Столетие «Спартака» некоторые спартаковцы не признают, полагая, что клуб основан в 1935-м, соответственно и до столетия еще далеко. Так, например, считает старейший из ныне живущих футболистов «Спартака» Никита Симонян. И все-таки клуб официально утвердил за собой дату основания именно 18 апреля 1922 года. В тот день Московский клуб спорта (МКС) – именно от него ведется история «Спартака» – провел матч с Замоскворецким клубом спорта (ЗКС) и выиграл 3:2.

Те, кто считает датой основания 1935-й, ориентируются на создание спортивного общества «Спартак», куда вошла и футбольная команда. Но она существовала и до этого, только под другими названиями. Это подтверждают и современные источники, и советские издания. Например, в календаре-справочнике «Футбол 1948» Госкультпросветиздата или в еженедельнике «Футбол» (№ 6 за 1963 год) говорится, что история «Спартака» началась именно с МКС в 1922 году.

Один из братьев-основателей «Спартака» Андрей Старостин упоминает стадион на Пресне, который был построен в 1922-м, в своей книге «Повесть о футболе», вышедшей в 1973 году:

– На стадионе и возник Московский клуб спорта – МКС, который в последующем переименовывался в СК «Красная Пресня», «Пищевики», «Дукат», «Мукомолы», «Промкооперация» и, наконец, в пожизненно укоренившееся название «Спартак». Рождение нового клуба на Пресне в 1922 году стало и для меня знаменательной датой. Из дикого футбола я перешел в футбол организованный – в юношескую команду МКС.

Если исходить из того, что клуб основан в 1922-м, юбилейные сезоны обычно складывались для красно-белых удачно.

Первый чемпионат СССР состоялся только в 1936-м. В 1942-м он не проводился – шла Великая Отечественная. Но «Спартак» в тот год стал осенним чемпионом Москвы и обладателем Кубка. В 1952-м, впервые после войны, «Спартак» – чемпион Советского Союза. Спустя десять лет – команда вновь лучшая. Чемпионскими стали 1982-й и 1992-й, бронза была в 2002-м, серебро – в 2012-м.

Провал случился только раз – полвека назад, в 1972-м. Тогда «Спартак» стал лишь 11-м. При этом, правда, играл в финале Кубка СССР. С московским «Торпедо» пришлось проводить два матча, так как первый завершился вничью. Таков был регламент. А в Кубке обладателей кубков красно-белые смогли пройти мощный мадридский «Атлетико». В Испании победили 4:3, а в Москве на промороженном поле стадиона «Динамо» в ноябре сначала «горели» 0:2.

– И тут я продрался по краю, пройдя трех испанцев, и прострелил в штрафную, – вспоминает Евгений Ловчев, ставший в 1972-м лучшим футболистом СССР. – Набегавший Саша Пискарев не попал по мячу, но на дальней штанге оказался Галимзян Хусаинов, который переправил мяч в ворота. Он после матча сказал: «Дядя Гиля вам еще одну поездку в Европу устроил».

Из таких воспоминаний и состоит эта книга. Воспоминаний людей, которые не наблюдали за историей «Спартака», а сами ее писали. Какие-то из этих историй уже рассказаны, но каждый раз они обрастают новыми подробностями, легендами, опровержениями, поправками. Так и сама история «Спартака» остается живой.

ЧЕМПИОНЫ

Главный тренер – Василий СОКОЛОВ

ЧЕМПИОНЫ

Главный тренер – Никита СИМОНЯН

11-Е МЕСТО

Главный тренер – Никита СИМОНЯН

3-Е МЕСТО

Главный тренер – Константин БЕСКОВ

ЧЕМПИОНЫ

Главный тренер – Олег РОМАНЦЕВ

3-Е МЕСТО

Главный тренер – Олег РОМАНЦЕВ

2-Е МЕСТО

Главный тренер – Валерий КАРПИН

Титулы чемпиона СССР/России: 22

Серебряные медали чемпионата СССР/России: 18

Бронзовые медали чемпионата СССР/России: 12

Кубок СССР/России: 13

Суперкубок России: 1

Победитель первой лиги СССР: 1

Также «Спартак» семь раз выигрывал чемпионат Москвы, трижды становился серебряным и шесть раз бронзовым призером. Однажды выиграл Кубок Москвы и дважды Кубок чемпионов двух столиц, известный и как Кубок Тосмена; становился серебряным призером этого турнира и дважды вторым на Кубке КФС – «Коломяги». В 1990–2000-х красно-белые шесть раз выигрывали Кубок чемпионов Содружества и трижды становились серебряными призерами.

Кубок европейских чемпионов/Лига чемпионов: полуфинал в сезоне 1990/91

Кубок УЕФА/Лига Европы: полуфинал в сезоне 1997/98

Кубок обладателей кубков: полуфинал в сезоне 1992/93

Кубок Интертото: четвертьфинал в сезоне 2004

За МКС, который считается предшественником «Спартака», играли трое из братьев – Николай, Андрей и Александр, младший Петр стал выступать позже. Клуб почти 15 лет регулярно менял названия. Был «Красной Пресней», «Пищевиками», «Промкооперацией», «Дукатом». Пока Николай Старостин не предложил название «Спартак». И за него уже сыграли все четверо Старостиных.

Хотя есть версия, что вариант со «Спартаком» – римским рабом-гладиатором, предводителем восстания – подсказал комсомольский вожак Александр Косарев. С ним в 1930-х сблизился Николай Старостин, который и играл, и занимался делами команды. Да, если играющие тренеры тогда были делом обычным, то играющий генеральный менеджер, пожалуй, только один.

Но с названием «Спартак» на самом деле все сложнее. В 1994-м в еженедельнике «Футбол» была опубликована статья кандидата исторических наук Н. Дорохова, в которой он писал, что еще в 1932-м был принят устав Добровольного Всеармейского физкультурного общества «Спартак». В Москве должен был появиться и стадион «Спартак» для красноармейцев. Но в итоге в истории остался Центральный спортивный клуб армии. Правда, новые владельцы футбольного ЦСКА решили вести историю от Общества любителей лыжного спорта (ОЛЛС), основанного в 1911 году. Да, летом лыжники играли в футбол.

Почему «Спартаком» так и не стал армейский клуб, неизвестно. Возможно, потому что почти все военачальники, которым принадлежала эта идея, были репрессированы в годы Большого террора. Стало не до футбола, а потом началась Великая Отечественная. Комсомольский предводитель Косарев, стоявший у истоков «Спартака», который мы знаем, тоже стал жертвой репрессий – его расстреляли в 1939-м, а в 1954-м реабилитировали посмертно.

До братьев Старостиных добрались в 1942-м. Их обвинили в антисоветской агитации. Высшей меры удалось избежать, но все были сосланы в лагеря.

Журналист и писатель Станислав Гридасов в своем телеграм-канале публиковал выдержки из дела Старостиных, которое он изучал в архиве. Так, например, на допросе на Лубянке 16 августа 1942 года Николай Старостин давал следующие показания: «Я намерен был приступить к организации профессионального футбольного клуба по образцу Западной Европы немедленно после окончания воны».

Старостин, который к тому моменту уже пять месяцев находился в застенке, также указывал на допросах о планах создать в стране футбольную ассоциацию, чтобы клубы могли принимать участие в международных встречах и получать прибыль.

К этой системе советские клубы придут позже, и «Спартак», конечно, тоже. Причем с Николаем Старостиным. Но сначала ему и братьям предстояло выжить в системе ГУЛАГа.

– Старостины не раз подчеркивали, что именно футбол помог им в заключении, в тяжелейших условиях, – говорит Алексей Матвеев, директор музея истории «Спартака», где хранятся документы, связанные с жизнью братьев. – Еще до войны в стране братья были очень популярны. И когда они были сосланы на север, к Старостиным одинаково хорошо относились и заключенные, и надзиратели. Если даже с одной стороны не было бы такого отношения, могли быть большие проблемы.

Будучи репрессированными, Андрей и Николай Старостины тренировали команды, которые участвовали в чемпионате среди лагерей. Начальники боролись за то, чтобы в их командах появились известные тренеры. Но так было далеко не сразу. Об этом свидетельствуют документы, которые в музей передали родственники Старостиных, в том числе внучатый племянник Николая Старостина Андрей Лавров.

Например, воспоминания о жизни в заключении младшего из братьев – Петра Старостина. Его рукопись, составленная в 1989 году, за четыре года до смерти, так и называется – «Краткое изложение воспоминаний о пребывании в заключении».

– Москва. 1942 год. 21 марта. 4 часа утра, – пишет в воспоминаниях Петр Петрович. – Просыпаемся удивленные и несколько испуганные от неожиданности. Открываю дверь. При входе трое мужчин. «Здесь проживает Старостин Петр Петрович?» – «Да, это я». – «Вы арестованы. Вот ордер на арест и обыск». Чувствую, как за спиной заволновалась жена Зоя Алексеевна. Стараюсь ее успокоить. Это недоразумение, ошибка. Меня поторапливают быстрее одеваться. Жена наскоро набирает что-то в дорогу. Пытаюсь ее убедить, что это не понадобится.

Проснулся четырехлетний сын Андрюшка, спрашивает: «Пап, ты куда?» – «Спи, сынок, скоро вернусь». В коридоре дворник шепчет: «У Николая Петровича (старшего моего брата) тоже обыск… Привозят на Лубянку».

Помещение, в котором Петра Старостина содержат на Лубянке, как он пишет, размером «чуть больше телефонной будки».

– Потом переводят в светлую комнату. Снимают верхнюю одежду, остаюсь в рубашке и брюках, ощупывают, нет ли каких-то предметов. Входит парикмахер и начинает стричь наголо. Возмущаюсь, пытаюсь сопротивляться в мыслях, как я вернусь домой с бритой головой. Но он молча продолжает свое дело и доводит его до конца. Видимо, к таким протестам он давно привык, – констатирует спустя несколько десятков лет младший из Старостиных.

– Замеряется рост – 178 см, вес – 71 кг, снимают отпечатки пальцев, – продолжает он свой рассказ. – Потом подъем по лестнице и по длинным коридорам в одиночную камеру – небольших размеров комнату с зарешеченным окном под потолком и наружным козырьком, отчего в комнате стоит полумрак. В этой комнате мне предстоит пребывать более года, а потом в течение девяти месяцев в Бутырской тюрьме. Итого в общей сложности 21 месяц одиночного тюремного заключения.

Потом было этапирование. Одну из глав своего хождения по мукам Петр Старостин называет «Первое знакомство с уголовниками»:

– Москва, декабрь месяц, 1943 год. Еду в «столыпинском» вагоне в направлении севера. Купе набито до отказа, свыкаюсь с обстановкой. Через несколько дней прибываем в Свердловск. Пересыльная тюрьма. Большая комната с лежащими и сидящими на полу заключенными… Ночью раздаются удары и крики, кого-то грабят. Это, очевидно, Гоша. Мы его заметили еще днем. Он сидел в группе среди своих помощников у противоположной стены и пристально разглядывал всех приходящих. Днем он командовал раздачей хлеба и разливом баланды, при этом многих заметно обделял, забирая себе оставшиеся излишки…

В следующую ночь грабеж и крики, как вспоминает Петр Старостин, повторились…

– В душе накапливалось возмущение, – пишет он. – С рассветом решили дать этой компании бой. К нам присоединились расположившиеся рядом коренастый блондин Гулько и чернобородый молчаливый Жунев. Первый осужден за восхваление вражеской техники, второй, по доносу, за укрывательство и связь с врагами народа. Стычка была на удивление короткой. Гоша покорился предъявленному требованию, а сам оказался хилым парнем со слабыми тонкими руками и испитым морщинистым лицом.

Ко мне подошел интеллигентного вида пожилой худощавый человек в больших рваных опорках. Со смущенной улыбкой он сказал, что ночью с него сняли ботинки. К счастью, их не успели реализовать через посыльного. Гоша возвратил их хозяину. Им оказался бывший главный инженер Московского автомобильного автозавода имени Сталина…

Работал бывший инженер ЗИСа вместе со Старостиным и тысячами других заключенных на стройке другого завода – Нижнетагильского металлургического. Лагерь этот Петр Петрович описал так:

– Большой лагерь состоит из двух зон – мужской и женской, разделенной забором из колючей проволоки. Общая численность – около 5000 человек… Зона оцепления находится в двух километрах от лагеря. Бригадир Ермилов лет 40 – рецидивист. Пользуется дурной славой. Дисциплина – палочная. С ней он и ходит, часто пуская в дело. Меня не трогает. В бригаде около 50 человек, все его боятся. Боюсь и я. Указания выполняю, но стараюсь держаться с достоинством.

Работаем на открытом воздухе. Разгар зимы 1944 года. Холодно и голодно. Копаем землю. Подносим бетон, кирпич, пилим бревна, обогреваемся у костра по разрешению Ермилова. Бригада считается ударной, даем хорошую выработку. Получаю 750 граммов хлеба – это выше среднебригадной. Максимальную – 900 граммов – получает только Ермилов и его подручные. Очень устаю. Это самая тяжелая зима из всех, которые я пережил в лагерях.

Действует приказ Сталина – за отказ от работ применять жесткие меры, вплоть до расстрела. Поэтому на развод выходим через не могу. По дороге многие падали. Смертность доходила до 40 человек в день. По лагерю прошел слух – прошлой ночью трое доходяг проникли в морг и вырвали мягкие места у трупов…

В главе «Победа» Петр Старостин вспоминает, как в лагере встречали победу в Великой Отечественной и гадали, будет ли амнистия. Младший Старостин, как и его братья, полагал, что их, политических, она, однако, не коснется. Так и произошло. Братьев реабилитируют только после смерти Сталина в 1953-м.

– Спасибо Никите Сергеевичу Хрущеву, – пишет Петр Петрович. – Вслед за мной были реабилитированы братья, и вот через 12 с половиной лет мы вновь встретились в Москве. Сразу лег в больницу по поводу туберкулеза. Была сделана операция на легких. После пятилетнего лечения снят с учета туберкулезной больницы. Но все же лагерь не прошел даром. Очевидно, неоднократное обморожение вызвало новую болезнь, приведшую впоследствии к ампутации ноги. Оставшаяся тоже оперирована после разрыва мениска и крестообразных связок. Травма, которая преждевременно, в 27 лет, вывела меня из списка футболистов…

…Воспоминания о лагерях, изложенные Петром Старостиным, не покидали его до конца дней. В конце рукописи он признается: «Ночами преследует один и тот же сон – я в лагере, окончился срок, а меня все не отпускают. Просыпаюсь и облегченно вздыхаю – хорошо, что это не явь».

В музее «Спартака» сохранилась не только рукопись младшего из братьев, но и подлинные письма Александра Старостина, его фото, которое он отправлял из Инты в ноябре 1952-го. Годы лагерей не лишили его чувства юмора. «Хорош гусь? Былой красавец превратился в печеное яблоко», – подписано на обороте карточки. И самое главное в конце: «Но ничего».

Старостины не сломались и боролись до конца.

А вот что Александр писал сестре Тамаре Малиновцевой 26 мая 1944-го:

«Здравствуй, Тома!

Вчера получил твое письмо от 14.04 и спешу тебе ответить. Очень тебя за него благодарю… Меня очень интересует, как ты живешь? Чувствуешь себя?.. Я лично забрался очень далеко. За полярный круг, где зимой почти сплошная ночь, а летом ей и не пахнет. В 11 часов солнышко заходит, а в 12 ночи оно у нас опять появляется. Ночи нет. Но все же погода скверная. Вот сейчас у вас уже лето в разгаре, тепло, зеленеют деревья, а у нас еще лежит снег и вчера была отвратительная снежная погода.

Чувствую себя вполне удовлетворительно. Здоров. Работаю в спортивном обществе «Динамо», организую на крайнем севере спортивную жизнь. Желающих заняться этим делом много, поэтому думаю работку развернуть. На месте встретил много знакомых, среди которых большинство москвичей, есть с кем перекинуться словом.

С домом и братьями переписку имею более или менее регулярную. Все они также как будто бы устроились неплохо. Все, в том числе и я, конечно, не теряем надежды перевестись в Красную армию, чтобы принять участие в добивании гитлеровских гадов, правда, это, конечно, трудно, так как наши участки работы не позволяют рассчитывать на перевод, но мы все принимаем к этому меры. Возможно, что все же будем гадов добивать.

Ну, вот, Томочка, как будто бы и все. Жду от тебя писем, а пока крепко жму тебе руку».

Пишет сестре Тамаре и Андрей Старостин. Тамара, судя по всему, на фронте. Дата письма неразборчива:

«Здравствуй, дорогая Тома!

Получил твою открытку и спешу ответить. По адресу твоему вижу, что ты находишься в рядах нашей доблестной Красной армии. Страшно рад за тебя, что ты принимаешь непосредственное участие в великом деле – окончательном разгроме врага и освобождения нашей дорогой Родины от нашествия фашистского зверья.

Желаю тебе всяческих успехов: твердо убежден, что твои глубокие патриотические чувства и личное мужество помогают тебе высоко нести звание советского воина, с честью защищающего свою страну, на каком бы участке фронта ему ни приходилось сражаться или работать…

Дочка моя, по письмам, растет хорошим и здоровым ребенком. Я очень по ней скучаю… Домашним написал несколько писем с дороги, Клавдия мне написала, что получила два моих письма; мама тоже. Завтра засяду им писать. Ты знаешь, Тома, очень трудно выбрать время для писания: очень занят. Но вот тебе собрался быстро. Буду ждать от тебя ответа. До свидания.

Крепко жму твою руку и целую.

Твой брат Андрей».

Писем старшего брата Николая Старостина в музее не сохранилось. Он и впоследствии старался не затрагивать эту тему. Никита Симонян в беседе для этой книги вспоминал, как стал свидетелем разговора Николая Петровича с неким профессором, возможно, знакомым по ссылке. Тот будто бы просил Старостина не возвращаться в мыслях к лагерным годам.

А несколько лет назад мне удалось разыскать в пригороде Парижа Жана-Клода Бра, который на рубеже 1980–1990-х являлся президентом французского клуба «Рэд Стар».

Бра неоднократно общался со Старостиным – Николай Петрович был начальником «Спартака», и все переходы футболистов осуществлялись и при его участии. В «Рэд Стар» из «Спартака» переходили Александр Бубнов, Сергей Родионов и Федор Черенков.

Не знаю, как мсье Бра поживает сейчас (надеюсь, все в порядке), а в 2016-м он был живчик. Радушно принимал в своем доме, угощал яблочным соком собственного производства.

– У меня был прямой контакт с господином Старостиным, который возглавлял «Спартак» и которого считаю великим человеком, – говорил Бра. – Годы в лагерях не сломили его. Но когда я расспрашивал Старостина о ГУЛАГе, сыпал подробностями, которые прочитал в разных книгах и газетах, он лишь повторял: «Все правда».

Эту фразу Бра сам произносил на русском. И отмечал: «Старостин даже называл меня сыном. Только не надо думать, что я хочу прославиться на его имени. Просто меня очень трогало его поведение».

Еще мсье Бра растрогало, когда он узнал, что спартаковские болельщики говорят про Старостина: «Он все видит».

– Ах, как это верно! – восхищался француз. – Определенно, дух Старостина существует.

В музее «Спартака» есть справка об освобождении Николая Старостина из спецпоселения в июле 1954-го.

В ней, в частности, говорится, что «УМВД Алма-Атинской обл. против выезда гр-на СТАРОСТИНА Н.П. в г. Москву к месту жительства его семьи возражений не имеет».

Список мест пребывания с 1942-го по 1954-й Николай Петрович указал в той самой справке:

• Находился с марта 1942-го по октябрь 1943-го во внутренней тюрьме

• С ноября 1943-го по февраль 1945-го – в лагере п. Ухта

• С 5 мая 1945 по август 1950-го – в Амур-Лаге, г. Комсомольск-на-Амуре

• С 1952-го по 1954-й год в ссылке в Казахской ССР

• С 1954-го в ссылке в г. Алма-Ате до 1.3.1955

Реабилитирован Военной Коллегией Верховного Суда 9 марта 1955-го.

1955-й год… Мать братьев Александра Старостина писала Сталину еще в 1944-м, просила помиловать ее детей:

– Я, старая мать, слезно прошу вас оказать милость моим сыновьям и разрешить им сражаться на фронте против проклятых фашистов. Знаю я, что они вполне осознали свою вину и горят желанием героически биться за освобождение своей родины. Я уверена, что они или геройскими поступками на фронте с немецкими захватчиками искупят свою вину, или отдадут свою жизнь за отчизну, перед которой так провинились.

Умоляю Вас, дорогой ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ, откликнуться на просьбу моих сыновей и их старой матери и дать мне спокойно умереть, зная, что Родина доверила моим сыновьям право с оружием в руках бороться против ненавистных захватчиков под вашим мудрым руководством…

…Александра Степановна дождалась возвращения сыновей в Москву. Ее не стало в 1956-м.

Родился 13 (26 по нов. стилю) февраля 1902 года в Москве. Умер 17 февраля 1996 года в Москве.

Карьера игрока: РГО (1917–1921), МКС (1922), «Красная Пресня» (1923–1925), «Пищевики» (1926–1930), «Промкооперация» (1931, 1934), «Дукат» (1932–1933), «Спартак» Москва (1935–1936).

Карьера тренера и функционера: ответственный секретарь (1935, 1936) и председатель правления Московского городского спортивного общества «Спартак» (1937–1942), старший тренер клубов «Динамо» Ухта (1944), «Динамо» Комсомольск-на-Амуре (1945–1950), «Динамо» Алма-Ата (1952), «Локомотив» Алма-Ата (1953), Начальник клуба «Спартак» Москва (1955–1964, 1967–1975, 1977–1996).

Достижения: в составе «Спартака» стал бронзовым призером чемпионата СССР, четырехкратным чемпионом, трехкратным серебряным и бронзовым призером чемпионата Москвы. Трехкратный чемпион СССР, трехкратный чемпион и двукратный серебряный призер чемпионата РСФСР в составе сборной Москвы. За сборную СССР сыграл в шести неофициальных матчах, забил 1 гол. Заслуженный мастер спорта.

Во время работы Николая Старостина в «Спартаке» клуб семь раз становился чемпионом СССР и трижды – чемпионом России, четырежды – обладателем Кубка СССР и дважды – Кубка России. Герой Социалистического Труда.

Награжден тремя орденами Ленина, орденом Дружбы народов, орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени.

Родился 8 (21 по нов. стилю) августа 1903 года в деревне Погост Переславского уезда Владимирской губернии. Умер 23 сентября 1981 года в Москве.

Карьера игрока: РГО (1918–1921), МКС (1922), «Красная Пресня» (1923–1925), «Пищевики» (1926–1930), «Промкооперация» (1931, 1934), «Дукат» (1932–1933), «Спартак» Москва (1935–1937).

Карьера тренера и функционера: «Динамо» Пермь (1946–1947). Председатель секции футбола и хоккея с мячом Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта (1937–1941). Председатель Секции футбола Спорткомитета РСФСР (1956–1958). Председатель (1929–1967), зампред (1968–1976) Федерации футбола РСФСР.

Достижения: в составе «Спартака» чемпион, серебряный и бронзовый призер чемпионата СССР, двукратный чемпион Москвы. В составе сборной Москвы трехкратный чемпион СССР, РСФСР, серебряный призер чемпионата РСФСР и чемпион СССР в составе сборной РСФСР. За сборную СССР сыграл 11 неофициальных матчей.

Награжден двумя орденами Трудового Красного знамени.

Родился 11 (24 по нов. стилю) октября 1906 года в Москве. Умер 22 октября 1987 года в Москве.

Карьера игрока: «Красная Пресня» (1925), «Пищевики» (1926–1930), «Промкооперация» (1931, 1934), «Дукат» (1932–1933), «Спартак» Москва (1935–1941).

Карьера тренера и функционера: старший тренер «Динамо» Норильск (1944–1953), начальник сборной СССР (1960–1964, 1968–1970), ответственный секретарь Федерации футбола СССР (1959–1961), зампред Федерации футбола СССР (1961–1964), заведующий отделом футбола Всесоюзного Совета добровольного спортивного общества профсоюзов (1964–1967), заведующий отделом спортигр Центрального совета общества «Спартак» (1969–1987), председатель тренерского совета Федерации футбола СССР (1967–1987), председатель Федерации футбола Москвы (1971–1987).

Достижения: четырехкратный чемпион СССР, двукратный обладатель Кубка СССР, чемпион РСФСР. Чемпион III Летней Рабочей Олимпиады в Антверпене в 1937 году. За сборную СССР сыграл 10 неофициальных матчей, то есть товарищеских, не значащихся в реестре Международной федерации футбола.

Заслуженный мастер спорта. Награжден орденом Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», орденом Дружбы народов.

Родился 16 (29 по нов. стилю) августа 1909 года в деревне Погост Переславского уезда Владимирской губернии. Умер 10 марта 1993 года в Москве.

Карьера игрока: «Промкооперация» (1931, 1934), «Дукат» (1932–1933), «Спартак» Москва (1935–1941).

После возвращения из ссылки и реабилитации тренировал тульский «Металлург». Затем занимался научной и инженерной деятельностью.

Достижения: трехкратный чемпион СССР, обладатель Кубка СССР. Чемпион III Летней Рабочей Олимпиады в Антверпене в 1937 году.

Николай Старостин тренерскую работу выполнял разве что в ссылке. В «Спартаке» он был футболистом и начальником команды. Но многие игроки красно-белых отмечают, что часто после тренерской установки на игру несколько слов им говорил сам Старостин. И зачастую его установка становилась более емкой и понятной для футболистов.

В 1984 году 82-летний Николай Петрович заполняет анкету в Высшей школе тренеров. И по его ответам – какие-то он выбирает из предложенных, какие-то пишет сам от руки – можно судить не только о футбольных знаниях. Это – «Высшая школа жизни» и, можно сказать, интервью. В нем Старостин, в частности, сообщает, что готов продолжать учиться; что его рабочий день длится не менее 10 часов и на неделе иногда не бывает выходных; рассказывает, какой фильм его больше всего впечатлил в последнее время; отмечает борьбу СССР за мир во всем мире.

С какими трудностями вам пришлось столкнуться, когда вы начинали работать тренером?

– Трудности, оказываемые противниками на поле. Очень часто и судьями.

Что вы считаете наиболее важным в жизни тренера?

– Чистую совесть, здоровье, должный климат в коллективе, сознательность и взаимное уважение.

Каковы, по вашему мнению, основные трудности в профессии тренера по футболу?

– Перегруженность организационно-хозяйственными делами. Необходимость приспосабливаться к непродуманным календарям и объяснять задачи во многих инстанциях.

Какие из ваших обязанностей как тренера вы считаете основными?

– Являться личным примером. Всегда держать данное слово. Быть требовательным во всем, прежде всего к самому себе.

Какие из профессиональных обязанностей представляются вам лишними, мешающими основной работе, но их приходится выполнять?

– Чрезвычайная загрузка отчетностью, во многом ненужной и надуманной. «Отрывы» на совещания и выступления. Но, конечно, тренер должен делать все, что придется, как того требует жизнь и работа.

Что, по вашему мнению, приносит главное удовлетворение человеку с вашим общественным положением, профессией и возрастом?

– Работа. Семья. Спокойная совесть и сознание, что все посильное ты делаешь.

Хотели бы вы в дальнейшем повышать свою тренерскую квалификацию?

– Да, обязательно, если это нужно для дела.

Хотели бы вы работать тренером за границей?

– Нет.

Как вы считаете, обязательно ли тренер должен быть в прошлом спортсменом высокого класса?

– Обязательно.

Назовите главные профессиональные качества, которыми должен обладать тренер.

– Ставить перед собой самые высокие цели. Никогда не удовлетворяться достигнутым. Не торжествовать при победах. Не падать духом при поражениях.

Назовите главные человеческие качества, которыми должен обладать тренер.

– Честолюбие, но не личное, а «деловое». Самокритичность. Терпение.

Как вы думаете, считается ли ваша профессия привлекательной для людей других профессий?

– Да. Она дает большие возможности проявить свое «я» в любимой профессии.

Какая из спортивных специальностей наиболее престижна для молодежи СССР?

– Спортивный врач. Спортивный журналист. Тренер.

Какие из ваших прав вы считаете основными в тренер-ской работе и используете наиболее часто?

– Нужное и верное слово.

Что необходимо сделать для повышения авторитета и социального положения тренера в обществе?

– Поднять интеллектуальный уровень тренеров.

Какие меры вы предлагаете для повышения качества судейства в футболе?

– Тщательный пересмотр личного состава судей. Не только по квалификации, но и по моральному кодексу.

Когда вы в последний раз занимались на курсах повышения квалификации?

– В 1982 году.

Какова в среднем продолжительность вашего рабочего дня?

– 10–12 часов.

Какова в среднем продолжительность вашей рабочей недели?

– 6–7 дней.

Каково ваше любимое увлечение в свободное время?

– Чтение и хождение по музеям.

Назовите ваши любимые телепередачи.

– «9-я студия», «Очевидное – невероятное», «Клуб путешественников» (программы о международной политике, науке и мире на советском Центральном телевидении. – Прим. авт.).

Какие газеты и журналы вы выписывали в 1984 году?

– «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Московская правда», «Советский спорт», «Футбол», «Вечерняя Москва», «Литературная газета», «За рубежом», «Крокодил».

Будучи за рубежом, когда у вас есть свободное время от соревнований и тренировок, как вы обычно его проводите?

– Стараюсь подробно ознакомиться с достопримечательностями, хожу в музеи.

Какой из фильмов, просмотренных вами в последнее время, оставил у вас наибольшее впечатление?

– «Вокзал для двоих».

Какие события последних лет в политике, экономике, культуре, происходившие в нашей стране и за рубежом, были для вас очень важными, повлияли на вас особенно?

– Борьба СССР за мир.

Курите ли вы?

– Нет.

Потребляете ли спиртные напитки?

– Не употребляю вовсе.

Ваше социальное положение?

– Служащий.

Партийность?

– Член КПСС с 1942 года.

Ваш возраст?

– 82 года.

Ваше образование (что закончили и когда)?

– Среднее. Коммерческое [училище] в 1918 году.

Ваше спортивное звание?

