ГЛАВА 1

Тем днём Дью Ленн совсем не собирался умирать. Он был просто очень расстроен, потому что его забыли подвезти из школы домой, потому что он замёрз и потому, что до Рождества оставалось всего-то две недели, а он был очень одинок. Дью шёл по обочине пустынного шоссе, таким же извилистым и холмистым, как и любая другая пригородная дорога, и вымещал собственную обиду на комьях снега, которые попадались под его ноги. Омерзительный день: небо хмурое и снег грязный. Эд Новик не подождал, пока Дью дорисует и сдаст свою работу, и укатил на автомобиле без него вместе со своей новой девушкой.

<<Ну, конечно, он просто забыл про меня>>. – Дью не сердился на Эда, вообще не сердился, хотя ему и было чуточку тоскливо: всего неделю назад им исполнилось по семнадцать и оба они пока ни разу в жизни не целовались.

А теперь у Эда имеется подруга… Дью хотелось побыстрее добраться до дому – и всё. Вдруг непонятный звук, раздавшийся откуда-то, отвлёк его от своих тоскливых раздумий. Нет, ему это послышалось. Остановившись, он огляделся. Словно ребёнок хнычет где-то или так вопит кот? Звук исходил из леса. Дью тот час же вспомнил о Прескоте Блицере! Нет, это нереально. С того времени, как этот маленький мальчик пропал в этом лесе, миновал уже год! Но тут снова раздался далёкий и тоненький плач, будто он исходит из самой лесной глубины. На сей раз звук один в один был схож с плачем ребёнка.

– Ау! Тут есть кто-либо?!

Никто не откликнулся. Дью всматривался в лесную чащу, пытаясь рассмотреть что-либо за переплетёнными могучими и раскидистыми деревьями. Лес выглядел неприветливо и жутковато. Он поглядел на шоссе: вверх да вниз – никого нет. Чему удивляться – тут изредка проезжают автомобили.

<<Не суваться ведь туда одному>>, – подумал Дью.

Конечно, трусом он не являлся, но при мысли о том, что придётся идти одному по пустынному дремучему лесу, мальчик невольно поёжился.

<<Но кто же это мог быть? И что он там делает? С кем-то произошла беда!>>

Накинув на правое плечо свободно болтавшийся ремешок школьного рюкзака, он передвинул его за спину, чтобы обе руки были свободны, и начал осторожно взбираться вверх по заснеженной насыпи, которая отделяла дорогу от леса.

– Ау..! Кто там?

В ответ ни слова, лишь плач – слабый и неперестающийся – где-то впереди.

Дью стал спускаться с насыпи в лес. Он был щуплым и едва весомым, и всё-таки его ноги глубоко проваливались в рыхлый снег, покрытый тонкой коркой льда. Кеды промокли. Зато в лесу, под деревьями снег был не очень глубоким. Белый и чистый! У Дью образовалось чувство полного одиночества, будто он был один на всей земле. Как тихо. Дью двинулся дальше в лесную глубь; тишина становилась всё пронзительнее. Теперь, чтобы услышать плач в дали, надо было остановиться и затаить дыхание.

<<Это где-то справа. Нужно идти. Тут нечего бояться>>, – успокаивал себя мальчик.

Однако он никак не мог заставить себя вновь позвать кого-то. Ему казалось, что этот лес хранит в себе некий зловещий секрет… …Дью всё брёл и брёл, оставив шоссе далеко позади и наткнулся на следы: тут пробежал лис, а это птица коснулась крыльями снега. Только нигде не видно человеческих следов. Плач стал громче и доносился из леса прямо перед ним. Теперь он ясно слышал его.

<<Ладно, выходит, нужно перебраться через эту горку. Я сумею. Так, выше и ещё выше. Ноги совсем окоченели…>>.

Он взбирался по изрытому склону холма, стараясь отвлечься приятными раздумьями.

<<Возможно, я после напишу об этом статью в школьную газету “Новости викингов” и все будут мною восхищаться… Стоп! Кого-то спасти – это супер или нет? А вдруг спасение людей – дело чересчур достойное, чтобы быть супер?>>

Это очень важный вопрос, ведь на сегодняшний день у Дью имелось лишь две несбыточных мечты: первая, добиться внимания Джиллиан Блэкберн, а вторая, получить приглашение на какую-либо крутую тусовку. И исполнение этих желаний зависит, прежде всего, от того, сможет ли он стать суперским мальчишкой.

<<Некоторым везёт! Когда ты красив, тебя все любят. И, конечно, когда тебя любят и принимают таким, какой ты есть, легко стать великой личностью, совершить что-то для всего человечества, что-то значительное>>.

Если бы не средний рост, детское лицо и его страшная застенчивость… Дью добрался до вершины холма и ухватился за дерево, чтобы не скатиться вниз, перевёл дух и огляделся.

Никого. Безмолвный лес спускается вниз к ручью. Ни звука. И плач перестал.

<<Ой! Не поступай так со мною, пожалуйста!>>

Разочарование подогрело решимость Дью найти этого несчастного ребёнка и развеяло его страхи.

Осмелев, он крикнул:

– Ау! Ты ещё там? Ты слышишь меня? Я иду к тебе на помощь!

Тишина. И затем еле различимый звук где-то впереди.

<<О господи! – Дью содрогнулся. – Ручей! Ребёнок упал в ручей, зацепился за что-то и еле держится слабеющими руками…>>.

Скользя и спотыкаясь, он ринулся вниз с холма. Мокрый снег налипал на джинсы… С отчаянно бьющимся сердцем и запыхавшись, он остановился на берегу ручья. Прямо перед ним, на краю обрыва, над водой нависал хрупкий лёд. Брызги, заледеневшие на ярко-зелёном дёрне, искрились, как бриллианты.

Однако нигде вокруг не было заметно никаких признаков человеческого присутствия. Дью напряжённо всматривался в чёрную поверхность ручья.

– Ты где? Ты слышишь меня?

В ответ мёртвая тишина. Лишь глухое ворчание стремительного потока, который бурлит вокруг выступов скал да обломков деревьев, застрявших между камней.

– Ну где же ты?!

Он больше не слышал плача. Шум воды был очень сильным.

<<Неужели ребёнок утонул?!>>

Дью подался вперёд, пытаясь рассмотреть под водой смутные очертания тела человека, наклонился ниже, ещё ниже, и… Какая неосторожность! Он потерял равновесие, а под ногами лёд. И… отчаянно замахав в воздухе руками, Дью полетел вниз. От неожиданности он даже не успел испугаться… … и врезался в ледяную воду…

ГЛАВА 2

Его обожгло холодом. Голова ушла под воду, Дью вертело и кидало во все стороны. Он задыхался, ничего не видел и совсем потерял способность ориентироваться. На миг ему удалось вынырнуть. Инстинктивно он схватил ртом глоток воздуха и попытался за что-либо уцепиться, только ремни рюкзака спиной прочно стягивали руки. Ручей становился всё шире, поток набирал силу. Дью сносило вниз по течению, он захлёбывался, дышать становилось всё тяжелее: приходилось сражаться за каждый глоток воздуха, с трудом доживая до следующего вдоха.

<<Как холодно! Нет, это вовсе не холод, это – нестерпимая боль. Я умираю>>.

Его мозг смирился с неизбежным, однако тело упорно цеплялось за жизнь. Оно сражалось так, будто обладало своей волей: оно высвободилось из ремней рюкзака, и теперь дутая куртка помогала голове держаться на поверхности, а ноги бились о камни, пытаясь дотянуться до дна. Всё напрасно. Даже если ручей не глубокий, ему всё равно не хватает роста! Он очень низкорост и слаб: ему не справиться с течением. Холод истощал его силы со страшной быстротой. С каждой секундой шансов выжить оставалось всё меньше.

Казалось, ручей превратился в злобного монстра, который вцепился в него и не отпустит, пока не погубит. Поток кидал его на камни и тут же тащил дальше, не давая рукам вцепиться в их обледеневшую поверхность.

Ещё пара минут – и он очень ослабеет, чтобы держаться на воде.

<<Да ухватись же за что-либо!>> – приказывало тело.

В этом был его единственный шанс. Дью смог разглядеть, что на правом берегу на небольшой отмели из воды выступают корявые корни дерева. Нужно добраться до них. Он стал толкаться, ударился о камень и чуть не пронёсся мимо, однако всё-таки неким чудом ухватился за корень. Большие корни, толщиной с его руку переплетались, напоминая клубок холодных змей, Дью успел просунуть руку в созданную корнями петлю и словно встал на якорь. Теперь мальчик мог дышать. Теперь бы ещё выбраться из ручья, только как? У него еле хватало сил, чтобы держаться за корень. Он не сможет подтянуться на ослабевших, окоченевших руках и вылезти на берег. И тут он вдруг разозлился на себя. Неужели он позволит себе сдаться! Сейчас, когда речь идёт о его жизни и смерти! То, что случилось после, осталось в его памяти неясным изображением. Он действовал почти бессознательно. Каждое движение причиняло боль, он ощущал лишь отчаяние, и именно оно миг за мигом вытаскивало его из ручья. И вот он на суше, лежит на корявых корнях дерева в снегу. В глазах туман, рот судорожно ловит воздух… однако он жив! Дью пролежал так долго, даже не ощущая холода. Всё его тело радовалось покою и отдыху.

<<Я молодец! Теперь всё будет хорошо>>.

Однако когда он попытался встать, то понял, как жестоко ошибался: его ноги подкосились, будто мышцы превратились в желе. Господи, как он окоченел! Его обледеневшая мокрая одежда стала похожа на средневековые латы.

Перчатки утонули где-то в ручье. Шапка тоже.

Становилось всё холоднее, внезапные приступы неистовой дрожи накатывали всё чаще и чаще. Сил не было вообще.

<<Найти шоссе… Нужно найти шоссе. Только в какую же сторону идти?>>

Его отнесло вниз по течению, только насколько далеко? Сколько ему придётся добираться до шоссе?

<<Неважно…только бы уйти подальше от ручья>>.

Мысли медленно ворочались в голове, будто тяжёлые мельничные жернова. И вообще думать было трудно. Дью брёл, еле переставляя ноги. От холода он стал неуклюжим, колотившая его дрожь мешала перебираться через поваленные стволы деревьев да спутанные ветки. Красные раздувшиеся пальцы вообще его не слушались.

<<Я больше не могу, я не ощущаю ног>>.

Мальчик осознавал, что оказался в огромной беде. Если ему не удастся быстро добраться до шоссе – он погиб. Но Дью охватила странная апатия. Ему не хотелось никуда торопиться, а густой лес вокруг показался сказочным да волшебным. Так, спотыкаясь и пошатываясь, борясь с собой, он шёл, не разбирая пути, просто вперёд. И всё, на что хватало его внимания, – это ещё одна чёрная скала, выступающая из-под снега, и ещё один поваленный ствол, который надо обойти или перелезть через него. И вдруг он упал, уткнувшись лицом в снег. Ему стоило больших усилий вновь встать на ноги.

<<Эта одежда… она очень тяжёлая. Нужно её снять>>.

Делать это ни в коем случае было нельзя!

Однако холод лишил его способности соображать. Сознание будто отделилось от него и парило где-то вдали. Дью дёргал молнию закоченевшими пальцами, пытаясь расстегнуть куртку. Наконец… куртка скинута.

Теперь будет легче идти… Только легче не стало. Он продолжал падать: споткнулся, упал, встал… и вновь споткнулся… и так уже целую вечность. Каждый раз подниматься становилось всё труднее. Джинсы словно сшиты изо льда. Он взглянул на них удивлённо и досадливо, и увидел, что они сплошь покрыты налипшим снегом.

<<Может, их тоже снять?>>

Напрасно он пытался вспомнить, как расстёгивается молния… Всё… больше он вообще не мог думать. Сильные приступы дрожи теперь прерывались продолжительными паузами, в течение которых он впадал в полузабытье.

<<Я думаю… всё будет нормально. Мне уже не так холодно. Мне просто надо немного отдохнуть>>.

И хотя угасающее сознание отчаянно протестовало, Дью сел на снег. В этот миг он вышел на небольшую поляну, совсем пустынную – даже мышка-полёвка не испортила ровной белизны снежного покрова своими следами. А сверху над ней опускался полог из заснеженных ветвей.

<<Какое тихое место… Как раз подходящее, чтобы умереть>>.

Озноб прекратился, и это означало, что всё завершено. Организм не мог больше согреваться дрожью, он отказался от борьбы и впадал в спячку, экономя оставшееся тепло.

Дыхание замедлялось, удары сердца становились редкими. Его бедное тело предпринимало последнюю попытку продлить жизнь, пока кто-то не явится на помощь. Но никто не явится. Никто и не знал, где он. Минует ещё не один час, пока мать возвратится домой или пока папа…проснётся.

Однако даже и тогда они не станут переживать, что Дью не вернулся домой. Они подумают, что он с Эдом. А к тому времени, когда его станут искать, будет уже очень поздно. Он всё это понимал, только теперь это было неважно. Дью исчерпал собственные жизненные силы и уже не смог бы спастись, даже если бы и придумал как. Пальцы из красных стали бело-голубыми и затвердели.

Зато он не ощущал холода. Он испытывал лишь облегчение от того, что не нужно больше двигаться. Он очень устал… Он умирал. Белый туман застилал глаза. Дью потерял чувство времени. Он превращался в ледяную статую, такую же безжизненную, как обледенелый пень или скала в этой снежной пустыне.

<<Я умираю… кто-нибудь… Кто-нибудь, ради господа! Папа!>>

Его последней мыслью было:

<<Это всё равно что уснуть>>.

Затем все неприятные чувства вдруг пропали.

Он почувствовал себя легко, спокойно и свободно – и плавно поднялся вверх, проплывая над снежным пологом. Как замечательно было снова ощутить тепло!

Настоящее тепло… Будто его наполнили лучи солнца. Дью рассмеялся от удовольствия.

<<Но где я? Разве сейчас не произошло что-то… что-то плохое?>>

Внизу на земле лежала съёжившаяся фигура.

Дью взглянул на неё любопытно: маленький мальчик. Разлохмаченные короткие светлые волосы уже покрылись тонким слоем льда.

Лицо мальчика было выбритым с правильными чертами. Только цвет кожи очень белый… безжизненно белый. Глаза закрыты, ресницы заиндевели. Дью почему-то знал, что глаза у этого мальчика голубые.

<<Понял… Я вспомнил: это ведь я!>>

Это открытие не вызвало у него ужаса. Дью ничего больше не связывало с этой съёжившейся на снегу фигурой. Она больше ему не принадлежала. Про себя он пожал плечами, отвернулся и увидел перед собой туннель. Большой чёрный туннель, казавшийся лабиринтом. Пространство в нём то ли свернулось, то ли искривилось… И время, похоже, тоже. Он стремительно влетел в туннель и понёсся по нему. Впереди, в неведомой темноте, замелькали дальние звёзды.

<<О господи! – думал Дью, – тот самый туннель. И всё это происходит со мной. Я действительно умер и лечу куда-то на невероятной скорости. Странно: я умер, но я ведь есть!>>

Он совсем запутался. Происходящее казалось таким реальным, ещё более реальным, нежели сама жизнь. И в то же время возникало ощущение ирреальности: его тело лишилось конкретных очертаний, он стал частью туннеля, звёзд и движения. У него больше не было своего тела.

<<Может, мне всё это лишь мерещится?>>

От этой мысли он впервые испугался. То, что возникало в фантазии, было ужасным. Что, если он заблудился в одном из ночных кошмаров среди образов, которые пугали его больше всего? К тому же он не знал, куда летит. А туннель изменился. Впереди вспыхнул яркий свет. Он был не бело-голубым, каким его обычно показывают в фильмах, а бело-золотым и… бархатным, будто он смотрел на него черех матовое стекло… Однако всё-таки невероятно ярким!

<<Разве при виде этого света не полагается ощутить любовь или ещё что-то возвышенное?>>

И он ощутил – свет вызвал благоговение.

Свет был настолько большим, настолько мощным… и настолько божественным!

Казалось, он смотрит в источник мироздания.

Свет стремительно приближался. Он обступил, окружил и пронзил его насквозь, он растворился в нём. Теперь он летел через него. Движение замедлилось. Свет стал менее ярким, или глаза к нему привыкли.

Вокруг проступали неясные очертания. Это была поляна. Трава изумительная – не просто зелёная, а невероятно зелёная, люминесцентная, будто подсвеченная изнутри. А небо нвероятно синее! На Дью были лёгкие летние шорты и футболка-безрукавка. Всё казалось ненастоящим, очень ярким. Не говоря уже о белых колоннах, которые поднимались в небо прямо из травы.

<<Так вот что случается, когда ты умираешь… А сейчас кто-то явится меня встретить? Бабушка Триша? Мне бы хотелось вновь увидеть её живой и здоровой>>.

Нет, никто не явился за ним. Пейзаж оставался прекрасным, мирным, неземным – и совсем пустынным. Дью ощутил некоторую тревожность. А что, если это место не такое уж хорошее? В конце концов, он не был таким уж правильным при жизни. Что, если это и есть ад? Или чистилище? Или тут обитают духи, говорящие с медиумами и сообщают им всякие глупости, чего жители небес никогда не стали бы делать. А вдруг его кинут тут одного навсегда? Лишь Дью додумал эту мысль до конца, то тут же пожалел о том, что такое вообще пришло ему в голову. Ему показалось, что он попал именно в то место, где мысли – или страхи – могут воздействовать на реальность. Разве не ощутил он сразу какой-то запах гнили? А эти голоса? Обрывки фраз, которые до него долетали? Нечто наподобие той чепухи, что временами может присниться.

– Такое белое, что тебе ни за что не увидеть…

– Время с половиной…

– Ах, если 6 я только могла, милый…

Дью повертел головой, чтобы лучше расслышать голоса и пытаясь понять, действительно ли он их слышит. Он вдруг испугался: а что, если вся эта красота сейчас растворится и исчезнет?

<<Боже, пошли мне хорошие думы. Пожалуйста! Зачем я смотрел эти страшные <<ужастики>> по телевизору. Я не хочу видеть ничего страшного… например, как земля разверзается под ногами и оттуда тянутся ко мне руки мертвеца. И не хочу, чтобы меня встречал кто-то, похожий на скелет>>.

Просто беда! Сами мысли о том, чтобы не представлять себе эти кошмары, рождали новые смутные и страшные образы. Его охватил страх, сказочная поляна превращалась в ночной кошмар, который наполнен отвратительными, гнетущими да безумными видениями. Он в ужасе ждал, что в этот самый миг всё может измениться.

Вдруг он реально заметил некоторую перемену. В парах шагах от него, над травой повисло облако светящегося тумана. Ещё минуту назад его не было. Однако теперь оно становилось всё ярче, освещённое пронзительно ярким светом, шедшим откуда-то издали. Там, в самой глубине тумана показалась чья-то тень, и она медленно приближалась к Дью.

ГЛАВА 3

С начала тень выглядела как пылинка, затем как насекомое в свете лампы, затем как коршун. Очень испуганный, чтобы убежать, Дью замер на месте. А тень всё приближалась. И наконец Дью смог её разглядеть. Это была ангел. Страх Дью мигом улетучился, и он принялся любопытно рассматривать её. Тело ангела было вылеплено из того же света, что и туман.

Высокая и стройная, она то ли шла к нему, то ли летела.

<<Да, это ангел, – подумал Дью благоговейно, – ангел…>>.

Туман рассеялся и свечение погасло. Ангел стояла перед ним на траве. Дью прищурил глаза. Нет, не так уж она и похожа на ангела.

Обычная девушка, лет восемнадцати, лишь на год старше Дью. И до чего классная – умереть, не встать! Лицо, как у античной богини. Волосы светлые. Глаза не просто синие, а ярко-голубые. Длинные пушистые ресницы. И обалденная фигура. Она была отлично сложена, хотя и не шибко худая. Её единственным недостатком (если это можно считать недостатком) было очень возвышенное, чтобы не сказать приторное, выражение лица.

<<Мне не следовало бы обращать внимание на её внешность, – испуганно подумал Дью. – Только такую внешность трудно не заметить>>.

Сейчас, когда сияние на её одежде погасло, он увидел, что она одета совсем обычно, как любая другая девушка: маленькое чёрное платье до колен. Изумлённый Дью не мог отвести глаз от неё. Она тоже рассматривала его. Её голос прозвучал вообще внезапно.

– Привет, малыш! – сказала она и подмигнула.

Дью удивился и обиделся. При жизни он очень смущался, когда с ним заговаривали девушки, но, в конце концов, он ведь умер, и эта особа выбрала неверный тон…

– Это кто здесь малыш? – осмелился возмутиться Дью.

Незнакомка усмехнулась:

– Извини. Давай без обид.

Дью заставил себя вежливо кивнуть. Что это за персона? Он слышал, что на том свете умерших встречают друзья либо родственники. Только он никогда раньше не видел эту девушку. Как бы то ни было, она точно не ангел.

– Я пришла тебе помочь, – объяснила она, подслушав его думы.

– Помочь мне?

– Тебе надо сделать выбор.

И тут Дью заметил дверь. Она возникла у девушки как раз за спиной, приблизительно там, где раньше был туман. Дверь… только это была не настоящая дверь. Это больше походило на бледное очертание двери, нарисованное светом на фоне неба. К Дью возвратился страх. Каким-то образом, не понимая почему, но он точно знал, что дверь – это нечто важное. Важнее всего того, что ему встретилось тут до сих пор. За ней могло оказаться всё что угодно – даже нечто такое, что выше его понимания. Другая реальность, где все известные ему законы природы не действуют. Это не обязательно плохая реальность. Просто настолько великая и другая, что его это пугало. Хорошее тоже может быть устрашающим.

<<Вот они – настоящие врата в дугой мир. Войди в эту дверь – и уже не возвратишься>>.

И, несмотря на отчаянное желание поглядеть, что там, за дверью, Дью так испугался, что у него закружилась голова.

– Дело в том, что твоё время пока не пришло, – тихо произнесла светловолосая девушка.

<<Ах да. Они всегда так говорят>>, – вспомнил Дью.

Только эта мысль вовсе не утешала. Страх перед дверью не оставлял места для иронии.

В горле пересохло, он зажмурился.

– И ты тут. Случилась ошибка, и с этим нам приходится считаться. В таких случаях мы обычно оставляем право выбора за человеком.

– Хочешь сказать, что я могу выбрать, умереть мне либо нет?

– Ты свободен в собственном выборе.

– И это зависит лишь от меня?

– Да.

Она слегка наклонила голову:

– Может, тебе хочется поставить точку в этом месте твоей жизни?

Дью часто заморгал, потом отступил на пару шагов, уставился на неправдоподобно зелёную траву и задумался. Ещё сегодня утром он знал ответ на этот вопрос. Однако теперь… Теперь ему казалось, что его забраковали. Будто он был недостаточно хорош. И, помимо того, раз уж он зашёл настолько далеко… разве ему по-правде не хотелось назад? Нет, он не был там никем особенным. И учился он так себе, не то что Эд – круглый отличник. Дью не был ни смелым, ни талантливым… И что ещё там было, ради чего стоило бы вернуться? Папа? Он напивался ежедневно, когда Дью приходил домой, уже спал. Мать? Она постоянно ругалась. И теперь, когда у Эда появилась девушка, Дью остался совсем один.

Одиночество… и неисполнимые желания. Не будет у него никогда ни такой девушки, как Джиллиан Блэкберн с её обаятельной улыбкой, ни друзей, ни любви, ни понимания.

И никто никогда не заметит, что он красивый, умный и… взрослый.

<<Брось! Должно же быть там что-то хорошее>>.

– Сухую лапшу в упаковке, – перебил его думы голос ангела.

Дью обернулся к ней:

– А?

– Ты такую обожаешь. Особенно в морозный день, когда приходишь с улицы. А ещё… коты. Младенцы. Оладьи со сметаной, какие обычно готовит для тебя мать, поднимаясь рано утром. И фильмы ужасов.

Дыхание Дью перехватило. Он никому не рассказывал об этом.

– Как ты догадалась?

Улыбка. У неё реально потрясающая улыбка.

– Отсюда многое видно. – Она посерьезнела. – Разве тебе не хочется познать что-то ещё? В жизни, я подразумеваю. Разве там не осталось ничего, что ты мог бы сделать?

Там осталось всё, что он мог бы сделать, однако не сделал. Он вообще не сделал ничего стоящего.

<<Только у меня было не так уж много времени, – робко запротестовал слабый внутренний голос. И тут же был подавлен сурово и безапелляционно: – Ты полагаешь, это тебя извиняет? Никто не знает, сколько ему отпущено. У тебя было огромное множество минут и ты потратил их впустую>>.

– А тебе не кажется, что было бы лучше возвратиться и попытаться начать жить заново? – мягко и ободряюще сказала девушка. – Поглядим, может, у тебя лучше получится.

– Конечно.

Дью вдруг охватила та же жгучая досада, которая дала ему силы выбраться из ручья, и большое желание всё изменить. Он всё сможет сделать. Он сможет полностью измениться, направить собственную жизнь в новое русло. Кроме того, ему не следовало бы забывать о родителях. Неважно, что отношения между ними оставляют желать лучшего. Они станут ещё хуже, если он вдруг погибнет. Они бы корили друг друга. А Эд всю жизнь бы мучился из-за того, что он не подвёз Дью домой из колледжа… Дью подумал об этом с невольным удовольствием и сразу же постарался откинуть эти думы: у него возникло чувство, что девушка их подслушивает. Но у него и впрямь появился шанс получить новую жизнь. Внезапно для себя он ощутил, что жизнь – ценная штука и нет ничего хуже, чем отказаться от неё.

– Я хочу возвратиться.

Ангел кивнула и улыбнулась.

– Я так и думала, что, может, ты захочешь.

Её голос потеплел. В нём прозвучало что-то, похожее на… На что? Неземную любовь?

Полное понимание? Её голос ласкал ухо, из глаз исходил божественный свет.

Она протянула ему руку и нежно произнесла:

– Пора, Дью.

Её глаза сияли глубоким голубым цветом.

Дью на миг замешкался, однако затем решительно к ней шагнул и прикоснулся к её руке, то есть это даже не было прикосновением. Их пальцы встретились и…

В ушах Дью зазвенело, перед глазами сверкнула молния… Ангел исчезла, а его охватило множество необычных чувств: земля ушла из-под его ног, и он, будто отделившись от окружающего мира, начал стремительно падать. На него надвигалась большая тень. Она приближалась очень быстро и непонятно откуда, потому что там, где находился Дью, не было ни верха, ни низа, ни права, ни лева. На него падало что-то большое и крылатое… может, так мышь воспринимает тень совы. Дью инстинктивно втянул голову в плечи, хотя эта страшная тень и не могла настигнуть его, потому что и сам он нёсся обратно через туннель, оставив поляну со всем, что на ней было, далеко позади.

Большая тень вынырнула только на миг, чтобы без следа раствориться в темноте, и Дью тут же забыл про неё. Позднее он понял, какой это было ошибкой. Только теперь время казалось спрессованным. Он был в туннеле один и его несло, будто пушинку потоком воды в водостоке. Посмотрев под ноги, куда же его уносит, он увидел под собой некое подобие глубокого колодца. На дне колодца появилось пятно света, а в середине светового пятна на снегу лежала небольшая фигура мальчика.

<<Моё тело>>, – успел подумать Дью, не испытав при этом никаких эмоций.

Дно колодца стремительно приближалось. Небольшая фигура становилась всё больше да больше. Он ощутил, что его засасывает водоворот – тело словно втянуло его в себя…

Оу, как быстро! Шибко скоростной спуск, у него даже дух перехватило. Впрочем, тело пришлось точно впору, он скользнул в него будто рука в рукавицу, однако удар при приземлении отправил его в нокаут. Ай… больно… Дью открыл глаза, то есть попытался открыть. Это было очень трудно, так же трудно, как подтянуться на турнике. Со второй, нет, с третьей попытки ему удалось приоткрыть маленькую щелку. Вокруг белым-бело. Слепящая белизна.

<<Где я?.. Это снег? Почему я лежу в снегу?>>

Память обрывочно возвращалась к нему:

<<Ручей, ледяная вода. Я выкарабкался на сушу. Я падал… мне было так холодно. Затем…>>.

Он не мог больше ничего вспомнить, однако теперь понял, что у него болело, – болело всё.

<<Я не могу даже пошевелиться>>.

Его мышцы затвердели как сталь. Дью понимал, что ему нельзя здесь оставаться.

Если он останется, то… Память вспыхнула яркой молнией.

<<Я уже умер!>>

Странно, только тот факт, что ещё минуту назад он был мёртв, придал ему силы. Дью кое-как сумел сесть. Пока он садился, его движения сопровождались ледяным хрустом.

Одежда вовсе обледенела. Он встал на ноги.

Непонятно, как ему удалось это сделать: его тело окоченело и вообще перестало его слушаться. Оно так долго пролежало в снегу!

Согласно всем законам природы, ему давно уже полагалось превратиться в кусок льда.

Однако он стоял на ногах. Он даже умудрился сделать шаг вперёд. Вперёд… только куда?

Куда ему идти? Он так и не понял, где шоссе. И хуже всего, что скоро должно стемнеть. Когда это произойдёт, он уже будет не в состоянии различить на снегу свои следы. И будет ходить кругами по лесу, пока вновь не сдастся.

– Видишь вон тот дуб в снегу? Обойди его слева, – проговорил кто-то прямо в его правое ухо.

Дью двинулся в указанном направлении настолько быстро, насколько позволяли его одеревеневшие мышцы. Он узнал этот голос.

Но теперь он звучал ещё теплее и нежнее.

<<Ты пришла сюда вместе со мной?>>

<<Да. – И снова голос наполнился невероятной теплотой и совершенной любовью. – Ты ведь не думаешь, что я кину тебя тут одного плутать по лесу, пока ты снова не замёрзнешь? А теперь, малыш, вперёд к тому дереву>>.

Он шёл бесконечно долго, пробираясь через кусты и обходя деревья, спотыкаясь да шатаясь, всё дальше и дальше. Ему казалось, это никогда не кончится, однако голос нашёптывал на ухо, указывая путь и подбадривая его. Она заставляла его идти даже тогда, когда он думал, что не сможет больше и шага ступить.

И вот наконец она произнесла:

<<Теперь осталось перемахнуть через эту насыпь – и ты на дороге>>.

Будто в забытьи, Дью забрался на насыпь.

Вот оно, шоссе! В последних лучах заката Дью увидел извивающуюся среди холмов ленту дороги. Однако отсюда до его дома около мили пути, а ему уже не сдвинуться с места.

<<Тебе и не придётся. Посмотри на шоссе!>>

Дью увидел свет фар.

<<Теперь выйди на асфальт и голосуй!>>

Встав на середину шоссе, Дью замахал руками как заведённый. Фары приближались, ослепляя его. Затем автомобиль замедлил ход.

– Всё вышло, – облегчённо вздохнул Дью, еле понимая, что говорит вслух. – Они останавливаются.

<<Да, останавливаются. Ты умный. Теперь всё будет хорошо>>, – сказала ангел, будто прощаясь.

Авто затормозило. Дверь со стороны водителя открылась, Дью увидел чью-то чёрную фигуру. В ту же минуту он почувствовал лишь горечь разлуки: его кинули.

<<Погоди, не бросай меня. Я даже не знаю, кто ты…>>.

Голос, полный любви и понимания, возвратился:

<<Называй меня Ангел>>.

Потом она пропала, и Дью вновь испытал боль расставания.

– Ты что тут делаешь посреди?.. Эй, да ты в порядке?!

Звонкий голос разрушил холодное безмолвие его одиночества. Он стоял неподвижно в слепящем свете фар и никак не мог рассмотреть приближающуюся фигуру.

– О господи! Что с тобой?! Ты только посмотри на себя! Ты Дью, да? Ты живёшь на моей улице?

Это была Джиллиан Блэкберн. Осознание того, что это – Джиллиан, поразило его настолько, что все странные галлюцинации сразу исчезли. Это действительно была Джиллиан, и она стояла так близко к нему, что у него захватывало дух. Он впервые смог как следует рассмотреть её: светлые волосы, тонкое лицо, ещё сохранившее остатки летнего загара, высокие скулы, придававшие лицу волевое выражение, – ну, умереть, да и только, – а глаза такие бездонные, что можно утонуть. Уверенная манера себя держать, и эта дружеская и обаятельная улыбка… Только теперь она совсем не улыбалась. Джиллиан была в шоке, она испугалась за него. Дью не мог выдавить из себя ни слова. Он лишь смотрел на неё обледеневшими глазами.

– Что с тобой произошло? Хотя сейчас это неважно… Тебе нужно отогреться.

В колледже все считали её крутой девушкой, резкой и независимой. И сейчас эта крутая девушка не задумываясь взяла его под руку.

Дью смутился и смешался, однако в глубине души он испытал новое для себя чувство – чувство защищённости. Джиллиан была такой сильной и тёплой, и он инстинктивно угадывал, что может довериться ей. Он перестал бороться с собой и навалился на неё.

– Надень это и вытри голову. Вот тут… Вот этим высуши волосы.

Джиллиан всё делала быстро и без суеты.

