться, что когда-то с ней эту постель разделит. Однако мечта вот-вот станет явью.

Трубачёв еще крепче прижал Апельсинку к себе и с шумом вздохнул, наконец осознав, что именно он сегодня чуть не сотворил с собой и Флорой.

– Руслан, ответь мне только на один вопрос… – проговорила она, неожиданно от него отстраняясь, разрывая объятия.

– Спрашивай, Апельсинка!

– Почему у тебя расстегнута рубашка?

Если он сейчас скажет правду, как Флора отреагирует? И кому она сейчас нужна, эта правда? Он не скажет.

– Жарко, Апельсинка… – пожал он плечами.

В спальне действительно было немного душно, и Флора кивнула, кажется, поверив.

Рус снова притянул ее к себе, сжал в объятиях так крепко, как мог себе позволить, чтобы одновременно не сделать ей больно.

В этот момент для себя решил окончательно и бесповоротно: пока он со своей Апельсинкой, пока она прямым текстом его не пошлет, никаких больше шлюх. Он не позволит сиюминутному и причем весьма сомнительному удовольствию разрушить единственные стоящие отношения, которые у него были.

Правильно говорил отец: «Гуляй, сколько влезет, но когда найдешь свою женщину, имей стойкость оставаться ей верным. Обида и вина, которые порождает измена, разъедают отношения, как ржавчина металл… Будь осторожен. Оглянуться не успеешь, как счастье упустишь!»

Рус не знал, изменял ли отец матери когда-нибудь. Очень вряд ли, ведь у них отличные отношения, лучшие, если сравнивать с тем, как живут родители его друзей. Правда, мама гораздо моложе отца, к тому же очень добрая, красивая. Сын всегда ею очень гордился. Если посмотреть на ситуацию со стороны, изменять такой жене – несусветная глупость.

Однако слова отца запали в душу, словно они были пропитаны истинным знанием, опытом.

«Кстати, а почему это Апельсинка должна меня послать? Мы с ней ладим!»

Пусть теперь Руслан будет жить на два города, пусть… Это неважно, он как-нибудь справится и с расстоянием, и с ожиданием. Флору он больше от себя не отпустит. Она для него!

– Ты мне доверяешь? – спросил он ее серьезным голосом.

– Да…

– В таком случае уясни себе раз и навсегда – мы только друг для друга! Никаких измен! Никогда! Тебя тоже касается!

Юная любительница сюрпризов нервно хихикнула:

– Насчет меня можешь точно не переживать!

Он поцеловал ее в нос, губы, а потом, спросил:

– Ты как тут вообще очутилась? Надолго? Сбежала из дома?

– Почти! – улыбнулась она. – Я поступила в твой университет!

– В смысле?

– Теперь я учусь в том же университете, что и ты! Поселилась неподалеку со школьной подругой, папа оплатил нам квартиру.

– Тебя отпустили в Питер?! – Рус еле смог поймать падающую челюсть. – Флора, это же лучшая новость за последнее время!

Он почувствовал, как в груди моментально разлилось тягучее, невыразимо приятное облегчение. Больше не будет расставаний, мучений и прочего. Больше не надо прятаться, бояться, что ее не отпустят, и свидания не будет. Апельсиновое лето не закончится!

Руслан снова сжал ее в объятиях так, что она пропищала:

– Раздавишь!

А потом он поставил ее спиной к стене и принялся целовать. Руки сами потянулись к подолу ее платья.

– Не надо… – вдруг попросила она.

– Почему?

– У тебя же гости!

Про них он совершенно забыл.

– Подождут! Или хочешь, скажу, чтобы уходили!

– Мне неловко… – призналась Апельсинка.

– Ладно, продолжим позже! Пойдем к ребятам, посидим немного, познакомлю тебя с друзьями. Но учти, сегодня остаешься у меня!

Апельсинка осталась у него не на одну ночь. Следующие недели она проводила у него почти каждую ночь и каждый вечер. Блаженное время, когда можно было любить, наслаждаться, просто смотреть на нее. Это ли не роскошь? Главное – больше не нужно спешить, свидание не закончится по звонку будильника, оно продлится столько, сколько будут желать оба.

Русу хотелось ее съесть, вобрать в себя всю без остатка, чтобы была только его. Ему нужна каждая ее клеточка. И пусть то волшебство, которое сейчас творится между ними, никогда не закончится.

Сегодня пятница, вечер – сам бог велел провести его вместе. И никаких друзей, у него на них в последние дни совершенно не было времени. Теперь мысли занимали гораздо более важные вещи.

Едва он успел выйти из аудитории, сразу позвонил Флоре:

– Малышка, занятия уже закончились? Когда мне тебя забрать?

– Рус, ты забыл? Я же говорила, у меня сдача первого проекта, я буду готовиться! Сдам – и сразу к тебе!

– Ты его ночью, что ли, собралась сдавать? Сейчас уже шесть вечера!

– Проект завтра! Ты что, меня совсем не слушал?

– Подожди, ты хочешь сказать, что ты не придешь ко мне ночевать?! – наконец до него дошло.

– Всего одна ночь, Руслан!

– Как это одна! На прошлой неделе ты оставалась у себя целых два раза! И на позапрошлой тоже…

– Рус…

– Рус, Рус… – пробурчал он, насупившись. – А мне что прикажешь делать?

– Прости…

– Ладно! – на этом он отключился.

Однако это ее «прости» очень царапнуло слух. Виноватое «прости», чересчур виноватое. Он иногда слышал подобную интонацию от прошлых подруг, когда узнавал о том, что они спали с кем-то еще или ходили на свидания. Но если раньше верность девчонок его волновала мало, теперь же… В мозгу мгновенно возникла картина того, как Флора с кем-то зажимается в своей крохотной спальне. Как только образ возник, уже ничем было его из головы не вытрясти.

Ему просто необходимо как-то эту картину развидеть, иначе сойдет с ума. Лучший способ – вживую проверить, как там Апельсинка. Но ведь он же не буйнопомешанный, который ходит и следит за собственной девушкой? Хотя кого он обманывает, он именно такой и есть!

Рус сразу направился по известному адресу. Он просто зайдет на минутку, скажет, что захотел поцеловать. Проверит, как дела, ну и вдруг Апельсинка согласится с ним поужинать. А потом пойдет домой и даст ей спокойно позаниматься. Ведь проведать свою девушку не преступление.

Ему даже не пришлось набирать номер квартиры Флоры, прошел за пожилой парой. Поднялся на нужный этаж и только в этот момент подумал – стоило хоть в кондитерскую заглянуть, купить пирожных, чтобы был какой-то повод. Ладно, это дело поправимое, можно заказать, а если Флора захочет что-то именно из соседней кондитерской, он может и сходить, не переломится.

С этими мыслями он нажал на кнопку дверного звонка. Ему открыл рослый парень в расстегнутой рубахе. Трубачёв так и застыл на месте, ошарашенный.

Незнакомец по виду – желторотый юнец, стопроцентно первокурсник. Еще стоит тут улыбается! Ухмылка такая мерзкая. Издевается, что ли?

Руслан почему-то сразу вспомнил себя выходящим из спальни в тот день, когда Флора устроила ему сюрприз с приездом. Тогда он тоже был с расстегнутой рубашкой, и причина тому была вполне очевидная. Как только об этом подумал, ему стало сложно дышать, будто легкие изнутри натерли стекловатой или растворили в воздухе ее частицы.

– Ты кто? – сдавленным голосом спросит Трубачёв.

Тут же представил, как этот желторотый только что кувыркался с Флорой в ее постели. Видимо, оставил девушку там, а сам пошел открывать как ни в чем небывало.

– Я? Денис! – представился тот. – А ты кто?

От этого, казалось бы, простого вопроса у Руслана перед глазами всё поплыло. Значит, пока он ждал эту рыжую малявку, она тут вовсю развлекалась?

Трубачёв сам не понял, в какой момент замахнулся в первый раз. За каких-то полминуты успел несколько раз от души врезать. Он расквасил юнцу нос и нижнюю губу, припер к стенке и зашипел злобно:

– Где Флора?

Противник даже не пытался сопротивляться или отмалчиваться, кивнул в сторону одной из спален и попытался прикрыть лицо руками:

– Т-т-там…

Руслан в буквальном смысле протащил парня до указанной двери. Резко ее распахнул, однако обнаружил Флору не полуголой в постели, а полностью одетой. Из ее ушей торчали наушники, она даже сначала не заметила вторжения, чертила что-то на графическом планшете и следила за изображением на мониторе компьютера.

– Флора! – Рус заорал так, что задребезжали стекла.

Апельсинка подпрыгнула на месте, оглянулась и уставилась на него круглыми глазами. Потом стащила наушники с головы и побежала к ним.

– Рус, Денис! Что случилось?! Ой, бедный… – заверещала она, заметив, что у того из носа течет кровь.

– Серьезно? Тебя сейчас волнует его состояние?! – прорычал Трубачёв. – Флора, ты обалдела!

– Это ты его так? – охнула она. – За что?!

– Ты еще спрашиваешь?! – вконец оторопел он. – У тебя по квартире ходит полуголый парень, а ты…

– Это парень моей соседки! И он тут временно живет!

Русу понадобилось время, чтобы переварить новую информацию.

– Парень соседки? – он обалдело уставился сначала на Апельсинку, потом на активно кивающего юнца.

И тем не менее дышать стало легче, а сердце перестало биться о грудную клетку так, что казалось, треснут ребра.

– Ты думал, я тебе изменяю, что ли? – взвизгнула Флора. – Типа поймал на горяченьком? Ты совсем сбрендил?!

– Так… – Руслан аккуратно приставил невинно избитого к стенке, повернулся к Флоре: – Собирай вещи, ты переезжаешь ко мне!

– Даже не подумаю! – фыркнула она в ответ.

– Что ты сказала?!

Рус прорычал это так, что спина Флоры покрылась гусиной кожей, а Денис вздрогнул и ломанулся вон из комнаты, воспользовавшись тем, что крепкие руки Трубачева его больше не держали.

– Ты переедешь ко мне как миленькая! Сегодня же! – продолжал бушевать он. – Чтобы я еще хоть раз позволил тебе остаться без моего присмотра…

Противостоять Русу казалось противоестественным, ведь он – ее самый любимый на свете человек. Однако его слова задели за живое.

Флора отступила на шаг, покачала головой, воскликнула громко:

– Не понимаю, ты мне не доверяешь? Сомневаешься в моей верности?

Он замолчал, шумно вздохнул и окинул ее долгим взглядом.

– Я тебе верю, но я буду не я, если позволю тебе жить в квартире, где разгуливают полуголые мужики…

– Это Денис-то мужик? – нервно усмехнулась она.

Рядом с Русом тот смотрелся дошколенком. А вот Трубачёв, да… За последний год очень возмужал.

– Ты могла бы сказать, что у вас появился жилец мужского пола, я бы сразу тебя забрал! – продолжил рычать он.

– Во-первых, я говорила! – фыркнула Флора. – Но ты как обычно пропустил всё мимо ушей!

Брови Руса сошлись на переносице.

– Что это значит?!

– То и значит, что мы с тобой занимаемся сексом – и всё, этим наши отношения и ограничиваются, но за пределами постели тоже есть мир, Руслан!

– Не мели чушь, Апельсинка! Я тебя не только в постели держу!

– Правда? И когда ты меня приглашал куда-то, кроме своей квартиры? – всплеснула она руками.

– Твоя претензия сейчас абсолютно не к месту! – отчеканил он строго. – Давай подведем итоги… Я прихожу к тебе, застаю у тебя какого-то полуголого придурка, и после этого ты отказываешься со мной ехать! Так не пойдет! Либо ты сейчас же собираешь вещи, либо я тебя потащу в машину…

– Ничего подобного ты не сделаешь! – для убедительности Флора даже топнула ногой. Но, видимо, для Трубачева это не являлось достойным аргументом.

– Сейчас же, Флора!

Он навис над ней как колосс, на секунду ей даже стало страшно, но лишь на секунду.

– Если ты так ставишь вопрос, значит, тебе лучше уйти, Руслан! – строго ответила она.

– Что?! – взревел ревнивец. – Ты меня выгоняешь?!

Трубачёв на некоторое время замер. Флора наблюдала за тем, как он пыхтит, словно паровоз. Очень надеялась, что сейчас тот одумается, поймет, как глупо себя ведет. Но куда там…

– Не трудись выгонять, я сам уйду!

С этими словами Руслан и правда развернулся, направился к выходу.

Младшая Карц закусила губу до крови, настолько сильно ей хотелось броситься следом, молить его остаться. Но она понимала – если сейчас за ним побежит, остановит, станет потакать его самодурству, Рус очень скоро перестанет считаться с ее мнением.

«Может, не уйдет? Как он может…»

Однако он смог, а Флора еще долго сидела в прихожей, прислушивалась, ждала, надеялась, что он образумится, поймет, что сглупил, вернется…

Трубачёв не вернулся.

С той жуткой ссоры прошло три дня – три бесконечно долгих и тоскливых дня. Флора задыхалась в безызвестности.

«Глупая, глупая девчонка…»

Многие годы ей казалось, что она умирала от тоски по Руслану. Но если сравнить старое чувство и то, что она испытывала теперь… Нет… не сравнимо! Теперь тоска в тысячу раз сильнее. За какие-то жалкие месяцы любовь окрепла настолько, что Флора, казалось, могла коснуться ее руками.