– Заслуженный мастер спорта СССР.

Ваше семейное положение?

– Вдовец.

Есть ли у вас дети?

– Двое детей и трое внуков.

Ваш месячный заработок?

– 295 рублей плюс поощрительные за победы команды.

Если бы вам пришлось начинать жить сначала, то посвятили бы жизнь снова футболу?

– Да.

18 апреля 1922 года Московский кружок спорта (МКС) Краснопресненского района проводит первый матч – против Замоскворецкого клуба спорта (3:2).

Основу МКС составляют игроки Общества физвоспитания кружка футболистов «Сокольники» и Русского гимнастического общества, где играют Николай и Александр Старостины. В принципе, клуб мог бы установить и более раннюю дату основания – не 1922 год, а 1897-й. Именно тогда члены РГО начинают культивировать и футбол.

Газета «Русское слово» еще не знает такого слова и отмечает, что «взрослых особенно интересует английская игра в ножной мяч».

Но, выбирая дату основания, в нынешнем клубе ориентируются на появление в МКС братьев Старостиных, которые позже создадут «Спартак».

В 1923-м команда Московского кружка спорта переходит под крыло районного комитета комсомола и получает название «Красная Пресня».

Красной Пресня становится в начале XX века. В этой местности, получившей название по речке Пресне, еще в 1905-м, во время первой русской революции, проходят столкновения бастующих рабочих с армией и полицией.

«Красной Пресней» будущий «Спартак» зовется недолго. Но именно это название, единственное из бывших спартаковских, потом появится вновь.

В «Красной Пресне» будут обкатывать многих футболистов для «Спартака». Здесь начнет тренерскую карьеру Олег Романцев – самый титулованный тренер в истории «Спартака».

И революционные события в 1991 и 1993 годах – вновь на Пресне. Танки на поле, баррикады из трибун, горящий Белый дом, возвышающийся над стадионом…

По соседству с этой ареной сейчас – мемориал, напоминающий о тех временах. О футбольной «Пресне», которая перестала быть Красной уже в новые времена, не напоминает больше ничего.

Смена названия: с 1926-го «Красная Пресня» – это «Пищевики».

Название не приживается, и, в отличие от популярных в то время «Химиков» и «Металлургов», «Пищевики» до нас не доходят. Но именно благодаря этому названию фанаты «Спартака» получают прозвище Мясо. Со временем оно становится предметом гордости. В 2000-х особенно популярны майки с надписью «Кто мы? Мясо!» Болельщики используют как талисманы плюшевых свиней и ежегодно вручают лучшему футболисту «Спартака» «Золотого кабана».

Родился 12 октября 1926 года в Армавире.

Амплуа: нападающий.

Карьера игрока: «Крылья Советов» Москва (1946–1948), «Спартак» Москва (1949–1959).

Карьера тренера: «Спартак» Москва (1960–1965, 1967–1972), сборная СССР (1963, 1964, 1977–1979, 1988), «Арарат» (1973–1974, 1984–1985), «Черноморец» (1980–1981).

Достижения как игрока: четырехкратный чемпион СССР, двукратный обладатель Кубка СССР. За сборную СССР сыграл 20 матчей, забил 10 голов. Олимпийский чемпион (1956). Участник чемпионата мира 1958 года. Заслуженный мастер спорта СССР.

Достижения как тренера: трехкратный чемпион СССР, четырехкратный обладатель Кубка СССР. Кавалер Олимпийского ордена Международного олимпийского комитета. Кавалер Ордена ФИФА «За заслуги» за вклад в развитие футбола. Кавалер Рубинового ордена УЕФА «За заслуги».

Столетний юбилей «Спартака» отмечать не буду, потому что для меня дата основания клуба – 19 апреля 1935 года. Именно тогда создано общество «Спартак». Столько работал со Старостиными – и ни разу не слышал от них про 18 апреля 1922 года.

Про название «Спартак» они говорили, да. Считалось, что Николай Петрович обратил внимание на книгу Джованьоли «Спартак» и понял, что это именно то, что нужно. Была и другая версия – что Николай Петрович был у секретаря ЦК комсомола Косарева, который вроде бы название и предложил.

Так что я старше «Спартака». Родился в 1926 году в Сухуми. Там про «Спартак» впервые и услышал наряду с названиями других команд – «Динамо», ЦДКА… Ну, увлекался футболом, конечно, хотя получал за это тумаки от отца. Ботинки рвались, играли мы чем попало, делали мячи из тряпья. Когда создали юношескую сборную Абхазии, мы стали тренироваться с настоящими мячами. Из той сборной, ставшей чемпионом Грузии, много игроков в большой футбол пробилось – вратарь Маргания и защитники Дзяпшипа и Вардимиади выступали в тбилисском «Динамо», атакующий полузащитник Граматикопуло играл и за тбилисское, и за киевское «Динамо», нападающий Бондаренко – за «Зенит». Ну, и я за «Спартак». Шесть человек из нашей команды поднялись наверх. Плодородная почва была!

Еще во время войны, года с 1944-го, в Сухуми стали приезжать команды мастеров – «Динамо», ЦДКА. «Спартака» не было. В 1945-м приехала московская команда «Крылья Советов», а с ней и юноши, которые были чемпионами Москвы. Наша сборная Абхазии сыграла с юношеской два матча и оба раза выиграла. Если не ошибаюсь, все голы забил я. И еще играл какое-то время за взрослую команду. Тренеры «Крыльев» Абрам Дангулов и Владимир Горохов меня отметили. Позже Горохов сообщил, что хочет забрать меня в Москву. На это я ответил, что без согласия родителей не могу ничего решать. В итоге тренеры пошли на разговор к отцу и через какое-то время в Москву меня все-таки забрали.

Первый приезд в столицу помню смутно. Но ощущения остались: Москва поразила размахом. Привык довольно быстро, хотя жил как раз без размаха. Первые три года ночевать приходил в квартиру к тренеру Горохову – мне выделили сундук в чулане. На нем и прожил три года. Но все время, на самом деле, проводил на тренировках и прошел хорошую школу в «Крыльях». Капитаном там был Владимир Егоров, рядом со мной играли знаменитый Петр, или, как его называли болельщики, Пека Дементьев, Августин Гомес. Он из тех детей, которых во время войны в Испании привезли в СССР.

История «Крыльев» закончилась, когда команда заняла последнее место в чемпионате СССР и была расформирована. Игроков же стали передавать в другие команды. Меня собирались распределить в «Торпедо», но наши тренеры отправились в «Спартак». И я написал заявление с просьбой отправить туда и меня. В «Торпедо» тогда был хорош Александр Пономарев – вряд ли бы выдержал конкуренцию с ним. Хотя Пономарев мне потом говорил: «Никит, ты зря не пошел в «Торпедо» – мы бы с тобой составили пару центральных, рвали бы всех». Но Пономарев был человеком со сложным характером, завистливым, вряд ли бы он допустил, чтобы кто-то еще стал рвать в «Торпедо».

Я мягкий по характеру человек. Может, на поле становился жестче… Да, меня били в матчах, и били прилично. Тот же Дзяпшпа, с которым мы вместе играли в Сухими, однажды так приложил, когда играл против меня в Тбилиси. Потом, правда, подошел и извинился. Пригласил посидеть вместе после игры. А я никогда никому не отвечал. Даже матом почти не ругался. Это от родителей: мама была очень спокойная, а отец с характером.

Когда мое имя стало на слуху, произошел забавный случай. В Сухуми отдыхали офицеры московского военного округа – там был санаторий. И на рынке, где мой отец подрабатывал сапожником, кто-то указал на него подполковнику, большому любителю футбола. «Это правда отец Никиты Симоняна?! А ну-ка, ребята, качать его!» – скомандовал он своим подчиненным. В тот день отец пришел домой и попросил мать, когда та станет писать мне очередное письмо, чтобы извинилась передо мной от него. Я ведь получал от отца за футбол. А тут его за сына-футболиста на руках носили.

Потом он приехал в Москву и, конечно, был на стадионе. «Спартак» играл с чехословацкой командой и выиграл 2:0, я забил оба мяча. Когда на трибунах скандировали мое имя, отец обратился к своему зятю Толе, с которым они и пришли на стадион: «Какому Никите кричат?» Толя посмеялся: «Да сыну твоему!»

Да, а вот сапожное дело, которым отец занимался, я совсем не освоил. Максимум, что делал – кое-как шипы приделывал к своим первым бутсам.

Отыграл два сезона в «Спартаке» – и в 1951-м Василий Сталин стал делать все, чтобы забрать меня в свою команду ВВС. Это было зимой, после сезона. Мы с Игорем Нетто и Толей Ильиным уехали в Кисловодск. Туда Василий Иосифович прислал двух адъютантов. Они меня убедили, что в Москву лететь с ними обязательно, отказ они не принимают и нужно разговаривать с «самим».

…Наверное, я не понимал, что Сталин может со мной сделать. Знал только одно: из «Спартака» не уйду. В Москве меня встречал полковник Соколов, и об отказе играть за ВВС заявил и ему. Потом слышал, будто бы он вел разговоры, что меня надо пристрелить из-за угла.

Но впереди была встреча с Василием Сталиным, которому я, на самом деле, безмерно благодарен. Там был не только он, но и другие военные. Когда мне надо было что-то говорить, произнес такую фразу: «Василий Иосифович, благодаря «Спартаку», команде, тренерам я состоялся как игрок. Разрешите играть за «Спартак». Сталин обернулся к подчиненным: «Слышали? Человек мне сказал правду в глаза». Потом повернулся ко мне: «Ну, иди и играй за свой «Спартак». Но запомни: в любое время я тебя встречу с распростертыми объятиями».

Меня привезли домой, на Новопесчаную улицу. Вскоре в квартиру постучался солдатик, вручил мне справку с красной звездой и билеты на поезд в Кисловодск туда и обратно. Я поблагодарил, сказал, что обратный билет не нужен, добрался бы сам. «Не могу знать – приказ командующего» – ответил солдат, развернулся и ушел.

Я вернулся в Кисловодск. Игорь Нетто сразу ко мне: «Ну, и где ты шлялся?» Решил подначить их с Ильиным: «Перед вами новоиспеченный игрок команды Военно-воздушных сил Советского Союза». Они мне не поверили. Тогда я им мельком показал справку с красной звездой. На что Ильин уже серьезно заметил: «Набьют тебе морду болельщики – и правильно сделают». Разыграть мне их все же удалось – поверили!

После прихода к власти Хрущева Сталин оказался в тюрьме, его содержали во Владимирском централе, досрочно освободили, но вскоре сослали в Казань. Вот в этот промежуток времени, когда Сталин был в Москве, случайно встретился с ним. Мы пришли ужинать с Сергеем Сальниковым (партнером по «Спартаку». – Прим. авт.) в ресторан «Арагви». И уже уходя, я увидел Василия Иосифовича. Подошел, поздоровался. «Никита, так тебя рад видеть. Очень хочется поговорить о футболе. Давай встретимся», – сказал он. Больше мы никогда не виделись.

Команда 1950-х, возможно, сильнейшая в истории «Спартака». Она ведь была основой и олимпийской сборной, ставшей чемпионом на Играх в Мельбурне в 1956 году. А фирменный стиль «Спартака» с контролем мяча, коротким пасом – от братьев Дементьевых. Мне посчастливилось сыграть с обоими. В «Крыльях Советов» в 1946-м – с Петром, Пекой. Потом он перешел в киевское «Динамо». А в «Спартаке» позже – с Николаем Дементьевым. Благодарен ему по сей день за изумительные передачи, которые он отдавал, а я – забивал.

Николай Петрович Старостин вернулся в «Спартак» после ссылки в 1955-м. И фактически оставался с командой до конца жизни. Как он общался с ребятами! С каким уважением и достоинством! Правда, у Старостина были любимчики. Тот же Сальников, например. Был ли любимчиком я? Нет. Но когда сказал, что заканчиваю играть, Старостин сразу объявил, что меня хотят назначить главным тренером. Вот откуда это чутье у него было?

И установку он команде мог часто дать внятнее тренера. Язык Старостина был понятен и прост, но в то же время богат. А вот про годы в лагерях и в ссылке он почти не рассказывал. Единственное, что однажды услышал – когда какой-то профессор говорил ему: «Николай, только ни о чем не думай! Упаси тебя боже вспомнить, иначе…»

Олимпиада в Мельбурне в 1956-м запомнилась удивительной атмосферой. В олимпийской деревне все жили рядом – и футболисты, и другие спортсмены. Американские штангисты, например, устраивали состязания с нашими атлетами прямо на лужайке. А бегун Володя Куц за день до своего старта попал в аварию. Вроде бы в олимпийской деревне был день открытых дверей, приехало много журналистов, и Куц попросил у кого-то из них прокатиться на автомобиле. Движение в Австралии левостороннее. Закрывая дверь, Володя потерял управление и въехал в столб. Обошлось без травм. Но местная пресса написала, что советский бегун разбился в автокатастрофе. При этом на следующий день Куц стал олимпийским чемпионом, журналист будто бы решил не ремонтировать автомобиль, а поставить возле дома с табличкой, что машину разбил великий чемпион Куц, и брать мзду за фото рядом с машиной.

Финал с Югославией, в котором мы победили 1:0, был, в общем-то, равным. Я весь турнир провел в запасе, но Валя Иванов получил травму, и Гавриил Дмитриевич Качалин (главный тренер. – Прим. авт.) решил поставить на финал не Эдика Стрельцова, который играл с ним в связке, а меня. В итоге в финальном матче было восемь спартаковцев.

Мне 30 лет, Эдик на десять лет младше, в самом соку. Он был в хорошей форме, правда. Но то, что написал господин Парамонов (партнер Симоняна по сборной СССР и «Спартаку». – Прим. авт.), уходя на тот свет, – чушь собачья. Ведь по его версии первый зампред Совета Министров Микоян захотел видеть в составе меня: для этого он связался с другим зампредом, Алексеем Косыгиным, который, в свою очередь, позвонил в Австралию председателю Всесоюзного спорткомитета Романову. И он будто бы дал указание Качалину поставить меня в состав. Сказать так – подлость со стороны человека, которого уже нет на этом свете.

Нет, с Парамоновым я не был одним кулаком. У меня больше взаимопонимания было с Сальниковым, Николаем Дементьевым, Ильиным и Исаевым, которого я взял в помощники, став тренером. Характерный пример: будучи футболистами, мы после матчей ходили в бани – Центральные или Сандуновские, а после – в ресторан «Арагви». Там нам выделяли отдельную комнату, кто-то и выпивал, но не перебарщивали. И там же разбирали игры, могли говорить все друг другу в лицо. Но господин Парамонов за все годы с нами не ходил ни разу. Он был одиночка.

…Тогда на Олимпиаде золотые медали получали только футболисты, которые участвовали в финале. Учитывая, что Стрельцов отыграл все матчи до меня, еще в олимпийской деревне перед отъездом домой подошел к нему, сказал: «Эдик, ты сыграл больше, а я только в финале. Это твоя медаль». Он смутился: «Палыч, не возьму я медаль». Да, Стрельцов меня называл по отчеству, хотя я старше был всего на десять лет.

Из Австралии до Владивостока добирались на теплоходе «Грузия». Снова подошел к Стрельцову, сказал, что меня совесть гложет с этой медалью. Тут он мне уже без смущения ответил: «Если придешь еще раз с такой просьбой – обижусь. Тебе 30, мне – 20. Сам посуди, у тебя это наверняка последняя олимпийская медаль, а я еще не одну выиграю».

Не выиграл ни одной. Хотя чемпионат мира в 1958-м мог стать турниром Стрельцова. А стал турниром Пеле. Что Эдика не пустили на чемпионат мира, считаю хамством со стороны Хрущева. И вся эта хрущевская оттепель, на самом деле, просто месть Сталину. Хотя разве сравнишь Хрущева со Сталиным… Но эту тему я не хочу развивать.

Мы три недели готовились к чемпионату мира. Перед поездкой в Швецию нас отпустили на два дня. Стрельцов, Татушин и Огоньков, как известно, поехали отдыхать на дачу с девочками. Было изнасилование или нет, на сто процентов никто не ответил. И уже не ответит. В итоге на чемпионат мира сборная отправилась без четырех основных игроков – к Стрельцову, Огонькову и Татушину добавился травмированный Нетто. Это почти половина стартового состава! Как-то повлиять на судьбу Стрельцова мы не могли – все было решено. За две недели на чемпионате мира мы сыграли пять матчей. С англичанами сначала вничью, а потом победили в переигровке. Но затем в четвертьфинале уступили хозяевам – шведам. Нас за это выступление дома еще и распекли.

Через год мы поехали играть со «Спартаком» товарищеские матчи в Колумбию – с «Мильонариос» и «Санта-Фе». Там было что вспомнить и кроме футбола. Например, нас повели на корриду, но ребята на это смотреть не смогли и вскоре ушли, а я выдержал все, досидел до конца. В концовке бык рогами раздвинул створки, где находился тореадор, загнал того на трибуну и сам забрался за ним. Слушайте, что там творилось!.. Все разбежались кое-как, а быка еле усмирили. Ну, и закололи.

В колумбийских матчах я играл центрального форварда, действовал прилично, но сказал, что на этом заканчиваю. С нами был комментатор Николай Николаевич Озеров. Он еще говорил мне: «Никита, ты в порядке! Почему принимаешь такое решение?» Но вслед за ним подошел Старостин: «Никит, это верно, что ты решил закончить. Мы хотим назначить тебя старшим тренером». Я опешил. Мне 33 года, только что выходил на поле с этими ребятами, а завтра ими руководить?.. «Поможем», – ответил Николай Петрович, и я приступил к работе. Проблем с ребятами не было. Сложнее пришлось с Игорем Нетто. Однажды почти дошло до отчисления.

Единственный игрок, против которого у Нетто не получалось играть, – это Валя Иванов из «Торпедо». Мы проигрывали им 0:3 после первого тайма, стал делать Игорю замечания, чтобы он, наконец, закрыл Иванова, на что Нетто стал отпираться и в итоге сорвался – при всех обругал меня матом. «В команде нам двоим не быть», – сказал ему. Потом на собрании ребята Нетто тоже осудили. После он подошел в слезах: «Извини, ты меня знаешь. Кроме футбола я ни на что не способен». Ответил ему, что все забыто, и до конца дней у нас были нормальные отношения. Нетто всегда был вожаком команды.

Первое мое чемпионство как тренера со «Спартаком» – это 1962 год. Но команда, которая взяла золото в 1969-м, считаю, была выше классом. Тогда в решающем матче мы победили «Динамо» в Киеве. Потом я смотрел снимки с матча. Игроки выходят такие чистые на игру, а возвращаются все в грязи – играли уже поздней осенью, в скверную погоду. Единственный гол забил Николай Осянин, но мне еще запомнилось, как Анзор Кавазашвили брал мячи после штрафных Виктора Серебряникова, который исполнял все удары у «Динамо». Анзор как бы разбивал стенку на две части, чтобы ему был виден момент удара и куда летит мяч.

Что было через год в Одессе? Игроки «Спартака» сдавали матч «Черноморцу», да. Это был последний тур в 1970-м, мы уже стали третьими, а Одессе нужна была не только победа, но и чтобы соперник проиграл. В итоге «Черноморец» все-таки вылетел, хоть и выиграл у нас. Я сразу увидел, что происходит что-то не то – команда постоянно пропускала игроков хозяев к воротам. В перерыве ко мне подошли Витя Папаев и Женя Ловчев, которые сказали, что остальные игроки сдают матч. Сказал команде: «Вы что делаете? Невооруженным взглядом все видно». Обратился к Хусаинову, капитану: «Галимзян!..» Бесполезно – за несколько минут до конца нам все-таки забили.

В 1972-м я провел последний матч в качестве главного тренера «Спартака». Мы заняли 11-е место. Но при этом играли в финале Кубка СССР с «Торпедо» и фактически выиграли его. Помощником главного судьи был Павел Казаков, на следующий год он судил финал Кубка УЕФА между «Боруссией» из Менхенгладбаха и «Ливерпулем». И в нашем матче с «Торпедо» не засчитал гол Пискарева. Андреев находился в пассивном положении вне игры, но Казаков поднял флажок. В итоге первая игра закончилась по нулям, а в переигровке на следующий день – таков был регламент – мы проиграли по пенальти. Много лет спустя Казаков сознался, что ошибся. Но что толку…

Когда уходил из «Спартака», было определенное давление со стороны профсоюзов. Но меня давно звали в «Арарат» и с моим уходом, наконец, согласились. В Ереване тоже удалось стать чемпионами и выиграть Кубок СССР. И туда я возвращался в 1980-х. Но в «Спартак» больше не звали, а потом я и тренировать закончил. Но когда покидал «Спартак», Николай Петрович сказал: «Если тебя разрезать, ты внутри красно-белый». Так и есть. Когда сейчас прихожу на матчи «Спартака», ко мне часто подходят мальчишки за автографом. И когда шкет просит расписаться, я обычно говорю: «Ты ж меня не видел ни на поле, ни тренером!» Парнишка отвечает, что папа видел! Хотя, конечно, и папа не видел. Но я никому в автографе и фото не отказываю. Просто приятно, что меня знают.

Все благодаря футболу. Благодаря «Спартаку». Как-то, еще в игроцкую пору, нам пообещали премию за определенное количество побед. Мы победили – денег нет. На собрании Нетто и Сальников говорят: «Где наши премии?» Я, как тот идейный, тоже встаю, вступаю, поддерживаю: «Да, дело ведь не столько в деньгах, сколько в принципе…» Но меня прерывает Сальников: «Ни хрена подобного, Никит! И в деньгах тоже!» Так было, да. Но я уверен: в «Спартаке», в первую очередь, играли за честь клуба.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

В качестве игрока не назову, а в качестве тренера – против киевского «Динамо» в октябре 1969-го (1:0)

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Ниязи Дзяпшипа из «Динамо» (Тбилиси)

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Спартак» отныне и вовеки веков» (Андрей Старостин)

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Игорь Нетто

В 1930-м – очередное переименование в истории клуба. «Пищевики» становятся «Промкооперацией».

Фактически команда теперь представляет мелких кустарей и ремесленников, которые объединяются в артели для совместного производства товаров и оказания услуг. Булочники, портные, штукатуры, сапожники, колбасники, игрушечники – постепенно формируется аудитория будущего «Спартака», который позже станет известен как «народная команда».

В 1934-м лучшие игроки «Промкооперации» ненадолго переходят в «Дукат», который представляет одноименную табачную фабрику.

Она выпускает папиросы «Дукат», но более популярен «Беломорканал». Бело-голубая пачка станет одним из символов СССР, а сама стройка Беломоро-Балтийской водной системы – одним из символов ГУЛАГа, в системе которого через несколько лет предстоит оказаться братьям Старостиным. Но в 1934-м все они возвращаются в «Промкооперацию», а затем создают команду, которая больше никогда не изменит свое название.

19 апреля 1935 года утвержден устав нового физкультурно-спортивного общества «Спартак», куда входит не только футбольная команда. «Спартак» объединяет несколько видов спорта.

Название, как рассказывает Андрей Старостин уже в 1980-х, его старший брат Николай придумал после долгих споров, взглянув на книгу итальянского писателя Рафаэлло Джованьоли. Исторический роман «Спартак» о предводителе восстания рабов написан им в 1874 году.

По другой версии – название предложено лидером комсомола Александром Косаревым, которому приписывают и авторство лозунга «Трудиться производительно, отдыхать культурно!»

Косарева вскоре объявляют «врагом народа», расстреливают в 1939-м и реабилитируют в 1954-м. Как и армейских военачальников, которые еще в начале 1930-х собирались назвать армейское спортобщество «Спартаком». Но в истории остался Центральный спортивный клуб армии, а «Спартаком» стал совсем другой клуб.

6 июля 1936 года на Красной площади в Москве впервые играют в футбол.

Для этого прямо на брусчатку стелют огромный войлочный ковер, а трибуной VIP, как и на всех парадах, становится мавзолей. Руководители СССР наблюдают, как «Спартак» играет со своими дублерами. Счет не важен – у клуба, как теперь бы сказали, лучшее промо. Популярность «Спартака» стремительно растет. Этому способствует и победа в осеннем чемпионате СССР 1936 года. А первый гол в первом чемпионате СССР – весеннем, все в том же 1936-м, – на счету Георгия Глазкова.

Через год после триумфа на Красной площади, 8 июля 1937-го, «Спартак» играет в Москве против сборной Басконии. Владимир Степанов делает хет-трик, и «Спартак» становится единственной советской командой, которая побеждает басков во время их турне по стране Советов – 6:2.

Баски проводят в СССР несколько матчей в разных городах, но никто, кроме «Спартака», победить их не может. Гости встречены в Советском Союзе восторженно – СССР во время войны в Испании поддерживает республиканцев в их борьбе против войск генерала Франко. И далеко не все отклики о победе «Спартака» – восхищенные.

Красно-белые забивают решающий гол после сомнительного пенальти – и московская публика справедливо реагирует на это. Реакция басков еще жестче – они намерены покинуть поле в знак протеста, но все-таки доигрывают матч и пропускают еще несколько мячей. А писатель Лев Кассиль в «Известиях» пишет после игры о работе арбитра так: «Звук его судейской сирены раздавался иногда по совершенно загадочному поводу».

Именно так называется ленинградская команда, которую 14 сентября 1938 года «Спартак» побеждает в финале Кубка СССР (3:2) и впервые становится обладателем этого трофея.

В Ленинграде, как и в Москве, несколько команд, выступающих в разное время в главном футбольном дивизионе Советского Союза. «Электрик», «Адмиралтеец», «Динамо», «Зенит», «Спартак»… До нынешних времен доживают «Динамо» и «Зенит». В конце 2000-х футбольное противостояние Москвы и Петербурга набирает силу – и это, в первую очередь, встречи «Спартака» и «Зенита».

А в 1938-м «Спартак», выиграв Кубок, побеждает и в чемпионате. Это первый «золотой дубль» в истории клуба.

Осенью 1939-го происходит невероятное – нарком внутренних дел Лаврентий Берия приказывает переиграть полуфинальный матч между «Спартаком» и тбилисским «Динамо» – в нем москвичи победили 1:0. Хотя уже сыгран финал, в котором «Спартак» победил «Сталинец» – так тогда назывался ленинградский «Зенит» (3:1).

30 сентября, через 18 дней после того как «Спартак» выиграл трофей второй раз подряд, Берия, недовольный проигрышем ведомственной команды из Тбилиси, заставляет сыграть полуфинал заново. Но «Спартак» снова побеждает 3:2 благодаря трем голам Георгия Глазкова.

Через месяц красно-белые вновь становятся чемпионами и совершают второй «золотой дубль» подряд. Два года подряд выигрывать и Кубок страны, и первенство – такое в СССР не удастся больше никому.

Родился 19 июля 1940 года в Батуми.

Карьера игрока: «Динамо» Тбилиси (1957–1959), «Зенит» (1960), «Торпедо» Москва (1961–1968), «Спартак» (1969–1971), «Торпедо» Кутаиси (1972), «Спартак» Кострома (1974).

Карьера тренера: «Спартак» Кострома (1973–1975), сборная Чада (1976–1977), юношеская сборная СССР (1978, 1981–1983), сборная Гвинеи (1985–1986).

Достижения как игрока: Чемпион СССР 1965 и 1969 годов, обладатель Кубка СССР 1968 и 1971 годов. Дважды признавался лучшим вратарем чемпионата СССР. За сборную СССР провел 29 матчей (пропустил 19 голов). Бронзовый призер ЧМ-1966. Четвертьфиналист ЧМ-1970. Заслуженный мастер спорта СССР.

Достижения как тренера: Заслуженный тренер и заслуженный работник физической культуры и спорта РСФСР. Второе место со сборной командой РСФСР на Спартакиаде народов СССР 1981 года.

Видимо, человек создан быть ненасытным. Смотришь, как люди едят в компании за столом: редко когда кто-то спокойно кушает. Многие просто лопают. Так и с зарплатой. Получаешь, условно говоря, 100 рублей, а надо 200, потом 300 и еще, и еще. Бизнес маленький – надо большой, еще больше… Но при этом человек ведь не рождается хапугой. Я был простой пацан, но выросший в довольно обеспеченной семье. Отец занимал большую должность – начальника топливных складов в Батуми. Представляете, что это такое? Уголь, лес, бензин, горючие материалы. Всем этим он заведовал.

Еще у меня были сестры и брат, он старше на пять лет. Такой хулиган, царствие ему небесное! Я тоже проводил все время на улице, во дворе. Двор огромный, объединяющий несколько домов – традиционный для грузинских городов, таких как Батуми, Гори, Тбилиси. И дети в таких дворах росли, как братья. Мы ходили друг к другу, угощали, родители наши общались, как родственники. Голода никогда не чувствовали. Бегаем-играем, а потом заходишь к любой семье – и тебя накормят и напоят.

В то время многие грузины становились спортсменами, потому что с детства были в движении. И нас это спасло. Спасло от того, чтобы не идти по пути некоторых взрослых. Я с 13 лет играл в футбол в детско-юношеской спортивной школе, и для меня с тех пор главной задачей было – побеждать на поле. И в тбилисском «Динамо», где я оказался в начале своего пути, и в московском «Торпедо», где играл дольше всего, и в «Спартаке», конечно.

В «Спартак» пришел в конце 1968-го, сразу после того, как получил разрешение от секретаря парткома Завода имени Лихачева Аркадия Вольского, который курировал «Торпедо». За неделю до этого он меня отговорил уходить из «Торпедо» в тбилисское «Динамо». Я дал слово, что никуда не пойду. Но потом из Тбилиси начали звонить члены правительства, давать обещания. У меня выросли крылья, мозги встали набекрень. Потому что обещали не только меня озолотить, но и всех родственников. Там умеют уговаривать, надо сказать.

И я отправился к Вольскому вновь. Валька Иванов (знаменитый капитан «Торпедо», один из лучших футболистов в истории клуба. – Прим. авт.) со мной уже не пошел. В итоге заявление, подписанное Аркадием Ивановичем, мне передали через секретаря со словами: «Гоните его в шею, Кавазашвили нам не нужен». И это при том, что на самом деле Вольский любил меня как человека, как футболиста, очень тепло относился.

