Даша и не подозревала, что реальность может стать настоящим кошмаром, когда воображаемый друг её сына оказывается не таким уж и выдуманным…
I
Даша радостно, буквально пританцовывая перемещалась по гостиной, собирая разбросанные игрушки и вещи. Дети с Максимом уехали, он повёз их в школу, а после и сам на работу. У Даши из дел на сегодня осталось лишь убраться в доме, чтобы потом началось её любимое время – наедине с собой, своими мыслями и сериалами на стриминговом сервисе. Там как раз появились новые серии. Её весёлые танцы прервал странный шум на втором этаже, доносящийся из комнаты младшего сына.
– Антошка опять все игрушки сложил в одну кучу на столе. Нужно будет убедительнее ему объяснить, чтобы всё в шкаф по полочкам раскладывал, – подумала Даша и продолжила собирать вещи в гостиной.
Сверху вновь донёсся какой-то шум, а затем скрипнула дверь деревянного шкафа. Девушка от неожиданности выронила охапку собранных вещей из рук и застыла на месте, всматриваясь в лестницу, ведущую на второй этаж.
– Дашка! – возмутилась она про себя, приступу трусости. – Хватит вздрагивать от шорохов, пора бы Антона к порядку приучать, – закончила она мысленно себя отчитывать и направилась к лестнице.
Пройдя мимо кухонного острова, девушка подняла с него сотовый телефон и вытащила из деревянной стойки длинный поварской нож. Так она чувствовала себя увереннее.
– Как так? – удивилась Даша разряженному телефону, не подающему признаков жизни и не реагировавшему на кнопку включения. – Я вызвала полицию! – крикнула она на весь дом, чтобы на втором этаже её точно услышали. – Через две минуты они будут здесь! – продолжала девушка запугивать потенциального грабителя, которого рисовало её воображение. Её логика была проста – если воришки забрались в дом через окно, через него сейчас и уберутся прочь.
Однако оказавшись на втором этаже, вытянув перед собой нож и ступая с осторожностью, к своему удивлению, Даша никого не встретила. Окна были целы и закрыты. Никто не проникал в дом. Девушка улыбнулась своей смелости, проявленной над фантазией и положив нож на комод прошла в комнату сынишки.
В очередной раз ей предстояла уборка в комнате Антона, который постоянно вытаскивал вещи из шкафа и разбрасывал в кучи по комнате: на кресло, на стол, на нижней части детской кровати, на полках книжного стеллажа и по углам на полу. Помимо всего прочего, повсюду валялись исписанные и изрисованные листы бумаги, поднимая один за другим и разглядывая невыразительные каракули сына она причитала, что дети не ценят то, что у них есть и небрежно относятся к вещам. Тем не менее, она не злилась, а понимала – что в этом, в первую очередь, её заслуга.
Продолжая разглядывать рисунки и надписи, Даша удивилась разнообразию экспрессивного творчества Антона. Какие-то листы запечатлели полноценные и красивые рисунки, осмысленные предложения, описывающие как прошёл его день. Но некоторые были скомканы, а нарисованное или написанное на них оказалось покосым и небрежно выведенным. Пытаясь отсортировать рисунки, для понимания – что выбросить, а что оставить, девушка натолкнулась на листы, исписанные разными фломастерами. При этом складывалось ощущение, что писало два разных человека. Первый подчерк явно принадлежал Антону, буковки были тщательно выведены, а второй подчерк оказался крив и нелеп, словно кто-то только учился писать.
С трудом прочитав первое же предложение кривого подчерка она удивилась, ведь кто-то предлагал Антону поиграть с другом, при чём слово «друг» было написано большими, акцентными буквами. Даша, почитав немного содержимое листа поняла, что это переписка. Но с кем?
Каждое новое послание неизвестного, обращающегося к Антону, становилось всё настойчивее, а написание было более грубым и небрежным. Линии букв повторялись поверх друг друга, словно кто-то раздражённо старался акцентировать на этом внимание. Вплоть до того, что фломастеры размачивали лист бумаги и оставляли в некоторых местах дыры.
