Кем бы я был, если б родился несколько веков назад? Несомненно – пиратом! А каким бы я был пиратом? Несомненно – самым лучшим!
Погода этим летом выдалась отличная. Просто прекрасная погода! Не как в прошлом году – жара под сорок, как в печке. И не тепло, и не жарко, самое оно. Еще и легкий ветерок… благодать! Даже жалею, что работа не на свежем воздухе.
Вообще, если подумать, много ли осталось уважаемых профессий, чтобы на природе, под чистым небом, а не в тесном, душном офисе? Дворник? Ой, не смешите мои подковы! Строитель? Тоже так себе. Был я строителем в молодости – сплошная пыль и грязь. Там свежий воздух найти труднее, чем заказчика, который вовремя платит.
А вот в прежние времена почитаемой работы на свежем воздухе было сколько угодно. Хочешь – разбойником, караваны грабить. Хочешь – пиратом, галеоны грабить.
Точно! Пиратом! Вот профессия моей мечты. А что? Сколько я книг про пиратов прочел – лучше самих пиратов их жизнь знаю! Одного Стивенсона раз пять прочитал. А уж "Пиратов Карибского моря" до дыр засмотрел!
Море, скрип снастей, запах смолы и пороха. И ветер в парусах. Ветер в харю, а я шпарю! И Веселый Роджер развевается под порывами свежего морского бриза.
Так, что я знаю про пиратов? Моряки вообще, а пираты – в особенности, народ суеверный. Например, они свято верят, что если барометр падает – это к шторму. Казалось бы, делов – тьфу. Взял гвозди-сотку, прибил барометр покрепче, чтобы не падал – и все, никаких штормов. Нет же, пираты – народ упрямый. Жив в них бунтарский дух! Там где другой человек, тот же король, поступил бы по уму – приказал бы барометру не падать, а если упал – плетей всыпать, пираты продолжают чтить морские традиции. Упал барометр – все, шторму быть. Наверняка с собой запас барометров возили. Там же спереди стекляшка. Ну не может не разбиться стекляшка, если барометр с такой высоты грохнулся. Хорошо, согласен. Раз – повезло. Второй – снова повезло. Но на третий или четвертый раз всенепременно разобьется. То есть запасные барометры как воздух нужны. Иначе как узнать – будет шторм, или нет? Тогда ж Яндекса не было, спросить не у кого было. Единственный верный способ оставался – барометр.
Штормов-то в древности умотаться сколько было. Это сейчас штормов в море, как мяса в колбасе, искать устанешь. А тогда – навалом. Потому что корабли на парусах плавали, а парусу без ветра никак нельзя. И чем ветер сильнее – тем корабль плыл быстрее. Так-то все логично, все сходится.
Уже в наши дни, когда кораблям двигатели стали ставить, что на мазуте работают, штормы упразднили. Потому что без надобности ветер стал.
Вот несется моя ласточка по штормовым волнам… ласточка… нет, кораблю нужно имя. Ведь, как известно, как корабль назовешь – так он и поплывет. Нечто такое – непонятное, устрашающее. Чтобы враги трепетали! "Пиратствующий пират". Нет, не то. "Грабящий грабитель". Нет, тоже не то. Все это как-то по-мещански звучит. А хотелось бы возвышенного… о, придумал! ГОЭЛРО! Непонятно? Непонятно! Кто там, во времена пиратов, про электричество слышал? Там еще даже велосипедов не видели! А если непонятно – стало быть, устрашает. Кто такой ГОЭЛРО? Чем его кормить? Хрен поймешь! Вот пусть и гадают, сволочи!
Вот несется мой ГОЭЛРО по штормовым волнам, как вдруг, неожиданно, из-за угла вылетает испанский галеон, груженный золотом под завязку. Прямо до верху, через край сыпется.
Да знаю я, знаю, что в океане никаких углов не бывает. Но я – автор, я хочу, чтобы повествование приобрело неожиданный поворот. Стало быть по сюжету необходим угол. А если по сюжету необходим угол – то угол будет. И не надо со мной спорить!
