Энди – так зовут парня 14 лет отроду, что сейчас лежит на кровати в своей крошечной комнате и смотрит в потолок. В его голове тысяча сомнений. Он всё никак не может решиться, о том, как дальше жить. Он не знает на какой путь ему встать, не знает, чего именно он хочет добиться от жизни. Эти мысли вообще раньше не заботили его, до этой ночи. Сегодня всё изменилось.

Ещё днём мать сказала ему:

– Завтра будет определено есть у тебя дар или нет, ты сам настоял на этой проверке, пусть мне и пришлось выложить кругленькую сумму, но я не возражала… – его мать сидела на стуле в гостиной, этот разговор начался неожиданно, стоило ему вернуться домой с прогулки, – но думал ли ты о том, что будешь делать дальше?

Эти слова совершенно ошарашили Энди. Он сел на стул, потому что ноги его подкосились, уставился на мать пустым взором и повторил растерянно:

– Дальше? – и тут в его голове что-то щёлкнуло, ведь он на самом деле никогда не думал об этом, не думал о том, кем хочет стать, не думал, что будет делать, когда вырастет, а его жизнь, до этого момента, протекала легко и не напряжённо, и тут такой вопрос… словно дубиной по голове приложили….

– Подумай на досуге, сыночек… всё-таки от этого зависит твоя дальнейшая жизнь… и постарайся не злиться на меня, а понять… я же тоже не из стали сделана, рано или поздно меня не станет, – мать тяжко вздохнула, и в этот момент Энди заметил многочисленные морщины и складочки на лице матери… она ведь была отнюдь не молода, но не смотря на её же слова, она вселяла силу и уважение одним тяжёлым взглядом своих серых глаз, и если обратить внимание на её тело, то даже малейшие намёки на слабость пропадают, перед Энди сидела несокрушимая мать, состоящая из крепких мышц и стальных сухожилий, и сомневаться в её несокрушимости казалось глупо, но её дальнейшие слова заставили Энди крепко усомниться в этом образе.

– Знаешь, что со мной сегодня произошло на службе? Я не смогла выстрелить… натянула тетиву, прицелилась, а выстрелить не смогла… проклятая нежить всё наступала, рядом умирали мои товарищи, а я не могла выстрелить… пальцы просто не разжимались. Понимаешь? Пусть это и было уже в конце боя, и мало кто заметил мой прокол, но я старею Энди, и скоро меня не станет. Я сегодня это так отчётливо и ясно поняла, просто пришло понимание одной волной, и не возражать, ни сомневаться в нём не было никакого желания, просто потому что это так.

Энди сглотнул, в душе стало невероятно тяжело, нужно что-то сказать, но никаких слов на ум не приходит. И он смолчал, а мать медленно поднялась со стула, видно было как ей тяжело, что она сильно устала за день, да и многочисленные пустые бутылки на столе не говорили ни о чём хорошем… мать накачала себя вином под завязку, но при этом каждое её следующее слово было трезвым и чётким:

– Ты подумай над этим, Энди… просто сделай выбор и всё, потом тебе уже не придётся сомневаться в себе, и ломать голову… нам всем однажды приходится сделать этот выбор, и мы все по долгу сомневаемся, но нужно понимать, что выбор сделать придётся… ладно уж, пойду я вздремну… спокойной ночи, сынок.

– Спокойной ночи, Ма… – прошептал Энди и тоже отправился в кровать.

И вот, уже несколько часов он лежит и смотрит в старый, покрытый пылью и паутиной, деревянный потолок и думает над своим будущим.

Выбор стоит между двумя совершенно разными путями, у него есть возможность пойти по стопам матери и стать стражником на стене, но если у него окажется дар… Энди, когда-то прочёл историю об одном великом маге Рагадотте, и теперь о даре мечтал целыми днями… ему хотелось ощутить это неведомое могущество, научиться покорять и управлять силами природы, стать особенным… но это всё было таким невероятным и глупым, что больше напоминало сказку, а Энди уже не был ребёнком, всё-таки 14 лет как ни как.

По сути, выбор был уже давно сделан: если завтра у него окажется дар, то он займётся только им одним и больше ничем, он посветит ему свою жизнь, но, а если нет, то станет стражником и умрёт на стене, потому что все знают, что стражники не уходят в отставку…

Окончательно приняв своё решение, Энди повернулся на бок и попытался заснуть, но возбуждение от предстоящего дня не давало ему расслабиться, и сон ещё долго не приходил к нему.

Энди удалось заснуть только под самое утро.

Энди проснулся разбитым. Нехватка сна давала о себе знать ужасной головной болью и тяжестью век, и Энди хотел бы остаться дома, продолжать спать, если бы не мать, что деликатно скинула его с кровати на каменный пол.

– М-М-МУФ!!! – возмущённо замычал Энди, лёжа на полу. – Я точно не заслужил такого отношения!

– Вставай сын, тебе нужно быть у целителя Дигмы через пол часа, или ты уже успел передумать?!

Энди встал с пола, медленно, держась руками за голову и прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Нет, не передумал!

Никогда ранние подъёмы не давались Энди легко, он обычно предпочитал вставать ближе к обеду, так как ложился он обычно ближе к рассвету, но сегодня всё было иначе, сегодня решалось его будущее, и именно поэтому он вынудил себя встать с каменного пола и собраться с мыслями, несмотря на то, что за окном горит повсюду мерзотный свет мерзотного раннего утра.

– Вот и славно, – мать повернулась, и собиралась выйти из комнаты сына, но вдруг остановилась. – Удачи тебе, Энди! И каким бы не был результат… просто прими его как данность, которую никак не изменить.

– Хорошо, Мам… только не переживай! В истерику впадать не буду точно, и перед целителем Дигмой тебя не опозорю.

– Вот и замечательно! Ну всё… я ушла на службу. Увидимся вечером.

Мать ушла, а Энди вдруг замер, уставившись на мятую, но ещё тёплую, кровать. У него вновь появилось желание укутаться в одеяло, и погрузиться в сладкую сонную негу.

Отупение прошло. Энди вновь начал соображать. Мгновение – он бежит одеваться. Не проходит и минуты – он уже несётся по улице всё ускоряя и ускоряя темп, ведь совершенно неизвестно сколько времени прошло за то отупевшее мгновение, когда он выпал из реальности, заснув стоя, и совершенно забыв про встречу, на которую было потрачено много уговоров и куча материных денег.

Найдя нужную лавку, запыхавшийся Энди, врывается внутрь, при этом совершенно забыв постучать. Энди замер на пороге, пронзённый тёмными глазами, мужчины с белыми висками – Целителя Дигмы, собственной персоной.

– Э-э-э… что-то вы поторопились, молодой человек, – заговорил Целитель Дигма тихим, уставшим голосом, – Маргарет договорилась на встречу в половине седьмого, до неё ещё… – Дигма потянул за серебряную цепочку, торчащую из кармана его зелёной жилетки (зелёный цвет в этом мире – цвет здоровья и целительной магии), – пятнадцать минут. Вы слишком поторопились, молодой человек.

– Но вы же, вроде как… ничем не заняты, – пробормотал Энди и сразу же пожалел о своих словах, ведь они прозвучали так нагло, а он обещал матери, что не опозорит её перед целителем. – Простите…

– Ха… дерзко, но извиняться тебе не за что, просто потому что тебе никто не говорил, что на проверку дара тратится весьма большое количество магических сил, в простонародье – маны. Именно поэтому встреча назначена на утро, чтобы не тратить мой магический запас на мальчишку, посчитавшего себе одарённым, хотя где-то там прямо сейчас умирают люди… – слова целителя Дигмы отдавали кислым привкусом крови на языке.

Энди сглотнул. Его глаза только сейчас заметили тёмные круги под глазами целителя и маленькие пятна на зелёной жилетке… капли крови, что ещё не до конца засохли.

Целитель Дигма заметил куда направлен взгляд Энди.

– Ночка выдалась весёлой, мальчик, и я хочу извиниться перед тобой.

– Что… передо мной? Но почему?

– У меня закончилась мана, и сегодня я пришёл сюда лишь потому что обещал твоей матери.

– Но как же вы…

– Выполню проверку? Не беспокойся, пусть я и без маны, но у меня есть ученик… который, к слову, придёт сюда ровно в назначенное время… а сейчас, – целитель Дигма вытащил что-то из кармана, – лови!

Энди растерянно поймал предмет, что метнул в него целитель Дигма. Предмет оказался ключом.

– Отдашь это моему ученику и ещё… – целитель Дигма на миг задумался и устало потёр руками вески, – скажи ему, что лавка сегодня на нём, ясно?

– Да… а вы уходите?

Дигма направился к выходу, и проходя мимо Энди на миг коснулся его плеча:

– Точно так, мальчик. Я хочу спать… не спал уже два дня, и очень жалею об этом…

Дигма вышел, оставив Энди одного в целительской лавке.

Энди заскочил на стул, повернулся к двери и стал ждать, и он бы дождался прихода ученика Дигмы, но очень неудачно моргнул… глаза его закрылись, а обратно открываться не собирались, да и Энди не сильно-то и настаивал.

– И где Босс?

Незнакомый хриплый голос заставил Энди проснуться, он сам не заметил в какой именно момент задремал, просто уселся в удобный мягкий стул и уснул, а тут уже незнакомец стоит в дверях и с искренним любопытством смотрит на него.

Незнакомец был совсем невысокого роста, и с маленькой деревянной трубкой, зажатой в зубах. Послышалось шипение и из рта незнакомого парня вырвалось облачко дыма, вместе со словами:

–Язык проглотил?

– Ты… – Энди прокашлялся, потому что голос его после сна выходил очень сиплым, и был едва слышен даже для него самого. – Ты ученик целителя Дигмы?

– Для тебя младший целитель Джон Финсвальт.

– Дигма просил передать тебе ключ… – Энди решил передать Джону ключ так же как это делал Дигма, то есть бросив со всей дури, но по ошибке метнул его слишком сильно, угодив коротышке прямо в лоб.

– Ох… прости, пожалуйста, я честно не специально… – пытался оправдаться Энди.

Джон зашипел, но ничего не сказал.

Он наклонился за ключом, сгрёб его с пола маленькой ручонкой, и потёр ушибленный лоб.