От клубка мыслей, в которые запутался разум, без конца окружаемый вопросами кто это писал и что всё это значит, обращаться с этим в полицию или к психологу, Дашу отвлёк поскрипывающий звук маркера, шоркающего по бумаге. Опешив от неожиданности, она развернулась лицом ко входу в комнату, но никого не увидела. Мельком бросив взгляд на комод, с лежавшим на нём ножом в коридоре, девушка ещё больше прислушалась к непрекращающемуся скрипу, пытаясь понять его источник. И лишь спустя несколько секунд, для девушки стало очевидно, что звук доносится из приоткрытого шкафа, из которого и разбросал вещи Антон.
Нарастающая тревога и страх сжимали мышцы во всём теле, готовя их к рывку, в стремлении убежать отсюда прочь. Зубы начали зудеть от нарастающего адреналина, а губы вдруг стали сухими. И в момент, когда Даша уже была готова сорваться прочь, к её ногам упал скомканный лист бумаги, который вылетел из шкафа.
Обнаружив на столе сына небольшой карманный фонарик, она посветила им в сторону шкафа. Сделав несколько неловких шагов в его направлении, девушка одним рывком откинула дверцу прочь, отпрыгнув назад в процессе и направив фонарь внутрь. Как бы не было это глупо, ведь в комнате было достаточно светло – за окном день только начинался и солнечный свет заполнял помещение, но вот внутри царил мрак. Шкаф оказался пустым.
Даше ничего не оставалось, кроме как засомневаться в трезвости ума и задуматься над тем, что с ней вчера происходило: не ударилась ли она головой о что-то, или не перепила ли с Максимом красного вина. Она подошла к тому самому комку бумаги и подняв его с пола тут же развернула.
«Привет мама Антона! Хочешь быть моим другом? Мы сможем играть все вместе!» – гласила записка, выведенная неаккуратным раскидистым подчерком.
Девушка с ужасом дочитала послание от неизвестного, когда к её ногам прилетел маркер того же самого цвета, которым была написана записка. Руки сами скомкали листок, а тело подалось назад. Даша совершенно не понимала, что происходит.
– Я схожу с ума? – промелькнула мысль в её голове. Она даже показалась логичной и облегчающей тревогу, притупляющей страх, ведь не может быть, чтобы всё что сейчас произошло – было за правду… – Точно! – тут же она продолжила спасительную мысль, успокаивающую её воображение. – Схожу с ума! Весь этот домашний зоопарк и всё держится на мне… Нужен отдых!
Но облегчение оказалось преждевременным. Из шкафа прилетел ещё один скомканный листок. Даша, желая удостовериться в том, что она не сходит с ума, вновь подняла листок и развернула его.
«Я хочу быть твоим другом! Будешь со мной дружить?» – гласила вторая записка, подчерк которой стал ещё более неаккуратным и крупным.
– Нет! – неожиданно даже для себя вскрикнула Даша. – Господи… разговариваю со шкафом… – констатировала она происходящее с удивлением и скепсисом. Сразу после этого ей под ноги прилетел ещё один фломастер.
– Не разговариваешь? – раздражённо спросила девушка, набираясь смелости. – Ну значит держи! – огрызнулась она, подняв фломастер.
«НЕТ!» – написала Даша в ответ на том же листе, скомкала его и швырнула в темноту шкафа. Оттуда раздался шелест разворачиваемой бумаги, а после последовал скрип фломастера.
Девушка стояла и с недоверием смотрела на раскрытый шкаф, из которого вылетел бумажный комок. Подняв его и развернув, Даша принялась читать содержимое записки.
«Нам будет весело! Тебе, Антону, МНЕ! Играть вместе лучше, чем УМЕРЕТЬ от скуки?» – подчерк буквально изуродовал листок письменами кривых букв, делающих особый акцент на двух словах и оставивших несколько дырок от чрезмерного трения пера фломастера.