Я смотрю на галеон в подзорную трубу. Ихний капитан смотрит на нас в подзорную трубу. Наши трубы встречаются… и тут он бледнеет от ужаса. Узнал, собака! Узнал мой корабль – ГОЭЛРО, под командованием доблестного пирата Рыжеборода! Все, кранты тебе испанец. Доплавался. Придется делиться золотишком. Не хочешь? А кто тебя спрашивает? Я, например, просыпаться каждое утро на работу не хочу, но меня ж никто не спрашивает! Встаю, кормлю попугая пиастрами и поднимаюсь на мостик. Чтобы грабить.
Вы ж там инков грабили, вот теперь я вас пограблю. Это ж что получается? Что я делаю святое, можно сказать, богоугодное дело – граблю награбленное!
Вижу – дело худо, галеон свалить пытается. Но от капитана Рыжеборода еще никто не уходил!
– Поднять бим-бом-брамсель, медузу мне в печень! Два румба левее ветра, разрази меня гром! Курс зюйд-зюйд-вест! Гребите, черти, гребите!
Тут, конечно, "гребите" – в переносном смысле. Фигурально выражаясь. Мол, пошевеливайтесь. А что такое "бим-бом-брамсель" – понятия не имею, но где-то в какой-то пиратской книге читал про эту штуку, что на кораблях ее поднимали. Стало быть и на моем ГОЭЛРО этот бим-бом-брамсель обязан подниматься. Прямо выше пиратского флага, чтобы издалека видели, что мы не пальцем деланы, у нас бим-бом-брамсель есть. И не какой-нибудь там китайский ширпотреб, а из наших, исконно русских, бима и бома сделанный. Потому что импортозамещение.
Ветер свистит, попугай верещит. Запах пиастров чует, а то давно я его свеженькими не кормил, все соленые из банки достаю. Галеон драпает, что есть сил, там все испанцы щеки надувают – в паруса дуют, чтобы быстрее драпать.
– Эй, – кричу. – Бен Огл, осминожий сын! Где тебя каракатицы носят?
Вываливается такой канонир из трюма. Бен Огл, как у Питера Блада. Настоящий пират, не придраться. Одноглазый, с деревяшкой вместо ноги, с крюком вместо руки. В треуголке, тельняшке и патронными лентами крест-накрест.
– Давай, – говорю, – Огл, акула ты этакая, прострели им шины, якорь мне в селезенку! Тьфу, в смысле – паруса, откуда там шины на корабле? И двойной ром каждому!
И, на всякий случай, добавляю:
– Гребите, черти, гребите!
А попугай такой:
– Пиастры! Пиастры!
Клювом щелкает, слюной исходит, жрать хочет. Вот же кровожадная птица! Хлебом не корми, дай пиастров поклевать. Вот оно мне, что ли, надо, галеоны эти грабить? Там, на Барбадосе, в бордели новых куртизанок завезли, а я тут, в море, в шторм прозябаю. Все лишь для того, чтобы попугая накормить.
Мне-то многое надо? Я не для грабежей в пираты пошел, а ради свежего воздуха, романтики, авантюрного духа. Солнце опять же, для кожи полезно.
Огл закатывает ядро в пушку, тщательно целится… бац! И мимо! Недолет! Испанцы там, на галеоне, радуются, прыгают. Думают, у нас снарядов мало. Рано радуетесь, черти, на вас хватит!
А, по поводу чертей:
– Гребите, черти, гребите!
Канонир снова заряжает, целится… бац! Опять мимо! Перелет! Испанцы уже ржут, как кони, пальцами в нас тычут. Ах, весело вам, собаки! Вот ужо я вам повеселюсь!
– Огл, мать твою камбалу! Ты чего творишь, разрази меня гром? Так и пиратбилет недолго на стол положить!
– Не извольте гневаться, – отвечает, – товарищ сэр капитан. Сейчас все будет в лучшем виде!
Достал свой стеклянный глаз, поплевал на него, об штанину вытер, обратно вставил… бах! В яблочко! Даже пушку зарядить забыл, но все равно попал! Все мачты галеону начисто одним выстрелом снес!
Вот почему? Почему, чтобы кто-то нормально работу работал, обязательно накричать нужно? Сам-то разве не понимает, что ему не просто так пушку дали, а чтобы попадал куда требуется?
Да, по поводу накричать:
– Гребите, черти, гребите!