Когда младшая Карц увидела Трубачёва в университетской столовой, ее сердце забилось громче отбойного молотка. Он заметил ее, она это видела, пусть и стояла далеко. Флора уже почти начала ему улыбаться, как вдруг он резко посерьезнел, нахмурился и… отвернулся. Не подошел, не поздоровался, проигнорировал. А через полминуты за столик, где он обедал с друзьями, уселись целых три размалеванных студентки-старшекурсницы.

Флору будто обварили кипятком изнутри. Она поставила пустой поднос обратно на стойку, развернулась и, даже не попрощавшись с подругами, выскочила из столовой. Не знала, куда идет, ноги в буквальном смысле не разбирали дороги. Очнулась, только оказавшись у собственного подъезда. Зашла домой и осела прямо на полу в прихожей. Дойти до гостиной или до спальни просто не осталось сил.

– Какая же я невероятная дура… – шептала она в пустоту квартиры, растирая по щекам жгучие слезы.

Малышка Карц не знала, сколько просидела так на полу. Недолго, минут пять или десять. И вдруг за дверью послышались шаги, потом настойчивый звонок. Один, другой, третий. Она еле заставила себя встать, глянула в глазок, и руки сразу потянулись к замку.

На пороге стоял бледный как смерть Трубачёв.

– Я ждал тебя все выходные! Хоть одного звонка, хоть одного сообщения! – рычал он зло. – Скажи мне только одну вещь, Флора!

– Какую? – еле смогла прохрипеть она.

– Тогда… у тебя дома, в твой день рождения, ты попросила, чтобы мы притворились, что любим… Ты всё это время притворялась, да?

– Ты дурак или слепой? Неужели ты не видишь, как сильно я тебя люблю?! – встрепенулась она.

– Тогда почему ты молчала все выходные? Какого лешего, Флора?

– Потому что ты вел себя как двинутый придурок! Ты бы так себя не вел, если бы любил… – зашипела она, вытирая щеки.

– Я люблю, Флора! – Он ринулся к ней, сжал ее в объятиях и жарко зашептал на ухо: – Мне кажется, я тебя всю жизнь люблю! У меня ни к одной девушке не было и десятой доли тех чувств, что есть к тебе… Но я с дефектом, уж прости…

– С каким дефектом? – охнула она.

– Я ни с кем не встречался, Флора! Я трахался… Поэтому встречаться, как это делают нормальные люди, не умею! По твоим же словам у меня ни черта не получается!

– Какие глупости… – прошептала она, прижимаясь к его груди.

– Скажи мне, чего тебе не достает, и я это сделаю… Покажи, как надо! – попросил он.

– Я покажу! – кивнула она, чувствуя, как по телу разливается тягучее, сладкое удовольствие от простого слова «люблю».

– Что будем, Рус? Аммицу или монака?

Он улыбнулся тому, как смешно Флора произносила названия японских десертов.

– Без разницы! Выбери сама…

– Ну, первое мы уже пробовали, значит, монака! Смотри, на фото очень милые вафли! – Малышка Карц с воодушевлением позвала официанта.

Когда принесли заказ, она улыбнулась Русу и стала уплетать загадочные вафли.

Это воскресенье, как и предыдущие, Трубачёв посвятил прогулкам с Флорой. Они уже побывали в парке, прогулялись по улицам Питера, даже попали на выставку в картинную галерею. Сейчас поужинают – и домой.

Рус наблюдал за тем, как забавно Флора ест японский десерт, вспоминал, как фотографировал ее в парке. Никогда, буквально ни разу в жизни вплоть до недавнего времени он не замечал, как красива может быть осень. Не понимал чужих восторгов. Ну оделись деревья в багрянец и золото, и что? От этого что-то в жизни поменялось? Ни черта подобного. А сегодня… Когда фотографировал Флору на фоне листвы, он наконец понял, насколько прекрасна и удивительна природа. Восхитился тем, как ей удалось создать нечто столь совершенное, как его Апельсинка. Цвет ее волос, кожи, одежды – всё это идеально сочеталось с ясным осенним днем. Она и есть осень. Настолько яркая, живая и сочная, что рядом с ней меркнет даже лето. В душе возникло такое чувство, словно у него только сейчас открылись глаза, и теперь он по-настоящему видит этот мир.

За последние недели его отношения с младшей Карц перешли на качественно новый уровень.

Раньше Рус мог похвастать тем, что великолепно изучил тело Апельсинки. Исследовал скрупулезно сантиметр за сантиметром. Знал расположение каждой родинки, каждой веснушки. А с тех пор, как они «выбрались из постели», как Флора это называла, он получил возможность узнать ее вкусы, привычки, пристрастия. Что она любит, о чем мечтает, кто ее друзья… Девушка оказалась весьма многогранной, общаться с ней было очень приятно.

«Моя Апельсинка, больше ни у кого такой нет!»

Эту милашку будто сделали специально для него. Практически по спецзаказу. Находиться вдали от нее становилось всё труднее. Да и зачем?

– А ты что, не будешь? – Флора многозначительно покосилась на его пирожное.

– Апельсинка, ты переедешь ко мне насовсем? – вдруг спросил он.

Она нервно сглотнула, посмотрела на пирожное, на Руслана.

– Очень долго думаешь… – заметил он.

– Недолго, и полминуты не прошло!

– Это означает да? – требовательно спросил Трубачёв.

– М-м-м… Есть проблема… Точнее, их много!

– Например? – тут же нахмурился он.

– Ну, ты же заходил в мою спальню! – воскликнула она с таким выражением лица, будто сама эта фраза должна ему мигом всё разъяснить.

– Да, заходил! – подтвердил Руслан хмуро. – И что? Теперь ты не хочешь со мной жить?

– Раз заходил, тогда ты помнишь мой монитор гигантских размеров, специальный чертежный стол и гору всего остального, чем я ежедневно пользуюсь для учебы!

– Склонен полагать, что смогу найти для всего этого место в своей квартире… – хмуро пробасил Рус.

– А если нагрянут родители? – усмехнулась Флора. – Папа очень удивится, куда это делись вещи, которые он так старательно для меня выбирал… А если мы им скажем, что съехались, они как пить дать заберут меня домой! Давай я лучше буду ночевать у тебя, как раньше…

Но этот вариант Руслана больше не устраивал.

Флора стояла у квартиры Руса с замирающим сердцем.

Трубачев не звонил ей почти два дня – и вдруг приглашение: явись, дорогая, пред ясны очи, у меня для тебя сюрприз.

С недавних пор Апельсинка не особенно любила сюрпризы, но, конечно же, пришла.

Трубачёв открыл дверь еще до того, как младшая Карц решилась нажать на кнопку дверного звонка.

– Я жду, жду, а тебя всё нет, – проворчал он, насупившись. – Пойдем!

Рус отвел ее прямиком в гостевую комнату, которая за последние несколько суток сильно преобразилась. Исчезла кровать, шкаф, но вместо этого появились полки для книг, огромный чертежный стол с поднимающейся столешницей, даже удобнее того, который папа приобрел для нее. А монитор… Всем мониторам монитор! С таким работать – сказка!

– Разрешение бомбическое… – принялся рекламировать покупку Рус.

– Ты это всё для меня? – выдохнула Флора.

– Ну, другой художницы-дизайнера у меня нет! Только моя Апельсинка… Теперь ты переедешь ко мне?

Ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

– Флора, ты сведешь меня с ума… – зарычал он, почувствовав, как ее губы движутся от его груди к животу и ниже.

– Терпи! – безжалостно потребовала она.

И он терпел…

Руслан лежал на кровати на спине, а Апельсинка забралась на него сверху и ласкала своим сладким ротиком, нежными пальцами.

Стоило ему почувствовать, как девчонка трется грудью о его член, как снова взмолился:

– Флора, я не выдержу!

Одновременно желал, чтобы она продолжала ласки, и безумно хотел уложить ее на спину, раздвинуть ноги как можно шире и войти до упора. Чтобы наглая соблазнительница стонала громко, ритмично, с чувством…

– Еще раз пожалуешься, и никакого утреннего секса! – вдруг отрезала малышка Карц. Хищно улыбнулась и продолжила: – Рот на замок и лежи спокойно, ты обещал мне безграничную власть…

Так и есть, обещал. Хотя вчера он пообещал бы ей всё что угодно, настолько ему хотелось ласкать ее везде без ограничений, даже там, куда она еще не пускала.

Однако Рус не предполагал, что расплата придет так скоро! Кроме того, не ожидал, что Флорины ласки окажутся такими чувственными. Видит бог, не ожидал… До того, как он начал отношения со своей апельсиновой девушкой, минет ему делали довольно часто. Однако никогда раньше ему не хотелось кончить сразу же.

От одной только мысли, что Флорины губы касались его члена, тот мгновенно был готов к подвигам. А тут это происходило в реальности! Кроме того, рыжая нахалка принялась играть язычком. Рус боялся, что семя прыснет, как только она возьмет головку в рот. Он ведь не мог так опозориться! В конце-то концов, он же не шестнадцатилетний подросток, ни разу не спавший с женщиной.

И Рус терпел, хотя от сладкой пытки хотелось уже кричать в голос.

Приказал себе: «Надо продержаться хоть пару минут!»

В этот момент для него и Флоры мира не существовало, только он и она. Никаких других звуков, лишних мыслей… Чтобы продлить удовольствие, Рус отвернулся от Флоры. Вид обнаженной девушки, хоть и накрытой до пояса пуховым одеялом, взбудоражил бы и святого.

Трубачёв-младший повернулся к двери и вдруг заметил, как двигается ручка…

«Кто-то входит!» – эта мысль взорвалась в голове световой гранатой.

Всё, что он успел, – это рвануть одеяло и накрыть Флору с головой.

На пороге возник Трубачёв-старший и ошарашенно уставился на сына.

– Кхм… – Он резко выдохнул, отвернулся от кровати, пробасил хрипло: – Рус, мог бы и сказать, что ты не один!

– Я не слышал, как ты вошел… – прохрипел тот, разочарованный донельзя. – Отец, какого лешего ты так вламываешься!

– Я не вламывался! – тут же принялся оправдываться Кирилл. – Я звонил в дверь, но у тебя, похоже, сломан звонок… Я стучал! Я вообще подумал, что тебя нет!

Руслан мысленно закатил глаза:

– Па, выйди!

– Да-да, конечно… И пусть девушка не беспокоится, ничего, кроме торчавших из-под одеяла пяток, я не видел! – усмехнулся Трубачёв-старший и покинул комнату.

– Мне конец… – нервно зашептала Флора и бухнулась лицом в подушку.

– Да тихо ты… – успокоил ее Рус. – Он тебя не видел, сама слышала… Давай так, я сейчас его уведу куда-нибудь на завтрак, а ты соберешься – и к себе. Я позвоню, когда гроза минует.

– Да! Так и сделаем! – громко выдохнула Флора и опять спряталась под одеяло. – Как он вообще вошел…

– У него есть ключи!.. Которые надо отобрать…

Трубачёв-младший выпрыгнул из кровати и, кое-как совладав с членом, который до последнего продолжал стоять колом, начал одеваться.

– Я пришлю тебе сообщение, маленькая, до этого из спальни не высовывайся!

С этими словами Руслан вышел в гостиную, где его ждал отец и… дядя Натан!

– Говорил же, надо было позвонить парню! – ворчал тот, разглядывая живописно разложенное на столе Флорино белье: ярко-красные паутиноподобные трусики и бюстгальтер. Это Рус с нее стащил вчера вечером, когда вернулись домой из кино. Еще не успели убрать, а тут гости пожаловали.

– Подумаешь, Рус с девушкой ночевал, что тут такого? – пожал плечами отец. – Мы с тобой в свое время тоже куролесили… – Он похлопал дядю Натана по плечу, а потом снова обратился к сыну: – Пусть твоя девушка собирается и уходит, а я закажу еды, посидим, поболтаем, а потом мне еще по делам нужно скататься. Собственно, за этим и приехал – важная встреча, заодно решил навестить. Я у тебя остановлюсь на ночь, Руслан, а завтра домой…

– А дядя Натан тоже на встречу?

– Дядя Натан за компанию.

– Я с вами посижу совсем немного, – тут же подал голос глава семейства Карц. – Я к дочери хочу попасть, надеюсь, у нее меня не будет ждать такой сюрприз, а то придется кое-кого кастрировать…

Седовласый мужчина улыбнулся, но глаза при этом остались абсолютно серьезными. Руслана от этого взгляда аж передернуло.

– Так, мои дорогие, пойдемте поедим в кафе неподалеку. Обалденное место…

– Что такое? Твоей девушке не хочется показываться нам на глаза? – усмехнулся отец.

– Она у меня стеснительная… – пожал плечами Рус.

– У тебя? Хочешь сказать, что… э-э-э… завел отношения? – нахмурил брови отец.

– Да какие отношения могут быть в двадцать два? – махнул рукой дядя Натан. – У меня в этом возрасте была записная книжка с таким количеством номеров, что даже телефонный справочник тихо завидовал! Серьезнеть надо ближе к тридцати… Надеюсь, ты успеешь как следует нагуляться прежде чем остепенишься, Руслан!

– Флорочка, ты чудно выглядишь! – приветствовал ее Кирилл Трубачёв. – Правда, сынок, Флора чудно выглядит?

Руслан оглянулся в сторону, откуда направлялись к их столику Апельсинка и ее отец.

За последние месяцы Трубачёв-младший видел Флору разной: в коротких платьях, узких джинсах, даже спортивных костюмах, которые облегали ее как вторая кожа. Однако в этом мешковатом комбинезоне «а-ля фигуры нет» лицезрел, пожалуй, впервые. Косметики ноль, рыжая грива собрана сзади в хвост. Хотя… Девчонка нравилась ему всякой, а стоило сосредоточить внимание на ее губах и вспомнить, что она вытворяла сегодня утром…

«Стоп…» – приказал он себе, почувствовав, как в штанах становится тесно.