Ловко и спокойно. Дью оказался в её авто, укутанный в её кожаную куртку и с полотенцем на голове. Джиллиан повернула ключ зажигания и включила печку на полную мощность. Как замечательно расслабиться, не боясь, что это тебя убьёт. Какое блаженство, когда тебя не пронизывает холод, даже если горячий воздух из вентилятора почему-то не очень согревает. Серый салон <<тойоты>> казался ему раем. А Джиллиан – нет, она не похожа на ангела. Она больше похожа на благородную воительницу, которая отправилась в странствие и по дороге спасает людей. Дью был как в тумане.

– Я просто решил окунуться, – сказал он наконец, стуча зубами.

– А?

– Ты спросила, что произошло. Ну вот, мне стало немного жарко, и я прыгнул в ручей.

Она рассмеялась:

– Ты смелый.

Затем она пристально посмотрела на него и серьёзно спросила:

– Так, а что реально произошло?

<<Она думает, что я смелый!>>

Эта мысль обдала его жаром куда сильнее вентилятора.

– Я поскользнулся, – сказал он, – пошёл в лес и, когда дошёл до ручья…

Он вдруг вспомнил, зачем пошёл в лес. Он совсем забыл об этом, когда падение в ручей поставило его жизнь под угрозу, однако сейчас он словно вновь услышал слабый и жалобный плач ребёнка.

– О боже! – Дью едва не вскочил с сиденья. – Останови тачку!

ГЛАВА 4

Джиллиан не остановилась, она даже не сбросила скорость.

– Мы почти дома.

Дью попытался схватиться за руль и… вдруг уставился на свои пальцы. Они выглядели как деревянные.

– Остановись, прошу тебя, – сказал он громче. – Там, в лесу, потерялся ребёнок. Я пошёл в лес, потому что услышал чей-то плач, доносящийся со стороны ручья. Мы должны туда возвратиться. Остановись!

– Эй, ты что творишь, угомонись! Знаешь, что ты слышал? Могу поспорить: ухание совы. Их тут полно, и они издают очень жалобный плач, похожий на стон.

Дью так не думал.

– Это произошло, когда я возвращался из колледжа домой. И для сов было ещё очень светло.

– Хорошо, допустим. Тогда это ворковали голуби либо мяукал кот. Коты иногда мяукают прям как дети.

И лишь он попытался вновь открыть рот, она резко его перебила:

– Послушай, когда мы приедем к тебе домой, мы сможем вызвать полицию и они проверят всё. Только я не позволю ребёнку… то есть парню, замёрзнуть лишь потому, что в нём чересчур много мужества.

На миг Дью очень захотелось позволить ей и дальше думать, что он обладает этим самым мужеством.

Однако он сказал:

– Нет же, я совсем не поэтому. Мужество здесь ни при чём. Я просто через такое прошёл, чтобы найти этого ребёнка. Я почти умер. Думаю, я реально умер. То есть я не совсем умер, только очень замёрз и… всякое происходило… Я понял, какое огромное сокровище – жизнь.

Он совсем смутился и замолк.

<<Что я несу? Она решит, что я чокнулся. Может, мне это всё лишь приснилось>>.

Сейчас, сидя в тёплой и быстро мчащейся <<тойоте>> трудно было представить, что всё это случилось с ним действительно.

Джиллиан кинула на него удивлённый и понимающий взгляд.

– Ты почти умер? – Она смотрела на шоссе, поворачивая на улицу, где они оба жили. – Со мной тоже такое однажды случилось. В детстве, когда мне делали операцию…

Она осеклась; <<тойоту>> занесло на льду.

Она мигом выровняла ход автомобиля и решительно повернула к дому Дью.

<<И с тобой такое было?>>

Джиллиан припарковала и выскочила из авто быстрее, чем Дью успел задать вопрос вслух.

Открыв дверь с его стороны, она протянула ему руку.

– Выбрось это всё из головы, – сказала она, погладив его мокрые волосы.

Она сделала это так, что Дью подумал, что ей нравятся его волосы. Он смотрел на Джиллиан исподлобья. Её светло-серые глаза обычно казались ледяными, однако сейчас, когда их взгляды встретились, они потеплели.

Может, Джиллиан заметила в нём нечто такое, что поразило её и задело за живое.

Дью тоже почувствовал волнение.

<<Не такая уж она и самовлюблённая, как мне казалось раньше>>, – подумал он.

Между ними будто проскочила искра.

<<Она похожа на меня, она…>>.

Внезапный приступ дрожи не дал ему додумать эту мысль. Прищурив глаза, Джиллиан покачала головой.

– Тебе надо побыстрее в дом.

Она вновь подхватила Дью под руку. Они оба немного покачивались, поднимаясь по ступеням.

– Тебе не следует ходить зимой пешком в колледж. С этого дня я буду тебя подвозить.

От радости Дью лишился дара речи. Конечно, ему, возможно, стоило бы сказать, что он не ходит в колледж пешком ежедневно, однако с другой стороны, он никого и не обманывает.

При мысли, что Джиллиан будет его подвозить, сердце выпрыгивало из груди. Как это здорово и приятно, когда тебя так вот поддерживают!

Но перед тем как она открыла дверь, Дью вдруг вспомнил:

<<Папа!>>

Его охватила паника.

<<О господи, нельзя, чтобы Джиллиан увидела папу! Однако может, всё обойдётся. Если из кухни пахнет обедом, то всё нормально. Если нет – сегодня один из плохих папиных дней>>.

Только из кухни не доносилось обеденных ароматов. Джиллиан вошла в полутёмный холл. Никаких признаков жизни, свет погашен. Дом холоден и пуст. Дью понял, что нужно выставить Джиллиан как можно быстрее. Только как?

Всё ещё поддерживая его, она спросила:

– Твоих родителей нет дома?

– Нет. Мать обычно приходит домой около восьми.

Дью ограничился полуправдой и мысленно молился, чтобы папа не вышел из спальни, пока Джиллиан не уйдёт.

– Теперь со мной всё будет нормально, – сказал он торопливо, даже не заботясь о том, что его слова прозвучат бестактно и неблагодарно, – всё, что угодно, лишь бы она ушла. И добавил: – Я и сам могу о себе позаботиться. Иди, я в полном порядке.

– Какого хрена! – вырвалось у Джиллиан.

И это было самое смачное <<какого хрена>> из всех, что когда-то доводилось слышать Дью.

<<Она вздумала со мной ругаться? Очень остроумно>>.

– Тебя нужно срочно разморозить. Где у вас ванная?

Дью машинально поднял окоченевшую руку в сторону ванной и тут же уронил её.

– Нет, погоди минуту…

Однако она уже была около ванной комнаты.

Она опустила его на пол, зашла в ванную и открыла кран горячей воды. Дью тревожно поглядывал наверх.

<<Пап, не вставай, прошу. Спи, бога ради, спи>>.

– Тебе нужна горячая ванна как минимум минут на двадцать. Затем будет видно, нужно ли тебе ехать в больницу.

Дью вспомнил:

– А полиция?..

– Да, я позвоню, лишь ты окажешься в ванне. – Она дёрнула его за промокшую насквозь толстовку. – Ты можешь раздеться сам? У тебя пальцы гнутся?

– Ай!.. – Пальцы его не слушались, будто они были деревянные.

<<Вообще задубели, – думал он, рассматривая свои руки. – Она что, действительно намеривается меня раздевать?>> – В любом случае папу он звать не станет.

– Ай!..

– Так. Повернись спиной ко мне, – приказала Джиллиан. Она вновь потянула за край толстовки. – Давай же, я зажмурюсь.

– Нет, – запротестовал Дью, отчаянно прижимая руки к себе.

Так они и стояли в нерешительности да смущении, пока их не спасло неожиданное вмешательство.

– Что тут происходит? – раздался чей-то голос из холла.

Обернувшись, Дью выглянул из-за Джиллиан. Это был Тан Джан, парень Джиллиан. Тан был в пуловере, на его светлых волосах сидела шляпа. У него были чёрные глаза, чётко очерчённый рот и белоснежные зубы. Дью всегда считал, что со временем Тан обязательно займёт должность управляющего в какой-либо крупной компании.

<<Будущий управляющий>> обращался исключительно к Джиллиан:

– Я увидел во дворе твоё авто. Гляжу, входная дверь открыта…

Он взглянул на неё подозрительно, будто усомнившись, в своём ли она уме.

Джиллиан подошла к нему и, стоя между ним и Дью, пустилась сбивчиво объяснять:

– Ничего тут не происходит. Я подобрала его на дороге по дороге из колледжа. Он был… да ты глянь на него. Он упал в ручей и замёрз.

– Вижу, – спокойно сказал Тан.

Он кинул на Дью оценивающий взгляд.

– Он выглядит не так уж хреново. Иди на кухню, Джиллиан, и приготовь горячий чай или, если нет чая, что-нибудь другое горячее. А я позабочусь о нём.

– И не забудь про полицию! – едва успел крикнуть Дью вслед Джиллиан.

Ему не хотелось глядеть в лицо Тану. Тан был на год старше Дью и учился вместе с Джиллиан в колледже. Дью боялся его, восхищался им и ненавидел в одно и то же время.

– Марш в ванную!

Тан помог Дью раздеться, сдирая с него промёрзшую мокрую одежду и кидая её в раковину. Он действовал быстро и ловко, всё спорилось у него в руках. Дью был очень слаб, чтобы протестовать против того, что его раздевают в манере тюремного надзирателя.

Он съёжился, дрожа и ощущая себя маленьким, и лишь Тан расправился с его одеждой, быстро нырнул в ванну. Вода его обожгла. У Дью глаза вылезали из орбит от боли. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, и, дыша носом, заставил себя погрузиться в воду до самых плеч.

– Вот молодец, – сказал Тан из-за голубой занавески. – А я сейчас поднимусь в твою спальню и принесу сухую одежду.

– Нет! – вскрикнул Дью, наполовину выпрыгнув из воды.

<<Только не наверх, только не туда, где папа>>.

Только дверь ванной уже громко захлопнулась. Тан был не тем человеком, которому можно сказать <<нет>>. Дью сидел, парализованный паникой, пока поток жгучей боли не вышиб все мысли из его головы.

Сначала заболели пальцы, затем ступни. Боль поднималась вверх, опаляя всё его замёрзшее тело, и оно понемногу возвращалось к жизни. Всё, на что он был способен, – это замереть и глубоко дышать носом, стараясь как-нибудь перетерпеть боль.

Он возвращался к жизни. Его белая сморщенная кожа сначала посинела, потом покрылась пятнами и наконец покраснела.

Жжение сменилось покалыванием. Дью смог пошевелиться и даже начать думать. Он прислушался. Внизу, в коридоре, раздавались голоса. Дверь ванной их почти не заглушала.

Вот надменный голос Тана:

– Ага-ага, держу. Сейчас я отнесу ему. Он может пить, сидя в воде.

Голос Джиллиан:

– Прекрати, дай ему немного отдохнуть. Он ещё ребёнок.

– Правда? Как ты думаешь, сколько ему лет?

– Лет? Беспонятия. Четырнадцать?

Тан фыркнул.

– А сколько? Пятнадцать? Тринадцать?

– Джиллиан, он ходит в наш колледж. Он всего младше на курс.

– Действительно? – Голос Джиллиан звучал удивлённо и смущённо. – А я думала, он в последнем классе начальной школы.

<<Последний класс начальной школы!>>

Дью сидел, уставившись перед собой невидящим взором.

– Он же в нашем классе по биологии. – В голосе Тана прорвалось раздражение. – Сидит за последней партой и никогда не открывает рта. Впрочем, ясно, почему ты решила, что он младше. В его комнате всяких игрушек до фига. И на стенах фотообои с машинками. Ты лишь глянь на его пижаму! Даже на ней поезда, самолёты, вертолёты.

Эти слова обожгли Дью сильнее, чем кипяток.

Тан видел его спальню, в которой ничего не изменилось с тех пор, как Дью исполнилось двенадцать лет, ведь не было денег на новые шторы и фотообои и не было места в гараже, чтобы отправить туда его любимые игрушки.

Тан насмехался над его пижамой. И перед кем – перед Джиллиан! А Джиллиан… Так она думала, что он маленький! Потому и предложила возить его в колледж. Она думала, что он из младших классов, и была с ним нежна лишь потому, что ей было его жалко! Глаза Дью заслезились. Он разразился всхлипами, кипя от ярости, боли и унижения… Вдруг раздался сильный треск, будто передёрнули затвор винтовки. Затем его сменил высокий протяжный хрустальный звон. Что-то разбилось. Дью вздрогнул, как от удара, застыл на миг, осторожно отодвинул влажную занавеску и высунул голову наружу.

В тот же миг резко распахнулась дверь.

– Это что было? – спросил Тан.

Дью пожал плечами. Он хотел сказать: <<Я надеялся узнать это у тебя>>, – но очень боялся Тана. Тан оглядел ванную комнату, остановил взгляд на запотевшем зеркале и нахмурился.

Он потянулся к нему, провёл рукой… и вскрикнул:

– О, блять!

Тан посмотрел на руку. Дью заметил на его руке кровь. Схватив мочалку, Тан махнул ею по зеркалу. И снова, и снова. Затем отступил на шаг и уставился на него. Дью тоже смотрел на зеркало ванной. Зеркало разбилось.

Вернее, не разбилось, а потрескалось. Оно не выглядело так, словно кто-то по нему ударил: не было следа от удара с разбегающимися в разные стороны трещинами. Всё зеркало было сплошь покрыто сеткой тонких линий, бегущих по нему из края в край, будто на нём оставил свой узор морозный иней.

– Джиллиан! Быстрее иди сюда! – крикнул Тан, не обращая внимания на Дью.

Спустя минуту Дью увидел в зеркале искажённое отражение лица Джиллиан, заглянувшей в ванную из-за двери.

– Ты лишь глянь! Как такое могло произойти? – спросил Тан.

Джиллиан сделала недоумённое лицо и пожала плечами.

– Перепад температур? Жар? Холод? Беспонятия… – Она кинула нерешительный, но достаточно долгий взгляд на Дью, чтобы рассмотреть его лицо за голубой занавеской.

– Тебе лучше? – спросила она, обращаясь к белой вешалке для полотенец на противоположной стене.

Дью не смог ничего вымолвить: в глотке – ком, из глаз ручейком текут слёзы. Однако когда Тан посмотрел на него, Дью кивнул.

– Ладно, забей на зеркало. Давай одевайся.

Тан отвернулся от зеркала. Джиллиан наконец убралась из ванной.

– Проверь всё тело, особенно пальцы на руках и ногах, чтобы они без боли сгибались и разгибались, – сказала она Дью из-за двери.

– Всё нормально. Со мной всё хорошо.

Он пошевелил пальцами, которые плохо слушались, однако не болели. Теперь ему хотелось побыстрее отделаться от Тана.

– Я и сам смогу одеться.

<<Лишь бы не разреветься при нём!>>

Он опять спрятался за занавеской и поплескал водой.

– Ребята, спасибо вам, но теперь я и сам справлюсь.

Тан усмехнулся. Несомненно, он подумал, что Дью неблагодарный мальчишка.

– Хорошо. Вот твоя одежда и горячий чай. Если хочешь, я могу кому-нибудь позвонить, чтобы к тебе приехали.

– Нет. Родители… Мать скоро придёт с работы. Я уже в норме.

Он зажмурился и начал мысленно считать, задерживая дыхание, чтобы не разреветься. И – слава господу! – Тан удалился. Они попрощались с Дью и ушли. Наступила тишина. Дью неловко выпрямился. Он чуть не упал, вылезая из ванной. Он надел пижаму и осторожно, медленно, как старик, вышел из ванной. Он даже не взглянул на разбитое зеркало. Не успел он добраться до своей спальни, как наверху распахнулась дверь папиной комнаты. Папа вышел в небрежно накинутом мужском халате и казеиновых шлёпанцах. Его тёмные волосы – немного темнее, нежели у Дью, – были лохматы.

– Что тут такое? Что за шум? Где мать?

Папа едва ворочал языком. У него получалось примерно: <<Чё ту ткое?>> и <<Де мать?>>.

– Па, ещё нет восьми. Я промок по дороге и иду спать. – Минимум слов для необходимого обмена информацией.

Папа наморщился.

– Сладкий мой…

– Спокойной ночи, па.

Дью юркнул в свою комнату прежде, чем папа успел задать следующий вопрос. Упав на кровать, он свернулся эмбрионом и обнял руками мягкие игрушки. Они добрые. Теперь наконец-то он мог пореветь. Вся боль, все обиды слились в единый слёзный поток, и он громко всхлипывал, утыкаясь лбом в своего любимого мишку. Лучше бы он не возвращался. Ему хотелось назад, на поляну с пронзительно зелёной травой, даже если та была всего-то видением. Ему хотелось, чтобы все жалели о том, что он умер. Все его мысли о ценности жизни – такая чепуха. Жизнь – сплошной обман. Он не мог изменить себя и начать жить сначала. Не было нового старта.

Не было надежды.

<<Ну и пусть. Я хочу умереть. И зачем я вернулся? Ради вот этого? Должно же быть какое-то место, где мне будет хорошо, где я кому-то нужен. Я не гожусь для этого мира и для этой жизни>>.

Он всё плакал и плакал, пока незаметно не провалился в глубокий сон. Когда, пару часов спустя, он проснулся, его спальню заливал странный свет.

ГЛАВА 5

Только дело было не только в странном освещении: у него возникло жуткое ощущение чьего-то присутствия в спальне. Такое бывало и раньше: он просыпался от чувства, что в спальне кто-то был, только исчез в тот момент, когда он открыл глаза. Во сне он будто приближался к открытию великого секрета, однако стоило ему проснуться – и это ощущение пропадало. Однако сегодня всё было по-другому. Удивлённо оглядев спальню, он понял, что свет действительно был противоестественным.

<<Я забыл задёрнуть шторы, и это всего навсего свет луны>>.

Вся комната была залита ровным синим светом. А в углу, где стоял французский шкаф с посеребрянными ручками, свет словно сгущался, фокусировался и отражался в зеркале. Только никакого зеркала там не было. Дью медленно сел. Тело его не слушалось, а веки припухли. Он затаил дыхание, разглядывая сгусток света. Он выглядел, как… подушка. Подушка светящегося тумана, который, вместо того чтобы развеяться, лишь он проснулся, становился всё ярче. Дью замер. Свет был настолько красивым и почти знакомым. Он напомнил ему о туннеле, о поляне и… Ай! Он вспомнил. Однако это совсем другое дело, когда ты видишь всё в реальности. Там, на том свете, странные вещи казались нормальными, и он воспринимал их словно во сне, вообще не руководствуясь обыденной логикой. Дью не мог отвести завороженного взгляда от света и ощущал, как мурашки бегут по коже и на глазах появляются слёзы. Он еле дышал и не знал, что делать. Как простым смертным положено здороваться с ангелами?

Свет становился всё ярче, точно так же, как и на поляне. И в глубине его он уже различал очертания существа, которое и шло, и летело к нему одновременно. И вот наконец в этом облаке света поплыли пронзительно яркие розовые и серебряные круги, настолько яркие, что пришлось зажмуриться. Когда он открыл глаза, она уже была возле него.

Благоговейный страх охватил Дью. Ангел была так прекрасна, что это пугало. Её бледное лицо ещё хранило отблески неземного сияния. Волосы как серебряные нити. Узкие плечи, высокая и гибкая фигура, такая совершенная и такая… неземная.

Теперь она выглядела ещё более неземной и непостижимой, нежели на поляне. На фоне тусклого обыденного интерьера спальни она горела, как факел. Дью соскользнул с кровати и плюхнулся коленями на пол.

– Не делай так! – Её голос будто полоснул по воздуху золотым огнём. И тут же изменился. Стал обычным, похожим на человеческий голос. – Неужели тебе так легче?

Дью уставился на старую английскую булавку, слабо поблёскивающую на полу в призрачном мерцающем свете. Когда он наконец рискнул поднять глаза, ангел выглядела уже не настолько сверхъестественно. Сияние потускнело. Перед ним стояла просто невероятно красивая девушка.

– Я не хотела тебя пугать, – сказала она и улыбнулась.

– Ясно, – прошептал Дью.

Больше он не мог ничего произнести.

– Ты испугался?

– Ага.

Ангел в недоумении развела руками.

– По-твоему, мне следовало наговорить всякой бредятины, типа: не пугайся, мальчик, я не причиню тебе зла? Или ещё что-то такое… А не кажется ли тебе, что это пустая трата времени?

Она пристально смотрела на Дью.

– Да брось, малыш, ты ведь сегодня был мёртвым. То есть вчера. Моё появление – не такое уж ужасное событие сравнительно с этим. Ты ко мне привыкнешь.

– Да. – Дью зажмурился. – Да, – повторил он с большей уверенностью и кивнул.

– Глубоко вдохни и поднимись с колен.

– Хорошо.

– Ну, скажи же что-то ещё.

Встав с колен, Дью сел на край кровати. Ангел оказалась права: он и вправду привыкал к её присутствию. Действительно, это не сон – вот она, ангел, совсем рядом. Он и правда был мёртвым, а на том свете есть ангелы, и это одна из них. На вид она почти как человек из плоти и крови, лишь немного светится. И она явилась затем, чтобы…

– Для чего ты пришла? – спросил он.

В ответ она… Если бы она не была ангелом, Дью сказал бы, что в ответ она хмыкнула.

– А ты полагаешь, я хотя бы на минуту оставляла тебя без присмотра? – спросила она, упрекая. – Сам подумай! Разве тебе удалось бы так быстро выздороветь? Тебя даже не положили в больницу. А у тебя было тяжёлое переохлаждение. На самой последней стадии. И воспаление лёгких, и мерцательная аритмия, и обморожение конечностей… – Для пущей убедительности она помахала в воздухе своими. И тут Дью обнаружил, что она парит в паре футах над полом. – В общем, ты был в плохом состоянии, малыш, однако выкарабкался.

Дью посмотрел на свои руки. Пальцы немного опухли, однако на них не было ни единого кровавого волдыря.

– Ты меня спасла.

Она застенчиво улыбнулась.

– Такова моя работа.

– Помогать людям?

– Помогать тебе.

Дью стал догадываться:

<<Ага, она никогда не оставляла меня, помогать мне – её работа. Всё это звучит так, что она, возможно… О господи! Нет, это было бы чересчур банально. Не говоря уже о том, что очень самонадеянно!>>

Ангел совсем засмущалась.

– Ну, вообще-то я тоже понятия не имею, как это назвать. Только что имеется, то имеется. Ты ведь знаешь, большинство людей верят, что у каждого имеется свой собственный ангел, даже когда его и нет. По статистике, большинство людей верят в то, что некий дух следит за ними. Новозеландцы называют нас <<духи-учителя>>, гавайцы – <<аумакуа>>…

– Ты – ангел-хранительница! – прошептал Дью.

– Да, я твоя ангел-хранительница. Я тут, и я помогу тебе в исполнении твоих самых заветных желаний.

– Я…

Горло Дью пересохло. Это было чересчур здорово, чтобы в это можно было поверить.

<<Я не достоин… Я ничем не заслужил такое нежданное счастье. Если бы я был хоть чуток лучше!>>

Но она тут. А он такой, как есть – не лучше да не хуже. И его заветное желание далеко не ангельское. В таком случае…

Переведя дух, Дью решительно заявил:

– Знаешь, мне нужна помощь, только не совсем в том, чем, скорее всего, занимаются ангелы.

– Ерунда.

Она усмехнулась, откинулась назад, приняв позу, при которой любой нормальный человек просто бы упал, и сделала широкие пассы руками над его головой.

– Ты отправишься на бал, Принц.

<<Она что, машет волшебной палочкой над моей головой? – Дью покосился на ангела. – Как сказочная мать-крёстная?>>

– Да, почти. Давай обойдёмся без сарказма, малыш.

Она обхватила колени руками и, приняв более устойчивую позу, пристально посмотрела в его глаза.

– А если я скажу, что твоё заветное желание состоит всего-то в том, чтобы Джиллиан Блэкберн влюбилась в тебя по уши и чтобы все в колледже думали, что ты самый крутой?

Дью густо покраснел. Его сердце билось медленными тяжёлыми ударами от смущения и… восторга. Когда она произнесла это вслух, всё показалось вообще незначительным, только очень желанным.

– Ты мне можешь в этом помочь? – едва слышно проговорил он.

– Возможно, да, а возможно, нет.

– Но ты ведь ангел!

Она в знаке молитвы сложила руки.

– И что? Всякое может произойти, навозный жук. Навозный жук? Или мне лучше звать тебя Кузнечик? Ты такой…щупленький. Хотя, конечно, есть много других подходящих насекомых, к напримеру стрекоза… Очень красивое насекомое, хотя нет, ты же мальчик. Стрекозёл будет звучать неуместно.

<<Моя ангел-хранительница похожа на богиню, – подумал Дью. – И это отлично!>>

Он невольно рассмеялся.

– Только есть одно условие, – сказала ангел, опустила руки и посмотрела на него серьёзно.

В глубине её глаз горел тёмно-голубой огонь.

Дыхание Дью перехватило и он испуганно спросил:

– Какое?

– Ты должен мне доверять.

– И всё?

– Иногда это будет нелегко.

– Поглядим.

Переведя дух, Дью вновь засмеялся и уселся покомфортнее. Он наконец отвёл взгляд от её глаз и начал рассматривать парившую в воздухе изящную фигуру.

– После всего, что было… Ты спасла мне жизнь, исцелила меня. Как я могу тебе не доверять?!

Она кивнула и подмигнула ему:

– А ты докажи.

– Как?

Его страхи понемногу проходили, и казалось уже вполне обыденным болтать с потусторонней гостьей.

– Докажи, что ты доверяешь мне. Принеси машинку для стрижки.

– Машинку для стрижки?

Дью уставился на ангела. А она – на него.

– Я даже понятия не имею, где она.

– В гостиной в правом ящике комода, возле настольной лампы. Такая маленькая машинка.

Она хищно улыбнулась. Однако Дью не испугался. Не то чтобы он решил больше не пугаться, – он просто не испугался.

– Ладно.

И он пошёл вниз за машинкой. Ангел последовала за ним, паря над его головой. На нижней ступеньке лестницы спали, свернувшись в древнекитайский символ инь-ян, два сиамских кота. Дью случайно слегка задел одного из них, кот лениво приоткрыл глаза. И тут оба они вскочили и опрометью ринулись прочь. Они неслись по коридору, наскакивая друг на друга и скользя на паркетному полу. Дью удивлённо открыл рот.

– Вот проклятый гад! – смачно выругалась ангел.

– Что ты сказала? – Дью собрался было обидеться, приняв это на свой счёт.

– Да гады эти! Я хотела сказать, они способны нас видеть.

– Только они испугались! У них вся шерсть вздыбилась, я никогда их такими не видел.

– Эти глупые животные не понимают, кто я. Такое иногда происходит. Хорошо, пошли за машинкой.

Дью посмотрел вслед котам и послушно направился в гостиную.

– И что теперь? – спросил он, возвратившись с машинкой в комнату.

– Теперь иди в ванную.

Дью вошёл в свою небольшую ванную комнату, включил свет и облизнул губы, пересохшие от волнения.

– И что же дальше? – спросил он, стараясь говорить как можно более непринуждённо. – Я должен подстричься?

– Угадал.

В зеркале над раковиной он увидел своё вытянувшееся от удивления лицо: отражения ангела в зеркале не было.

Дью обернулся:

– Подстричься? Налысо?

– Налысо. Ты чересчур прячешься за волосами. Покажи всем, что тебе нечего прятать.

– Но… – Дью негодующе покачал головой и опять посмотрел в зеркало.

Он увидел своё отражение: бледное, щетинистое, овальное лицо, глаза как сапфиры, выглядывающие из-за светлых ресниц. Возможно, она и права. Только выйти в мир <<обнажённым>>, выставив напоказ всё лицо, лишить себя возможности прятаться…

– Ты ведь сказал, что доверяешь мне, – тихо сказала ангел.

Дью уголком глаза посмотрел на неё. Ангел была неумолима. В её глазах появилось что-то пугающее и ледяное. Она будто отдалялась от него.

– Докажи на деле, что доверяешь мне, – продолжила она. – Дай себе обет: если ты сможешь это сделать, значит, ты достаточно смел, чтобы совершить для достижения собственного заветного желания и всё остальное. – Помедлив, она добавила: – Однако если у тебя нехватает смелости, если ты хочешь, чтобы я ушла…

– Нет, – поспешно прервал её Дью.

Многое из того, что говорила ангел, действительно имело смысл, а если что-то он не понимал, то… ну что же, придётся принять на веру.

<<Я смогу это сделать>>.

Доказывая ангелу свою решимость, он включил электрическую машинку и провёл бороздку возле уха. Светлые волосы полетели на пол.

– Супер! – рассмеялась ангел. – Продолжай в том же порядке.

Она вновь стала прежней – весёлой, доброй и заботливой. Дью слабо улыбнулся, вздохнул и посвятил себя страшному и захватывающему делу: он избавлялся от собственных волос. В результате получилась почти налысо стриженный блондин. Стрижка была короче, чем у Эда, почти настолько же короткая, как у Джона Оберлина, мальчика из их колледжа, который работает модельером. Стрижка была реально короткой.

– Погляди в зеркало, – сказала ангел, хотя Дью и без того в него смотрел. – Кого ты видишь?

– Парня с плохой стрижкой.

– Нет. Ты видишь смелого и решительного человека. Настоящую личность, яркую и привлекательную.

– Да ладно тебе.

Однако стрижка действительно сильно изменила его внешность. Скулы выделялись сильнее, он выглядел старше и независимее.

Щёки зарумянились. Только стрижка получилась неровной…

– Завтра подровняем! Самое главное, что ты сделал свой первый шаг. Кстати, прекрати краснеть. Такой красавец, как ты, должен привыкать к вниманию.

– Ты очень забавная ангел.

– Такая у меня работа. Теперь давай поглядим, что у тебя в шкафу.

Спустя час Дью вновь был в постели. На сей раз уже под одеялом. Он чувствовал себя уставшим, ошеломлённым и очень счастливым.

– Скорее засыпай, – приказала ангел. – Завтра у тебя будет напряжённый день.

– Погоди. – Дью упрямо боролся со сном. – Я забыл тебя кое о чём спросить.

– Спрашивай.

– Плач, который я слышал и из-за которого пошёл в лес… Это плакал ребёнок? С ним всё нормально?

Она ответила после небольшой паузы:

– Это информация для внутреннего пользования. – И добавила: – Не переживай, сейчас никому не больно.

Приоткрыв глаза, Дью удивлённо поглядел на неё, только было понятно, что она не намерена ничего объяснять.

– Хорошо, – нехотя смирился он. – И ещё…как твоё имя?

– Я ведь говорила: Ангел.

Дью улыбнулся, только улыбка неожиданно перешла в зевок во весь рот.

– Ладно, Ангел.

Он закрыл и вновь открыл глаза.

– Погоди, я ещё хотел спросить…

Имелась ещё одна тайна, о которой он хотел спросить: что-то связанное с Таном, с тем, как он порезал руку… Однако сейчас Дью не мог об этом думать, не мог сформулировать вопрос.

<<Хорошо. Потом вспомню>>.

– Я просто хотел сказать спасибо.

– Хм… Не утруждай себя понапрасну. Можешь ничего не говорить, просто подумай, и всё. Я всегда возле тебя. И завтра я тоже буду тут.

Дью стало тепло и уютно, он почувствовал себя защищённым и любимым. Он уснул с улыбкой на лице.

***

Следующим утром он проснулся рано и долго мылся в ванной. Затем спустился вниз, стесняясь непривычного ощущения, что голова лёгкая в прямом смысле этого слова.

Неприкрытые волосами уши казались приклеенными к голове. Дью обхватил себя руками и решительно вошёл на кухню.

Родителей не было, хотя мама обычно в это время завтракала. Вместо них, уткнувшись носом в учебник по алгебре, за столом сидел темноволосый парень.

– Эд!

Подняв глаза, Эд зажмурился. Снова посмотрел на Дью и снова зажмурился, затем вскочил – он был на дюйм выше Дью – и шагнул ему навстречу с выпученными глазами.

ГЛАВА 6

– Дью, где твои волосы?! Ты что с ними сделал?! Зачем ты их сбрил?

У Эда же была короткая стрижка: чёлка и короткий затылок. Его тёмные синие глаза обычно глядели так, словно он вот-вот заревёт. Эд был близорук, только доктор запретила ему носить контактные линзы, а надевать очки он не хотел. Эд был хорошеньким, но словно постоянно чем-то озабочен. Сейчас он выглядел намного более озабоченным, чем обычно. Дью рукой инстинктивно потянулся к волосам.

– Тебе не нравится?

– Не знаю я. Просто волос почти нет.

– Да.

– Но зачем ты это сделал?

– Не волнуйся ты так, Эд.

<<Если все будут так реагировать на мою новую причёску, думаю, дело плохо>>, – подумал Дью.

Однако потом он успокоился: оказалось, что он может говорить с Ангелом мысленно, не шевеля губами, и она отвечала ему тоже телепатически. Очень удобно.

<<Скажи ему, что ты сбрил волосы, потому что они смёрзлись и превратились в лёд. Заставь его ощутить себя виноватым>>.