Энди заметил, как пальцы коротышки блеснули зелёным и красный след от ключа, на лбу Джона, сначала побелел, а через миг исчез вовсе, словно никакого здоровенного железного ключа в него и не прилетало…

Но колючий взгляд Джона говорил об обратном, коротышка никогда не забудет этого промаха и не простит.

– Ты не нравишься мне, парень! – сказал Джон прямо. – Но я попробую убить в себе это чувство, ведь ты сейчас уйдёшь отсюда и больше я тебя никогда не увижу…

– Но ведь…

– Что?

– Целитель Дигма должен был сегодня проверить мой целительский дар, и ты не можешь об этом не знать…

– Ха… а ты настырный! Иди за мной.

Джон прошёл мимо Энди, отыскал в противоположной от входа стене дверную ручку, открыл дверь скрытой комнаты, и вошёл внутрь, оставляя дверь открытой.

– Оголись по пояс, и ложись на койку.

Энди исполнил всё в точности, хотя ему было очень неудобно раздеваться перед незнакомым парнем…

Кровать оказалась чертовски холодной. И не удивительно, ведь в этой комнате нет ни одной свечи, ни печи, ни даже маленького очага, а солнечный свет ещё не успел прогреть её. Утренние лучи очень скупы на тепло.

– А почему здесь всё окрашено в белый? – не смог удержаться от очередного вопроса Энди.

– Для чистоты, на белом лучше видно грязь, а эту комнату моют по пять раз на дню, после каждой процедуры, а ещё… это для того, чтобы мне лучше сосредоточиться, ведь стоит отвлечься хотя бы на миг и… тебе это явно не понравится! – Джонни улыбнулся скупо, одними уголками губ, и от этой улыбки Энди побледнел… просто потому в этот момент, в его юной голове пронеслись образы, как Джон Финсвальт вскрывает ему живот и начинает копаться в кишках, совершенно не умело, пытаясь разобраться что где лежит…

Но Энди ничего не сказал, не убежал, не вздрогнул, он остался лежать, полностью смирившись со своей судьбой.

– А ты хорошо держишься, парень… молодчик! А сейчас постарайся расслабиться, чувство будет очень неприятным, но боли ты ощутить не должен, главное – не волнуйся и не дёргайся, понял?

Энди кивнул.

– Нет, я хочу от тебя это услышать, – настойчиво повторил Джонни. – Ты всё понял?

– Да, я всё понял, – повторил Энди. – Может начнёшь уже?

– Храбришься? Ну это хорошо…

Энди смотрел на Джонни сверху вниз. Под таким углом коротышка казался больше. Только сейчас Энди заметил, что парень одет в точно такую же зелёную жилетку, как и целитель Дигма, а это значит, что Джон давно уже практикуется в своём искусстве. Энди поднял взгляд чуть выше и заметил, что маленькой деревянной трубки уже нет при Джоне, а его лицо вдруг стало напряжённым.

Джон закрыл глаза и свёл вместе ладони.

Миг ничего не происходило, затем Джонни резко открыл глаза и на Энди уставились два светящихся зелёных шара…

– Тише, – проговорил Джон, – дыши глубже, спокойно, вдох-выдох, вдох-выдох…

Энди послушался совета, но глазеть на Джона не перестал.

Руки коротышки залил зелёный свет, это свечение словно шло откуда-то изнутри… и оно всё усиливается, пока в какой-то момент руки Джона не стали прозрачными.

Энди вовсе замер, даже дыхание его остановилось.

Свет от ладоней коротышки становился всё слабее, пока почти не погас, но при этом руки Джона так и остались прозрачными, словно они никогда не были настоящими.

– Дыши! – потребовал Джонни вновь, но на это раз резко, сквозь сжатые зубы.

Энди задышал. Нервно… перебивчиво. В тщетных попытках успокоить дыхание.

Джон наклонился над Энди и медленно опустил руки на его обнажённую грудь… а затем погрузил свои прозрачные кисти в плоть Энди.

Энди охнул и задрожал.

Руки Джона вошли ещё глубже… и вдруг он замер, и уставился на Энди своими светящимися глазами, смотря куда-то вовнутрь.

А Энди лежал на месте, ни живой, ни мёртвый, и ощущал невнятное шевеление в груди, что-то чужеродное внутри себя.

Джон вздрогнул, внезапно, и вытащил руки одним резким движением. От его прозрачных ладоней идёт пар.

– Как же жжёт!!!

Джон соединил руки вместе и закрыл глаза.

Миг… и его руки стали нормальными, и свет дара исчез. Он открыл глаза, и посмотрел на Энди своим обычным хмурым взглядом.

Энди лежал и смотрел на него не то напугано, не то растерянно, он до сих пор не мог отойти от странного чувства внутри.

– Поздравляю… – хмуро пробормотал коротышка, – у тебя и правда есть огненный дар… – на губах Джона появилась едва уловимая улыбка, но при этом улыбались лишь уголки губ, а его глаза оставались абсолютно равнодушны и пусты…

Джон посмотрел на Энди пару долгих мгновений, а затем велел вставать и убираться прочь.

Маргарет

Когда Маргарет вернулась на стену, то узнала, что за прошедшие сутки погибло тридцать четыре бойца. Девять из них были из стражников, остальные из ополченцев. Двое погибло из её отряда. Кто именно это был она не знала. Она уже почти никого не знала из тех, кто остался в живых на стене, и даже в её собственном отряде старых ветеранов оставалось только двое – она сама и рыжий Кенни. Она сама ещё жива, Рыжий тоже вроде шевелится. А кто тогда умер? Это уже не важно!

Стражники каждый день несли потери, и с этим уже как-то надо бы смериться.

И она истинно верила, что все эти войны, которые погибают на стене, в итоге попадут в лучший мир, где повеселятся вдоволь… её вера была такова, но Маргарет всё равно не хотела потерять единственного друга, что остался в живых.

– Сражайся как следует, Рыжий! – бросила она за плечо.

Они стоят на стене. Только-только заменили прошлую уставшую смену.

– Что это вдруг на тебя нашло, Кошёлка? Старческий маразм настиг тебя неожиданно, да? – Рыжий как всегда был нагл и совершенно туп.

– Да пошёл ты!

– С радостью бы пошёл подальше от тебя, да только вот не могу, служба, знаешь ли… а ты вот можешь идти! Можешь даже просто пару шагов вперёд сделать, через бортик перевалиться и всё будет очень даже хорошо!

– Только для тебя.

– А это уже более чем достаточно! Только представь… на всём белом свете, на целого одного потрясающего бородача станет больше!!! Праздник! Люди будут веселиться неделю, не меньше. Мы все будем дружно вспоминать, какая отвратительная стерва отправилась на тот свет, и радоваться, что это наконец-то случилось и теперь можно будет пожить дружно и счастливо!

– Ага, пока мертвяки не сожрут всех вас.

– Ага, пока мертвяки не сожрут всех нас!

– Ладно, прекращай, кажется волна пошла.

– Это точно… готовность минуты три, не больше.

– Ха… я смогу достать через две с половиной, спорим?

– Что?! Да тут не меньше двух сотен шагов будет!!! Издеваешься что ли… да такой мазиле как ты ни в жизнь не попасть!!!

– Ну так спорим, а?

– Ну и чёрт с тобой! Спорим.

Они пожали руки, Маргарет достала лук, стала натягивать тетиву.

– Сегодня точно не твой день! – подбадривает её Кенни. – Солнце светит не так, ветер разгулялся, дует порывами со всех сторон… точно промажешь! Бороду на отсечение ставлю, что промахнёшься!

Маргарет натянула тетиву, закрепила колчан со стрелами за спиной, наложила первую стрелу.

– Всю бороду?

– Чего?

– Всю бороду на отсечение ставишь?

– Сдурела что ли?! Половины тебе хватит…

– Испугался?

– Нет конечно, просто вид у тебя больно грозный…

Маргарет выпустила первую стрелу. Раздался звук щелчка. Тетива щёлкнула по наручу… стрела изогнулась в полёте и по высокой дуге улетела вверх, зависла там на секунду, и приземлилась перед ордой нежити, никого при этом не задев. Ей не хватило пяти десятка шагов.

– Фуууу… мазила!!! Старческая слепота настигла тебя!!!

– Это было для пристрелки, к тому же время ещё не наступило.

На стене раздался звук горнов. Заорал молодой командир взвода:

– Готовность минута!!!! Луки наизготовку!

– Вот теперь начинай отсчёт рыжий, ведь у меня осталось ещё целых тридцать секунд!

– Двадцать семь вообще-то… уже двадцать четыре, три, две….

Время пришло, и она спустила тетиву. Не было ничего необычного в этом выстреле, отработанный тысячами других, он вышел гладким и быстрым.

Щёлкнула тетива и на одного мертвеца, что бежал быстрее прочих, стало меньше. Стрела впечаталась в его лицо и мертвяк упал, завалился вперёд, не сумев сделать следующий шаг, а толпа живых мертвецов прошлась по нему, костлявыми ногами вдавливая тело товарища в грязь.

Всё происходило достаточно медленно, чтобы рыжий Кенни смог рассмотреть выстрел в подробностях.

– Мать честная… похоже я задолжал тебе бороду.

– Да ну, не расстраивайся, только половину… к тому же она отрастёт!

– Чёрт бы тебя побрал!!!! Сумасшедшая… ты посмотри на командира! Сопляк смотрит на тебя так, словно хочет прибить!

– Ну он в чём-то прав, воспользовавшись моим примером, другие тоже могли выстрелить раньше команды, и благополучно просрать целый залп.

– Это да…

– Пли! Стреляйте доходяги!!! – прозвучала команда и сотни стрел проткнули небо.

– Красиво пошло! —Маргарет с наслаждением смотрела в небеса, ведь оно всегда приятно, когда стрелы летят в ненавистных врагов, а не в тебя… – Правда навес они чуток высоковато взяли.

– Это да, переволновались малость, – согласился с ней Рыжий.

Стрелы опустились, и целая толпа мертвяков оказалась сбита на землю, кому-то из них отсекло конечности, кого-то лишь поцарапало, а кого-то пришибло уже насовсем. В итоге образовалась свалка, где мертвецы запинались о своих же.

Мертвецов ведёт вперёд тупая жажда и потому они даже не задумываются о своих действиях, а просто бегут, безмолвно, вперёд. За своей добычей!