– Да, Флора великолепно выглядит! – кивнул он и подал дяде Натану руку для приветствия.

Тот улыбнулся, отодвинул для дочери стул.

После того как все расселись по местам и заказали на ужин стейки, салаты, немного поговорили о новом контракте, который Трубачёв собирался подписывать с питерскими партнерами. Затем дядя Натан принялся на все лады расхваливать свою дочь:

– Флорочка у меня молодец! К сессии готовится! Правда, совсем бедняжка из сил выбивается, старается… Доченька, я так тобой горжусь, ты не представляешь! Не разменивайся по мелочам, будет еще время для свиданий, учеба сейчас главное…

Руслана от слов главы семейства Карц аж покоробило. Да уж, будь его воля, он бы держал Флору подальше от любого мужчины вплоть до тридцатилетия.

– А вы хоть иногда видитесь? – спросил отец, кивая Флоре и Русу.

– Ага, – кивнул тот и отчетливо почувствовал, как Флора пнула его под столом. Попала прямо в коленную чашечку. Он тут же поспешил уточнить: – Пересекаемся иногда в универе… А так… Пап, ну ты ж понимаешь… учеба, друзья…

– Ну да, ну да… – кивнул тот.

– Извините, я скоро… – Флора подскочила со своего места и направилась в дамскую комнату.

– Мне тоже надо, – пробурчал Рус, стоило Флоре скрыться.

Однако его остановил дядя Натан и попросил:

– Можешь для меня кое-что сделать?

– Что именно?

– Последи за Флорой в университете… Чтоб не обижал никто, чтобы не приставали…

– Я уже! – пожал плечами Руслан. – Пап, дядя Натан, вы же знаете, там, где я, Флоре бояться нечего! Я ей сразу сказал, если кто посмеет тронуть, пусть сразу говорит мне… Не волнуйтесь, девушка под присмотром!

– Ты уж проследи! Рано ей еще во взрослую жизнь! – подметил глава семейства Карц.

– Я прослежу! Можете на меня положиться, глаз с нее не спущу! Никто, кроме меня, к ней и близко не подойдет!

– Подожди! Если ты прилетаешь в пятницу вечером, значит, мы в субботу утром сможем увидеться, почему нет? – Флора стукнула по столу ладонью, и листок с планом, который они с Русом составляли весь вечер, чуть не улетел на пол.

Это был не просто план, а расписание свиданий на майские праздники, когда оба студента вернутся в родной Краснодар – каждый к себе домой. Даже короткие расставания с Флорой давались Руслану совсем нелегко, а тут целых семь дней. Неделя! Подумать только… Причем они даже летят в разные дни! Она в четверг, он в пятницу, и это отнюдь не добавляло спокойствия его ревнивой, собственнической душе.

«Конспирация, чтоб ее…»

Трубачёв-младший уперся локтями о стол, подвинулся ближе к малышке Карц.

– Отец хочет в субботу взять меня на рыбалку, – проговорил он хрипло. – Я ж вроде упоминал…

– А во сколько? – насупилась Флора.

– Ну, в принципе могу сказать, что подъеду к десяти. Значит, из квартиры мне нужно будет выйти в лучшем случае в начале десятого… Сможем с тобой увидеться, только если ты придешь в мое логово рано утром. Девочка моя, ты же придешь?

Она кивнула, причем не один раз, а целых три.

– Скажу родителям, что хочу позаниматься йогой в парке с Алёнкой, как раньше… Могу быть у тебя где-то в полвосьмого. Раньше никак, мама наверняка захочет накормить завтраком.

Рус поджал губы, немного попыхтел, потом всё же кивнул.

– Так, с семи тридцати до девяти… Ну, полтора часа – это значительно лучше, чем ничего! А воскресенье? Вроде предки на воскресенье ничего пока не планировали…

– В воскресенье у меня поход по магазинам с сестрой! – покачала головой Флора.

– На целый день?!

– Еще к бабушке на ужин, – напомнила она. – Причем мы, скорее всего, будем сами этот ужин и готовить. Но, опять же, утром я смогу к тебе выбраться… Йога – дело нужное!

– Получается, опять с семи тридцати до девяти?

– Думаю, Аня не появится у нас до одиннадцати, так что смогу побыть с тобой лишний час…

Рус протяжно вздохнул.

– Хорошо, только не опаздывай, Флора! Никаких там утренних «я не успела уложить волосы» или еще какой-нибудь фигни! Чтобы как штык в семь тридцать утра у меня в квартире была, поняла?

Она кивнула, на секунду прижалась лбом к его плечу.

– Хорошо хоть с остальными днями проще. Сможем нормально видеться, – заметил он. – Дьявол, сколько же геморроя из-за того, что родители не в курсе наших с тобой шур-мур… Может, стоило сразу признаться, тогда этих проблем не было бы…

– Да, тогда проблем бы не было, – нервно хихикнула малышка Карц. – Нет отношений – нет проблем! Они бы ни за что меня в Питер не пустили, ты же понимаешь!

Руслан понимал и отлично помнил настрой дяди Натана по поводу младшей дочери. Однако это не мешало ему беситься из-за сложившейся ситуации. Факт того, что он не сможет быть с любимой девушкой столько, сколько хотелось бы, раздражал неимоверно.

– Может, не поедем? – вдруг спросила Флора, округлив глаза. – До лета и так осталось всего ничего…

Трубачёв-младший тоже не горел желанием ехать, но он уже обещал родителям, к тому же отец готовил для него какую-то важную новость.

– Апельсинка, мы и так не были дома с марта! Если еще на майские праздники не появимся, жди бунта и паломничества сюда! Оно нам надо? Поехали, это всего неделя…

– Не всего, а целая!

– Чего целая?

– Неделя!

– Апельсинка… – простонал он глухо.

Прижал ее к себе, зарылся носом в пахнущие цитрусовым шампунем волосы.

До чего же родной, до чего же любимый аромат… Как он обойдется без этого?

– Всё, пошли спать! – скомандовал он строго.

– Нет, спать некогда! – тут же возмутилась Флора. – До поездки осталось всего два дня, надо это время активней заниматься любовью, чтобы потом меньше хотелось…

– Ну я, собственно, под словом «спать» это и имел в виду!

– Доченька, что-то ты так долго со своей йогой! – подметила Ждана, когда запыхавшаяся Флора вбежала в квартиру.

– Ну мам… – закатила она глаза. – Я еще друзей встретила, поболтали…

– А, ну ладно. Поможешь накрыть на стол? Скоро придет Аня с мужем.

Апельсинка даже не переодевшись принялась носиться между кухней и гостиной. Очень скоро комната сильно преобразилась и наполнилась восхитительными ароматами.

– Ой, как постарались мои девочки! – первым делом отметил Натан, когда зашел в гостиную.

Круглый стол украшала кружевная белая скатерть, а на ней целое меню ресторана а-ля «в гостях у Жданы Карц»: жареные грибы, сосиски, бекон, блинчики, сырные шарики со сгущенкой, гренки с бананом, оладушки с черникой.

– А кто к нам придет? – с серьезным видом поинтересовался глава семейства.

– Как кто? – всплеснула руками Ждана. – Аня с Филиппом!

– А-а-а, а я думал – рота солдат! – усмехнулся Натан и уселся во главе стола. – Давайте мне уже ложку, вилку и тарелку… Нет! Тарелищу!

– Нет уж, – отрезала жена. – Пока Аня с мужем не придут, никто ничего не ест!

– Ну да, а то вдруг Филиппу еды не хватит, – усмехнулась Флора, вспомнив тучную фигуру мужа сестры.

– Зря ты так, – Ждана принялась отчитывать дочь. – Филипп, между прочим, похудел на пять килограмм!

«Э-э-э… Что же случилось с нашим хомяком? В лесу сдохли все без исключения звери?» – подумала Флора.

Недолюбливала она мужа сестры, чего уж там, правда, его вес тут был совсем ни при чем. Просто Аня была с ним другая, белого света вокруг не видела, только его, что для Флоры было странно и непонятно, хотя при появлении Руса она чувствовала себя ровно так же. Но то Рус, а это пончик на ножках, сыплющий анекдотами по поводу и без.

Пончик на ножках и Аня прибыли через пять минут.

– Где моя любимая студентка? – закричала сестра с порога и кинулась обнимать Флору.

– Как там Питер? Стоит? – Филипп оказался как всегда оригинален.

– Ну, пока не лег, да! – усмехнулась Флора и потащила сестру в гостиную.

– Ты так повзрослела! По-моему, похудела, но как-то более женственно выглядишь… – Анна принялась крутить ее в разные стороны, разглядывать, восхищаться.

Потом все уселись за стол и целый час болтали без умолку, пока Натан наконец не объявил, что ему надо на какую-то неформальную встречу и он должен идти.

– Папуля, ты ничего не забыл? – с милой улыбкой спросила Анна. – Такое маленькое, плоское, с надписью VISA…

– Ах да… – Глава семейства похлопал себя по карманам, выудил бумажник и достал карту. – Держи. Ни в чем себе не отказывайте, девочки!

– Волшебные слова… – протянула Флора.

– Всё, сестричка, из торгового центра сегодня будем выползать… – довольно прищурилась Аня.

– Чем тебе не годится моя карта? – спросил у жены Филипп.

– Вы же дом строите! – тут же напомнил ему Натан. – Лучше лишнюю наличку туда, чем на шопинговые безумства…

– Пап, ты что, какие безумства… Мы очень рациональные девочки! – заявила Аня, хотя у самой аж дыхание перехватило от предвкушения.

– Так, я побежала переодеваться… – Флора вскочила с места и помчалась в свою комнату.

Когда она уже стянула с себя спортивные легинсы и майку и осталась лишь в нижнем белье, в комнате вдруг появилась Анна. Апельсинка никогда не стеснялась сестры, поэтому приняла ее вторжение абсолютно спокойно, даже не потрудилась накинуть халат.

– Что надеть? Платье или джинсы с кофтой?

Она выставила перед собой две вешалки с одеждой.

– Конечно, платье! – Сестра кивнула на черный наряд с короткими рукавами. – Будет удобнее мерить одежду!

Младшая Карц кивнула, отвернулась к шкафу, чтобы повесить кофточку, и вдруг услышала за спиной визг сестры:

– Что с тобой случилось?

Визг был очень встревоженный.

– Ты про что? – нахмурила брови Флора.

– Как это? Ты посмотри в зеркало на свой филей!

Младшая Карц обернулась к зеркалу и заметила у себя на левой части попы отлично различимый и исключительно свежий отпечаток пальцев Руса.

«Ой-ой… И ведь даже не заметила!»

Действительно не заметила – причем ни она, ни он. У Руслана в пылу страсти иногда проскальзывали животные повадки. Пару раз он уже умудрился наставить Флоре синяков, потом, правда, целовал их часами, пытаясь загладить вину. А сегодня… Сегодня утром их свидание было особенно импульсивным, жарким и резким. Временная, пусть даже совсем короткая разлука сделала их желание диким, практически не поддающимся контролю. Они занимались этим в прихожей, потом на кухне и еще на подоконнике в его спальне. До постели, правда, так и не добрались.

– Флора, тебя изнасиловали? – могильным тоном спросила сестра.

– Тьфу ты, что за глупые мысли! Еще прокричи это на всю квартиру… – зафырчала на сестру Апельсинка. – Никто меня не насиловал!

– Тогда откуда это…

– У меня есть парень. Ну, немного перестарался, ничего криминального… И потом, мне уже скоро девятнадцать, вполне очевидно, что у меня есть сексуальная жизнь! Не делай такие круглые глаза!

– Парень, значит… – Сестра плюхнулась на кровать. – А кто он?

– Ты не одобришь… – закатила глаза Флора.

– Трубачёв?! – взвизгнула Анна, сразу догадавшись, что к чему. – То-то отметка такой здоровой лапищи!

– Тише!

– Я же тебе говорила про него, предупреждала, а ты… – Лицо сестры приобрело совершенно безумное выражение.

– Ты так про него говоришь, как будто он прокаженный! – топнула ногой младшая Карц. – Ну была у него до меня активная сексуальная жизнь, и что? Ты вон вообще за шарик вышла замуж, я же тебе ничего не сказала!

– Филипп не шарик! – тут же подскочила Анна. – И вообще, при чем тут фигура? Он, в отличие от твоего Трубачёва, надежный и преданный…

– Рус тоже надежный и преданный! Для меня он лучший мужчина…

– Да кобель он! – продолжила сестра злобным шепотом. – Сколько из-за него дурочек рыдало даже из моих знакомых… Он же девушек серьезно не воспринимает! Сегодня одна, завтра другая – и никаких привязанностей!

– Аня, мы с ним вместе с моего дня рождения!

Услышав эту информацию, старшая сестра Карц замерла на месте с выпученными глазами.

– Вот это да! Ни за что бы не поверила! Что, прям серьезно вместе?

– Мы даже живем вместе! С октября…

– Ого! – воскликнула Анна, потом продолжила тише: – Ну, может, и правда изменился, обычно у него девушки дольше нескольких недель не задерживались. А предки в курсе?

На этот вопрос Флоре оставалось только досадливо усмехнуться:

– Ты думаешь, если бы они были в курсе, ты бы еще не знала?

– Ну да, логично… А чего молчите так долго-то? – приподняла бровь старшая Карц.

– Ты представляешь, что устроит папа, стоит мне раскрыть рот?

Аня показательно пригнула голову.