Её голос звучал так же, как и ночью, но сама она оставалась невидимой. Говорила она вкрадчиво, мягко и иронично, будто нашёптывала на ухо. Так могла говорить лишь ангел.

– Мне пришлось сбрить волосы, потому что они смёрзлись и превратились в лёд, – произнёс Дью. – Они ломались, – добавил он от себя.

Синие глаза Эда раскрылись пошире от ужаса. Он был потрясён.

– О господи, Дью!

Однако вдруг он наморщился:

– Не бывает так! Твои волосы, даже если они смёрзлись, не должны были ломаться. Если только ты окунул их в жидкий азот…

– Как бы там ни было, я их сбрил. Послушай, сзади вышло чуточку неровно. Ты не мог бы сровнять?

– Попробую, – сказал Эд, сомневаясь.

Дью сел, накинув поверх одежды голубой банный халат, и вручил Эду машинку.

– Ты взял расчёску?

– Да, Дью, я хотел сказать, мне очень жаль, что вчера… Я просто забыл и очень виноват перед тобой, ты едва не погиб!

Расчёска в руке Эда затряслась.

– Погоди. Откуда ты знаешь?

– Юдж слышала это от младшей сестры Стефана Локхарта, а Стефан, возможно, – от Джиллиан Блэкберн. Она реально тебя спасла? Невероятно романтично.

– Да, что-то в этом роде.

<<Что мне ответишь, как рассказать об этом?>>

<<Правду. Но не всю: не говори обо мне и о том, что ты был на том свете>>.

– Я думал о тебе всё утро, – тараторил Эд, – и понял, что вёл себя как свиинья последнюю неделю. Я не заслуживаю звания близкого друга и хочу, чтобы ты знал: я очень жалею об этом и теперь всё будет иначе. Сначала я буду заезжать за тобой, а затем мы вдвоём – за Юдж.

<<Вот обрадовал!>>

<<Будь вежливым, Кузнечик. Он очень старается. Поблагодари его>>.

Дью пожал плечами. Теперь, когда у него была Ангел, какая разница, что будет делать Эд.

Но он сказал:

– Благодарю, Эд, – и замер, так как у него за ухом прожжужало холодное лезвие машинки.

– Ты такой славный, – продолжал Эд, – я думал, ты очень рассердишься. Ты такой замечательный человек! Я чувствовал себя ужасно, когда представил, как ты там один едва не замёрз, спасая ребёнка…

– Его отыскали? – встрепенулся Дью.

– Кого? Ребёнка? Нет, не думаю. Никто ни о чём таком не болтал. И я даже не слышал, что у кого-то пропал ребёнок.

<<Вот! Я ведь тебе говорила, что всё нормально, Кузнечик. Теперь ты успокоился?>>

<<Успокоился. Извини меня>>.

– С твоей стороны это был очень смелый поступок, – восхищался Эд. – Твой папа тоже так думает.

– Папа наверху?

– Он ушёл в магазин. Сказал, что скоро возвратится.

Отступив на шаг, Эд оглядел Дью, постукивая машинкой по ладони.

– Знаешь, я не уверен, что мне нужно было их добривать…

Не успев сообразить, что на это ответить, Дью услышал, как открывается входная дверь и шелестят бумажные пакеты. Затем появился папа, щёки были покрасневшими от холода.

Он держал в руках два пакета с продуктами из бакалейной лавки.

– Доброе утро, мальчики, – начал было он и осёкся: его взгляд был прикован к голове Дью.

Он онемел.

– Не урони пакеты, папа.

Дью старался выглядеть непринуждённо, только внутри у него всё сжалось. Он напрягся и неестественно вытянул шею.

– Тебе нравится?

– Я… я… – Папа опустил пакеты на стол. – Эд, зачем же ты совсем их сбрил?

– Это не Эд. Это я прошлой ночью. Я устал от своих коротких волос…

<<Которые намокли да обледенели>>.

– …которые намокли да обледенели. Вот я их и сбрил. Ну, так вам нравится или нет?

– Не знаю я, – медленно проговорил папа. – Так ты выглядишь намного старше. Как парижский модельер…

Дью просиял.

– Э, – папа покачал головой, – раз уж теперь дело сделано, после драки кулаками не размахивают. Давай я чуточку сравняю. Но только сзади.

Он забрал машинку у Эда.

<<Когда они закончат, я буду лысым!>>

<<Нет, не будешь, малыш. Твой папа знает, что делает>>.

И странно, было что-то успокаивающее в том, как папа легко водил машинкой по его голове, и в запахе папиного одеколона, свежем, как морской бриз, и в том, что не осталось и следа от ужасного аромата перегара. Дью вспомнил о старых временах, когда папа работал учителем в средней школе, поднимался рано и у него были тёмные красивые глаза и тщательно прилизанные волосы. Всё это было до того, как родители стали ссориться и папа попал в больницу. Казалось, папа тоже об этом подумал. Он обмахнул плечи Дью, скинув на пол сбритые волосы.

– Я принёс свежий хлеб. Сейчас приготовлю сэндвичи с ветчиной и горячий чай.

Он опять обмахнул плечи сына, затем заботливо спросил:

– Ты уверен, что не заболел? Ты, скорее всего, совсем замёрз прошлой ночью. Мы можем вызвать врача Кацмара, если хочешь. Это займёт ровно минуту.

– Нет, я в порядке. Правда. А где мама? Она уже ушла на работу?

Наступила пауза, затем папа сказал всё так же спокойно:

– Мама ушла от нас этой ночью.

– Мама ушла?

<<Мама ушла?>>

<<Это произошло прошлой ночью, пока ты спал>>.

<<Сколько всего произошло прошлой ночью, пока я спал!>>

<<Таков мир, Кузнечик. Он меняется, даже когда ты не замечаешь этого>>.

– Мы поговорим об этом позже, – сказал папа и опять обмахнул плечи Дью. – Вот. Сейчас отлично. Ты красавец, хотя и не выглядишь больше как мой маленький мальчик. Ты бы укутался получше, сегодня очень холодно.

– Я уже оделся.

Настал решающий момент. Дью вовсе не волновало, шокирован ли папа его видом.

Мать снова ушла – ничего нового, однако всё равно он огорчился. Душевная близость с папой давно нарушена, и ему больше не хочется сэндвичей с ветчиной. Дью вышел на середину кухни и скинул голубой халат.

Чёрные джинсы, чёрная жилетка поверху чёрной майки, на ногах чёрные ботинки, на запястье чёрные часы – и это всё, что он надел.

– Дью!

Эд и папа в ошеломлении смотрели на него.

Дью держался вызывающе.

– Но ты никогда раньше не носил чёрное, – слабо запротестовал папа.

Да. Потребовалось много времени, чтобы извлечь все эти вещи из недр шкафа.

Например, жилетка была подарена ему прадедушкой Элсом на Рождество год назад, и на ней всё ещё висел ценник.

– А ты не забыл надеть сверху толстовку? – съязвил Эд.

<<Стой на своём, малыш. Ты выглядишь здоровско>>.

– Нет, не забыл. Я собираюсь надеть пуховик. На улицу, конечно. Как я выгляжу?

Эд поперхнулся:

– Э, шикарно. Очень суперски. Только немного устрашающе.

Папа поднял было руки и уронил их:

– Я просто тебя не узнаю.

<<Ура!>>

<<Отлично, малыш>>.

Дью был так счастлив, что на ходу кинул папе воздушный поцелуй.

– Пошли, Эд. Нам пора, если мы хотим заехать за Юдж.

И он потащил за собой друга, как комета – хвост. Папа напомнил про завтрак…

– Дай нам что-нибудь с собой, па! Ну где же мой чёрный пуховик, который я никогда не надевал?! Такой модный, ты мне его купил, чтобы ходить в нём в церковь, помнишь? Хорошо, я его сам найду.

Спустя несколько минут они с Эдом уже были в дверях.

– Погоди. – Дью вдруг остановился. Он порылся в чёрной брезентовой сумке, которую схватил вместо рюкзака, и вытащил оттуда чёрные цепочки. – Надо же, едва не забыл.

Он намотал массивные цепочки на шею. Они выглядели как бусы и спадали по его чёрной жилетке. Эд опять на него уставился.

– Дью… что происходит? Что с тобой?

– Бежим, а то опоздаем!

– В таком прикиде ты выглядишь так, будто намереваешься совершить кражу со взломом, а с этими цепями ты…э, в общем…типа парня-сутенёра.

– Ну и супер.

– Дью! Ты меня пугаешь. В этом есть нечто… – Он схватил руку Дью и заглянул ему в глаза. – Нечто в тебе, в том, как ты выглядишь… Я не знаю, как сказать! Только всё изменилось, в тебе появилось нечто нехорошее и тёмное.

Он говорил так взволнованно и так искренне, что на миг Дью и сам испугался. Он испытал резкий, будто удар ножа в живот, прилив страха. Конечно, Эд всегда был чересчур впечатлителен, однако он же не сумасшедший. А что, если?..

<<Ангел…>>.

Раздался гудок машины. Дью в удивлении обернулся. На обочине сразу за <<джипом>> его друга стояла видавшая виды, однако всё ещё гордая <<тойота>>. Светловолосая голова высунулась из окна.

– Эй, вы не меня ли ищете? – крикнула Джиллиан Блэкберн.

– Что это? – ахнул Эд.

Дью, подчинившись приказу Ангела, помахал Джиллиан.

– По-моему, это автомобиль, – сказал он Эду. – Я совсем забыл, Джиллиан обещала отвозить меня в колледж. Так что, наверное, мне лучше поехать с ней. Пока, увидимся.

Разумеется, лучше ехать с Джиллиан, ведь она первая предложила подвозить его. Кроме того, Эд водил так, что это было опасно для жизни: он нёсся на невероятной скорости, маниакально давя на газ, и гудел всю дорогу, потому что без очков ничего не видел. Кроме того, нужно же было восстановить справедливость. В конце концов, вчера Эд выставил его из своего авто ради девушки, всего-навсего такой, как Юдж Элфр. Однако сейчас Дью был чересчур напряжён, чтобы испытывать торжество от реванша. Он немного опасался реакции Джиллиан на свой новый образ, ведь он изменился быстро и неожиданно.

<<Ангел, а что, если мне станет плохо и я потеряю сознание? Это произведёт на неё впечатление, ты как думаешь?>>

<<Дыши глубже, малыш. Вдох и выдох. Эй, не так быстро! И улыбайся>>.

Открывая дверь авто, Дью не совсем справился с улыбкой. Он вдруг почувствовал себя выставленным на обозрение. А что, если Джиллиан подумает, что он просто кривляка?

Маленький мальчик, который вырядился в папины вещи? А его волосы? Он вдруг вспомнил, как нежно Джиллиан касалась вчера его волос. Что, если ей не понравится стрижка? Стараясь дышать ровно, он юркнул в авто. Пуховик распахнулся… Он еле смог заставить себя посмотреть в сторону водительского кресла. Только всё-таки взглянул и обмер. Взгляд Джиллиан был такой, какого ему никогда раньше не приходилось видеть ни у кого из ребят, во всяком случае, так на него ещё никто не глядел. Правда, он замечал, что девушки иногда кидали такие взгляды на других мальчишек – на Стефана Локхарта или Джона Оберлина. Они будто не могли отвести глаз, и выражение лица при этом у них было жалкое и умоляющее.

Всем своим видом они будто говорили:

<<Я повержена и ничего не имею против, если ты будешь топтать меня ногами, малыш>>.

Джиллиан смотрела на него именно так. И тут же все его страхи, включая испуг, который вызвала реакция Эда, исчезли. Его сердце всё ещё тяжело билось и волны адреналина проносились по всему телу, только теперь это было просто радостным возбуждением.

Ошеломляющим предчувствием счастья. Ему казалось, что он вдруг вскочил на роликовую доску и понёсся на ней по дороге жизни.

Джиллиан действительно понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями, перед тем она вспомнила о том, что нужно повернуть ключ зажигания. И затем, вместо того чтобы следить за дорогой, она продолжала украдкой коситься на него.

– Ты что-то такое сделал со своими… со своими…

Она неопределённо покрутила рукой вокруг своей головы. Какие у неё руки! Тонкие, красивые, с длинными пальцами.

– Я сбрил волосы, – сказал Дью.

Реплика должна была прозвучать равнодушно, как бы невзначай, однако голос его дрогнул, и получился глуповатый смешок в конце фразы.

Он сделал вторую попытку:

– Мне надоело выглядеть шибко молодо.

– А! – Она понимающе кивнула. – Это моя вина, да? Ты слышал наш разговор вчера. Э, мы с Таном говорили…

<<Скажи ей, что ты уже давно собирался это сделать>>.

– Нет же, я уже давно собирался побриться, – ответил Дью. – Не велика важность.

Судя по взгляду, Джиллиан была явно с этим не согласна. Нет, не то чтобы ей не понравилось, – скорее, она была потрясена… она сделала открытие, и чем больше она смотрела на него, тем больше обожания было в её глазах.

– Я никогда раньше не замечала тебя в колледже, – пробормотала она. – Возможно, я была слепой.

– Прости, что?

– Нет, ничего. Это ты прости.

Некоторое время она вела автомобиль молча.

Дью заставил себя оторвать взгляд от Джиллиан, выглянул в окно и увидел, что они проезжают как раз мимо того места, где он вчера сошёл с дороги, услышав детский крик.

Странно, насколько иначе выглядел пейзаж сегодня. Вчера он был диким и неприветливым, сегодня же радовал глаз мирной и тихой красотой, а снег казался пушистым и мягким, как взбитая перина.

– Послушай… – нарушила молчание Джиллиан, только осеклась и покачала головой.

Потом она сделала нечто поразительное: она съехала на обочину шоссе, как можно дальше от потока транспорта, и остановилась.

– Мне кое-что хотелось тебе сказать.

Сердце Дью ритмично заколотилось, его биение отдавалось во всём теле: в горле, в пальцах, в ушах. Он будто перестал существовать, как во сне, и превратился в одно пульсирующее сердцебиение. Перед глазами поплыли круги. Он ждал… Только Джиллиан сказала совсем не то, что он ожидал услышать.

– Помнишь, как мы встретились впервые?

– Я? Помню.

Да, он помнил.

(Три года назад ему было всего тринадцать, и для своего возраста он был маленьким. Он лежал в сугробе за домом, изображая снежного ангела. Ребячество, разумеется, однако в то время только что выпавший снег приводил его в такой восторг, что он не мог удержаться от дурачества. И вот, пока он лежал на спине и делал руками отпечатки крыльев ангела, с ветки у него над головой свалился большой ком снега. Всё лицо облепил сырой снег. Его будто завернули в снежную упаковку, мешавшую дышать. Он вскочил, задыхаясь и судорожно ловя ртом воздух. Но тут кто-то его подхватил, аккуратно поставил на ноги и начал отряхивать снег с его лица. Первое, что он увидел, когда вновь смог открыть глаза, была чья-то тонкая рука и загорелое запястье. Затем он увидел её лицо: высокие скулы и светлые озорные глаза.

– Я – Джиллиан Блэкберн. Мы только что сюда переехали, – сказала девочка.

Она продолжала вытирать ему лицо.

– Соблюдай осторожность, Дед Мороз. В следующий раз меня может и не очутиться поблизости.

Внутри Дью что-то взорвалось и сердце готово было выпрыгнуть из груди. А когда, отряхнув снег, она погладила его по голове, он будто воспарил над землёй. Остального мира больше нет. Лишь он и Джиллиан – они одни на всём свете).

И даже голос Ангела звучал где-то очень далеко.

<<Ах, Кузнечик-Кузнечик! Вас засекли. Гляди – подъезжают>>.

Дью не шелохнулся. Едва не задев <<тойоту>>, мимо проехало чьё-то авто. Через запотевшие стёкла было плохо видно, однако ему показалось, что на них кто-то глядит. А Джиллиан вообще не заметила автомобиля.

Её взгляд был прикован к коробке передач.

Она заговорила опять, и её голос был непривычно тихим.

– Я подумала… Извини, если я сказала что-то обидное. Ты такой… я теперь вижу, какой ты!

Джиллиан подняла голову, и Дью вдруг понял, что она собирается поцеловать его.

ГЛАВА 7

Это был триумф! Дью торжествовал, он испытывал восторг и ещё какое-то глубокое сильное чувство, которое он не мог описать.

Не было для него подходящих слов. Заглянув в серые глаза Джиллиан, он будто почувствовал её душу, увидел мир таким, каким его видела она. Его состояние было похоже и на внезапное прозрение, и на восторг первого свидания, и на празднование Рождества, и на радость ребёнка, потерявшегося в страшном месте и вдруг услышавшего голос матери. Нет, реально это не было похоже ни на одно из этих чувств – это было нечто большее. Нежданное счастье, потрясение от сознания, что ты не одинок, что ты кому-то принадлежишь… Он не мог собрать все свои эмоции воедино, потому что никогда не испытывал ничего подобного. И ни о чём таком не слышал. Однако когда Джиллиан его поцелует, он сумеет всё это выразить словами, потому что произойдёт самое важное событие в его жизни. И это произойдёт сейчас. Джиллиан придвигалась всё ближе и медленно, словно влекомая неведомой силой, которой она не могла противостоять. Дью потупился, но он не отодвинулся и не отвернулся. Теперь она была так близко, что он слышал дыхание и чувствовал её тепло. Его глаза непроизвольно закрылись. Он ждал поцелуя… И вдруг его сознание прояснилось. Неизвестно откуда всплыл едва различимый слабый укор: Тан!

Имя отрезвило Дью, как ледяной душ. Он попытался было прогнать его, но поздно – он уже отстранился и отвернулся к окну. Ничего не видно. Окно слишком запотело, чтобы можно было различить, что там, снаружи. Они очутились в одном белом коконе.

– Я не могу, – сказал Дью. – Я хотел сказать, что не могу так. Это нечестно. Ты уже… ты не можешь, то есть… А как же Тан?

– Знаю. – Голос Джиллиан прозвучал так, будто её окатили ледяной водой. Она растерялась. – Ты прав. Не понимаю, что со мной произошло… Я просто забыла… Похоже, это звучит глупо. Ты мне не веришь?

– Верю.

Наконец-то и она заговорила так же бессвязно, как он. Теперь она не будет думать, что он совершенный дурак. Образ крутого мальчишки не пострадал.

– Я совсем не такая девушка. Я хочу сказать, всё выглядит, конечно, так, что именно такая. Только я не такая. То есть я никогда не веду себя, как Бри Фаберс. Я так не поступаю. Я дала Тану клятву и…

– О господи! – Дью ужаснулся. И мысленно закричал: – <<Помоги!>>

<<Мне было интересно, когда же ты про меня вспомнишь>>.

<<Она дала ему клятву!>>

<<Разумеется, дала. Они ведь встречаются>>.

<<Однако это ужасно!>>

<<Нет, это превосходно. Отличная девушка! А теперь скажи ей, что неплохо бы успеть на урок>>.

<<Я не могу думать. Как мы с этим справимся?..>>

<<Прежде всего – учёба>>.

Дью холодно произнёс:

– Думаю, нам нужно ехать.

– Ага.

Наступила пауза, наконец Джиллиан включила зажигание. Они ехали молча, Дью всё больше и больше погружался в грустные раздумья. Казалось, всё легко! Достаточно изменить внешность – и всё сразу изменится, как по волшебству. Только не тут-то было.

Джиллиан не могла так просто кинуть Тана.

<<Не переживай, малыш. У меня созрел потрясающий план>>.

<<Какой?>>

<<Я скажу тебе, когда придёт время>>.

<<Ангел, ты на меня сердишься? Ты обиделась, потому что я про тебя забыл?>>

<<Нет. Я тут, чтобы устраивать всё, как нужно. Можешь совсем забыть про меня>>.

<<Тогда почему ты сердишься? Потому что я забыл про Тана? Я не хотел делать ничего плохого…>>.

<<Да я не сержусь! Выше голову! Вот мы и приехали>>.

И всё-таки Дью не смог избавиться от чувства, что она рассердилась. Либо, по крайней мере, удивилась его поведению.

Произошло что-то неожиданное для неё.

Только у него не было времени надолго задерживаться на этой мысли. Пора было вылезать из тачки Джиллиан и идти в колледж.

– Мы же ещё увидимся сегодня, – сказала Джиллиан, касаясь ручки двери.

Её слова прозвучали вопросительно.

– Конечно. Позже… – отозвался Дью.

У него не было сил сказать что-либо ещё. Он оглянулся – лишь раз – и увидел, как Джиллиан сконцентрировано рассматривает заднее колесо авто. Приближаясь к зданию колледжа, он заметил, что на него все смотрят. Очутиться вдруг в центре внимания!

Какое новое и тревожное чувство!

<<Они что, надо мной ржут? Я выгляжу глупо? Я что-то не так сделал?>>

<<Дыши ровно, иди спокойно, – раздался весёлый голос Ангела. – Вдох и выдох… правой и левой… выше голову… вдох и выдох…>>.

Стараясь ни с кем не встречаться взглядом, Дью пробежал наверх по лестнице, по коридорам и нырнул в класс истории. И вовремя: зазвенел звонок. Однако тут он обнаружил ещё одну проблему: его учебник по истории вместе со всеми тетрадями сейчас плыл себе вниз по течению. Он поймал взгляд Эда и облегчённо направился к задней парте.

– Поделишься со мной учебником? Мой рюкзак утонул в ручье.

Он немного побаивался, что Эд приревновал или обиделся на него за то, что он уехал с Джиллиан. Только Эд, по-видимому, не обиделся. Наоборот, он смотрел на Дью испуганно, как на тайфун, которого следует опасаться, но на который невозможно сердиться.

– Держи. – Эд подождал, пока Дью пододвинулся поближе, и зашептал: – Как ты умудрился столько времени добираться до колледжа? Чем вы там занимались с Джиллиан?

Дью порылся в сумке, ища ручку.

– А за Таном заехать? На это, по-твоему, не нужно времени?

– Тан уже давно в колледже и ищет Джиллиан.

Сердце Дью бешено заколотилось, и он сделал вид, что сконцентрированно слушает объяснения учительницы. Но это не помешало ему заметить, что ребята в классе посматривают на него, особенно девочки. Они украдкой кидали на него такие взгляды, каких он никогда от них даже не ожидал. Но эти-то все мелкие. В классе не было никого из крутой компании. На следующем уроке – биологии – всё будет по-другому. Там будут самые классные ребята. И конечно же, Джиллиан… И Тан. Дью почувствовал, как его обдало холодом. Какая разница, что о нём думают другие, если он не сможет завоевать Джиллиан? Но он безоговорочно верил Ангелу. Всё как-то образуется само по себе.

Ему нужно просто оставаться спокойным и играть собственную роль до конца. Лишь прозвенел звонок, он убежал, ловя на себе удивлённый взгляд Эда, и скрылся в туалетном помещении. Ему нужна была свободная минута, чтобы успокоиться.

<<Успокойся. Ты выглядишь круто>>, – сказала Ангел с девчачьим азартом.

Дью успокоился. Провёл пятернёй по голове, поправил цепи. Собственное отражение возвратило ему уверенность в себе. Парень в зеркале вовсе не был похож на прежнего Дью: там отражался молодой и красивый роковой мужчина, затянутый в чёрное, словно ночной вор. У него были светлые русые волосы и светло-голубые глаза. Взгляд таинственный и гипнотизирующий. Губы пухлые – без щетины и усов. На фоне чёрной одежды кожа будто светилась персиковым цветом.

<<Он красавец>>, – подумал Дью, а Ангелу сказал:

<<То есть это я красавец. Как ты думаешь, мне надо… придать лицу какое-либо выражение? Вот, например, на случай, когда меня рассматривают. Такой особенный взгляд, утомлённый либо немного удивлённый, а может, равнодушный либо совсем рассеянный. Как ты думаешь?>>

<<А как насчёт задумчивого взгляда? Словно ты погружён в свой внутренний мир и тебе нет никакого дела до мира внешнего. И это реально близко к истине, ты ведь знаешь: так оно и есть>>.

Дью идея понравилась: задумчивый взгляд, углублённый в себя, прислушивающийся к музыке сфер! Либо к музыке ангельского голоса? Он мог это изобразить. Он поправил сумку на плече и собрался её открыть.

<<Что ты намереваешься делать?>>

<<Достать учебник по биологии. Он, к счастью, не утонул>>.

<<Нет, у тебя его нет>>.

Дью спускался вниз по ступеням, сохраняя задумчивое выражение лица и ловя на себе долгие взгляды девчонок.

<<Да нет же! Вот он, учебник! У меня есть учебник>>.

<< У тебя его нет. По независящим от тебя обстоятельствам ты потерял учебник по биологии и все тетради, поэтому тебе надо сесть возле кого-либо, чтобы заглядывать в его учебник>>.

Дью потупил взгляд.

<<Я… ой! Ну да, ты права. Конечно, я потерял учебник по биологии>>.

Теперь дверь в биологический класс выглядела для Дью как Врата Рая. Всё с тем же задумчивым выражением лица он вошёл в класс и окунулся в обычный школьный шум.

<<Хорошо, малыш, молодец. Выйди вперёд и скажи госпоже… Волшебнице, что тебе необходим новый учебник. Всё остальное она сделает сама>>.

Дью последовал совету Ангела. Когда он стоял перед госпожой Леверет и рассказывал свою историю, в классе у него за спиной вдруг стало непривычно тихо. Он не обернулся и не стал говорить громче. Он продолжал свою историю, наблюдая, как на красивом лице учительницы вместо удивлённого выражения: <<Откуда ты взялся?>>(ей пришлось открыть классный журнал, чтобы убедиться, что такой ученик есть в классе) – появляется выражение сочувствия.

– У меня есть лишний учебник, – успокоила его учительница, – и ксерокопии краткого содержания лекций, только вот тетради с конспектами…

Она обратилась ко всему классу:

– Так, ребята… Дью… Дью надо немного помочь. Надо, чтобы кто-то из вас дал ему свои тетради – он их ксерокопирует…

Не успела она закончить фразу, как в классе взметнулось море рук. Вышло так, что всеобщее внимание было обращено на Дью.

Он стоял перед всем классом, и весь класс смотрел на него. В прежние времена этого было бы достаточно, чтобы привести его в ужас. За первой партой сидели Джиллиан с непроницаемым видом и Тан в явном негодовании. Остальные ребята, которые раньше никогда не смотрели в его сторону, теперь с энтузиазмом тянули вверх руки.

Одни девчонки. И среди них – Бри Фаберс, по прозвищу Бри-Гимнастка: рыжые волосы, серо-синие глаза, высокая гимнастическая фигура. Обычно у неё был такой заносчивый вид, словно она принимает аплодисменты.

Теперь же она снизошла до того, что снисходительным и изящным жестом пригласила Дью за свою парту. А ещё Мэй Кингсли, которую он прозвал Денежным Мешком. Она была очень богата. Шатенка с длинными волосами, с надменным взглядом полуприкрытых глаз и с изгибом чувственных губ. Мэй носила часы и ездила на новой спортивной тачке. Она разглядывала Дью, не скрывая готовности заплатить за него кучу денег. Среди желающих поделиться с ним конспектами была и Кора Заблински, Кора-Тусовщица, которая то и дело устраивала вечеринки и находилась или в ожидании очередной тусовки, или приходила в себя после предыдущей. В Коре, крепкой, ловкой девушке с русыми волосами и хитрым лисьим взглядом, было больше обаяния, нежели внешней красоты. Она всегда была в гуще событий и сейчас энергично махала рукой Дью. Даже новая девушка Эда, у которой, по мнению Дью, не было ни шарма, ни привлекательности, изо всех сил тянула руку.

Джиллиан тоже подняла руку, несмотря на ледяное выражение лица Тана. Она выглядела вежливой и упрямой. Интересно, сказала ли она Тану, что просто хотела помочь бедному малышу выбраться из затруднительного положения?

<<Выбери… Мэй>>, – задумчиво сказал потусторонний голос в ухо Дью.

<<Мэй? Может, лучше Кору?>>

Конечно, под злобным взглядом глаз Тана он не мог выбрать Джиллиан. И на Бри ему было неловко остановиться по той же причине: её парень Аман Спенглер сидел сразу за ней. Вот Кора была бы вполне приемлема. А Мэй – нет, она вызывала у него неприязнь.

Ангел настаивала на своём:

<<Разве я когда-то подсказывала тебе неверное решение? Я говорю тебе: Мэй>>.

<<Зато Кора всегда всё знает о вечеринках…>>.

Впрочем, он уже шёл к Мэй. Дью быстро понял, что самое главное – полностью полагаться на Ангела.

– Спасибо, – сказал он бархатным голосом Мэй, садясь на свободный стул возле неё и повторил подсказанные Ангелом слова: – Держу пари, у тебя отличные конспекты. Ты очень внимательна на уроках.

Денежный Мешок слегка кивнула, прищурив тревожные чёрные глаза. Однако она хорошо себя вела весь урок. Пообещала, что отдаст тетради секретарю своей матери, чтобы он их ксерокопировал. Одолжила штрих. И всё время смотрела на него, словно он был своего рода произведением искусства. И это ещё не всё. Кора-Тусовщица, проходя мимо – ей приспичило выкинуть в мусорную корзину старую жвачку, – кинула бумажный комок на его лабораторный стол.

Когда Дью развернул скомканную бумажку, он обнаружил там нарисованный поцелуй и вопросы:

<<Новенький? Любишь музыку? Твой телефон?>>

А Бри-Гимнастка упорно старалась перехватить его взгляд. Дью ощутил внутри какой-то жар. Только самое интересное было впереди. Госпожа Леверет, расхаживая взад и вперёд перед классом, просила перечислить пять царств, на которые подразделяется всё живое.

<<Подними руку, малыш>>.

<<Но я не помню…>>.

<<Доверься мне>>.

Рука Дью поднялась словно сама собой.

Тепло внутри уступило место ужасу.

Он никогда не отвечал на вопросы учительницы в классе и понадеялся, что и на этот раз его пронесёт и Леверет не заметит его руки, однако она посмотрела прямо на него и кивнула:

– Дью.

<<А теперь просто повторяй за мной… – продолжал вкрадчивый голос в его голове. – И так, пять царств, начиная с наиболее развитых и заканчивая самыми примитивными, это: царство животных, царство растений, царство грибов, царство простейших и царство… Юдж>>.

Дью медленно загибал пальцы, на последнем слове его задумчивый взгляд остановился на Юдж.

<<Но это ведь нечестно! То есть я подразумеваю…>>.

Он так и не договорил, что он подразумевает.

Весь класс взорвался от ржача. Даже госпожа Леверет закатила глаза к потолку и затрясла головой. Все решили, что он дерзкий. Остроумный. Один из тех, кто способен заставить ржать весь класс. Однако Юдж…

<<Погляди на неё>>.

Юдж покраснела, втянула голову в плечи и засмеялась. Нет, она не выглядела смущённой или обиженной. Она была польщена и явно довольна, что на неё обратили внимание.

<<И всё-таки это нехорошо>>, – звучал вопреки Ангелу тонкий голос совести.

Только он был заглушён всеобщим ржачем и смыт радостной волной, поднимающейся внутри. Дью никогда не чувствовал, чтобы его настолько принимали и настолько считали своим. Теперь все будут смеяться, даже когда он скажет что-то не очень остроумное. Потому что они хотели смеяться. Он угодил им, а они хотели угодить ему.

<<Первое правило, Кузнечик: красивый парень может дразнить любую девушку, и ей это будет нравиться. При этом совсем неважно, хороша ли шутка. Я права или нет?>>

<<Ангел, ты всегда права>>.

Дью действительно верил в это всем сердцем. Он никогда и представить себе не мог, что ангелы-хранительницы могут быть такими, однако был невыразимо рад, что они существуют и что одна из них ему помогает.

На перемене чудеса продолжались. Вместо того чтобы выбежать из класса, как он обычно делал, Дью медленно пошёл между партами. Он не мог идти быстрее – и Мэй, и Кора вертелись перед ним, болтая наперебой.

– Я смогу передать тебе конспекты в конце недели, в выходные, – предложила Денежный Мешок. – Я даже могла бы завезти их тебе домой.

Её прищуренные глаза, казалось, впились в него, а чувственные губы готовы были его съесть.

– У меня есть идея получше, – сказала Кора, пританцовывая вокруг них. – Мэй, тебе не кажется, что ты уже давно не устраивала вечеринок? Уже пару недель. А у тебя такой огромный дом… Как насчёт субботы? Я всех соберу, и мы познакомимся с Дью получше. – Она оживлённо размахивала руками.

– Суперская идея, – поддержала Бри-Гимнастка. – Я в субботу свободна. А ты, Дью? – Она подошла сзади и как бы невзначай обняла его за талию.

– Спроси меня об этом в пятницу, – ответил Дью с улыбкой, озвучивая подсказку Ангела, и скинул её руку уже без подсказки Ангела, по своему решению: Бри принадлежала Аману.

<<Вечеринка для меня>>, – потрясённо размышлял Дью.

Ведь всё, чего он хотел, это быть приглашённым, а о таком он и не мечтал! У него защекотало в носу, глаза зажгло и под ложечкой засосало. Всё происходило чересчур быстро. Вокруг них собралась толпа любопытных. Невероятно, но он вновь очутился в центре внимания, каждый хотел поговорить с ним или о нём.