К чему я это все это рассказываю. К тому, что футболисты всегда были избалованными. И сейчас, и в мое время тоже. Тогда все были от станка или из колхозов, из рабочих семей, в общем. И оказывалось, что, если играешь в футбол, тебя полностью обеспечивают. В такой момент теряешь землю под ногами, поднимается нос вверх. Заграницу поехал – покупаешь шмотки, каких ни у кого в Советском Союзе нет. На тебя смотрят с завистью. Ты чувствуешь себя незаменимым. Встреваешь в драки, зная, что ничего не будет. Это я про себя говорю. А драться приходилось, да.

Например, однажды я приехал на интервью к журналисту Лене Трахтенбергу и увидел, как трое парней бьют его на улице Солянка. Из-за чего там все случилось, точно не помню. Только я выбежал из машины, перелетел через проезжую часть и раскидал этих ребят. Они валяются на тротуаре, а Леня, осмелев, подбегает к ним и говорит: «Вы что творите? Знаете, на кого руку подняли? Это же Анзор Кавазашвили, вратарь «Спартака»!» Один из хулиганов вскакивает: «Это же мой любимый вратарь!»

Возвращаясь к переходу в «Спартак»… Приехал на прием к Николаю Петровичу Старостину. Спартаковская контора тогда находилась рядом с метро «Красносельская». Пришел на прием обиженным на «Торпедо», потому что был уверен, что меня и во второй раз будут уговаривать остаться. Такой вот самоуверенный в себе человек…

Первым делом спросил Старостина, где Володя Маслаченко, ведь если он играет, я не могу прийти на его место. Это было важно, потому что в Тбилиси главный тренер Гиви Чохели на мой вопрос, буду ли играть, ответил так: «У нас же Урушадзе есть. Кто из вас лучше будет – тот и станет играть». После такого я по-грузински просто послал Чохели. Если мне не было гарантировано место в воротах, зачем мне было уходить из «Торпедо»? Плохо поступил тогда, потому что Чохели был легендарный человек и для Грузии, и для всей нашей страны. Мне нельзя было такие слова в его адрес произносить…

Так вот, Старостин после моего вопроса про Маслаченко снимает очки, протирает, надевает вновь и обращается к своему советнику Анатолию Коршунову: «Анатолий, как у нас с Маслаченко вопрос решился?» Коршунов отвечает: «Маслаченко уже заявление об уходе написал». Услышав это, говорю Старостину: «Николай Петрович, с удовольствием пойду к вам. Потому что я с детства за «Спартак». Он, конечно, сразу спросил, как так, ведь я столько лет играл в «Торпедо». И тогда я рассказал ему свою историю…

Это было, когда мне исполнилось 16. Мы с юношеской сборной вернулись из-за границы с турнира – и я приехал на спартаковскую базу в Тарасовку. Увидел, как понял уже годы спустя, Старостина, который сидел на скамейке перед старым деревянным двухэтажным зданием базы. Он спросил меня: «Мальчик, ты куда?» Я ответил: «В «Спартак»! Тогда Николай Петрович начал расспрашивать, кто я такой. Рассказывал, что играю в тбилисском «Динамо» и в юношеской сборной СССР, что мечтаю выступать за «Спартак»… Он уточнил, как моя фамилия, пристально посмотрел, снял очки, протер, вновь надел их и изрек: «Смотрю, бойкий ты мальчик. Давай так: сейчас поезжай домой, а года через два мы с тобой поговорим». Я после этой речи спросил: «А ты кто такой?» Понимаете, у нас в Грузии к старшим тоже обращаются на «ты», правда, есть уважительное обращение «батоно». Но Старостину так не сказал – обиделся. И запомнил этого человека, который представился мне просто: «Начальник команды «Спартак».

Когда я пришел в контору «Спартака» в конце 1968-го, Старостин по сравнению с тем эпизодом из Тарасовки совсем не изменился. То же телосложение. Та же прическа. Та же интонация. И вот Николай Петрович кладет передо мной лист бумаги и говорит: «Анзор, напишите, пожалуйста, заявление о зачислении в «Спартак» и назовите, что вам необходимо». Я ответил, что хочу лишь играть за «Спартак».

Мне действительно ничего не было нужно, кроме матчей. «Волга» новая есть. Квартира шикарная в директорском доме на Велозаводской улице – тоже. Плюс получал стипендию как футболист сборной СССР, зарплату и премиальные в «Торпедо». То есть ничего не требовал в денежном плане от «Спартака». Старостин удивленно на меня посмотрел. И тогда я сказал про одну свою любовь… К иномаркам. Попросил Николая Петровича поспособствовать, чтобы я через Управление дипкорпусом купил какой-нибудь списанный иностранный автомобиль. Он обещал помочь – и я начал тренировки со «Спартаком».

Они проходили поначалу на гаревом поле в Сокольниках. Сколько у меня было желания доказать, что я хорош! А там мелкий гравий: падаешь – и обдираешь кожу, мелкие камушки впиваются в тело. Месяц мы там тренировались, и ребята-спартаковцы спрашивали: «Слушай, старый – а мне было 28 лет – зачем прыгаешь так? Разобьешься!» Но у меня не было ни одной травмы на этом поле, несмотря на то, что я там бесконечно летал и падал.

Тогда в «Спартаке» появилась классная молодежь. Взяли Ваську Калинова, Колю Абрамова, Женьку Ловчева, Сережу Ольшанского, а еще, он был постарше, Вадика Иванова. В команде были Коля Киселев, Виктор Папаев. А из стариков – Гена Логофет, Гиля Хусаинов, Коля Осянин и я.

С первых же матчей мы начали побеждать. И так сыгрались, как будто вместе уже много-много лет. В том же 1969-м стали чемпионами, причем в Киеве, победив там «Динамо». Перед той решающей игрой, а нам надо было побеждать, чтобы стать первыми, мы были очень спокойны. Главный тренер Никита Симонян: «Ребята, выходите и играйте для себя. Выиграете – молодцы. Проиграете – никто слова не скажет». «Динамо» давило, но они ничего не могли сделать. И в какой-то момент Коля Осянин вкатил мяч в их ворота – это был триумф.

Вскоре после чемпионства Николай Петрович объявляет: «Анзор, завтра едем с тобой к министру торговли РСФСР Трегубову – ты же просил иномарку, а разрешение на покупку может дать только он». Пришли к этому дядьке – кабинет был на улице Кирова, нынешней Мясницкой. Он толстый такой, страстный болельщик «Спартака». Спрашивает меня, хотя старше лет на десять всего: «Зачем тебе иномарка, сынок? Они же все старые. Давай мы тебе хорошую «Волгу» справим». Объяснил, что «Волга» у меня есть, после чего Трегубов позвонил в комиссионный магазин и сказал, чтобы мне на следующий день подобрали машину.

Приехал в магазин, и меня вывели во двор, где стояло несколько разных иномарок. Но его я сразу увидел… Длинный белый «Форд Тандерберд». Открыл дверь, а салон из красной кожи! Сразу говорю, что забираю эту машину, на что мне отвечают, что она неисправна, двигатель не заводится. И предлагают посмотреть еще. Но я уже решил. Отдал то ли 7200, то ли 7500 рублей – новая «Волга» стоила около 6000 – и позвонил водителю автобуса «Спартака», рассказал о ситуации. Он предложил отвезти машину на единственную техстанцию в Москве, где занимались ремонтом иномарок. На тягаче машину туда переправили, отремонтировали – и движок заработал.

Ох, каким же пижоном я ездил на этом авто по Москве! 360 лошадиных сил. Автоматическая коробка передач… Через год на этом «Форде» уехал в отпуск в Батуми. Потом отправился обратно в Москву. Родня загрузила в багажник вино, жареных поросят, кур, ткемали, хачапури. В пути машина сломалась – подвеска отказала. Позвонил брату Зауру и попросил, чтобы он приехал и забрал ее. Вернули машину на прицепе в Батуми, а я улетел в Москву на самолете.

Брат починил «Форд» и целый год зарабатывал на этом лимузине деньги, обслуживая свадьбы. Когда машину вернули, тут же ее продал. За 13 тысяч, то есть в два раза дороже, чем покупал. А было так – пришли папа с сыном из Кабардино-Балкарии и даже не торговались. Пацан воскликнул, увидев двигатель и багажник: «Мы сюда сорок баранов поместим!» Под хохот они уехали на «Форде», ставшим моим чемпионским трофеем.

А уже в 1970-м, на следующий год после чемпионства, была некрасивая история в матче с «Черноморцем» в Одессе. Мы знали, что там перед игрой в каждый номер обязательно стучались девочки. Попытки были посетить и меня. Ответил, что никого не жду и не впустил. Когда стучались второй раз через какое-то время, уже не открыл. И к остальным ребятам наверняка приходили. Не знаю, принимал ли кто-то их. Красивых женщин я люблю видеть, общаться с ними. Но не с такими и тем более не в такой ситуации, то есть перед игрой.

На следующий день начинается матч – и я не узнаю команду. Играют-то все основные, но постоянно пропускают игроков «Черноморца» к воротам, а я только и делаю, что ловлю и отбиваю. Кричу, чтобы жестче играли, никто не отвечает и соперников к воротам продолжают пропускать. Такого не было в защите никогда! Правда, Логофет тогда не поехал на игру. Неизвестно, знал ли он, что такое будет…

В концовке первого тайма «Черноморец» подает угловой, хватаю мяч, держу под собой и надо мной кто-то из их игроков кричит: «Анзор, так тебя и разэтак! Ты что ловишь и ловишь? Тебе что, не сказали, что пропустить надо?» Я говорю в раздевалке, что на второй тайм не выйду, если так будет продолжаться. Симонян идет к Старостину, что-то говорит. Николай Петрович, как обычно в таких ситуациях, снимает очки, протирает, надевает вновь и отвечает: «Никита! Да не может быть!»

Ни одной претензии к футболистам не было высказано. Во втором тайме все продолжилось – и в конце игры нам все-таки забили. «Спартак» при любом исходе оставался третьим, а «Черноморец», несмотря на победу, все равно вылетел.

Никогда не участвовал в договорных играх. Может, потому что успел увидеть меркантильность у старших в своем детстве и вовремя ушел от этого. Судьба мне подарила футбол – и я с юношеских лет жил им. Иначе стал бы хулиганом, как мой старший брат. Наш родной район назывался Чаоба. В переводе на русский с грузинского – Болото. Район располагался за железнодорожной линией, там мы и жили. И в городе происходило противостояние двух районов – Болота и Центра. Драки были страшные – с арматурой, камнями. И брат мой – в первых рядах. Но меня Бог и футбол спасли от этого. Да, можно сказать, спасли от болота.

И в такой футбол, как тогда с «Черноморцем», я играть не хотел. Поэтому задумался о том, что надо вообще заканчивать. Но поиграть еще пришлось…

Хотя после «Спартака» поехал в Кутаиси именно тренировать – местное «Торпедо». Туда пригласил первый секретарь горкома партии. Задача была выйти с командой в высшую лигу из первой. До сих пор к этому человеку отношусь с неприязнью, потому что он испортил мне налаженную футбольную жизнь.

Ко мне как к старшему тренеру в Кутаиси согласились перейти несколько известных футболистов – Джемал Силагадзе, Владимир Петров, Слава Амбарцумян. Они не играли в основе «Спартака», но были в порядке. Из «Торпедо» позвал Юру Миронова и Сашку Линева. Выступил за то, чтобы все жили на базе, а не в гостинице. Но все равно поначалу возникли проблемы с режимом. Кто-то опоздает на тренировку, кто-то вообще выпивши придет. Тогда собрал всех и сказал, что за такое буду наказывать. Двое местных ребят, видимо, не поверили. За пьянку решил им дать дополнительную нагрузку. Остальных посадил на трибуну и сказал: «Смотрите на этих свободолюбивых пьянчужек, которые считают, что они выше нас с вами». Попросил их пробежать несколько кругов с ускорением – и они начали блевать.

Так я навел железный порядок. Тренировки шли отлично. Мне 31 год – я сам с футболистами тренировался. Рассказывал про мировой футбол, чемпионат мира, даже про встречу с «Биттлз». Мы со сборной были на их концерте, правда, не в Англии. Сидели в первом ряду и прекрасно видели музыкантов. А когда концерт закончился, с задних рядов на сцену хлынула толпа людей. С битлов начали срывать одежду, отрывать пуговицы, башмаки снимать. Что было! Полиция начала размахивать дубинками, а музыканты все побросали и убежали со сцены.

У нас, футболистов, в Советском Союзе, конечно, не было такой популярности. Больше узнавали Валерку Воронина, Левушку Яшина. Я его часто именно Левушкой называл. Замечательный человек. У него была язва желудка, и с питьевой содой Яшин никогда не расставался, но все равно курил. Я вот курить начал в 1973-м – когда закончил играть. Второй тренер в костромском «Спартаке» дал мне сигарету, мы забили гол, посчитал, что хорошая примета. Бросил только в 2001-м, когда инфаркт случился.

Хотя в игроцкие годы тоже было о чем переживать. Однажды меня поймали на границе с мохеровыми нитками – тогда они были популярны и их многие везли из-за границы. Мы со сборной СССР возвращались в Москву через Париж, где у нас была ночевка. В гостинице ко мне постучался главный администратор выступавшего во Франции на гастролях ансамбля «Березка» Левинсон. Попросил передать сверток его сыну, известному журналисту в аэропорту в Москве. Мы были знакомы, поэтому я согласился.

На пограничном досмотре в Москве меня попросили показать содержимое чемодана и сразу спросили, что в пакете. Объяснил, что сверток моему другу передал в Париже его отец, что фамилия его – Левинсон, что он администратор «Березки». Когда пограничники попросили открыть пакет, отказался. Тогда они стали это делать сами – и из пакета показалась замшевая мужская куртка, а потом в разные стороны стали разлетаться мохеровые нитки. Была еще коробочка с духами.

Через много лет в интервью мой друг Валерка Рейнгольд рассказал, что меня поймали с мохером. Но этот пакет был не мой, мне его надо было передать. Себе я ничего не вез. В итоге Левинсон его и забрал, заплатив пошлину. А я Рейнгольду сказал: «Слушай, ты чего там про меня рассказываешь?» Валерка начал оправдываться… Вообще он очень хороший человек был. Скучаю по нему. Устраивал на операцию к Лео Бокерии. Но Рейнгольд такой своевольный был. Один раз только на обследование после операции пришел…

Теперь возвращаюсь к истории про Кутаиси. Мы выиграли несколько матчей на старте, и я поехал в Москву. Заехал в управление футбола СССР, где заместителем начальника был Виталий Артемьев, мой друг, выступавший ранее за «Локомотив». Он меня поприветствовал: «О, Анзорчик из великого Кутаиси, который хочет попасть в высшую лигу!» Спокойно ответил, что мы туда попадем. На что Артемьев серьезно уже заметил: «А кто вас туда пустит?»

Эту историю я, идиот, рассказал первому секретарю горкома партии в Кутаиси после возвращения из Москвы. И перед нашим матчем встретил на стадионе хорошо известного динамовского футболиста, а затем и тренера Всеволода Блинкова. Улыбаюсь, говорю, как приятно его видеть, спрашиваю, где он будет отдыхать в Грузии. На что Всеволод Константинович отвечает, что вообще-то приехал в кутаисское «Торпедо» работать старшим тренером.

Я, конечно, опешил. Подошел к ребятам, которые слышали этот разговор, и обратился к ним и по-русски, и по-грузински, что будем играть, несмотря ни на что, как мы договаривались. Победили 3:0, а после игры Блинков напомнил мне, что я официально не оформлен в должности старшего тренера. А я даже не думал об этом – все и так знали, кто старший тренер. Как выяснилось потом, после моего пересказа разговора в Москве в горкоме партии города Кутаиси забеспокоились и посчитали, что у Анзора плохие отношения с Федераций футбола СССР, что мне не дадут выйти в высшую лигу. Поэтому пригласили уважаемого человека.

Сказал Блинкову, чтобы он поддерживал дисциплину, которую я наладил. «Физика» у команды была отличная. Но через два дня на базе увидел двух местных футболистов и двух из тех, что приглашал я, пьяными. Подхожу к ним: «Вы что, охренели?» Один из них развязно так отвечает: «Амберкович, да не переживай! Ты ведь уже не старший тренер! Какая тебе разница, они ж тебя кинули – вот мы и выпили». Попросил их не делать этого, потому что мы шли на 1-м месте. Пошел к Блинкову, который холодно ответил: «Анзор Амберкович, прошу не вмешиваться в мою работу и не нервировать футболистов».

После этого я уехал в аэропорт и взял билет в Москву. Пока ждал вылет, меня нашел начальник административного отдела и уговорил ехать в Кутаиси. Там вновь состоялся разговор с Блинковым, который сообщил: «Анзор Амберкович, вы авторитетный футболист. Вам надо сыграть в следующем матче. Таково указание нашего первого секретаря». Не согласился играть в Кутаиси, выходил сначала в матчах на выезде. Но это была уже не моя команда. Мне стало так противно. И тогда все-таки улетел в Москву. В «Спартак». В Тарасовку. К Старостину.

Рассказал Николаю Петровичу, что было в Кутаиси. И напомнил о разговоре, когда меня провожали из «Спартака». Тогда Старостин в присутствии Хусаинова, Осянина, Логофета, Ловчева и тренеров Симоняна с Исаевым, можно сказать, благословил на работу тренером. «Но если что-то не получится, – добавил он, – ждем тебя в «Спартаке». Николай Петрович, узнав, что произошло со мной в Грузии, покачал головой: «Грузины так поступили?!» Да, говорю, есть и такие, которые врут.

Тогда Старостин вызвал тех же ребят, которые провожали меня для разговора. Я был уверен, что они обрадуются моему возвращению. Но Женька Ловчев вдруг заявил: «Нет, предателям в своей команде мы больше дороги не даем!» И все промолчали. Даже мой друг Логофет, с которым мы дружили семьями. Хусаинов бы что-нибудь промолвил… Ну, ладно Коля Осянин – он всегда молчал. Женьке я тогда сказал: «Ты еще узнаешь, что это такое, когда из любимого клуба дают отказ». И всем объявил: «Спасибо, что сдержали слово». Мы же были как братья. Я ушел, обида осталась. Но любовь к «Спартаку» все равно сильнее.

Через несколько дней мне позвонил друг из Костромы, он был директором завода и, узнав, что я остался без работы, поспособствовал приглашению в костромской «Спартак», где меня назначили старшим тренером. Команда играла во второй лиге. На душе стало легко, мы победили в своей группе, затем играли стыковые матчи, но Кострому там засудили. Кстати, закончил играть я все-таки в «Спартаке», хоть и костромском. Там я провел всего несколько матчей, причем в нападении. Да, дело было, кажется, в 1974 году. Получилось так, что все нападающие выбыли – кто из-за-травмы, кто заболел. Так стал играющим тренером на несколько матчей – заявил себя. Играл нападающего в трех матчах, но голов не забил.

Почему люблю «Спартак» всю свою жизнь? Наверное, потому, что мой сосед по родному дому в Батуми Юра Чхартишвили – он потом профессором стал – выставлял на подоконник радиоприемник и мы всем двором слушали, как играет тбилисское «Динамо». Юра был сумасшедшим болельщиком «Динамо». А мне так понравились эти спартаковские фамилии – Симонян, Сальников, Исаев, Нетто… И я стал болеть за «Спартак». А может, больше назло Юре. В итоге сам попал в «Динамо» Тбилиси, начал там играть. И там, в общем-то, должен был закончить, но поперся в «Спартак». Потому что все должно было случиться именно так, как рассказал.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против киевского «Динамо» (1:0) в октябре 1969-го

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Владимир Ларин из московского «Динамо»

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Корпус влево, портмоне направо» (Галимзян Хусаинов)

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Галимзян Хусаинов

22 июня 1941-го «Спартак» должен играть с одноклубниками в Ленинграде, но матч отменен. Началась Великая Отечественная война.

Добровольцами отправляются на фронт начальник команды, а до этого вратарь Иван Филиппов, тренер Петр Попов и лучший спортсмен 1939 года вратарь Владислав Жмельков. Все вернутся домой с Победой.

Гвардии старшина Жмельков награжден двумя медалями «За отвагу» и орденом Славы III степени. Его судьба сложится трагически – после войны Жмельков вернется в «Спартак» и сыграет несколько матчей, но после проигрыша «Торпедо» 2:6 в воротах красно-белых больше не появится. Период в тбилисском «Динамо» и «Молдове» – неудачный, начинаются проблемы с алкоголем. В 1968-м фронтовика Жмелькова находят убитым близ его родных Мытищ.

Еще один спартаковец Анатолий Величкин во время Великой Отечественной погиб в бою, а Степан Кустылкин, который отправился на Советско-финскую войну добровольцем, скончался от ран в Ленинграде еще в 1940-м.

Николай, Александр, Андрей и Петр Старостины арестованы и через несколько месяцев приговорены к 10 годам лагерей за антисоветскую агитацию, взятки и хищения.

Из братьев выбивают признания в заговоре и покушении на Сталина, но они, очевидно, понимая, что это повлечет высшую меру – расстрел – «признаются» в меньших «преступлениях». Николай, Александр и Андрей – в якобы растрате общественных денег. Им вменяют «восхваление буржуазного спорта и попытки протащить в советский спорт буржуазные нравы». Петр «признается», что критиковал колхозный строй и маленькие зарплаты.

В 1942-м в Москве, от которой фашисты отброшены Красной армией лишь в начале года, вновь играют в футбол. «Спартак» становится осенним чемпионом и обладателем Кубка Москвы.

2 мая 1943-го «Спартак» проводит игру, вошедшую в историю как «Матч на руинах Сталинграда» – Сталинградская битва едва завершилась.

Сбор на подмосковном аэродроме назначен «Спартаку» в ночь на 1 мая, но разрешение на вылет получено только утром 2-го. Военные опасаются налета немецкой авиации, и в Сталинград спартаковцы добираются в сопровождении истребителей. В городе на Волге московскую команду встречают не только военнослужащие, но и десятки болельщиков. Одного из них узнает вратарь красно-белых Анатолий Акимов: этот человек во время довоенных матчей яростно поддерживал в Сталинграде именно «Спартак», а не местный «Трактор». Два неизвестных Акимову болельщика, как он вспоминал, пришли на аэродром босиком.

Единственный стадион, более или менее пригодный для футбола, – «Азот» в пригороде Бекетовке. Его тщательно обследуют саперы – подходы к арене заминированы фашистами, попадаются неразорвавшиеся снаряды.

На игру собирается почти 10 тысяч человек. Основу сталинградской команды, игравшей под флагом «Динамо», составляют игроки местного «Трактора», которых удалось собрать. Они, несмотря на отсутствие практики, на равных играют против спартаковцев, выступающих в чемпионате Москвы. Гол Александра Моисеева в конце первого тайма так и остается единственным.

Но счет – последнее, о чем вспоминают, говоря о Матче на руинах Сталинграда.

А в том же 1943-м на Курской дуге немцев бьет танк с надписью «Спартак» на башне.

В 1946-м главным тренером «Спартака» становится Альберт Вольрат.

Уроженец Таллина, в юности он занимается греко-римской борьбой и становится чемпионом Эстонии, а на чемпионате мира останавливается в шаге от тройки призеров. Вольрат также играет в футбол, в том числе за эстонский «Спартак», а затем тренирует команды в Венгрии, Испании и даже на родине футбола – в Англии, где работает в лондонском «Арсенале».

Вернувшись в Таллин, Вольрат занимается гостиничным бизнесом, но после вхождения Эстонии в состав СССР это уже невозможно. И он сосредотачивается на тренерской работе. В «Спартаке» Вольрат закладывает команде хорошую «физику», современники пишут, что тренер предпочитает, чтобы его команда играла в пас.

Есть первый послевоенный трофей – «Спартак» выигрывает в финале Кубка СССР у тбилисского «Динамо» 3:2.

Вторая подряд победа в Кубке СССР с Альбертом Вольратом – на этот раз выиграли у московского «Торпедо» 2:0.

За победу над автозаводцами спартаковцы получают автомобили, но не Автозавода имени Сталина, который представляет «Торпедо», а Завода малолитражных автомобилей. Эти «Москвичи» только начали выпускать – за характерный окрас и покатые формы в народе их позже станут называть «слонами».

Несмотря на то что автомобиль фактически копировал довоенный немецкий «Опель Кадетт» и уже отставал от новых разработок, «Москвич» – настоящий народный любимец. На него может накопить советский рабочий или служащий. И «Слон» служит долго – эти машины можно было увидеть на улицах наших городов даже в 1990-х.

«Народная машина – для народной команды», – подходящий лозунг для награждения!

Родился 29 ноября 1946 года в Кинешме.

Амплуа: полузащитник.

Карьера игрока: «Химик» Северодонецк (1964–1966), «Заря» (1967), «Спартак» Москва (1968–1973, 1975), «Искра» (1974).

Карьера тренера и функционера: помощник главного тренера молодежной сборной СССР (1978–1979), главный тренер юношеской сборной СССР (1981–1982), «Гомсельмаш» (1984), «Металлург» Липецк (1984–1985), «Динамо» Самарканд (1986–1987), «Аль-Джазира» ОАЭ (1989–1993, 1994–1995), «Аль-Ансар» Ливан (1993–1994), «Сокол-ПЖД» (1995–1996), «Орел» (1998, 2001–2002), «Спартак-2» Москва (1999–2000), «Сатурн-Д» Раменское (2004), «Бананц» Армения (2006), «Сатурн» Егорьевск (2007–2008), «Русичи» (2009–2010).

Достижения как игрока: чемпион и обладатель Кубка СССР. За сборную СССР сыграл 14 матчей. Участник четвертьфинала чемпионата мира 1970 года. Мастер спорта.

Достижения как тренера: 2-е место с молодежной сборной СССР на ЧМ-1979. Серебряный призер чемпионата Армении. Заслуженный тренер РСФСР (1989).

Я родом из Кинешмы, с Волги. Сейчас там жизнь замерла, промышленности нет, футбола тоже. Но когда играл там за юношей, проходило и первенство города, и первенство области. Силы есть – бегаешь и там, и там. На предприятиях были организаторы и в городе 11 стадионов… Сейчас – три. Сезон начинался, как правило, 2 мая с коротких турниров, а дальше – чемпионат. Первенство школ, первенство улиц… Теперь несколько мальчишек с тренерами возятся – и все. Из-за этого проблемы с большим футболом. Есть, конечно, еще места, где все на энтузиастах держится, но таких очень мало.

Наверное, у меня был говорок с упором на «о». Если севернее, в сторону Костромы, там окают еще сильнее. Народ добрый, но довольно жесткий. И предки у меня все оттуда. Я послевоенный ребенок. Время такое: есть нечего, голодуха. У мамы молока не было – корку пожует, все в марлю положит – и мне вместо соски. Затем коза появилась – козьим молоком меня на ноги поставили. Но потом все равно проблемы с легкими появились. Рос хиленьким.

На счастье, у нас в городе работала лыжная школа. Вот тренеру по лыжам Владимиру Кузьмину я многим обязан. Изначально просить за меня пошла мама, потом пришел сам, стал заниматься лыжами. Мне это потом невероятно помогло в футболе. На каждой лыжной тренировке мы, пацаны, по 20–25 километров проходили. В трикотажной маечке и тоненьких штанишках. И это на волжском морозце. Три километра на лыжах на тренировку на противоположный берег Волги, на горы, а потом обратно. Добираешься чуть ли не ползком, сопли по ушам размазываешь. Летом – тренировки на велосипеде. Такая подготовка меня и спасла, помогла чего-то и в футболе добиться.

Папа прошел всю Великую Отечественную. Начал под Ленинградом, а закончил в Маньчжурии. Награжден медалями. Болел за меня. Гордился, но не показывал это. Я уехал сразу после школы в Северодонецк, это рядом с Луганском. Туда меня забрал Евгений Пестов, он, как и я, из ивановских краев. В Северодонецке строили новый химзавод, он и сейчас действует. Это был молодежный город, люди со всего Союза приезжали. В местном «Химике» и начинал играть, потом оттуда забрали в «Зарю».

В 1968-м приехал в Москву, где встретился с Николаем Петровичем Старостиным. Он сообщил, что сейчас улаживают вопрос с моим переходом. Я написал заявление о приеме в «Спартак» и поехал в Кинешму к родителям. В январе должен был приступать к тренировкам. Вдруг в Кинешму явились представители МВД и военкомата из Луганска с ордерами на арест, предписанием доставить меня на территорию Луганской области и призвать в ряды советской армии. Тогда в Луганске призывали во внутренние войска, месяц футболист проходил подготовку молодого бойца, а потом возвращался в команду.

Но мне знающие люди подсказали, как поступить. Посланцам из Луганска сообщил, что готов выехать поездом на следующий же день в 6 утра, а сам быстро собрался и уехал в Москву на вечернем – они посчитали, что никуда не денусь. Да, это был побег. Страшно не было. Спокойно добрался до Москвы и месяц жил у родственников, на тренировки «Спартака» не ходил, пока вопрос не решился. Потом меня вместе с Николаем Петровичем пригласили к партийному руководству. Там еще сказали, что из-за такого человека и такой сыр-бор. В общем, оформили меня в «Спартак» официально.

И Николай Петрович, и Андрей Петрович Старостины меня всегда поддерживали. То же могу сказать о Никите Павловиче Симоняне и Сергее Сергеевиче Сальникове – они помогли понять спартаковскую игру, потому что в самом начале было очень сложно. Когда говорят, что они носители философии «Спартака», так и есть. В чем философия? В интеллигентности. Был армейский клуб, было «Динамо», тоже ведомственная команда. Были заводские команды. А «Спартак» был ничей. Создан усилиями братьев и людей, которых они объединяли на этой человеческой платформе. Вместе с клубом всегда было много людей искусства – актеры, художники, ученые. Часто приезжал и к нам на базу, и на матчи Леонид Хейфец, тогда актер Малого театра.

Не скажу, что сам с детства за «Спартак». Зато застал в силе людей, которые играли за «Спартак» в 1950-х. Видел, как Симонян, Исаев общаются с народом. А на базе в Тарасовке, где тогда был один деревянный домик, собиралось на тренировки и двусторонние игры несколько сотен человек. Потом – общение. Умное общение – как и игра «Спартака». Игроки, которые плохо мыслили, здесь не задерживались. Нужны были те, кто быстро принимает решение.