– Будет ядерный взрыва, да… Прям как тогда, когда я впервые осталась ночевать с мальчиком… А мне тогда был двадцать один год! Помнишь ту бурю?

– О да… Я думала, от его ора стекла в квартире вылетят! – хихикнула Флора.

– Но у вас не получится вечно молчать, надеюсь, ты это понимаешь? – спросила сестра.

– Конечно…

– Особенно когда Рус вернется в Краснодар насовсем… – Анна с важным видом подняла вверх указательный палец.

– В смысле? – тут же нахмурилась Флора.

– Ну ведь Трубачёв вроде в этом году заканчивает университет? Так? А тебе учиться еще три года… Кстати, как вы будете видеться? Вы думали об этом?

– Рус хочет поступить в магистратуру, так что у нас есть еще год, прежде чем потребуются кардинальные решения… – уточнила Апельсинка.

– Ну, через год папа воспримет информацию спокойнее… наверное.

– Сыночек, еще запеканки? – спросила Кира, участливо подливая Руслану кофе.

Обычно завтрак накрывала не она, но не тогда, когда любимое чадо приезжало погостить, да к тому же оставалось с ночевкой. В такие дни Кира всё делала исключительно сама.

– Нет, спасибо, мам… – проговорил Трубачёв-младший, напряженно вглядываясь в циферблат часов, висящих в столовой прямо над столом.

– Ты ешь, ешь, – кивнул ему отец. – Тебе сегодня понадобится много сил…

Он многозначительно посмотрел на Руслана, а тот даже не заметил.

Самолет из Краснодара в Петербург как раз находился на взлете. Скоро он унесет с собой Апельсинку, и между ними будет почти две тысячи километров… до завтра! А завтра такой же самолет увезет в северную столицу его. Однако тот факт, что Руслан не мог полететь вместе с Флорой или даже проводить ее в аэропорт, его просто добивал. Правда, он уже получил ее селфи. На нем она улыбалась, посылала ему поцелуи.

«Буду ждать тебя в нашей квартире!» – ее последнее сообщение.

Завтра… Завтра он забудет про тоску, волнения, расставания, жизнь вернется в свое обычное апельсиновое русло. Осталось подождать совсем чуть-чуть.

– Ну что, ты готов увидеть сюрприз? – услышал он довольный голос отца.

Руслан перевел на него взгляд, присмотрелся и только теперь понял, что что-то с родителем не то. Оглянулся на мать, а у той тоже черти в глазах пляшут.

– Предки, вы что задумали? – Его левая бровь поползла вверх.

– Сюрприз! – повторил отец, а мать закивала ему в такт. – Мы же тебе говорили, когда приедешь в мае, тебя будет ждать нечто особенное…

– Подождите, а летний тур по Европе – это не тот сюрприз? Есть что-то еще?

– Есть! – подтвердил отец с довольной улыбкой, а мать снова принялась кивать.

На этой славной ноте Руслан мысленно перекрестился.

– Собирайся, поехали, буду показывать! – сообщил Трубачёв-старший.

Через сорок минут сын с отцом уже шагали к дверям здания фирмы «Полярис».

– Интригуешь, пап! – хмыкнул Рус, когда они поднялись на верхний этаж.

Он очень удивился, когда отец повел его не направо, где располагался кабинет генерального директора фирмы, то есть самого Кирилла Трубачёва, а наоборот, налево и с важным видом подвел к двери с надписью: «Заместитель генерального директора Трубачёв Руслан Кириллович».

У Руса чуть глаза на лоб не полезли, когда он это прочитал.

– Да ты не стой столбом, сынок! Проходи, проходи! – с улыбкой во все тридцать два зуба позвал его Кирилл.

Вскоре они оказались внутри, а там всё по классической офисной моде: отделка в светло-кофейном цвете, огромный деревянный стол, кожаное кресло, здоровенный монитор, даже встроенный бар в шкафу – и тот в наличии.

– Стильно, а? – похлопал его по плечу отец. – За дизайн скажешь спасибо маме, это она постаралась…

– Пап, это вы так пошутили, да? – усмехнулся обалдевший Руслан.

– Ага, прям оборжаться как пошутили – тут ремонта на несколько твоих будущих зарплат! – резко нахмурился Кирилл. – Какие шутки, сын?

Трубачёв-младший еще раз оглядел кабинет, потряс головой, силясь сообразить, не снится ли ему всё это.

– Пап, меня сразу в замы? Ты ж говорил, отправишь сначала в отдел развития, потом в отдел разработки проектов, чтобы нанюхался пороху, а тут…

– Учиться будешь, так сказать, в бою! Что-то подскажу тебе я, что-то предыдущий зам.

– А его куда? – не успокаивался будущий руководитель фирмы «Полярис».

– Через несколько месяцев уйдет на пенсию, – уточнил Трубачёв-старший, – а до того передаст тебе все дела, научит необходимому… Справишься, ты у меня парень смышленый, не зря учишься на управленца. Как говорится, почувствуй груз ответственности…

Руслан осмотрелся, а потом действительно почувствовал на плечах этот самый груз.

– То есть мне нужно будет принять пост уже через несколько месяцев? Пап, я ж тебе говорил, что подумываю о магистратуре…

– Считай, передумал! – махнул рукой отец. – Мне нет абсолютно никакого резона брать на эту должность человека на год-два, пока ты будешь учиться и набираться опыта. Мне нужен постоянный второй пилот. И или им будешь ты, или… Ты же не пропустишь такой шанс, правда, Рус? В конце концов здесь ты выучишь в десятки раз больше, чем в магистратуре или даже аспирантуре…

Руслан был согласен с отцом на все сто десять процентов. По большому счету он не очень-то и стремился в магистратуру – это вообще была идея Флоры. Однако если он переберется домой уже в этом году, как же его Апельсинка?

– Пап, есть проблема… – наконец решил он признаться. – У меня в Питере есть девушка…

Отец замер, внимательно посмотрел на сына и спросил:

– Постоянная?

– Очень…

– Это ты из-за нее собрался в магистратуру?

– Частично, – пожал плечами Рус.

– Запомни, сын: ни одна девушка не стоит того, что ты можешь получить здесь!

– Я не хочу отказываться от должности, пап, и в то же время бесконечно мотаться к ней в Питер – то еще удовольствие…

Кирилл посмотрел на него недоуменно и спросил:

– Что мешает забрать ее сюда? Ну не сойдетесь, поедет обратно… Твоя одногруппница?

– Нет, она учится в моем университете, но на первом курсе, и ее родители не в курсе, что мы встречаемся… – признался он.

– Вот как… – Отец замолчал надолго, а когда заговорил, голос его стал тверд, как цемент. – Мой тебе совет: брось ее, Рус! Подожди, не бей копытом, дослушай до конца! Как мужчина, у которого тоже есть дочь – твоя сестра, между прочим, скажу так: я бы захотел прибить пацана, который вознамерился утащить мою дочь из университета! Вот честно и откровенно – я бы всыпал перца сначала ей, потом ему. От всей души всыпал! Для меня очевидно, что такой союз гробит будущее девчонки!

– По-твоему, я угроблю ее будущее? – горько возмутился Руслан.

– Да, сын! Ну представь, заберешь ты ее из Питера сюда, чем она тут займется? Думаешь, будет с радостью варить тебе дома борщи? Сильно сомневаюсь. Она заскучает здесь после Питера, причем очень быстро. К тому же вдруг вы не сойдетесь характерами? Такое может случиться. Тогда что? Девчонка профукала образование в престижном вузе, потом не факт, что восстановится, в результате пойдет работать неизвестно кем… Это у тебя будущее определено, а у нее?

Трубачёв-младший на это лишь покачал головой.

– Но ведь она может учиться и в Краснодаре! Здесь, кстати, тоже есть работа! Разная!

– Ты же прекрасно понимаешь, что в Питере у нее больше возможностей… Не зря же она стала учиться именно там?

На это Руслану осталось лишь тяжело вздохнуть.

– Ну а если мы не расстанемся? – продолжил он спор.

– Ты что, жениться на ней собрался, что ли? Рано тебе! Окстись… Разорвать отношения – лучшее, что ты сейчас можешь сделать для такой молоденькой девчонки.

– Ты мажешь всё слишком черной краской, отец!

– Просто говорю как есть, без прикрас, – кисло усмехнулся Трубачёв-старший. – На тебя и так свалится куча всего, зачем тебе еще и за девчонку ответственность нести? Освоишься в новой должности и, если уже созрел для серьезных отношений, найдешь себе здесь новую барышню. Я знаю, что советую, я жизнь прожил…

«Ну да, ну да, самый весомый аргумент…» – прорычал Рус про себя.

– Привет! – услышал он в трубке ее сладкий голос. – Ты уже в аэропорту?

Врать не стал, признался сразу:

– Я еще дома, Апельсинка…

Она замялась, явно не ожидая такого ответа, а после начала громко возмущаться:

– Ты что, проспал?! Ты же опоздаешь, Рус!

Трубачёв-младший откинулся на кровать – такую огромную, что занимала почти половину спальни. Попытался придать голосу больше мягкости:

– Не опоздаю, Апельсинка… Я сдал билет… Прости!

– Как сдал? – не поняла она.

– В общем, тут возникли кое-какие изменения в планах…

– Какие такие изменения?

Руслан почти физически почувствовал, как Флора напряглась. Так и видел ее хмурые бровки домиком. Очень хотел сообщить новость как-то помягче, но подходящие слова не спешили прийти в голову.

– Отец не одобрил идею с магистратурой и предлагает мне должность зама уже со следующего года… – выпалил он на одном дыхании.

В телефоне возникло долгое, напряженное молчание. Он и сам молчал, лишь сопел в трубку, не зная, что еще добавить.

– И ты больше не прилетишь? – вдруг спросила Флора.

Он четко уловил в ее голосе панику. Поспешил успокоить:

– Прилечу, конечно! Что за глупая идея? Мне же нужно закончить учебу… Мы обязательно скоро встретимся!

– А что будет потом? Когда учебный год закончится… – голос ее стал каким-то сиплым, в конце послышался тяжелый вздох.

– Мне нужно подумать! Я поэтому здесь и задержался, чтобы всё трезво взвесить, решить…

– А что тут решать! – вдруг воскликнула Апельсинка. – Я возьму академ и временно переселюсь в твою квартиру, а если вдруг твои родители зайдут в гости, ты спрячешь меня в шкаф… Ну или под одеяло, как в прошлый раз…

– Это не смешно, Флора! – резко отчеканил он.

– Я серьезно, я не останусь здесь без тебя… – начала она канючить. – В конце концов, переведусь в какой-нибудь краснодарский вуз…

– А потом твой отец обвинит меня в том, что из-за меня его дочь бросила питерский университет, и на пушечный выстрел меня к тебе не подпустит? Опять будем прятаться от всего мира? Так дело не пойдет!

И снова пауза, а потом неуверенный вопрос:

– У тебя есть другие варианты, Рус?

– Я же сказал, мне нужно подумать! – ответил он, пожалуй, гораздо строже, чем следовало.

А потом услышал короткие гудки.

– Флора… чтоб тебя…

Не вовремя девчонка решила показать норов. Бросать трубки в принципе не в ее правилах. Обычно она с Русом крайне нежна и приветлива. Видно, обиделась. Ничего, он загладит вину позже. Малышка Карц никуда не денется, а ему действительно нужно всерьез подумать.

Конечно, можно было вылететь в Питер сегодня, только в присутствии Апельсинки мысли его шли в весьма конкретном направлении. Здравомыслием даже не пахло.

«Эх… Куда не кинь, всюду клин», – рычал он про себя.

Получить должность сейчас, а не через несколько лет, как задумывалось изначально, – это мечта. Иметь свой доход, а не субсидии от отца – это другой уровень, это независимость, перспективы.

«Полярис» – огромная фирма, его будущее наследство, и он очень хотел научиться этой фирмой управлять. Он многие годы спал и видел себя в кресле зама, а потом и генерального директора. Ради этого учился, с детства слушал рассказы отца про бизнес.

Отказаться от этого ради магистратуры? Гораздо проще пожертвовать учебой Флоры. Проще… и во сто крат эгоистичнее, это он также понимал. Однако если не жертвовать, то они с его апельсиновой девочкой почти не будут видеться!

Когда Флора приезжает в Краснодар, ее семья из кожи вон лезет, чтобы занять всё ее время. Рус понимал – скучают, но всё же могли бы оставлять ей больше пространства, ведь выкроить время на встречу для нее – задача со звездочкой. Так что для полноценных свиданий именно ему придется летать в Питер. Только вряд ли у Трубачёва будет возможность делать это часто, когда он вступит в должность зама. В сутках всего двадцать четыре часа, а в неделе по-прежнему только семь дней!

Проще уж пойти к дяде Натану на ковер и признаться, что врал в глаза и спал с его дочерью весь прошлый год. Однако и здесь проблема – Натан Карц не просто какой-то там друг отца, он – глава PR-отдела, и мать Флоры тоже занимает в «Полярисе» не последнюю должность. Руслану придется иметь с ними дело каждый божий день, и если они будут настроены к нему плохо, а они будут… Отец не даст Русу должность зама, если тот паршиво себя покажет!

И в то же время Трубачёв-младший ни о чем не жалел. Даже если вернуться назад во времени, сделал бы всё так же, разве что по-другому обставил их с Флорой первый раз. Апельсинка – его женщина. Пусть еще совсем молодая, пусть наивная максималистка, но она – его! И неважно, кто ее отец. В конце концов дядя Натан простит… наверное… Или не простит? Ведь Руслан фактически предал его доверие!