Свалка перестала быть таковой спустя какое-то время, мертвецы встали и побежали дальше, вновь натыкаясь на стрелы.

К сожалению защитников, мертвяки достигли стены и стали карабкаться друг на друга, выстраиваясь в человеческие лестницы.

В дело вступили маги, и на мертвецов устремились потоки огня, огромные каменные валуны, воздушные кулаки и росчерки молний. Стена очистилась вмиг, все человеческие лестницы рухнули, мертвецы не достигли живой плоти… только вот… тварей почему-то пришло слишком много.

Силы магов закончились, а волна мертвецов и не думала утихать.

Жуткие человеческие лестницы выстроились вновь, мертвяки достигли края стены, и полезли через него.

Стражники дрались как могли, но были вынуждены отступить. Все. Кроме одной пожилой стражницы, которая почему-то остановилась и обернулась.

Её взгляд был абсолютно потерянным, она не понимала причины своего поступка, эта остановка случилась сама собой и вдруг всё совершенно забылось – Кто она и где находится сейчас?

Когда рыжий Кенни заметил, что Маргарет нет рядом, было уже слишком поздно.

На Маргарет набросилась мёртвая свора, разрывая её тёплую плоть на куски.

А Кенни спрятал горе где-то глубоко внутри и продолжил отступать, последовав за другими стражниками…

Но кое-что он запомнить всё же успел: Маргарет не издала ни звука, пока умирала.

Кенни

Эта старуха сдохла. Отправилась на пир к отцу, а всё это дерьмо с мертвецами оставила разгребать мне. Я буду скучать по тебе Маргарет… надеюсь, что не очень долго.

У неё остался сын, и по праву друга я должен рассказать ему всё. Обязан и хочу. Дом у них не очень большой, две комнаты и общая кухня. Парень впустил меня не раздумывая, ещё помнит видимо. Предложил выпить. Сказал, что мать ещё домой не вернулась и мне придётся подождать. Энди весь светится, спрашиваю у него чего хорошего приключилось.

– У меня огненный дар обнаружили! Мать столько денег выложила и не напрасно!!! Я стану магом!

Поздравляю, а сам стараюсь в глаза парню не смотреть. Что же ты наделала проклятая старушенция?! Мне как теперь рассказать ему всё?! Я сейчас разобью ему сердце, и всё из-за тебя!

– Энди… послушай, – стараюсь как можно спокойнее, а голос выходит визгливый, выдаёт меня с потрохами… но назад уже не отговорить, придётся продолжать, только нужно быстро, без затяжек, – твоя мать мертва, сегодня нашу защиту прорвали, а кошёл… кх… в смысле Маргарет не успела покинуть стену вместе с остальными.

Он молчит. Вообще ни звука.

Я продолжаю быстро, в попытке хотя бы как-то заполнить тишину:

– Ты на счёт похорон не переживай! Я уже обо всём договорился… – у Энди пошли слёзы, одна за другой. Не утирает. Смотрит на меня и рыдает. – Душу её отпевать будут в среду, в храме Отца, в одиннадцать часов… ты приходи, все кто знал придут… я тоже там буду… и вот ещё, – вытаскиваю кошель из кармана, почему-то от этого так мерзко, а я держусь за это как за последний шанс решения всех проблем, хотя оно уже давно так не работает. – Тут тебе на первое время, не много конечно, но что смог, – звучит как жалкое оправдание, но и пусть звучит, весь кошель положил на стол, хотя собирался лишь часть… ему сейчас нужнее.

Он никак не реагирует. Смотрит и молчит. Слёзы из глаз текут, но он и этого словно бы не замечает.

Нет сил больше на него смотреть!

Встаю. Стул скрипит.

Выхожу из дома, в который принёс горе, перед этим неумело и как-то совершенно глупо прощаясь.

Иду по улице. В мыслях только:

«Какой же я дурак!»

Не успел далеко отойти, как мимо промелькнул худощавый паренёк, совершенно обычный на первый взгляд, но с какой-то странностью. С какой именно? Разбирать я не стал, не до того… было бы, если бы он не направился к тому самому домику, где жила Маргарет.

Дом Маргарет последний в проулке и случайно пройти мимо него не выйдет, потому что дальше идёт тупик.

Этот парнишка направляется в дом к Энди… но зачем?

– Эй… постой! – я окликнул незнакомца, как раз в тот момент, когда тот поднял руку, намереваясь постучать.

– Что вам? – голос у него достаточно чёткий и напыщенный… нет, скорее борзый, так на улицах говорят… но для того, чтобы говорить борзо со стражником нужно быть не последним человеком в трущобах… либо просто дураком.

– Зачем тебе понадобился Энди? У него мать… у него горе. Отвали от него.

– А то что?

Парень подошёл ближе и уличный фонарь осветил его лицо… ЕЁ лицо. Это девушка, одетая как парень, в костюм клерка… а значит – она работает на градоправителя, а с градоправителем лучше не сориться… со службы не погонят, но жалованье урежут и выговор устроят точно.

– Просто дай Энди побыть одному, хотя бы только сегодня, – и сквозь зубы то единственное слово, которое не хочется произносить перед этой борзой девицей, но сказать придётся, – пожалуйста…

Девушка отошла от двери и приблизилась почти вплотную ко мне.

– Послушай… Здоровячок, я в курсе, что произошло с его матерью, но это не отнимает того факта, что в городе перенаселение из-за беженцев и домов на всех не хватает.

– Я прошу тебя отвалить от него… Ты не понимаешь?! – я с виду грозен, а эта малявка явно зарвалась, если разочек зарядить ей пощёчину, то это будет только на пользу!

В яйца Кенни упёрлось что-то острое. Он опускает взгляд и видит острую заточку в умелых руках.

– Если ты сейчас не уберёшься отсюда, то я возможно… пропущу твою угрозу мимо ушей, – девочка перестала казаться уязвимой, показав хищника внутри себя.

– Д-да… хорошо… – пробормотал Кенни и от его яиц убрали заточку, но девушка не отодвинулась, не отвела взгляда, и стало вдруг совершенно понятно, что она ждёт пока Кенни свалит.

Так он и сделал.

А девушка подошла к двери дома Энди и вошла внутрь, перед этим деликатно постучав.

Энди

Она вошла, а я не сразу заметил. Я слышал стук, но он казался мне не настоящим.

А она вошла, девушка в одежде клерка. Села передо мной на тот же стул, где мгновение назад сидел тот рыжий громила. Села и заговорила:

– Этот дом слишком велик для тебя одного.

– Этот дом принадлежит моей матери.

– Ты хотел сказать принадлежал? – она улыбнулась хищно, смотрит в мои глаза.

Что она надеется найти там? Страх? Гнев? Боль… она не находит в них ничего.

Смотрит на меня уже по-другому, потеряно. Она не знает, как вести себя со мной.

– Не привычно, да? А ты кажешься достаточно опытной…

– Так и есть, – отвечает слишком быстро, настолько быстро, что слова звучат фальшиво.

– А сейчас весь твой опыт бесполезен.

– С чего ты взял? – спрашивает растерянно, она всё никак не может маску, подходящую для случая, подобрать.

Я помогу тебе незнакомая девушка, похожая на парня. Только для начала, надо взять деньги со стола, те что оставил рыжий громила. Она только сейчас заметила этот мешочек и сразу поняла, что находится внутри, и взгляда теперь с него не сводит.

Жадная.

– Я не дам тебе эти деньги! – говорю это только для того, чтобы отрезвить немного, чтобы она наконец посмотрела на меня, а не на мешочек с деньгами в моей руке.

– Ты уверен? – в её словах вызов.

Борзая.

– Да. Ведь я отдам тебе то, зачем ты пришла, – бросаю перед ней ключ на стол. – Я не могу больше находиться в этом доме, да и не хочу, – иду к выходу, не оглядываясь на девушку, ведь эти слова для меня, чтобы самому сказать их, услышать и осознать и мне совершенно наплевать, как она на них отреагирует.

– Можешь забрать этот дом и всё, что в нём, а я ухожу! – дверь открываю и выхожу.

Она догоняет меня спустя минуту.

Странная.

Идёт рядом и молчит. Заговорила только спустя ещё одну минут. Заговорила спокойно, скрывая за этим спокойствием что-то иное:

– Но куда ты пойдёшь?

– Куда-нибудь.

– Сейчас ночь.

– Я не слепой.

– Ты в квартале бедняков, где людей убивают ради пары медяков.

– Я знаю.

– Иди обратно в дом, я отдам тебе ключ, – она толкнула меня к стене, и рукой преградила путь к бегству.

– Отвали.

Она смотрит так, словно хочет убить.

Злая.

Что-то упёрлось в пах. Что-то острое.

Даже не смотрю.

Не интересно.

– Отвали!

Становится острее. Становится больнее. Она воткнула в меня что-то, но не глубоко, а только кончик.

– Отвали!

Глаза её плывут. Лицо течёт куда-то.

Боль исчезла, мгновенно. Больше ничего не упирается в пах.

Она отпрянула, но не ушла. Ходит рядом, из стороны в сторону. Ходит и бурчит про себя:

– Твою мать! Твою мать! Твою мать!!!

Остановилась, смотрит на меня, уже без злобы. Как-то странно смотрит. А лицо её растекается. Фигура размывается и сбегает куда-то вниз…

Она говорит вдруг совершенно потерянно:

– Слёзы вытри, а! Бесит же…

– Отвали!

– АААААА! – за голову держится и не то стонет, не то кричит. – ХВАТИТ УЖЕ ПОСЫЛАТЬ МЕНЯ! КАК БУДТО ЭТО Я ВИНОВАТА, ЧТО ТВОЯ МАМАША СДОХЛА!!!

Так у неё ещё и нервы не в порядке.

Сумасшедшая.

Она вдруг надоела мне. Не знаю зачем идёт за мной, но хочу, чтобы ушла. Но обычные слова она не понимает, придётся пояснить медленно, как для тупых:

– Я хочу. сейчас. побыть. один. просто отвали от меня. и всё. я отдал тебя всё, что ты хотела. а теперь отвали. и всё. ОТ-ВА-ЛИ!!!