– Эй! Ты новенький?

– Это ведь Дью Ленн. Он всегда тут учился.

– Я никогда его раньше не видела.

– Ты просто никогда не замечала его раньше.

– Эй, Дью, а где ты потерял свой учебник по биологии?

– Ты что, не слышала? Он упал в реку, спасая ребёнка. И едва не утонул.

– А я слышала, что его вытащила из реки Джиллиан Блэкберн и сделала ему искусственное дыхание.

– А я слышал, что они сидели сегодня утром вдвоём в припаркованной на дороге тачке.

Эти разговоры дурманили, волновали Дью.

Вокруг него собрались не только девушки. Он-то думал, что мальчишки приревнуют и разозлятся, что они все объединятся против него и не будут с ним дружить. Однако тут был Ким Черрил, Атлет Ким, – большое торнадо с тёмными волосами и синими глазами. Ещё Стефан Локхарт, Певец, с глянцевой кожей и лукавым зелёным взором. Он воодушевлённо жестикулировал и сиял улыбкой. Даже Аман-Предводитель, парень Бри Фаберс, стоял в этой толпе. Он расточал белозубые улыбки и то и дело проводил пятернёй по своим коричневым волосам, его свежее лицо раскраснелось. Дью вдруг понял: мальчишки не могут его презирать, точнее, не могут показать, что презирают. Потому что Дью мигом приобрёл некий незыблемый статус.

Он был красив, и ради него девушки выворачивались наизнанку. Он был восходящей звездой, силой и властью, с которой нельзя не считаться. И любой мальчишка, который рискнул бы задрать перед ним нос, мог потерять свою популярность, если бы Дью захотел расплатиться с ним той же монетой. Они боялись проявить к нему невнимание. От всего этого у него кружилась голова. Дью чувствовал себе ангельски прекрасным и опасным, как змея. Он купался в волнах обожания да восхищения. Однако тут он увидел такое, что заставило его вздрогнуть, будто он наступил на острый камень: Джиллиан и Тан, взявшись за руки, спускались по лестнице вниз.

ГЛАВА 8

Дью застыл. Он смотрел им вслед.

<<Ещё не время осуществлять мой план, малыш. Приободрись. Миллион за улыбку>>.

Дью постарался придать лицу бодрое выражение. Странный день продолжался. На каждом уроке он просил преподавателя дать ему новый учебник. И в каждом классе его закидывали предложениями одолжить ему конспекты или оказать любую другую помощь. Ангел всё время нашёптывала ему в ухо, подсказывая правильные ответы для всех и каждого. Она была остроумна, дерзка и резка, – естественно, таким же был и Дью. Он быстро осознал своё преимущество. Раз уж никто не замечал его раньше, он начал вести себя как новенький. Он мог быть любым, каким хотел, мог представить себя любым человеком, и ему бы поверили.

<<Принц на балу. Таинственный незнакомец>>. – Голос Ангела звучал насмешливо, однако нежно.

На уроке журналистики Дью сидел за Дэрилом Новаком, апатичным мальчиком со светлыми глазами и короткими ресницами.

Дэрил-Богач, Дэрил-Путешественник. Он говорил о Лондоне, Италии и Америке, будто само собой подразумевалось, что Дью там был. Настало время обеда. Дью остановился нерешительно в дверях столовой колледжа.

Обычно он сидел с Эдом в самом дальнем углу. Однако с недавних пор с Эдом сидит Юдж. За первым столом он увидел компанию, в которой были Аман-Предводитель, Атлет Ким и другие крутые ребята из Клики.

Джиллиан и Тан сидели за соседним столиком.

<<Мне сесть с ними? Меня никто не приглашал>>.

<<Нет, не с ними, мой маленький. Но возле них. Сядь с краю в самом конце стола. Не гляди в их сторону, когда будешь проходить мимо. Гляди на свой обед. Начинай есть>>.

Дью никогда раньше не обедал один – во всяком случае, в общественном месте. В те дни, когда Эда не было в колледже и ему не удавалось найти кого-то из младших классов, с кем бы он чувствовал себя удобно, он прятался в библиотеке и ел там. В прежние времена Дью чувствовал бы себя ужасно, очутившись у всех на виду, только теперь он был не совсем один, у него была Ангел со своими шутками около самого его уха. Он обрёл уверенность, словно видел себя со стороны: как он ест, спокойно и безразлично к окружающим, сосредоточенный на том, что нужно сохранять вид витающего в облаках.

Он старался придать движениям немного лени, копируя Дэрила-Богача.

<<Надеюсь, Эд не думает, что я им пренебрегаю. То есть он ведь не один там, в конце столовой. У него есть Юдж>>.

<<Ладно, мы ещё поговорим об Эде, малыш. А теперь тебя зовут. Улыбнись и будь милым>>.

– Эй, Дью, спустись на землю!

– Дью, иди к нам!

Они хотели, чтобы он присоединился к ним.

Он передвинул свой обед и ничего не пролил, не споткнулся и не поскользнулся. Он был маленьким, изящным и лёгким в движениях.

Ребята вновь сгрудились вокруг него в тёплой компании. Он больше их не боялся. И это было замечательнее всего. Эти школьники, казавшиеся ему звёздами телешоу о молодёжи, очутились вполне реальными людьми, которые сыпали крошки на одежду и обменивались вполне понятными для него шутками. Дью всегда было интересно, над чем они так смеются, когда собираются вместе. Но теперь он знал: причина в самой атмосфере осознания того, что они особенные. И тогда было легко смеяться над всем. Он заметил, что Джиллиан, сидевшая тихо возле Тана, смотрела, как он смеётся. До него доносились отдельные фразы тех, кто сидел с краю его компании, тех, кого не принимали в Клику. Большей частью радостное щебетание и воркование в знак восхищения. Ему показалось, что кто-то упомянул его имя… Он прислушался.

– А между прочим, его папа – алкаш.

Эти слова прозвучали для Дью ужасно громко и отчётливо, выпадая из общего шума.

Он передёрнулся, как от озноба, и пропустил сюжетную развязку истории, которую рассказывал Атлет Ким.

<<Ангел, кто это сказал? Это было про меня – про моего папу?>>

Он не осмеливался оглянуться.

– …стал пить пару лет назад и теперь у него галлюцинации…

На сей раз голос был таким громким, что он оборвал добродушную беседу компании Дью.

Ким остановился на полуслове. Улыбка Бри-Гимнастки стала вынужденной. Настало неловкое молчание. Волна гнева захлестнула Дью, он был в гневе.

<<Кто это сказал ? Я убью их…>>.

<<Успокойся! Успокойся. Ты не должен так вести себя>>.

<<Но…>>.

<<Я сказала, успокойся! Смотри в тарелку. Нет, в свою тарелку. А теперь скажи – и абсолютно спокойным голосом – “Презираю сплетни и сплетников. А вы? Что это за люди? Совсем непонятная порода”>>.

Дью два раза вздохнул и послушался, хотя его голос и не был абсолютно спокойным. Он немного дрожал.

– И я! – поддержал его новый голос.

Подняв глаза от тарелки, Дью увидел, что Джиллиан вскочила, её лицо потемнело от ярости, и она медленно обвела глазами стол за его спиной, будто высматривая того, кто это сказал.

– Я думаю, это просто ненормальные и нам нужно их наказать.

В её глазах появился тот стальной блеск, за который она и получила репутацию крутой девушки. Дью почувствовал, словно сильная рука поддержала его. Его охватило чувство благодарности, и он потянулся к ней, но поджал губы, останавливаясь.

– И я презираю сплетни, – сказал Джон Оберлин своим обычным равнодушным голосом.

Джон. Этот парень всегда выглядел как живая реклама компании Келвина Кляйна и был так сексуален, что дух захватывало.

Однако всё, по мнению Дью, портила безразличная маска, всегда присутствовавшая на его лице.

Только сейчас Джон неожиданно проявил свои эмоции:

– В прошлом году кто-то распустил сплетню, что я пытался покончить с собой. Я так и не выяснил, кто это сделал. – Его серо-синие глаза с поволокой прищурились.

А потом все заговорили о слухах, и о тех, кто их распускает, и о том, что это за гады.

Компания сплотилась вокруг Дью.

<<Однако именно Дэжиллиан была первой, кто за меня заступилась>>, – подумал Дью.

Он посмотрел в её сторону, и тут раздался звенящий звук. Он был почти мелодичным, только таким странным, что сразу привлёк к себе внимание всей столовой. Кто-то разбил стакан. Дью вместе со всеми озирался по сторонам: кто? Никто не признался, не смутился, не посмотрел на пол. Все растерянно оглядывались по сторонам. Звук повторился, и двое стоявших возле входа в столовую ребят поглядели сначала себе под ноги, а затем наверх. Высоко над входом красовалось полукруглое окно, окантованное красным кирпичом. Дью заметил, что свет, проходя сквозь него, преломляется, как направленный сквозь призму, и будто затуманивается. В стекле заиграли разноцветные радуги… И засверкали, падая вниз, <<снежинки>>. Они ударялись об пол и позвякивали. Ребята возле двери завороженно глядели на них. Удивлению не было предела. Дью вдруг догадался.

Он вскочил на ноги, но единственное, что он мог вскрикнуть, было:

– О господи!

– Уходите оттуда! Сейчас всё рухнет! Отойдите быстро! – Это была Джиллиан, она махала рукой стоящим под окном ребятам.

Затем побежала к ним.

<<Как глупо>>, – подумал Дью, оцепенев и сердце его замерло.

Все остальные тоже орали. Кора и Аман, и Бри, и Тан. Атлет Ким отчаянно вскрикнул… И тут стекло полетело вниз, осколки падали градом, крошась, сверкая да позвякивая. Всё падали, падали, падали, как в замедленной съёмке. Стеклянные крошки разлетались по всему кафе, отскакивая от пола и играя радужными лучами, и устилали пол, как градины. Наконец всё завершилось, окно превратилось в дыру в форме арки с торчащими по краям острыми зубьями.

Ребята с крайних столов рассматривали отрикошетившие осколки. Однако ни в кого не попало, и никто не был серьёзно ранен.

<<Благодаря Джиллиан! – Дью всё ещё был в оцепенении, но теперь уже от радости, что всё обошлось. – Она сумела вывести всех вовремя из опасной зоны. О господи, она не ранена?>>

<<С ней всё нормально. А почему ты думаешь, что это она одна всех спасла? Может быть, я тоже приняла в этом некоторое участие. Я умею, ты знаешь, подталкивать людей к правильным действиям, а они даже и не догадываются, что это делаю я>>.

В голосе Ангела звучала обида.

<<Да? Это сделала ты? И правда, очень мило с твоей стороны>>.

Дью видел, как Джиллиан прошла через столовку к своему столику, как Тан рассматривал её руку, кивнул, пожал плечами, огляделся по сторонам.

<<Она не поранилась. Слава господу!>> – Дью вздохнул с болезненным облегчением.

И лишь тогда ему пришло в голову поинтересоваться, что же в действительности произошло. Перед тем как стекло упало, окно выглядело точно так же, как и зеркало в его ванной комнате. Потрескалось ровно, по всей поверхности – из края в край паутинка трещин. Зеркало в ванной треснуло, когда Тан насмехался над спальней Дью. Теперь он вспомнил, о чём хотел спросить Ангела прошлой ночью. Он хотел спросить, почему зеркало разбилось таким странным образом.

Это окно… оно упало через пару минут после того, как кто-то оскорбил папу Дью. Впрочем, никто не заметил точно того мига, когда оно разбилось. Это могло произойти уже давно.

Ерунда! Спина Дью покрылась мурашками, а внутри всё похолодело. Не может быть! Ангел ещё тогда и не появилась… Однако она ведь сказала, что никогда и не покидала его…

Ангелы не могут ломать вещи… Видимо его Ангел отличалась от других ангелов.

<<Эй, ты это о чём? Ты не хочешь поделиться со мной своими сомнениями?>>

<<Ангел!>>

Впервые с тех пор, как её мягкий голос начал звучать в его ухе, Дью ощутил некоторое неудобство от перенаселённости в своей голове. Ни минуты покоя! Его беспокойство росло.

<<Ангел, я хотел… просто спросить… – Он вдруг беззвучно взорвался: – Ангел, это не ты?! Это ты? Ты вытворяешь всё это для моей безопасности… разбиваешь зеркала, окна и прочее?..>>

Пауза. А после в его голове раздался бурный взрыв смеха. Искренний хохот. Ангел просто покатилась со смеху.

Сполна насмеявшись, она наконец выдавила из себя:

<<Я?>>

Дью смутился.

<<Мне не следовало спрашивать. Только всё это так таинственно…>>.

<<Ага. Ещё бы!>>

На сей раз Ангел откровенно насмехалась.

<<Хорошо, неважно. Ты опоздал на урок. Уже пять минут, как прозвенел звонок>>.

Два последних урока пролетели одним мигом.

Сколько всего произошло сегодня – от завтрака до обеда прошла целая жизнь.

Однако день ещё не завершился. На последнем уроке – по ИЗО – Дью снова разговаривал с Дэрилом-Богачом. Дэрил был единственным из Клики, кто занимался искусством да журналистикой. В конце урока он испытующе взглянул на Дью из под светлых ресниц.

– Знаешь, о тебе ходят и иные слухи. Например, что ты путаешься с Джиллиан за спиной у Тана. Вы встречаетесь тайно по утрам и… – Дэрил повёл плечами и унизанной перстями рукой провёл пятернёй по жидким волосам.

Дью насторожился:

– И…?

– Тебе следовало бы разобраться с этим. Слухи распространяются быстро и растут, как ком снега. Я знаю. Ты должен или отрицать сплетни, или… – губы Дэрила искривились в улыбке, – разоружить сплетников.

<<Да? И как я это сделаю?>>

<<Молчи и слушай его, малыш. Он умеет заваривать кашу>>.

– Если в сплетнях есть доля правды, то лучше признать это публично. Лучше сразу выбить у сплетников почву из-под ног. Всегда полезно обезоружить сплетника, если знаешь как.

<<Скажи ему, что знаешь и что собираешься побеседовать с Таном после уроков>>.

<<С Таном?.. То есть…>>.

<<Просто скажи ему>>.

Дью пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы повторить слова Ангела. Дэрил-Богач посмотрел на него уважительно.

– Ты круче, чем я думал. Скорее всего, тебе вовсе и не нужна моя помощь.

– Нет, нужна, – сказал Дью без подсказок Ангела. – Я всегда признателен за любую помощь. Мир жесток.

– Да неужели? – Дэрил приподнял и без того низкие брови.

<<Итак, это Тан распространяет всякие гадости про моего папу>>.

Дью едва не споткнулся, выходя из класса. Он устал и ощущал себя потерянным. Раньше ему казалось, что Тан выше этого.

<<Ему помогли. Чтобы слухи распространились так быстро, необходимо иметь хорошо налаженную сеть. Однако именно он был вдохновителем. Сейчас поверни направо>>.

<<Куда я иду?>>

<<Ты собираешься перехватить его на выходе из класса по маркетингу. Сейчас он там один. Учительница попросила его задержаться после урока, а сама неожиданно побежала в туалетную комнату>>.

Дью невольно улыбнулся. Всё это, конечно, подстроила Ангел. Когда он заглянул в класс по маркетингу, Тан действительно был там один. Он стоял около классной доски.

– Тан, нам нужно поговорить.

Плечи Тана окаменели. Потом он провёл рукой по коротким светлым волосам и обернулся. Сейчас он даже больше, чем обычно, выглядел <<Будущим управляющим>>: его лицо хранило абсолютное спокойствие, необыкновенные чёрные глаза смотрели пренебрежительно.

Без Ангела Дью просто завял бы под таким взглядом.

Тан произнёс лишь одно слово:

– Говори.

За этим последовала беседа, похожая на странный спектакль, в котором Дью повторял свою роль за суфлёром. Он озвучивал шёпот Ангела, не имея представления о том, что происходит. Единственным способом выстоять было полностью положиться на Ангела.

– Я знаю, Тан, ты сердишься на меня. Но я бы хотел окончательно прояснить ситуацию. – В соответствии с инструкциями Ангела он подошёл к доске и провёл пальцами по её искусственному покрытию. – Не думаю, что мы должны вести себя как дети.

– А я не думаю, что знаю, о чём ты говоришь.

– Разве? – Дью посмотрел Тану прямо в глаза. – Ты отлично понимаешь, о чём я говорю.

<<Ангел, я чувствую себя героем мыльной оперы…>>.

– Ну, тогда ты ошибаешься. Кроме того, я занят…

– Я говорю о слухах, Тан. Я говорю о россказнях про моего папу. И я говорю о Джиллиан.

Тан оставался совершенно спокойным. На миг показалось, что он удивлён тем, что Дью говорит напрямую. Потом взгляд его чёрных глаз потемнел – он принимал бой.

– Ладно, давай поговорим о Джиллиан, – сказал он мурчащим голосом и тигринной походкой шагнул в сторону Дью. – О слухах я ничего не знаю. А вот о чём мне хотелось бы узнать, так это что вы с Джиллиан делали сегодня утром? Может, поведаешь?

<<Ангел, ему всё это приносит удовольствие. Глянь на него! Он сильнее меня>>.

<<Доверься мне, малыш>>.

– Мы ничего не делали, – сказал Дью. Ему пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть в глаза Тану. Потом он отвёл взгляд в сторону и качнул головой. – Ладно. Скажу честно. Мне нравится Джиллиан, Тан. Она мне нравится с того самого дня, как приехала сюда. Она добрая, благородная, честная и красивая. Но всё это не означает, что я хочу увести её у тебя. Всё как раз наоборот.

Он повернулся спиной к Тану и отошёл, смотря куда-то в пространство.

– Я думаю, Джиллиан заслуживает лучшего. И я знаю, что она действительно очень привязана к тебе. Сегодня утром… она сказала мне, что вы дали друг другу клятву. Как видишь, у тебя нет причин подозревать меня.

Глаза Тана грозно сверкнули.

– Напрасно ты так вырядился. Весь этот прикид… – Он помахал в воздухе рукой, изображая костюм Дью и его бритую голову. – За один день ты превратился из Мистера Невидимки вот в это и гарцуешь по всему колледжу, словно она твоя собственность. И не притворяйся, что тебе не хочется увести у меня Джиллиан.

– Тан, то, как я одет, не имеет к Джиллиан никакого отношения. – Дью произнёс это враньё спокойно, смотря на испачканную мелом школьную доску. – Просто мне необходимо было это сделать. Я устал быть невидимкой. – Он медленно поворачивался к Тану, всё ещё не смотря на него. – Только речь не об этом. Главное – что лучше для Джиллиан. Я думаю, ты для неё лучший… до тех пор, пока ты с ней честен.

– И что всё это должно означать? – Тан стал терять своё легендарное спокойствие.

В его голосе появился яд, он срывался на крик.

– Это означает, что ты больше не будешь дурачить Джиллиан, вертя интрижку с Бри Фаберс.

<<О господи! Ангел! С Бри Фаберс? С Бри-Гимнасткой? Он изменял Джиллиан с Бри?>>

Голос Тана превратился в ор:

– О чём это ты? Что ты знаешь?

– Я говорю о тех ночах, которые ты провёл в коттедже Мэй прошлогодним летом на вечеринках, якобы играя в бильярд. Джиллиан тогда уезжала на юг к дедушке. Я говорю о том, что происходило в тачке Бри после Дня Всех Святых.

<<Ангел, в тачке или в коттедже?>>

Тан молчал.

Когда же он опять заговорил, то уже просто кричал:

– Как ты узнал?!

Дью пожал плечами:

– Слухи могут оказаться палкой о двух концах.

– Я так и думал. Вот Ким – падла! Что за язык у него… – Теперь голос Тана заскрежетал ледяным металлом, он наступал на Дью. – Полагаю, ты собираешься рассказать об этом Джиллиан?

– Что? – На миг Дью очень растерялся, чтобы следовать советам Ангела. Но он быстро собрался. – Нет. Я вовсе не собираюсь рассказывать Джиллиан. Именно поэтому я говорю с тобой. Я просто хочу, чтобы ты пообещал, что никогда больше не сделаешь ничего такого. И я был бы тебе очень признателен, если бы ты перестал рассказывать небылицы про моего папу…

– Я сделаю гораздо хуже! – Тан подошёл вплотную к Дью. Теперь он уже орал во всю глотку не помня себя: – Ты и представить себе не можешь, что я с тобой сделаю, если ты ещё хоть раз сунешься к Джиллиан, дрыщ сопливый. Ты очень пожалеешь…

– Нет, не думаю. Ты и так сделал очень много, – раздался голос из-за двери.

И в этот миг Дью всё понял.

ГЛАВА 9

Разумеется, это была Джиллиан.

Обернувшись, Дью взглянул на неё и зажмурился. Она стояла в дверном проёме, в расстёгнутом блейзере и скрестив руки на груди. Губы плотно сжаты, а глаза потемнели.

Она смотрела на Тана. Затишье перед бурей.

<<Ангел! Как долго? Сколько времени она была тут?>>

<<Хм… я бы сказала, приблизительно… да, пожалуй, с самого начала>>.

<<Боже!>>

Так вот почему Дью играл свою роль настолько сдержанно и благородно и довёл Тана до крика! Всё это должно было выглядеть как беседа Воина и злого Короля. В Дью заговорило чувство справедливости.

Не отдавая себе отчёта в том, что делает, он шагнул в сторону Дью:

– Джиллиан, ты не понимаешь…

Джиллиан покачала головой:

– Я прекрасно всё понимаю. И не выгораживай его. Для меня лучше всё знать.

<<Затухни, слабоумный! Прими кроткий, расстроенный вид… добавь смущения. Ну допетри, что им нужно остаться наедине>>.

– Э, наверное, вы сейчас хотите остаться наедине.

<<Как бы то ни было, тебе надо поспешить, чтобы успеть на автобус>>.

– Как бы то ни было, мне надо поспешить, чтобы успеть на автобус.

<<Меня не интересуют разборки недоносков>>.

– Меня не интересуют…

<<Я прикончу тебя, Ангел!>>

Дью торопливо извинился и выбежал из класса. Он шёл, ничего не видя перед собой.

<<Ангел!>>

<<Извини! Не удержалась. Только глянь на себя, малыш! Ты понимаешь, что ты только что сделал?>>

<<Догадываюсь… я избавился от Тана>>.

По мере того как откатывала волна адреналина, этот факт начинал доходить до его сознания. И это было отблеском будущего торжества, обещанием счастья.

<<Сообразительный мальчик!>>

<<А я поступил честно? Всё это ведь правда? Он по правде путался с Бри?>>

<<Все путались с Бри. Да, так оно и было>>.

<<А Ким? Он что, действительно распускает слухи?>>

<<И быстрее, чем мажет хлеб маслом>>.

<<А я считал его… таким милым. Когда мы говорили о слухах в столовке, он пожал мне руку>>.

<<Согласна. Он милый…однако за твоей спиной… Поверни тут направо>>.

Дью вышел из колледжа. Когда он спускался по ступенькам, то увидел, что три-четыре авто всё ещё стояли припаркованные во дворе. И среди них – БМВ с откидным верхом. Мэй кивнула ему, приглашая в авто.

Остальные заорали:

– Эй, Дью! Тебя подвезти? Ты ведь не хочешь вновь заблудиться в лесу!

Дью ощутил себя королём бала. Столько девчат хотели подвезти его – было отчего закружиться голове.

Ангел проявила неожиданное безразличие:

<<…да выбирай любую!>>

Вдалеке он заметил <<джип>>. Эд и Юдж стояли возле авто, смотря на Дью. Только сесть в авто вместе с Юдж Элфр было бы катастрофой для его нового статуса. Дью выбрал Кору-Тусовщицу, и весь путь домой она без умолку болтала о предстоящей в субботу вечеринке у Мэй. Ему стоило большого труда избавиться от неё около дверей собственного дома. Он отделался от Коры, вбежал наверх, в свою комнату, и, раскинув руки, упал на кровать, уставившись неподвижным взглядом в потолок.

<<Уф!>>

Это был самый невероятный день в его жизни. Он лежал, прислушиваясь к тишине в доме и стараясь собраться с мыслями. Тепло всё ещё пульсировало внутри, хотя к нему примешивалось беспокойство. Ему хотелось опять увидеть Джиллиан. Хотелось узнать, чем у них там с Таном всё завершилось. Он не будет счастлив до тех пор, пока не удостоверится…

– Отдыхаешь?

Дью сел. Голос звучал не в голове, он исходил из-за кровати. Ангел была там. При виде её он почти физически ощутил удар. Он не видел её с утра и забыл, какая она красивая. Её волосы отливали белым серебром с платиновыми проблесками мерцающего света. Лицо – классическое совершенство мраморной статуи: правильное и бесстрастное. Глаза такого прекрасного голубого цвета, что в них больно глядеть. Выражение лица задумчивое и возвышенное… Только тут она вдруг подмигнула, и оно стало озорным.

– Привет! – сдавленно прошептал Дью.

– Привет, малыш. Устал?

– Ага. Я ощущаю себя… выжатым.

– Тогда подреми, почему бы и нет. Мне есть куда податься.

Дью закрыл глаза. Куда она пойдёт?

– Ангел… я никогда не спрашивал тебя. Какие они, Небеса? Я подразумеваю, что с такими ангелами, как ты, они должны сильно отличаться от представлений большинства людей. Полянка, что я видел, – это ведь не Небеса, нет?

– Нет, это – не Небеса. Небеса – э, это трудно объяснить. Это гармонизированное колебание пространства и времени… знаешь, то, что вы называете турбулентной зоной. Высочайшая вибрация всего сущего включает в себя гармонию…

– И ты этим занимаешься, да?

– Ага. По правде всё поддаётся классификации. Почему бы тебе не поспать?

Глаза Дью и без того слипались.

***

Он проснулся совершенно счастливый и потянул носом вкусный аромат ужина.

Однако когда он спустился вниз, дома был лишь папа.

– А мамы дома нет?

– Нет, она звонила, дорогой, и просила тебе передать, что на некоторое время ей надо уехать из города.

– Но она вернётся на Рождество, правда же?

– Уверен, она вернётся.

Дью больше ничего не спросил. Он молча жевал приготовленный папой горячий гамбургер, мысленно отметив, что папа не притронулся к еде. Затем он сидел один на кухне и играл вилкой.

<<Ты в норме?>>

Её голос принёс облегчение.

<<Ангел, да, я в норме. Я думаю… о том, как с папой такое могло произойти. Раньше этого не было. Он работал учителем в средней школе…>>.

<<Знаю>>.

<<Года четыре назад с ним что-то начало происходить. Он будто рехнулся. Затем у него появились видения… Я тогда ничего и не знал об алкоголизме. Я думал, ему нравится вкус водки… А затем мама стала находить везде пустые бутылки…>>.

<<Знаю>>.

<<Мне бы хотелось… чтобы всё было по-другому>>.

Пауза.

<<Ангел? Ты как думаешь, это возможно?>>

И вновь одна пауза.

Потом она тихо сказала:

<<…я поработаю над этим, малыш. Однако… да, думаю, возможно>>.

Дью закрыл глаза. И спустя миг опять распахнул их.

<<Ангел, как мне тебя отблагодарить? То, что ты для меня делаешь… я даже не знаю, как сказать…>>.

<<Неважно. И не вздумай реветь, как девочка. Бодрое лицо дороже трёх выигрышных облигаций. Кроме того, тебя к телефону>>.

<<К какому телефону?>>

Телефон затрезвонил.

<<Вот к этому>>.

Дью высморкался и, чтобы убедиться, что голос его не дрожит, громко сказал:

– Алло! – для пробы.

Затем вздохнул и снял трубку.

– Дью?

Его пальцы впились в телефон.

– Привет, Джиллиан.

– Я лишь хотела узнать, всё ли у тебя хорошо. Я не успела тебя спросить, когда… ты знаешь, сегодня днём.

– Я в норме. Я сильный, ты ведь знаешь. – Дью не нужна была Ангел, чтобы подобрать правильный ответ.

– Да. Тан иногда шибко ревнив. После того как ты ушёл, он…э, не стоит об этом.

<<Она не хочет говорить ничего плохого про Тана>>, – подумал Дью и повторил: – Я в норме. – Он ощущал душевную борьбу Джиллиан.

Наконец её прорвало:

– Просто… Я не знала!

– Что?

– Я не знала, что он такой. Понимаешь, он ведь участвует в работе службы <<Телефон доверия для молодёжи>> и в центральном комитете по благотворительности, и в проекте <<Бесплатные обеды>>, и…э, я думала, он другой. Добрый.

Дью мучили угрызения совести.

– Джиллиан, по-моему, он как раз такой, как ты и думала. Он смелый. Когда окно…

– Прекрати, Дью. Это ты такой. Ты смелый, и смешной, и…очень благородный, даже в ущерб себе. Ты хотел дать Тану ещё одну попытку. – Она перевела дыхание. – Только, понимаешь, у нас с ним всё кончено. Я всё сказала Тану. И теперь… – Её голос изменился. Она вдруг рассмеялась, вспомнив, зачем, собственно, позвонила: – Ты не будешь против поехать со мной на вечеринку в субботу?

Дью тоже рассмеялся:

– Я не возражаю. Совсем не возражаю.

<<О, Ангел! Спасибо>>.

Он был очень счастлив.

***

Вся неделя была замечательной. Ежедневно он одевался по-новому, извлекая из шкафа что-либо неожиданное, броское да эпатажное.

Каждый день приносил ему всё большую популярность. Когда он входил в класс, на него все оборачивались, старались поймать его взгляд, приветственно махали ему руками.

Во всех школьных коридорах ему то и дело кричали <<привет!>>. Казалось, все хотели поболтать с ним и радовались, когда он о чём-либо их спрашивал. Это было похоже на взлёт ракеты, уходящей всё выше да выше. Его покровительница и советчица всегда была рядом. Ангел превратилась в часть его души, самую находчивую и остроумную часть. Она подсказывала шутки, сглаживала неловкие моменты, советовала, с кем дружить, а кем пренебречь. Да и сам Дью научился вести себя в компании. Он чувствовал себя всё увереннее, ежедневно обнаруживая в себе новые способности, – становился другим человеком. Теперь он редко общался с Эдом.

Только, в конце-то концов, у Эда ведь есть Юдж. А Дью был так занят, что у него даже на Джиллиан не хватало времени.

***

В день, на который была назначена вечеринка, он с Аманом-Предводителем и Стефаном-Певцом отправился по магазинам.

Они хохотали, базарили о том да о сём, закупая что-либо для вечеринки от себя. По пути Дью купил себе новую майку с джинсами и ботинки с одобрения Ангела. Когда вечером Джиллиан заехала за ним, она даже присвистнула восхищённо.

– Ну как я тебе?

– Ты выглядишь…экстравагантно и сексуально одновременно. Как у тебя это выходит?

Дью улыбнулся.

***

У Мэй – Денежного Мешка имелся шикарный дом по-настоящему богатых людей. Перед домом – парк с выстриженными фигурами диких животных с газонами, вдоль которых горели лампы. В доме – высокие потолки с подсветкой, восточные ковры, антикварный японский фарфор да серебро. Дью был ослеплён этим великолепием.

<<Мой первый настоящий бал! Я хочу сказать, моя первая Крутая Тусовка. И всё это отчасти устроено для меня>>.

<<Твой первый настоящий бал, и всё это лишь для тебя. Я подаю тебе целый мир на блюде, как устрицу. Возьми и открой её>>.

Мэй вышла ему навстречу. Остальные глядели на них. Дью задержался в дверях для большего эффекта, понимая, что пришло время для его выхода на сцену, и наслаждался моментом. Его детально продуманный прикид лишь выглядел случайным. Чёрные брюки в мелкий тёмно-бордовый узор еле заметны на чёрном фоне.

Мягкий крепдешин обтягивал его ноги, как вторая кожа. Чёрная плотная майка. И ботинки, конечно же. Немного щетины: он решил, пусть лицо выглядит слегка небритым и естественным. Он был ошеломляющим… и немного мускулистым. И он прекрасно это знал. Мэй буквально пожирала его глазами, и в её взгляде сквозила с трудом сдерживаемая страсть.

– Как дела? Выглядишь неплохо.

– У нас всё отлично, – ответил Дью, беря руку Джиллиан.

Глаза Мэй потемнели. Она уставилась на сплетение ладоней Дью и Джиллиан так, будто это было для неё оскорбительно.

Джиллиан вернула ей совершенно бесстрастный взгляд, но в то же время в нём ощущалась серьёзная угроза.

Мэй отступила на шаг и сухо сказала:

– Вот и здорово. Мои родители уехали на выходные, так что чувствуйте себя как дома. Тут где-то было что поесть.

<<Что поесть>> было везде. Много разных вкусностей. В кабинете голосила музыка, разносясь эхом по всему дому.

Когда они вошли, Кора приветствовала их криком:

– Эй, ребята! Хватайте бокалы, они расходятся очень быстро.