Все эти вопросы роились в его голове, как пчелы в улье, и никуда от них было не скрыться. К концу дня Трубачёву стало казаться, что проблема в принципе не имеет правильного решения, и от этого стало только паршивее.

В этот день Флора не могла делать абсолютно ничего. Только лежала на кровати, смотрела на фото Руса в телефоне и крутила в голове одну и ту же мысль: «Мне не нужно думать, чтобы определить, хочу я быть с ним или нет. Для меня ответ очевиден и всегда был очевиден. Но для него, похоже, нет?»

Это знание растерзало душу в клочья, прямо как голодный лев антилопу.

В голове каруселью крутились воспоминания того, как она долгие годы бегала за любимым. Ведь в буквальном смысле чуть ли не преследовала его. Поджидала в кафе, когда он приезжал на каникулы, напросилась с ним в поездку, даже спровоцировала их первый секс… А ведь он не хотел! И в Питер прилетела к нему сама, сама пришла в его квартиру…

– Я как банный лист! Больше не буду навязываться… – решила она.

Пора ей вернуться в свою квартиру, а Рус пусть решает всё что угодно.

«Решальщик фигов…» – всхлипнула она.

Мама учила быть гордой… Пора Флоре вспомнить этот урок.

Прошло два дня, а ясностью в голове Руса и не пахло. Наоборот, вопросов накопилось еще больше, чем ответов. Поэтому, когда позвонил приятель из прошлой жизни и предложил отвлечься, точнее развлечься, идея показалась Трубачеву очень привлекательной.

Немного выпить, потанцевать, пообщаться с одноклассниками… Чем не способ скоротать два-три часа. Там, глядишь, и решение проблемы придет в голову само собой.

Клуб, где Трубачёв в прошлые годы успел изрядно покуролесить, встретил Руслана с распростертыми объятиями. Яркие огни, громкая музыка, толпа извивающихся на танцполе тел – здесь всё как в прежние времена. Идеальное место, чтобы немного покутить со старыми друзьями.

Однако стоило ему появиться в зале, как его облепили не столько старые друзья, сколько подруги. Их сегодня в клубе оказалось неожиданно много, словно кто-то пустил слушок о его появлении. Буквально атаковали со всех сторон.

Еще год назад он бы непременно запостил такую картину в соцсети, теперь же не будет этого делать из боязни обидеть Флору. Мало ли, что она подумает.

Одноклассники быстро взяли в его оборот, и уже через час в голове шумело от изрядного количества виски. Прошлые подруги всё продолжали крутиться вокруг, будто Трубачёва намазали медом. Еще через время появилась Полина – та самая девочка, после которой Руслан решил хранить Апельсинке верность.

Блондинка была по-прежнему хороша собой, вырядилась в невероятно откровенное платье. Недвусмысленно намекнула, что готова позволить Руслану сделать с ней всё, что ему захочется. Но стоило ему только представить, как он ведет красотку в туалет и берет то, что та так настойчиво ему предлагает, как в голове возник образ Флоры и то, какой расстроенной она была когда-то, увидев его выходящим из спальни с расстегнутой рубашкой.

Пусть Апельсинка не узнала бы о том, что Руслан мог сделать с Полиной… Он всё равно не будет. Ведь обещал, что останется верен, а уж если он что обещает – непременно держит слово.

«Надо валить…» – решил сразу.

Такси домчало до дома почти мгновенно. Только вот факт устранения соблазна никак не повлиял на его проснувшееся либидо. Секса хотелось так, что хоть зубами скрипи. И Флоры, как назло, нет… Ладно, если ее нет рядом, можно ведь и позвонить!

Пусть уж лучше будет виртуальный интим, чем никакого.

– Апельсинка, я тебя хочу! – прохрипел он, едва она взяла трубку.

– Руслан, ты гад! – ответила она вместо ожидаемого «я тебя тоже».

Трубачёв тут же сел на постели.

– Это еще почему? – спросил строгим тоном.

Голос Флоры тоже стал строгим:

– Вместо того чтобы вернуться в Питер, ты… Ты…

– Я же сказал, мне нужно обмозговать ситуацию! – прервал он ее на полуслове.

– Я вижу, как ты ее обмозговываешь! Мог бы и сказать, что идешь в клуб, чтобы я не узнавала об этом из постов твоих приятелей в соцсетях!

– Ты подписана на моих друзей?

В ответ раздался лишь нервный смешок.

«Интересно, какой урод запостил фото со мной? И что она увидела? Хотя ничего такого увидеть не могла, потому что я ничего такого не делал! Ей злиться не на что! Я, между прочим, мог зажигать с Полиной, но вместо этого вернулся домой и звоню ей. Где элементарная благодарность?»

– Я тебе собачка на привязи, что ли? Обязан сообщать, куда иду? – строго спросил он.

– Говорю же, гад!

И Флора бросила трубку.

«Немедленно перезвони!» – написал Руслан вдогонку.

Ждал всю ночь, но так и не дождался.

К утру решил наплевать на гордость и перезвонил сам, однако трубку упрямица не взяла.

– Что за хрень?

Не к такой Апельсинке он привык. Где причитающееся ему обожание, понимание… Ласка где? Это всё ему очень нужно, причем в неограниченных количествах, и так сложилось, что это добро ему нужно исключительно от Флоры.

Телефон снова ожил, когда Руслан мылся в душе. Он так хотел поговорить с Апельсинкой, что чуть не растянулся на мокром кафеле, когда несся обратно в спальню. Однако звонила совсем не она.

– Сын, хорошо, что ты решил задержаться в Краснодаре! Сегодня днем мы с Натаном встречаемся с очень жирным заказчиком! Ресторан, неформальная обстановка… Прощупаем почву, пообщаемся, узнаем о новых тенденциях в строительном бизнесе. Пойдем с нами, я представлю тебя как будущего работника! Согласен?

– Да, конечно! – ответил Руслан, очень стараясь, чтобы голос не звучал уж слишком разочаровано.

Собирался на встречу с большой тщательностью. Сбрил двухдневную щетину, выбрал строгий деловой костюм, чтобы уж точно угодить отцу. А когда появился в зале пафосного ресторана, понял, что тут не деловое знакомство, а банальные смотрины, поскольку заказчик был с дочерью.

– Это мой сын, Руслан, – представил его отец.

Предполагаемый жирный заказчик оказался жирным в прямом смысле этого слова. Человек-гора. Ростом как отец Руса, не меньше, а тот – настоящий двухметровый исполин. Только килограммов в человеке-горе было почти в два раза больше, чем нужно.

Впрочем, его дочь оказалась довольно милой – аккуратная блондинка с коротко подстриженными кудрями. Не будь у Руслана Флоры, возможно, она ему даже понравилась бы.

– Ольга! Студентка филологического факультета, – представил ее отец.

Против Ольги Руслан ничего не имел, но и знакомиться с ней ближе уж точно не собирался. Однако по взгляду Трубачёва-старшего четко понял – тот намерен крепко взяться за сына и уже не отпустит.

Только Рус не бесхребетная амеба, им не покомандуешь.

Он присоединился к обеду, поддерживал общую беседу, однако вежливо игнорировал попытки отца заострить внимание на Ольге.

Почувствовав жужжание в кармане брюк, посмотрел на экран телефона – звонил питерский приятель, Сергей. Руслан извинился и вышел в коридор. По большому счету, использовал звонок как повод передохнуть, однако тот оказался неожиданно важным.

– Привет! Ну что, тебя можно поздравить? Допрыгался? – поинтересовался Сергей.

– В смысле?

– Ну, моя Жанка видела твою Флору в местной женской консультации. Заделал бейбика или пронесло?

– Какого на хрен бейбика?

И вдруг Флорино нежелание с ним беседовать обрело для Руса новый смысл.

Не сказала ему, даже словом не обмолвилась…

«Не хотела, чтобы я знал? Не собирается оставлять ребенка? Получается, она меня больше не любит?»

Сама эта мысль покоробила его, полоснула по груди острым скальпелем.

«Это что же получается, у меня больше не будет моей Апельсинки?»

На этой мысли Руслан почувствовал, что ему не хватает воздуха. Казалось, в коридоре ресторана просто не осталось кислорода, он испарился, прямо как его с Апельсинкой время.

Трубачёв-младший сбросил звонок и уже через секунду заказывал билеты в Питер.

Из ресторана ушел, даже не попрощавшись.

Трубачёв-старший вот уже полтора часа как скрипел зубами от злости.

Родной сын – и так подставил! Это же постараться надо! Ну не понравилась тебе девушка, досиди, прояви вежливость, ведь Кирилл его о таком не каждый день просил. Он, между прочим, для Руслана старался, и тут такой финт ушами!

Кое-как распрощавшись с заказчиком, он вместе с Натаном отправился домой.

Сегодня у них на заднем дворе затевалась вечеринка в честь дня рождения одной из Кириных сотрудниц. У той в семье что-то случилось, и его героиня-жена тут же поспешила на помощь, предложила для поднятия духа устроить торжество… у Трубачёвых дома.

Ну больше ж негде! В городе Краснодаре ресторанов-то практически ни одного… Обязательно надо устраивать барбекю во дворе его дома…

Он бы сказал свое железобетонное «нет», да только кто бы его вообще спросил. Кира поставила его перед фактом! Если этой барышне что-то втемяшится в голову, она просто не отступает.

– Ждана уже у вас, ругается, ждет. Поехали быстрее!

Натан потянул его к машине.

Водитель доставил их на место уже через полчаса. А в особняке дым коромыслом – домработница и официантки бегали из дома во двор и обратно со скоростью и грацией гепардов.

Жена встретила его у входа поцелуем в щеку. Сразу спросила:

– Как всё прошло?

– Да никак не прошло! – пробурчал он. – То ли Ольга ему не понравилась, то ли вообще идея знакомства в принципе…

– Жаль, Оля такая хорошая девочка, умная, развитая… Но я тебе сразу сказала: идея глупая, уж наш сын в помощи по части знакомств точно не нуждается.

– Да ладно бы просто не понравилась, – продолжил он возмущаться, – так он с обеда ушел, представляешь!

– Как это ушел? – Кира уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Ногами! Как самый безответственный в мире раздолбай!

– Подтверждаю, ушел ногами! – кивнул Натан с усмешкой.

Тут к ним подошла Ждана.

– Кира, гости начинают прибывать… Натан, пойдем, кое с кем хочу тебя познакомить…

С этими словами она утащила мужа на задний двор.

Когда друзья ушли, Кирилл наклонился к жене, сгреб в объятия и проговорил на ухо:

– Солнышко, ты иди, встречай гостей, а я в кабинет, чуть-чуть отдышусь, с Русом поговорю, а потом к вам, ладно?

– Как скажешь, – кивнула она и ушла, бросив на него пронзительный взгляд.

Не любил он эти ее пронзительные взгляды, ой как не любил. Ведь, как правило, предвещали бурю с активным громометанием в его сторону!

Кирилл поднялся на второй этаж, зашел в кабинет, уселся в любимое кресло и сразу принялся звонить Руслану. Тот трубку брать не спешил. Отец успел позвонить ему не один раз, прежде чем услышал от сына долгожданное «Алло».

– Так дела не делаются, Рус! – пробасил он строго.

В этот самый момент заметил, что в кабинет вошла жена и жестом попросила поставить телефон на громкую связь. Кирилл подчинился, шумно вздохнув. Всё-таки не дала нормально поговорить с сыном.

– Пап, я не мог остаться… – тем временем признался отпрыск.

И тут Кира перехватила трубку:

– Сыночек, у тебя что-то случилось? Почему ты ушел?

– Случилось… – признался он.

– Я так и думала! – зафырчала она на мужа. – А ты всё «безответственный» да «безответственный»! – а потом снова елейным тоном продолжила разговаривать с Русом: – Сыночек, а что у тебя случилось?

– Мам, мне срочно нужно в Питер, я потом всё объясню, ладно? Я в аэропорту, готовлюсь к посадке на рейс…

– Конечно, конечно! – тут же затараторила она.

– Какой Питер? Какая посадка? – прогремел было Кирилл, но только кто бы его слушал. Руслан уже повесил трубку. Он тут же упер руки в боки. – Посмотри на него, Кир! Делает что хочет, а на отца плевал! Я ему должность предлагаю…

– Да успокойся ты! Разошелся! – снова зафырчала на него жена. – Мальчик же сказал, случилось! Может быть, у него в Питере девушка есть, а ты ему Олю подсовываешь…

– Да есть у него там какая-то… – признался Трубачёв-старший нехотя.

– Есть? Так а зачем же ты устраивал цирк со знакомством? Еще и мне не сказал!

– Ты не понимаешь… – пробурчал Кирилл.

Потом принялся растолковывать жене что к чему. Растолковывал долго, с чувством. А когда растолковал, завозмущался:

– Ну зачем ему свиристелка восемнадцати лет от роду! Ну это ж вообще…

На этой славной ноте Кира поперхнулась.

– Один вопрос, дорогой супруг… – подняла она указательный палец. – А сколько мне было лет, когда мы с тобой сошлись?

– Ну… Во-первых, то были другие времена! – пробасил он. – Во-вторых… А ты представь, если бы нашу Дашку кто-то в восемнадцать в другой город увез? Ты бы вся распереживалась! Не верю я в серьезность этого союза! Лучше им сразу расстаться…

– А если он ее любит… – заметила жена.

– А если любит, тем более должен понимать, что девчонке в восемнадцать учиться надо, а не бросать всё и в другой город… Ну должна же быть серьезность!

– Может, они сами разберутся? – громко воздохнула жена.