Смотрит на меня так, словно тупой здесь я. Даже рот открыла чтобы что-то сказать, но промолчала и закрыла назад. Стоит и смотрит, взгляд не отводит… пару мгновений, но вот разворачивается и уходит. Лишь бросает на прощанье, словно в лицо плюнула:

– Ну и сдохни.

Наконец-то остаюсь один. Иду к бомжатским лежбищам, где за медяк на несколько дней предоставляют койку.

Людей вокруг тьма, они все воняют, говорят о чём-то и совершенно не смотрят на меня, но при этом изучают. Чувство повышенного внимания ко мне никак не пропадает.

А я не беспокоюсь, ведь они не заинтересуются мной. Деньги спрятаны в трусы, за койку я платил медяком, никто не знает, что у меня есть деньги, а одежда на мне грязная, пропитанная потом и к тому же с дыркой на паху… мальчишка сиротинушка, который пытается выжить в трущобах никому не нужен.

Вскоре на меня всем наплевать, взгляды в спину прекращаются, и я тихо засыпаю.

Эта девушка напрасно волновалась за меня, ведь я живу в этом городе не первый год, а мать бывало пропадала на стене месяцами, оставляя меня без денег и вестей о том, жива ли она вообще. Сейчас ситуация отличается только тем, что я точно знаю, что мать уже не вернётся… и у меня есть дар к магии, который не даёт мне дрожать от холода, лёжа под одеялом толщиной с платочек.

Жар циркулирует во мне, согревая, расслабляя. А уставшие глаза больше не могут влагу выделять… веки сами собой закрываются.

Помимо стражи, стену охраняют отряды ополченцев. У них кормят, дают кров и одежду, но лишь в обмен на участие в боях. Принимают всех. Решил попробовать и я.

Подошёл к их штабу, он оказался одноэтажным зданием у самой стены. Длинное, огромное здание, соединённое переходами с другими строениями, что находятся рядом. Внутри всё бедно и жалко, тут и там шастают люди, воняет потом и железом.

– Что тебе, мальчик? – спросила женщина на входе. Она сидит за маленьким столиком, на столе стопки каких-то бумажек. У неё полная фигура, но добрые, заплывшие жирком глаза.

– Хочу записаться к ополченцам.

– Такой молоденький, а уже рвёшься в бой… ну что-ж, мы рады всем, кто жаждет защищать свой дом. Проходи дальше по коридору, пока не наткнёшься на лысого мужика с тохонькой бородёнкой, его зову Карим, он занимается зачислением новобранцев.

– Спасибо.

Иду дальше, люди пробегают мимо, на меня даже не смотрят. Все заняты делом.

Мужичок нашёлся, он сидел за таким же столом, как женщина на входе.

– Извините, а вы Карим?

Он поднимает на меня тяжёлый взгляд.

– Новобранец?

– Да.

Карим остановил молодого парня, пробегающего мимо, указал на меня пальцем и велел:

– Веди в ваш отряд, скажи капитану, что у него пополнение.

– Новенький?! – парень улыбнулся так сильно, что открылись пожелтевшие зубы. – Нам давно нужны новенькие!!! Капитан будет на седьмом небе! – он ткнул Энди вбок. – Иди за мной, только быстрее, у меня ещё дело есть, пока следующая волна не началась!

Энди встретил капитан. Его расспросили о прошлой жизни. Рассказали про стену, дали лук и стрелы с каменными наконечниками, потому что начинающим войнам никто не выдавал металлические.

Перед тем как началась волна, Энди накормили жидкой безвкусной кашей с куском чёрствого хлеба и вывели на стену. Вот тогда-то мертвецы и попёрли.

Сплошной толпой, неожиданно, бесшумно. Но дозорные заметили, дали сигнал, и ополченцы выползли на стены.

Полетели стрелы, совершенно нестройно, просто непрекращающимся мелким потоком. Большая их часть не достигала мертвецов, падая куда-то в бок или вовсе не долетая до толпы тварей.

Энди стрелял. Натягивал тетиву и стрелял. Каменные наконечники в полёте были немного неуклюжи, но иногда достигали цели.

К концу дня Энди пожалел о своём решении пойти к ополченцам. Его новые товарищи помогли Энди добраться до кровати, ведь ноги его совершенно отказывались куда-то идти.

Он заснул мгновенно. Спал тяжелым сном. А на утро проснулся с такой поганой усталостью, что лучше бы и не просыпался вовсе.

Десятки дней смешались в один бесконечный.

Встать, перекусить, бой, сон… Встать!

Но в какой-то момент Энди не смог подняться с кровати, просто не смог. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Грязный. Пыльный. Чужой потолок. Люди рядом – незнакомцы.

Зачем я здесь? Что я делаю здесь? Почему по-прежнему остаюсь здесь?

Для временного убежища это место устарело, надоело, в конец осточертело.

Когда Энди поднялся с кровати, он вышел из комнаты, прошёл многочисленные коридоры, открыл дверь, и отправился подальше от этого места.

Он вдруг вспомнил, что у него есть дар, который он хотел развить, которому хотел посвятить остатки свой жизни, а для этого нужно учиться… мага-учителя он позволить себе не мог, как и никто другой в этом паршивом городе, но существовали и магические книги… гримуары, которые можно купить или украсть.

Где можно найти гримуар? Конечно же в книжной лавке. В старой, покрытой пылью, со скрюченным дедушкой за прилавком.

– У вас есть магические гримуары, дедуля?

– Какой я тебе дедуля… к-хе… к-хе… я ещё в самом соку!

– Простите…

– Вот то-то же! А гримуары… могу найти, но тебе же денег не хватит даже на самый вшивый гримуар!

– Хм, может быть, – Энди достал старый, покрытый грязюкой мешочек и положил на стол перед лавочником, – здесь всё что есть, уважаемый.

Это те самые деньги, что оставил рыжий громила, и ещё… удалось немного скопить из тех грошей, что давали ополченцам иногда, когда день был особенно удачным.

Дедуля поморщился при виде грязного кошеля, но всё же развязал тохонькие верёвочки-тесёмки и заглянул внутрь… и посмотрел на Энди уже более заинтересованно, в мешочке помимо медяков виднелись и серебряники.

– Неплохо молодой человек… настолько неплохо, что я бы даже решил, что вы обокрали кого-нибудь, но, судя по состоянию мешочка и вашей плохонькой броне ополченца, сделаю вывод, что эти деньги вы всё же заработали.

Энди ничего не сказал, просто молча кивнул. Он уже очень давно уяснил, что жесты кажутся куда правдоподобней слов.

– Значит накопил… хм… – старик высыпал содержимое мешка и отсчитал все серебряники, что там были и большую часть медяков, оставив лишь жалкую горсточку, он сложил остатки назад в мешок и отодвинул к Энди, – думаю такая плата вас устроит юноша. – Старичок сгрёб в ладонь отсчитанные монеты и ушёл вглубь лавки на прощание лишь бросив:

– Жди здесь и никуда не уходи.

Энди ждал, убрал остатки своего некогда полного кошеля, и ждал. Из глубин лавки то и дело слышалось кряхтенье старичка; слышалось как падали книги, а старик по долгу чихал от пыли, да так громко, что вся лавка сотрясалась.

Энди прождал чёртову уйму времени, в какой-то момент он даже начал думать, что старик решил его провести… однако, дедуля всё-таки вышел из глубин своей лавки, неся в руках тоненькую фиолетовую книжицу.

– Нашёл наконец-то… к-хе…к-хе… – дедуля бросил книжицу на прилавок, и в воздух взмылось облачко пыли. Энди случайно вдохнул немного и закашлялся, а старик смотрел на него и улыбался ехидно… рад старикан, что не один страдает от этой противной грязюки. – Вот твоя книга, парниша! Забирай и выметайся отсюда от греха подальше, пока я не передумал!!!

Энди взял книжицу и вышел, отошёл от лавки, и только потом до него дошло, что он не спросил у лавочника о чём написано в этой книге… но возвращаться назад уже поздно, да и стыдно будет… вместо этого лучше посмотреть самому, а если книга не пригодится, то всегда можно вернуться обратно и вытрясти из лавочника все потраченные деньги, до последнего медяка.

Место для чтения у Энди имелось, его даже искать не надо, ведь это центр города… там находится небольшой парк. Люди давно перестали посещать его, вечно занятые своими делами. Все в городе стараются выжить, они работают целыми днями и нет людям времени на отдых и прогулки, да и стыдно это – гулять и отдыхать, когда остальные работают в поте лица. Поэтому в маленьком захудалом парке с гнилыми скамейками, Энди оказался один одинёшенек, что и замечательно, ведь никто не мешал сосредоточиться на чтении.

О чём была книга? Не понять. Даже Энди, что читал её, никак не мог понять написанное, но чтиво странным образом не отпускало от себя, а весь мир, кроме строк книги, расплывался, становясь нереальным.

Когда Энди пришёл в себя, на улице было темно. В парке вообще царила кромешная темнота, ведь эту часть города никто не освещал, фонарей здесь не было вовсе, ведь… не зачем, всё равно никто сюда не ходит.

Голова у Энди была тяжёлой как кирпич, но откуда-то внутри появилось чёткое понимание заклинания. Его там не было. Ещё совсем недавно Энди не мог сделать со своим даром вообще ничего, только греться им холодными ночами, а сейчас он вдруг вытянул руки вперёд и прошептал:

– Пламя!

И из рук Энди вылетел мощнейший поток пламени. Он быстро передумал и оборвал заклинание, боясь сжечь деревья вокруг.

Но чувство у него в груди… радость которой нет конца, засветилось, разгорелось и вырвалось наружу:

Энди закричал что-то; просто крик радости, просто вопль мечты, которая наконец-то сбылась…

Старик не обманул его. Старик дал гримуар, который работает. А ещё… теперь, когда он прочитан, Энди захотел вернуть книгу назад, но то будет завтра, а сейчас Энди шёл к знакомым бомжацким лежбищам, что располагались в самой нищей части города. Радость утихла, но не исчезла до конца, и даже место, куда он направлялся сегодня с ночёвкой, не могло уничтожить эту радость.

– Мальчишка, постой!

Энди остановился. Ведь в полуосвещённых переулках он был единственным человеком, но вот мальчишка… он давно уже себя таким не считал, и давно не выглядел таковым, ведь на лице появились шрамы, а броня и сгорбленная фигура заметно старили его. А значит, что назвать его так мог только кто-то знакомый. Энди обернулся и встретился взглядом с серыми глазами девчонки в одёжке парня-клерка.