На прошлой неделе она сказала, что <<осилит бочку>>, а Дью ослышался и наивно подумал, что речь идёт о печенье. Теперь он понял, что речь шла о бочке пива. Тут пили все. И не одно пиво. Вокруг стояли бутылки с виски да джином. Одна девушка лежала на столе, широко открыв рот, в который лилось спиртное из прямоугольной бутылки.

– Держи, Дью, это тебе, – Кора протянула ему кружку с пивом с обильной пеной, бегущей через край.

Только Дью не воспользовался её предложением. И тут ему не нужна была подсказка Ангела.

– Спасибо, не нужно. Так уж получилось, что я ценю свою голову. Если б и ты относилась к своему мозгу с большим уважением, то не провалила бы экзамен по биологии.

Все рассмеялись. Даже Кора поморщилась и усмехнулась.

– Справедливо, – сказал Дэрил-Богач, поднимая в честь Дью бокал безалкогольного пива.

Джиллиан тоже отмахнулась от Коры и взяла пепси-колу. Никто больше не пытался давить на них, а девушка на столе даже смутилась.

Дью понял: можно делать всё, что угодно, если тебя считают крутым и если ты не отступаешь. Ощущение успеха опьяняло сильнее вина.

<<Ангел, я правильно поступил? Да?>>

<<А?.. Да, превосходно>>.

Казалось, Ангел о чём-то задумалась.

Хотя говорят, что <<вино радует сердце>>…

<<Ангел, прекрати дурачиться. Ты ведёшь себя как Кора!>> – Дью едва не рассмеялся вслух.

Всё было превосходно. Музыка, большой дом с пышными рождественскими украшениями.

Компания. Мальчишки то и дело обнимали Дью и пожимали руку, словно они не виделись с ним целую вечность. Кое-кто из ребят тоже было рискнул, однако ретировался под взглядом Джиллиан. И это тоже было превосходно. Пусть все знают, что он пришёл вместе с Джиллиан Блэкберн и что теперь она принадлежит ему. Его статус поднялся выше крыши.

– Не хочешь осмотреть дом? – спросила Джиллиан. – Я могу показать тебе верхний этаж, Мэй разрешает.

Дью взглянул на неё:

– Тебе тут скучно?

Она усмехнулась:

– Нет, однако я была бы не прочь остаться с тобой наедине на несколько минут.

Они пошли наверх по длинной, покрытой ковром лестнице, по обеим сторонам которой на стенах висели картины. Спальни на втором этаже были такими же красивыми, как и залы внизу: королевская роскошь вызывала благоговение. Это настроило Дью на лирический лад. Музыка тут была не такой громкой, а из-за обилия холодного мрамора вокруг он чувствовал себя будто в музее. Он смотрел в окно, в бархатную темноту с мерцающими огнями.

– Знаешь, я рада, что ты не начал там пить, – тихо сказала Джиллиан, стоя за его спиной.

Он обернулся, пытаясь прочесть её мысли по выражению лица.

– Но… ты была удивлена?

– Э… ты иногда ведёшь себя очень по-взрослому… даже по-светски.

– Я? Я думал… это ты себя так ведёшь. – <<И именно это нравится тебе в парнях>>, – договорил он мысленно.

Она отвернулась и рассмеялась:

– Ах да. Я ведь крутая! Дикая и неуправляемая. Мы с Таном обычно отрывались здесь на славу. – Она пожала плечами. – Никакая я не крутая. Я всего-то провинциальная девушка, пробивающая себе дорогу в жизни. Я не ищу трудностей. И даже стараюсь избегать их, когда могу.

Дью готов был рассмеяться в ответ на это заявление, но Джиллиан была так серьёзна, что он осёкся.

– Согласна, раньше я старалась быть крутой, – помедлив, продолжала она, – и совершала поступки, которыми нельзя гордиться. Но, ты знаешь… я бы хотела измениться, если это возможно.

– Словно другая сторона твоей личности хочет себя проявить?

Она была поражена. Затем окинула его взглядом во весь рост.

– Да. Что-то в этом роде.

Дью почувствовал неожиданное воодушевление.

– Я думаю, – сказал он медленно, собираясь с мыслями, – иногда людям необходимо выразить все стороны своего <<я>>. И лишь тогда они… становятся цельными.

– Да. Если это возможно, – с видимым сомнением проговорила она.

Дью молча ждал продолжения. Он понимал: она хочет сказать ему нечто важное. У неё имелась веская причина, чтобы привести его сюда и поговорить с ним наедине.

– Есть нечто роковое… – проговорила она минуту спустя. – Я не ощущаю себя чем-то целым. И правда в том… – В темноте спальни Дью был виден лишь её профиль. Джиллиан наклонила голову и набрала в грудь побольше воздуха. – Да, это должно прозвучать даже глупее, чем я думала, но я всё же скажу. Не могу не сказать.

Она повернулась к нему с решительным видом и… смутилась.

– С того дня, когда я нашла тебя в снегу, у меня возникло ощущение, что я не буду цельной личностью без… – Джиллиан запнулась, – …без тебя, – наконец выговорила она обречённо.

Его сердце, казалось, выросло и заполонило собою целый мир. Дью слышал, как его биение отдаётся эхом во всём его теле.

– Я… – начал он.

– Я знаю и знаю, как это по-дурацки звучит. Извини.

– Нет, – прошептал Дью. – Это не то, что я собирался сказать.

Она уставилась в окно. Затем повернулась к нему, и на её лице засветилась надежда.

– Я собирался сказать, что я знаю.

Джиллиан смотрела на него так, будто боялась поверить своим ушам.

– Правда?

– Мне кажется, что и я тоже…

Она придвинулась к нему очень близко, он протянул руки и невольно обнял её за талию.

Странно, но Дью тянуло к ней не только физически… его душа стремилась к ней. Они принадлежали друг другу. Джиллиан обняла его. Это было невероятно и в то же время абсолютно естественно. Дью закрыл глаза и прижал её головой к своему плечу. Всего-то простое объятие, только оно значило для них много. Её поразило новое чувство. Ему казалось, что, если он вдруг заглянет Джиллиан в глаза, целый мир преобразится…

<<Малыш, – прозвучал в его ухе тихий голос, – мне очень жаль, но придётся мне прервать эту сцену. Тебе надо срочно спуститься вниз, в спальню хозяина дома>>.

Дью почти ничего не услышал и не обратил внимания на её слова.

<<Дью! Тебе действительно придётся спуститься вниз. Там происходит нечто такое, о чём тебе следует знать>>.

<<Ангел?>>

<<Скажи ей, что вернёшься через несколько минут. Это очень важно!>>

Он не мог игнорировать её требование. Дью шевельнулся.

– Джиллиан, мне надо уйти на секунду. Я скоро вернусь.

Джиллиан кивнула:

– Хорошо.

Дью высвободился из кольца её рук, но он всё ещё ощущал её объятия.

<<Ангел велела, значит, причина должна быть важной!>>

Выйдя на свет, он зажмурил глаза.

<<Спустись вниз и иди прямо до конца коридора. Там спальная комната родителей Мэй. Войди туда. Свет не включай>>.

Спальня была похожа на пещеру, тёмную и полную таинственных силуэтов, напоминающих спящих мамонтов. Дью с ходу наскочил на угол тяжёлой кровати.

<<Осторожнее! Видишь вон там полосу света?>>

В глубине спальни через щель под дверью пробивался свет. Дверь была закрыта.

<<И заперта. Там ванная. Теперь вот что ты сделаешь. Иди осторожно налево вдоль стены, там ещё одна дверь. Я хочу, чтобы ты тихо её открыл и вошёл>>.

<<Что?!>>

Ангел терпеливо объяснила:

<<Зайди в кладовку и прижми ухо к стене>>.

Дью закрыл глаза. Потом на ощупь, как настоящий вор, он медленно повернул дверную ручку и юркнул в тёмное помещение.

Это была очень просторная кладовка, очень длинное и душное помещение из-за вещей, развешанных по стенам. Дью понял, что он зашёл чересчур далеко, вторгся в чужой мир, нарушил частные владения. В этот миг Ангел остановила его.

<<Так, хорошо. Это тут. Приклади ухо к правой стене>>.

Дью с закрытыми глазами – так ему было легче двигаться в абсолютной темноте – пролез между каким-то костюмом в полиэтилене и чем-то тяжёлым из бархата.

Зарывшись со всех сторон в вещи, он прислонился головой к стене, и его ухо коснулось деревянной обшивки стены.

<<Ангел, я не могу поверить, что всё это делаю. Я чувствую себя на редкость глупо. Я боюсь… вдруг кто-то обнаружит меня тут?..>>

<<Ты будешь слушать, наконец?!>>

Сначала удары его сердца заглушали все остальные звуки. Только после он услышал два голоса, тихие, однако отчётливые, и узнал их.

ГЛАВА 10

– Но только если клянёшься, что не делал этого.

– Ну сколько раз можно клясться? Я ведь тебе всю неделю твержу, что это не я! Я ни слова никому не сказал. Клянусь.

Первый голос, натянутый и раздражённый, был Тана. Второй принадлежал Атлету Киму.

Несмотря на уверенный тон, Ким казался испуганным.

<<Ангел? Что происходит?>>

<<Беда>>.

– Ладно, – продолжал Тан, – я даю тебе шанс это доказать – ты поможешь мне.

– Тан, знаешь, мне очень жаль, что ты расстался с Джиллиан. Но может быть, он не виноват…

– Виноват. Интрижка с Бри давно завершилась. Ты ведь знаешь. Джиллиан просто не могла узнать об этом до тех пор, пока он не открыл свой рот. А что касается того, как он узнал…

– Только не начинай всё сначала! – Голос Кима зазвучал недовольно. – Я не говорил ему.

– Ладно, я тебе поверю. – Тан заговорил спокойнее. – В таком случае у нас нет повода ругаться. Мы должны держаться друг друга. Дай мне сигаретку прикурить.

На миг настала тишина. Дью представил себе, как Тан затягивается сигаретой, выпуская изо рта белые кольца дыма, поглядывая на себе в зеркало.

– Ну и что мы собираемся сделать? – спросил Ким.

– Избавиться от них обоих. Я ненавижу её даже больше. Я обещал, что она пожалеет, если меня бросит, а я всегда выполняю свои обещания.

Зажатый между висящими слева и справа тяжёлыми вещами, Дью почувствовал, как к горлу подкатывает предательский безудержный смех. Он догадался, что будет дальше. Всё это настолько напомнило ему ситуацию из мыльной оперы, что он с трудом убедил себя в реальности происходящего. Вот он стоит, слушая беседу двух пацанов, которые самым натуральным образом готовят против него заговор. Он подслушивал их план будущей с ним расправы. Абсурд!

Сюжет для плохого детективного романа. Не может быть, чтобы это происходило наяву. Он сделал слабую попытку возвратиться к реальности и слегка выпрямился.

<<Ангел, на самом деле люди не вынашивают планов мщения? Правда? Они просто базарят. Я не могу поверить в то, что слышу собственными ушами… Это так… нелепо…>>.

<<Ты “слышишь собственными ушами” лишь потому, что это я позвала тебя сюда. У тебя имеется невидимая подруга, которая приводит тебя в нужное место в нужное время. И тебе бы лучше поверить, что люди “вынашивают планы мщения”. А Тан привык воплощать в жизнь все свои планы>>.

<<Будущий управляющий>>, – мелькнуло в голове Дью.

<<Будущий советник по экономике. Он предельно серьёзен, малыш. И он умён. Он сумеет осуществить собственный план>>.

У Дью пропало желание хохотать. Когда он вновь приник ухом к стене, стало ясно, что он упустил часть беседы.

– …сначала Джиллиан? – спрашивал Атлет Ким.

– Да, потому что я знаю, как с ней расправиться. Тебе известно, что она хочет поступать в Университет в Огайо? Она выслала туда документы ещё в октябре. Для неё это будет не так-то легко, её оценки оставляют желать лучшего. Правда, она получила высокие баллы за работу по английской литературе. Однако поступить ей всё равно будет нелегко, а я собираюсь сделать это… – Тан помедлил и проговорил самым сладким голосом, – …абсолютно невозможным.

– Как? – Ким был поражён.

– Я напишу в Университет. И директрисе школы, и мистеру Ренквисту, учителю по английской литературе, и матери Джиллиан, которая платит за колледж.

– Что ты напишешь? Если ты напишешь какую-либо гадость, они подумают, что это просто сплетни…

– Я расскажу им, как ей удалось так хорошо написать сочинение по английской литературе в прошлом году. Тогда мы все должны были сдать свои работы в установленный срок. Только Джиллиан ничего не писала. Она купила выполненное задание по английской литературе у одной девушки из Филадельфии, отличницы.

Ким ахнул, и Дью услышал, как шумно он задышал от волнения.

– Как ты узнал?

– Это я всё сам и организовал. Я хотел, чтобы она подтянулась по учёбе, смогла поступить в Университет и добиться солидного положения. Но она никогда не сможет доказать, что я принимал в этом участие. Платила ведь она.

Настало молчание.

Затем Ким произнёс с деланной лёгкостью в голосе:

– Но, Тан, ты ведь разрушишь всю её жизнь…

– Знаю. – Голос Тана прозвучал спокойно и удовлетворённо.

– Но… ладно, а что я должен делать?

– Будь наготове – нужно распустить слухи. Уж в этом-то тебе равных нет. А я к понедельнику напишу письма. И тогда, в понедельник, ты начнёшь помаленьку нашёптывать… Я хочу, чтобы все знали! Она у меня наестся досыта! – Тан смеялся.

– Ладно. Конечно. Считай, что дело сделано. – Ким был явно напуган. – А теперь я лучше пойду. Можно мне тоже сигарету?

– На! Ким, ты должен помочь мне уничтожить тоже и Дью. Я расскажу потом, что придумал для него.

– Конечно, – ответил Ким еле слышно.

Спустя пару секунд скрипнула дверь и всё стихло. Дью застыл в пыльной кладовке. Ему стало плохо. Словно он наткнулся на нечто отвратительное, мерзкое да грязное. Тан был чокнутым… и порочным. Дью только что заглянул в сознание, искорежённое презрением. К тому же он изобретателен.

Ангел об этом предупреждала.

<<Ангел, что мне делать? Неужели он действительно сделает это? Он собирается её уничтожить. И я никак не смогу противостоять ему>>.

<<Ну, кое-что можно сделать>>.

<<И никакие доводы разума тут не помогут. Я знаю, его ничем не остановишь. Никто не сможет уговорить его отказаться от мести. А угрозы не приведут ни к чему хорошему…>>.

<<Я ведь сказала, есть кое-что, что ты можешь сделать>>.

Дью пришёл в себя:

<<Что?>>

<<Это сложно. И… дело в том, что, возможно, ты не захочешь этого делать, малыш>>.

<<Я сделаю всё для Джиллиан. – Дью ответил мигом и не колеблясь. – Удивительно, однако есть вещи, в которых ты полностью уверена>>.

<<Что же, только сохрани собственную решимость. Я тебе всё объясню. Когда мы возвратимся домой… Кстати, нам нужно возвратиться быстро. Но сначала я хочу, чтобы ты кое-что взял из ванной комнаты>>.

Дью чувствовал себя спокойным и собранным, как молодой солдат на первом задании в тылу врага. У Ангела была идея! А до тех пор, пока он следует её советам, всё должно идти хорошо. Войдя в ванную и не задавая вопросов, он в точности выполнил инструкции Ангела. Затем он вернулся к Джиллиан и попросил отвезти его с вечеринки домой.

***

– Я готов. Говори, что нужно делать.

Дью в пижаме с поездами сидел на кровати.

Уже было за полночь, в доме тихо да темно, исключая горящий на его прикроватной тумбе ночник.

– Знаешь, я тоже думаю, ты готов, – нарушил тишину спальни тихий и задумчивый голос.

В воздухе в двух футах от кровати стал сгущаться свет. Затем явилась и сама Ангел, сидящая в позе лотоса, руки её лежали на коленях. Сохраняя эту позу, она зависла в воздухе примерно на уровне кровати Дью.

Ангел смотрела на него изучающе. Какое у неё открытое прекрасное лицо, а вокруг бледный и переливающийся свет, похожий на северное сияние. И как всегда, при первом взгляде на неё Дью пережил физический шок.

Настолько она совершенная, неземная, не похожая ни на кого другого. На сей раз её взгляд казался напряжённым и озабоченным – такой он Ангел ещё не видел. Это пугало его, однако он отбросил все страхи: нужно думать лишь о Джиллиан. Джиллиан, которая так доверчиво отвезла его домой час назад, когда ему якобы <<вдруг стало плохо>>, и которая не имела понятия о том, что поджидало её в понедельник.

– Ангел, скажи, что я должен делать?

Дью внутренне собрался. Он не имел понятия, что могло бы остановить Тана, только в любом случае ему придётся сделать что-то малоприятное и вряд ли легальное. Неважно.

Он готов на всё. Слова Ангела его обескуражили.

– Ты знаешь, что ты особенный?

– Что?

– Ты всегда был особенным. И в глубине сознания ты всегда это понимал.

Дью не знал, что и сказать. Это прозвучало так обыденно, однако это было правдой. Он был особенным. Он побывал на том свете и вернулся назад с Ангелом. Разумеется, такое происходит лишь с особенными людьми. А его нынешняя популярность в колледже! Все были уверены, что он особенный. Только внутренняя уверенность в том, что он не такой, как все, появилась давно, ещё в детстве. Ему представлялось, что все ощущают нечто подобное: мол, я не такой, как все: может, лучше, может, хуже, но уж во всяком случае – я особенный.

– На самом деле все так думают, – произнёс Дью и содрогнулся от ощущения, что его мысли не были больше его полной собственностью.

– Однако, – продолжала Ангел, – в том, что касается тебя, – это правда. Скажи, ты что-либо знаешь о своём прадедушке Элсе?

– Что? – Дью растерялся. – Он – весьма пожилой господин… Живёт в Англии и всегда присылает мне подарки на Рождество…

Он смутно припомнил фото мужчины с седыми волосами, в очках в золотой оправе, в твидовом костюме и в домашних тапочках, который держал на руках карликового пинчера в красной попонке.

– Ну что ж, слушай: он вырос в Англии, хотя и родился в Америке. Ему был один год, когда его забрали от старшего брата Эдиуса, который заботился о нём. Это произошло во время Первой мировой войны. Маленького мальчика как сироту отдали одной английской паре на воспитание.

– Да? Интересно. – Дью не только недоумевал, он был возмущён болтовнёй Ангела. – Только при чём тут…

– При том, что всё это касается Джиллиан. Твой прадедушка рос не вместе с братом и не в своей семье. Иначе он бы знал своё предназначение. Он бы знал…

– Ну!

– …что родился колдуном.

Настало долгое молчание. Дью пару раз пытался заговорить, однако слова почему-то застревали в его горле.

Оправившись от неожиданной новости, он уже был готов расхохотаться:

<<Это ведь смешно! Его прадедушка в домашних тапочках – и вдруг колдун! Кроме того, ведьмаков вообще не существует. Это всё сказки…>>.

– …такие же, как и про ангелов…

– Ангел… – сдавленно выговорил Дью.

Он отказывался верить. Привычные законы вдруг перестали действовать.

Ангелы-то явно существовали. Он вот сейчас смотрит на одну из них. А она, не имея под собой никакой опоры, парит себе в воздухе на расстоянии двух с половиной футов от пола. И она может слышать его мысли, и исчезать, и вдруг появляться – и она вполне реальна. А если ангелы реальны… Чудеса происходят. Он видел такую надпись где-то на афише. Он зажал рот двумя руками. Внутри у него что-то бурлило – то ли крик, то ли смех.

– Мой прадедушка – колдун?

– Не совсем. Он стал бы колдуном, если бы знал, из какой он семьи. У него был ключ. Ты должен знать. В жилах твоего прадедушки текла колдовская кровь… и у твоего папы… и у тебя. Теперь ты знаешь.

Последние слова она произнесла очень мягко и осторожно. Будто Ангел аккуратно раскладывала по своим местам отдельные части головоломки. У Дью пропало настроение смеяться. У него закружилась голова, как если бы он вдруг оказался на краю обрыва и заглянул в пропасть.

– Я… у меня тоже колдовская кровь?

– Не бойся называть вещи собственными именами: ты колдун.

– Ангел, пожалуйста… – Сердце Дью застучало тяжёлыми медленными ударами. – Я не очень понимаю… и… да нет, я не…

– Не колдун? Ты просто ничего ещё не умеешь. Однако факт остаётся фактом, малыш, ты уже демонстрируешь свою силу. Помнишь, как разбилось зеркало в ванной?

– Я…

– И окно в столовке? Ты спросил, не я ли разбиваю стёкла. Нет, не я. Это ты. Ты разозлился и дал выход энергии…только ты не осознавал этого.

– О господи! – прошептал Дью.

– Страшная вещь – колдовская сила, особенно когда не знаешь, как ею управлять. Она может вызывать ужасные разрушения. И вокруг, и внутри тебя. Ох, малыш, разве ты не понимаешь? Погляди, что произошло с твоим папой.

– Что – с моим папой?

– Он… колдун. Потерянный колдун, как и ты. У него имеется сила, только он не умеет ею управлять, не понимает и боится её. Когда у него начались видения…

– Видения?! – Дью выпрямился.

В голове будто всё прояснилось, объясняя события последних четырёх лет. Ангел смотрела на него пристально, неумолимо.

– Да, галлюцинации начались перед тем, как он начал спиваться, а не потом. Это были образы того, что должно произойти, или могло произойти или случилось много лет назад. Однако он, конечно, ничего не понимал.

– О боже! – Дью напрягся, по коже побежали мурашки. На глаза навернулись слёзы – не от горя, а… от прозрения. – Так вот оно что! О боже, мы должны ему помочь. Мы должны ему сказать…

– Согласна. Только сначала тебе нужно успокоиться. Это не совсем подходящая новость, чтобы стремглав ринуться с ней к папе, не подготовив его предварительно. Ты так больше навредишь, нежели поможешь. Мы должны всё продумать.

– Да. Конечно, ты права. – Дью зажмурился, стараясь поскорее справиться с волнением и подумать.

– Сейчас состояние твоего папы стабильно. Он несколько подавлен, но спокоен. Он может подождать. А вот Тан – нет.

– Тан? – Дью почти забыл изначальный предмет беседы. – А, да. Тан… Тан. – <<И Джиллиан!>> – добавил он мысленно.

– Теперь, когда ты знаешь, кто ты, можно кое-что сделать, что остановит Тана.

– Ладно. – Дью облизал губы. – Ты думаешь, мама возвратится, если папа сумеет поправиться?

– Я думаю, это вполне вероятно. Только послушай! Чтобы помешать Тану…

В душе Дью шевельнулась тревога.

– Ангел, я думаю… разве колдуны не плохие! Разве ты не должна осуждать их?

Ангел уронила на руки свою серебристую голову.

– Если бы я думала, что это плохо, разве я сидела бы тут и помогала тебе?

Дью едва не рассмеялся. Уж очень нелепое сочетание – сияние вокруг неё и слова, кинутые сквозь зубы. Потом неожиданная мысль его поразила.

И он спросил с сомнением в голосе:

– Ты пришла сюда, чтобы учить меня этому?

Она подняла голову и пронзила его взглядом своих неземных глаз.

– А как ты думаешь?

Дью решил, что мир не совсем такой, каким кажется. А ангелы тем более.

***

Следующим утром он долго рассматривал себя в зеркало. И вообще он начал чаще смотреться в зеркало после того, как Ангел в первый раз пришла к нему и заставила сбрить волосы. Ему нравилось любоваться своей новой внешностью и не терпелось узнать, как выглядит Дью-колдун. Во внешности словно бы не появилось ничего особенного. Однако он-то знал, что должен увидеть то, чего раньше не замечал. В глубине глаз таилась древняя мудрость. Черты лица приобрели мистический характер. Он чувствовал себя персонажем из волшебной сказки.

– Заканчивай самолюбование, нам пора за покупками, – сказала Ангел, формируясь из света за его спиной.

– Резонно, – согласился Дью и наморщился.

Он взял внизу ключи от папиного пикапа и выскочил на улицу. Воздух был свежим и холодным, выпавший за ночь снег сверкал да искрился на солнце. Пьянящий воздух наполнил лёгкие Дью.

<<Я ощущаю себя стопроцентным колдуном. – Он дал задний ход. – Итак, куда мы сейчас поедем? В Хъютон?>>

<<Нет. Там нет того, что нам нужно. Мы поедем в Вудбридж. На север!>>

Дью постарался вспомнить Вудбридж. Это был маленький город, он там никогда не был.

<<Нам нужно ехать в Вудбридж, чтобы разобраться с Таном?>>

<<Ты рули и рули, Кузнечик>>.

Главная улица Вудбриджа вела к площади города, вокруг которой стояли десятки украшенных деревьев. Лавки тоже были расцвечены рождественскими гирляндами лампочек. Площадь напоминала картинку с новогодней открытки.

<<Хорошо! Припаркуйся тут>>.

Дью последовал указаниям Ангела и очутился возле дома 5/10. Это был деревянный магазин, в котором, как в старые времена, продавалась всякая всячина. Время словно повернулось вспять на 50 лет назад. В лавке по двум сторонам тесных проходов развешаны полки, которые заставлены корзинами с товаром. Пахло затхлостью. Дью мечтательно уставился на кувшин с дешёвыми чупа-чупсами.

<<Иди по проходу в самый конец. Открой дверь и войди в заднюю комнату>>.

Толкнув шаткую дверь, Дью опасливо заглянул в комнату. Только там оказался просто другой отдел магазина. Тут пахло и того хуже: не то кухней, не то аптекой.

Тусклый свет еле освещал комнату.

– Ау! Есть тут кто-либо? – позвал Дью, послушавшись Ангела, которая поторапливала его.

И заметил движение за прилавком. Там сидел парень. На вид ему было лет двадцать.

Светлые русые волосы, необычная внешность. То есть лицо само по себе – обычное лицо деревенского парня, только вот взгляд необыкновенно живой и напряжённый.

– Вы не возражаете, если я здесь осмотрюсь? – произнёс Дью вслух слова Ангела.

– Пожалуйста. Проходите, – сказал парень. – Я Мелус.

С открытым любопытством он дружелюбно наблюдал, как Дью слонялся вдоль полок, делая вид, словно знает, что ищет. Всё, что он видел, было странным и незнакомым: какие-то камни, что-то, похожее на траву, и разноцветные свечи.

<<Это не тут, – то и дело звучал голос Ангела. – Нужно спросить его>>.

– Извините, – тут же обратился Дью к парню, подойдя поближе к нему, – у вас есть Кровь Дракона? Активированная?

Мелус переменился в лице.

Кинув на Дью пронизывающий взгляд, он сказал:

– Я никогда ни о чём подобном даже не слышал. Странно, а почему вы спрашиваете?

Дью вздрогнул. У него неожиданно возникло отчётливое чувство, что он в опасности.

ГЛАВА 11

Голос Ангела прозвучал натянуто, но спокойно.

<<Возьми ручку с прилавка. Вон та, чёрная, подойдёт. Теперь приступим. Расслабься и позволь мне двигать ею>>.

Дью не мешал ручке двигаться. Это был процесс, который он не смог бы описать словами, даже если бы и попытался.

Зачарованный ужасом, он наблюдал за ручкой: его собственная рука непроизвольно рисовала на чеке. Поверх цифр и строчек возникал рисунок. К сожалению, в ручке не оказалось чернил, и можно было различить лишь бледные вдавленные линии.

<<Покажи ему чек под копиркой>>.

Дью оторвал верхний листок. Под ним на копии проявился его рисунок. Он выглядел как чёный цветок. Георгин! И был сильно заштрихован – тёмный георгин.

<<Ангел, что это?>>

<<Пароль. Если ты его не предъявишь, он не продаст тебе то, что нам надо>>.

Выражение лица Мелуса вновь изменилось.

Он был явно удивлён.

– Единство! – поприветствовал он Дью. – Я заинтересовался тобой, лишь ты вошёл. У тебя такой вид…только я никогда не видел тебя тут раньше. Ты недавно приехал?

<<Скажи: “Единство”. Они так здороваются. И скажи, что ты проездом>>.

<<Ангел, он колдун? А тут имеются и другие колдуны? И как получается, что мне приходится лгать?..>>

<<Быстрее, он тебя заподозрит!>>

Парень смотрел на Дью довольно странно, словно пытался перехватить их немую беседу.

Это испугало Дью.

– Единство! Я тут проездом, – сказал он торопливо и добавил, озвучивая шёпот Ангела: – И мне нужна Кровь Дракона и… м-м… две восковые фигурки. Мужские. Нет ли у вас также насыщенной Селкетской пудры?

Мелус слегка отпрянул.

– Ты принадлежишь к Полуночному Кругу? – спросил он утвердительно.

<<Что? Что это за Полуночный Круг? И почему я ему больше не нравлюсь?>>

<<Это своего рода Ассоциация ведьм. Клуб. Там иногда произносят заклинания, одно из которых тебе понадобится сейчас>>.

<<Ага. Наводят порчу, ты хочешь сказать>>.

<<Я хочу сказать – сильные заклинания. А в твоём случае – необходимые>>.

Мелус передвинулся за прилавком вместе со стулом. Почему он не встал? Но когда Мелус доехал до края прилавка, Дью всё понял. Стул оказался инвалидным креслом: у Мелуса не было правой ноги до колена. Правда, казалось, что отсутствие ноги совсем ему не мешает. Спустя миг он уже подъехал назад с двумя пакетами и коробкой на коленях. Он поставил коробку на прилавок и достал из неё двух кукол из голубого воска. В одном из пакетов были похожие на тёмно-бордовый мел камни, в другом – зелёная пудра, которая переливалась, как павлиньи перья. Не тая собственной неприязни, Мелус даже не удостоил Дью взгляда, когда тот расплачивался.

– Единство! – холодно сказал Дью, убирая портмоне и собирая с прилавка покупки.

Раз уж они говорят это вместо приветствия, то можно сказать то же самое и на прощание.

Светлые глаза Мелуса вспыхнули, он взглянул на Дью пристально и насмешливо.

Затем медленно произнёс:

– Счастливо… и до новых встреч.

Слова прозвучали почти как приглашение.

<<Ой! Я промахнулся>>.

<<Просто скажи “счастливо” и уходи отсюда, малыш>>.

На улице Дью по-новому увидел площадь города.

<<Колдуны Вудбриджа. Видимо, они тут везде. Им принадлежит и молочный магазин, и лавка скобяных изделий, да?>>

<<Ты гораздо ближе к истине, чем полагаешь. Только у нас нет времени озираться вокруг. Пора произнести заклинания>>.

Дью кинул прощальный взгляд на тихую площадь, по краям которой были высажены деревья. Задумчиво держа в руках пакеты с покупками, он кивнул своим мыслям и направился к тачке.

***

Он заперся в спальне на ключ, уселся на середину кровати и разложил свои покупки.

Два полиэтиленовых пакета с камнями и пудрой, куклы и окурки, которые он вытащил из мусорного ведёрка прошлой ночью в ванной у Мэй. Окурки со следами слюны.

– И тебе не надо объяснять мне, для чего они, – сказал он в воздух. – Настало время шаманить, да?

– Догадливый мальчик! – Ангел мерцала, превращаясь в видимое существо. – Окурки нужны, чтобы персонифицировать куклы, связать их магически с их человеческими двойниками. Тебе надо раскрошить каждый, обвалять в нём каждую куклу и назвать их имена вслух. Назови одну куклу – Тан, вторую – Ким.

Дью не шелохнулся.

– Ангел, видишь ли… когда я брал эти окурки, я и представления не имел, зачем я это делаю. Но когда я увидел эти маленькие восковые фигурки… ну, тогда я понял. И то, как Мелус посмотрел на меня…

– Он не знает, против кого ты. Забудь его.

– Я просто хочу назвать вещи собственными именами, ладно? – Он крепко сцепил руки на коленях и посмотрел на неё в упор. – Я никогда не хотел причинять людям зло…хорошо… иногда хотел. Иногда ночью я представлял себе, как нога великана наступает на учительницу по геометрии. Однако я ведь не хотел раздавить её взаправду.

– А кто говорит, что ты собираешься причинить зло? – терпеливо возразила Ангел. – Эти вещи могут быть использованы для чего угодно. Кузнечик, они просто вспомогательный материал для твоей природной колдовской силы. С их помощью ты лишь фокусируешь силу, направляя её на практическую цель. Только что реально произойдёт с Таном и Кимом, зависит лишь от тебя. Тебе надо только остановить их.

– Мне необходимо удержать их от того, что они задумали! – Сознание Дью уже было направлено к действию. – Тан планирует написать кляузные письма. А Ким распустить слухи…

– Итак, что, если Тан не сможет писать? И если Ким не сможет говорить? Это будет своего рода… романтической справедливостью. – Лицо Ангела было мрачным, однако глаза озорно сверкали.

Дью прикусил губу:

– Я думаю, Ким умрёт, если не дать ему поговорить.

– О, держу пари, он выживет! – И оба они рассмеялись. – Что, если у него вдруг начнётся сильная ангина?.. А у Тана парализует руку?..

Дью посерьезнел:

– Только не паралич!

– Я подразумеваю – временно. Нет? Даже на время? Ладно, что же ещё может помешать ему печатать или держать ручку? А что, если сильная сыпь?