Даша быстро написала в ответ, что вызывает полицию и что никто из её семьи не будет с ним дружить. Она не знала зачем она это делает, но это ей показалось логичным – припугнуть сидящее в шкафу нечто, показать тому, что она его нисколько не боится. Сжав листок несколько раз как снежный комок двумя руками, девушка бросила бумажку в шкаф и побежала на выход.
Через секунду шкаф задрожал, эта дрожь передалась стенам и полу. Казалось, весь дом охватил тремор. Даша потеряла равновесие и дверь в комнате захлопнулась прямо перед ней. Трясущимися от страха руками она дёргала ручку, однако дверь оказалась заперта.
– Окно! – подумала девушка, повернувшись к нему лицом и застыла от ужаса.
Из тьмы шкафа показались две долговязые худощавые руки, через дряхлую старческую кожу которых проступали многочисленные вены. На кончиках длинных пальцев виднелись облезлые, жёлтые, расслаиваемые на заусенцы ногти, что врезались в древесину как гвозди, оставляя грубые и глубокие отметины. Схватившись за края шкафа, существо подтянулось вперед, втягивая остальную часть тела в комнату. Его лицо прикрывали длинные, путанные и неухоженные волосы, что опускались ниже плеч своими секущимися кончиками.
Даша завопила во всё горло, так громко, как только могла, чтобы услышали соседи и пришли ей на помощь. Но уже через несколько секунд поняла, что кричала у себя в голове, воображая, что делает это всё громче и громче. На самом же деле, она не издавала ни звука. Тело будто стало чужим, ощущалось громоздким, неуклюжим и непослушным. Солнце за окном пропало, тряска в доме прекратилась, а тьма из шкафа хлынула в комнату следом за существом, практически мгновенно заполнив всё пространство и поглотив девушку.
II
Дверь в дом открылась и внутрь зашёл Максим с Антоном и его старшей сестрой.
– Несите вещи в комнату, умывайтесь и спускайтесь, будем ужинать, – скомандовал он детям снимая обувь. – Даша, мы дома! – крикнул он, привлекая внимание жены. – Пришлось отпрашиваться с работы пораньше, чтобы детей забрать! Надеюсь, у тебя уважительные причины, почему этого не сделала ты… – добавил он спокойно, надеясь на конструктивный ответ.
Мужчина прошёл в гостиную и с непониманием осмотрелся.
– Странно, – подумал он. – Вроде собиралась убираться сегодня, – направился он к лестнице на второй этаж.
На кухонном острове лежал Дашин телефон, который Максим недолго покрутил в руках и поняв, что тот разряжен, поднялся наверх.
– Пап, а мама где? – спросила дочь, когда мужчина проходил мимо её комнаты.
– Не знаю, – ответил он, остановившись в проходе. – Может у тёти Лизы? Позвонишь ей? – попросил Максим и направился дальше, к комнате сына.
– Мама не убралась, да? – поинтересовался отец. – Значит сами уберёмся, – с улыбкой закончил мужчина с напущенной уверенностью, стараясь скрыть нарастающую тревогу.
– Мама его обидела! – с грустью и досадой воскликнул Антон.
– Кого? – удивился и насторожился Максим.
– Моего друга!
– Ты про воображаемого товарища, который живёт у тебя в шкафу?
– Он не воображаемый! – с ещё большей досадой отреагировал сын на слова отца.
– Антон… – хотел было начать читать нотации сыну Максим, но остановился.
Из темноты на него смотрели два отвратно-жёлтых глаза и еле угадывались черты худощавого тела, неуклюже скрученного во внутреннем пространстве шкафа. По спине мужчины пробежали мурашки. Глубинный страх окутал его разум, овладевая телом и не позволяя пошевелиться.
– А ещё он говорит, что ему было без нас скучно! – сказал Антон, повернувшись к отцу и показывая развернутый и мятый лист бумаги с текстом, выведенным кривым подчерком.