Попугай каркает… или как там на их, попугайском, радуются? Испанцы в ужасе воют, акул призывают, чтобы долго не мучиться, рыбок покормить поскорее. А ведь получается, благородное это дело – пиратом быть! То украденное снова украсть, то птичку покормить, то рыбок… да ни одни куртизанка из борделя на Барбадосе столько добра за год не сделает, сколько я за полчаса натворить умудрился!
Мы такие деловые подплываем к галеону, я снова командую:
– На абордаж, черти!
Вдруг, откуда ни возьмись, из-за угла… это уже другой угол. Тот, первый, мы давно проплыли. И, если в море нашелся один угол, то почему бы и второму не взяться?
Вот из-за этого второго угла выплывает целая испанская эскадра. Три фрегата, как на подбор, на каждом по целому адмиралу. Меньше, чем адмиралы, на меня испанцы не отправляют, точно знают, что какой-нибудь капитанишка со мной, Рыжебородом, не совладает. И все, как один, пушки на ГОЭЛРО наводят. Кажись, приплыли…
Но меня так просто не взять! Зря я, что ли, столько пиратских книжек читал? И столько пиратских фильмов смотрел? Все давно придумано!
– Поворот оверштаг!
Без понятия, что такое "оверштаг". Но во всех пиратских книгах, когда главному герою вот-вот наступит кабзда, он постоянно делает поворот оверштаг и побеждает. Стало быть и мне нужно сделать поворот оверштаг. Это типа как подпрыгнул и в воздухе переобулся, только в миллион раз круче.
– Гребите, черти, гребите!
Один фрегат не вывез и со всего размаху в стену влепился, только щепки полетели. Потому что если есть угол – логично предположить, что и стена есть. Не в воздухе же, в самом-то деле, висит этот угол! Угол – он всегда между двумя стенами и всегда прямой. Прямой – значит девяносто градусов. А девяносто градусов – это как две бутылки водки с четвертью. Ровно литр и сто двадцать пять граммов.
Попугай возмущается:
– Пиастры? Пиастры?
Он-то уж думал, что сейчас вонзит свой плотоядный клюв в мягкую золотую плоть пиастров, напьется свежего пиастрового сока. А вот хренушки. Погодить придется. Тут как бы в нас ничего не вонзили. Тем более, что два оставшихся фрегата плотно на хвосте повисли. И палят, сволочи, как из пулемета!
– Рулевой, кашалот тебе на камбуз, свали от штурвала!
Сам встаю за руль. Уж чего, а рулить я умею. У меня в NFS стажа от самой первой до "Карбона". Вижу волну справа, верчу штурвал, подпрыгиваю на ней… и с разворота килем второму фрегату прямо по куполу. Держал, падлюка! Испанцы возмущаются. Дескать, не по правилам это. Нужно палить, а не килем драться.
Какие еще правила? Где правила и где я? Я – честный пират, а честные пираты по правилам не играют!
О, совсем забыл:
– Гребите, черти, гребите!
Последний прицепился – не оторваться. Пули свистят над самой головой, мою треуголку уже в дух местах пробили. И тут я смекаю. Треуголка! Точно! Бермудский треугольник! Мы ж в Карибском море, а Бермуды где-то тут, неподалеку!
Достаю секстант. Это – единственное, что я точно знаю, что такое. Это типа как ГЛОНАСС, только еще до изобретения ГЛОНАССа, тогда на каждом уважающем себя корабле были.
– Через триста морских миль, – говорит, – поверните налево.
Ясен пень, что налево. Настоящие пираты направо никогда не сворачивают, только налево. Два румба левее.
– Маршрут перестроен, теперь пилите прямо.
Я именно туда, прямо, и собирался. Испанцы уже кошками бросаются. Дикое было время, нечего сказать. Зачем кошки на корабле были – это понятно, чтобы крыс да мышей лопать. Но зачем ими в другие корабли бросаться – вообще как-то странно. И жестоко так с животными поступать. Не нравится кошка – так другому отдай, зачем так издеваться над скотиной, чтобы кидаться ею?
Кошки орут, когти в полете выставили, хвостами подруливают. Это пусть попугай мой разбирается. Кстати, нужно имя ему какое-то придумать. А то несолидно как-то получается. У меня имя есть, у корабля тоже имя есть, у канонира – даже у того имя есть, а у попугая, второго человека на корабле после капитана, имени нету. Пусть будет Тузик. А что? Неожиданно, оригинально. Все думают, что Тузик – это собака, а у меня будет попугай. Тем более, что с кошками что-то делать надо, а лучше собаки никто с кошками не разберется. А имя – это ж вторая натура, как название у корабля. Да если б мой корабль ГОЭЛРО нее звался – давно уж кончали бы нас.