Когда мы хотели немного отдохнуть на тренировке, бросали затравку Никите Палычу Симоняну и Анатолию Константиновичу Исаеву. Просили показать, например, как правильно подходить к мячу, чтобы точно и сильно бить по мячу слета. И вот Исаев подает, а Симонян, как по заказу, кладет мяч в ворота. Перед этим, сказав вратарям – сначала Маслаченко, а потом и Кавазашвили, – куда будет бить. Это было настоящее представление! А мы, игроки, стоим довольные – отдыхаем. Если на тренировке болельщики – для них вообще сказка. Люди приезжали из Москвы, из Пушкино. Потом начиналась импровизированная пресс-конференция – толпа то довольно гудела, то выражала недовольство. Но всегда было уважение со стороны болельщиков. И никакой агрессии, как сейчас.

Одним из самых сильных футболистов той нашей команды считаю Васю Калинова. Уникальный человек был, конечно. Легко жил и легко играл. Пропал без вести в 1990-х – и никто не знает, что с ним стало. Боженька наделил Калинова невероятным талантом. Как метеорит пролетел. Он жил играючи и играл, живя. А я… У меня не было как таковой футбольной школы в раннем детстве, тренеров не было – мы дикие люди были. С утра до вечера просто гоняли в футбол. Потом пришлось много учиться.

Чемпионство в Киеве в 1969-м – особенное, потому что годом ранее мы проиграли 0:1 и стали вторыми. Тогда Киев посильнее был, а в 1969-м играли на равных. Но помню то ощущение: что-то неожиданное произойдет. И Коля Осянин совершил рейд к воротам Киева, забил фантастический гол. После игры Сабо (нападающий киевского «Динамо». – Прим. авт.) плакал и хватал траву зубами. Во время игры нас били исподтишка. Но так традиционно с Киевом происходило. У нас ориентир на интеллектуальный футбол, у них – на силовой.

Что еще важно – в то время в «Спартаке» существовал тренерский совет, и перед играми на него приглашали игроков, обсуждали соперника, план на игру. Нас выслушивали, мы высказывали свое мнение.

Разговоры про сдачу матча «Черноморца» в 1970-м? Никакой сдачи не было. Мы уже стали третьими, результат был не так важен – поэтому и проиграли. Хотя, может, у кого-то из ребят и были контакты с кем-то из «Черноморца». Но чтобы сдавала вся команда – нет. Сейчас так тоже бывает: когда результат не важен, часто выходит полурезервный состав. И тогда с «Черноморцем» проблема была только с мотивацией.

Нет, я не уходил из «Спартака». Мне пришлось закончить играть в 30 лет. Получил травму паха, долго лечился, но так и не восстановился. Все от неправильных нагрузок, неправильного восстановления и в сборной, и в клубе. А мне по позиции надо много двигаться. Нагрузки не проходят бесследно, тем более из средств восстановления у нас были баня да массаж. Никаких тонизирующих напитков, витаминов, криопроцедур.

Но была команда, понимаете? Теперь из тех ребят многих нет на этом свете. За Николаем Осяниным, забившим тот «золотой» гол в Киеве, насколько знаю, ухаживает сын. Коля перенес тяжелое заболевание, ему помог Женя Ловчев. Но сейчас пандемия разобщила нас. Меньше движения, меньше встреч.

Кстати, про движение. На нынешний «Спартак» тяжело смотреть, потому что как раз движения мало. Как ни приду на стадион, они проигрывают. От того, что во все годы характеризовало «Спартак», к сожалению, ничего не осталось. Долгое время команда могла показывать игру, за которую ее любили. Но потом Романцева отодвинули, пришел новый президент Червиченко, все стало затухать. Сравните, кто играл в центре поля у «Спартака» в разные времена. Черенков, Шавло, Гаврилов, Титов, Тихонов, Аленичев… Поэтому и был умный футбол. Посмотрите на среднюю линию «Спартака» сейчас – и все станет понятно. Нет мысли. Нет ума. Нет игрового интеллекта.

И нет лидера. Таким, каким был Игорь Нетто. Когда начинал играть, он был тренером и выходил с нами на разминку в квадрат. Любимое упражнение! Когда ты в этом квадрате допускал подряд пару ошибок, сразу становился «баранчиком». «Баран, че, принять не можешь?» «Баран, куда отдаешь?» И этих «баранов» от Нетто все принимали как должное. Правда, я не слышал, чтобы кто-то называл Нетто Гусем. Не помню, чтобы кто-то так мог высказаться даже из его поколения.

Но у нас в команде все говорили друг другу претензии в глаза. Как-то мы засбоили, проиграли несколько матчей. На стадионе в Лужниках в одной из раздевалок был бассейн. И вот после игры сидим в нем, отмокаем и обсуждаем, что с нами происходит. И Логофет выдает фразу, которую включу в анкету. Фразу, которая означает, что плохие времена проходят, а хорошие возвращаются.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против «Динамо» в Киеве (1:0) в 1969-м

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Эдуард Маркаров, Аркадий Андреасян (оба – «Арарат»), Владимир Мунтян («Динамо» Киев)

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Говно не тонет – всплывем» (Геннадий Логофет)

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Игорь Нетто

Никита Симонян забивает 34 гола в чемпионате СССР.

Он неудержим в чемпионате, но «Спартак» только пятый. Зато «Спартак» тех времен – кубковая команда. Таким в российское время станет столичный «Локомотив». В финале спартаковцы разбираются с московским «Динамо» 3:0. Единственное достижение бело-голубых – они закрыли Симоняна и не дали ему отличиться.

Кстати, Никита Симонян до сих пор лучший бомбардир «Спартака». На его счету 160 голов во всех турнирах. И только два из них – с пенальти. Его хотят забрать в команду ВВС, которую курирует Василий Сталин. Симонян просит сына вождя оставить его в «Спартаке», и Сталин ставит нападающего своим подчиненным в пример: верен клубу, говорит правду.

«Спартак» становится первым в чемпионате. Впервые после Великой Отечественной.

В решающем поединке команда побеждает «Динамо» (Тбилиси). Все коллективы этого общества теснятся за «Спартаком» – киевское, московское, тбилисское, ленинградское. Где-то в хвосте еще плетется минское.

Еще чемпионат примечателен тем, что с турнира снята команда Центрального Дома Советской армии – ЦДСА. Причина – проигрыш сборной СССР на Олимпиаде в Хельсинки команде Югославии (5:5 в первом матче и 1:3 в переигровке). Костяк олимпийской команды – футболисты ЦДСА. Среди тех, кто обвинен в нанесении «серьезного ущерба престижу советского спорта», единственный спартаковец – Игорь Нетто.

Победив «Зенит» (позже клуб переименуют в «Крылья Советов») из Куйбышева (потом городу вернут историческое название – Самара), «Спартак» вновь становится чемпионом.

А Василий Соколов, еще в 1951-м сам игравший за «Спартак», – единственным главным тренером в истории клуба, который дважды подряд приводит красно-белых на 1-е место в чемпионате СССР.

Николай Дементьев забивает самый возрастной гол в истории «Спартака». Но в матче против «Арсенала» в Лондоне участия не принимает.

Дементьеву – 39 лет 2 месяца и 16 дней на момент гола в ворота киевского «Динамо».

Партнеры по команде давно называют его по отчеству – Тимофеевичем.

В ноябрьском товарищеском матче с «Арсеналом» Дементьев уже не играет. Победу москвичам – 2:1 – приносят голы Никиты Симоняна и Алексея Парамонова.

Лондонская газета «Star» хвалит гостей: «Ни одна из команд, приезжавших в Англию, не оставила такого хорошего впечатления, как «Спартак».

В команду возвращается Николай Старостин, которому разрешено покинуть место ссылки в Казахстане. Еще одно знаковое возвращение – Сергей Сальников покидает московское «Динамо» и идет в «Спартак».

Сальников, отыграв несколько сезонов за «Спартак», оказался в «Динамо» в 1950-м, рассчитывая, что это поможет облегчить участь его отчима, который был арестован.

По воспоминаниям Никиты Симоняна, отчима Сальникова действительно определили в один из лагерей в Подмосковье, а не сослали в Заполярье или на Колыму.

Как только отчим вышел на свободу, Сергей Сальников вернулся в «Спартак». За решение покинуть «Динамо» его лишили звания «Заслуженный мастер спорта». «Потерял «Заслуженного», приобрел вас» – телеграмму с таким текстом Сальников отправляет товарищам по «Спартаку» перед возвращением.

Николаю Старостину позволено вернуться в Москву из ссылки, и он вновь становится начальником «Спартака». Спустя 13 лет…

Летом красно-белые проводят в Москве два товарищеских матча со статусными соперниками – итальянский «Милан» и британский «Вулверхэмптон» повержены с одинаковым счетом 3:0.

Капитан англичан, один из лучших футболистов в истории страны Билли Райт после игры признается: «Лучше клуба, чем «Спартак», мне видеть не приходилось».

В том же году сборная СССР побеждает в товарищеском матче сборную ФРГ 3:2 – и все три гола на счету спартаковцев.

Отличились Паршин (потом он будет забивать в девяти матчах за «Спартак» подряд), Масленкин и Ильин.

Матч, состоявшийся через десять лет после Победы в Великой Отечественной, становится событием не только в истории отечественного футбола – всей страны.

Поэт Евгений Евтушенко, мальчишкой смотревший тот матч на стадионе и видевший ветеранов, покалеченных войной, напишет позже стихотворение, в котором есть и такие строки:

Победив киевское «Динамо» 4:3, «Спартак» становится чемпионом Советского Союза.

По итогам года у спартаковцев золотые медали не только первенства СССР, но и футбольного турнира Олимпийских игр в австралийском Мельбурне. Команда составлена, в основном, из спартаковцев. Это Масленкин, Огоньков, Парамонов, Нетто, Татушин, Исаев, Симонян, Сальников, Ильин и Тищенко, который доигрывал полуфинал с болгарами со сломанной рукой.

Из-за поражения от югославов на прошлых Играх в Финляндии расформировали ЦДСА, откуда был костяк той олимпийской команды. Хоть режим уже и не сталинский, воспоминания о тех событиях свежи. Тем более советская сборная доходит до финала, где вновь предстоит играть с Югославией. Исаеву с Ильиным удается организовать единственный гол.

Никита Симонян, сыгравший только в финале, предлагает свою медаль (их получали лишь участники решающего матча) Эдуарду Стрельцову – тот провел все игры. Стрельцов отказывается: мол, у Симоняна это последняя медаль, а у него еще будет возможность победить. Спустя два года Стрельцов осужден за изнасилование на шесть лет. Выйдя на свободу, он вернется в футбол и сборную СССР, но больше не сыграет ни на Олимпиаде, ни на чемпионате мира или Европы.

«Спартак» выигрывает и чемпионат, и Кубок страны. Это третий «золотой дубль» в истории клуба.

Главный тренер Николай Гуляев становится единственным спартаковцем, которому удается сделать «золотой дубль» и как игроку, и как наставнику красно-белых.

Родился 29 января 1949 года в Крюково (Московская область, ныне – Москва).

Амплуа: защитник.

Карьера игрока: «Спартак» Москва (1969–1978), «Динамо» Москва (1979–1980), «Крылья Советов» Куйбышев (1980).

Карьера тренера: «Крылья Советов» (1980), «Металлург» Златоуст (1981–1983), «Локомотив» Челябинск (1986–1987), «Дружба» (1989), МФК «Спартак» (1996–2008), сборная России по мини-футболу (2001–2003).

Достижения как игрока: чемпион и обладатель Кубка СССР. Лучший футболист СССР 1972 года. За сборную СССР сыграл 52 матча, забил 1 гол. За олимпийскую сборную СССР сыграл 12 матчей. Бронзовый призер Олимпийских игр 1972 года. Участник чемпионата мира 1970 года. Мастер спорта СССР международного класса. Заслуженный мастер спорта России.

Достижения как тренера: чемпион, обладатель Кубка и Суперкубка России по мини-футболу. Награжден орденом Дружбы.

Место, где я родился, сыграло важную роль и в моей футбольной жизни. Когда выступаю перед аудиторией, рассказываю о себе, спрашиваю, чем известно Крюково. Люди моего поколения вспоминают песню «Самоцветов» «У деревни Крюково погибает взвод». Дополняю их и говорю, что именно из Крюково, из братской могилы, взяли останки неизвестного солдата и перенесли их к кремлевской стене, в Александровский сад. Кто-то узнает об этом впервые от меня.

Когда мне было семь лет, мама получила на следующей железнодорожной станции, Алабушево, земельный участок. И мы уже жили там. Я послевоенный ребенок, и война на протяжении всей жизни для меня что-то особенное.

Хорошо помню декабрьский день в 1966 году, когда из Крюкова останки на лафете перевозили в Москву. Люди стояли по обеим сторонам Ленинградского шоссе до самого Кремля. Когда у меня появились дети, брал и Катьку, и Женьку к Большому театру, где встречались фронтовики. И мы смотрели, как эти люди обнимаются, смеются, плачут. Для меня это было очень важно. Стало важно и для моих детей.

Когда мне самому исполнилось лет 11–12, стал ездить из Алабушева смотреть футбол в «Лужники». Как попасть на стадион? Раньше было так: идет народ, в основном заводчане, после смены. Подходишь и просишь: «Дядь, проведи!» Мужик у входа на стадион говорит: «Мой ребенок». И пропускали.

Это было начало 1960-х. В памяти яркие эпизоды: как на табло загорается фамилия «Севидов». Как Рейнгольд выходит на замену на 70-й минуте и тут же забивает тбилисскому «Динамо» издалека…

Закончив ПТУ в Химках, работал там на военном заводе, а позже стал играть за команду «Буревестник» при институте физкультуры. Эта команда была фактически молодежной сборной СССР. У нас работал врач Николай Алексеев, и он взял меня, деревенского, под крыло. Алексеев до этого работал и в сборной СССР на чемпионате мира в Чили в 1962-м, и в «Спартаке» в конце 1950-х – начале 1960-х. Он всех знал, его все знали. И вот после одной из игр «Буревестника» мы приехали с ним в Сандуновские бани. Там, в очереди в Сандуны, увидел Никиту Павловича Симоняна, главного тренера «Спартака». Который станет главным тренером моей жизни.

Подходим к нему с Алексеевым, Симонян приветствует меня: «Женя, я за тобой внимательно слежу». А в той молодежной команде выделились Дима Димитриади, Сергей Ольшанский и я. Дима не состоялся как футболист, а мы с Сережкой даже до сборной Советского Союза доросли.

Так вот, тогда в Сандуновские бани ходили регулярно. Брали билет, как и все. Потом уже, в «Спартаке», билеты обычно покупал нам, игрокам, массажист Слава Иванов. Часов в семь утра после игры звонит: «Билеты у меня, жду». Посылаешь его – спать охота! Пять минут проходит – снова звонок от него: «Сказал же – жду всех!» Ну, тут уже собираешься – едешь.

Потом появилась традиция ходить в бани в Оружейном переулке. Рядом был ресторан «София» и после там устраивали посиделки. Кто-то выпивал, кто-то нет. Я, например, не употреблял и не употребляю спиртное, но мне это никогда не мешало получать удовольствие от общения. Это был единственный выходной. Галимзян Хусаинов доставал записную книжку, искал нужное имя и говорил официантам: «Передайте привет шефу от Галимзяна Салиховича». И нам готовили все по высшей программе.

Прежде чем мне оказаться в «Спартаке», попытку перетянуть меня к себе сделало московское «Торпедо». После замены в концовке матча за «Буревестник» на стадионе на Восточной улице иду с поля в раздевалку, но тут меня останавливает начальник «Торпедо» Золотов. Заходим к нему в кабинет, он приглашает в «Торпедо», обещает машину, квартиру… Конечно, соглашаюсь.

Проходит дней пять, прихожу смотреть какой-то футбол, а чуть выше меня на трибуне сидят Симонян, Исаев, в общем, спартаковцы. И Симонян ко мне обращается: «Жень, я слышал ты в «Торпедо» собираешься». Отвечаю: «Нет-нет, Никита Павлович, конечно, иду в «Спартак».

Хотя всех игроков «Буревестника», когда этот проект закрывали, переводили в «Локомотив», мы с Серегой Ольшанским перед этим уже получили добро на переход в «Спартак». Но разговор в «Локомотиве» – обязательный. Сидим, ждем.

Вдруг из приемной выходит бывший вратарь «Спартака» Владас Тучкус. Он, не зная, что мы не собираемся в «Локомотив», говорит нам: «Не ходите сюда, ребята!» В общем, так мы еще больше утвердились, что правильный выбор сделали.

Была еще одна встреча с известным вратарем – Владимиром Маслаченко. Он как раз закончил играть в «Спартаке». Маслаченко окликнул меня в метро, когда я ехал после тренировки к себе в Алабушево: «Ты, что ль, в «Спартак» идешь?» Почему-то в тот момент готов был провалиться сквозь землю. Но Маслаченко вдруг говорит: «Удачи тебе!»

В трудовой книжке у меня написано, что принят в «Спартак» 1 января 1969 года. А в конце года уже стал чемпионом Советского Союза. Без удачи тут тоже не обошлось.

Киев был очень мощный тогда, они нас хотели задавить, стереть своим валом. Вадик Иванов только и выносил мяч… А потом Коля Осянин пятерых «на протыке» прошел и забил – мы выиграли 1:0. Запомнил день игры еще и потому, что с утра мы ходили в магазин за киевскими тортами. То есть мы не переживали за результат. И установка Никиты Палыча была простой: он сказал, что нам не надо зацикливаться на результате, потому что мы уже с медалями. В итоге получилось взять золотые.

В то время уже начал играть и за сборную СССР, где были почти одни киевляне. Я с ними хорошо общался – и с Толей Бышовцем, и с Володей Мунтяном. Моя первая игра за сборную – против команды ГДР в Лейпциге, где стояли наши войска. И на стадионе была группа советских солдат.

Когда отыграли гимны, откуда-то оттуда, с самой верхотуры, раздался крик: «Алабушево, дави!» Это так меня пробрало, можно сказать, этот возглас мотивировал не просто на ту игру, а вообще на выступления за сборную своей страны. Никогда не узнать, что это был за человек, кричавший мне. Возможно, он знал меня. Возможно, знал, что это моя малая Родина. Но этот возглас остался со мной на всю жизнь.

Первая тренировка в «Спартаке» проходила в каком-то спортзале на площади Воровского в Москве. Переодеваемся с Сергеем Ольшанским, и Славка Амбарцумян говорит: «Маски, откройтесь – кто вы?» Представились. И постепенно стали тренироваться, играть. Потом был сбор в Гаграх и чуть ли не первый мой матч за «Спартак» – с днепропетровским «Днепром». Анатолий Крутиков, первый чемпион Европы в составе сборной СССР, порвал ахилл, и я занял его место. И вот эпизод – нападающий «Днепра» проткнул мяч и убегает один на один с вратарем. Но я догоняю, выбиваю мяч в подкате и вдруг слышу голос Старостина: «Ну, скоростина!» Оказалось, он смотрел игру из-за ворот. Понял: вот она, моя прописка в «Спартаке».

Так и вышло. Но испытаний предстояло еще много. Например, в следующем после чемпионского сезоне. В 1970-м мы играли последний матч в Одессе и при любом исходе оставались на 3-м месте, а «Черноморцу» нужна была не только победа, но и чтобы проиграла команда, с которой они борются за выживание. В то время игры сдавали часто. В «Черноморце» тогда играл Женька Михайлин, который до этого выступал в «Спартаке».

Я видел, как он ходит в нашей гостинице по коридору накануне игры. Была какая-то «тусовка». И на следующий день, только начался матч, понял, что не при делах три человека – Коля Абрамов, Витя Папаев и я. Всегда думал, что Анзор Кавазашвили тоже в этом замешан, и лишь несколько лет назад, когда зашла речь о той игре, он сказал, что не участвовал в договорняке.

Анзор после того сезона ушел тренировать в Кутаиси, а потом попытался вернуться в «Спартак». Не знаю, откуда он взял это – будто Ловчев выступил против его возвращения в команду. Я не мог заблокировать этот переход, ведь мне было 22–23 года!

Ну, пацан просто. То есть я Старостину должен был сказать, что Кавазашвили не нужен? Анзор для меня великий вратарь, мы с ним дружим. Но я всякий раз недоумеваю, почему он так думает про меня.

Жалею о другом своем поступке в «Спартаке» – что проголосовал за отчисление Коли Осянина из команды. Да, он выпивал. Но кому мы сделали лучше, отчислив его? Ему самому? Нет. Его семье? Тоже нет. «Спартаку»? Нет, нет и нет. Был еще Вася Калинов, который потом спился и в итоге пропал без вести.

Несколько лет назад я был послом на детских азиатских Олимпийских играх в Якутске, и там ко мне подошел человек. «Вы Сережу Калинова знаете? – спрашивает меня. – Он у нас гроссмейстер по шашкам!» Так узнал, что сын Васи стал мастером по шашкам. Потом Сережа мне как-то звонил в эфир радиопередачи, ведущим которой я был, и мы немного пообщались.

А возвращаясь к той игре в Одессе… В перерыве объявил Симоняну, что играть не буду, потому что команда сдает игру. «Спартак» в итоге проиграл, Симонян наорал на всех, а Старостин спросил: «Жень, ну что, ты думаешь сдавали игру?» Тут же опять вступил Симонян: «А вы не видели, что ли, что творилось?» Но это был единственный случай…

Потом кто-то из футболистов мне сказал, что они получили по 500 рублей. Просто в «Черноморце» знали, что со мной и Папаем бесполезно разговаривать, а с Колей Абрамовым, видимо, поговорили в перерыве, и во втором тайме он стал «открывать шлагбаум». Только «Черноморец» все равно вылетел из высшей лиги, несмотря на победу.

В 1972-м я стал лучшим футболистом страны, при этом «Спартак» занял только 11-е место в чемпионате. Недавно задумался, как же мне надо было играть, чтобы стать лучшим. Правда, при этом «Спартак» играл в финале Кубка СССР и уступил по пенальти в переигровке «Торпедо». И в том же сезоне мы выступали в Кубке УЕФА, где уже весной 1973-го проиграли по сумме двух матчей «Милану».

Кстати, есть история, с этим связанная. Однажды «Зенит» пригласил меня уже как журналиста на сбор команды в Эмиратах. Там устроили встречу с главным тренером Лучано Спаллетти. Перед этим поехал в торговый центр и увидел футболистов – Рому Широкова и Костю Зырянова. Оказалось, Спаллетти отменил тренировку, после которой мы должны были общаться.

Спросил итальянца, почему он так поступил – тем более в товарищеской игре накануне «Зенит» откровенно «тачку возил». Спаллетти ответил: «Если б знал, что такие люди собираются за тренировкой смотреть, я бы ее отменять не стал». Видел, что сказано это с сарказмом, и попросил переводчика переводить итальянцу дословно: «Слушай, а ты где играл в футбол? Я играл за московский «Спартак» десять лет, в том числе против «Милана» с Риверой в составе».

Тут Лучано изменился в лице, очевидно, только от меня узнав эти факты, и извинился за свой тон.

Я ведь и сам мог в «Зените» оказаться – как игрок. Но об этом еще расскажу.

Пока – о том, с кем мне было интересно общаться. К сожалению, в конце 2021-го не стало Игоря Гамулы, Саши Градского… С Градским мы познакомились, когда я тренировал команду артистов «Старко». У нас был матч в Москве с французскими ветеранами, среди которых – Лякомб, Платини, Босси. Все прошло отлично, они пригласили сыграть во Франции.

Тогда позвонил Саше и предложил съездить с нами – не сыграть, но посмотреть футбол и спеть на стадионе. При этом сразу предупредил, что денег не заплатят. Градский тут же согласился. Фактически, это было наше первое общение с ним. После этого много лет регулярно общались, переписывались.

Вот одно из последних его сообщений: «Давай купим Зиньковского для «Спартака». Или: «Я понял, что ты ничего в футболе не понимаешь!» Отвечаю: «А я понимаю, что ты в музыке ни бум-бум!» И ржем.

Да, а во Францию мы тогда так и не поехали – поездку отменили.

Страница, которую в истории «Спартака» не отменить, – это вылет команды в первую лигу. Единственный в истории. В январе 1976-го футбольные власти вдруг решили провести два чемпионата страны – весенний и осенний. Мотивировали это тем, что сборной СССР предстоит выступить в розыгрышах чемпионата Европы и Олимпийских игр в Монреале.

Если в весеннем чемпионате «Спартак» занял 14-е место, то осенью стал 15-м, предпоследним. Вылетали из высшей лиги два клуба…

Почему так произошло? Когда я приходил, в «Спартаке» были большие футболисты. Большой тренер. В команду влилось несколько молодых игроков. И все это произошло так органично, что мы сходу, в 1969 году, выиграли чемпионат СССР. А следующая смена поколений гладкой не получилось.

Пришли такие футболисты, откровенно говоря… Например, Валера Андреев. Как бы я к нему хорошо ни относился, но его ставили в матче за дубль, и после игры он бежал скорее в душ и на электричку – только бы его в основной состав не включили.

Не мы, футболисты, таких набирали. Все решали тренеры. И Старостин, конечно. Вместо Осянина и Хусаинова пришли Егорович, Мирзоев и Пискарев. Но разве их можно сравнить с ними? Когда мы вылетали, я рвал и метал на футбольном поле. Остался в «Спартаке», чтобы вернуться с командой в высшую лигу…

А меня сейчас поливают, что потом ушел в «Динамо». Но мало кто понимает, что уходил я не из «Спартака», а от Бескова. Запомнил, как он еще в 1972-м поливал «Спартак». Мы встретились во время отпуска в Кисловодске, и Константин Иванович звал к себе в «Динамо». «Я – спартаковец!» – сразу сказал ему.

И сейчас тем, кто с издевкой называет меня «юным динамовцем», всегда есть что ответить. Десять лет отыграл в «Спартаке», и таких людей еще поискать надо. В 70 лет пошел в общество «Спартак», чтобы вернуть ему спартаковский ромб, который прежние управленцы присвоили себе. И через суды нам удалось это сделать.

Многие поливают не только меня, но и Мостового, Аленичева, Титова и других известных спартаковцев только за то, что они говорят свою правду…

Что за человек был Анатолий Крутиков, с которым мы вылетели? Думаю, как тренер – слабый. Но для меня он навсегда сильный футболист, чемпион Европы. Да, сильные футболисты не всегда становятся сильными тренерами. Хотя таких примеров тоже много. Я выделяю Гвардиолу и Анчелотти. Эти люди тоньше понимают суть футбола, все процессы на поле.

Сейчас смотрю на нынешний состав «Спартака» с Рассказовым, Масловым, Кофрие и вспоминаю нашу команду, которая сползала в первую лигу. Как с этими футболистами команда может решать какие-то задачи, тем более в год, который клуб объявил юбилейным? То же самое и с тренером Ваноли. Его назначение – тык пальцем в небо.

Когда «Спартак» вылетел, у меня не было депрессии. Потому что понимал: играем плохо. Хотя были и сильные игроки. В воротах Сашка Прохоров – дважды лучший вратарь страны, Витя Папаев… После того, как меня вызвали в горком партии, сказал, что нынешний тренер – Анатолий Крутиков – не годится. Когда спросили, кого бы мог назвать, сказал про Бескова, мол, он сейчас свободен. И так, можно сказать, сам себе подписал приговор.

С Бесковым у меня никогда не было нормальных отношений. Ни в «Спартаке», ни в сборной. Тогда фактически первой сборной являлось киевское «Динамо», а олимпийской – московский «Спартак». Вот в олимпийской команде и начались скандалы.

Летели как-то из Европы – и Бесков мне в ультимативной форме стал говорить, что буду играть только на той позиции, на которой он хочет. Я сказал Старостину, что в таком случае закончу с футболом.

Потом чуть до драки не дошло в Одессе, когда сборная проиграла Чехословакии. Мы после игры стояли с компанией, смеялись, когда в коридоре появляется Константин Иванович и произнес: «Страна за вас болела. Вы проиграли и еще смеетесь». Ответил Бескову: «Почему только мы проиграли? Мы проиграли как игроки, а вы – как тренер». В ответ получил слова, что я дерьмо и вообще давно закончил играть. Мы пошли друг на друга, но нас растащили в разные стороны.

После игры с Серегой Ольшанским мы улетали в Киев на матч «Спартака» с «Динамо». Перед отлетом объявил Бескову: «Прошу не вызывать меня больше в сборную. Считаю, что не достоин». Бесков ответил: «Мое мнение с твоим совпадает».

Прилетаем в Киев, Старостин спрашивает, что я натворил. Оказывается, Бесков в Центральном комитете партии заявил, что Ловчев отказался защищать честь страны на международной арене. Но он по-другому преподнес мои слова!

Вообще Константин Иванович всегда поливал Старостиных. Всегда поливал «Спартак». Но для спартаковских болельщиков он великий тренер – и я это понимаю и не отрицаю.

Когда Бесков возглавил «Спартак» в первой лиге, он взял себе в помощники Юрия Морозова. В одном из моментов Константин Иванович наорал на него, после чего Морозов заявил, что не будет больше работать в «Спартаке».

Юрию Андреевичу долгое время не отдавали трудовую книжку, пока я не пошел к Старостину и не сказал: «Так нельзя обращаться с людьми». В итоге Морозова отпустили, и через какое-то время он возглавил «Зенит».

Меня из «Спартака» тоже долго не отпускали, проходили профсоюзные собрания… В конце концов, тоже отдали трудовую книжку – и как раз в этот момент позвонил Морозов: «Слушай, – говорит, – создаю молодую команду в Питере. Давай ты как ветеран поможешь». Обещал дачу на берегу Финского залива, чтобы душой от Москвы отдохнуть. Отказал, но через какое-то время попросился сам. «Теперь уже ты мне не нужен. Команда подобралась, так что извини», – ответил Морозов.