– Сыпь?

– Да. Инфекционная! Такая, что ему придётся забинтовать руку и он не сможет шевелить пальцами. Это остановит его на время, пока мы не придумаем что-либо ещё.

– Сыпь… да, это могло бы сработать. Это было бы неплохо. – Дью вздохнул и осмотрел колдовские принадлежности. – Ладно, скажи мне, как это делается.

И Ангел посвятила его в странную процедуру.

Он раскрошил окурки и, обваляв в них кукол, громко произнося их имена, натёр фигурки крошками Крови Дракона – меловой пылью тёмно-бордового цвета. Потом намазал руку одной и горло другой люминесцентно-зелёной Селкетской пудрой.

– А теперь заклинания должны обрести силу слов Гекаты. Повторяй: это – не я, кто произносит их, это – не я, кто повторяет их. Это – Геката произносит их, это – Геката повторяет их.

<<Блин, кто такая Геката?>> – Он обратился к Ангелу телепатически, побоявшись, что слова нарушат заклинания.

<<Тише! Сконцентрируйся. Возьми куклу Тана и думай: стрептококковая пиодермия. Эти бактерии должны вызвать у него сыпь. Вообрази это в мыслях. Постарайся увидеть в фантазии сыпь на руке Тана>>.

Процесс доставлял некоторое чувство удовлетворения. Дью не смог бы отрицать это даже самому себе. Он представил загорелую кожу и правую руку Тана. Вот он собирается подписать письмо, предназначенное для того, чтобы испортить будущее Джиллиан. Затем Дью представил себе, как появляются зудящие красные волдыри и Тан чешет их второй рукой. Краснота разливается по всей коже. Зуд усиливается. И Тан вновь чешет сыпь…

<<Ух ты! Да это весьма занятно!>>

Потом он занялся куклой Кима. Покончив с заклинанием, Дью положил обеих кукол в обувную коробку и пихнул её под кровать. Он поднялся, раскрасневшийся и торжествующий.

– И всё? У меня вышло?

– У тебя вышло. Теперь ты настоящий колдун. Кстати, Геката – богиня колдовства, древнейшая королева ведьм. А к тебе она относится особенно благосклонно. Ведь ты – потомок её сына Элиуса по прямой линии.

– Я? – Дью подтянулся. Ему казалось, что колдовская сила разливается по всему телу, как сверкающая энергия. Будь у него точка опоры, он бы перевернул мир. В этот миг вокруг него непременно должна была распространиться аура. – <<Неужели?>>

– Твой прадед Элс один из Харманов – Хранителей Очага. Эта ветвь идёт от Элиуса. Эдиус, старший брат прадедушки, стал Старшим Колдуном – предводителем всех современных колдуний и ведьм.

И как это только Дью мог думать, что он обыкновенный, даже меньше чем обыкновенный?! Нет, с такими фактами не поспоришь. Он принадлежал к древней ведьмовской династии. Он – часть древнейшей традиции. Он особенный. Он могущественный! Вечером позвонила мать.

Она интересовалась, всё ли у него хорошо и сказала, что любит его. Дью спросил, приедет ли она на Рождество.

– Конечно, я буду дома. Я люблю тебя, – ответила мать.

Однако, повесив трубку, он не чувствовал себя счастливым.

<<Ангел! Может, имеется заклинание, которым я могу ей помочь?>>

<<Я подумаю об этом>>

***

Следующим утром он бодро вошёл в колледж и поискал глазами кого-то, с кем можно поговорить. Заметил подстриженную голову Джона-Модельера и приветственно помахал ему рукой.

– Что нового, Джон?

Джон лениво поднял на него свои серо-синие глаза с поволокой и подошёл.

– Ты слышал про Тана?

Сердце Дью слегка ёкнуло.

– Нет!

Он и правда не слышал.

– У него ужасная сыпь – какая-то инфекция или ещё что-то. Как крапивный ожог. Это сводит его с ума.

Джон говорил с равнодушным, отсутствующим видом, как обычно растягивая слова. И всё же Дью уловил злорадный блеск в его ничего не выражающих глазах. Он пронзил Джона острым взглядом.

– Ну, это очень плохо.

– Разумеется, – промурчал Джон и улыбка скользнула по его губам.

– А больше никто не заболел? – поинтересовался Дью, надеясь услышать что-либо о Киме.

Однако Джон лишь сказал:

– По крайней мере, Джиллиан не заразилась, – и лениво удалился.

<<Ангел, этот мальчик не любит Тана>>.

<<Многие не любят Тана>>.

<<Странно. Я думал, быть популярным означает, что все тебя любят. Теперь я думаю, популярность – это, скорее, когда тебя боятся не любить>>.

<<Правильно. Только пусть себе ненавидят тебя до тех пор, пока они тебя боятся. Видишь, ты для всех сделал полезное дело, убрав Тана>>.

На уроке биологии Дью узнал, что Ким тоже не пришёл в колледж и отменил занятия атлетикой. У него заболело горло, да так сильно, что он даже не может говорить.

Никто, впрочем, и о нём сильно не сокрушался.

<<Быть популярным означает, что все радуются, когда с тобой происходит что-то плохое>>.

<<Малыш, это мир волков>>. – Ангел усмехнулась.

Дью улыбнулся ей в ответ. Зато он сумел защитить Джиллиан. Это замечательно! Он может защитить её, позаботиться о ней. Хотя вовсе не одобрял её действий: купить контрольную работу и выдать её за свою.

<<Возможно, она и сама жалеет об этом. Она ведь говорила, что совершала поступки, которыми не может гордиться. Может, она могла бы всё исправить. Написать другую работу, сдать её и всё объяснить мистеру Ренквисту. Как ты думаешь, Ангел?>>

<<А? Что? Ну да… Отличная идея>>.

<<Сожалеть – недостаточно, ты ведь знаешь. Нужно что-то сделать. Ангел! Ангел?!>>

<<Я тут. Просто я думаю о твоём следующем уроке. О твоей силе и о многом другом. А ты знаешь, что есть заклинание на деньги?>>

<<Правда? Это действительно интересно. То есть меня не интересуют деньги ради денег. Но мне бы так хотелось автомобиль…>>.

***

Вечером Дью лежал в кровати, зарывшись головой в подушки и, свернувшись эмбрионом под одеялом, размышлял о том, какой он счастливый. Ангел, видимо, куда-то ушла ненадолго. Он не видел и не слышал её.

Но думал он именно об Ангеле. Она так много ему дала. А главное – это она сама! Иногда она казалась ему величайшим из всех даров.

Разве не бывает так, что у парня сразу две классных девушки, и он честен с ними обеими и никого не заставляет ревновать? Разве не бывает, что любишь сразу обеих, не совершая ничего предосудительного? Он думал об Ангеле как о своей величайшей любви. Она больше не была для него пятном света или пугающе прекрасным видением с пламенным голосом. Она стала почти обычной девушкой, только красивой до невозможности, невероятно остроумной и сверхъестественной. Узнав, что и сам он обладает сверхъестественной силой, Дью решил, что она для него вполне досягаема.

Она абсолютно понимала его. Никто никогда не знал и не мог бы узнать его так, как Ангел.

Она знала все его заветные секреты, самые потаённые страхи – и всё равно любила его.

Её любовь становилась очевидной каждый раз, когда она заговаривала с ним, каждый раз, когда она появлялась и смотрела на него сверкающими глазами.

<<Я влюблён и в неё тоже!>>

Дью это нисколько не тревожило. Это ведь совсем не то, что любить Джиллиан. В какой-то мере это чувство было даже сильнее, потому что никто не смог бы стать ему ближе, чем Ангел, однако их близость не была физической. Он сливался с Ангелом на духовном уровне, недосягаемом для обычных людей. Их отношения находились вне обыденного мира. Они были уникальны.

– Привяжи моего кенгуру, коллега! – Луч света появился в углу за кроватью.

– Где ты была? В Австралии?

– Навещала Тана и Алета Кима. Рука у Тана забинтована от плеча до самых пальцев, и он уже не собирается ничего писать. Ким сосёт лекарство и стонет. Беззвучно.

– Прекрасно!

Дью торжествовал, что, конечно, было нехорошо – ему бы не следовало радоваться чужой боли. Однако он не смог скрыть от Ангела свою радость, да и мальчишки это заслужили. Они очень пожалеют, что связались с Дью Ленном.

– Однако нам придётся придумать, как решить проблему раз и навсегда, – сказал он. – И ещё, как наладить отношения моих родителей.

– Я уже работаю над этим. – Ангел откровенно разглядывала его.

– Что-то не так?

– Нет. Просто любуюсь тобой. Сегодня ты выглядишь особенно красивым, что звучит абсурдно, конечно, учитывая, что на тебе фланелевая пижама с поездами.

Сердце сладко застучало. Он посмотрел на пижаму.

– Эта с трансформерами. Но пижама с поездами – моя любимая.

Он опять взглянул на неё и озорно улыбнулся.

– Спорим, я смогу ввести в колледже моду на пижамы с поездами. Можно сделать всё, что угодно, – хватило бы решимости.

– Да, ты сможешь всё, что угодно, это уж точно. Сладких сновидений, красавчик.

– Глупая. Прекрати.

Дью махнул на неё рукой. Но его щёки всё ещё пылали от смущения, когда он улёгся под одеяло и закрыл глаза. Он получил массу внимания и был совершенно счастлив. И красив. И могущественен. И исключителен.

***

– Ты слышал про Тана? – спросил его Аман-Предводитель следующим днём, когда они во время обеденного перерыва забежали в комнату для мальчиков.

Дью смотрелся в зеркало. Он притронулся к волосам руками… отлично. Может, стоило побрить лицо? Сегодня он выглядел очаровательно. Лицо с щетиной и усики над верхней губой. Или лучше надо было их сбрить и отрастить бакенбарды?

Он испробовал обиженную гримаску и обронил равнодушно:

– Старые новости.

– Нет, у меня имеются и новые. У Тана начались осложнения.

Дью перестал разглядывать своё лицо:

– Какие осложнения?

– Не знаю. Температура, я думаю. И вся рука стала бордовой.

<<Как – бордовой? Ангел!>>

<<Ну, я бы сказала, скорее, розово-лиловой. Расслабься, малыш. Температура – естественная реакция организма на инфекционную сыпь. Как на крапивный ожог>>.

<<Но…>>.

<<Посмотри на Амана. Он не шибко расстроен>>.

<<Возможно, он знает, что Тан путался с его девушкой. Или у него есть какая-то другая причина его недолюбливать. Но я-то не собирался действительно вредить Тану>>.

<<Разве? А по-честному?>>

<<Э, не то чтобы совсем… но чтобы он не сильно страдал, ты ведь знаешь. Страдал бы… так… не очень. И всё>>.

<<Не думаю, чтобы в данный момент он собрался умирать>>, – заметила Ангел весьма сдержанно.

<<Ладно. Хорошо>>.

Дью немного смутился из-за того, что он придал ерундовой сыпи такое значение. В то же время ему захотелось проверить самому, как дела у Тана. Впрочем, мимолётное желание было легко забыто. Тан получил по заслугам. Это всего-то сыпь. Ну какую опасность может представлять собою сыпь?

Кроме того, Ангел присматривает за процессом, а Дью ей доверяет. Он вновь посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся собственному отражению. Определённо, он выглядел настоящим колдуном. На шестом уроке посыльные принесли чупа-чупсы на палочке, заказанные в джаз-клубе ещё на прошлой неделе. К чупа-чупсу привязывалась красной лентой записка, и подарок с пожеланиями отправлялся в колледже кому угодно. Дью набрал себе целую кучу чупа-чупсов – такую огромную, что все рассмеялись, а Сея Пайлс подбежала и сняла их на фото для школьного ежегодника. После уроков подошла Джиллиан и рассыпала всю кучу чупа-чупсов, рассматривая записки и шутливо грозя в воздух кулаком, изображая ревность. Это был очень хороший день.

***

– Ну как? – спросила Ангел вечером.

Дью сидел дома один. Джиллиан была занята: папа поручил ей тяжёлую работу – убрать дом перед рождественскими праздниками. Поэтому Дью и оказался один – это означало, что в спальне были он и Ангел. Он складывал носки и напевал свой любимый рождественский гимн.

– Уверуем в Бога-а-а… Ангел, ты почему молчишь?

– Я не могу говорить, когда ты так шумишь!.. Ты действительно счастлив?

Он поднял на неё глаза:

– Да. Если не считать отношений между родителями, я совершенно счастлив.

– Ну да… популярность… и это всё, что тебе нужно для счастья?

– Не-ет… это немного не то, чего я ожидал, – Дью смешался. – И это не всё, не предел всего, о чём я мечтал. К тому же я теперь другой.

– Ты колдун. И тебе надо больше, чем чупа-чупсы да вечеринки.

Он искренне удивился:

– Что ты хочешь этим сказать? Я должен заняться заклинаниями?

– Я хочу сказать, что быть колдуном – это нечто большее, чем просто произносить заклинания. Я могла бы показать тебе, если ты мне доверяешь.

ГЛАВА 12

– Да, – сказал Дью просто.

Его сердце застучало сильнее, но не от предвкушения приключений, а от страха.

Ангел выглядела очень таинственной.

Приняв позу <<смотрящей в пространство>>, она спросила:

– У тебя никогда не возникало чувства, что ты на самом деле не знаешь реальности?

– Постоянно, – заявил Дью, – с того момента, как я встретился с тобой.

Она усмехнулась.

– Я подразумеваю, до этого. Тебе не доводилось слышать о безутешной тоске, которая есть в каждом из нас. О стремлении возвратиться в нашу собственную далёкую страну и пережить то, чего мы никогда не испытывали. Все мы жаждем однажды перелететь зияющую пропасть между этой и другой реальностью… и слиться с мирозданием, от которого мы чувствуем себя оторванными…

Поражённый Дью резко выпрямился.

– О да! Я никогда не слышал, чтобы кто-то сказал лучше… о пропасти… Постоянно чувствуешь, что есть ещё что-то там, куда ты не можешь войти. Я думал, это мир знаменитостей… но нет… ничего общего…

– Ты чувствуешь, что в мироздании сокрыта тайна и тебе хочется заглянуть в неё?

– Да! – Он смотрел на неё с обожанием. – Ты говоришь о ведьмовском мире, правда? И я всегда чувствовал присутствие в мире тайны. Выходит, это правда. Выходит, для меня существует другая реальность…

– Нет, – Ангел поморщилась, – на самом деле все чувствуют приблизительно одно и то же. И это ничего не означает.

Дью расстроился:

– Как же так?

– Для других нет никакого тайного мира. Касательно же тебя… нет, это не то, о чём ты думаешь, и вовсе это не более высокая реальность астральных планов. Всё столь же реально, как вон те носки. Столь же реально, как Мелус из лавки в Вудбридже. И это тот мир, которому ты предназначен. Мир, где тебе откроется суть вещей.

Сердце Дью бешено стучало.

– Где это?

– Это – Ночной Мир.

***

Серо-синие тени скользили по холмам. Дью вёл авто через сумерки, направляясь в непроглядную темноту на западе.

– Объясни вновь, – попросил он вслух, хотя и не мог видеть Ангела. Вместо неё над левым сиденьем дрожал то ли воздух, то ли лёгкий туман. – Ты говоришь, там не только ведьмы?

– Далеко не только. Ведьмы – лишь одна семья; а там будут все создания ночного мира. Все существа, о которых тебя учили думать как о сказочных героях.

– Они реальны ? Они живут возле людей… и раньше жили?

– Да. Понимаешь, всё это просто. Внешне они совсем как люди – во всяком случае, на первый взгляд. Ровно настолько, насколько и ты выглядишь как человек.

– Только я-то человек. Я хочу сказать, по большей части, так? Мой прадедушка – колдун, однако он женился на человеке, и мой дедушка, папа. Итак, значит, что моя колдовская кровь… разбавленная.

– Для них это неважно. Ты можешь поклясться собственной колдовской кровью. А твоя сила вне сомнения. Доверься мне, и они с радостью тебя примут.

– Кроме того, у меня есть ты. Ведь обычные люди не имеют своих невидимых покровителей?

– Э… – Перелетев на заднее сиденье, Ангел начала постепенно оформляться в живое существо, и, насколько он смог разглядеть её лицо, она нахмурилась. – Дело в том, что тебе нельзя рассказывать обо мне. Не спрашивай почему, мне не велено объяснять. Но я буду с тобой, как всегда. Я подскажу, что сказать. Не нервничай, ты отлично справишься.

Дью и не нервничал. С затаённым восторгом он чувствовал, как погружается в сказку. Весь мир казался ему волшебным и неведомым.

Даже снег выглядел другим – синим и светящимся изнутри. Шоссе бежало по полям, а на севере за холмами на небе появилось серебряное сияние – вставала большая полная луна, заливая целый мир тревожным светом. Оставляя обычный мир позади, Дью мчался всё быстрее в зачарованное место, дальше в сказку, где могло случиться всё, абсолютно всё. Он не удивился бы, заведи его Ангел на заснеженную поляну поискать волшебное кольцо.

Однако она сказала:

– Поверни тут.

И они выехали на главное шоссе, ведущее на дальнюю городскую окраину.

– Где мы?

– Это Стэрбек. Место, где в стене имеется маленький проход на ту сторону. Туда мы и едем. Остановись тут.

<<Тут>> оказалось неописуемым зданием, видимо построенным в викторианском стиле.

Оно давно обветшало в напрасном ожидании ремонта. Выйдя из авто, Дью посмотрел на отражение света луны в окнах. Здание могло бы служить сторожкой. Оно стояло в стороне от жилого района, тоже тёмного и тихого.

Налетел сильный порыв ветра. Дью вздрогнул от холода.

<<Не похоже, чтобы в доме кто-либо был>>.

<<Иди к двери>>. – Голос Ангела привычно его успокаивал.

На двери никакой вывески, ничего, что бы указывало, что это общественное место.

Тёмное стекло над дверью слабо осветилось изнутри. На стекле смутно проступил рисунок – цветок. Тёмный ирис.

<< <<Тёмный ирис>> – название клуба. Это клуб…>>.

Ангела прервал взрыв. Так сначала почудилось Дью. В первый миг он не понял, что это было: большая тёмная тень шумно налетела на него, и он чуть не свалился с крыльца. Затем до него дошло, что этот грохот был лаем. Чудовищных размеров цепной пёс рычал и скалился, стараясь дотянуться до него.

<<Я займусь собакой>>. – Голос Ангела стал страшен, и спустя миг Дью ощутил тёплую волну в воздухе.

Пёс как подкошенный упал на месте и закатил глаза. Возле подъезда снова наступила мёртвая тишина. Дью стоял с тяжёлым дыханием от резкого прилива адреналина. Перед тем как он смог что-нибудь сказать, за его спиной скрипнула дверь. Она приоткрылась, и высунулась чья-то голова… Дью не смог разглядеть лица, только заметил, что глаза дико сверкнули.

– Ты кто? – злобно спросил низкий и тягучий голос. – Что тебе нужно?

Дью повторил шёпот Ангела:

– Я Дью из клана Харманов и хочу войти. Тут холодно.

– Харманов?

– Я Хранитель Очага, сын Элиуса, и, если ты не впустишь меня, глупая волчица-оборотень, я поступлю с тобой так же, как с твоей двоюродной сестрой вон там. – Он указал пальцем в перчатке на скрюченную собаку.

<< Волчица-оборотень? Ангел, разве оборотни действительно бывают? >>

<<Все сказочные создания реальны. Я тебе говорила>>.

Дью показалось, что его засасывает какой-то ирреальный мир. Будто во сне, он продолжал делать всё, что говорила Ангел, хотя от тяжёлого предчувствия засосало под ложечкой. Дверь медленно открылась. Дью шагнул в холл, и дверь сама по себе захлопнулась за его спиной со странным звуком окончательного приговора.

– Я тебя не узнала, – проворчала оборотень. – Думала, шатается здесь разный сброд.

– Ты прощена, – милостиво ответил Дью и махнул перчатками в направлении, которое подсказала Ангел. – Вниз по ступеням?

Она кивнула, и он последовал за ней к двери, ведущей на лестницу. Едва открыв дверь, Дью услышал музыку. Он спускался, с каждым шагом ощущая себя всё более… неземным существом. Полуподвальное помещение находилось глубже, чем обычно, и было просторнее. Внизу пред ним предстал совсем другой мир. Тут вообще не было окон, да и света было не больше, чем наверху.

Старинный зал, ледяной каменный пол со стёртым рисунком, в воздухе запах плесени и сырости. Но в зале было оживлённо. Кто-то сидел на стульях, расставленных вдоль стен и вокруг карточного стола в дальнем конце зала. Кто-то стоял перед старомодными кегельбанами и толпился около барной стойки. Дью направился к бару. Он чувствовал, что за каждым его шагом наблюдает много глаз.

<<Я чересчур маленький и чересчур юный>>, – думал он, залезая на один из высоких стульев возле стойки.

Он небрежно опустил локти на стойку и постарался успокоиться. Барменша повернулась к нему. Это была девушка лет девятнадцати. Она шагнула к Дью, и при взгляде на её лицо он испытал шок. В ней было что-то… неправильное. Не то чтобы девушка была настолько уродлива, что могла вызвать суматоху, войдя в автобус. Дью не увидел даже, а, скорее, почувствовал в ней патологию благодаря своим новым чувственным возможностям. Только у него возникло ясное впечатление, что лицо неправильное, обезображенное мрачными мыслями, на фоне которых интриги Тана выглядели, как сад, залитый солнцем. Дью не смог сдержать отвращения. И девушка из бара это заметила.

– Ты новенький, – сказала она, становясь всё мрачнее, и он понял, что она наслаждается его страхом. – Откуда ты?

– Я Харман, – ответил он настолько спокойно, насколько смог. – И ты права – я новенький.

<<Хорошо, малыш. Не позволяй ей себя запугать. Теперь ты должен показать им, кто ты по-правде…>>.

<<Погоди, Ангел, погоди! Дай мне прийти в себя>>.

Дью и правда совсем потерял самообладание. Чувство леденящего ужаса росло с того самого мгновения, как он вошёл, и стало невыносимым. Это место – он поискал эпитеты – нецелое, повреждённое, страшное. Он заметил и ещё кое-что. Раньше у него не было возможности рассмотреть в полутьме другие лица – он видел лишь блеск глаз и случайные всполохи белозубых улыбок. Однако теперь эти <<люди>> подошли ближе и обступили его. Это напомнило ему передачу об акулах, плавающих, словно бы бесцельно, только в действительности собираются все вместе вокруг жертвы. Они столпились за его спиной – со всех сторон его окружали чёрные фигуры. Оглянувшись, Дью отчётливо увидел их лица. Ледяные, мрачные, порочные. Нет, не просто порочные – дьявольские. Эти существа могли бы совершить любое преступление и наслаждаться им. Их глаза блестели… не просто блестели… светились … как глаза животных ночью. Они сладко заулыбались, и Дью увидел зубы. Длинные острые волчьи зубы… клыки …

<<Все существа сказок…>>.

Его охватила настоящая паника. И в то же мгновение он почувствовал, что кто-то схватил его за плечи.

– Почему бы нам не прогуляться вместе?

Потом всё смешалось. Кажется, Ангел что-то кричала, только Дью не мог слышать её из-за громких стуков сердца. Сильные руки сдавили его, понемногу отпихивая от бара.

Заговорщически усмехаясь, существа с дьявольскими лицами расступились.

– Развлекись с ним на славу! – крикнул кто-то им вслед.

Дью быстро потащили вверх по лестнице, прочь из тёмного здания. Распахнулась входная дверь, холодый воздух отрезвил его, сознание прояснилось. Он постарался высвободиться из зажавшей его плечи в тиски стальной хватки. Только безуспешно.

Дью очутился на заснеженной и пустынной улице.

– Это твой автомобиль?

Руки на миг ослабили хватку. Он отчаянно дёрнулся и обернулся. Вокруг него разливался по сугробам призрачный свет луны, придавая снегу вид белого шёлка. И тени на нём выглядели как тёмные пятна, которые сверкают на ковре. Та, кто вытащила его сюда из подвала, оказалась девушкой на вид только парой годов старше его. Высокая и элегантая, с тёмными синими волосами и немного продолговатыми глазами. Что-то в её манере держаться напомнило ему обманчивую лень животных. Но её лицо не было столь же порочным, как у других.

Застывшее, суровое, возможно, несколько пугающее, только не дьявольское.

– Теперь вот что, – заговорила она быстро и отрывисто, и голос её тоже не показался ему дьявольским, – я не знаю, кто ты и как тебе удалось войти туда, однако тебе лучше немедленно возвратиться домой. Кто бы ты ни был, но ты не Харман.

– Откуда ты знаешь? – вырвалось у Дью до того, как Ангел смогла подсказать ему, что отвечать.

– Харманы – мои родственники. Я – Эшли Редферн. Ты же даже не знаешь, что это значит, так? Если бы ты был Харманом, то знал бы. Между нашими семьями имеются родственные связи.

<<Ты Харман. И ты колдун! – звенел в ушах голос Ангела. – Скажи ей! Скажи ей!>>

Синеволосая брюнетка продолжала:

– Они бы сожрали тебя заживо, если бы узнали это наверняка. Они не настолько… терпимы к людям, как я. И вот тебе мой совет: забирайся в тачку, уезжай и никогда больше не возвращайся сюда. И никому никогда не говори про это место.

<<Ты потерянный колдун! Ты не человек. Скажи ей!>>

– А почему ты стала такой терпимой к людям? – Дью рассматривал её.

Глаза…возможно, изначально были зелёного цвета, как у Стефана, только теперь стали сапфирово-синими. Она как-то странно посмотрела на него. Затем улыбнулась. Это была ленивая улыбка, внутри которой затаилась душераздирающая боль.

– Прошлым летом я встретила девушку, – сказала она тихо.

Похоже, это, по её мнению, должно было объяснить Дью всё. Потом она кивнула на его авто.

– Уезжай отсюда и никогда не возвращайся. Я просто проходила мимо. В следующий раз меня может и не очутиться рядом, чтобы тебя спасти.

<<Не садись в тачку! Не уезжай! Скажи ей, что ты колдун, что ты принадлежишь к Полуночному Кругу. Не уезжай!>>

Впервые Дью решительно не послучался приказаний Ангела. Открыв авто дрожащими руками, он прыгнул на сиденье и в последний раз оглянулся на девушку. Эшли – надо ведь!

– Спасибо, Эшли!

– Пока! – Она помахала рукой вслед отъезжающему автомобилю.

<<Немедленно возвратись назад! Ты принадлежишь их миру. Ты один из них. Они не могут отпустить тебя. Развернись и возвращайся!>>

– Ангел, перестань! – сказал он громко. – Я не могу. Ты что, не видишь? Я не могу. Они ужасны. Они – порождение дьявола.

Теперь, когда он остался один, началась реакция. Он вдруг разрыдался, сотрясаясь всем телом. Безудержные рыдания душили его.

– Нет, они не порождение дьявола! – возразила Ангел, светясь на заднем сиденье, и в её голосе прозвучало непривычное волнение. – Они могущественные…

– Нет, они дьявольские. Они охотились на меня. Я видел их глаза! – Дью впал в истерику. – Зачем ты привела меня туда? Ты же даже не позволила мне поговорить с Мелусом! Мелус не такой, как эти.

Он весь дрожал. Авто занесло, и он едва смог выровнять его. В один миг всё вокруг стало чужим и страшным, он ехал по бесконечному, пустынному шоссе, и была ночь, и за ним на сиденье сидело бесплотное существо. Он больше не знал, кто она в действительности.

Он только понимал, что никакая она не ангел.

Логическая альтернатива сразу возникла в голове. Он был один невесть где возле демона…

– Дью, перестань!

– Кто ты? Кто ты на самом деле? Кто ты?!

– Что ты подразумеваешь? Ты знаешь, кто я.

– Нет, не знаю! – закричал он. – Я ничего о тебе не знаю! Зачем ты привела меня туда? Почему ты хотела, чтобы они растерзали меня? Почему?

– Дью, останови тачку. Останови тачку!

Она говорила таким командным, не терпящим возражений, приказным тоном, что он послушался и остановился. Он не мог удержать рыданий, отпустил руль и ничего не видел из-за слёз. Когда авто остановилось, он почувствовал, что теряет сознание.

– Посмотри на меня. Вытри лицо и посмотри на меня.

Минуту спустя он кое-как справился с истерикой и взглянул на Ангела. Она вся сияла и светилась. Свет исходил из каждой клеточки её тела: от серебристых нитей волос, от классически прекрасного лица, от совершенных линий фигуры. Теперь и она успокоилась. Лицо приобрело возвышенное выражение, безмятежность которого нарушало только искреннее беспокойство за него.

– Мне очень жаль, – сказала она, – что всё это так тебя испугало. Новые впечатления иногда отталкивают лишь потому, что они непривычные. Но мы не будем говорить сейчас об этом, – поспешно добавила она, так как Дью шмыгнул носом. – Важно лишь одно – что я не хотела причинить тебе зла.

И её глаза засияли ещё сильнее – чистым голубым огнём.

Дью вздохнул:

– Однако ты…

– Я никогда не смогу причинить тебе зла, Дью. Потому что у нас с тобой одна, общая душа.

Она произнесла эти слова так, словно сделала величайшее открытие. И хотя Дью представления не имел, что всё это означает, он ощутил странное волнение и почти нежность.

– Что это означает?

– Такое иногда происходит с людьми, которые входят в Ночной Мир. Каждому дана лишь одна огромная любовь. И когда ты встречаешь эту любовь, ты её узнаёшь. Мы принадлежим друг другу, и ничто не может нас разлучить.

Она говорила правду. Каждое слово отдавалось эхом в сердце Дью, будто пробуждая древнюю память предков. Она говорила о том, что знали их праотцы. Его слёзы высохли. Он больше не плакал. Но очень устал и измучился.

– Но если это так… – Он не смел договорить.

– Сейчас не нужно ни о чём волноваться, – утешала его Ангел. – Мы обо всём поговорим позднее. Я тебе всё объясню. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я никогда не причиню тебе зла. Я люблю тебя, Дью. Разве ты не видишь?

– Вижу, – прошептал Дью.

Он был как в тумане. Ему не хотелось думать, не хотелось понимать, о чём говорила Ангел.

Ему хотелось домой.

– Успокойся, я помогу тебе вести тачку, – сказала Ангел. – Ни о чём не тревожься. Всё будет отлично.

ГЛАВА 13

Следующим днём Дью постарался сконцентрироваться на обыденных вещах. Он спешил в колледж, ощущая, что за ночь вообще не отдохнул (что с ним было? Ночной кошмар?) и что ему нужно развлечься. В колледже он целый день был очень деятелен, весел и болтлив. Он то и дело собирал около себя огромную компанию, рассказывая о рождественских праздниках, гулянках и фотках для газеты колледжа. Так ему и стало легче. Ангел себя вела тактично и помалкивала. Сегодня все школьные ребята были взбудоражены, ведь до каникул осталось два дня. И к полудню Дью был уже в приподнятом настрое.

– До Рождества всего пять дней, а у меня нет ёлки! Нужно бы вытащить папу на ёлочный базар и купить ёлку.

– Не нужно ничего покупать, – улыбнулась Джиллиан. – Я знаю одно место – поехали! Там красиво и ёлки можно брать вообще бесплатно. – Она заговорщически подмигнула.

– Я подгоню папину машину, – обрадовался Дью. – Туда влезет большое дерево, – я люблю высокие ёлки.

Дома они с папой спешно заворачивали подарки и вытирали пыль с рождественских гирлянд из пластмассовых цветов. И им было не до бесед про ведьмовские родственные связи. После ужина в самом замечательном расположении духа он заехал за Джиллиан.

Она выглядела несколько подавленной, но Дью был не в настроении задавать вопросы.

Он болтал о вечеринке, которую Стефан Локхарт устраивал в пятницу вечером.

Путь был долгим, и тема про вечеринку у Стефана совсем иссякла, когда Джиллиан наконец изрекла:

– Кажется, где-то тут.

– Ладно! Мне подойдёт одна из тех ёлок, – пошутил Дью, показывая на шестифутовые ели вдоль трассы.

Джиллиан натянуто улыбнулась:

– Тут имеется и поменьше, в глубине.

Их было так много, что Дью замучился выбирать. В конце концов он остановился на ёлке с красивым силуэтом, похожим на стройного джентельмена. Срубленная Дью ель источала великолепный хвойный запах, когда они вдвоем тащили её волоком в тачку.

– Ах, я обожаю этот аромат и даже не жалею, что моим перчаткам пришёл конец, – восторгался Дью.

Джиллиан молчала. Она молча обвязала ель, а Дью положил её в багажник и закрыл его.

Она молча села в авто возле Дью. Нет, он не мог больше этого терпеть. У него засосало под ложечкой.

– Что случилось? Ты ни слова не обронила за целый вечер.

– Извини. – Она вздохнула и отвернулась к окну. – Я считала, что… я думала о Тане.

Дью прищурился:

– О Тане? Мне пора ревновать?

– Нет, я хотела сказать – о его руке.

Сердце Дью кольнуло, и всё вокруг навсегда переменилось.

В гнетущей тишине его следующий вопрос прозвучал фальшиво:

– А что с его рукой?