– Тузик, – говорю, – фас!
И попугай врукопашную бросается на кошек. Шерсть, перья во все стороны. Но попугай-то весь в меня! Героический, можно сказать, попугай! Одной – с ноги, второй – апперкот. Всех кошек уделал.
– Гребите, черти, гребите!
Вот он уже – Бермудский треугольник. Как в телепрограмме показывали, прямо красным карандашом на море нарисован. Я перед этой красной линией бью по тормозам, ГОЭЛРО на дыбы встает, брызги летят… в последний момент успел остановиться.
А испанский фрегат – не успел. Прямо туда, в треугольник улетел. И пропал сразу. В воздухе растворился. Каждый знает: что в Бермудский треугольник попадает – сразу пропадает, как деньги за капремонт. Куда заплатил? Зачем? Непонятно! Денег нет, ремонта тоже нет.
Только перед последним моментом, получается – в предпоследний момент, испанский дон успел на ГОЭЛРО запрыгнуть. Весь такой из себя, на белом коне, с эполетами, аксельбантами, бакенбардами и со шпагой.
– Иду, – говорит, – на "вы". Вызываю вас, мсье, на дуэль.
Не надо мне тут этого, у меня свои принципы. Я вообще не люблю, когда в меня шпагами тычут. Я для чего на свежий воздух работать пошел? Чтобы о здоровье заботиться. А если каждый дон шпагой протыкать будет – никакого здоровья не хватит.
– Эй, старина Огл, моллюска тебе в гальюн!
– Все понял, – отвечает Бен Огл. – Сейчас все организуем.
Заряжает пушку и по этому дону, прямо в упор – держал, на! С такого расстояния Огл не промахивается. Испанца с конем как ветром сдуло, одни копыта на палубе остались.
– Пиастры! Пиастры!
Это Тузик. Намекает, типа. Мол, всех победили, пора и перекусить. Сдаю назад, делаю полицейский разворот. Надо же перед командой порисоваться. И возвращаемся к галеону. Там испанцы сами у себя уже золото подворовывать начали, пока мы не разворовали. Нехорошо это. Осуждаю.
– Всех на рею, – приказываю. – Только вздернуть не за шею, а вверх ногами, чтобы золото из карманов вывалилось.
И тут оно как посыпалось! Реально – горы! Там и пиастры, и реалы, и песо. Даже шиллингов немного нашлось. Золота всякого на любой вкус, жри – не хочу!
– Гребите, черти, гребите!
Здесь уже никакой фигуральности, все буквально. Хватайте лопаты, гребите лопатами золото и в мешки складывайте. Нет, откуда мешки у пиратов? В сундуки! Тузику хотел немного отсыпать – заслужил, паршивец. Без него с кошками туго пришлось бы. А тот уже лежит вверх брюхом, обожрался до отвала. Хороший человек этот попугай. Сам поел, сам поспал. Самостоятельный.
– Капитан, – говорит команда. – Хотим тебя отблагодарить. Вот тебе черная детка.
– В смысле – черная метка?
– Бог с тобой, какая еще метка? Натуральная детка, все свое, никакого силикона.
И достают из коробки мулатку. Хорошую такую, жопастую, сисястую. Прям вот только из магазина. В те времена, кто не знал, негров прямо в магазинах покупали. А потом заставляли в волейбол или футбол играть, а кто мячик ни в руках, ни в ногах удержать не мог – те в рэперы шли.
Потрогал я ее – натурально все натуральное. Снаружи – черная, внутри – красная, как калоша. Так я ее и назвал – Пятница. Потому что на предыдущие дни, с понедельника по четверг, мне мулаток еще раньше подарили.
Вот, собственно, и все. Осталось только сундуки с золотом на каком-нибудь острове закопать и карту нарисовать. Потому что пиратам по канону полагается клады закапывать. Где там у нас ближайший остров?
– Двести морских миль прямо, – говорит секстант.
Вот туда и попилим – прямо. Чтобы красиво так в закат уйти, как в кино показывают.
– Гребите, черти, гребите!
2022 г.