И я поехал к Сан Санычу Севидову, который возглавлял московское «Динамо» и с которым мы были в хороших отношениях. Он сразу сказал, что какое-то время мне за «Динамо» играть не дадут, потому что Андрей Петрович Старостин, брат Николая Петровича, возглавляет Федерацию футбола Москвы. В общем, почти год мне не давали выступать за «Динамо».

Потом стал выходить на поле и скоро понял, что мне не надо было идти в эту команду. В «Спартаке» была демократия, а «Динамо» – это военная организация, чиноподчинение. Многих динамовцев знал по сборной, мы там нормально общались, но, оказавшись вместе в клубе, все было не так.

Вернуться в «Спартак»? Нет, это было невозможно – там же работал Бесков. Ребята из «Спартака» рассказывали мне, что Константин Иванович меня поливал и после моего ухода. В то время как раз расходился с женой, и Бесков высказывался в таком ключе: «Ваш товарищ делит ложки и вилки дома с супругой…»

Понятно, откуда он узнавал подробности – я дружил с Володей Федотовым, а моя бывшая жена Татьяна дружила с его супругой, Любой Федотовой. Она дочь Константина Ивановича…

Много лет спустя у Бескова диагностировали перитонит, ему необходима была кровь для переливания. Позвонил его супруге Валерии Николаевне и сказал, что ко мне обратились спартаковские болельщики: они готовы были сдать кровь.

И на похороны Бескова я, конечно, приезжал. Потому что он великий тренер.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против киевского «Динамо» (1:0) в 1969-м

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Владимир Гуцаев («Динамо» Тбилиси) и Владимир Эштреков («Динамо» Москва)

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Симонян и Старостин – это еще не «Спартак» (Николай Старостин)

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Игорь Нетто

Мир облетает снимок, на котором советская сборная после победы в финале первого в истории Кубка Европы. Трофей в руках у капитана сборной СССР и московского «Спартака» Игоря Нетто.

В составе команды, которая в финальном матче, как и в Мельбурне, вновь побеждает Югославию, из спартаковцев также Крутиков и Масленкин, тренер Николай Гуляев и начальник команды Андрей Старостин.

«Спартак» впервые становится чемпионом СССР под руководством Никиты Симоняна.

А летом команда участвует в турнире в Финляндии, где проходит Международный фестиваль молодежи и студентов. Его посещает Юрий Гагарин, который встречается и со спартаковцами. В журнале учета практических и теоретических занятий, который хранится в музее «Спартака», – записи главного тренера: «Разминка с мячами. Участие во встрече с делегатами. Встреча с Гагариным».

Еще один космический результат: вратарь Владимир Маслаченко, который пришел в «Спартак» по ходу сезона из «Локомотива», девять из одиннадцати матчей проводит на ноль.

Спустя пять лет «Спартак» вновь становится обладателем Кубка СССР.

В финале со счетом 2:1 в «Лужниках» в присутствии 104 тысяч зрителей обыгран донецкий «Шахтер», который годом ранее победил здесь в финале «Знамя Труда» из подмосковного Орехова-Зуева.

Первый спартаковский гол на счету Галимзяна Хусаинова, который забивает его, закрутив мяч в ворота с углового.

Неудачный чемпионат для «Спартака». Команда занимает лишь 8-е место. После чемпионства и победы в Кубке это провал.

Но как провал расценено и серебро сборной СССР на чемпионате Европы, где в решающем матче наша команда уступает испанцам 1:2. Единственный гол в советской сборной забивает Галимзян Хусаинов. До сих пор больше никому из спартаковцев в финале чемпионатов Европы отличиться не удавалось.

Хусаинов – один из лучших футболистов в истории «Спартака» и один из заядлых меломанов. Из заграничных поездок привозит пластинки джазовых исполнителей. В спартаковском музее, например, хранится пластинка Дины Вашингтон из коллекции Хусаинова.

«Спартак» два дня подряд играет в финале кубка СССР с минским «Динамо». В первой игре ничья – 0:0, в переигровке минская команда забивает в дебюте, но во втором тайме счет сравнивает все тот же Хусаинов, а на 108-й минуте дополнительного времени забивает и победный мяч.

Оба матча за «Спартак» проводит Юрий Севидов, чей отец – Александр Севидов – главный тренер минского «Динамо».

В том же 1965-м Севидов-младший осужден на 10 лет за то, что, управляя своим автомобилем, сбил человека – близ высотки на Котельнической набережной.

Им оказался Герой Соцтруда академик Рябчиков. Ученый сломал ногу, и, как рассказывал Севидов, на скорой помощи Рябчикова отправили в больницу в сознании. Там академику дали наркоз – и сердце не выдержало.

Отсидевшего в тюрьме четыре года Севидова выпускают по амнистии.

Есть версия, что Галимзян Хусаинов пытался уговорить руководство клуба, чтобы Севидов вернулся в «Спартак», но клуб на это не идет – и нападающий проводит еще несколько сезонов в «Кайрате» и донецком «Шахтере».

После завершения карьеры игрока Севидов тренирует разные клубы СССР, а в 1990–2000-х становится одним из самых ярких и уважаемых футбольных экспертов на российском телевидении, радио и в прессе.

«Спартак», выигравший в 1965-м Кубок СССР, дебютирует в европейских турнирах – красно-белые встречаются с белградским ОФК в 1/16 финала Кубка обладателей кубков.

В Югославии красно-белые побеждают 3:1, а в Москве 3:0. Первый спартаковский гол в европейских турнирах на счету Юрия Семина по прозвищу Кость, который спустя много лет будет ассоциироваться исключительно с московским «Локомотивом».

Примечательно, что в белградском матче вратарь Владимир Маслаченко, перешедший в «Спартак» как раз из «Локомотива», берет два пенальти.

В октябре «Спартак» выигрывает 1:0 в Киеве у «Динамо» и становится чемпионом страны.

До этого киевляне три года подряд занимают первое место. Но перед этим матчем главный тренер Никита Симонян дает максимально спокойную установку своим футболистам: «Если проиграете – никто вам ничего не скажет». Игроки «Спартака» перед игрой чувствуют себя расслабленно – ходят по магазинам и покупают домой знаменитые киевские торты. А вечером, благодаря голу Николая Осянина и фантастической игре вратаря Анзора Кавазашвили, празднуют победу.

Родился 20 апреля 1951 года в Баку.

Амплуа: защитник.

Карьера игрока: «Нефтчи» Баку (1968–1974), «Арарат» (1975–1978), «Спартак» Москва (1979–1983).

Карьера тренера: «Спартак» Кострома (1986), «Локомотив» Горький (1987–1988).

Достижения как игрока: чемпион и обладатель Кубка СССР. За сборную СССР сыграл 2 матча. Бронзовый призер юниор-ского турнира УЕФА (1969 год). Мастер спорта.

Заслуженный работник физической культуры. Руководитель Союза Ветеранов Футбола России.

90-летие «Спартак» отмечал в 2012-м и проиграл «Анжи» 0:3. Но в то десятилетие «Спартак» выиграл золотые медали после долгого перерыва. Может, надо справить столетие, чтобы выиграть золото? Со столетием «Спартака» ведь какая история… Как и все, раньше считал, что «Спартак» основан в 1935-м, когда было организовано Всесоюзное спортивное общество «Спартак». Но сейчас речь именно о футбольном клубе. И если говорить о «Пищевике», «Дукате» как предшественниках «Спартака», то столетний юбилей справедлив. Да, спортивное общество «Спартак» тоже существует, но такого объема работы по всем видам спорта, как раньше, нет. А футбольный «Спартак» сегодня – частный. Леонид Федун посчитал, что надо установить дату 18 апреля 1922 года. Может, до него донесли так. Но решение принято.

Когда играл еще в Баку, игры против «Спартака» всегда давали особенные эмоции. Так же было и позже, в «Арарате». А переход в «Спартак» получился в чем-то случайным. Меня в 1978-м Валентин Иванов и Юрий Золотов позвали в московское «Торпедо». Приехал в Москву в декабре, стояли 40-градусные морозы. Поселился в комнате в общежитии Завода имени Лихачева. Как южный человек, чувствовал себя не очень комфортно в такую погоду. К тому же в тот момент освободили с должности Иванова, вместо которого пришел Владимир Сальков. Я месяца четыре тренировался с командой, пока Сальков не сказал, что не видит меня в основном составе. Это нормально. Так бывает.

Тренер согласился отпустить, но только в Баку или Ереван, а не в московскую команду. Но возвращаться туда не хотел. Позвонил Николаю Глебову, который в 1969 году был руководителем делегации на юношеском чемпионате Европы в ГДР – у нас сложились с ним хорошие отношения. Глебов переговорил с Бесковым, который и пригласил меня на тренировку. В тот день была двухсторонняя игра. Пришел. Сыграл за дубль против основы. После чего Константин Иванович спросил меня, могу ли я взять открепление от «Торпедо», ведь я уже был заявлен за них.

Написал на имя Салькова заявление с просьбой отпустить «в другую команду». Он прочитал и спросил, почему не указал, в какую именно. Объяснил тем, что не определился: то ли ехать в Баку, то ли в Ереван. В итоге Сальков подписал «открепление», с которым я пришел на следующую тренировку в «Спартак». Бесков и Старостин все прочитали, после чего Дед, как мы называли Николая Петровича, спросил: «Ты вообще-то знаешь, в какую команду переходишь? Почему тут не написано, как она называется?» Ответил: «Если б написал, в какую команду перехожу, мне бы бумагу не подписали». Старостин вновь посмотрел на меня, поправил очки и изрек: «Мудро!»

Месяц меня не заявляли, тренировался и жил в манеже «Спартака». Там на чердаке стояло коек 30, где ребята после первой тренировки отдыхали. У меня жилья не было… Наконец, на разговор позвал Бесков. Спросил: «Что тебе надо?» Ответил прямо: «Мне надо стать чемпионом». Больше вопросов не было. Позже понял, что Бесков спрашивал об условиях. Но мне хотелось стать чемпионом и показать людям, что рано меня списывать.

Перед матчем с «Шахтером» в Донецке сыграл за дубль, и Бесков несколько раз вечером заходил в комнату – спрашивал, как мое самочувствие. Видно, хотел меня поставить и за основу на следующий день, но маялся, не решался. В итоге остался в запасе, и «Спартак» проиграл 0:3. Следующий выезд был в Ворошиловград, нынешний Луганск. Приезжаем в аэропорт «Внуково». Задержка рейса. Ко мне подходит Олег Романцев – он был капитаном – и зовет обедать с основой. Это был как сигнал: теперь я точно свой.

До «Спартака» похожая ситуация была в 1975-м, когда я перешел в «Арарат». Там главным тренером назначили Виктора Маслова, заменившего Никиту Симоняна. Тренировался с основой, но играл за дубль. При этом главная команда готовилась к игре с «Баварией» в Кубке европейских чемпионов. В итоге подошел к Маслову: «Я приехал играть сюда, но не за дублеров. С 18 лет привык быть в основе». Тренер мне на это сказал: «Ты перешел в другую команду. У них здесь свои отношения. Они дружат. И я тоже здесь новый человек, советуюсь с ними, кого ставить. Они всегда хотят, чтобы играли друзья. Тем более они чемпионами вместе стали. Ты пока чужой. Поэтому тренируйся, держи себя в форме, а я найду момент, когда тебя поставить. И вот тогда ты должен сыграть так, чтобы они в следующий раз сказали, что должен играть ты, а не их друг». Запомнил эти слова и старался в «Спартаке» доказывать, что сильнее остальных.

На ту игру с «Зарей» вышел в основе. В обороне еще играл Саша Борисенков, чем-то похожий на нынешнего защитника «Спартака» Кутепова. Медлительный, но хорошо выбирал позицию. На установке Бесков сказал, что, если в ворота хозяев назначат пенальти, пробивать будет Саша, потому что на тренировке у Борисенкова хорошо получались удары с точки.

Начали играть – и чувствую, что парень волнуется. В итоге в одном из эпизодов подошел к нему и сказал: «Саша, если будет пенальти, бить буду я». Он успокоился, начал играть нормально. Мы пропустили первыми. Я погладил Рината (Дасаева. – Прим. авт.) по голове и сказал: «Спокойно!» В итоге выиграли 2:1, Ринат отбил пенальти, а я стал игроком основного состава и руководил всей обороной.

Бесков селил со мной в номере молодых ребят – Прудникова, Черенкова, Позднякова, Морозова. Понимал, что у меня есть опыт, в том числе жизненный. Мне приятно было слышать от многих впоследствии: «Багратович, твой подсказ дельный был».

Черенков поначалу удивлялся, что я, перед тем как пробить одиннадцатиметровый, делаю паузу: «Ты чего, Багратович?» Отвечал так: «Феденька, здесь лучше на паузе». Потом уже сам Черенков мне так же говорил. Я даже из автобуса командного старался выходить последним. Тоже, можно сказать, на паузе.

Кстати, мне пришлось играть в матче, который стал дебютным для Федора в «Спартаке». Это был 1978-й год, и мы приехали в Москву с «Араратом». Увидел щуплого мальчика, которого Бесков выпустил во втором тайме на замену. Я только к нему, а он раз – и отыграется. И так ловко у него это выходило! Запомнил Черенкова еще тогда.

Александр Бубнов, как известно, был совсем другим по характеру в том «Спартаке». Его знают и как эмоционального эксперта на радио и телевидении. Но в последние годы Александр замкнулся, ушел от всех. Общения нет. Если человек не хочет, я не буду навязываться. Однажды увидел его в торговом центре, попытался поздороваться, а он на меня не реагировал. Это было вскоре после того, как вышла его книга про «Спартак» и против него ополчились многие спартаковцы.

В тот раз, когда я увидел Александра, он был с супругой. Но повторюсь: ноль внимания на мое обращение. Я просто встал за ними в очередь.

С Сашей почти не играл в «Спартаке»: я уходил, он приходил. А уходил я интересно – после финала Кубка СССР 1981 года против ростовского СКА, который мы проиграли 0:1. В этом матче мне не удалось забить с пенальти – мяч попал в штангу. Потом люди часто говорили что-то вроде: «Папа впервые привел меня на футбол, столько людей в «Лужниках», и вы не забиваете пенальти». Всегда отвечал в шутку, что, если бы забил, не запомнили бы свой первый поход на футбол.

На 30-летие того финала ветеранов «Спартака» пригласили на игру в Ростов. По пути общались с ребятами. Витя Самохин вспоминал, что в каком-то эпизоде не добежал. Генка Морозов – что ему кто-то по ноге попал, и он ошибся. Тогда я их попросил не забирать мою славу, ведь 30 лет никто не говорил про свои ошибки. Все помнили только мою.

После того поражения в 1981-м на базу в Тарасовку приехал секретарь горкома партии по идеологии. Фамилия его была Роганов. На самом деле, сильно переживал из-за поражения и просил Бескова дать мне паузу. Он сказал, чтобы не нервничал, в общем, поддержал. Но после их разговора с чиновником все поменялось: играть меня больше не ставили. Константин Иванович, при всем моем большом уважении к нему как к специалисту, был очень податлив. Его могли быстро настроить против любого человека. Он начинал дергаться. Хотя оборона в «Спартаке» стала стабильнее после моего прихода.

Но после того случая в мой адрес пошла прохлада. В конце 1981 года написал заявление об уходе, которое так и осталось неподписанным Старостиным. Мне его потом привез писатель и спартаковский историк Борис Духон – его не стало в 2021-м. То заявление Борис Леонидович нашел в архиве Николая Петровича.

Меня приглашали в «Днепр», но «Спартак» не отпустил. Бесков в 1982-м предложил стать играющим тренером в дубле. При этом продолжал держать себя в форме. И Бесков часто говорил: «Готовься – будешь играть в основе». Но так продолжалось весь год.

Последние матчи в 1982-м проводили в Донецке и Одессе. Бесков отправился на выезд вместе с дублерами и передал через Ивана Алексеевича Варламова, своего помощника, чтобы я летел в Донецк с основой. Выхожу на тренировку, Константин Иванович спрашивает, как буду тренироваться – в группе или самостоятельно. Сказал, что самостоятельно, и объяснил тем, что давно не играл. Мол, если выйду в группе, все эмоции на поле отдам, а в игре не буду свежим. «Пятерка за ответ», – ответил Бесков. В итоге я вышел, и «Спартак» завершил матч вничью 2:2. Считаю, сыграл достойно.

А заключительная игра – в Одессе. И там у Бескова опять начались дерганья. Хотел меня поставить в основу, но кто-то опять ему помешал. Константин Иванович сказал, чтобы шел вместе с ним смотреть футбол с трибуны – так он любил наблюдать за матчами. И уже на 15-й минуте отправил на поле. Мы проиграли 0:1, а моя игровая карьера закончилась матчем с той же командой и на том же стадионе, где я дебютировал в 1969-м, играя за «Нефтчи».

Была еще возможность поиграть в Кишиневе, но и туда не отпустили. Оставили в «Спартаке», вот только ни должность свою, ни функции до конца не понимал. Довелось, например, подсчитывать технико-тактические данные, то есть передачи и удары, точные и неточные. Это диктовалось в микрофон и записывалось на пленку, а затем расшифровывалось. Но там можно было что угодно говорить, если хочешь какого-то футболиста, что называется, «сплавить». Но я всегда был объективным. Чего не могу сказать про Федора Сергеевича Новикова, помощника Бескова. Он подтасовывал результаты – и еще как! Если Бесков на тебя криво посмотрел, по подсчетам Новикова один брак. Если Бесков похвалил – все отлично.

Помимо подсчета данных, я и тренировал, и играл за дубль. Потом сказал, что не могу так больше: и не футболист, и не тренер. Попросил, чтобы меня устроили в Высшую школу тренеров. Бесков выбил для меня там место. Еще был момент, когда он очень помог. Серьезно заболела теща. Мы с женой постоянно ездили к ней в больницу. А в марте 1981-го «Спартак» играл с «Реалом» в четвертьфинале Кубка европейских чемпионов в Тбилиси, потому что там была нормальная погода, в отличие от весенней Москвы. Команда собиралась на сбор в Грузию, а в больнице нам с женой сообщили, что тещу нужно забирать домой – ей оставалось жить совсем немного. Куда везти неизлечимого человека, которому каждый день нужна медицинская помощь, мы не понимали. Сообщил об этом Константину Ивановичу и объявил, что не еду на сборы, потому что не могу оставлять жену в одиночестве с умирающим человеком. Бесков сделал все, чтобы тещу перевезли в другую больницу и обеспечили уход. Я, конечно, поехал на сбор, мы сыграли вничью с «Реалом» 0:0. В тот день тещи не стало.

Бесков, конечно, противоречивый человек был. Мнительный. Но в то же время помогал в таких жизненных ситуациях, в которых было непонятно, что делать дальше.

Константина Ивановича называли Барином – это известно. Он любил красиво одеваться, хорошо посидеть в приятной обстановке. Считал, что стоит высоко. Но характер у него все же был слабый. Бесков не мог принять конкретное решение. Например, в 1980-м, считаю, «Спартак» мог стать второй раз подряд чемпионом, но в итоге уступил 1-е место киевскому «Динамо». Все из-за постоянной перетасовки состава. Это ведь отражалось на игроках. Или Олимпиада 1980 года. Я был на сборе, но в последний момент меня, что называется, отшили…

В 1987-м, когда Бескова сняли с поста главного тренера «Спартака», предложил одному нашему общему другу, болельщику «Спартака», Грише Месропову, поддержать Константина Ивановича. Пригласили его в ресторан. Там Бесков начал жаловаться, что его сплавили. Я сказал, что он сам виноват: «Вы же сами делали так: преданных людей всегда откидывали от себя». Бесков покраснел и не смог ничего на это ответить. Еще вспомнил в разговоре с ним, что, когда пришел в «Спартак», в 1979-м стали чемпионами. Взял бы он меня на Олимпиаду в 1980-м, возможно, тоже были бы с золотыми медалями, а не с бронзовыми. Я фартовый. Хотя в 1969 году на юношеском турнире получил приз «Самому невезучему игроку», потому что в первой же игре с «Барселоной» мне врезали по голове и почти весь турнир пришлось пропустить».

Финал Кубка СССР против СКА в 1981 году проходил 9 мая. А сборная перед этим уехала с Бесковым, Старостиным и большинством игроков на матч. С нами за старшего остался Федор Сергеевич Новиков. Помню, что в Тарасовке берегли газон и мы тренировались на каком то колхозном поле, где обычно пасутся коровы. Новиков без Бескова чувствовал себя великим, а мы над ним подшучивали. Когда сборники и главный вернулись, Федор Сергеич накапал Бескову, что мы плохо тренировались, и указал на меня.

Когда Романцев не мог играть из-за травмы, капитаном назначили меня, хотя я отказывался. И перед кубковой игрой мы всей командой поехали возлагать венок к Могиле Неизвестного Солдата. Венок должен был нести капитан. Ребята мне говорят: «Давай, Саш». Бесков вдруг останавливает и говорит, что мне этого делать не надо. И в этот же день на базе объявил выборы капитана. Понял, что руководство не хочет, чтобы капитаном стал я. Тогда попросил ребят, чтобы не голосовали за меня.

Но все равно получилось ровно – половина за меня, половина – за Дасаева. Сказал, раз так, пусть капитаном будет Ринат. В том финале 9 мая, как вы уже знаете, я не забил пенальти и «Спартак» в итоге проиграл. Но вместе со мной в штангу тогда попал и Константин Иванович Бесков.

В 1982-м был в заявке на матч с «Харлемом» в «Лужниках», на котором случилась давка на трибунах и погибло несколько десятков болельщиков. Когда уходил со скамейки запасных, обратил внимание на гул на трибуне. Это был именно гул, а не привычный шум. Тогда никто не придал этому значения. Но в тот момент на стадионе в давке гибли болельщики «Спартака».

О трагедии на стадионе, где находились мы сами, все узнали намного позже. Об этом ведь нигде не сообщали. Так было принято в нашей стране тогда…

Как уже сказал, благодаря Константину Ивановичу Бескову мне удалось начать обучение в Высшей школе тренеров. Хотя курс набрали раньше и пришлось наверстывать. Еще будучи игроком, всегда моделировал свою игру против соперников: часто оставался один на поле и тренировал, как буду действовать против того или иного игрока. В «Арарате» у нас был тренер Оганез Акопович Абрамян.

Однажды он увидел, как на поле делаю рывки и как будто пытаюсь остановить кого-то. Акопыч спрашивает: «Ара Сашька, шьто ты тут делаишь?» – «Играю!» – «Слушай, против каво ти играишь? Никаво на поле нет» – «Против Кипиани! С Тбилиси же играем» – «Сашька умный, э, какой ты!»

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против динамо Киев (1:0) в 1979-м

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Валерий Газзаев («Динамо» Москва)

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Лучше сыграть на паузе»

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Игорь Нетто

С этим городом связана одна из серых страниц в истории «Спартака» – несколько игроков и главный тренер команды Никита Симонян признаются спустя несколько лет, что красно-белые в игре с «Черноморцем» играли не в полную силу – то есть сдавали матч.

В последнем туре «Спартаку» ничего не нужно – команда гарантировала себе 3-е место. А вот «Черноморцу» необходимо не только побеждать, но и рассчитывать на то, что проиграют конкуренты, чтобы остаться в элитном дивизионе.

С первых минут некоторые игроки, в частности Евгений Ловчев и Анзор Кавазашвили, замечают, что партнеры действуют на поле странно, постоянно пропускают к воротам соперников. Ловчев обращается к тренерам и начальнику команды Николаю Старостину в перерыве, но их разговор с командой на результат не влияет – «Спартак» все-таки пропускает в конце. Однако это не помогает одесситам, которые все равно вылетают из высшей лиги, так как их конкурент побеждает в своем матче.

Геннадий Логофет забивает невероятный гол на последних секундах кубкового матча с ростовским СКА.

Это финал. И счет становится 2:2. По правилам, на следующий день назначается переигровка, в которой побеждает «Спартак» (1:0). Ровно через десять лет эти команды сыграют в финале Кубка СССР вновь – и там снова будет драматичная развязка.

Удручающий сезон «Спартака». Команда занимает лишь 11-е место. Но именно в этой команде играет лучший футболист страны 1972 года. Его зовут Евгений Ловчев.

Лучшего футболиста определяет еженедельник «Футбол-Хоккей».

Позже Ловчев расскажет, что после завершения сезона было предчувствие: лучшим признают его.

Кроме «Спартака», есть и награды сборной: Ловчев с олимпийской командой становится бронзовым призером Игр в Мюнхене.

А еще один спартаковец – Николай Абрамов – серебряным призером чемпионата Европы.

После ужасного сезона 1972 года «Спартак» постепенно поднимается. В 1973-м команда останавливается в шаге от тройки призеров, а в 1974-м – в шаге от чемпионства.

В этом большая заслуга вратаря красно-белых Александра Прохорова.

Он не пропускает на протяжении 849 минут и становится лучшим вратарем страны, которого традиционно определяет журнал «Огонек». До Александра Прохорова ни один спартаковский вратарь в этом опросе не побеждал.

1976

Второе место в 1974-м остается вспышкой. В 1975-м «Спартак» – 10-й, а в 1976-м вылетает из высшей лиги в первую. Такого с клубом никогда в истории не было.

В 1976-м футбольные власти принимают решение провести два чемпионата – весенний и осенний. Так, считают они, сборные – олимпийская и главная – лучше подготовятся к Играм в Монреале и отбору на Евро.

В итоге олимпийская команда становится бронзовым призером, а главная команда в четвертьфинале проигрывает по сумме двух матчей будущим чемпионам Европы чехословакам (0:2, 2:2).

В весеннем чемпионате «Спартак» под руководством чемпиона Европы 1960 года Анатолия Крутикова – 14-й из 16 команд, а в осеннем – 15-й. И вместе с минским «Динамо» отправляется в первую лигу.

У красно-белых есть возможность «включить» административный ресурс и избежать падения в низшую лигу, но в центральном совете общества «Спартак» решают этого не делать.

«Все потеряно, кроме чести», – под эти слова Андрея Старостина команда отправляется в первый дивизион.

После вылета «Спартаку» нужна шоковая терапия – на должность главного тренера приглашен Константин Бесков. Динамовец, который станет спартаковцем и легендой «Спартака».

Кроме того, после короткого перерыва на должность начальника команды возвращается Николай Старостин. «Спартаку» удается не застрять в первой лиге и спустя год вернуться в высшую лигу.

На матчи «Спартака» охотно идут болельщики – красно-белые собирают на играх первой лиги с такими командами, как «Колхозчи» и «Кривбасс», больше людей, чем «Динамо» и ЦСКА вместе взятые на играх высшей лиги.

«Спартак», вернувшись из первой лиги, занимает 5-е место в «вышке». А на 1-м месте в списке бомбардиров – нападающий красно-белых Георгий Ярцев.

Он и в предыдущем сезоне в первой лиге стал лучшим бомбардиром, правда, только в составе «Спартака». А в этом сезоне на счету Ярцева, которого пригласили из «Спартака» костромского, 19 голов.

Причем большинство забито с передач Юрия Гаврилова, который пришел в «Спартак» из московского «Динамо». На трибунах публика скандирует: «Жо-о-ра Ярцев!» А в команде позже рождается фраза, ставшая крылатой: «Не знаешь, что делать с мячом, – отдай его Гаврилову!»

«Спартак» спустя 10 лет вновь чемпион СССР. «Золотым» становится мяч, который Александр Мирзоян забивает в ворота ростовского СКА, и красно-белые побеждают 3:2.

Это юбилейное, десятое, чемпионство. Его приносит команде человек, который лишь в этом сезоне перешел в «Спартак». Вообще Мирзоян должен был играть в московском «Торпедо», но там от него отказались.

Родился 2 февраля 1969 года в Москве.

Амплуа: нападающий.

Карьера игрока: «Спартак» Москва (1986–1991), «Фоджа», Италия (1991–1992), «Интер», Италия (1992–1994), «Дуйсбург», Германия (1994–1995), «Лугано», Швейцария (1995–1996), «Удинезе», Италия (1995–1996), «Болонья», Италия (1996–1998), «Наполи», Италия (1998–1999).

Карьера тренера и функционера: «Краснознаменск» (2001–2002), «Уралан» (2002–2003), женская сборная России по футболу (2008–2011), заместитель спортивного директора РФС (2011–2014), «Краснодар-2» (2015–2016), «Краснодар» (2016–2018), «Химки» (2018–2019), «Ахмат» (2019–2020), «Урал» (с 2021-го).

Достижения как игрока: чемпион СССР, обладатель Кубка УЕФА. За сборную СССР, СНГ и России сыграл 47 матчей, забил 5 голов. Участник чемпионата мира 1990 года, чемпионатов Европы 1992 и 1996 годов. Чемпион Европы среди молодежных команд 1990 года. Заслуженный мастер спорта СССР.

Некоторые считают, что игроки «Спартака» выбирали тренера после того, как клуб расстался с Константином Ивановичем Бесковым в 1988-м. Нет. Состоялось командное собрание, на которое позвали и нас, 19-летних, с Сашкой Мостовым. На собрании всем сообщили, что Константин Иванович по состоянию здоровья подает в отставку, и стали спрашивать мнение каждого по этому поводу. Когда дело дошло до меня, ответил что-то вроде: «Ну, если по состоянию здоровья, надо, конечно, пойти навстречу и принять отставку». Возможно, просто повторил это за Федором Черенковым. Там, на самом деле, мутная история была. И яркое выступление Александра Бубнова, который тоже отставку поддержал. Буба вообще всегда громко говорил…

Думаю, в той ситуации Николай Петрович Старостин просто переиграл Бескова, потому что на совете игроков все единогласно высказались, что Константина Ивановича надо отправлять в отставку. И что говорить молодому игроку в такой ситуации?.. Потом, правда, все равно расстались с игроками, которые и при Бескове стояли на выход.

Но Николай Петрович мне больше запомнился своей фразой «Все проиграно, кроме чести». Она не относилась к той истории. Просто ассоциируется у меня со Старостиным. Когда он произносил ее, подразумевалось, что при любом результате «Спартак» должен биться до конца и что «Спартак» – честная команда, никогда не отдаст игру за деньги. К сожалению, уже без Старостина это произошло. Он был бы в шоке, узнав об этом… «Спартак», который Николай Петрович построил, в тот момент умер. Да, такая игра была, я не буду ее называть. Но болельщики «Спартака» после того матча стали вывешивать баннер на играх с портретом Старостина и словами «Он все видит».