– Давно не виделись! – сказал Энди вместо приветствия; удивительное дело, но он был рад встретить эту странную девчонку.

– Это точно… уже два месяца прошло с тех пор… – она подошла ближе. – А ты изменился, в твоём взгляде теперь видно желание жить… что-то хорошее приключилось?

Она шаталась. В руке у неё бутылка, а из рта идёт едва уловимый запах забродившего винограда.

Да она ещё и алкашка…

– Приключилось, – ответил Энди спокойно, подходя ближе и ловя девушку за плечи, не давая упасть, ведь тело её неожиданно стало заваливаться куда-то вниз. – А ты пьяна вдрабадан… тоже что-то приключилось?

Она подняла голову. Посмотрела Энди в глаза.

– Возмож… буу-ээээ… – поток рвоты вырвался из её рта, заставляя согнуться.

Так штаны и обувь Энди оказались беспощадно заблёваны.

Шали-Лилим

Мне рано пришлось повзрослеть. Ещё в то далёкое время, когда мой отец, странствующий торговец, проезжал через этот город… ну как проезжал? Скорее бежал от орды мертвецов. Это был один из последних караванов, направленный между городами, и несмотря на отряд матёрых воинов, отца ранили. Он умер. И я осталась одна в этом городе – девочка с серыми глазами восьми лет отроду. Тогда я быстро поняла, что девочкой быть очень неудобно – очень многим есть дело до того, что у тебя в штанах, а властителям города напротив: не было никакого дела до того, что творилось на улицах. К тому же, людей убивали каждый день и как-то надо было восполнять ряды…

Я стала косить под мальчишку, что было не так уж и сложно.

Много времени прошло с тех пор и сейчас жизнь, казалось бы, наладилась и чужая девочка из чужого народа стала в этом городе «своей», во всех отношениях, только вот… скучно.

Может раньше желание выжить не позволяло скучать, нужно было действовать, ведь «Шали хочет жить!», не так ли?!

А что теперь? Зачем ты живёшь эту жизнь, Шали? – сеи вопросы не дают мне покоя уже чёртову уйму времени!

В этот день мне было особенно плохо, хотя день был обычным, вообще ничего особенного не было, но он почему-то был невыносим. И я напилась, впервые за очень долгое время, я надралась в стельку! Причём надралась совершенно одна, что не случалось вообще никогда… что было весьма глупо, ведь любая сволочь могла спокойненько придушить меня, порезать или трахнуть.

К счастью, такой сволочи не нашлось, вместо этого, под утро, я оказалась лежащей на своей кровати… казалось бы, это замечательно! Но нет. Ведь на кровати вместе со мной лежит тот проклятый мальчишка-плакса, и лежит он совершенно голый, а я… Мать честная!!! Я ТОЖЕ ГОЛАЯ!!!

– ААААААААА…..

От моего вопля мальчишка вскочил с кровати мгновенно и стал оглядываться по сторонам в панике… а его причиндал оказался свисающим на уровне моего лица.

– АААААААААА….

Мальчишка уставился непонятливо на меня… затем до него дошло, что он, сука, голый! И он бросился искать свои портки, но они не находились никак, затем до него что-то дошло, и он выбежал из комнаты, а вернулся уже в портках и с одеждой в руках… с моей одеждой…

– Вот, держи, – положил он осторожно одежду на кровать рядом со мной.

– Какой, к чёрту, держи?! Ты вообще какого дьявола делаешь в моём доме?!!!

– Ты позвала.

Вроде простые слова. Вообще обыкновенные. Но на осмысление мне понадобилась долгая минута…

– Твою мать… и что было?

– Не понимаю…

– Ну, между нами, что-то было?

– Ничего.

Он, сука, так смутился, что я нифига ему не верю, точно что-то скрывает!

– А почему мы тогда голые?!

Он вдруг перестал смущаться и поднял на меня взгляд… а он весьма симпатичный…

– Тебя вырвало на мою одежду, – тем временем продолжал Энди, – да и на тебя рвоты тоже попало немало, – Энди указал на одежду Шали-Лилим. – И в качестве извинения ты пригласила меня к себе в дом.

– А дальше? – Шали едва сдерживалась что бы не завопить снова.

– Ничего. Ты вошла в дом, упала на кровать и сразу отрубилась… а я застирал нашу одежду и повесил у камина… кстати, а как так получилось, что мой дом достался тебе?

– Ээээ… постой, а как это ты застирал мою одежду, если она была на мне?!

Тишина. И два ненавидящих взгляда.

Можно подумать, что Шали специально присвоила пустой дом Энди себе… но это будет лишь частичная правда. А абсолютная правда заключается в том, что Шали-Лилим уже давно обещали своё жильё, ведь она была клерком отнюдь не последнего ранга, но была вынуждена ютиться в местном общежитии, где на одну комнату-барак приходилось несколько десятков человек.

А Шали слишком много сделала для этого города, чтобы стерпеть подобное отношение… понимал это и градоправитель, поэтому, когда появился полусвободный дом, с парнишкой сиротой внутри, он без раздумий решил отдать его Шали. Только вот нужно было подождать пару дней, пока парочка громил выбросят парня на улицу… а Шали оказалась слишком нетерпеливой для того, чтобы прождать эти «несколько дней», что с лёгкостью могли превратиться в несколько лет.

Поэтому Шали взяла на себя это задание и лично отправилась выселять парня из своих будущих апартаментов.

Кто же знал, что всё обернётся так… при виде парня она вдруг вспомнила себя восьмилетней, у неё тогда был тот же пустой взгляд, та же причина появления этого взгляда, и то же одиночество, что внезапно свалилось на голову, оглушив напрочь.

Она тогда почти передумала… но слишком была высока цена, выплаченная Шали за свой будущий дом, и она не смогла отказаться.

Сейчас же, сидя перед тем самым парнем на кухне своего и его дома, Шали вдруг испытала за своё решение укол вины.

Но чувство это исчезло так же быстро и внезапно, как и появилось, ведь Энди живёт у неё уже неделю и выселять его Шали пока не планирует…

– Ты вернёшься сегодня? – вопрос этот Шали задавала уже не в первый раз, он становился чем-то вроде традиции… ритуалом, перед тем как Энди уйдёт на стену.

– Вернусь, – отвечает Энди просто и спокойно, передавая это спокойствие и Шали… она верит ему, или просто очень хочет верить; она ещё не определилась со своими чувствами, ведь они менялись с такой скоростью, что осмыслить их никак не удавалось.

Он целует её в губы, быстро… почти не касаясь…

Он тоже ещё не успел привыкнуть, стесняется сам себя, весь краснеет… уходит, стараясь не оборачиваться, но не получается… он всё равно оборачивается, смотрит по долгу на меня, и только затем уходит на стену.

И я остаюсь одна, допивать свой отвар, а после идти по делам – у меня сегодня свой бой… пусть враги мои и не решаются убивать, но они куда коварнее мертвецов.

Кенни

Бутылка. Гладкая. С неё стекают капельки влаги. Она ещё полна, она ещё закупорена, а рядом стоят её сёстры… целый отряд сестёр, и они все пусты. Трактир шатается из стороны в сторону. Кенни мутит и вот-вот вырвет. Но он продолжает смотреть с интересом на последнюю бутылку, всё решаясь выдернуть пробку или не стоит.

Бутылка присоединилась к своим пустым сёстрам, став такой же пустой, а Кенни оказался в грязном и ужасно вонючем канале, он плыл куда-то в этом потоке отходов и дерьма.

Окружение сменилось и вот Кенни уже на кровати. На кровати что ещё утром была чистой, а сейчас вся в дерьме, и всё потому, что и сам Кенни весь пропитан дерьмом. И вообще, Кенни пришёл в сознание только для того, чтобы свесить голову с края кровати и опорожнить свой желудок на пол. После этого выворачивающего действа он положил голову на скомканную вонючую подушку и отрубился, на этот раз уже до утра.

С утром пришла боль, крушащая череп, ломающая кости, вездесущая и ужасная… как славно, что у Кенни имелся запасной бутыль крепкой сивухи, стоило лишь приложиться к спасительному сосуду, стоило лишь желанному теплу разлиться внутри, как мир вдруг заиграл весёлыми красками, и ужасное утро показалось не таким и ужасным.

Кенни вышел из дома, прихватив бутыль с собой. Он шёл по улице, а люди расступались перед ним покрепче зажимая нос.

И вот она – защитная стена.

Кенни успешно миновал начальство, протиснувшись в каморку своего отряда, а там уставшие парни даже не заметили присутствие вонючего товарища, ведь были ужасно уставшими и пахло от них ничуть не лучше.

Кенни ещё раз приложился к бутылю и оказался уже на очередной волне поганых мертвецов, пришлось поставить сосуд на пол и взять в руки лук.

Кенни прорежал ряды мертвецов так, как никогда не прорежал. Мертвяки падали один за другим, стрелы Кенни всё летели и летели сплошным потоком… но вот какая-то зараза пнула его в бочину, заставив проснуться…

Кенни обнаружил, что сосуд абсолютно пуст, а товарищи пытаются сдержать улыбки, видя, как здорового матёрого бородача отчитывает молоденький капитан. Они смеялись, а Кенни всё пытался понять:

«Что же такое несёт этот молокосос?»

Но ни одного слова Кенни так и не разобрал, а уже началась следующая волна и все занялись спасением города, в общем, и своей шкуры, в частном.

И Кенни стрелял, его руки тряслись как у старика, которому вот-вот умирать, но он попадал… несмотря ни на что он оставался ветераном, у которого стрельба по мертвякам – сплошная рутина, и стрелы летели сами собой, мертвецы умирали уже окончательно, а разум Кенни витал где-то в небесах; в серых, переполненных влагой, облаках.

И так могло бы продолжаться чёрт знает сколько, если бы не прозвучал сигнал прекратить стрельбу.

На стену вышел юноша, в простой серой одежде ополченца. Вообще ничем не примечательный парень, который вытянул руки вперёд и залил орду мертвяков пламенем… бесконечным огнём, который никак не собирался прекращаться и пожирал мёртвую плоть с огромной скоростью, и казалось, что даже с удовольствием, настолько быстро таяли мертвецы.