– Он разберется, как же… У него сейчас всё тело состоит из гормонов! Я помню себя в его возрасте! Кира, надо влезть! Может, еще с кем познакомим, а он про свою свиристелку и забудет?

Жена поджала губы и покачала головой.

– Нет, дорогой, я считаю, ты не прав!

– Это как это я не прав? – нахмурил он брови и приготовился идти в атаку.

– А вот так не прав! – Жена уперла руки в боки и пошла атакой раньше него. Ее голос зазвенел, как колокол: – Лучше бы ты предложил съездить туда, познакомиться с девушкой, вот это было бы мудро! Может быть, у них серьезно, а ты тут со всякими знакомствами… Только навредишь! Ты как будто сыном не дорожишь!

– Это я-то не дорожу? Я очень даже дорожу! Да он для меня – самое дорогое!

– Тогда сделай так, как я прошу! – жена топнула ногой и упрямо задрала подбородок.

«С другой стороны, а почему нет?» – вдруг пришло ему в голову.

От поездки в Питер и знакомства с девочкой ничего плохого уж точно не будет.

Кирилл уставился в любимое лицо жены и кивнул.

– Ладно, сделаем так, как ты предлагаешь… Ну а если она нам не понравится?

– А вдруг хорошая девочка? – пожала плечами Кира.

А потом она сделала то, ради чего подчас соглашался на всё, о чем раньше и задумываться бы не стал – села к нему на колени, обняла за шею и прикоснулась губами к его щеке. Проделала дорожку из поцелуев к его шее, расстегнула пару пуговиц на рубашке, продолжила целовать.

– Ласки хочу! – пробасил он и полез рукой ей под юбку.

– Ох… – прошептала она одними губами, когда он сжал ее бедро. – Но у нас же гости…

– Подождут! Надолго тебя не задержу!

– Нет, ты уж будь добр, задержи! – тут же фыркнула она.

Потом взяла его вторую руку и заставила себя обнять.

Через секунду взвизгнула, потому что он снял ее с колен, резко встал и подхватил на руки. Понес прямиком в спальню. Он уже не в том возрасте, чтобы развлекаться в кабинете.

Уже там, на супружеском ложе, с удовольствием раздел свою крошку жену догола, не оставил на ней даже крохотных трусиков. Обсмотрел всю, обласкал, поцеловал все нужные и чувствительные места. Потом до отказа заполнил собой так любимое и желаемое им тело.

Как только Трубачёвы появились на барбекю, их тут же окружили гости. Но после всего того, что только что произошло в спальне, Кирилл взирал на гостей благосклонно. Уже мало что в этом мире могло испортить ему настроение.

Чуть позже к ним подошла чета Карц.

– Где пропадали? – спросила Ждана, взяв Киру под руку.

– Да так, решали одно семейное дело… А мы завтра летим в Питер! – сообщила она.

– Что-то случилось с Русом? – тут же поинтересовался Натан.

Кириллу не хотелось выносить спор с сыном на всеобщее обозрение, поэтому он лишь покачал головой:

– Просто погуляем по городу, давно хотели…

– Ты мне тоже обещал показать город и ни разу в Питер не пригласил! – тут же повернулась к мужу Ждана. – Я даже у Флоры еще не была… Как там устроилась наша девочка…

– А что, давайте полетим вчетвером! – вдруг предложил Натан.

– Давайте! – похлопала в ладоши Кира.

«Апельсинка должна быть! Она просто обязана быть в моей жизни! Ну как я без нее… Без нее невозможно!» – вертел он в голове одну и ту же мысль во время полета из Краснодара в Питер.

Смотрел в окно и продолжал вспоминать их совместную жизнь. Ведь она, жизнь эта, была хорошей, полной радости, общения и хорошего секса, а сколько в ней было любви – его и Флориной. Их общее большое чувство… такое чувство только слепец не заметил бы, а Рус себя слепцом не считал. И всё это разрушить из-за откровенной фигни?! Нет, спасибо, он не полный кретин, чтобы позволить этому случиться.

«Я всё улажу, разрулю…»

В конце концов, с чего он решил, что Флора могла сделать аборт? Не так уж сильно они поругались. Немного расставили границы – не более. После такого любящая девушка уж точно на аборт не побежит. Или побежит? Беременна ли она вообще? Может быть, просто ходила в клинику на плановую проверку, или еще что. Да и откуда взяться ребенку, если девчонка на противозачаточных…

– Чего гадать, скоро всё узнаю, – проворчал он, подъезжая к дому, где располагалась его квартира.

Посмотрел вверх – свет в квартире не горит, хотя время близилось к полуночи. Странно, потому что Апельсинка обычно в такое время еще бодрствовала, то есть они оба бодрствовали – как правило, занимались любовью.

«Ну, легла пораньше, разве криминал?»

Так даже лучше. Сонная Флора – легкая добыча. Он разденется, нырнет к ней в постель и помирится с ней старым дедовским способом. После нескольких оргазмов у девчонки не останется выбора, кроме как забыть историю с клубом и задержку Руса в Краснодаре, и они вместе решат, как жить дальше, обсудят вопрос с ребенком.

Руслан зашел максимально тихо. Внимательно прислушался, но в квартире царила тишина.

«Определенно спит!» – тут же решил он.

Флора, как правило, во время сна не издавала никаких звуков. Он ни разу не слышал, чтобы она храпела. Любил наблюдать за тем, как она подпирает ладонью щеку, словно так слаще спится. Наверное, и сейчас лежит в такой же позе.

Он разулся и принялся красться к спальне прямо как ягуар во время охоты – аккуратно и совершенно бесшумно. Уже перед дверью стащил с себя рубашку, джинсы, остро почувствовал, как растет возбуждение. Осторожно зашел – продвигался медленно, боясь что-нибудь зацепить, ведь глаза еще не привыкли к темноте. Кое-как добрел до кровати, коснулся одеяла и…

«Всё, дальше можно не красться…» – понял почти сразу, почувствовав пушистую поверхность покрывала, купленного Апельсинкой месяц назад. Кровать заправлена, а значит, девчонки в ней нет.

Рус включил свет и уставился на идеально прибранную постель.

– Флора! – взревел он.

Где ей еще быть в двенадцать часов ночи, кроме как не в спальне?

На всякий случай обошел квартиру, но всё впустую.

Он позвонил ей, но Флора, как и сегодня утром, проигнорировала звонок.

– Это что же такое делается… – зарычал он. – Свинтила гулять мне назло? Типа я не узнаю? А я вот взял да узнал! Ну держись теперь, дорогуша…

Зря раздевался… И возбуждался тоже зря.

Рус наскоро принял душ, достал из шкафа чистые джинсы, рубашку и вдруг обнаружил на некоторых полках подозрительную пустоту. Одежда Флоры исчезла! Не вся, но весомая ее часть.

Трубачёв почувствовал себя так, словно ему только что двинули по темечку битой.

«Так, это что вообще такое? Это как? Это зачем?! Она решила разъехаться? Из-за одного идиотского похода в клуб?! Ничего себе…»

Рус стоял, смотрел на пустые полки и решительно не понимал, как в один момент весь его счастливый мир встал с ног на голову.

Да он за ноги эту девчонку обратно притащит, не будь он Трубачёв! Вот возьмет, поедет к ней и притащит. Как в древние времена: схватит, перебросит через плечо и в берлогу. Ишь чего выдумала, вещи она собрала! Флора – его женщина. Его и никого более!

В этот самый момент он вдруг вспомнил последние сказанные Флоре слова: «Я тебе собачка на привязи, что ли? Обязан сообщать, куда иду?»

Кажется, именно после этого она швырнула трубку.

Так сильно обиделась? Ну… если ей настолько претит, что он сходил в клуб, так он туда может больше и не ходить – ему абсолютно не принципиально. Или, допустим, ходить исключительно вместе с Флорой. И вообще, если малышке Карц так важно знать, где он, он будет ей сообщать!

Да, он как-то нехорошо среагировал на ее претензию. Ему бы тоже дико не понравилось, если бы она ушла куда-то с друзьями, а ему и слова не сказала. Руслан без сомнения был бы в бешенстве, увидь он в сети фото с вечеринки, о которой она умолчала.

Трубачёв всё про себя знал – он из породы «Ревнивикус Жуткус», прямо как его отец, тот ведь до сих пор ревновал мать к каждому столбу. Причем мама это как-то слишком спокойно воспринимала, ей даже нравилось быть всё время в фокусе его внимания. Вот и Флоре нравилось, когда Рус выспрашивал, где она и что с ней, могла хоть каждый час сообщать ему, что делала. Однако он упустил одну важную деталь: его девочка той же породы «Ревнивикус Жуткус», поэтому неудивительно, что надула губы.

Положение серьезнее, чем он думал, надо срочно его исправлять.

И Рус, несмотря на позднее время, направился прямиком в квартиру, где Флора жила, пока они не съехались. Судя по всему, рыжая беглянка там, больше негде.

Шел с намерением во что бы то ни стало забрать домой. Там ей самое место.

Когда оказался у нужного подъезда, отметил, что свет в ее квартире очень даже есть. Еще заметил, что на балконе толпится несколько парней с сигаретами, и это его уже совсем не обрадовало.

Несколько месяцев назад Флора оставила у Руса в машине запасную связку ключей – так, на всякий пожарный. Он захватил их, помчался к подъезду, птицей взлетел на нужный этаж, даже лифтом не воспользовался.

Впрочем, ключ не понадобился – входная дверь оказалась открыта. А в квартире дым коромыслом! Нашел целующуюся парочку в коридоре, кто-то играл на гитаре на кухне, кто-то шушукался у окна. На столе целая батарея дешевого алкоголя и студенческой закуски – чипсов, орешков и прочей ерунды.

Молодежь изрядно подвыпившая, явно первокурсники. Не встретил ни одной знакомой физиономии. Главное – Флоры нигде нет, как и ее соседки!

«Что за хрень…» – Руслан не постеснялся заглянуть в спальню сначала к Апельсинке, а потом уже и к ее соседке Алёне. Вторая нашлась скрученной на диване, а возле нее сидел Денис, ее парень, тот самый, кому он когда-то врезал, не разобравшись.

– Что происходит? – пробасил Трубачёв так громко, что стены почти содрогнулись.

– Тише ты… – окликнул его Денис. – Алёне плохо, перепила, еле угомонил…

– А что там за беспредел? – Рус махнул рукой в сторону двери.

– Вечеринка, – пожал Денис плечами.

– Где Флора?

– Не знаю, уехала на какой-то там отрыв, я краем уха слышал, не вникал…

– Что-о-о?! – У Руса челюсть отвисла буквально до пола.

– Просил же, не ори! Алёну разбудишь!

– Конечно разбужу! Пусть она объяснит мне…

– Ничего она тебе сейчас не объяснит! Ее опять стошнит, и всё… Подожди немного…

– Вот же… – прошипел Рус, но шуметь не стал.

Правда ведь, ничего не добьется.

Вышел из спальни и пробасил зычно:

– Вечеринка закончена, все по домам!

Молодые люди, как ни странно, послушались, даже спорить не стали. Видно, побоялись его злобного вида.

– Я ей покажу отрыв! Я ей такой отрыв покажу, что отрывать будет нечего! Обалдела в край… Как ее теперь искать?!

Достал телефон, набрал любимый номер – снова безрезультатно. От этого радиомолчания ему уже хотелось биться головой об стену.

Через полминуты вспомнил, что устанавливал на телефон приложение с поиском по геолокации. Выдохнул с облегчением и даже воспрянул духом… пока не обнаружил, где именно находится телефон Апельсинки.

Какой-то отель на окраине Питера.

«Что она там забыла?!»

И снова заскрипел зубами, причем сам этого даже не заметил. Пока добрался до места, успел передумать всё на свете, но всё же решил не пороть горячку, пока не поговорит с младшей Карц, а то так и с ума сойти недолго.

На поверку место оказалось даже не отелем, а цепочкой маленьких домиков в живописном районе. Руслан еле дозвался администратора, которым оказался седой мужчина лет пятидесяти с большой лысиной на макушке. Тот сначала совершенно не хотел выдавать Трубачёву информацию, но уступил, когда при помощи нового гостя стал на некоторую сумму богаче.

– Ваша девушка, говорите? – сощурил глаза администратор. – Ну держите!

С этими словами он передал Руслану карту-ключ, рассказал, куда идти.

– Только не устраивайте проблем, иначе вызову полицию… – напутствовал он взвинченного до предела парня.

При этих его словах сердце Руса ухнуло куда-то вниз.

– Она не одна? – спросил он сдавленно.

– Понятия не имею… – администратор пожал плечами.

В этот момент Руслан был практически уверен – врет. Слишком уж сильно забегали глаза, слишком уж показательно покачал головой. Да еще и проблем попросил не устраивать, полицией пригрозил…

«Не одна… Ну конечно, не одна… На кой черт ей сюда одной ехать! Отрыв в одиночку не устраивается! Кто он? С кем она?»

Когда Руслан вышел на аллейку, которая вела к нужному домику, время будто остановилось. Трубачёв словно наблюдал за собой со стороны. Вот делает шаг, еще один, и еще…

«А стоит ли вообще туда идти?» – малодушно подумал он.

Пока не поймал Флору на горяченьком, можно тешить себя надеждой, что ты у нее один, но когда увидишь измену своими глазами – обратной дороги не будет. И Апельсинки в его жизни тоже больше не будет…

«Очнись, придурок, ее и так уже нет!» – закричал он мысленно.

Лучше знать.