– Ты не слышал? Я думала, ты слышал по телефону. Сегодня днём его забрали в больницу.

– О господи!

– Дело плохо. Та болезнь, что доктора приняли за сыпь, приводит к отмиранию тканей… каким-то образом… знаешь, эти бактерии пожирают плоть…

Дью открыл рот, только не смог издать ни звука. Шоссе впереди совсем потемнело.

– Кора сказала, что к нему никого не пускают. Рука у него раздулась и стала в три раза толще обычного. Её разрезали от плеча до кончиков пальцев и поставили дренажные трубки. Доктора боятся, что придётся ампутировать палец…

– Перестань! – У Дью вырвался сдавленный крик.

Джиллиан кинула в его сторону быстрый взгляд.

– Извини…

– Нет! Не говори ничего! – Он рефлексивно продолжал вести авто, почти не воспринимая внешний мир.

Всё внимание было сконцентрировано на драме, развернувшейся внутри его сознания.

<<Ангел! Ты слышала?! Что происходит?>>

<<Конечно, я всё слышала>>. – Она цедила слова медленно и задумчиво.

<<Ну? Это правда? Да?>>

<<Знаешь, давай поговорим об этом позднее. Ладно, малыш? Давай подождём…>>.

<<Нет! С тобой всегда так: <<подождём>> или <<поговорим об этом позднее>>. Я хочу знать сейчас же: это правда?>>

<<Что “правда”?>>

<<Тан на самом деле так тяжело болен?>>

<<У него просто инфекция. Стрептококковая пиодермия. Ты ведь сам наслал на него это заболевание>>.

<<Так ты признаёшься, что это правда?! Да, это правда. Я сделал это своими заклинаниями. Я наслал на него бактерии, которые поедают мышечную ткань>>.

Мысли скакали дико, бессвязно, и Дью не совсем понимал, о чём говорит.

<<Дью, пойми, мы должны были удержать его, чтобы он не вредил Джиллиан. Мы вынуждены были это сделать>>.

<<Нет! Нет! Нет! Ты ведь знала, я не хотел причинять Тану зло>>.

Дью впадал в истерику – странную немую истерику. Он смутно осознавал, что всё ещё ведёт авто и мимо проносятся изгороди, деревья. Его тело продолжало вести авто, всё сильнее давя на газ, однако сам он будто перенёсся в иную реальность.

<<Ты мне врала. Ты сказала, с ним всё хорошо. Почему ты так поступила?>>

<<Спокойно, Кузнечик…>>.

<<Не называй меня так! Как ты можешь просто… просто сидеть тут… и не переживать? Что ты за персона?>>

И тогда… Ангел вдруг изменилась. Она не возмущалась и не оправдывалась – гораздо хуже. Её голос зазвучал спокойнее.

Мелодичнее. Приятнее.

<<Я только распределяю судьбы. Этим и занимаются ангелы, как известно>>.

Ледяной ужас охватил Дью: она ненормальная!

– О господи! – вырвалось у него неожиданно громко.

Джиллиан вздрогнула.

– Эй! Ты в норме?

Однако он вряд ли что-либо слышал. Дью с лихорадочным напряжением продолжал телепатическую битву.

<<Я больше не знаю, кто ты. Однозначно не ангел!>>

<< Дью, послушай. Мы не должны ругаться. Я тебя люблю…>>.

<<Тогда скажи, как вылечить Тана>>.

Молчание.

<<Я и сам узнаю. Я поеду к Мелусу…>>.

<<Нет!>>

<<Тогда говори мне. Либо вылечи Тана, если, конечно, ты ангел!>>

Пауза.

И потом:

<<Дью, у меня возникла идея. Можно сделать, чтобы Джиллиан полюбила тебя сильнее>>.

<<Ты о чём говоришь?>>

<<Ей нужен ” околосмертный” опыт. Тогда она сможет реально тебя понимать. Нам нужно сделать так, чтобы она умерла>>.

Перед глазами Дью поплыл туман. Он знал, что подъезжает к Сомерсету, и уже узнавал улицы, только вдруг будто на него упала серая пелена и посыпались искры.

– Дью!

Он почувствовал, как чья-то рука – реальная рука – схватилась за руль и выровняла тачку.

– Что с тобой? Давай лучше я поведу?

– Всё нормально.

Зрение возвратилось. Домой, быстрее домой… он должен как можно скорее достать ту самую обувную коробку и как-то снять с Тана заклинание. Домой… в безопасное место… Однако нет, для него нигде нет безопасного места.

В ушах снова раздался мягкий вкрадчивый голос:

<<Разве ты не понимаешь? Джиллиан не станет похожей на тебя до тех пор, пока не побывает, как и ты, на том свете. Нам нужно, чтобы она умерла…>>.

– Нет! – услышал он собственный крик. – Перестань болтать со мной! Уходи!

Джиллиан вздрогнула.

– Дью…

<<Я не хочу ранить тебя, Дью. Лишь её. И она вернётся – обещаю. Она, возможно, станет немного другой. Но она будет по-настоящему любить тебя>>.

Другой… тело Джиллиан. Ангел хочет захватить тело Джиллиан! Как только Джиллиан покинет своё тело, в ней поселится Ангел… Они приближались к дому. Однако он никак не мог отделаться от голоса. Как можно освободиться от того, что находится в твоей собственной голове? Он не мог заставить её замолчать…

<<Отпусти руль, Дью. Позволь мне вести тачку за тебя. Я люблю тебя, Дью>>.

<<Нет!>> – Его пальцы до боли впились в кожаную обмотку руля. Тяжело дыша, он отрывисто проговорил: – Джиллиан! Веди тачку. Я не могу…

<<Успокойся, Дью. Ты не пострадаешь. Я обещаю>>.

Ему никак не удавалось отпустить руль. Голос словно заполнил всё его тело, окутал мышцы.

Он уже не мог убрать ногу с педали газа.

– Дью, тормози! – отчаянно кричала Джиллиан. – Смотри куда едешь!

<<Это займёт одну секунду…>>.

Реальность превратилась для Дью в старое кино. Чёрно-белое мерцание. И с каждым новым кадром фонарный столб впереди становился всё больше. Всё происходило, как в замедленной съёмке, только с очевидной неизбежностью. О, как медленно неслись они в сторону столба, в который должны были врезаться…левой дверью, где сидела Джиллиан.

<<Нет! Ангел, я возненавижу тебя навеки…>> – закричал он мысленно, и последнее слово отозвалось бесконечным эхом в его сознании.

Время остановилось. Удар и темнота.

***

– Мне можно её увидеть?

– Ещё нет, дорогой. – Папа быстро передвинул стул поближе к кровати, стоявшей в приёмном покое <<Скорой помощи>>. – Не сегодня, может быть…

– Я должен!

– Дью, она без сознания. Она даже не узнает, что ты был у неё.

– Я должен видеть её. – Дью ощутил, что у него вновь начинается истерика, и стиснул зубы.

Не нужно ему никаких уколов. Медбрат сказал, что сделает ему укол, когда он стал было кричать и рыдать. Прошло несколько часов с того мгновния, как подъехали автомобили с мигалками, открыли двери пикапа и достали его. Джиллиан тоже вытащили. Но в то время как он вовсе не пострадал ( <<Чудо! Ни царапины!>> – сказала доктор его папе), Джиллиан была без сознания. И она всё ещё не пришла в сознание. Приёмное отделение <<Скорой помощи>> было холодным, и подогретые одеяла, в которые его заворачивали, вовсе не помогали. Дью знобило. Пальцы онемели.

– Мама уже летит домой, – сказал папа, поглаживая его по плечу. – Она взяла билет на первый же рейс. Ты увидишь её завтра утром.

Дью трясло.

– Это та же больница, куда положили Тана Джана? Нет, не спрашивай никого. Я ничего не хочу знать. – Он зажал руки под мышками. – Мне так холодно…

… И одиноко. Он больше не слышал вкрадчивого голоса. И это было хорошо, потому что – Боже! – меньше всего он хотел общения с Ангелом… или той, кто называла себя так. Но странно, после столь долгого присутствия в его сознании она пропала… и он не знает, где она может его подстерегать.

Она может слушать его мысли прямо сейчас…

– Я возьму другое одеяло, – сказал папа и направился к шкафу с подогревом, который показал ему медбрат. – Если ты ляжешь, то, может быть, тебе удастся немного поспать, дорогой.

– Я не могу спать! Я должен видеть Джиллиан!

– Родной мой, я ведь говорю – ты не сможешь увидеть её сегодня.

– Ты сказал, я не должен её видеть. Ты не сказал, я не увижу. Ты сказал – возможно!

Дью срывался на крик и ничего не мог с этим поделать. Слёзы заполонили глаза и катились по лицу. Напрасно он пытался сдержать их.

Вбежал медбрат. Задёрнул белую занавеску вокруг кровати.

– Ничего. Это естественно, – успокоил он папу, затем строго сказал Дью: – Ну-ка облокотись на подушки и лежи тихо. Немного пощиплет. Но это поможет тебе успокоиться.

Дью почувствовал укол и жжение. Через минуту всё вокруг поплыло и глаза его закрылись.

***

Он проснулся в своей постели. Было утро. В окно падал солнечный свет. Прошлой ночью… он с трудом вспомнил, как их сосед, господин Билер, на собственной тачке привёз его из больницы домой. Он вспомнил, как его пронесли наверх по лестнице, раздели и уложили в кровать. И затем – так замечательно, – он надолго куда-то провалился и ни о чём не думал. Дью проснулся отдохнувшим, с ясной головой. Не успев даже сбросить одеяло, он уже точно знал, что нужно делать. Он кинул взгляд на старые часы, стоящие на прикроватной тумбе и ужаснулся: без двадцати пяти час!

Неудивительно, что он выспался. Проворно, стараясь не шуметь, он натянул брюки и толстовку. Никакого бритья. Махнул расчёской по волосам. Замер, прислушиваясь. Не только к дому, но и к себе.

К своему внутреннему миру. Мёртвая тишина.

Ничто не шевельнулось. Разумеется, это ни о чём ещё не говорит. Опустившись на колени, Дью вынул коробку из-под кровати. Восковые куклы были ярко раскрашены красным и зелёным – чудовищная пародия на новогодние игрушки. Его первым порывом при взгляде на ядовито-зелёный воск было избавиться от него: отломать у первой куклы руку, а у второй – голову. Только что при этом случится с Таном и Кимом – даже трудно себе вообразить. Он заставил себя принести мочалку из ванной, намочил её и осторожно стёр люминесцентно-зелёную пудру. Он плакал. Нужно сконцентрироваться, как и во время заклинания, – увидеть руку Тана, увидеть, что она заживает и Тан выздоравливает.

– А теперь, – прошептал он, – приди ко мне, сила слов Гекаты. Это – не я, кто произносит их, это – не я, кто повторяет их, это – Геката произносит их, это – Геката повторяет их.

Когда пудра была стёрта, он уложил кукол назад в коробку. Затем порылся в столе, ища маленькую голубую записную книжку. Вот.

Номер мобильного телефона Дэрила Новака.

Он быстро набрал его и закрыл глаза. Ответь.

Ответь же!

– Алло, – раздался в трубке ленивый голос.

Глаза Дью тут же открылись.

– Дэрил, это Дью. Помоги мне, пожалуйста. Прямо сейчас. Я ничего не могу объяснять…

– Дью, с тобой всё нормально? Мы все за тебя переживали.

– Я в норме, однако я не могу говорить. Найди Эда Новика. Срочно! У него сейчас… – Дью судорожно вспоминал расписание, – …ага, физика. Пусть приедет на перекрёсток Хазел и Эплбатер и ждёт меня там.

– Ты хочешь, чтобы он сбежал с урока?

– Да, и сейчас же. Скажи ему, я знаю, что прошу чересчур много, только мне это нужно. Это по-правде очень важно.

Он ждал вопросов.

Однако вместо этого Дэрил лишь сказал:

– Не переживай, я найду его.

– Спасибо, Дэрил. Ты спасаешь жизнь.

Дью повесил трубку. Схватил лыжную куртку и, сунув под мышку обувную коробку, тихо пошёл вниз по ступеням. Он слышал голоса на кухне. Высокий голос – мамин. Ему очень захотелось подбежать к матери. Только что сделают его родители, когда увидят его? Они опять уложат его в постель, укутают в одеяло, оставят дома. Они не поймут, что ему нужно спешить. Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы сказать им правду. Это приведёт только к ещё одному уколу. И очень возможно – к больнице для психов, куда однажды отправили его папу. Все подумают, что у него это наследственное. Он незаметно проскользнул к входной двери, тихо открыл её и выскочил на улицу. Ночью моросил дождь, а к утру подморозило. Во дворе на ветвях орешника льдинки висели, как капли росы. Дью втянул голову в плечи и побежал по улице. Он надеялся, что его никто не заметит, но ему всё время казалось, что из-за кустарника и из каждой тени его преследуют чьи-то взгляды. Он стоял на углу Хазел и Эплбатер, обхватив коробку руками и притоптывая, чтобы немного согреться.

<<Я шибко много прошу…>>.

Конечно, много, особенно если учесть, как он недавно избегал Эда. Смешно: у него столько новых друзей, однако в трудную минуту он интуитивно обратился к Эду. В Эде было что-то надёжное, настоящее, доброе. И Дью знал: Эд приедет. <<Джип>> вылетел из-за угла, визжа тормозами и остановился, пройдя пол-улицы юзом. Типичная манера вождения Эда-без-очков. Мальчик выпрыгнул из авто и встревоженно кинулся навстречу Дью. Его широко открытые синие глаза слезились. Они обнялись и похлопали друг друга по спинам.

– Мне так жаль. Я вёл себя омерзительно на прошлой неделе…

– А я раньше вёл себя омерзительно…

– Мне стыдно. Ты в полном праве сердиться на меня.

– Я слышал про аварию, я переживал…

Дью отступил на шаг.

– Нельзя медлить ни минуты. У меня нет времени. Я понимаю, как это звучит в устах того, кто прошлой ночью врезался в фонарный столб… но мне нужен твой автомобиль. Для одного дела – я должен увидеть Джиллиан.

Эд кивнул:

– Можешь не говорить больше ничего.

– Я мог бы закинуть тебя домой…

– Это в другую сторону. Мне не повредит маленько пройтись. Я обожаю гулять.

Дью едва не рассмеялся. Вид Эда, наматывающего на шею шарф и постукивающего подошвой ботинок по обледенелой дороге, решительно собиравшегося идти пешком, согрел его сердце. Он порывисто обнял друга.

– Спасибо. Я никогда этого не забуду. И я никогда больше не буду вести себя так ужасно, по крайней мере…

Он осёкся, едва было не произнеся: <<по крайней мере, если останусь жив>>, и вскочил в авто. Он вовсе не был уверен, что выживет. Итак, сначала нужно добраться до Джиллиан. Он должен был увидеть её своими глазами. Убедиться, что с ней всё хорошо… и что она – это она. Повернув ключ зажигания, он поехал в Хьютон.

ГЛАВА 14

В приёмном покое он узнал номер палаты Джиллиан и, не спрашивая, пускают ли к ней посетителей, пошёл по коридору.

Он про себя твердил одно слово:

<<Пожалуйста!>>

Пожалуйста! Только бы с Джиллиан всё было хорошо, тогда у него имеется шанс всё исправить. Перед дверью он остановился и замер. Воображение рисовало ему всевозможные картины. Джиллиан в коме, подключённая к трубочкам и проводкам, изменившим её до неузнаваемости. И гораздо страшнее: Джиллиан жива, здорова и улыбается, смотря на него…голубыми глазами. Он догадался, в чём состоял план Ангела. По крайней мере, он думал, что догадался. Вопрос в том – удался ли ей этот план? Он затаил дыхание и заглянул в палату.

Джиллиан сидела на постели. Никаких проводков… Лишь к локтю тянулась трубочка капельницы. В палате была ещё одна кровать.

Пустая. Повернувшись в сторону двери, она увидела его. Дью медленно пошёл к ней. Его лицо застыло и не выражало никаких чувств, глаза были прикованы к её лицу. Светлые волосы. Тонкое лицо с ещё сохранившимся летним загаром. Скулы – умереть, да и только… глаза – утонуть… Вот только улыбка, полунасмешливая-полудружеская, куда-то пропала. Она смотрела на него таким же непроницаемым взглядом, как и он.

Раскрытая книга незаметно соскользнула с её колен. Дью приблизился к краю больничной кровати. Они продолжали неотрывно смотреть в глаза друг другу.

<<Что мне сказать?! Спросить: Джиллиан, это действительно ты? Я не могу. Очень глупо. И что, собственно, она скажет мне в ответ? Нет, Кузнечик, это – не она, это – я?>>

Молчание становилось неловким.

Наконец очень тихо девушка на кровати спросила:

– Ты как?

– Нормально, – ответил он и, запинаясь, повторил вопрос: – А… ты как?

– Да ничего… мне повезло… Сегодня ты выглядишь по-другому…

– А ты выглядишь… равнодушной.

В её глазах промелькнуло смущение. Затем – обида.

– Я…э, ты вошёл сюда с таким безразличным видом, таким холодным… – Она было опустила голову, но опять впилась в него глазами. – Дью, что я сделала?.. За что ты влепил меня в тот столб?

– Я ведь не нарочно! – Он кинулся к ней и взял её за руку.

Она пожала плечами:

– Хорошо…

– Джиллиан, я не нарочно. Я делал всё, что мог, чтобы не врезаться. Я никогда не причиню тебе вреда. Разве ты не знаешь?

Её лицо просветлело. А глаза у неё светло-серые и взгляд спокойный.

– Да, я знаю, – сказала она просто. – Я верю тебе.

Странно, она действительно ему верила.

Пусть все факты говорят против него – она всё равно ему верила. Они держались за руки, не в силах отвести друг от друга влюблённых глаз. Им казалось, что они приближаются друг к другу, хотя никто из них и не сдвинулся с места. И тут – свершилось!.. то, что должно было произойти по крайней мере уже два раза. Его захлестнуло сильное сладостное чувство, он едва мог вынести это.

Неожиданное счастье… потрясение от чувства, что ты кому-то принадлежишь…

Глаза Дью сами собою закрылись, и Джиллиан поцеловала его. Он ощутил тепло её губ. И всё вокруг стало светлым и замечательным…будто завеса, разделявшая двух людей, вдруг растаяла. Дью вдруг поразила мысль, что именно об этом и говорила ему Ангел. Интуиция ему подсказала, хотя он никогда не знал таких слов раньше, что у них с Джиллиан одна, общая душа. Он нашёл свою половинку. Свою единственную любовь на этой земле.

Человека, которому он предназначен.

Человека, с которым его никто не сможет разлучить. И им была не Ангел. Им была Джиллиан. И ещё одно он знал с непоколебимой уверенностью: это была Джиллиан, настоящая Джиллиан. Она держала его в своих объятиях, целовала его.

Его – обыкновенного Дью, одетого в старую чёрную толстовку и небритого. Раньше он был уверен, что всё дело во внешнем виде.

Абсурд! Ну какое это имеет значение?

Джиллиан была жива, и это единственное, что имело значение. Дью не смог бы вынести ответственности за её гибель. И если им удастся остаться в живых после всего, что им предстояло сделать, они станут счастливее, чем можно себе вообразить. Устав от поцелуев, они держали друг друга в объятиях.

И это тоже было замечательно.

Дью вдруг отстранился:

– Джиллиан…

– Дью, знаешь… я, кажется, люблю тебя, – сказала она удивлённо.

– Я знаю.

Дью понимал, что ведёт себя недостаточно романтично, но ему было некогда. Настало время решительных действий.

– Джиллиан, я должен кое-что тебе рассказать. Возможно, ты не сможешь мне поверить. Но ты всё же попытайся.

– Дью, я ведь сказала: я люблю тебя. Я действительно люблю тебя. Мы… – Она замолчала на полуслове, будто впервые увидев его лицо. Казалось, она заметила в нём нечто такое, что заставило её засомневаться. И затем она повторила совсем другим тоном: – Я люблю тебя, поэтому я поверю тебе.

– Прежде всего, я совсем не такой, как ты обо мне думаешь. Я не смелый, я не благородный, не остроумный и… ничего подобного. Всё было подстроено. Вот, ты только послушай.

И он стал рассказывать. Всё с самого начала, с того дня, когда он услышал в лесу плач и пошёл искать ребёнка, и умер, и нашёл Ангела. Он рассказал ей о том, как Ангел ночью появилась в его спальне и как она изменила всю его жизнь. О шёпоте, который с тех пор руководил его действиями. И о самых плохих вещах. О его ведьмовском наследстве. О порче, которую он навёл на Тана и Кима. О Ночном Мире. Обо всём, вплоть до дорожного происшествия тем вечером.

Завершив, он сел на край кровати и вопросительно посмотрел на неё:

– Ну?

– Ну… мне, вероятно, полагается думать, что ты спятил. Однако я так не думаю. Может, это я спятила. Дело в том, что однажды я тоже умерла…

– Да, ты начала рассказывать… Помнишь, когда подобрала меня в лесу?.. А что с тобой произошло?

– Когда мне было восемь лет, у меня начался приступ аппендицита. И я умерла на операционном столе. Затем я попала в похожее на твою поляну место. И странная вещь: я тоже чувствовала, что на меня надвигается большая крылатая тень, – ты говорил, что видел её, покидая поляну. Но меня она настигла. И оказалась вовсе не тёмной и не страшной. Она была белой – прекрасной и сияющей – и с великолепными крыльями за спиной.

– А затем?

– Меня отправили назад. И не было никакого выбора. Я ощутила себя окутанной любовью, но мне нужно было обязательно возвращаться. Итак, в-жик! – назад вниз по туннелю… и – хлоп! – назад в тело… Я никогда этого не забуду. Я не могу объяснить почему, но я точно знаю, всё это было в реальности. И я верю тебе.

– Тогда, может, ты знаешь, что мне делать. Я ведь не имею понятия, кто в действительности Ангел… она может оказаться каким-либо демоном. Всё равно мне нужно её остановить… Или прогнать как-то.

Джиллиан выразительно посмотрела на него:

– Ты не сможешь! Ты не знаешь как!

– Но, возможно, Мелус знает. Или он, или та девушка из клуба – Эшли. Она выглядела нормально. У неё лишь одна неприятная черта – она, похоже, вампирша.

Джиллиан напряглась.

– Ну уж нет, я выбираю колдуна…

– И я.

– Однако я хочу, чтобы ты подождал меня. Меня отпустят сегодня вечером.

– Я не могу. Из-за Тана и Кима. Мелус, скорее всего, скажет, как их вылечить. Что бы там ни было, я спрошу его. Мне нельзя терять ни минуты.

Джиллиан нервно провела по волосам свободной рукой.

– Ладно. Дай мне пять минут, и мы поедем туда вместе прямо сейчас.

– Нет!

Она разглядывала капельницу, явно прикидывая, как бы отключиться от неё.

– Да! Подожди меня…

Дью был уже около двери, он кинул ей воздушный поцелуй на прощание и убежал, прежде чем она успела перевести взгляд. Она ничем не поможет ему. Нельзя победить Ангела обычным путём. А Джиллиан окажется только заложницей в руках Ангела, предметом угроз и средством для достижения порочных целей. Дью вышел из больницы и направился к стоянке машин.

Нашёл <<джип>>.

<<Всё замечательно. Теперь лишь бы Мелус был в магазине…>>.

<<На самом деле ты ведь не хочешь этого делать>>.

Дью резко захлопнул дверь. Сел прямо, смотря в никуда. Пристегнул ремень безопасности и завёл тачку.

<<Послушай, малыш. У тебя никогда не будет такой подруги, как я>>.

Дью выехал с парковки.

<<Прекрати, дай мне передышку. Можем ведь мы, по крайней мере, это обсудить? Имеются вещи, которых ты не понимаешь>>.

Он старался её не слушать. Он не осмеливался ей отвечать. Прошлый раз она как-то загипнотизировала его, заставила расслабиться и передать ей управление. Это не должно повториться. Только он не мог заставить её замолчать. Он не мог отделаться от неё.

<<Кроме того, тебе нельзя её любить. Есть правила, которые это запрещают. Я вполне серьёзна. Отныне ты принадлежишь Ночному Миру. Тебе не позволено любить человека. Если они узнают, они убьют вас обоих>>.

<<А ты что собиралась с нами сделать?>>

Блин, он ей ответил! Никакой болтовни!

<<Тебе я не причинила бы вреда. Мне нужна была лишь она. Я заняла бы её тело, как только оно освободилось бы…>>.

<<Не слушай>>, – приказал себе Дью.

Должен же иметься какой-то способ заблокировать её, заставить уйти из его сознания… Он стал петь.

<<Украсим дома к Рождеству… ла-ла-ла…>>.

Однажды, когда он напевал рождественский гимн, она не могла слушать его мысли.

Казалось, пение сработало и теперь. Он громко распевал рождественские гимны.

Радостные гимны <<Храни тебя Господь…>> и <<Возрадуйтесь миру…>> помогали лучше всего. А ещё <<Двенадцать дней Рождества>> – на них он продержался последние пару миль до Вудбриджа.

<<Пожалуйста, Мелус, будь там…>>.

<<Пять золотых колец… – распевал он во весь голос, подбегая к дому 5/10 с обувной коробкой под мышкой. – Все подумают, что я чокнулся, – ну и пусть!>>

<<Пять поющих птичек, четыре курицы…>>.

Он подлетел к двери в заднее помещение.

<<Две горлицы…>>.

Мелус удивлённо взглянул на него из-за прилавка.

<<И один…>>.

Он прервал песню и стремглав ринулся к Мелусу.

– Умоляю, ты должен помочь мне! Во мне поселилась Ангел, которая убивает людей!

– В тебе… что?

– Это…что-то потустороннее. Я не могу заставить её замолчать…

Дью вдруг обнаружил, что Ангел перестала говорить.

– Ага! Она испугалась, когда я вошёл сюда. Однако мне всё равно необходима твоя помощь. Пожалуйста.

Его глаза заблестели от слёз. Мелус облокотился на прилавок и опустил подбородок на руки. Он не скрывал своего удивления и… готовности помочь.

– Почему бы тебе не рассказать мне всё по порядку?

Дью уже во второй раз в тот день рассказывал свою историю. Всю. Он надеялся, что подробности объяснят Мелусу его спешку и неопытность.

– Понимаешь, я даже не настоящий колдун, – вздохнул он в заключение.

– Ну, колдун-то ты колдун. Да ещё какой! – отозвался Мелус. На его щеках заиграл румянец и в светлых глазах появилась мистическая таинственность. – Она сказала тебе правду. Все знают о потерянных детях Харманов. Летопись говорит, что малыш Элс погиб в Англии. Только, очевидно, он не погиб. И ты – его прямой потомок.

– Значит, я могу произносить заклинания?

Мелус рассмеялся.

– Каждый может произносить заклинания, из тех, кому положено, по-моему… некоторые думают по-другому.

– А ты поможешь мне снять заклинания? – Дью открыл обувную коробку. Ему было стыдно показывать куклы, хотя он и купил их тут. – Я бы не стал этого делать, если бы только знал, – слабо пробормотал он, когда Мелус взглянул на кукол.

Но тот жестом приказал ему замолчать.

– Знаю.

Дью смотрел на него напряжённо и ждал приговора.

– Ладно, похоже, ты уже стал снимать порчу. Только я думаю… может, приложить целительный бальзам… или освящённый чертополох…

Он засуетился, почти летая по лавке на своём инвалидном кресле. Он чем-то обвязал кукол.

Попросил Дью сконцентрироваться вместе с ним и произнести заклинание, которого Дью не знал. В завершение ритуала он завернул восковых кукол в материал, похожий на белый шёлк, и положил их назад в коробку.

– И это всё? Всё уже сделано?

– Ну, я думаю, пока лучше подержать кукол при себе на тот случай, если потребуется дополнительное лечение. Потом мы сможем снять с них имена и выкинуть.

– А Тан и Ким поправятся? – Дью ужасно хотелось, чтобы Мелус снова подтвердил это.

Его терзали сомнения, и он не смог удержаться от быстрого взгляда в сторону отсутствующей ноги колдуна.

Мелус перехватил его взгляд и ответил со всей прямолинейностью:

– Если Тану уже ампутировали палец, заклинание его не спасёт. Мы не можем вырастить новые конечности. – Он притронулся к собственной ноге: – Это произошло во время катания на лодке. Несчастный случай. Однако твоим мальчикам в любом случае полегчает.

Дью облегчённо вздохнул, чего не позволял себе уже пару часов. Он закрыл глаза.

– Спасибо тебе, Мелус. Ты не представляешь, как замечательно чувствовать, что никого больше не уродуешь. – Немного помолчав, он открыл глаза. – Однако самая трудная часть ещё впереди.

– Ангел?

– Да.

– Ты прав: это будет нелегко, – он посмотрел Дью прямо в глаза, – и опасно.

– Я уже понял это. – Дью нервно прошёлся по комнате. – Она может проникать в мой мозг и заставлять меня совершать поступки…

– Не только в твой. В мозг любого человека.

– И я уверен, она умеет передвигать предметы. Может отправить тачку в занос. Она всё видит. – Он подошёл поближе к прилавку. – Мелус, кто она? И почему она всё это делает? И почему со мной?

– Ну, последний вопрос самый лёгкий. Потому что ты умер. – Мелус быстро подкатился к книжной полке в конце прилавка и бережно достал оттуда ветхую книгу. – Она перехватила тебя на Переходе с Земли на Другую Сторону и завела в Потерянный Мир, на существование в котором была осуждена, – сказал он, катясь назад. – Она притворилась одной из проводников на Другую Сторону. А та обольшая крылатая тень, появившаяся в последний миг, и была настоящим ангелом. Однако твоя <<Ангел>> успела вытащить тебя из Перехода за миг до того, как Встречающая настигла тебя.

– Получается, она не настоящая ангел?

– Нет.

Дью поёжился.

– Она дьяволица?

– Я так не думаю, – успокоил его Мелус. Открыв книгу, он углубился в неё, медленно перелистывая страницы. – Судя по тому, как ты притащил её сюда, она – дух. Приводить духов на Землю можно двумя путями: их можно вызвать или… <<сходить>> за ними. Ты сделал это наиболее трудным путём.

– Погоди минуту. Так ты говоришь, я сам её привёл?

– Ну, не осознанно. Уверен, ты даже не подозревал. Похоже, она просто прицепилась к тебе и скатилась вместе с тобой вниз по туннелю – мы называем это Узкой Тропой. Духи, которые населяют Потерянный Мир, могут наблюдать за нами, иногда говорить с нами, только они не могут самостоятельно воздействовать на нас. Открыв ей путь на Землю, ты дал ей возможность свободно взаимодействовать с людьми.

– Только этого не хватало! Выходит, что с самого начала это моя вина? – Дью растерянно озирался вокруг. – Мелус, кто они такие, эти духи? Умершие люди?

– Несчастные умершие люди. – Мелус ещё полистал страницы и процитировал: – Околоземные духи – это повреждённые души. – Он захлопнул фолиант. – Смотри, всё так просто. Когда дух действительно несчастлив – совершил преступление или умер, не завершив важного дела, – он не может перейти на Другую Сторону и оказывается зажатым в пространстве… в книге это место называется <<астральные планеты около Земли>>. Мы же называем его Потерянным миром.

– Зажатым?..

– Духи не в состоянии пройти черех Переход. Они чересчур злы или отчаялись и в своей гордыне не принимают помощи. И если им удаётся добраться сюда, они могут совершать страшные, из ряда вон выходящие преступления.

– Но как от них избавиться?

Мелус вздохнул:

– Это самое трудное. Их можно отправить назад в Потерянный Мир… если у тебя имеется их кровь и волосы, а также набор особых веществ, которые я не смогу достать. И разумеется, если ты знаешь специальное заклинание, которого не знаю я.

– Ясно.

– Однако и в этом случае она просто вновь будет зажата в Потерянном Мире. Её душа не будет спасена. Но, Дью, я кое-что должен тебе сказать. – Лицо Мелуса сильно посерьезнело, и он перешёл на официальный тон: – Не тебе просить у меня совета.

– Что ты подразумеваешь?

– Дью… Я думаю, что ты действительно не понимаешь, кто ты в действительности. Дух объяснила тебе, насколько могущественны Харманы?

– Она сказала, что брат моего прадедушки Элса стал важной личностью среди ведьм.

– Самой главной. Он – король, он правит всеми нами. И все Харманы для нас – своего рода королевская семья.

Дью слабо улыбнулся:

– Итак, я принц?

– Ты говорил, что Элс – отец папы твоего папы. Ты его прямой потомок по мужской линии. Потрясающе! Мальчиков Харманов почти не осталось. Было только два во всём мире, и вот теперь ещё ты. Разве ты не понимаешь? Стоит тебе лишь сообщить об этом Ночному Миру – и все они сбегутся к тебе на помощь. Уж они-то позаботятся об Ангеле.

Дью спросил без особого энтузиазма:

– А сколько времени на это уйдёт?

– Пока они соберутся и всё такое… проверят твою принадлежность к семье, всё подготовят… я не знаю. Может, пару недель.