Солдаты смотрели на него не в силах оторвать взгляд. Все кроме Кенни.

Здоровяк не мог смотреть на паренька, который ещё совсем недавно был сопливым мальчишкой у которого прорезался огненный дар; не в силах смотреть на паренька, которого он бросил в беде; на паренька, которому Кенни не смог сохранить даже кров… а ведь когда-то здоровяк обещал Маргарет присматривать за её сынишкой, в том случае, если она вдруг помрёт…

Она померла, а Энди оказался на улице, и когда Кенни отправился спасать мальца, того уже и след простыл… он искал его несколько дней, но всё тщетно, парень легко затерялся в людской толпе.

Кенни всё же поднял взгляд, и внимательно оглядел тощую фигуру, замечая перемены. Парень стал увереннее в себе, держится стойко, обращается с даром так, словно с рождения магичил, а ещё… его стать… сила его взгляда… это от Маргарет, она смотрела на врагов так же, словно говоря:

«Вам тут не место!»

Кенни спустился со стены, он невидимой тенью прошёл через людей, что не сводили взгляда с великого мага.

Он спустился в каморку. Скинул на пол броню и убрался от стены прочь, прямиком к себе домой, где почти час полоскался в ледяной воде.

Он одел чистую одежду, сел за стол и всмотрелся в пасмурное небо… думая о том, в какое жалкое дерьмо он превратился…

И как теперь свою жизнь, изменить к лучшему?

Кенни впервые задумался о жене… о детях… о том, что может отогреть его грязную, покрытую шрамам, душу.

Энди

Раньше мне казалось, что я вдруг обрёл смысл жизни; казалось, что буду развивать магический дар и сражаться на стене, да и в общем-то всё; казалось, что этого достаточно для одной маленькой человеческой жизни; но я поторопился со всеми этими суждениями.

Мой дар сравнялся с безумной стихией, и дальше стремиться здесь больше некуда. Мертвецы заканчиваются спустя десять минут, стоит мне выйти на стену и большую часть времени я предоставлен сам себе. Брожу по городу в надежде натолкнуться на Шали, обменяться с ней улыбками, и брести куда-нибудь дальше.

Кажется, моя жизнь вновь превратилась в рутину, неспешную, куда более оптимистичную чем раньше, но всё равно в рутину, что сдавливает грудь стальным корсетом и не позволяет нормально дышать… и как теперь вырваться?!

Лучше бы я не думал об этом. Теперь моя жизнь больше не будет рутиной… меня предали. Проклятая гильдия магов отправляет меня за стену, они просто вышвыривают меня прочь из дома, как волчонка, что вырос большим и стал для хозяев слишком опасен и зубаст.

Версия для горожан звучит более оптимистично: великого мага отправляют в дальние дали со «святой миссией» – для уничтожения логова некроманта, чтобы воцарился мир на земле, и нескончаемые волны мертвецов наконец-то закончились. Но никто не скажет народу, воспылавшему надеждой, что выбору этому великому магу никто не давал…

Шали, когда услышала новость, вся разрыдалась… сначала, конечно, зарядила мне пощёчину, да так что лицо сохранило след её «хрупкой женской» ладони, а потом уже разрыдалась.

– Шали… милая, послушай меня пожалуйста… – я стою перед ней на коленях, вроде как умоляю, гримасу состроил как можно более расстроенную, – я вернусь назад не пройдёт и месяца, просто погуляю немного за стеной, пойму, что до проклятых некромантов никак не добраться и вернусь, слышишь?

– Т-ты… умрёшь!!! – и рыдает, голову на меня не поднимает, в колени уткнулась и ноет… ужас и что мне с ней делать? У меня вообще-то нет времени на все эти нюни, мне дали день на сбор команды и подготовку, а завтра с утреца нас уже не должно быть в городе.

Встаю с колен, они затекли, всё же сидеть так совершенно неудобно… никогда больше на колени не встану, чувство неимоверно жалкое!

– Может и умру, – отвечаю, как можно спокойнее и на шаг отхожу, чтобы увернуться от второй пощёчины, всё же дважды на один и тот же подлый удар не куплюсь, – тогда найдёшь себе кого-нибудь другого и будешь жить припеваючи, словно мы и не были… ну… вместе.

Она даже встала. Вскочила со стула…

Бешеная!

Щёки горят, глаза красный, того и гляди бросится и загрызёт! Но это лучше, чем бесконечные нюни… лучше пусть злится.

– Подлый говнюк! Ты что, думаешь, что я буду тут дожидаться тебя? Да пошёл ты нафиг к своим грёбаным некромантам!!!

Обидно. Хреновое прощание получается. Но пусть будет так… зато я буду знать, что она не будет по мне горевать.

Выхожу из дома, быстро, больше ничего не говоря, так ничего на её угрозу и не сказав… пусть последнее слово будет за ней.

И всё же, Шали… я буду скучать.

Теперь отряд. Мне не нужно слишком много людей, но нужны те, кто точно не предаст и будет верить в «святую миссию».

И я сумел найти лучший вариант – ополченцы Карима. Этот странный лысый мужик с радостью предоставил мне лучших вояк из всех, что были у него в наличии, пообещал удачи и посоветовал помимо воинов найти ещё и лекаря, чтобы не помереть за стеной от какой-нибудь крошечной царапины.

Я велел парням подождать у центральных ворот, что запечатали целую вечность назад, а сам отправился к целителю Дигме – единственному целителю, к которому я мог обратиться за помощью, и кто никак не был связан с гильдией магов, предпочитая всё свободное время и силы тратить на спасение человеческих жизней.

Целителя Дигмы в лавке не оказалось, но оказался Джон Финсвальт. Он сидел на полу, во рту держал трубку и беспощадно дымил, выпуская из рта огромные серые облака.

– Привет, Энди, – голос его был тих и мрачен.

– Привет, Джон.

– Зачем припёрся?

– Мне нужен лекарь в отряд, хотел обратиться к целителю Дигме.

– А-а… святая миссия, наслышан. Но тут у тебя проблемы.

– Какие?

Я не на шутку напрягся. Слишком тяжела атмосфера в комнате.

– Целитель Дигма умер, отключился сегодня утром от истощения и больше не проснулся.

Я молчу, пребывая в шоке, и совершенно не понимая, что нужно говорить в такой ситуации.

Тишина в комнате сгущается, становясь невыносимой.

– А тебе значит нужен целитель… хм… а я сгожусь? – спросил вдруг Джон, разрывая тишину.

– Д-да… более чем.

Что он удумал?

– Тогда идём.

Мы вышли из лавки, направились к запечатанным воротам города, где ожидал остальной отряд.

Джон Финсвальт не стал закрывать лавку, ни разу не обернулся посмотреть, не задал мне ни единого вопроса; он шёл молча, спокойный и уверенный…

Или нет?

Ведь он бежит. Подальше от лавки целителя Дигмы.

Подальше от дома, да Джон?

У тебя под глазами залегли чёрные мешки, ты смотришь на мир с такой усталостью и ненавистью, что мне тяжело идти рядом… но я промолчу, я не буду задавать вопросов, ведь ты мне нужен Джон, мне нужно то шаткое равновесие, которое установилось внутри тебя.

Мы покинули город вечером, ещё до заката, когда между волнами мертвецов образовалось затишье. Много людей пришли проводить нас, пришла родня ополченцев и кучу городских зевак… пришла и Шали-Лилим, пусть на глаза мне и не показывается, но я точно знаю, что она здесь… в толпе, прячется…

Нас спустили со стены на верёвках. Никто не стал ради нас распечатывать древние ворота.

Пока я болтался между небом и далёкой землёй, на тощей верёвочке, я здорово испугался, боясь, что верёвку перережут… но этого не произошло, видимо маги опасались так рисковать, да и незачем, ведь я и так спокойно сдохну за стеной, а мертвецы обглодают мои косточки.

Мы спустились и вдруг замерли, люди прощались с домом, а я пялился на стену, не в силах оторвать взгляд… я ещё никогда не видел эту сторону… гладкая, покрытая кровью, грязью, с бесконечными останками мертвецов у основания.

Я отвёл взгляд от стены, и пошёл вперёд, впереди у меня долгая дорога, и я очень надеюсь, что она окажется не последней.

Ополченцы, помедлив, двинулись следом, так же надеясь, что смогут вернуться назад, они ещё не знают про тщетность этой затеи, не знают, что «святая миссия» нужна лишь для избавления города от меня.

Они идут за мной, надеясь уничтожить корень зла и вернуться домой героями.

Джон Финсвальт

Стоило умереть учителю, и я разочаровался во всём.

Он спасал чужие жизни дни на пролёт и умер за это. Разве это честно? Разве честно, что за все свои труды он не получал вообще ничего?! Он жил на работе, не имел ни жены, ни детей… я не хочу так, не хочу сдохнуть, спасая жизни чужие, но напрочь теряя свою!

Этот парень пришёлся вовремя, я искал путь к бегству и тут он со своим сумасшедшим предложением выйти за стену. Пусть шанс выжить и мал, но он всё же есть, и я согласился, согласился не думая, ведь всё в этом городе осточертело мне, мне хочется сбежать!!!

Кто же знал, что ситуация настолько ужасна?! Я мог бы сам и это понять… мог бы кое о чём догадаться, когда гильдия магов не предоставила для «святой миссии» ни одного своего бойца. Я тогда спросил у Энди:

– А почему нас так мало? Это точно не тот отряд, с которым стоило бы выступать против тёмной цитадели!

– Это долгая история… – отвечал мне Энди, при этом взгляд его стал хмурым, и он старался смотреть вперёд, а не в мои глаза… он явно что-то скрывает.

– А ты попробуй уложиться максимально кратко, но со всеми подробностями… – я вздохнул тяжело, так тяжко, как только мог, чтобы показать, что его секреты давят и на меня. – Мне кажется, что я заслужил знать правду об этом походе.

Он тоже тяжко вздохнул… но в отличие от меня, сделано это было с такой безмерной и настоящей тоской, что мне стало от самого себя до крайности противно.

– Меня предали, – начал Энди тихо, чтобы войны, идущие рядом, не услышали наш разговор. Он перевёл взгляд на меня, и я понял, что он прятал не страх и беспокойство… в его глазах отражается твёрдая решимость воина, он идёт на битву… на последнюю битву. – Гильдия отправила меня умирать за стену, потому что я стал слишком силён, так они решили избавиться от претендента на власть.