С этими мыслями он поплелся к домику Флоры. Тот, как назло, находился в самом конце, а Руслану каждый шаг казался подвигом. Прошла вечность, прежде чем он подошел к помещению с нужным номером. Увидел, что свет горит. Флора еще не спала, несмотря на глубокую ночь. Если бы он снимал такой номер с девушкой, пожалуй, тоже сейчас не спал бы…

«Нехороший знак, ох какой нехороший!»

У него была карта-ключ, можно просто зайти и… Нет, не можно! Если он застанет Флору кувыркающейся с мужиком, прибьет же! Ничто его не остановит. Пусть хотя бы оденется, что ли.

Решил позвонить. Услышал, как телефон Апельсинки заиграл мелодию, которую она на него поставила, а позже до него донеслось, как девушка чертыхнулась, сбросила звонок.

– Маленькая дрянь!

Прекратил мучить телефон и постучал в окно:

– Открывай, Апельсинка… – попросил сдавленно.

В этот момент она показалась в окне: волосы всклокочены, лицо испуганное, но по крайней мере одетая.

– Ты что тут делаешь? – взвизгнула она, округлив глаза.

– Открывай, говорю, разбираться будем…

Он больше не узнавал свой голос – тот стал совершенно неродным, будто гул из трубы.

– Подожди немножко! – вдруг попросила она, и в домике послышалась какая-то возня.

Рус подождал. Ровно полминуты, прежде чем открыл дверь своим ключом.

Вошел в импровизированную прихожую, скрестил руки на груди и уставился на дверь спальни.

Флора показалась через пару минут. Волосы еще более всклокоченные, глаза как пятирублевые монеты.

– Что ты тут делаешь? – спросила она с укоризной.

– К тебе тот же вопрос… – прохрипел он.

– Ну ты же передо мной не отчитываешься, куда и зачем ходишь, почему я должна…

Он подошел совсем близко, навис над ней и зло зашипел:

– С кем ты трахаешься, Флора? С кем ты мне изменяешь?

А в следующую секунду ее ладонь врезалась в его щеку.

Пощечина вышла звонкая, от души. Флора ударила и отпрянула, как будто сама испугалась того, что сделала.

– Охренел? – пропищала она, нервно сглотнув.

Никогда… Никогда раньше она не смела перед ним ругнуться и уж тем более поднять на него руку. Поцеловать – это пожалуйста, это каждый день, а вот ударить…

У Руса аж красные круги перед глазами запрыгали от сильнейшей, почти не контролируемой вспышки ярости. Первым порывом было отвесить оплеуху в ответ, но в ту же секунду в голове запульсировало:

«Это же Флора… Она же маленькая, слабая, ведь пораню, а я должен ее защищать!»

Неимоверным усилием воли ему удалось сдержать гнев. Сработала старая, вложенная в него с детства программа.

Он схватил малышку Карц за плечи, отодвинул в сторону и шагнул в спальню с единственным желанием – отыграться на том, кого там найдет… Но спальня была пуста.

– Где он? – взревел Руслан.

– Кто?

– Не прикидывайся! Я слышал возню! Я знаю, что ты здесь «отрываешься»…

С этими словами Рус ринулся искать по углам, потом забежал в ванную, но везде было пусто. Тогда он заглянул в шкаф, поспешил к кровати.

– Пожалуйста, не заглядывай под нее… – вдруг взмолилась Флора, встала у него на пути и принялась заламывать руки.

Трубачёв резким движением отстранил девушку и наклонился к самому полу, готовый хоть за ногу, хоть за руку вытащить на свет божий того, кого она без сомнения там спрятала.

Однако под кроватью не было мужчины, лишь куча альбомных листов.

«Спрятала… рисунки?!»

Руслан аккуратно достал находку.

– Флора, что это? – оторопел он.

– Ты не должен этого видеть… – пробубнила она, пытаясь отнять листы.

Но он не дал их ей. Воспользовался преимуществом роста и стал разглядывать их на весу. Лесной пейзаж и его лицо сбоку, морской пейзаж и его с Флорой целующийся силуэт. Желтый осенний листок клена, прикрывающий половину его лица. Всюду он или они вместе, на каждом рисунке!

– Флора, я не понимаю… – прохрипел он сдавленно.

– А что тут непонятного?! Ты унизил меня! Показал, что скорее выберешь должность, чем будешь следовать нашему с тобой плану! Потом еще в клуб пошел, с прошлыми подругами танцевал… Ты думал, я Полину не узнаю, что ли? Считай, носом ткнул, что я тебе сто лет в обед не сдалась… Я уехала сюда, чтобы немного отвлечься, а всё, что я могу делать, – это рисовать тебя! Несмотря на то, какой ты жуткий гад, я только о тебе и думаю! Я не хотела, чтобы ты видел мои рисунки, поэтому я их спрятала! Это мое личное, внутреннее… мой творческий отрыв…

– Какой отрыв? – перебил он ее.

– Творческий! В отличие от твоих отрывов в клубах, у меня отрывы творческие!

– А-а-а… – протянул он, широко раскрыв рот.

– Вот тебе и «а-а-а»! – рассвирепела Апельсинка. – И после всего ты еще прискакал сюда обвинять меня непонятно в чем, как будто я не доказала тебе, что мне можно верить! Ты просто невозможен! Ты упертый, ревнивый, сумасбродный… ты… ты…

Из всей ее пламенной речи Руслан сделал лишь один вывод: даже если он застукает Флору голой в одной комнате с семью мужиками, можно смело верить, что она там случайно и по доброй воле ни за что ему не изменит, потому что и в самом деле очень любит.

– Давай поженимся, Апельсинка! – вдруг предложил он.

– Э-э-э… что?! – судя по ее виду, она просто не поверила своим ушам.

Трубачёв подошел к ней почти вплотную, опустился на колени, сжал ее в объятиях:

– Пожалуйста, выходи за меня! Кольца, правда, нет, но я завтра исправлюсь!

Флора опустилась на колени рядом с Русом, сжала в своих руках его ладонь и ответила:

– Я всю жизнь хочу быть только с тобой! Ты не шутишь?

– Я никогда в жизни не был так серьезен!

Руслан заметил, как заблестели ее глаза.

– Только плакать не надо, ладно?

– Ничего не могу обещать! – ответила Флора, одновременно смеясь и всхлипывая. – Родители будут в шоке…

– Мне плевать! Я больше не позволю им стоять между нами! Ни родителям, ни обстоятельствам, ни расстоянию… Мы больше не расстанемся, я тебе обещаю!

Флора прильнула к нему, обняла, положила голову на грудь и замерла. В этот самый момент Руслан почувствовал, как неимоверное напряжение последних часов наконец покинуло его тело, уступив место дикому, слепящему счастью.

Судьба подарила ему апельсиновое лето, потом апельсиновый год… А теперь у него будет апельсиновая жизнь. Целая жизнь с его апельсиновой девочкой!

– Кстати, малышка, ты не беременна? – наконец догадался спросить он.

– Нет, с чего ты взял? – покачала она головой.

– Ну, значит, будешь…

«До чего же красивое…»

Флора вот уже который раз разглядывала свое колечко и всё никак не могла наглядеться. Руслан купил его сегодня утром, когда они возвращались из домика, где малышка Карц творчески отрывалась.

Ночью после того, как выяснили отношения, долго занимались любовью, потом немного поспали, позавтракали в местном кафе и поехали домой. По дороге Трубачёв остановился возле ювелирного и сказал ей сакраментальную фразу:

– Пойдем выберем тебе самое красивое кольцо!

И выбрали! Белое золото, бриллиант изумрудной огранки в целый карат величиной. Он блестел и переливался на солнце так ярко, что у Флоры слезились глаза, хотя она и понимала, что слезятся они не только поэтому.

Рус поцеловал ее и ушел в университет грызть гранит науки, а Апельсинка осталась в его квартире. Не могла она сегодня идти на учебу, не могла, и всё тут. Все мысли только о новом положении, о предстоящей свадьбе, переезде. Как в таком состоянии учиться?

– Я теперь невеста! – бормотала она, хлопоча на кухне.

«Руслан придет с учебы, и я накормлю его чем-нибудь вкусным, мясом по-французски например! А еще блинчиками! Мама любила повторять: блины – всегда выгодное блюдо. Можно подать и с вареньем, и с красной икрой. И красиво, и сытно. А к блинчикам еще лучше сварить компот, нет, кисель! А может, лучше пирог с вишней? Но духовка ведь уже занята мясом… Есть мультиварка!»

Флора металась по кухне несколько часов к ряду, готовя и убирая.

В конце концов, она теперь Русу не абы кто, а будущая жена. Он должен знать, что она способна не только наедать щеки в кафе за его счет, но и сама что-нибудь сделать. Раньше-то они себя приготовлением пищи особенно не утруждали, в основном заказывали еду.

«Подумать только, еще вчера вечером я с ним мысленно прощалась, а сегодня жду его с учебы с кольцом на пальце! Удивительный мир!»

Звук открывающейся двери раздался как раз вовремя.

Пирог остывал на столе, мясо пропитало ароматом всю кухню, гостиную, прихожую, подъезду, наверняка, тоже досталось. Даже блинчики уже почти все были пожарены, теста осталось всего на парочку. Кисель тоже загустел до нужной кондиции.

Апельсинка бросилась в прихожую с поварешкой наперевес и застыла, увидев перед собой совершенно не Руса.

– Привет, Флорочка! – проговорил дядя Кирилл, проходя в прихожую.

В этот самый момент ей захотелось превратиться в маленького-маленького микробика, тогда она смогла бы спрятаться под этой самой поварешкой, которую держала в руках.

Вдруг следом показалась тетя Кира.

«Дела всё хуже и хуже!» – заистерила про себя малышка Карц.

– Флорочка! Что ты тут делаешь? – спросила тетя Кира.

На этом бы сюрпризам и закончиться, хватит уже, и так чуть до инфаркта не довели… Но нет! Теперь в дверях показались ее родители. Апельсинка еле удержалась, чтобы не шлепнуть себя ладонью по лбу.

– Доченька! – Ждана раскрыла руки и тут же стиснула ее в объятиях. – Не понимаю, ты как тут оказалась? Будь добра, объясни!

Она бы с радостью! Если бы знала как, ей богу, объяснила бы.

«Рус, где ты? Появись!» – взмолилась Апельсинка, но вселенная ее не услышала. Тогда Флора просто попятилась в гостиную, а взрослые всё продолжали наступать с немым вопросом на лицах.

– Я это… Просто готовила ужин… – тихо проблеяла она.

– А почему ты готовила его здесь, а не у себя! – насупился отец.

– Просто у меня дома дым коромыслом, трубу прорвало… там сейчас нельзя быть! – сказала первое, что пришло на ум. Глупо, конечно, но это всё же лучше, чем оглохнуть от их криков в гордом одиночестве. Пусть Руслан тоже глохнет!

– Доченька, ну а что же ты не позвонила? – тут же забеспокоился отец. – Мы бы помогли…

– Так зачем? – Флора окончательно вошла в роль и продолжила самозабвенно врать: – Мы вызвали мастера, Алёна к подружке подалась, а я сюда… Рус оказался очень гостеприимным.

Натан кивнул и проговорил:

– Как хорошо, что мы с матерью сначала сюда заглянули, а то явились бы сейчас в твою квартиру сюрпризом… Какой Рус молодец! Спасибо ему, что приютил! Ты сказала ему спасибо, Флора?

– О, я сказала… – кивнула она.

– Даже ужин в благодарность приготовила, да? – усмехнулся дядя Кирилл. – Хорошую девочку ты вырастил, Карц! Кстати, пахнет обалденно, даже есть захотелось… Может, и на нас еды хватит?

– Хватит! – закивала маленькая врунья. – Проходите в гостиную, я уже тут немножко освоилась, сейчас мигом накрою на стол, а вы отдыхайте, с дороги ведь!

«Еда – отличный способ отвлечь внимание!» – мелькнуло в ее голове.

Флора как ужаленная принялась бегать между кухней и гостиной, а потом тетя Кира и мама предложили ей помощь. Втроем они быстро справились и уже через несколько минут наслаждались мясом по-французски.

«Как бы мне предупредить Руса…» – Апельсинка всё пыталась уличить момент, чтобы сбегать в спальню за телефоном, который стоял там на подзарядке. Но спокойно зайти в спальню Трубачёва-младшего при родителях казалось ей верхом неприличия.

«Эх, стоило сразу им признаться! Ведь договорились с Русланом больше не таиться!» – умом-то она это понимала… но сердцем… сердце просто сбежало в пятки и возвращаться отказалось наотрез! А как можно признаться в сокровенном, если сердце в пятках?

Рус появился в тот момент, когда Флора разливала гостям кисель. Зашел и в буквальном смысле остолбенел:

– Э-э-э… Привет! А что вы тут делаете? – спросил он, подошел и поздоровался за руку с отцом и дядей Натаном. Потом поцеловал в щеку Киру. – Мамуля!

– Сыночек, отец рассказал мне, что у тебя девушка, вот мы и приехали познакомиться… – тут же выдала она.

– Серьезно? – усмехнулся Трубачёв-младший. – Ну и как знакомство?

– Что ты имеешь в виду? – спросил дядя Кирилл.

Руслан обвел гостей взглядом, потом уставился на Флору с немым вопросом. В этот момент она осторожно встала со своего места и стала аккуратно пробираться к выходу. Он тут же угадал ее маневр и преградил путь, во всеуслышание заявив:

– Вообще-то вы с ней уже восемнадцать лет как знакомы!

Флора зажмурилась, ожидая бурной реакции. Но родители опять не поняли намека! Даже такого жирного…

– Это кто-то из Краснодара? – спросила Кира.