Когда вместо Бескова пришел Романцев, ничего особо не изменилось. Олег Иванович с некоторыми еще играл – с Морозовым, Поздняковым. Тренировочный процесс не менял, футбол был тот же. Еще не приезжали команды типа «Океана» из Находки, которые вставали в обороне на весь матч. Ведь в союзные времена не было таких игр, потому что играли против «Арарата», «Динамо» (Тбилиси), украинских команд. В чемпионате СССР все выходили выигрывать – и «Динамо» Минск, и «Жальгирис». Любой выезд был битвой, шел открытый футбол. «Спартак», даже играя в свой футбол, не мог загнать в штрафную соперников.

Это в чемпионате России играли команды, с которыми у «Спартака» появилось подавляющее преимущество. «Спартак» стал явным фаворитом, чего не было в Советском Союзе. И доминировал в России целое десятилетие. При Бескове ведь не было знаменитых забеганий – они появились у Романцева уже во времена чемпионата России. Эти забегания стали необходимы, потому что соперники стали играть плотнее. В 1990-х ведь и ЦСКА был не в порядке, «Зенит» вылетал в первую лигу. Да, появилась «Алания», потом – «Локомотив». Но «Спартак» долгое время оставался намного сильнее других.

Моя первая ставка в «Спартаке» – 60 рублей. Потом как игрок основы получал 150 рублей. 300 рублей – сборники, но там надо было определенное количество игр за сборную провести. Такие деньги получали Дасаев, Черенков. Еще были премиальные. К примеру, мы ездили в Орехово-Зуево на товарищеский матч, тогда это называлось «на халтурку», и нам платили 150 рублей за победу. А в чемпионате после победы над «Динамо» Киев платили по 60 рублей.

Самым крутым по заработкам получался январь, когда проходил турнир спартаковских команд в манеже. Там тоже за каждую победу начисляли по 150 рублей. Это были ставки времен Советского Союза. Когда страна закончилась, уровень зарплат и премиальных изменился. Но почему-то подробности того периода не запомнил, хотя, например, мы подписывали контракты…

В 1991-м «Спартак» проиграл в полуфинале Кубка европейских чемпионов «Марселю». Перед этим мы уехали в турне по Японии и вернулись только за четыре дня до игры. Зачем надо было ехать туда? Да, нам заплатили за поездку, мы там купили телевизоры и видеокамеры. Но в итоге две игры с французами, вернувшись, сыграли на пике акклиматизации. Тогда мы этого не понимали, но нас каким-то образом втянули в эту историю. Может, и «Марсель» с их президентом Бернаром Тапи сыграл в этом какую-то роль? Когда возвращаешься с Дальнего Востока, разница во времени и акклиматизация намного хуже переносятся, чем когда прилетаешь туда. Не понимаю, как Старостин и Романцев на это согласились…

До этого в четвертьфинале в марте мы встречались с «Реалом». Первый матч нам предложили играть на нейтральном поле в Испании, например в Севилье. Нас спросили, как нам такой вариант. Отказались, конечно, сказали, что будем играть в Москве. В итоге вышли на бетонное поле «Лужников», зато на заполненном стадионе. Сыграли 0:0, а в Мадриде, на «Сантьяго Бернабеу», «убрали» «Реал» 3:1.

Ну, а с «Марселем» не только в акклиматизации дело было. У них и команда очень сильная, и судья немного начудил. Но французские команды всегда становились неудобными для «Спартака». И в то время, и позже. В открытый футбол с ними не поиграешь. С немцами и англичанами проще.

Тогда же, в 1991-м, я уехал из «Спартака» в Италию, в «Фоджу». Говорят, президент клуба Паскуале Казильо – его не стало в сентябре 2020-го – был мафиози, сидел в тюрьме. А «Фоджа», в которую я попал из «Спартака», являлась светлым пятном. Казильо нашел для команды классного тренера Зденека Земана, классных игроков. После того как «Фоджа» вышла в Серию А, там появились первые легионеры – я, Колыванов из «Динамо» и румын Петреску. Все ребята дебютировали в Серии А. И вся Италия визжала от игры «Фоджи», на каждый матч собиралось по 25 тысяч человек, хотя там население всего города – 150 тысяч. Не сказал бы, что Фоджа – это «деревня». Это провинция, да.

Вопрос в другом: возможен ли такой проект сейчас у нас – чтобы команды из второй части таблицы показывали атакующий футбол, от которого народ получал бы удовольствие и приходил на стадион? Мне повезло, что попал в «Фоджу», потому что игра команды была близка к игре «Спартака». Играли низом. Наш главный тренер Земан не практиковал длинные передачи, и у нас всегда рядом оказывался адресат для паса. Сейчас все боятся проиграть, потому что выгонят. Поэтому большинство играют в позиционной обороне. Земан же ничего и никого не боялся. Мне кажется, он вообще без эмоций. Сужу об этом по тому, как тренер разговаривал, как вел себя. Со мной Зденек пытался говорить по-русски – возможно, учил язык на родине, в Чехословакии. Но получалось у него очень плохо.

Как вообще состоялся переход из «Спартака»… Мне позвонили от президента Казильо, у которого был бизнес в Москве. Попросили о встрече. Она состоялась в гостинице «Международная», в офисе у Казильио. Там было сказано: «Хотим видеть вас в «Фодже» и уже переговорили со «Спартаком». Перешли к условиям личного контракта. «Сколько вы хотите?» – спросили меня. Хотели мы в то время немного. Но контракт заключили хороший. Если в «Спартаке» я получал 300 рублей, то в «Фодже» раз в 15 больше.

После переговоров в «Международной» меня вызвал Николай Петрович Старостин и сказал: «Игорь, предложений из Серии А много не бывает. Подумай». И сразу добавил: «Надо ехать». Поговаривали, что за меня Казильо заплатил «Спартаку» миллион долларов. Мне 22 года, я игрок сборной. Тогда это были нормальные деньги. Кто-то говорил, что заплатили десятью автомобилями «Фиат». Но, может, шутили так.

Перед отъездом в Италию накрыл стол в гостинице «Россия», пригласил всю команду. Был и Олег Иванович. Но там такая ситуация получилось… Если Старостин сказал мне уезжать, то Романцев… У него еще не было сильной позиции в «Спартаке» – Николай Петрович был главным в таких вопросах. А я думал, что Романцев в курсе того, что уезжаю. Там, на проводах в ресторане, пошел его проводить, поблагодарил, что ставил меня в состав даже после травмы, доверял. А Иваныч вдруг спросил, почему про уход я ничего не сказал ему раньше. Но и Старостин, и итальянцы уверяли, что все обговорили. И представить не мог, что главного тренера не поставили в известность. У меня из-за этого остался осадок.

Кто был явлением в «Спартаке», так это Бубнов, который уехал играть во Францию в 1989-м. Мы с Мостом (Александром Мостовым. – Прим. авт.), например, как-то сидели и слушали рассказ Бубы, как он станет тренером сборной. Он взрослый мужик, а нам по 17–18 лет. На «лекцию» к Бубнову попал еще Андрюха Митин. Буба рассказывал нам про чемпионат мира 1994 года, что в его команде я стану играть «десятку» на позиции «под нападающим», а Мост – левее. Потом Бубнов посмотрел на Митю и добавил: «Ладно, тебя я тоже на лавку возьму».

Бубнов и политинформацию мог нам провести. Кто-то рассказывал, что видел журнал «Коммунист», где он делал пометки на полях. У одной из статей про Ленина, например, красной ручкой на полях было написано: «Верно! Тысячу раз верно!»

А вообще-то комсоргом являлся Серега Родионов. Каждый месяц собирал с нас по 2 копейки – комсомольский взнос.

А к Андрюхе Митину, который был с нами на той лекции про чемпионат мира, Саня не очень хорошо относился, видимо, из-за этой истории. После игр нам приносили в раздевалку бутерброды. Сейчас командам обычно пиццу доставляют, но тогда ее не было. Так вот, Бубнов выходит из душа и видит, как Митин, просидевший в запасе, доедает последний бутерброд. И как закричит: «Ты что, жрать сюда приехал?!» После этого отношение Бубы к Мите испортилось.

Нет, Бубнов не любимец Бескова. Но Константин Иванович ему никогда не выговаривал. Еще на Федора Федоровича (Черенкова. – Прим. авт.) никогда не повышал голос. Может, и не за что было. Любимчиком как раз был Федор. А меня, 17-летнего, Бесков до слез довел. Он запрещал нападающему уходить из середины во фланг. Считал это глупым решением, его это бесило, и он хотел от таких действий избавиться. Дважды я так открылся в матче за дубль, игру которого Бесков просматривал. Он был не в настроении. Видит мои действия, командует: «Стоп, кто это?» Я дрожу. Бесков говорит: «А, Шалимов, молодой. Не надо так делать, «отвались от защитника в другую сторону, вполоборота». Через две минуты снова во фланг открываюсь. Бесков опять: «Кто это? Опять Шалимов?» И высказал мне все, что думает. Я в 17 лет реально заплакал, но запомнил, что туда бегать не надо.

Технико-тактические данные подсчитывал Федор Сергеевич Новиков – с магнитофоном «Электроника» и микрофоном. Выглядело это так: «Шалимов вперед – плюс, Суров назад – плюс, Морозов вперед – минус…» Потом Новиков все расшифровывал, и на основании этого выставлялись оценки игрокам. Однажды решили отчислять Юру Сурова. Бесков говорит: «Сегодня мы прощаемся с Юрием. Спасибо за совместную работу». Все выходят из зала, Суров остается, спрашивает: «Константин Иванович, спасибо за все. А вот на будущее подскажите, как мне в этой ситуации действовать». Бесков объясняет. Суров вновь что-то спрашивает. В итоге Бескову так понравилась беседа, что Суров остался в команде.

Я в 17 лет сыграл восемь игр за основу и забил один гол. Это было в 1986-м. А в 1987-м у меня игра совсем не шла. Зато в том году заиграл Мост, он забивал решающие голы, а у меня плохо получалось. «Спартак» тогда мог сделать три отсрочки от армии для молодых. Не оставили Корнеева, например. Но мне, Мосту и, по-моему, Андрюхе Иванову дали отсрочку. Наверное, Бесков все-таки видел во мне игрока, несмотря на неудачный второй сезон. И в 1988-м я закрепился в основе, а в 1990-м меня взяли в сборную на чемпионат мира.

Да, позвали меня, а не Федора Федоровича Черенкова. Еще из «Спартака» были Дасаев, Родионов и Хидиятуллин. И я сыграл два матча в стартовом составе. Мне всего 21 год, представляете? Наверное, Валерию Лобановскому, который возглавлял сборную, нравилось, что я был выносливым, мог постоянно бегать взад-вперед. Ведь и в Киев игроков приглашали по таким параметрам.

Если понимали, что человек не будет выдерживать, отправляли обратно. Но ни в Киев, ни в другие советские команды меня не звали, потому что я сразу уехал в Италию.

За границей перед чемпионатом мира мы были на сборе около месяца. Нам полагались суточные, премиальные за матчи. Не знал сумм, но со мной решили все просто. Дали 100 тысяч лир и попросили в пустой ведомости расписаться. Я был доволен. Еще из молодых в той сборной был Брошин. Сказал ему, чтобы шел за деньгами: «Там – во!» И показал большой палец. Только эти 100 тысяч лир были копейками в пересчете на доллары. Но я их все равно домой привез.

В Италию возвращался в 1991-м, когда переходил из «Спартака» в «Фоджу». По пути думал про политику. Ожидал, что меня встретят журналисты, станут спрашивать о ситуации в СССР. Надо держаться, я же комсомолец. Коммунистом не успел стать – коммунистом Бубнов был. В общем, думаю, как вести себя, как достойно отвечать. Но в аэропорту – а я прилетал в Рим – никто не встречает. Нет ни журналистов, ни людей из клуба. Сажусь на скамейку и жду. Подумал, что все из-за разницы во времени.

Более или менее хорошо мог изъясняться только на немецком, который учил в школе, а по-итальянски говорить не умел. Прошло несколько часов – и за мной так никто и не пришел. Стал звонить в «Спартак», но трубку брал какой-то сторож и ни с кем из руководства мне поговорить не удавалось.

Так я просидел в аэропорту часов семь и хотел взять такси, чтобы доехать до города и переночевать в гостинице, а потом вернуться в аэропорт, чтобы улететь обратно в Москву. Деньги у меня с собой были. Смотрю, ко мне направляется полицейский. Я похолодел. Подумал, что сейчас просто депортируют.

Как я выглядел? Думал, что выгляжу модно – коричневый пиджак, ботинки с кисточками. Но на фоне итальянцев был не очень модным. Модным был в Москве.

Так вот, полицейский показывает на меня и спрашивает: «Алейников?» Сергей тогда играл за «Ювентус», и у нас были похожие прически. Нет, отвечаю, Шалимов, еду в «Фоджу», назвал фамилию Казильо. В итоге он с кем-то связался, посадил в такси, которое доставило меня в гостиницу. Там встретился с людьми президента «Фоджи». Оказывается, они просто не знали, когда я прилечу.

Поначалу в «Фодже» все шло хорошо. Мы сыграли в первой же игре в Серии А вничью на «Сан-Сиро» с «Интером». Но через какое-то время начала накапливаться усталость. У нас был плохой отрезок, два матча провел неудачно, и после игры Земан высказал нам с Колывановым и Петреску, мол, не для того нас, иностранцев, сюда приглашали. Тогда я стерпел. Но потом на тренировке со мной случилась истерика: просто взял и ушел с поля, остановившись во время пробежки на разминке. Перед глазами стояла пелена. Снял с себя майку и шел через все поле. Перед тем как уйти, бросил футболку в сторону Земана и его помощников. Пока шел по полю, команда смотрела на меня, по меньшей мере, удивленно. Это наблюдали и болельщики – они посещали тренировки.

Оказавшись в раздевалке, пнул какую-то тележку, массажисты, которые дожидались футболистов с тренировки, подумали, что сошел с ума. Пошел в туалет, закурил – я тогда курил – и немного пришел в себя. Потом собрался и уехал с базы. Это был срыв от нагрузок – психологической и физической.

Да, про курение… Когда курили в «Спартаке», мы прятались, чтобы никто не увидел. А курили многие. Разве что Бубнов и Бокий не дымили. В «Фодже» Земан выкуривал минимум две пачки в день. А потом я увидел, как трое наших ребят подошли к нему после тренировки и попросили прикурить. Главный тренер достал зажигалку. Я обалдел – вот это уровень!

После того срыва на следующий день приехал на тренировку, и Земан мне как ни в чем не бывало сказал: «Игорь, ты еще отдохнешь или потренируешься?» Ответил, что буду отдыхать, на что тренер только кивнул головой: «Хорошо, иди на массаж, а после этого – домой». И в таком режиме я пробыл до конца недели. Пропустил матч с «Ромой» – мы уступили 1:2, и это, кажется, была единственная игра, в которой мне не довелось сыграть в «Фодже». Через какое-то время у меня была поездка в Москву. Там смог увидиться со всеми друзьями, сходить в ресторан, потанцевать. А танцевал я супер! Кто еще? Мост, Коля Писарев. Но Мосту мы сказали, чтобы больше не танцевал.

Звучали песни вроде «American boy» в исполнении группы «Комбинация», было круто. Я вернулся в «Фоджу» – и все наладилось. В дерби с «Бари» победили 3:1, а мне удался гол с 35 метров с левой ноги. Тот кризис удалось быстро преодолеть. Я действительно классно играл в то время и сам чувствовал это.

После «Спартака» мне пришлось тренироваться у Романцева уже в сборной. Мы вышли на Евро 1996. Конечно, он изменился по сравнению с собой начала 1990-х. Не раз выигрывал чемпионат со «Спартаком», стал более жестким тренером.

Хотя голос не повышал. В сплетни, что он пил во время Евро, не верю, потому что ни разу не видел Олега Ивановича в подобном состоянии. А у нас каждый день были тренировки, игры, разбор матчей.

Но мы проиграли первые два. Во многом из-за того, что нас, игроков, вновь поставили в дурацкое положение. Да и Романцева тоже. После 1994 года (тогда несколько игроков в знак протеста против финансовых условий РФС подписали письмо и отказались играть за сборную. – Прим. авт.) мы решили не общаться с руководителями, а передать все полномочия по обсуждению премиальных главному тренеру.

Уверенно вышли на Евро, и времени договориться об условиях было много.

В итоге футбольные руководители дождались дня накануне стартового матча на Евро с Италией. Романцев спросил меня: «Игорь, что скажешь?» Ответил, что затянули специально.

Возможно, у Олега Ивановича не получилось заниматься и тренерской работой, и параллельно вести переговоры по нашим премиальным. Потом стали говорить, будто мы отказывались выходить на игру с итальянцами. Но ничего подобного не было.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Матч с киевским «Динамо» (2:1) в 1989-м

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

«Марсель» в полном составе в первом полуфинале Кубка европейских чемпионов в 1991-м

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Все проиграно, кроме чести» (Николай Старостин)

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Федор Черенков

«Спартак» с серебром в чемпионате, а сборная СССР – только с бронзой на домашней Олимпиаде в Москве.

Советская команда со спартаковцами Дасаевым, Хидиятуллиным, Романцевым, Шавло, Гавриловым и Черенковым разбирается в группе с Венесуэлой, Замбией и Кубой, побеждает в четвертьфинале Кувейт, но спотыкается в полуфинале на ГДР (0:1).

В матче за 3-е место удается победить югославов – 2:0. Но 3-е место – совсем не то, что ждали от сборной.

В чемпионате привычная картина – «Спартак» вновь второй после киевского «Динамо». Близок и Кубок СССР, но красно-белые проигрывают ростовскому СКА.

Александр Мирзоян исполняет пенальти в первом тайме, мяч попадает в штангу, а в концовке ростовчане забивают победный гол. «Если бы забил тот гол, никто бы и не вспомнил. А так мне долго припоминали тот промах», – говорит Мирзоян.

Ирония судьбы: двумя годами ранее именно его гол принес победу красно-белым над СКА и позволил «Спартаку» выиграть первое за десять лет чемпионство.

Счастье и горе всегда рядом. 1982-й для «Спартака» именно такой.

В 1/32 финала Кубка УЕФА красно-белые встречаются с английским «Арсеналом» и побеждают дома 3:2, а ответная игра в Лондоне (5:2) становится одной из самых ярких в истории клуба.

Под впечатлением от победы вся Европа.

«Спартак» играет в следующем раунде с неприметным голландским «Харлемом». Зима в Москве в 1982-м ранняя. 20 октября снежно, мороз 10 градусов. На стадионе имени Ленина в «Лужниках» примерно 15 тысяч болельщиков. «Спартак» ведет 1:0 – и большая группа болельщиков в конце матча покидает трибуну. Когда Сергей Швецов на 89-й минуте забивает второй мяч, некоторые поворачивают назад. Возникает давка, в которой только по официальным данным погибает 66 человек.

События на стадионе засекречены, подробности становятся известны лишь в конце 1980-х. Так, руководителей Большой спортивной арены и командира отделения милиции привлекают к уголовной ответственности, но вскоре они попадают под амнистию.

В «Лужниках» и в российское время не слишком хотели, чтобы возле арены появился памятный знак о трагедии, но его все же открывают.

О монументе в начале 1990-х больше всех хлопочет архитектор Георгий Луначарский, внук первого наркома просвещения СССР Анатолия Луначарского. Георгий Сергеевич тот матч не смотрел ни вживую, ни по телевизору и вообще в то время от футбола был далек. Но, узнав подробности случившегося уже в конце 1980-х, смог настоять на том, что такой памятник необходим.

Каждый год к монументу скульптора Михаила Сковородина болельщики и футболисты «Спартака» приносят цветы в память о том холодном дне из 1982-го.

«Спартак» снова хорош в Англии – на этот раз в 1/16 финала Кубка УЕФА красно-белые побеждают одну из лучших на тот момент британских команд – «Астон Виллу».

В Москве ничья 2:2, а в гостях москвичи поначалу проигрывают, но два гола Черенкова приносят победу (2:1). Причем второй мяч Федор забивает за минуту до конца основного времени. Футболисты «Астон Виллы» хватаются за головы, публика на стадионе аплодирует Черенкову, которого по итогам года признают лучшим футболистом СССР.

Второй год подряд им становится игрок красно-белых: в 1982-м лучшим признали Рината Дасаева.

Сергей Родионов забивает 153-й гол за «Спартак».

Событие знаковое – нападающий красно-белых становится вторым в истории бомбардиром «Спартака». Больше голов только у Никиты Симоняна.

Победа над этой командой приносит «Спартаку» первое за восемь лет чемпионство.

«Золотой» гол на счету Федора Черенкова – он забивает в ворота, возможно, самой экзотической команды в истории чемпионатов Советского Союза. «Гурия» представляет небольшой грузинский городок Ланчхути.

Никогда ни до, ни после в высшей лиге чемпионата СССР не играли команды из райцентров с населением менее 10 тысяч человек.

После чемпионского сезона «Спартак» лишь четвертый, но спартаковцы все равно с медалями.

Если в 1955-м на Олимпиаде в Мельбурне советская команда состоит, в основном, из спартаковцев, то на Играх в Сеуле в советской олимпийской команде футболист «Спартака» только один – Евгений Кузнецов.

Сборная СССР играет в финале против Бразилии и побеждает 2:1.

– Ну, Савичев, убегай, забивай, я тебя умоляю! – под эти слова экс-вратаря «Спартака» и диктора Центрального телевидения СССР Владимира Маслаченко Юрий Савичев отправляет победный мяч в ворота бразильцев.

Маслаченко в 1988-м комментирует и матчи чемпионата Европы, где советской сборной до победы не хватает совсем немного – голландцы сильнее в финале 2:0.

Серебряными призерами становятся спартаковцы Хидиятуллин, Пасулько и Дасаев, который в том же году получает приз «Лучшему вратарю мира» по версии Международной федерации футбольной истории и статистики.

После сезона, в котором красно-белые заняли 4-е место, в клубе – командное собрание. На повестке дня тема возможного ухода главного тренера по состоянию здоровья.

Начальник команды Николай Старостин предлагает игрокам высказаться на эту тему – в «Спартаке» же демократия!

В итоге все голосуют за расставание с тренером.

При этом преподносится это как неизбежность: все уверены, что речь именно о состоянии здоровья.

Позже Бесков, который по-прежнему полон сил, будет называть это «сплавом».

А на его место уже назначен новый тренер, которому тоже предстоит стать эпохальной личностью в истории «Спартака». Его зовут Олег Романцев.

«Спартак» в первом же сезоне с новым главным тренером становится чемпионом СССР.

Золото добыто в лучших традициях союзного первенства – в матче с киевским «Динамо» (2:1). На последних секундах Валерий Шмаров исполняет штрафной.

– Мяч летит в верхний угол ворот… Гол! Ну, это чудо, наверное, – под эти слова комментатора Владимира Перетурина красно-белые празднуют победу.

Родился 16 октября 1971 года в Калининграде (ныне – Королёв).

Амплуа: полузащитник.

Карьера игрока: «Вымпел» (1991), «Титан» (1992), «Спартак» Москва (1992–2000, 2011), «Маккаби» Тель-Авив (2000), «Крылья Советов» (2000–2004, 2008), «Химки» (2005–2007, 2010), «Локомотив» Астана (2009).

Карьера тренера: «Спартак» Москва (ассистент, 2011–2012, 2013–2014), «Спарта» (2012–2013), «Краснодар» (ассистент, 2014–2016), «Енисей» (2016–2017), «Крылья Советов» (2017–2018), «Астана» (2020–2021).

Достижения как игрока: восьмикратный чемпион и двукратный обладатель Кубка России; серебряный и дважды бронзовый призер чемпионата России; пятикратный обладатель Кубка чемпионов Содружества. За сборную России провел 29 матчей, забил один гол. Мастер спорта международного класса.

Достижения как тренера: серебряный и бронзовый призер чемпионата России в первой лиге; бронзовый призер чемпионата Казахстана.

Прежде чем стать игроком «Спартака», десять дней я был на просмотре. Помню, что тренировался в синих трусах, в какой-то непонятной футболке и гетрах… Коля Писарев (нападающий «Спартака» 1990-х. – Прим. авт.) вспоминал потом: «Я помню, в чем ты пришел на первую тренировку…» А я, находясь среди футболистов «Спартака», стеснялся даже взять фляжку воды попить. После тренировки шел в туалет и пил воду из-под крана. Очутился в другом мире, хотя на самом деле просто приехал из своего Калининграда – он сейчас называется Королёв – в Тарасовку.

Когда мне было лет 10–12, мы с друзьями ходили в Тарасовку. Я жил на окраине Калининграда, и до спартаковской базы пешком оттуда минут 30–40. Территория базы тогда была открыта – мы смотрели тренировку команды и подавали мячи игрокам. Стояли за воротами – только и ждали этого момента. Ходили в Тарасовку, как правило, во время школьных каникул – пару раз в неделю точно.

О том, что «Спартак» меня берет, мне сообщил Олег Иванович (Романцев, главный тренер. – Прим. авт.). Но потом началась какая-то торговля между «Спартаком» и «Титаном» из Реутова, за который я играл до этого. За меня, видимо, хотели много денег. Романцев попросил связаться с прежним клубом и поговорить, потому что они заламывали цену. Позвонил руководству «Титана» и сказал: «Ребят, вы что делаете? Это же мой шанс попасть в «Спартак», а вы начинаете торговлю». Через какое-то время Романцев сообщил, что все нормально – насчет меня договорились. Не знаю, на каких условиях. Формой заплатили или еще как-то…

Мне довелось застать в «Спартаке» и Николая Петровича Старостина. Когда играл за дубль, он ездил с нами на автобусе в Ступино, Коломну и другие города, где мы проводили матчи. Старостину уже было за 90 лет, но он был с нами! И вообще посещал все матчи дубля. Обстоятельного разговора у меня с ним не было, но Николай Петрович у всех интересовался, как дела. Причем это не дежурные фразы, ему действительно было интересно слышать нас. Связываю это с тем, что Старостин действительно видел в нас личностей. Николай Петрович не только общался, но и, например, читал нам русскую классику по дороге в подмосковные города на игры. Не помню, что именно, но тот же Николай Писарев рассказывал, что-то Старостин цитировал целые главы из пушкинского «Евгения Онегина».

Я, молодой, только что пришедший в «Спартак», довольно много общался с Федором Федоровичем Черенковым. Больше того, какое-то время жил с ним в одной комнате на базе. Федор Федорович, в принципе, всегда оставался немногословным и скромным. А в ту пору, как мне теперь кажется, у него уже иногда появлялись признаки болезни. Но у Черенкова был тонкий юмор, иногда он замечательно шутил. Например, один совет запомнил на всю жизнь и улыбаюсь каждый раз, когда вспоминаю. В клубном автобусе Федор Федорович однажды говорит: «Андрей, садись поближе к двигателю, там потрясывает – расслабляйся в кресле, как будто тебе делают массаж».

Оказаться в «Спартаке» – это одно, а заиграть – другое. Можно потренироваться и отправиться в аренду или просто услышать: «Спасибо, до свидания». Мне удалось заиграть – и уже в 1992-м стать чемпионом. Это был первый чемпионат России. Можно подумать, что-то особенное, но тогда это точно так не воспринималось. То чемпионство отмечали в концертном зале «Россия». Мне еще вручили приз за чемпионский гол. Сначала не понял, почему меня вызвали за ним на сцену, а потом объяснили, что гол «Океану» из Находки, и сыграли вничью 1:1, позволил «Спартаку» стать первым в чемпионате и первым чемпионом России.

Тот чемпионат, наверное, и запомнился, в первую очередь, выездом на Дальний Восток, где мы играли с «Лучом» и «Океаном». Долгий перелет, затем матч во Владивостоке, потом четырехчасовой переезд в Находку и игра там. Помню, что в Находке летали огромные комары и было «веселое» поле.

Особенным получился чемпионский сезон 1996 года, когда пришлось играть «золотой матч» в Петербурге с «Аланией». Но чтобы он состоялся, надо было еще победить там же, на «Петровском», «Зенит». Нам это удалось, но с большим трудом. Если бы не та победа, не было бы и «золотого матча». А так через неделю вернулись в Питер и играли за «золото». Мы не закрывались в той игре. Да и «Алания» – тоже. Обе команды играли в открытый футбол. Не то что сейчас – когда все команды, как правило, предпочитают обороняться. Тогда мне удалось забить второй гол, можно сказать, и потому, что ошибся вратарь, мы повели в счете 2:0 – и сразу пропустили после рикошета. В итоге концовка получилась очень напряженной.

В предыдущей игре я тоже забил – «Зениту». И там тоже была ошибка вратаря – Ромы Березовского. Разговоры про то, что он намеренно пропустил от меня?.. Да про любой момент можно так говорить. Разговоров, действительно, много было. Причем говорили не только тогда, но и спустя несколько лет после той игры.

Играл ли «Спартак» всегда честно? Да. Разговоры, повторюсь, всегда есть. Но было ли что-то на самом деле? Какой смысл порождать новые слухи?.. Люди читают это, слушают, меняется их отношение к командам, к людям. Не нужно транслировать домыслы. Другое дело, когда вина доказана, как в Италии, когда за договорные матчи в низшую лигу опускали «Ювентус».

С «Ювентусом» в еврокубках «Спартак» не играл, но с другими грандами, в том числе итальянскими, – постоянно. При этом мы даже не всегда просматривали соперника. Ну, видели отрывки по ТВ… Но всегда отталкивались от своей игры. Выходили на поле и, как бы ни действовал соперник, старались играть в свой футбол. Это была привычка. Или правило. «Спартак» почти не играли от обороны – просто невозможно представить подобную установку. Нас мог заставить действовать так соперник или счет в концовке, когда надо было больше внимания уделить в обороне. У нас была игра, так зачем от нее отходить? Понимали, что и в зарубежных топ-клубах против нас выходят такие же люди. В чем-то они сильнее, в чем-то слабее. Нашим преимуществом оставался поставленный футбол. Хотя сильными индивидуальными качествами обладали и Илья Цымбаларь, и Егор Титов, и Дима Аленичев, и Валера Кечинов.