– Очень долго. Этот путь очень длинный. Невозможно даже себе вообразить, что натворит Ангел за эти пару недель.

– Тогда сам попытайся одолеть её.

– Как?

– Тебе придётся узнать, кем она была при жизни и какое дело оставила незаконченным. Нужно закончить её дело и лишь потом убедить её уйти. Она должна захотеть покинуть Потерянный Мир и уйти на Другую Сторону. – Мелус искоса поглядел на Дью. – Я говорил, это трудно.

– Не думаю, что она станет мне помогать. Ей всё это не понравится.

– Нет. Скорее, она постарается убрать тебя.

Дью кивнул.

– Неважно. Я уже принял решение.

ГЛАВА 15

Проницательные глаза Мелуса смотрели на него изучающе.

– Ты сильный. Я думаю, ты справишься, сын Элиуса.

– Я не сильный. Я боюсь.

– Я думаю, это вполне совместимо, – возразил Мелус и криво улыбнулся. – Дью, если ты сумеешь пройти через это, пожалуйста, возвращайся. Я хочу побеседовать с тобой кое о чём. О Ночном Мире, и о том, что зовётся Рассветным Кругом.

Тон, которым это было сказано, насторожил Дью.

– Это важно?

– Это могло бы быть важно для тебя – колдуна, рождённого от человека и окружённого людьми.

– Ладно, я возвращусь, если… – Дью опять окинул взглядом магазин.

Может, есть какой-либо талисман или ещё что-то, что он мог бы взять… Однако он знал, что обманывал себя. Если бы было что-то полезное, Мелус уже дал бы ему это. Ему оставалось лишь уйти.

– Удачи, – сказал Мелус на прощание, и Дью направился к двери.

Нельзя сказать, чтобы он знал, куда идёт.

Уже прикоснувшись к ручке скрипучей входной двери, он услышал, что Мелус окликнул его:

– Постой! Я забыл одну вещь. Кем бы ни была твоя Ангел, она родом отсюда. Околоземные духи обычно шатаются возле мест, где они умерли. Хотя, вероятно, тебе это не особенно поможет.

Дью застыл на месте и зажмурился.

– Нет, это очень полезная информация. Замечательно! У меня появилась одна идея.

Он решительно повернулся, прошёл через двери, не видя их, и вышел на площадь, не слыша рождественской музыки, которую наигрывала на свирели уличная музыкантша.

Наконец-то он знал, куда ему идти. Дью поехал назад на юг, в сторону Сомерсета, потом повернул на извилистое шоссе, ведущее на восток, в горы. За плавным поворотом он увидел раскинувшееся по обе стороны кладбище. Это было старое, однако всё ещё действующее кладбище. Обычное городское кладбище, разделённое на много участков. Бабушка Триша была совсем недавно похоронена тут на новом участке кладбища. Однако на поросшем лесом холме находились и очень древние захоронения. Что ж, если у него и был шанс найти Ангела, то именно тут. Единственная дорожка на территорию старого кладбища вела к плохонькой деревянной лестнице, которая еле держалась на расшатанных рельсовых болтах. Цепляясь за перила, Дью осторожно поднялся по ней. Наверху он остановился и огляделся. Высокая смоковница и дубы.

Словно костлявые пальцы, они протянули свои тёмные ветви во все стороны. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, и в лучах заката деревья отбрасывали длинные фиолетовые тени.

Дью собрался с духом и крикнул громко, как только мог:

– Эй! Появись! Ты знаешь, чего я хочу!

Молчание.

<<До чего глупо я выгляжу со стороны>>, – подумал Дью и быстро отбросил от себя эту мысль. Зажав замёрзшие руки под мышками, он опять закричал в безмолвную тишину: – Эй! Ты меня слышишь? Я знаю, ты рядом! Эй, ты тут?

Он наступил ногой на покрытую снегом могильную плиту. Конечно, ему нечего было делать тут одному. Получить необходимую информацию о том, кем была Ангел при жизни, какое преступление она совершила или какое дело оставила незаконченным, можно было лишь от неё самой. Никто больше ему не поможет в этом.

– Это ты? – Дью очистил от снега гранитную плиту и прочёл: <<Тина Эвин, 1775. Пролила кровь и умерла за Свободу>>. – Ты Тина Эвин?

В порыве поднимающегося ветра обледеневшие ветви дерева над его головой ударились друг о друга с хрустальным звоном.

– Нет, она шибко смела для тебя. А ты… обыкновенная трусиха.

Он начал расчищать надписи на других камнях.

– Эй, может, ты Уилла Кэйсис? <<Погибла в расцвете молодости, свалившись с кареты>> – это больше похоже на тебя. Ты была Уиллой Кэйсис?

<<У тебя напрочь пропала охота петь?>>

Дью вздрогнул… от холодного ветра.

<<А то я подобрала для тебя подходящий репертуар>>.

И знакомый голос запел хрипло и мрачно:

<<Призрак оперы тут, в твоей голове…>>.

<<Да будет тебе, Ангел! Ты могла бы спеть и получше. Почему ты не позволяешь мне увидеть тебя? Боишься встретиться со мной лицом к лицу?>>

На снегу появилось мерцающее сияние – прекрасный блёкло-серебристый свет, переливающийся и мерцающий, как шёлк.

Свечение усиливалось. В глубине его появилась фигура. И миг спустя Ангел предстала перед ним. Её ступни едва касались снега. Она выглядела самой совершенной. Прекрасная дева в серебристом мерцании. Однако теперь красота её пугала. Дью знал, что за ней скрывается.

– Привет, – сказал он шёпотом. – Полагаю, ты догадываешься, о чём я пришёл поболтать с тобой.

– Нет, и меня это не волнует. Но как неразумно прийти сюда одному! Кто-либо в курсе, где ты?

Дью шагнул к ней и заглянул в её голубые как море, глаза.

– Я знаю, кто ты, – начал он, стараясь удержать её взгляд и ставя акцент на каждом слове. – Ты не ангелица и не демоница. Ты просто человек. Такая же, как я.

– Нет. Это не так.

– Ты испытываешь те же чувства, что и любой другой человек. Ты не могла быть там счастлива. Никто не смог бы. Ты не хочешь быть похороненной в Нигде. Если бы я был мёртв, я бы возненавидел это место.

Последние слова он произнёс с такой силой, что и сам удивился. Ангел отвернулась. Дью почувствовал собственное преимущество. Он наступал.

– Да, возненавидел бы! Крутиться, как на привязи, вокруг одного и того же места, смотря на то, как другие живут и чувствуют. Быть ничем, заниматься ничем, не считая мелких пакостей, насылаемых на людей. Разве это жизнь?.. – Он осёкся, поняв свою ошибку.

Она болезненно усмехнулась:

– Жизни у меня нет.

– Хорошо, не придирайся. Разве это существование? Ты знаешь, что я подразумевал. Это ведь гадко, мерзко, это отвратительно!

Лицо Ангела передёрнулось, как от боли. Она вихрем унеслась от него. И впервые с момента их встречи Дью заметил, что она в смятении. Она металась, как зверь в клетке, и её волосы развевались, словно на ветру…

Дью торопился закрепить отвоёванное преимущество.

– Это ничем не лучше, чем гнить там. – Он пнул сухую траву возле захоронения.

Она стремительно возвратилась назад, и глаза её сверкнули неестественно ярко.

– Дью, ты что, не понимаешь? Я и есть там!

Вся его кожа покрылась мурашками, и он на миг потерял дар речи.

Невероятным усилием воли он заставил себя успокоиться и спросил ровным голосом:

– В этой могиле?

– Нет, но я покажу тебе где. Хочешь?

Королевским жестом она пригласила его спуститься с лестницы, пропуская вперёд.

Дью заколебался… и пошёл, ощущая её присутствие за спиной. Сердце его дико билось. Они будто соревновались, кто кого быстрее уничтожит. Только он должен был это сделать, должен заставить её говорить, добраться до её ярости, боли и отчаяния и всё узнать. Они соревновались, чья воля сильнее, кто крикнет громче, в ком меньше жалости, кто дольше продержится… Приз – душа Ангела. Он едва не слетел с лестницы. Очень темно, чтобы разобрать, куда ступаешь.

<<Кроме того, – отметил он мысленно, – становится всё холоднее>>.

Что-то похожее на ледяной ветер пронеслось мимо него – и свет осветил тропинку впереди. Ангел шла по ней, не оставляя следов на снегу. Дью, спотыкаясь, спешил за ней. Они направлялись в сторону нового участка кладбища. И мимо него – на самый новый.

– Тут, – сказала Ангел и повернулась лицом к нему.

Её глаза блестели, будто от слёз. Она стояла, оперевшись на могильный камень, и освещала его светом своего тела. Дью охватила дрожь. Это было именно то, что ему надо, именно то, о чём он её просил… Только всё-таки при виде её могилы у него волосы встали дыбом. Она похоронена тут. Тут, под этой могильной горой, покоится та, кому он так доверял… и кого так любил… Под звук её голоса он засыпал вечером и просыпался каждое утро… И этот человек, оказывается, лежит в гробу! Если только уже не рассыпалась в прах. Нет ни серебристых волос, ни прекрасного лица, ни мягкой улыбки… Осталось только прочесть её имя, выгравированное на надгробии.

– Я тут, Дью, – пропела она с завыванием из-за гранитного камня, изображая из себя вампиршу. – Подойди и поздоровайся со мной.

Она рассмеялась… ненавистно. Дико, безрассудно, горько. Сейчас она способна на всё. Однако, вопреки логике, сковывавший Дью ранее болезненный ужас вдруг рассеялся. И он помрачнел. Он медленно опустился на корточки перед захоронением.

Казалось, он забыл о том, что Ангел стоит около него. Дью молитвенно сложил руки, склонил голову и застыл в немой мольбе Господу, божеству, кем бы он там ни был.

Затем он снял перчатку и голой рукой аккуратно расчистил надпись.

На гранитном камне с овальным верхом было написано:

<<С любовью нашей дочери Генриэтте Фаджеоне>>.

– Генриэтта Фаджеон, – прошептал он нежно и взглянул на фигуру за надгробием. – Ты – Генриэтта?

В ответ она попыталась рассмеяться, только смех вышел натянутым и фальшивым.

– Приятно познакомиться. Я жила в Стэрбеке, мы почти соседи.

Дью опустил глаза. Дата рождения – девятнадцать лет назад. А дата смерти – прошлый год.

– Ты умерла в прошлом году. Тебе всего восемнадцать?!

– Небольшое дорожное происшествие, – объяснила она. – Я была мертвецки пьяна.

И вновь дико расхохоталась. Дью вспомнил о своей задаче.

– Боже, неужели? Получается, ты на славу повеселилась при жизни?

– Что есть жизнь? – Она зло оскалилась. – <<Гори, сгорай, короткая свеча…>> или что-то подобное.

Дью не позволил ей себя отвлечь.

– Что ты натворила? Самоубийство? Это и есть твоё преступление? А что за незаконченное дело?

– А тебе необходимо всё у меня выпытать, да?

<<Хорошо, отступим, – она пока не поддаётся. Может, стоит испробовать некоторые женские приёмы? Как там у них?>>

– Я думал, ты мне доверяешь, Ангел. Я думал, мы предназначены друг другу и у нас одна душа…

– Думал? Однако теперь ты знаешь, что нет… потому что ты нашёл свою настоящую любовь – эту гадину. – Генриэтта внезапно улыбнулась своей великолепной улыбкой. – Ну и пусть! Пускай у нас и не общая душа, но, знаешь, мы связаны. Мы родственники. Дальние, но родство прослеживается.

Дью уронил руки. Догадка поразила его, он впился в неё взглядом. Нет, он был не совсем уверен. Впрочем, он и раньше чувствовал…

– Тебя никогда не удивляло, почему у нас одинаковый цвет глаз? – Она смотрела на него сверху вниз. И в обступившей их темноте глаза её сияли, как голубой огонь. – Я подразумеваю, они не совсем обычные. Такие глаза были у твоего прадедушки Элса, а также у его сестры-близняшки Эммы.

Близнецы!

<<Ну конечно! Потерянные дети Харманов, сказал Мелус. Элс и Эмма>>.

– И ты…

Она ухмыльнулась.

– Неужели допёрло? Да, я правнучка Эммы.

Теперь Дью многое понял. Его мысли неслись галопом.

– Так ты тоже колдунья. Поэтому ты знаешь и заклинания, и магические ритуалы, и ещё много чего. Только как ты узнала о своём происхождении?

– Пришли какие-то придурки из Рассветного Круга, – сказала Генриэтта. – Они искали потерянных ведьм и смогли вычислить потомков Эммы. Мне рассказали достаточно для того, чтобы я поняла, какой силой обладаю. А затем я велела им проваливать.

– Почему?

– Они лохи. Всё, о чём они заботятся, – это свести вместе людей и обитателей ночи. Только я знала, что Ночной Мир – для меня. А люди вполне заслуживают того, что имеют.

Дью замёрз. Пальцы покраснели и опухли. Он напрасно пытался натянуть перчатку назад на руку.

– Генриэтта, ты человек. Частично, так же как и я.

– Нет. Мы выше их. Мы особенные…

– Мы не особенные. Мы не лучше, чем кто-нибудь другой.

Генриэтта неприятно усмехнулась.

– Вот тут ты ошибаешься. Создания ночи по праву рождения охотники. Имеются законы, которые это утверждают.

Дью вздрогнул, и на сей раз уже не от ветра.

– Действительно? Поэтому ты и заставила меня пойти в клуб? Ты хотела, чтобы они на меня поохотились?

– Нет, ну что за идиот! – Глаза Генриэтты вспыхнули. – Я ведь сказала, ты – один из них. Я просто хотела, чтобы ты осознал это. Ты мог бы остаться и присоединиться к ним…

– Зачем?

– Тогда ты стал бы таким же, как и я!

И вновь сильный порыв ветра. Обледеневшие ветви деревьев стонали, словно от боли.

– Зачем?

– Тогда ты мог бы прийти ко мне в Потерянный Мир. Мы могли бы быть вместе. Навсегда. Если бы ты присоединился к ним, ты бы уже никогда не смог перейти на Другую Сторону…

– …после смерти! Ты хотела, чтобы я умер.

– Лишь сначала… – начала было смущённо оправдываться Генриэтта.

Дью возмущённо взорвался.

– Ты всё спланировала! Ты заманила меня. Скажешь, нет? Нет? Тот плач, что я услышал в лесу, – это была ты!

– Я…

– Всё, что ты делала, ты делала для того, чтобы убить меня! И тогда я бы составил тебе там компанию!

– Я была так одинока!

Её слова подхватило эхо. Затем глаза Генриэтты потемнели, и она отвернулась.

– Я была так одинока… – повторила она с таким отчаянием в голосе, что Дью невольно шагнул к ней. – Однаке ведь я не сделала этого. Я могла бы жить с тобой тут…

– …убив Джиллиан и захватив её тело. Да, грандиозный план!

Но она не шевельнулась. Дью потянулся к ней и его рука прошла через её плечо.

Он удивлённо посмотрел на свою руку и тихо сказал:

– Генриэтта, расскажи мне, что ты натворила. Какое такое незаконченное дело?

– И ты попытаешься отправить меня назад.

– Да.

– А что, если я не хочу назад!

– Ты должна! – Дью настаивал, сжав зубы. – Ты не принадлежишь больше этому миру! Это больше не твой мир! И тебе нечего тут делать, кроме… кроме того, чтобы творить зло! – Он тяжело вздохнул.

Она обернулась – опять этот дикий взгляд.

– Может, мне нравится творить зло.

– Ты не понимаешь. Я не позволю тебе. Я не собираюсь останавливаться или сдаваться. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы отправить тебя назад.

– А вдруг у тебя больше не будет возможности?

Порыв ветра. И будто тысячи жгучих игл впились в лицо Дью.

– А вдруг сейчас начнётся буран?

– Генриэтта, перестань!

Метель сбивала его с ног.

– Внезапно налетевший ураган, которого никто не ожидал.

– Генриэтта…

Стало очень темно. Луну и звёзды заволокли тучи. Дью не видел ничего, исключая беснующийся вокруг снежный вихрь. От холода он стучал зубами.

– А что, если тачка Эда не заведётся? Если что-то случилось с мотором…

– Не делай этого! Генриэтта!

Теперь он уже не видел её. Она будто растворилась в метели. Снег всё сильнее бил в его лицо.

– Никто не знает, где ты… Ах, как неблагоразумно с твоей стороны, Кузнечик. Надо, чтобы кто-то приглядывал за тобой.

Дью ловил воздух открытым ртом. Он попытался сделать шаг, но ветер прижал его к чему-то твёрдому. К могильному камню. П

роизошло именно то, чего он так боялся. Его Ангел восстала против него и стремилась его уничтожить. Но даже теперь он не отказался от своего плана.

Ветер доносил до него голос Генриэтты:

– А что, если я просто уйду и оставлю тебя тут ненадолго?

Глаза Дью слезились, и слёзы замерзали на ресницах. Он едва дышал.

Но он собрался с силами и, хватаясь за могильный камень, крикнул:

– Ты не сможешь! Ты знаешь, что не сможешь!..

– Почему это?

Он ответил вопросом на вопрос:

– Почему ты не убила Джиллиан?

Ответом послужило только завывание ветра.

В глазах сплошной туман. Обжигающий холод.

Он пытался держаться руками за камень, однако пальцы совсем онемели.

– Ты не смогла, Генриэтта! Ты не можешь убить человека. Когда дошло до дела – ты не смогла!

Он ждал. Сначала он подумал, что ошибся, что она оставила его одного замерзать. Однако потом он почувствовал, что ветер стихает.

Снежная завеса стала прозрачнее. Снегопад прекратился. И в воздухе снова возник сияющий силуэт Генриэтты. Он её ясно видел.

Он видел даже выражение её глаз. В них была горечь, злость и ещё что-то, может, мольба.

– Я смогла, Дью. Это именно то, что я и сделала. Я убила человека.

Дью содрогнулся.

<<Какой ужас! Но может, тому было оправдание? Борьба. Самозащита…>>.

Он тихо спросил:

– Кого?

– Ты не догадываешься? Прескота Блицера.

ГЛАВА 16

Дью остолбенел, будто его запорошенное снегом тело превратилось в лёд. Это было худшее, самое худшее из всего, что он мог себе представить.

<<Она убила ребёнка!>>

– Ты убила маленького мальчика, который попал в прошлом году на Хиллкрест Роуд.

Странно, но именно о нём подумал Дью, хотя это было совсем неразумно, когда услышал плач ребёнка.

– Я исполняла заклинание, – пробормотала Генриэтта, – великое заклинание. Я быстро всему научилась. Это было заклинание на пламя – поэтому я ушла в лес. В снег, где пылать нечему. Мальчишка выскочил вообще неожиданно. Он бежал за своим псом.

Она смотрела в пространство невидящим взглядом, её лицо смертельно побледнело.

Нет, Генриэтта выглядела не ночной охотницей, а, скорее, жертвой. Дью понимал, она была не с ним в ту минуту: она была далеко, с Прескотом.

– Они прорвали круг, очерчённый для ритуала. Всё случилось очень быстро. Пламя было всюду – большая белая вспышка, как молния. Потом всё исчезло. – Она помолчала. – Пёс успел выбежать, а он нет.

Дью закрыл глаза, пытаясь представить себе…

– О господи! – И тут у него внутри всё перевернулось. – Генриэтта…

– Я положила его тело в тачку. Я хотела отвезти его в больницу, но он был мёртв. И я… я испугалась. В конце концов я остановилась и закопала его в лесу.

– Генриэтта…

– Я приехала домой. И пошла на вечеринку. Видишь, при жизни я была легкомысленной девушкой. Всё больше по тусовкам… Думала только о развлечениях и о себе! В этом вся жизнь ведьм.

Впервые её чувство вырвалось наружу – это была ненависть. Она ненавидела себя.

– Я напилась, отчаянно напилась.

Дью догадался.

– Ты никому не сказала!

– На обратном пути я разбила тачку о дерево. Вот и всё. – Она рассмеялась, однако это трудно было назвать смехом. – Я очнулась в Потерянном Мире. Там не с кем говорить, не к кому прикоснуться, но оттуда можно всё видеть. Я наблюдала за тем, как его искали. Они прошли всего в шаге от его тела.

Дью отвернулся, пытаясь не расплакаться.

Внутри него словно что-то сломалось. Это ведь несправедливо! Впрочем, у него не было времени на философские размышления.

<<Допустим, на самом деле она не виновата… разве теперь это имеет значение? Исполнила роль – получи по заслугам. Генриэтта сыграла свою роль плохо. У неё было всё: прекрасная внешность, проницательный ум и большая ведьмовская сила. И всё это она растратила. Неважно. Начнём с того, что есть>>.

– Генриэтта, ты должна сказать мне, где он. Ты что, не понимаешь? Это и есть твоё незавершённое дело. Его родители не знают… – Дью говорил, глотая слёзы и напрасно стараясь сдержать дрожь в голосе, – …жив он или мёртв. Ты не думаешь, что им надо знать это?

Продолжительная пауза.

Потом она сказала, как упрямый ребёнок:

– Я никуда не хочу идти.

<<Испуганный ребёнок>>, – подумал Дью.

Но он не отвернулся от неё.

– Генриэтта, они имеют право знать, – уговаривал он её мягко. – Когда они успокоятся…

Она почти закричала:

– И что с того?! Мне всё равно нет покоя! – Она не просто испугана – она в панике. – Мне некуда идти. Они не примут меня!

Дью покачал головой. Ему нечем было утешить её.

– Всё равно мы должны. Я останусь с тобой, если хочешь. Ведь мы родственники, Генриэтта. – Затем очень тихо он попросил: – Отведи меня к Прескоту.

Она долго молчала. Дью показалось, что он никогда в жизни не ждал так долго. Генриэтта смотрела куда-то в ночное небо, и её глаза были полны горечи. Наконец она перевела взгляд на него и кивнула.

***

– Тут?

Джиллиан наклонилась и прикоснулась рукой к сугробу. Её светлые глаза смотрели на Дью немного испуганно. Но губы были решительно сжаты.

– Да. Как раз тут.

– Странное место…

Дью начал работать лопатой. Джиллиан отгребала снег, скатывая снежные комья. Она старалась думать о том, как делала это в детстве, как весело и забавно ей было тогда.

Она упорно цеплялась за эту мысль до тех пор, пока Дью не сказал:

– Я её нашёл.

Он отступил назад, отряхивая рукава и перчатки. День был ясный, и полуденное солнце ярко сияло в холодном синем небе. От маленькой поляны веяло покоем – вечным покоем. Нетронутую белизну снега нарушал только тонкий след мышки-полёвки, которая устроила тут свою нору. Несколько раз глубоко вздохнув, Дью стиснул кулаки, опасливо посмотрел на сугроб. Он раскопал не так уж много. Джиллиан стояла на коленях перед вырытой им неглубокой канавой, на дне её чётко выделялся обгоревший кусок синего вязаного шарфа. Джиллиан разревелась. Дью тоже шмыгнул носом и прослезился.

– Давай скажем, что в последний учебный день перед Рождеством мы отпросились с уроков, чтобы поиграть в снежки в лесу. И решили построить снежную крепость…

– …и случайно нашли тело. – Джиллиан встала и положила руку на его плечо. – Звучит весьма странно, но всё-таки не так странно, как правда.

– Разве нас могут заподозрить? Мы даже не были знакомы с Прескотом Блицером. Они поймут, что он был убит, потому что тело закопали. Но они никогда не узнают, как он погиб. Подумают, что кто-то пытался спалить тело, чтобы избавиться от него.

Джиллиан обняла его за шею, и он прижался к ней. Они стояли так пару минут, поддерживая друг друга. Теперь это казалось таким естественным. И раньше она столь же просто, не колеблясь ни минуты, согласилась откопать тело… а Дью даже не удивился. Он ожидал именно этого. У них же одна душа.

Они вместе.

Наконец она тихо спросила:

– Ты готов?

– Да.

Они вышли из леса, и Джиллиан спросила ещё тише:

– Она тут?

– Нет. Я не видел её с того мига, как она показала мне это место. Она просто исчезла и больше не болтает со мной.

Джиллиан крепко обняла его.

***

Госпожа Блицер приехала поздно, когда все полицейские автомобили уже уехали. Было очень темно и ничего не видно. Вот уже час, как Джиллиан уговаривала Дью уйти отсюда.

Родители тоже торопили Дью. Они были тут. И отец и мать. То и дело подходили к нему, брали за руку. Мать Джиллиан и её отчим стояли тут же неподалёку. Последние пару дней оказались тяжёлыми для всех и собрали всех вместе. Джиллиан была бледна, однако держалась спокойно, Дью отчаянно дрожал, но никак не соглашался уйти. По крайней мере, никто не заподозрил их в убийстве Прескота Блицера. И вот теперь приехала мать Прескота. Одна. Приехала, чтобы увидеть последнее пристанище своего сына, хотя следовательница уже увезла его тело.

Полиция пропустила её, и она пошла на поляну, светя под ноги фонариком смартфона.

Дью потянул Джиллиан за руку. Она секунду сопротивлялась, но потом последовала за ним. Дью услышал шёпот за спиной. Что они делают? Зачем они пошли за несчастной матерью Прескота? Господи – это ведь бесчеловечно! Но никто не решился остановить их. Они шли на небольшом расстоянии от Блицер. Дью старался заглянуть в её лицо. Проблема в том, что он многого не знал о духах. Он, например, не знал, как теперь освободить Генриэтту из Потерянного Мира. Что сказать матери Прескота? Как объяснить, что та, кто совершила убийство, жалеет об этом, хотя и не может сама покаяться? Он мог бы попасться, проявив очень большой интерес и излишнюю осведомлённость в преступлении.

Но странно, всё это не очень его пугало – не так, как должно было. Они с Генриэттой родственники, и, значит, он будет платить по её долгам. Он должен всё исправить! Только как?! Пока он нерешительно стоял, Блицер опустилась на колени на истоптанный снег. О боже! Как больно! Если бы руки не поддерживали Дью, он бы просто упал.

Однако Джиллиан держала его. Опустив голову, она зарылась лицом в его куртку. Дью не мог отвести взгляда от женщины на коленях. Она плакала. Он никогда не видел, чтобы женщина в её возрасте плакала, и от этого было больно и страшно. Она долго стояла на коленях, её куртка расстегнулась и накрыла снег… Но, когда она подняла голову, он заметил, что в её лице появилось что-то похожее на облегчение… умиротворение.

– Я знаю, мой сын теперь в лучшем мире, – еле слышно проговорила она. – И кто бы ни совершил это убийство, я прощаю его.

Сердце Дью пронзила холодная молния и потом по телу разлилось тепло. Джиллиан расплакалась. Безудержно. Слёзы ручьями потекли из глаз. В то же время душа Дью наполнилась надеждой. Затем он почувствовал, как Джиллиан вздрогнула и резко подняла голову. Её мокрый взгляд был прикован к чему-то поверх головы Блицер.

Там в небе парила Генриэтта Фаджеон.

Она плакала, повторяя вновь и вновь:

<<…мне жаль, мне так жаль…>>.

Прощение было испрошено и получено. Ну, пусть не совсем в том порядке. Вот оно. Ноги Дью затряслись.

Джиллиан прошептала:

– Ты видишь?

Однако, кроме них, никто больше не видел её.

Встав с колен, Блицер прошла мимо – назад к дороге. Джиллиан всё ещё смотрела на Генриэтту.

– Значит, вот как она выглядит. Неудивительно, что ты решил…

– …что она ангел, – договорил за неё Дью.

Но… почему Генриэтта всё ещё тут? Разве прощения недостаточно, чтобы освободить её? Или есть что-то ещё, что нужно сделать?

Генриэтта повернулась к нему. Её щёки были мокрыми от слёз.

– Подойди, – попросила она. – Мне нужно кое-что тебе сказать.

Дью шагнул вперёд и потянул за руку Джиллиан. Генриэтта повела их через заросли на другую поляну. Деревья и темнота обступили их и скрыли от окриков полиции и гула трассы. Дью уже догадался, зачем Генриэтта спустилась и встала перед ними. Но он решил – пусть лучше сама скажет.

– Надо, чтобы и ты простил меня.

– Я прощаю тебя, – с готовностью ответил Дью.

– Нет, ты не знаешь… Я совершала ужасные вещи по отношению к тебе. Я пыталась уничтожить тебя, развратить твою душу.

– Знаю. Но ты сделала и много хорошего. Ты помогла мне… повзрослеть.

Ангел помогла Дью победить его страхи.

Приобрести уверенность в себе. Узнать о его колдовском происхождении. И найти свою половинку. И она была близка ему настолько, насколько не сможет быть близким никто другой.

– Ты… – Дью снова едва не растрогался. – Я буду скучать по тебе.

Она стояла перед ним и бледно сияла. Он заметил, что у неё круги под глазами. Но губы её улыбались. И ему показалось, что она стала ещё прекраснее.

– Всё будет хорошо, – сказала она мягко, – … для тебя. Твоему папе становится лучше.

Дью кивнул.

– Я навестила Тана и Кима. С ними тоже всё будет хорошо. У Тана все пальцы целы.

– Знаю.

– Тебе нужно зайти к Мелусу. Ты можешь очень помочь Рассветному Кругу. А они помогут тебе разобраться с Ночным Миром.

– Ладно.

– И может быть, тебе стоит в колледже поговорить с Дэрилом. У него имеется секрет, о котором Ким трепался прошлым летом. Дело в том…

– Стоп, Генриэтта! – Дью протестующе поднял руку. – Я ничего не хочу знать. Дэрил, если захочет, и сам обо всём мне сообщит. А если нет – то нет. Отныне я буду действовать самостоятельно.

Он уже стал думать о колледже. Последнюю ночь он лежал один в спальне и размышлял.

Всё должно перемениться. На удивление легко он разобрался, кто в его компании чего стоил. Аман-Предводитель, и Стефан-Певец, и Джон-Модельер совсем не плохие. Не лучше и не хуже, чем и другие, не столь классные мальчишки. Он был бы не прочь сохранить с ними приятельские отношения. Дэрил – нет, не Дэрил-Богач, а просто Дэрил – очень хороший. Похоже, они станут настоящими друзьями. И конечно, Эд, которому он многим обязан. Что же касается других: Тана, Кима, Коры, Бри и Мэй, – то Дью совсем не хотел с ними знаться. Не беда, если его никогда больше не пригласят на крутую тусовку.

– И я действительно не хочу знать, Генриэтта, пытался ли Джон совершить самоубийство, – сказал он.

Она помолчала.

Взглянула на него сияющими глазами:

– Ладно. Ты и сам со всем прекрасно справишься.

И впервые она перевела взгляд на Джиллиан.

Мгновение они в упор смотрели друг на друга.

Не враждебно. Просто изучающе.

Затем Генриэтта повернулась к Дью и тихо сказала:

– Вот ещё что: я передумала убивать её не потому, что не смогла бы убить человека. Просто я не хотела, чтобы ты возненавидел меня навеки.

<<О, Генриэтта!..>>

Дью протянул к ней руку. Она тоже. Их пальцы встретились, проникая друг в друга… но они не могли коснуться друг друга. И никогда не смогут. И вдруг лицо Генриэтты изменилось.

Она обернулась и подняла голову вверх, в тёмное, звёздное небо. Дью ничего не смог там увидеть. Однако он почувствовал… какое-то движение… что-то надвигалось… Генриэтта была подхвачена ветром, будто опавший лист.

Её рука всё ещё тянулась к нему, но она уже была в воздухе. Удивлённое выражение лица Генриэтты сменилось благоговением. И потом радостью. Радостью и… прозрением.

– Мне нужно идти, – сказала она.

Дью вглядывался в тёмное небо. Но ничего не видел. Ни туннеля, ни поляны. Куда идти?

Неужели опять в Потерянный Мир?

Небосклон пересёк сверкающий луч. Он был цвета солнечного зайчика на снегу.

Невероятно яркий, но смотреть на него было не больно. Он переливался всеми цветами и оттенками, и вместе они составляли белый.

– Генриэтта…

С ней что-то происходило. Она удалялась не двигаясь. Таяла. Исчезала в Небытии. Он терял её.

– Прощай, Генриэтта!

Свет тоже постепенно таял. Только перед тем как насовсем исчезнуть, он вдруг принял форму. Большая белокрылая тень заслонила собою Генриэтту. На краткое мгновение Дью почувствовал, что крылья коснулись и его, окутав умиротворением и… любовью. Свет пропал вместе с Генриэттой. И всё вокруг стало прежним.

– Ты видела это? – прошептал Дью сдавленным голосом.

– Кажется, да. – Джиллиан была потрясена, в её глазах застыло удивление. – Может… ангелы на самом деле существуют?

Она стояла, задрав голову.

– Смотри! Звёзды…

Не звёзды… больше похоже на звёздную пыль. Хрустальные искорки света – замёрзшая красота – сыпались вниз.

– Но на небе нет ни облака…

– Уже есть… – И едва Джиллиан сказала это, звёзды исчезли за облаками.

Дью почувствовал холодное прикосновение к щеке. Как поцелуй. Только это просто обычный снег, обыкновенное волшебство.

Они с Джиллиан стояли, держась за руки, и глядели, как падает снег, благословляя ночь.