Вдруг Апельсинка почувствовала, как Руслан обнял ее за плечи, а потом показательно поцеловал в щеку и пробасил:

– Ищи ближе, мам! Кто-то из этой комнаты!

Вдруг раздался стук падающего стула. Это отец Флоры так быстро вскочил на ноги и закричал на Руслана во всю силу своих богатырских легких:

– Ах ты паршивец! У нее в квартире трубу прорвало, девочка попросила у тебя приюта, а ты сразу этим воспользовался…

– Какую трубу? Мы с ней уже почти год вместе! – громко ответил Руслан и посмотрел на Флору, а та снова вжала голову в плечи.

– Как это… год вместе?! – прорычал Натан. – Так вы что же, получается, всё время врали? Флора, а что это за кольцо у тебя на пальце?! Немедленно отвечай!

Тут она наконец решила подать голос:

– Папа, Руслан сделал мне предложение, и я его приняла…

– А вы… А меня сначала не надо было спросить?! Да я никогда не позволю…

В этот самый момент возле него материализовалась Ждана и больно ткнула локтем под ребро:

– Успокойся, Натан… Ну неужели ты правда не видел, что она с детства в него влюблена… Флорочка, так ты теперь вернешься вместе с Русом домой? Я так рада! Я так боялась, что ты после учебы останешься жить в Питере…

Почувствовав материнскую поддержку, малышка Карц наконец-то выдохнула.

– Да, мамочка, поеду… я хочу перевестись в Краснодар!

– И бросить питерский университет? – взревел отец. – Да я ни за что не позволю, да я его собственными руками… я ее собственными руками… Лгунья!

Он хотел было броситься к Флоре, но жена буквально на нем повисла, не пуская, а Трубачёв-старший преградил ему путь, готовый удержать друга.

Флора прикрыла глаза, боясь даже предположить, чем закончится эта драма, но потом услышала уверенный голос Руса:

– Дядя Натан, я готов ответить на любую вашу претензию, но на Флору орать не позволю! Впрочем, трогать тоже, извините!

Отец Апельсинки аж задохнулся, позеленел, а жена продолжала его держать, всё шептала:

– Успокойся, Натан, успокойся…

Карц поднял указательный палец.

– Если только посмеешь обидеть мою дочку…

– То есть прямо сейчас вы мне морду бить не будете? – уточнил на всякий случай Руслан.

Натан несколько раз шумно вздохнул. Всмотрелся в испуганное лицо дочери и жены и наконец расслабил плечи.

– Так и быть, прямо сейчас не буду… Подожду, посмотрю…

Кирилл тоже расслабил плечи, видно поняв, что сыну с будущей невесткой ничего не угрожает. Подошел к другу, крепко обнял:

– Ну что, породнимся, Карц? Подарил бог родственничка!

В этот момент Флора четко заметила, что если папа был явно в шоке, отец Руслана такому повороту событий оказался рад.

– А ты хотел, чтобы он бросил свою питерскую девушку! – фыркнула на мужа Кира.

– Так я ж не знал, что это наша родная Флора! – пожал плечами Кирилл. – Против Флоры лично я ничего не имею. Она молоденькая, конечно, но раз уж такое дело, пусть женятся! И зря ты бесишься, Карц! Мой сын для твоей дочки – отличная партия! Раз решил жениться, будет сдувать пылинки. Я воспитывал его так, что жена – это святое.

В этот момент Флора почувствовала, что Руслан сжал ее руку, посмотрела на него и заметила, как он кивнул в такт словам отца.

– Так и будет, Апельсинка… – прошептал он ей на ухо.

Из колонок, подвешенных к потолку зала ресторана, зазвучал «Вальс цветов» Чайковского. Кира со Жданой уставились в центр зала и больше ничего и никого не замечали. Натан с Кириллом тоже наблюдали за тем, как их дети закружились в первом свадебном танце.

Флора, легкий грациозный лебедь, была необыкновенно хороша и элегантна в белом свадебном платье. Рус же в свадебном костюме больше походил на генерала, готовящегося править многотысячной армией. И положение не спасало даже то, что у него в петлице виднелась белая роза. Слишком уж строгий стиль, да и сам Руслан – парень внешне строгий.

– Ну что, всё еще дуешься, Карц? – Кирилл пихнул Натана в бок.

– А ты бы не дулся, если бы твою малолетнюю дочь вот так ни с того ни с сего взяли замуж?

– Она не малолетняя, – заметил Кирилл. – Ей девятнадцать, вообще-то…

– Да, неделю назад моей дочери исполнилось девятнадцать. Это повод идти замуж? Ты знаешь, не одобряю я такую спешку…

– Да ладно тебе! – усмехнулся Кирилл.

– Тебе не было ладно, когда твоя Дашка выходила замуж. А она была гораздо старше! И потом, ты чему так радуешься? Сам же сетовал, что Руслан кого-то завел в Питере! А как только узнал, что это Флора, сразу подобрел, даже сам оплатил им эту шикарную свадьбу. Почему?

– Так я ж думал, там какая-нибудь фифа без мозгов… – объяснил Трубачёв. – Раньше ведь вокруг Руслана только такие и крутились! Я ни одной нормальной девушки в его окружении не видел… А тут Флора! И умная, и серьезная, и красивая… С чего бы мне не подобреть? Хорошая невестка, да и сваты не подкачали! – Он показательно налил себе и Натану по рюмке коньяка. – Будем?

– Куда ж мы денемся… – Натан выпил и махнул головой в сторону пары, которая как раз провальсировала мимо их столика и продолжила танец на радость другим гостям, коих в ресторане собралось немало: – А хорошо танцуют!

– Да… Слаженно, в такт… Желаю им, чтобы жизнь так же прожили, как сейчас вальсируют!

– И я им того же желаю… – добавил Натан. – Пусть будут счастливы!

– Куда собралась? – услышала Флора, когда уже почти скрылась в прихожей.

– Я… э-э-э… В общем, мне надо колготки купить…

– Какие колготки?! – возмутился Рус. – Я жду тебя, чтобы отвезти на работу, что за дела такие?

– Ты не обязан меня везти, до «Поляриса» идти всего двадцать минут… – развела она руками.

– Я же говорил, что хочу представить тебя коллективу, всё честь по чести… Ты вообще-то в мою фирму устраиваешься! Сижу как дурак, жду, а ты за какими-то колготками собралась!

– Руслан, это необходимость! Вернусь через пятнадцать минут!

– Это не может подождать до вечера?!

«Прости, милый, не может!» – не слушая его возмущений, Флора ринулась вон из квартиры. Только побежала не в супермаркет за колготками, как сказала Руслану, а в аптеку за тестом для определения беременности. Оттуда сразу к золовке, Дарье, которая, по счастью, жила в том же доме. Дарья переехала туда с семьей около трех лет назад, как раз после того, как ребята поженились.

Важный супруг золовки возжелал апартаменты именно по соседству, чему Апельсинка была только рада. Даша Трубачёва, точнее уже много лет как Шубина, всегда была приятной в общении и с годами не растеряла своего дружелюбия. Очень скоро они с Флорой стали не разлей вода, и с периодичностью раз в несколько дней вели задушевные беседы под чашку кофе. Особенно хорошо беседы шли, если в этот кофе добавлялся ликер.

Флора знала, сейчас супруг Даши в командировке, так что своим приходом она никому не навредит, разве что рискует разбудить саму хозяйку квартиры.

Та не спала.

– Привет! – Она изрядно удивилась ранней гостье, сама была еще в халате. – Что-то случилось?

Апельсинка не стала ничего объяснять, молча достала тест и спросила:

– Могу ли я воспользоваться твоей ванной?

– Да сколько хочешь! – ответила та и захлопала в ладоши. – Ой, вы уже детей делаете! А я думала, ты до сих пор на противозачаточных…

– Мы только недавно их отменили, первый цикл без них… – ответила Флора через дверь ванной.

Сделав всё, что нужно, Апельсинка вышла, держа в руках тест.

– Я как раз сварила кофе, хочешь? Всё равно ждем… – предложила Дарья.

– Если тест покажет «да», то мне кофе нельзя!

– Что за глупости! Немножко можно… слабенький сделаю просто. А есть большая вероятность, что будет «да»?

– Не-а, никто ведь не залетает сразу же, как начинает планировать беременность? – хмыкнула Флора.

– Ну, всякое бывает, – пожала плечами Дарья. – А почему ты делаешь тест у меня, а не дома?

– Не хотела волновать Руса… – пробубнила Апельсинка, сознавая, как нелепо звучит ее оправдание.

На самом деле она боялась, что, если муж узнает о ее возможной беременности, на работу не пустит.

Руслан очень хотел ребенка. Собрался «делать» его сразу, как только они поженились, но Флора убедила подождать, пока она не закончит университет. Уж потом со спокойной совестью в материнство. Только вот до того, как стать мамочкой, она рассчитывала немного побыть дизайнером интерьеров, зря училась, что ли? Однако муж поймал ее на слове: «Ты сказала, как только получишь диплом, сразу делаем малыша! Диплом получен, где мой малыш?» И вот тебе пожалуйста. Прошло всего каких-то четыре недели после этого славного момента, и у нее задержка.

– Ой… Мне кажется или тут начинает проявляться вторая полоска?

Даша тут же вскочила с места и ринулась к золовке. Обе склонили головы над злосчастным тестом. И чем больше времени проходило, тем отчетливее становилась вторая полоска.

У Флоры всё внутри сжалось, завязалось жгутом. Вроде бы и счастливая новость, но как же страшно! И что теперь будет? Здравствуй, новая жизнь, прощайте, планы…

– Поздравляю! – Даша стиснула ее в объятиях.

– Спасибо… – Апельсинка всё никак не могла прийти в себя. – Ничего себе… Мама говорила, иногда для того, чтобы забеременеть люди тратят год и больше… А тут сразу две полоски! Я думала, успею немного поработать в дизайнерском отделе, наберусь опыта, а там уж…

– Что тебе помешает? – всплеснула руками Дарья.

– Не что, а кто… Руслан же меня теперь из дому не выпустит!

– Что за глупости! – Любимая Дашина фраза. – Ты сама себе хозяйка! Вот мой Гоша ни слова мне не говорил, когда я ходила на работу, беременная Мишкой!

– Твой Гоша – душка! – покачала головой Флора. – А мой Рус – непробиваемый танк! Ты когда-нибудь пробовала убедить в чем-нибудь непробиваемый танк? Он вообще был не в восторге от моей идеи пойти на работу сейчас, хотел, чтобы я уже потом, после парочки детей… Но ты представляешь, какая потом работа? Я хотела получить хоть какой-то опыт…

– Ой, пустяковая твоя проблема! Хочешь устроиться на работу, прояви хитрость. Не сообщай Руслану про беременность сейчас, скажи через несколько дней…

– Обидится… – мотнула головой Флора.

– Ой, тоже мне обижалкин! Кто сделал его царем?

Для Дарьи Руслан как был неразумным младшим братцем, так им и остался, и относилась она к нему соответственно, хотя неразумный малыш давно стал сильным целеустремленным мужчиной. Таким его Флора и воспринимала.

Впервые за всё время покидала квартиру Даши сама не своя. Волнение пропитало ее всю, заставило сердце биться с удвоенной силой.

«Ну а что, и правда, скажу Руслану чуть позже!»

Не самая плохая мысль. Некоторые вообще ждут до второго триместра, чтобы наверняка, а тут всего пара дней задержки.

Едва она переступила порог квартиры, услышала ворчание мужа:

– Флора, ну сколько можно! Я, между прочим, на встречу опаздываю! Всё из-за тебя! Ты, наконец, купила колготки? Если нет, ей богу, я тебя без них в машину хоть на руках понесу!

– На беременных не кричат! – вдруг сболтнула она и зажала себе рот ладонью.

«Ведь собиралась же повременить… Болтушка!»

Рус оторопел.

– Шутишь, да?

Раз проболталась, придется сдаваться с потрохами.

– Не шучу… – покачала она головой. – Я не за колготками бегала, а покупала тест, сделала его у Даши. В общем, с вероятностью девяносто девять процентов…

Договорить она не успела, Руслан подлетел к ней и сжал в объятиях.

– Вот это да! Заживем теперь! Ух!

– Ага, заживем…

– Здорово-то как, скажи? – голос Руслана звенел восхищением. – Скоро у нас с тобой будет маленький Апельсинчик!

– А может быть, Апельсинка! – как только она это сказала, грудь вдруг заполнило сладкое, доселе неизведанное чувство. И правда, вполне возможно, что она уже растит в себе нового человечка! Рыженькую, прямо как она, или блондинку, как Руслан. Какая – без разницы, главное, что это будет их дочка. Почему-то именно дочку ей хотелось больше.

– Может, и Апельсинка, – согласился муж и снова принялся настаивать на своем: – Но потом непременно сделаем Апельсинчика! Ты же тоже хотела двух детей, да, малышка?

– Хотела… и хочу! – кивнула она, а потом набралась смелости и спросила: – Ты же всё равно возьмешь меня на работу, да? Не оставишь теперь дома?

Он замер, причем надолго. Отстранился от Флоры, внимательно вгляделся в ее лицо, а потом всё же кивнул.

– Раз так хочешь, возьму… Но ты же понимаешь, будешь под активным присмотром…

Флора с облегчением выдохнула. Шутливо поинтересовалась:

– Будешь ходить за мной по пятам?

Муж кивнул, причем явно не в шутку.

«Если ему так нравится, пусть ходит!» – подумала она с улыбкой.

Wish List – список желаний (перевод с английского языка).