Сейчас тоже есть сильные футболисты, но футбол изменился. Да и игроки тоже. Но мы были сильны, в первую очередь, командой. И этого сейчас нашим клубам не хватает. У нас каждый знал, что делать на поле здесь и сейчас. Теперь иногда смотришь матч и видишь, что команда может выйти из обороны, но что делать дальше – не представляет. Не говорю, что сейчас плохой футбол. Это просто объективная оценка.

Так получилось, что в конце 1990-х нам часто выпадало играть против «Интера», а мне – забивать этой команде. Когда встречались в «Лужниках» в Лиге чемпионов осенью 1998-го, перед голом была неплохая комбинация. Если не ошибаюсь, Дмитрий Ананко вырвал мяч в подкате и пошла передача во фланг, я ушел в середину и пробил, мяч попал в штангу, потом в спину вратарю – и вкатился в ворота. Можно, конечно, теперь говорить, что бил целенаправленно, так и рассчитывал… Но, конечно, нет – бил на удачу. И повезло. Только в концовке нам все равно забили и мы упустили победу…

Не могу сказать, что это мой самый важный гол в Лиге чемпионов. Да, это был хороший гол при 80 тысячах болельщиков на стадионе, что по нынешним временам – редкость. Поэтому и та игра – одна из самых памятных. Как и победа над «Реалом» там же, в «Лужниках», – 2:1. Но из своих игр еще вспомню хет-трик в ворота голландского «Виллема II», который мы обыграли в гостях 3:1. Пусть два мяча забил с пенальти, но все равно это для меня ценно.

Еще один легендарный матч с «Интером» был в том же 1998-м, только ранней весной, на земляном поле стадиона «Динамо» – трава еще не выросла. Выбрал для бутс длинные шипы сантиметра по два-три, железные. Процедура была такая: сначала смотрели поле, потом подбирали шипы, вкручивали. В перерыве, если необходимо, что-то меняли…

Но потом мы увидели Роналдо, знаменитого Зубастика, который бегал по этому полю не в шипованных бутсах, а на «полосочках». Если бы мы вышли в такой обуви и пару раз поскольз-нулись, сразу услышали бы, что о нас думают на скамейке. Мне удалось забить в начале – попал в дальний угол. Такие удары тренировал: возможно, поэтому забил несколько таких памятных голов. В тот раз убирал мяч с левой под правую – и пробил.

Роналдо, который бегал в бутсах на «полосочках», кстати, не поскальзывался, сразу включался, действовал мощно и быстро. И забивал нам голы. Не знаю, как это у него получалось, но «Спартак» проиграл Роналдо 1:2.

Да, бразилец у нас тоже был – Робсон. Луис – отличный парень. Понимал все шутки, сам мог по-русски что-то сказануть. А тот же Вася Баранов мог его назвать… Нет, не могу такие слова говорить. Это был не расизм, это был юмор, и он воспринимался нормально. Проблемы возникали только, когда Робсону приходилось спасаться от скинхедов, которые встречали Луиса у метро «Сокольники». Бегал он быстро, поэтому все обходилось.

После тех матчей с «Интером» до моего ухода из «Спартака» оставалось еще почти два года. До меня убирали из команды и Цымбаларя, и Мамедова, и Кечинова. Почему убрали меня? Из-за моей игры, которая не впечатляла главного тренера. Были еще определенные моменты. Осенью 1999-го нам всем задерживали зарплату и премиальные и я как капитан пошел спрашивать об этом Романцева.

А уже в конце 1999-го мне нужно было договариваться о новом контракте. Попросил увеличения зарплаты. Это было нормально, учитывая, что 1999-й для меня сложился отлично – забил 19 голов, отдал 16 голевых передач. В том «Спартаке» привыкли, что все должны играть за одну зарплату. И клуб мне не предлагал новое соглашение. Поэтому и заговорил об этом сам. Но после меня еще и упрекнули в этом. Агентов у нас не было, и к игрокам относились как к пожизненно обязанным.

Примерно в то же время Дима Хлестов пришел к руководству и сказал, что просит не повышения зарплаты, а чтобы его отпустили в другой клуб, если будет предложение. После этого в одной из бесед Романцев намекал на меня, мол, кто-то ничего не просит, а вот Тихонов…

Видел отношение к другим футболистам, с которыми расставались в «Спартаке», поэтому был готов к такому развитию. Отнесся спокойно и к тому, что Романцев назвал меня «отработанным материалом». Что у человека в голове, то и на языке… После этого мы общались с Олегом Ивановичем, когда ездили играть на ветеранские турниры. Обиды на него у меня нет, потому что Романцев взял в «Спартак», научил спартаковскому футболу. Но есть досада, что именно так все было сделано, ведь можно было поступить иначе. По-человечески.

Почему происходило именно так? Потому что самого Романцева так же убрали из «Спартака». Так же, как потом он убирал нас. Раньше было модно резать по-живому. Создать публичный конфликт, убрать кого-то, чтобы другие встрепенулись. Возможно, это работало. Романцев посчитал, что раз так поступали с ним и это принесло успех, он как тренер тоже должен сделать так же.

Возможно, стоило действовать иначе – вызвать к себе, поговорить. Человек ведь может воспринять слова по-разному – и ситуация перевернется. Но выбор был сделан в пользу того, чтобы сразу убрать человека из команды.

Первые дни без «Спартака» я думал, как быть. Предложили поиграть в Израиле – поехал туда. А потом Александр Федорович Тарханов позвал в «Крылья» и я провел хорошие годы в Самаре.

Все хотят, чтобы «Спартак» был большим клубом и по результатам, а не только по имени и истории. Хотят, чтобы обходился без перепадов, хотят стабильности. Но когда происходит шатание, а в управление лезут люди, которые хотят сделать хорошо себе, а не клубу, это неправильно. Не должно быть такого: сегодня клуб на 10-м месте, завтра на 2-м, потом снова на 10-м. Скандалы и бардак – вот что не нужно болельщикам. Они хотят видеть клуб сильным.

Был ли «Спартак» сильным, когда я работал там тренером в начале 2010-х? Тогда команда заняла 2-е место. Раньше, как видно, за такой результат увольняли, потому что хотели быть первыми. Сейчас 2-е место, оказывается, – успех. Тот «Спартак», который возглавлял Валерий Карпин, выигрывал серебряные медали – и результат считался нормальным, но не успешным.

И, конечно, «Спартаку» нужен сильный тренер. Как известно, после увольнения Дмитрия Аленичева с поста главного тренера в 2016-м, «Спартак» должен был возглавить Курбан Бердыев. С ним в последний момент вариант отпал, и пришлось назначать главным Массимо Карреру. Дело пошло – стали чемпионами.

Но в конце 2021-го, когда вместо Руя Витории решили назначить Паоло Ваноли, в Италии, насколько знаю, были удивлены таким решением. Ваноли до этого не работал главным тренером ни в одном клубе, оказался не нужен ни в первой, ни во второй итальянской лиге, но почему-то оказался нужен «Спартаку». Итальянские журналисты не понимали, почему в команду с именем взяли тренера без опыта работы главным тренером.

Мне жаль спартаковских болельщиков, которые терпят это. А наверху, видимо, думают, что повторится история, как с Каррерой, который, как и Ваноли, был помощником Антонио Конте.

Взяли нового его ассистента – может, попрет. Но «может» в таких ситуациях не проходит.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против «Алании» (2:1) в 1996-м

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Виталий Гришин («Динамо») и Валерий Есипов («Ротор»)

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Боже, «Спартак» храни»

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Федор Черенков

В Кубке европейских чемпионов – так тогда называли нынешнюю Лигу чемпионов – «Спартак» играет в 1/8 финала против «Наполи». А за итальянцев – Диего Марадона.

В Неаполе аргентинца удается сдержать – Диего «Рука Бога» Марадона наглухо закрыт Василием Кульковым. Матч заканчивается вничью 0:0, а у Марадоны зреет конфликт с клубом – и вместе с командой в советскую столицу Диего не летит. Но накануне игры аргентинец все-таки прибывает в СССР на частном самолете. Марадона гуляет по городу в шубе, но на поле появляется без нее. Хотя именно в этот момент «Лужники» погружаются в метель. Основное время, как и в Италии, заканчивается вничью 0:0. Аргентинец «Спартаку» забивает только в серии пенальти. Но красно-белые все равно точнее (5:3) – и выходят в четвертьфинал, который намечен уже на следующий, 1991 год.

Вслед за «Наполи» «Спартак» побеждает еще одного «босса» – мадридский «Реал» (0:0 дома и 3:1 в гостях). Публика на «Сантьяго Бернабеу» аплодирует москвичам.

«Спартак» впервые в истории выходит в полуфинал Кубка европейских чемпионов, где предстоит играть с «Марселем». Незадолго до матчей красно-белые отправляются в турне по Японии, а вернувшись, натыкаются на акклиматизацию и мощных французов (1:3 дома и 1:2 в гостях). Игорь Шалимов позже признается, что та поездка на Дальний Восток была в тот момент не нужна… Осенью 1991-го заканчивается чемпионат СССР – как выяснится вскоре, последний в истории. Команда Олега Романцева занимает 2-е место, а последнее советское золото берет ЦСКА.

Но оставался еще советский Кубок, матчи которого пришлось доигрывать уже после развала Советского Союза.

«Спартак» побеждает в финале ЦСКА (2:0) и оставляет трофей у себя навечно. А в конце года берет и золотые медали первого российского чемпионата.

«Спартак» выходит в полуфинал Кубка кубков, выбив из розыгрыша статусные «Ливерпуль» (4:2, 2:0) и «Фейеноорд» (1:0, 3:1), но спотыкается о бельгийский «Антверпен».

В Москве команда Олега Романцева выигрывает 1:0, и в Бельгии все начинается отлично – Радченко открывает счет в самом начале. Поле этого «Спартак» дважды пропускает, а затем португальский судья Жорже Коррадо назначает липовый пенальти. 3:1 – «Антверпен» выходит в финал, где уступает итальянской «Парме».

Чемпионство в конце года «Спартак» не празднует – Романцев разочарован игрой с «Океаном» (1:1) в Москве и отменяет круг почета.

А в ноябре в Лиге чемпионов «Спартак» играет в гостях против красно-белого «Монако» в синей форме. Такое в истории клуба – впервые. Синий комплект москвичам предоставляют хозяева. Хотя, по словам администратора «Спартака» Александра Хаджи, изначально с ними была договоренность на бумаге, что «Монако» будет в белом, а «Спартак» – в красном. Синий «Спартаку» не к лицу – команда проигрывает 1:4.

«Парма», с которой «Спартак» годом ранее мог сойтись в финале Кубка кубков, и приезжает в Москву – на прощальный матч Федора Черенкова.

Любимый футболист спартаковских болельщиков не может сдержать слез. На трибунах у всех тоже глаза на мокром месте. Или это из-за затяжного дождя?.. За овациями под песню «Виват, король, виват!» с интересом наблюдают итальянские футболисты во главе с тренером Невио Скалой. Через десять лет он приедет тренировать «Спартак».

В чемпионате России на 1-м месте впервые не «Спартак» – там «Спартак-Алания» из Владикавказа.

Зато в группе Лиги чемпионов красно-белые одерживают шесть побед из шести – подобное раньше удавалось только «Милану» и ПСЖ. Следующим клубом, кто повторит это достижение спустя восемь лет, станет «Барселона».

Футбол в исполнении «Спартака» ставит в тупик норвежский «Русенборг», польскую «Легию» и английский «Блэкберн». Британцы в Москве вообще на нервах – одноклубники Битти и Ле Со устраивают потасовку между собой прямо на поле.

Зимой 1996-го «Спартак» покидает несколько ведущих игроков – и в четвертьфинале Лиги чемпионов с «Нан-том» играет новая команда. Причем главный тренер уже не Олег Романцев, а Георгий Ярцев.

В феврале умирает Николай Старостин. Но игроки и тренеры не приходят на похороны. В день смерти основателя клуба «Спартак» еще в Москве, запланирован вылет на сбор. Решено не сдвигать сроки и не менять билеты. На панихиде в спартаковском манеже все, кроме главной команды…

…После поражения 0:2 во Франции от «Нанта» «Спартак» отыгрывается дома. Юрий Никифоров богатырскими ударами сравнивает счет по итогам двух матчей, но «Нант» забивает дважды – и Лига чемпионов для «Спартака» завершается.

Но в конце года начинается новая чемпионская серия. Команда, средний возраст которой 23 года, за что прозвана «пионеротрядом», дважды побеждает в Петербурге. Сначала «Зенит» (2:1), а затем и «Аланию» с таким же счетом. Это первый в истории российского футбола «золотой матч», который потребовался для определения чемпиона.

По голу в каждой игре забивает Андрей Тихонов, который в 1996-м отличается и как вратарь. В матче с датским «Силькеборгом» (3:2) в Кубке УЕФА после удаления Руслана Нигматуллина именно Тихонов надевает вратарский свитер и перчатки в концовке игры и ловит мяч после опасного удара со штрафного.

Олег Романцев, покинув пост главного тренера сборной после неудачного чемпионата Европы, вновь становится главным тренером «Спартака».

Проиграв в первом мачте отбора в Лигу чемпионов словацкой команде «Кошице» (0:1), «Спартак» так и не может забить дома. И второй сезон подряд остается без главного европейского футбольного турнира. После матча у стадиона собирается толпа спартаковских болельщиков. Она скандирует неслыханное: «Романцев, убирайся!»

Но Романцев остается и приводит команду к чемпионству. Оно дебютное для Робсона – первого легионера «Спартака» из дальнего зарубежья. Бразилец, получивший от тех же фанатов прозвище Максимка в честь героя советского фильма, становится и самым титулованным легионером клуба. Вряд ли его рекорд кто-то побьет: пять золотых медалей и один Кубок России.

Вместо Лиги чемпионов «Спартак» играет в Кубке УЕФА. Представителям швейцарского «Сьона» кажутся подозрительными ворота на стадионе «Локомотив», где соперников принимают красно-белые. После замера высоты выясняется, что ворота не соответствуют регламенту. Матч, тем не менее, сыгран (2:2), но швейцарцы, которых не устроил результат, настаивают на переигровке. И получают пять голов в «правильные ворота».

Провал в отборе в Лигу чемпионов едва не оборачивается триумфом в Кубке УЕФА.

Весной 1998-го «Спартак» стильно побеждает «Аякс» – 3:1 в гостях и 1:0 дома.

И дело не в непривычной бордово-черной форме, в которой играет «Спартак» (у голландского клуба тоже красно-белые цвета), а в изумительном футболе. Так команда Олега Романцева становится первым в истории российского футбола полуфиналистом Кубка УЕФА. Но миланский «Интер» на этой стадии пройти не получается. И в Италии, и в России красно-белые проигрывают 1:2. Причем в Москве зверствует Роналдо.

Зубастик, как его называют за щербатую улыбку, даже на земляном поле стадиона «Динамо» (трава в ту пору на российских стадионах еще не росла) становится лучшим, делая дубль.

Осенью «Спартак» встречается с «Интером» уже в группе Лиги чемпионов – и снова пропускает от Роналдо (1:2). В домашнем матче после гола Тихонова москвичи выигрывают до последней минуты, но итальянцы сравнивают счет, так и оставшись непобедимыми для «Спартака».

Но в том розыгрыше красно-белые побеждают дома «Реал» 2:1. И это одна из самых ярких игр «Спартака» 1990-х. А эхо возгласа комментатора матча Владимир Маслаченко перед голом Егора Титова «Ну-ка бей, родной!» до сих пор слышно в «Лужниках».

«Спартак» снова чемпион, но неудачно играет в не самой сложной группе Лиги чемпионов с «Бордо», «Спартой» и «Виллемом II».

А еще вратарь «Спартака» Александр Филимонов в матче за сборную России в «Лужниках» с Украиной (1:1) пропускает гол от Андрея Шевченко, фактически забрасывая мяч в свои ворота. Россия не едет на Евро-2000.

А в 2001-м Филимонов перейдет из «Спартака» в киевское «Динамо»…

Родился 4 октября 1977 года в Селидово (Донецкая область).

Амплуа: полузащитник.

Карьера игрока: «Химик» Северодонецк (1993–1996), «Заря» Луганск (1996–1998), «Спартак» Москва (1998–2000), «Сатурн» (2000–2003, 2004), «Черноморец» Новороссийск (2003), «Волынь» (2004–2005), «Орел» (2005), «Химки» (2006), «Торпедо» Москва (2007), «Витебск» (2008), «Луч-Энергия» (2009).

Достижения: двукратный чемпион России, победитель первого дивизиона России.

Я играл в луганской «Заре», был капитаном, когда начались разговоры, что меня приглашают в «Спартак». Причем я об этом впервые узнал от моей будущей первой жены – она услышала, как это обсуждали на трибуне. До этого ко мне был интерес от украинских клубов. Но мечтал именно о «Спартаке». Когда мы в школе играли в футбол и делились на команды, объявлял свою «Спартаком» и набирал игроков. Хотя отец у меня болел за «Шахтер» – потому что родом из Донбасса. И за киевское «Динамо» – в еврокубках. А я выбрал в 1980-е «Спартак». Не пропускал ни одного матча по телевизору. И потом, когда стал понимать футбол, видел, что там играют так, как хотелось бы играть мне самому.

Посредником моего перехода из «Зари» в «Спартак» стал Юрий Белоус. Он сам из Луганска, потом был гендиректором «Москвы». Белоус общался в «Спартаке» с Григорием Есауленко, тогда генеральным директором. Я приехал в Москву в начале 1998-го – Белоус встречал на вокзале в Москве. Как раз проходил Кубок Содружества. Турнир смотрел с трибуны и потом начал тренироваться с командой. Но на сборы не полетел, потому что мне не успели сделать визу.

В это время Анатолий Бышовец, в то время главный тренер «Зенита», предложил сыграть за них на турнире в Ашхабаде. Присоединился к ним во время пересадки в Москве. В Ашхабаде все прошло отлично: вышел на замену, забил, отдал… Бышовец остался доволен, предлагал переходить к нем, говорил, что стану играть в стартовом составе. Мне нравились атмосфера в команде и его требования. До этого играл в футбол, где надо было, в первую очередь, биться, бодаться. Но до обсуждения финансового вопроса с «Зенитом» дело не дошло – мне позвонил Белоус и сказал, что «Спартак» вернулся со сборов. Пора возвращаться и мне.

Бышовец уговаривал оставаться, но я мечтал о «Спартаке». Долго тренировался с командой, но подписание контракта затягивалось, потому что надо было обговорить условия. В последний день заявочной кампании ко мне подошел начальник команды Валерий Жиляев с контрактом на пять лет, попросил подписать чистый лист и отложить переговоры из-за полуфинала Кубка УЕФА с «Интером». Жиляев сказал: «Если сейчас не подпишем, полгода будешь вне заявки, время потеряешь. По финансовым условиям с Романцевым позже поговоришь». Я подписал…

В итоге долго получал зарплату по минимальной ставке, как у дублеров, – 300 долларов. А когда летом 1998-го произошел дефолт, зарплата стала совсем мизерной. Все боялся подойти и спросить по поводу денег у руководства. Но тренировался с основой и наслаждался, ведь это был футбол, каким его представлял. И являлся его частью. Моя мечта исполнилась. Были тренировки и с основой, и с дублем, где работали Сергей Родионов, Федор Черенков и Ринат Дасаев. А выходной, когда нет тренировки или матча, становился катастрофой.

Потому что вне футбола приходилось… экономить. Знал все магазины в районе Сокольников. Хорошо представлял, где можно купить дешевле. Так что самое счастливое время в футболе стало самым проблемным с точки зрения финансов. Потом в какой-то момент, уже в 1999-м, когда стал игроком стартового состава, подошел к гендиректору Юрию Заварзину и он, скрипя зубами, выписал мне валютную зарплату.

С Романцевым же общался только на футбольном поле. Потом уже, когда стал играть за ветеранов, с Олегом Ивановичем часто приходилось разговаривать в поездках. Он, конечно, с новой стороны раскрылся. Теперь понимаю, почему он был капитаном «Спартака». Когда играл у Романцева, не слышал от него ни одного лишнего слова. Поэтому для меня есть тренер Романцев, потом после долгого-долгого перерыва можно называть кого-то еще. Каждая его тренировка была проработана до мелочей. И я понимаю примерно, как это работало. Большую программу он максимально ужимал, делал интенсивной, чтобы мы воспринимали лучше. У Олега Ивановича не было, как в других командах, установок в духе «сели на задницу» и «надо биться». Это само собой разумеющиеся вещи. В «Спартаке» лучшие футболисты в играх являлись лучшими и на тренировках – Титов, Тихонов, Аленичев, Цымбаларь. Не только в футболе, но и в беговых упражнениях.

Как-то перед матчем с «Локомотивом», который дошел до полуфинала Кубка Кубков, Романцев дал запоминающуюся установку. В раздевалке он говорил: «Самая европейская команда России. Самая играющая. С лучшим подбором игроков. Тренер с европейским менталитетом. А я считаю, что мы играем против команды «Лё-ко-мо-тив». Как-то он сказал это иронически, что все стало понятно. Потом последовала конкретика непосредственно по игре, но настроение удалось создать одним этим произношением. Мы выиграли 3:0.

Обычно «Спартак» действовал по схеме 4-4-2. При этом иногда Романцев, обращаясь к Илье Цымбаларю, отмечал, что тот играет, где сам посчитает нужным. То есть Илья оставался свободным художником. Примерно так играл в «Барселоне» Месси.

В «Спартак» мы пришли в одно время с Артемом Безродным. Я приехал из Украины, а он из аренды в леверкузенском «Байере». Артем нереально талантливым футболистом был. Может, Цымбаларя можно сопоставить с ним по таланту. И обоих уже нет в живых – вот как сложилась судьба…

С Безродным мы близко дружили. В 1998-м жили вместе на базе, в гостиницах на выезде, упражнения в паре выполняли, отдыхать летали. Мы знакомы с ним еще со времен луганского интерната, где Артем уже считался суперзвездой. Конечно, он не раскрылся до конца. Проблема была и в том, что агентом Артема являлся Григорий Есауленко, он же вице-президент «Спартака». Поэтому Безродному многое прощалось. Он мог уехать ни с того ни с сего с базы, не появиться вовремя. За такие вещи другого игрока наказали бы, а его – нет. Это сыграло плохую роль.

Доходило до смешного. Перед матчем Лиги чемпионов со «Спартой» заселились в гостиницу в Праге. Нас предупредили, что на ужин нельзя приходить в шортах – только в штанах. Единственным, кто явился в шортах, оказался Безродный. Начальник команды Жиляев начал отчитывать меня, а не его. Просто из-за того, что мы живем в одном номере и я Артема не проконтролировал.

Журналисты часто договаривались с Безродным об интервью, но он не приходил в назначенное время. Тогда стали договариваться со мной – и я контролировал, чтобы Артем появился в нужное время и в нужном месте. Даже играя за «Сатурн», мне удавалось присматривать за Безродным в «Спартаке», но в какой-то момент у него появились не те друзья. Им очень нравилось, когда Артем за них платил. Он постоянно попадал в неприятные ситуации. Но все проблемы – из-за того, что Безродного изначально прощали. Поступай клуб с ним сразу жестко, такого бы не было. Это как воспитание детей – надо наказывать, ругать, чтобы последствий не было.

Когда стал меняться Романцев? Мы ушли с Бузникиным и Мелешиным в «Сатурн». Я продолжал общаться с ребятами в «Спартаке». Изменения начались, когда, не спрашивая, убрали его помощника Виктора Самохина. Потом стали привозить игроков, которых Романцев не то что не видел в составе – в прин-ципе не знал. Нет смысла говорить, как это отражалось на команде, все и так догадываются.

Изначально была тема, что в России «Спартак» все выиграл. Не хватает мощи, которую должны добавить атлетичные иностранцы, с которыми можно выигрывать в Европе. Не получилось… Потом, когда играли в ветеранских турнирах, Иваныч нам говорил, что поторопился тогда, ошибся. Потому что не любого игрока можно научить спартаковскому футболу. Первым таким иностранцем стал Робсон. Он был абсолютно своим в команде. Команда много жила на базе, все общались. Юморили с Луисом часто по мотивам фильма «Брат». Робсон сам подходил к Васе Баранову и обращался к нему «брат», понимая, какой ответ услышит. И ржал первым.

Когда начали активно привозить новых футболистов, надо было кого-то убирать. Понимал, что не Титов и даже не Безродный – и меня уберут. Так и вышло. Хотя Артем мне потом рассказывал, что мою статистику приводили в пример кому-то из новичков, что, мол, Эдика в команде больше нет, но на его результаты надо ориентироваться.

Насчет моего перехода в «Сатурн», как потом узнал, с Романцевым договорился Сергей Павлов, который был его помощником в «Спартаке». Так что меня просто поставили перед фактом.

В «Спартаке» у меня была небольшая зарплата. Главный заработок – премиальные. Я все игры отыграл и эти деньги заслужил. В «Спартаке» тогда всегда случались задержки – это нормальная ситуация. Мне должны были премиальные за весь первый круг, это приличная сумма. При этом я помнил, что в «Спартаке» премиальные тем, кто уходил, не отдали. Даже Горлуковичу и Аленичеву.

Павлов стал заверять меня, что получу деньги, потому что я их заработал – вот и Романцев любил говорить, что деньги надо зарабатывать. В доказательство Павлов позвонил Заварзину, который ему клялся, что деньги мне отдадут. Я не поверил. Тогда Павлов передал трубку мне и Заварзин объявил: «Если что, отдам свои». Раньше деньги получали в клубе наличными. От ребят в «Спартаке» узнал, что им начали выплачивать премиальные, и позвонил бухгалтеру. Он мне сообщил, что напротив моей фамилии стоит ноль. В этот момент Павлова, который разговаривал насчет меня с Заварзиным, уволили из «Сатурна». В итоге я так и остался без своих спартаковских премиальных, несмотря на то, что Заварзин клялся своим здоровьем.

Так я получил мечту и «развод» в «Спартаке». Стал чемпионом. Был внутри. Прикоснулся к великому. Остался без заработанного.

«Спартак» велик еще и потому, что в еврокубках, играя против европейских грандов, не изменял своему футболу. Мы не боялись никого и ни под кого не подстраивались. Ни под «Реал», ни под «Интер». И установка была, как переиграть, а не продержаться.

В 2021-м прочитал высказывания Артема Реброва после проигрыша «Спартака» «Лестеру» в Лиге Европы 3:4. К Артему обратился Дака, забивший четыре мяча: «Мы так бьемся в английской премьер-лиге. А тут – вы». Насколько понимаю, эту фразу все считают комплиментом «Спартаку», а мне не понравилось реакция на эту фразу. Говорю же – «Спартак» не считал себя слабее «Реала». Что уж говорить об обычном клубе из Англии. Если бы парень из «Лестера» сказал, что «Спартак» гоняет их как «Манчестер Сити», что атака у клуба из России, как у «Ливерпуля», что прессингует он, как «Челси» – вот это я бы понял. Теперь психология изменилась – ничейному результату с «Лестером» в Англии я и сам радовался. Хотя раньше такое невозможно было представить.

Играть за «Спартак» – значит выделяться. Футболистов из других клубов не так часто узнавали. Приезжаешь в любой город – и там красно-белое море болельщиков. Это сильно заряжало, понимали, что мы – сила. Даже играя на позиции защитника, перед выходом на поле думал, как сыграть красиво, как прочитать действия соперника, начать хорошо атаку, сыграть в касание. То есть выходил на поле творить. Да, творить, а не вытворять. Подкаты, отбор мяча – это само собой. Но больше такого чувства не было нигде.

То, что долго строится, можно быстро развалить. Так произошло с игрой «Спартака». Не знаю, как можно все вернуть. Хотя как болельщик «Спартака» долго ждал возвращения спартаковского стиля. Но пока смотрю на «Манчестер Сити» – как они играют от себя. Так всегда действовал «Спартак». Гвардиоле нужно было время, чтобы все устроить. Нужны защитники, которые не боятся играть один в один с соперником и умеют играть в атаку.

Подбор игроков означал многое. Еще в луганской «Заре» все матчи проводил на позиции «под нападающими». Забивал, раздавал пасы. Это было нужно от меня в «Спартаке». Позже, когда приходилось играть против «Спартака», мне эти матчи всегда удавались. Потому что было понятно, как станет развиваться атака, как ее прервать. В «Спартаке» меня научили думать на три-четыре хода вперед. И так думали все, кто играет рядом. В «Спартаке» у меня всегда было три-четыре варианта для паса. Плюс еще сзади орал Филимонов, чтобы я ему дал мяч.

Когда начал играть в «Спартаке», меня стали вызывать в молодежную сборную России. Вышел в одном из первых матчей, мяч у меня. А вокруг – никого. Привык отдавать пас низом, а пришлось просто выбивать вперед. В этом смысле Егор Титов – лучший игрок. Всегда откроется, подстроится под тебя. Главное – отдать ему под «дальнюю» ногу. Но Егор играл в такой футбол только в «Спартаке» – в других командах никто не мог думать, как он. Не случайно сейчас бывшие в прошлом спартаковские игроки на виду. Как тренеры. Как эксперты на ТВ.

Изменил ли меня «Спартак»? Я стал умнее в футбольном плане. В жизненном – нет: меня потом и в других клубах обманывали. Кроме «Сатурна». Там мне все заплатили, что обещали. И даже больше, потому что видели, что профессионально отношусь к делу, режимлю. И сейчас работаю экспертом на телевидении во многом потому, что стал чемпионом со «Спартаком». Я побеждал с этой командой – и меня знают.

После «Спартака» мне ведь пришлось опять окунуться туда, где футбола нет. Например, в украинской «Волыни», которую возглавлял Виталий Кварцяный. Подсказ на тренировке у него всегда был один: «Газу!» Это означало – «бежать быстрее». Когда попытался заговорить с ним, он долго на меня смотрел, не понимая, что такое «пас на третьего» и «дальняя нога».