– А это действительно так?

– То, что я претендую на власть?

– Нет, то, что ты становишься сильнее старых магов.

– Ну… мне сложно судить, ведь старцы редко выходят на бой, предпочитая посылать в битву свою молодую родню, но молодых магов я кажется превзошёл…

– Ясно. Ты вообще-то зря прибедняешься, ведь я слышал от раненых солдат какие чудеса ты творил на стене.

– Зачем же ты тогда спрашивал?

– Хотел увидеть твою реакцию…

И всё же этому парню не хватает опыта… он не понимает, что все люди вокруг смотрят за его действиями, истолковывают их по-своему, ища слабые и сильные стороны, для того чтобы сломить, или сделать другом. Люди привыкли выживать и им нужен рядом сильный товарищ, а не слабое звено. И если он думает, что солдаты, идущие рядом, вдруг оглохли… то он очень сильно ошибаются! Теперь мы отряд, и друг от друга нельзя ничего скрывать, от этого зависит выживем мы за стеной или нет.

Спустя три дня мы случайно наткнулись на деревню. Удивительно-цельная, ни одного разрушенного здания, стена защитная тоже цела… но ворота открыты – Заходи кто хочет, жри людей, не стесняйся!

В деревню мы всё же зашли, никто не выбежал нас сожрать, никакой мертвяк даже мимо не прошёл… видимо всё что умерло не до конца уже давным-давно удрало отсюда к городской стене. Но, несмотря на запустение и отсутствие живых и мёртвых существ, в деревне росли несколько яблонь, до которых нам пришлось прорубать себе путь через заросли. Яблони до сих пор плодоносили. Мы собрали столько плодов, сколько казалось невозможно собрать, и двинулись подальше от деревни, ведь атмосфера там… просто умереть и не жить!

На шестой день нашего пути, перед нами вырос целый город. Стены разрушены напрочь, никакой охраны и тишайшая тишь… даже сверчки не стрекочут, птицы и те не поют.

– Ну что ребята, – подал голос Энди, – заходить будем?

– Нееее…

– Да иди ты нафиг…

– Я ещё жить хочу…

– Вот в эту дьявольскую щель? Да ни за что!!!

– Мне кажется, что разумнее будет это место обойти, и в дальнейшем так же обходить все города, что попадутся нам на пути, – выразил я общую мысль.

Меня поддержали голоса ополченцев, Энди на это лишь кивнул, не выразив ни радости, ни злости, и мы двинулись дальше.

Долго без битв продолжаться не могло, мы всё же отправились не на прогулку, а пошли со «святой миссией» – уничтожать последних некромантов, но почему-то мы слишком поздно вспомнили об этом…

А мертвецы, очень любезно напав на нас посреди ночи, напомнили нам об отсутствии защитной стены и вообще…

Дураки мы! Тупые… несчастные придурки!!! Заметили нападение только тогда, когда наш отряд уменьшился на треть… но тут Энди окончательно проснулся, да и я принёс кое-какую пользу… если целительской магией можно жизни спасать, то и упокоить можно.

Прошло минут десять.

Мертвецы окончательно умерщвлены, так же, как и часть нашего отряда. Мы всех благополучно сожгли и бегом отправились в направлении цитадели, теперь наше время сократилось в разы, ведь если встретил мертвецов однажды, то больше они не дадут расслабиться, побегут по нашим следам без остановок, бесшумно, подгоняемые тупой жаждой…

Мы дошли, самому не верится, но мы дошли. Мы шли дни напролёт, несколько раз отбиваясь от отрядов мертвецов.

На Энди нет лица, двое воинов держат его за руки, потому что ноги этого парня перестали нести ещё вчера, он отрубается на ходу и этим двум здоровякам приходится тормошить его периодически. К счастью, парень быстро приходил в себя, и стоило ему лишь увидеть толпу мертвецов, бегущих в нашу сторону, как срабатывали рефлексы, и мы вновь оказывались в относительной безопасности…

Но сейчас это не важно, ведь… мы всё же дошли.

Огромный замок, сложенный из тёмных камней.

А рядом с ним толпа мертвецов, они ходят вокруг, образуя что-то вроде хоровода, кружат без остановки, не останавливаясь ни на миг, а дверь у замка, кстати, открыта. Входи кто хочет! Ворота опущены, клетка поднята – добро пожаловать, господа!

Но к чему бы такое гостеприимство?

Энди

Я шёл. Затем меня несли, когда силы физические иссякли. Я спал. Уничтожал мертвяков. Спал. Мочил мертвяков.

Все дни смешались в один бесконечный, который казалось, что никогда не закончится.

Мне не снились сны. Ни одного проклятого сна! Поэтому создавалось чувство, словно я и не спал вовсе, а лишь закрывал глаза, только вот когда я их снова открывал, то слышал от ополченцев, что прошло часов шесть… грустно… очень грустно!

К счастью, всё это безобразие подошло к концу. Перед нами стоит древняя цитадель.

Я вдруг так обрадовался, что смог самостоятельно идти, дух мой окреп, да и люди вокруг улыбаются и покрепче сжимают в руках оружие.

Да начнётся последний бой!

Пламя горит и сияет.

Красиво!

Мертвецы исчезают в нём бесследно. Я жахнул с обеих рук, в разные стороны, закручивая пламя в конце… так мне удалось объять весь круг, весь замок у основания залило пламя, чёрные шпили исчезли за этим сияющим чудом… неужели этим могуществом обладаю я? Такого просто не может быть… я не чувствую себя настолько сильным… я скорее дыра, через которую протекает энергия в этот мир, и превращается в безумное пламя.

А солдаты стоят рядом, с разинутыми ртами, они удивлены не меньше меня, они поражены красотой пламени не меньше чем я…

Это зрелище завораживает и можно вечно на него смотреть, да только вот в глазах мир куда-то поплыл, а ноги перестали держать. Пламя уже не вырывается из рук. Я падаю на землю, грязную, сырую и холодную землю, товарищи не успевают поднять меня… а я… а я случайно закрыл глаза.

Открываю глаза, меня тащат через какой-то каменный туннель, а по бокам развешаны зелёные фонари, их так много, что весь туннель освещён… только, кажется, это не тоннель, а какой-то очень длинные коридор. Он обставлен диванчиками по бокам, на стенах встречаются гобелены… а ещё двери. Бесчисленные двери по бокам. Эти двери точно должны вести куда-то, но ополченцам, что тащат меня, похоже совершенно не интересно заглядывать в эти боковые комнаты, они бегут прямо. Бегут к воротам в конце этого коридора, там огромные ставни из тёмного дерева, и одна из них приоткрыта… как раз ровно настолько, чтобы в неё мог пройти человек.

Похоже на ловушку.

Ополченцы достигли этих ворот из тёмного дерева, и замерли на миг… а затем, по одному, стали протискиваться внутрь.

Я оттолкнул руки, что меня несли и вошёл в ворота сам, кажется силы снова вернулись ко мне… правда на долго ли?

За воротами огромный зал, окна вытянутые и узкие, как бойницы, они тянутся почти до самого потолка, а потолок прячется где-то в небесах… вот она – башня некромантов.

В центре этого огромного и пустого зала начертана огромная звезда, начертана чем-то белом… предположительно мелом.

Звезда эта обведенная кругом, а на каждой из сторон звезды лежат… скелеты в тёмных мантиях. В зале лишь один некромант, один живой некромант, что стоит в центре звезды, в этом странном рисунке, на вид ему лет пятнадцать, он одет в тёмную мантию, в ту же, что и скелеты на остриях звезды, а руки его расставлены в стороны, ладони подняты вверх и с них стекает какая-то светящаяся зелёная муть… это определённо магия, и зелёный свет похож на целительский дар, только вот он гораздо грязнее… напоминает болотную жижу, что вдруг решила засветиться, и испустить эманации тьмы.

– Здрасьте! – говорит этот паренёк, что зачем-то решил примерить на себе мантию некроманта. – А вы пришли меня убить?

Все молчат. А это значит, что говорить мне.

– Да, если ты некромант, из-за которого человечество почти вымерло.

– Ха-ха-ха-ха… ой… – этот сумасшедший вдруг почему-то рассмеялся. – Кайл, ты слышал это? – парень повернул голову направо и беззаботно заговорил со скелетом. – Твой план сработал, Кайл!!! – парень резко повернул голову налево. – А ты ещё не верил в него, Генри! Ужас! Позор на твою голову!!! – некромант вдруг уставился на нас. – Но кажется это уже не имеет значения… ведь я хочу сдаться… я так хочу прекратить это всё… – парень вдруг нахмурился, глаза его увеличились и он, взвизгнув, упал на колени, и руками попытался закрыть уши.

– Простите меня!!! – визжал он, забыв про нас. – Да, я предатель… но ведь я больше не могу… прошу, не кричите на меня, братья… прошу не гневайтесь… прошу… дайте мне уйти…

Теперь я не знаю. Вообще. Ничего. Не знаю и не понимаю!!!

А ведь мне нужно принять решение… но перед мной ребёнок в мантии, похоже, что ребёнок сумасшедший, и он бьётся в конвульсиях…

Но что куда важнее – этот ребёнок перестал источать устрашающую тёмную силу, а значит ритуал, начертанный на полу, больше не действует.

Но если ритуал закончился только сейчас, а этот парень выглядит слишком молодо для древнего некроманта, который устроил конец человечества… возможно ли, что он поддерживал этот ритуал все эти годы, а взамен тёмная сила питала его тело, не давая сдохнуть от старости?

И всё это явно не то, о чём я должен сейчас думать!

Мне нужно решиться… мне же нужно убить его. По его вине все страдания! Из-за этого мальчишки, что решил уничтожить мир, страдали и умирали в муках несколько поколений людей… и сейчас мне нужно на кое-что решиться… на одно маленькое решение…

Но мне не хватает духа – я не могу его убить!

И мой отряд решился вместо меня.

Они бросили на этого молокососа всей гурьбой, обнажили клинки почти мгновенно, а мальчишка даже отреагировать не успел, как мечи уже опустились… ломая кости, превращая живого человека в кровавый фарш.

Я дипломатично отвернулся, и уткнулся взглядом в стену, попытался сосредоточиться на чём-то другом… но хлюпающий звук, идущий сзади, не оставлял в голове ничего иного.

Голова трещит и хочется прилечь… а почему бы и нет? Мне кажется я заслужил.

Пол холодный и твёрдый, я ложусь на него и лопатки сразу ломит от твёрдости камня, но вот остальное тело наслаждается кратким перерывом.

И тут, совершенно внезапно, в мою бедную уставшую голову приходит совершенно глупая мысль – закрыть глаза. И эта мысль настолько захватывает моё сознание, что я даже не пытаюсь сопротивляться…

Кто-то тычет сапогом в бок, тычет вполне деликатно, но всё равно весьма неприятно.

Открываю глаза и вижу хмурые лица вокруг. На многих кровавые следы, у многих блестят от слёз глаза… ага, ярость закончилась, пришло понимания происходящего, а в происходящем они только что искромсали пацанёнка в кашу. Молодцы! Вы сделали то, что сделали, и на поддержку мою теперь не надейтесь…

Встаю, ни слова не говорю, а лишь молча бреду куда-нибудь подальше от этого древнего склепа.

Конечно они догнали меня, и даже когда через несколько часов я стал хромать и припадать на левую ногу, они подхватили меня за руки и помогли идти, но мы по-прежнему молчали.

Молчали и на следующий день, и на последующий… никто из нас не чувствовал себя победителем. НИКТО!

А тем временем мир сделался совершенно пустым, ни одного мертвеца три дня подряд, лишь ветер дует, насекомые стрекочут и птицы появились откуда-то и тоже издали свою трель… звонкую, пробуждающую от какого-то липкого сна.

На четвёртый день вдалеке показался отряд людей.

Не очень большой, но с повозками и лошадьми. Сначала они казались мутными точками на горизонте, но становились всё больше и больше, и вот мы уже можем разглядеть количество повозок, прикинуть их скорость, и ощутить пыль, что клубится за ними.

Впервые за долгое время мои бойцы улыбались… все, кроме меня и Джона.

Ещё не успело забыться, что меня, вообще-то, отправили на убой… а если я справился со «святой миссией», с которой не должен был справиться – скорее всего, маги попытаются меня убить.

Повозки приблизились и остановились шагах в тридцати от нас, из повозок выпрыгнули люди в цветных балахонах.

Робкие улыбки моих бойцов сдохли, не успев расцвести в полную силу.

Джон закричал:

– Всем лечь, сукины дети!!!

И отряд пал на землю, словно у всех, разом, отказали ноги…

Мы напряглись, ожидая магической атаки.

И я готовился огнём отражать заклинания врагов, да только вот никакой атаки не последовало.

После того, как маги выпрыгнули из повозок, и подняли руки чтобы превратить мой отряд в ничто… тренькнула тетива… кого-то из магов отбросило, кому-то продырявило конечность… и абсолютно у каждого из них на одежде расцвели алые пятна.

Магов методично убивали. Убивали из коротких переносных арбалетов. Убивали их же слуги и кучеры, сидя на повозках.

А мы продолжали лежать, не решаясь встать, боясь той же участи, что постигла магов, и смутно надеясь, что эти люди на нашей стороне…

Когда всё было кончено, один из кучеров направился в нашу сторону, шагая очень неуверенно, рвано. Должно быть, задница у него сильно болит после путешествия в повозке по бездорожью.

Кучер подошёл к нам на расстояние вполне достаточное чтобы быть услышанным, и сказал:

– Привет от Карима, великий маг!

Мы вошли в родной город таясь и скрываясь. Обидно до жути, но ещё куда обиднее, что свои же хотят нас убить.

Люди Карима ведут нас по узким улочкам, ловко прячут от патрулей стражников и обычных зевак.

Никто не встречает нас, никто больше не называет нас героями… в моём отряде у всех напряжённые лица, все сжимают оружие покрепче в руках.

Карим встретил нас в каком-то нищем закутке. Он сидел один в комнате за маленьким столом, заваленным бумажками.

Когда мы вошли, он смотрел в стену и не моргал, просто смотрел, под глазами его залегли мрачные тени… нам пришлось окликнуть его несколько раз, чтобы он обратил на нас хотя бы какое-то внимание.

– Ах… прости-простите… я кажется задумался… – он встал из-за стола, подошёл ко мне и обнял, – я так рад, что вам удалось выполнить невыполнимое… теперь всё человечество обязано вам!

Я отстранился от него, от Карима дурно пахнет застарелым потом и одежда его отнюдь не первой свежести.

– Это конечно очень здорово, Карим, но всё же… а что вообще происходит?

Карим уклончиво улыбнулся и вернулся обратно за свой стол, но перед тем как он сел, я заметил, как дрожат его ноги… сколько же времени он провёл в этой комнате, сидя за своим столом, если после пары шагов его ноги так сильно трясутся?!

– Ты же и так догадываешься обо всём, Энди, – продолжил Карим, после того, как с немалым трудом сел на свой стул.

– У меня есть предположение… но лучше услышать, что происходит на самом деле, чем блуждать в догадках.

Карим упёр в меня свой тяжелый взгляд и просидел молча долгую минуту.

Чем вызвана эта заминка я не понял… может он думал, как облечь ситуацию в слова, может думал о том, что стоит мне говорить, а что нет, а может просто задумался о чём-то своём и заблудился в мыслях… совершенно забыв где находится и что от него ждут хотя бы какого-то ответа!

– Кх-м…кх-м… – не выдержал я, и попытался напомнить Кариму, что я по-прежнему жду.

Карим улыбнулся, он не выглядел растерянным, он просто улыбнулся чему-то своему и начал:

– Гильдия магов предала всех нас. Они отобрали власть у купцов, и в скором времени собираются назначить из знати своего наместника или короля… как кому больше нравится, а затем устроить в этом городе что-то вроде столицы нового государства… а ещё, – Карим улыбнулся шире, обнажив клыки, – они очень хотят избавиться от тебя, как от элемента, что представляет опасность их планам.

– Я вроде бы никому не угрожал.

– Этого и не нужно, тебя просто ненавидят, ведь они столько лет защищали стену, а тут появился ты, мальчишка, что с лёгкостью сжигал сотни мертвецов, а после был послан со «святой миссией» и выполнил даже её… ты лишь одним своим присутствием угрожаешь пропасть всем их планам, люди же считают тебя героем… поэтому маги подослали убийц и распустили слухи, что великий маг погиб за стеной, когда спасал этот мир… великая жертва, правда?

Конечно я догадывался обо всё, но чёрт возьми…

– Вот же суки…

– Мрази…

– Дряхлые хитрые жопы…

Мои люди высказали то, что было у каждого из нас на душе.

Но этих слов явно недостаточно, чтобы успокоить мой праведный гнев!

– У тебя есть план, Карим?

– Есть, нужно напасть на гильдию сейчас, пока они думают, что ты мёртв.

Мой отряд тяжко вздохнул… мы устали и кажется вечность не видели родных… но несмотря на болезненные вздохи:

– Мы готовы. Ты отправишь с нами своих людей?

– Конечно, с вами пойдёт десяток, с которым вы познакомились за стеной, и ещё шестнадцать таких же десятков двинутся в сторону гильдии по сигналу.

– А ты зря времени не терял, Карим…

– Привычка, ещё совсем недавно от меня зависели жизни горожан.

Мы ворвались в гильдию магов без всякого приглашения, стрелы луков и арбалетов оказались быстрее магии, а я дрался так, как не буду драться больше никогда.

Я сжал огромною силу огненной магии в маленькие шарики, размером с ноготок, создал по десять таких шариков и заставил крутиться вокруг запястий… стоило навстречу выбежать отряду магов, как шарик, с моего запястья, срывался в их сторону… и не было защиты от него, не существовало преграды, которая могла бы защитить от направленного взрыва! Тела магов испарялись, а стены за их спинами начинали плавиться.

Мы прошли до самой верхушки башни магов, и чем дальше шли, тем больше поражались богатству убранства: мраморные статуи, многочисленные портреты висят на стенах гроздьями, чуть ли не друг на друге, а наши ступни утопают в богатейших коврах… цитадель некромантов по сравнению с этим извращённым безумием просто хижина нищего!

Мы прошли до самого верха, оставляя за собой лишь мёртвые тела и пепел.

А на верху, на самом верху, нас ждал тщедушный старикан в мантии, отделанной золотыми нитями и драгоценными камнями… он поднял на нас свой костлявый палец и завизжал:

– Да КаК Вы ПоСмеЛи?!!!!!

Действительно… как мы посмели себе такую дерзость?!! Как мы вообще осмелились подняться в покои архимага?! Неслыханная дерзость…

У меня в голове что-то оборвалось в этот миг, что-то ощутимо треснуло и развалилось… наверное это были жалость и сострадание…

Я выпустил все десять шаров концентрированной огненной мощи, старик даже вскрикнуть не успел… громыхнуло так, что я свалился на каменный пол, не выдержав давления…

Когда я сумел открыть глаза и подняться, то вдруг обнаружил, что половина башни, с той частью, где сидел архимаг… ну её просто нет, вот миг назад она была, а сейчас её нет, словно кто-то огромный схватился за башню рукой и выдрал кусок… не было и старого мага.

Мы похлопали друг другу по спинам, поздравили друг друга с победой и убрались от этого проклятого замка к чёртовой матери, оставив людей Карима грабить это извращённое безумство.

Я отправился домой, там меня ждут… я надеюсь.

Когда я вошёл в дом, он был пуст… я испугался на миг, боясь, что она ушла… но нет, везде валялись её вещи, видно было, что она была здесь ещё утром и как обычно, впопыхах собиралась на работу, безбожно опаздывая.

Я прошёл к кровати, упал и с радостью закрыл глаза…

Когда я проснулся, меня гладили по волосам.

Боже… как же я скучал… я приподнялся на локтях и взглядом её отыскал… руку протянул, коснулся её щеки, поднял чуть выше и затерялся в волосах… она плачет, я тоже… прижимаюсь ближе, касаюсь губами её нежных губ… не могу сдержать рыдание… обнимаю её… сжимаю так крепко, на сколько хватает сил… она впивается в меня ногтями…

Мы сидим так вечность, и я не хочу, чтобы эта вечность кончалась.