После выездных матчей «Волыни» мы прилетали в аэропорт в другом городе и по дороге до Луцка, а это часа полтора езды, смотрели кассету с записью нашей игры. До четырех утра могли в автобусе сидеть. Кварцяный, который и зарплату нам выдавал наличными, как-то принялся орать на всех, недовольный игрой. Дошло дело до меня, и я ему спокойно сказал: «Не надо на меня кричать». После этого он врезал сначала одному парню из дубля – они с нами ездили, – потом другому. Все потому, что меня ударить боялся – и лупил молодых. Естественно, я очень быстро из «Волыни» уехал.

Сейчас меня делают счастливым встречи и разговоры со спартаковскими ветеранами. Мне нравилось, например, когда Дасаев начинал бубнить. Специально его задевал, чтобы он вот так выступал. Играть в футбол, даже ветеранский, который знаем лишь мы, было удовольствием. Только в последнее время перестал выходить на поле – начались проблемы с коленом, а так постоянно оставался в игре. Спартаковской.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против киевского «Динамо» (2:1) в 1999-м на Кубке Содружества

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Не было такого

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«В футбол играют головой» (Олег Романцев)

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Федор Черенков

Как и в 1993-м, Олег Романцев отменяет круг почета после матча с «Ростсельмашем» (1:0), ставшего чемпионским.

Главный тренер недоволен качеством игры, хотя команда победила благодаря голу Максима Калиниченко. Новичок «Спартака» – для него это первый сезон в клубе – еще и выбивает мяч из пустых ворот, спасая команду от пропущенного гола. Хотя мяч, возможно, пересек линию ворот.

Зато в ноябре круг почета можно устраивать после победы в «морозном матче» Лиги чемпионов с лондонским «Арсеналом». «Спартак» выигрывает 4:1 на заиндевелом поле в забитых людьми «Лужниках». Хотя главный тренер лондонцев Арсен Венгер накануне признается, что не верит, что в такую погоду соберется полный стадион.

Та победа – единственная во втором групповом этапе: формулу розыгрыша Лиги чемпионов в том сезоне слишком усложнили.

«Спартак» в итоге занимает последнее место в группе, где еще есть «Бавария» и «Лион».

«Спартак» выигрывает шестой подряд чемпионский титул.

Следующий придется ждать 16 лет. А пока красно-белые медленно погружаются на дно. В группе Лиги чемпионов «Спартак» уже на последнем месте…

В 2002 году Олег Романцев продает вице-президенту клуба Андрею Червиченко контрольный пакет акций ЗАО «Спартак», владельцем которого стал после смерти Николая Старостина в 1996 году.

Червиченко в итоге становится и президентом клуба, то есть занимает должность, на которой находился сам Романцев, будучи главным тренером и клуба, и национальной сборной. Ее он впервые с 1994 года вывел на чемпионат мира.

Финансовые проблемы с новым президентом «Спартак» решить не может. В то же время все чаще появляются новые игроки, которых с Романцевым Червиченко не согласовывает.

Чемпионат мира оборачивается неудачей – сборная не выходит из группы, Романцев покидает команду. Но и в «Спартаке» все плохо. Вскоре после чемпионата мира со скандалом уходит нападающий Дмитрий Сычев – он разрывает контракт со «Спартаком».

В чемпионате красно-белые по инерции доезжают до бронзовых медалей. Одним из самых памятных становится ноябрьский матч с ЦСКА, который с тех пор известен как «снежное дерби». Поле на стадионе чистят снегоуборочными машинами, которые соскребают вместе со снегом и газон. Ужасное зрелище… «Спартак» проигрывает 1:2.

Но еще более страшная картина – в Лиге чемпионов, где красно-белые занимают последнее место в группе. Если в 1995-м команда Олега Романцева выиграла все матчи на групповом этапе, то теперь шесть поражений с катастрофической разницей забитых и пропущенных мячей – 1:18.

«Спартак» выигрывает Кубок России – это последний трофей клуба с Олегом Романцевым.

Перед сезоном на просмотре в «Спартаке» – десятки новичков. Стоящий из них только один – Роман Павлюченко.

Игра с ЦСКА – уже в третьем туре, и с полей только-только сошел прошлогодний снег, накрывший стадион перед «снежным дерби», хотя в этот раз играют на «Динамо». В апрельской метели армейцы побеждают 3:2. Олег Романцев уходит в раздевалку, не дожидаясь окончания матча. Президент Андрей Червиченко делает заявление, что глава РФС Вячеслав Колосков более не желает видеть «Спартак» «на российской футбольной вершине».

При этом летом именно Колосков вручает Кубок России игрокам «Спартака» после победы над «Ростовом» (1:0). Романцев на церемонию награждения не остается и после поражения в следующем матче от «Сатурна» в чемпионате (0:1) объявляет об уходе.

Вместо него главным тренером назначен Андрей Чернышов, который до этого был спортивным директором «Спартака» и одновременно тренером молодежной сборной России. Через десять матчей Чернышов покидает «Спартак» – команда заканчивает сезон на 10-м месте под руководством Владимира Федотова.

В последнем туре «Спартак» проигрывает «Торпедо-Металлургу» 0:2. Сопернику как раз нужна только победа, чтобы остаться в премьер-лиге. Про характер игры «Спартака» говорят нехорошее, а на трибуне впервые появляется баннер с портретом Николая Старостина и фразой «Он все видит».

Сезон 2004 «Спартак» начинает с новым главным тренером команды – итальянцем Невио Скалой.

Это второй иностранный специалист, который руководит «Спартаком». Первым был чех Антонин Фивебр, с которым команда стартовала в дебютном чемпионате СССР. В день, когда итальянец дает первую пресс-конференцию в Москве, перед гостиницей «Националь» террористы взрывают бомбу, погибает несколько человек. В этом же отеле живет и Скала…

Вскоре и в «Спартаке» «взрывается бомба» – лидер клуба Егор Титов дисквалифицирован на год. Его допинг-проба, взятая в расположении сборной, дала положительный результат. Титов пропускает чемпионат Европы и позже объявляет: «Мой убийца – доктор Щукин».

Анатолий Щукин помогает в 2003-м главному врачу «Спартака» Артему Катулину. Именно по его указке, как считает Егор, Щукин дает ему запрещенные препараты. В крови Егора найдены следы бромантана – препарата, повышающего защитные силы организма.

Сам Анатолий Щукин спустя годы вспоминает: «Ситуация в том «Спартаке» была такая, что хоть караул кричи. К Титову как к спортсмену с огромным уважением отношусь. И я бы извинился перед ним за ту ситуацию…» А это уже слова Невио Скалы, которого уволили в сентябре 2004-го: «Подписав контракт со «Спартаком», полагал, что это организованный клуб. Приехав же в Москву, увидел дилетантов: тот «Спартак» был любительским клубом». На смену Скале приходит Александр Старков, который перед этим совершил невозможное – вывел в финальную стадию чемпионата Европы сборную Латвии.

Все это происходит в 2004-м, когда владельцем контрольного пакета акций «Спартака» становится Леонид Федун. Как говорят, «Спартак» у Андрея Червиченко мог приобрести Евгений Гинер, но он в итоге купил футбольный ЦСКА. А Федун будто бы заплатил за «Спартак» 70 миллионов долларов.

Новый владелец «Спартака» – полковник, кандидат философских наук, в конце 1980-х уехал читать лекции нефтяникам в Сибири, где познакомился с Вагитом Алекперовым. Он зовет Федуна в «Лукойл», и вице-президент нефтяной корпорации зарабатывает космические деньги благодаря кризису 1998 года. Спустя несколько лет вкладывает часть из них в покупку «Спартака».

«Спартак» после кошмарных сезонов занимает 2-е место.

Команду собирает Юрий Первак, при котором в «Спартак» приезжает Неманья Видич, будущий капитан «Манчестер Юнайтед». Александру Старкову удается вывести команду в Лигу чемпионов. Но при нем все меньше игрового времени получает Дмитрий Аленичев. Обладатель Кубка Лиги чемпионов и Кубка УЕФА, вернувшийся в «Спартак» летом 2004-го, хотел не такой участи. Напряжение между тренером и легендой клуба нарастает…

После относительно спокойного 2005-го «Спартак» вновь разрывают скандалы.

Команда плохо стартовала – болельщики недовольны. Аленичев в глухом запасе. Он решает действовать и дает большое интервью, в котором заявляет, что «Старков – это тупик для «Спартака». Главный тренер отвечает: «Мне воткнули нож в спину».

Фанаты «Спартака» на стороне футболиста. На одном из матчей появляется баннер «Меняем шпроту на капитана».

В итоге Старков вскоре подает в отставку, не выдержав давления. Аленичев за «Спартак» так больше и не сыграет и вскоре завершит карьеру. А «Спартак» завершает сезон под руководством Владимира Федотова на 2-м месте. При нем в основе раскрываются несколько молодых игроков – команду, как и десять лет назад, называют «пионеротрядом».

Яркий штрих: на матч Лиги чемпионов с «Интером» «Спартак» добирается на метро – в городе жуткие пробки, и Федотов принимает решение спускаться в подземку. Команда пропускает в самом начале, очевидно, не отойдя от поездки в час-пик на общественном транспорте, и счет 0:1 больше не меняется.

Со Станиславом Черчесовым, который приходит на место Владимира Федотова, «Спартак» до последнего тура претендует на чемпионство, но становится только вторым, уступив 1-е место «Зениту».

«Спартак», как считается, упустил золото в матче с «Сатурном» (0:0) незадолго до финиша. Перед игрой на установку опаздывает Дмитрий Торбинский, один из ключевых игроков той команды, и в итоге не попадает в заявку на игру. В том числе и это сказывается на результате. Черчесов строго наказал игрока. И, как выяснилось, себя и всю команду…

Егор Титов и Максим Калиниченко наказаны главным тренером за плохие результаты команды и покидают клуб.

Красно-белые разгромлены ЦСКА 5:1. Реакция на болезненное поражение со стороны Станислава Черчесова мгновенная: на следующий день лидеры команды Титов, Калиниченко и бразилец Моцарт переведены в дубль. Главный тренер объясняет это тем, что капитан и вице-капитаны виноваты в том, что командный дух не на высоте.

В итоге Калиниченко уезжает играть на Украину, а Титов отправляется в «Химки». Остается только Моцарт. «Спартак» дважды с одинаковым счетом 1:4 проигрывает в квалификации Лиги чемпионов киевскому «Динамо» – и Черчесова отправляют в отставку.

Он, правда, успевает поучаствовать в закладке капсулы на месте строительства стадиона «Спартака» в Тушине.

Важный момент – в 2008-м двое спартаковцев, Роман Павлюченко и Владимир Быстров, в составе сборной России становятся бронзовыми призерами чемпионата Европы.

Валерий Карпин, занимавший пост генерального директора и заявлявший ранее, что не хочет быть тренером, занимает эту должность вместо уволенного Микаэля Лаудрупа.

В дебютном сезоне Карпин приводит команду к серебряным медалям. Лучшим бомбардиром чемпионата становится бразильский нападающий Веллитон. Еще один бразилец Алекс получает приглашение в сборную Бразилии. Джано Ананидзе – автор самого «молодого» гола в истории «Спартака», он забивает «Локомотиву» (3:0) в возрасте 16 лет 9 месяцев и 5 дней.

Не обходится без скандала – Владимир Быстров обвиняет Артема Дзюбу в краже у него денег из куртки в раздевалке. Клуб отправляет Дзюбу в аренду в «Томь», а Быстрова продает в «Зенит», откуда он переходил в «Спартак» несколько лет назад. Фанаты «Спартака» на матче с «Зенитом» позже презентуют баннер, посвященный Быстрову со словами: «Был ли он человеком?»

Родился 26 октября 1983 года в Омске.

Амплуа: нападающий.

Карьера игрока: «Спартак» Тамбов (2000–2001), «Спартак» Москва (2002), «Марсель», Франция (2003–2004), «Локомотив» Москва (2004–2013, 2014–2015), «Динамо» Минск (2013), «Волга» Нижний Новгород (2013–2014), «Окжетпес», Казахстан (2015), «Казанка» (2017–2018).

Достижения: чемпион и обладатель Кубка России. Лучший футболист России 2004 года. За сборную России сыграл 47 матчей, забил 15 мячей. Участник чемпионата мира 2002 года и чемпионата Европы 2004 года.

Бронзовый призер чемпионата Европы 2008 года. Заслуженный мастер спорта.

Да, я недолго играл в «Спартаке», зато мой путь в «Спартак» был долгим. Дважды приезжал на просмотр, но взяли только с третьего захода. В «Спартаке», конечно, была суровая школа. Уверен, по сравнению с нынешними временами – небо и земля. Люди бились за место и чужаков воспринимали в штыки. Шла настоящая сеча на поле. Получив мяч на тренировке, не успевал сделать два касания – сразу получал по ногам. И это хорошо закаляло.

Мои воспоминания о спартаковских временах – как будто кадры из фильма в замедленном действии. Каждый момент помнится настолько ярко и четко! Перед первой тренировкой понимал, что сейчас появятся Бесчастных, Титов, Ананко. Готовился к выходу на нее два часа, спустился в холл намного раньше. При том что это была простая тренировка в Тарасовке на снегу – просто выходили бегать, мяч перекидывать друг другу. А меня трясло, как будто мяч в жизни ни разу не видел. Можно сказать, стресс, паника. Когда вышли на тренировку, немного успокоился.

Сейчас с Титовым, Ананко, Бесчастных мы общаемся, все отлично. Но тогда нас, молодых, они не любили. Потому что понимали, что мы пришли на их место. И что Вячеслав Грозный (помощник главного тренера Олега Романцева. – Прим. авт.) относится к молодежи с трепетом, а к старожилам совсем по-другому. Отсюда такое отношение к нам с их стороны. На сборах каждый раз после тренировки были двухсторонки. И старики так нас хреначили… И Данишевского били, и меня. Саню Сонина Юра Ковтун встретил очень жестко. Мы сразу поняли, где оказались. Ты либо выживаешь, либо нет. Да, так просто. И вот в этом режиме выживания находишься постоянно. Пашешь, достаешь из себя все. Я родом из Сибири, мне, в принципе, это понятно, к такому привычен. Режима комфорта у меня никогда не было. Ну, раз ударили. Ну, еще… Потерпел, встал, дальше бьешься. Это в итоге понравилось и тренерскому штабу, и всей команде. Понимал, что единственный шанс остаться в «Спартаке» – вкалывать на 110 процентов. Так и делал.

Конечно, мне хотелось ответить, когда старшие во время двухсторонок били. У молодежи тоже есть амбиции, самолюбие. Понимал, что смогу ответить, сил бы хватило. Но было и правильное воспитание. В определенный момент это все-таки срабатывало: как бы тебе неприятно ни было, есть уважение к старшим. Есть понимание, что ты пришел в одну из лучших команд, где есть люди, которые многого достигли и не хотят уступать кому-то место. Смотрел на них и старался отвечать игрой.

Мне не сносило голову от того, что я в «Спартаке». Просто испытывал удовольствие от того, что у меня все получается на тренировках, в играх. Конкуренция была очень высокая. Тем более можно сказать, что в «Спартак» ехал «прицепом» к другим ребятам, которые тоже отправлялись на просмотр. И у меня были призрачные шансы остаться не то что в основе, а вообще в клубе.

То, что прошел через эту рубку, заиграл в основе и вскоре ушел, – это уже другой момент. Шел шаг за шагом и жил сегодняшним днем, прогрессировал. Но случился такой момент (в августе 2002-го Сычев отказался подписывать новый контракт со «Спартаком», отправил в РФС письмо с требованием расторгнуть действующее соглашение. В итоге Сычеву разрешили перейти в новый клуб, но дисквалифицировали на четыре месяца. – Прим. авт.). Про это так много говорили… Единственное, что скажу сейчас: будь у меня возможность вернуться назад, я бы все равно ничего исправлять не стал. Сложилось как сложилось.

Самый яркий матч за «Спартак» – конечно, против «Зенита» летом 2002-го, когда мы выиграли 4:3, а я забил победный гол. Про майку с надписью «Кто мы? Мясо!», которая была у меня под игровой футболкой и которую показал после гола, спрашивают постоянно. Хотя 20 лет прошло. Это понятно – та майка стала одним из символов времени. Хотя изначально это была просто разминочная футболка на базе. Олег Иванович (Романцев. – Прим. авт.) разрешал в жару тренироваться не в синтетических, а в «хэбешках». Майки сделали с такими надписями, и мы их, естественно, носили. Потом стал поддевать ее под игровую футболку. И, забив гол «Зениту», продемонстрировал надпись. Это было и для болельщиков, потому что они всегда нас поддерживали. Такой поддержки, которая шла от спартаковских болельщиков, тогда не было ни у кого.

Сейчас эта футболка у меня на даче. Та самая, оригинальная. В рамку помещать ее не стал. Была б моя воля, отдал бы в чью-то коллекцию, туда, кто действительно оценит. Недавно делали ремонт, и родители перебирали вещи. Там много одежды, бутсы разных времен и форма сборной с чемпионата мира 2002 года. И майка с того матча с «Зенитом». Мне многие люди говорили, что это один из самых ярких матчей, которые они видели в своей жизни.

Да, я провел не так много времени в «Спартаке». Сейчас мы играем в хоккей с Романом Широковым, Вадимом Евсеевым, и нам многие ребята, которые всю жизнь в хоккее, говорят, что мы – игровики. То есть у нас игровое мышление. Мы никогда не играли в хоккей на профессиональном уровне, но у нас получается вовремя сделать пас, открыться. Это то, что в нас развивали, то, что пригодилось нам в «Спартаке» и вообще в футболе. Игровик – не эгоист, игровик отдаст передачу вовремя и удобно для партнера, не полезет сам, потому что успех команды превыше всего.

Все это заложили в меня в «Спартаке» – Олег Иванович сразу сказал, чтобы пас отдавал партнеру так же удобно, как я бы хотел получить передачу от него. У меня это так четко отложилось в голове! Поэтому и пас шлифовал, пока не выгоняли с поля. Отдать в движении, точно в дальнюю ногу партнеру – основа всего. Даже если ты играешь в нападении и твоя задача забить гол, то, участвуя в атаке, все равно знаешь, как открыться. В «Локомотиве» потом был период, когда долго не забивал, и меня за это критиковали. Но при этом постоянно отдавал голевые пасы, чего многие почему-то не замечали. А для меня это был главный момент!

Да, пас можно отшлифовать. Пришел из тамбовского «Спартака» сырым футболистом. Романцев и Грозный начали заниматься именно пасом с нами. Были индивидуальные упражнения, действительно много работы. Я так вырос в этом компоненте! И сам теперь говорю: пас – основа всего. С тех пор всегда получал от точной голевой передачи такое же удовольствие, как от гола. С этим живу и за это благодарен Олегу Ивановичу.

В такой футбол больше играть не приходилось. Да, и в «Локомотиве» тоже получал удовольствие от игры, но там была другая система. Например, у нас сложилась отличная связка с Дмитрием Лоськовым, который отдавал мне отличные голевые пасы.

Но об уходе из «Спартака» никогда не жалел. Всегда, прежде чем принять решение, тщательно к нему готовился. Любому человеку все обосную. Это, кстати, довольно часто приходится делать – не только тогда, когда покинул «Спартак», но и сейчас. У нас многие интересуются футболом – и это хорошо. Но многие не так хорошо погружены в него, чтобы понимать определенные моменты. Это я еще выражаюсь корректно.

Общаясь с кем-то лично, говорю на том языке, на котором говорят со мной. А как можно говорить – знаю, потому что родом из Омска. Чтобы до людей дошло, приходится объяснять доступно. Были и жесткие претензии, бывало и на грани драки, когда люди вели себя агрессивно.

Просто у человека часто есть представление, как все было, и он хочет в нем утвердиться. А когда выходит, что человек не прав, он оказывается в ступоре. Фанаты из актива «Спартака», услышав меня, например, больше вопросов по поводу моего ухода из «Спартака» не имели.

А с Романцевым впервые мы поговорили после моего ухода из «Спартака» спустя почти 20 лет – в передаче, которую мы делаем с Денисом Казанским в YouTube. До этого только передавали приветы друг другу через близких людей. Да, и тему моего ухода в том интервью затрагивать не стали.

Спартаковский дух? Конечно, он существует. История о нем создана людьми. Когда пришел в «Спартак», он чувствовался в команде, потому что был тренер, который знал, как ставить футбол, который он хочет видеть, который узнают и любят болельщики. И игроки, способные играть в тот футбол, еще оставались. Но постепенно они уходили, игра и дух ослабевали. Как можно сказать, что в «Спартаке» сейчас есть спартаковский дух?.. А я на себе его прочувствовал. Может, это что-то из области эзотерики, но говорю как есть. Дух – это и игра в пас. Это принцип «Лучше отдать все и проиграть, чем удержать ничью». Спартаковский дух – это дух победителя.

Страшно ли было, когда уходил из «Спартака»? Да, там было много шума… Но меня всегда поддерживал отец. Только все решения все равно принимал сам. Когда тебе 18–20 лет, спросить совета – это тем более нормально. Но дальше – все равно сам решаешь. Если основываешься не на своем мнении, потом придется сложно. Я всегда слушал себя.

Стал ли другим с тех пор?.. Ловлю себя на мысли, что, например, раньше не понимал журналистов. Это были люди зла. Может, это какой-то отпечаток советской системы – ничего не говорить, промолчать. Сейчас понимаю: убегать от общения с медиа было глупо и смешно. Да, теперь некоторые молодые продолжают так же делать, и над этим надо работать. Клубы, лига, РФС должны влиять на игроков. Общаться и выражать свои мысли четко, понятно и корректно – это нормально. Да, к журналистам тоже могут быть вопросы. И они бывают разными, но так про человека любой профессии можно сказать.

Информационное поле все больше влияет на судьбы футболистов. Это реально инструмент для развития карьеры. Но остается главное: все решается в любом случае на поле. Если там ты дерьмо, никакие соцсети, медиа и инфоповоды не помогут.

Когда я поменялся? У меня было много всего в футболе. Развивался не просто как футболист – как человек. Который в дет-стве ночью втихаря от родителей смотрел матчи «Спартака» в Лиге чемпионов. Втихаря – потому что ночью надо спать, а в моем Омске разница с европейским временем плюс пять часов, а не два, как в Москве. Смотрел, потому что было интересно и потому, что сам мечтал выйти за «Спартак» в Лиге чемпионов. И эта мечта сбылась.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против «Зенита» (4:3) в 2002-м

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Все игроки ЦСКА

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Люби футбол в себе, а не себя в футболе» (Олег Романцев)

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Андрей Тихонов

«Спартак» проводит тусклый сезон в чемпионате и занимает 3-е место в группе Лиги чемпионов.

Хотя в стартовой игре красно-белые побеждают в гостях «Марсель». Единственный гол в свои ворота забивает Аспиликуэта. Президент России Дмитрий Медведев делает запись в твиттере: «Спартак» победил «Марсель». Блестяще сыграл Сесар Аспиликуэта». Ни до ни после глава государства не подводил итоги матча для красно-белых, причем так оперативно.

Выход на поле Андрея Тихонова превращает обычный матч «Спартака» и «Крыльев Советов» (3:0) в событие.

Это прощальная игра одного из лучших футболистов в истории «Спартака», который потом много играл и за «Крылья». Тихонову на момент выхода на поле 40 лет 11 месяцев и 2 дня – он самый возрастной футболист клуба, когда-либо игравший за «Спартак». Андрей делает голевую передачу на Макгиди и в конце первого тайма при счете 2:0 под овации трибун покидает поле. На следующий день газеты выходят с заголовком «До свидания, наш ласковый Тиша». Аналогия с прощальной песней московской Олимпиады уместна – она звучала в «Лужниках». И Тихонов – такой же любимец спартаковской публики, как Мишка на Играх 1980.

Но начинается 2011-й с выхода «Спартака» в четвертьфинал Лиги Европы, где клуб проигрывает «Порту» с общим счетом 3:10. После московского матча Карпин идет в народ и общается с болельщиками возле стадиона. Видео этого разговора попадает в интернет, и в спартаковский обиход входят несколько фраз, ставших крылатыми, в частности, «Фалькао к нам не поедет» и «Валера, верим!»

В сезоне 2011/12, который длится полтора года (российский футбол переходит на систему «осень – весна»), «Спартак» занимает 2-е место. А новый сезон начинает под руководством испанца Унаи Эмери.

Поначалу все идет неплохо, но к осени результаты начинают ухудшаться. После поражения от «Динамо» 1:5 Артем Дзюба на просьбу об интервью в смешанной зоне бросает фразу: «Пусть говорит наш тренеришка». Эмери уволен в этот же день, а Валерий Карпин возвращается на должность главного тренера.

«Спартак» проигрывает в квалификации Лиги Европы скромному швейцарскому «Санкт-Галлену» (1:1, 2:4).

В 2011-м красно-белые с Валерием Карпиным тоже в квалификации проиграли польской «Легии». И поражения на этой стадии становятся неприятной традицией. Владелец клуба Леонид Федун недоволен работой тренера, учитывая и то, что в чемпионате «Спартак» лишь четвертый. Однако в новый сезон команда все равно идет с Карпиным.

Год начинается ужасно: «Спартак» вылетает из розыгрыша Кубка России, уступив в 1/8 финала скромной команде «Тосно» из Ленинградской области (0:1).

В чемпионате, правда, «Спартак» идет в лидирующей группе, но Леонид Федун все чаще критикует Валерия Карпина. На пресс-конференции, посвященной открытию спартаковского стадиона, владелец клуба делает жесточайшее заявление, обвиняя Карпина, который был и гендиректором, и главным тренером, в огромных тратах на приобретение футболистов, которые не принесли результата. И называет главного тренера «сбитым летчиком».

Про нового, Мурата Якина, Федун говорит, что советовался насчет него с Жозе Моуриньо. В том числе, по совету португальца, выбор падает на этого тренера.

Из положительных событий – только открытие стадиона «Спартака» в Тушине. Первый гол команды на нем в товарищеской встрече с «Црвеной Звездой» (1:1) забивает Дмитрий Комбаров.

Рекомендация Моуриньо не сработала – «Спартак» проводит бледный сезон с Муратом Якиным.

«Ты вообще никто, даже на тренера не похож, а рассказываешь, как мне играть», – скажет швейцарцу Роман Широков. Его приход в «Спартак» и скорое расставание тоже становятся заметным событием года.

А в начале 2015-го становится известно о переходе Артема Дзюбы в «Зенит». На сборе в Испании с нападающим разговаривает Якин, на переговоры прибывает Леонид Федун, но знаковый для «Спартака» футболист твердо настроен уйти.

Якин же уходит в конце года. Вместо него, во многом «по заявкам» болельщиков, главным тренером назначен Дмитрий Аленичев, который до этого возглавлял тульский «Арсенал». Спустя почти 10 лет после скандального расставания в качестве игрока, когда он заявил, что тренер Старков – тупик для «Спартака», Аленичев сам получает шанс вывести клуб из затруднительного положения.

«Спартак» в первом сезоне под руководством тренера Аленичева нестабилен. А следующий сезон начинает с провала в квалификации Лиги Европы, где проигрывает кипрскому клубу АЕК (1:1, 0:1).

На следующий день после поражения Аленичев объявляет об уходе из клуба, а исполняющим обязанности становится Массимо Каррера, которого только-только пригласили в тренерский штаб – заниматься подготовкой игроков обороны. Но у итальянца получается поставить игру не только в обороне. «Спартак» реально претендует на чемпионство. В народе еще говорят, что это все благодаря «багажу Аленичева».

С Массимо Каррерой «Спартак» играет стабильнее всех в чемпионате. Итальянцу, который стал главным тренером по ходу сезона, удается привести «Спартак» к чемпионству.

Весной красно-белые побеждают главных преследователей – сначала «Зенит», а затем и ЦСКА с одинаковым счетом 2:1. Именно после гостевого матча с армейцами становится понятно, что «Спартак» не упустит чемпионство. Официально это происходит в 27-м туре, когда со счетом 1:0 обыграна «Томь». Единственный гол с пенальти забивает Квинси Промес – он и становится «золотым».

Но это понятно только на следующий день, 7 мая, когда «Зенит» проигрывает «Тереку». Так «Спартак» впервые за 16 лет становится чемпионом. Едва в Петербурге заканчивается матч, в Москве начинаются празднества спартаковских болельщиков. Они собираются возле статуи гладиатора у стадиона в Тушине. Сюда же прибывают и футболисты команды. Во время спонтанного празднования активнее всех капитан команды Денис Глушаков. Он забирается на забор с гитарой и угощает болельщиков самогоном из родного города Миллерово.

На стадионе «Спартака» празднуют, когда команда побеждает «Терек» (3:0) в предпоследнем матче сезона. После финального свистка болельщики выбегают с трибун на поле, чтобы обнять футболистов и получить от них экипировку на память. Футбольные ворота также разбирают на сувениры.

Массимо Каррера – главный любимец фанатов красно-белых. Ему посвящают кричалки и лозунги.

Осенью «Спартак» ярко играет дома против «Севильи» в Лиге чемпионов (5:1), но занимает только 3-е место в группе, где также выступают «Марибор» и «Ливерпуль». В Англии команда Карреры пропускает семь безответных мячей…

Чемпионский сезон и радость сменяются громкими скандалами и болезненным расставанием с Массимо Каррерой.

Хотя начинается все позитивно – на старте сезона 2017/18 «Спартак» выигрывает свой первый в истории Суперкубок России. Но результаты команды в чемпионате уже не так хороши, как в прошлом сезоне. Одного из лидеров команды – Квинси Промеса – продают в «Севилью». Тем временем у еще одного лидера, Дениса Глушакова, испортились отношения с главным тренером.

Актер и болельщик «Спартака» Дмитрий Назаров публикует в соцсетях стихотворение:

Глушаков и Андрей Ещенко «лайкают» это видео. Из-за этого, по решению Карреры, оба отстранены от тренировок с основой.

Результаты без этих игроков не улучшаются – и в октябре, после поражения дома от тульского «Арсенала» (2:3), Каррера уволен. Фанаты протестуют и против отставки тренера, и против Дениса Глушакова, обвиняя того в «сливе» тренера.

Несколько сотен болельщиков красно-белых приходят к зданию информационного центра «Россия сегодня», где Каррера дает итоговую пресс-конференцию, а затем устраивают проводы в аэропорту «Шереметьево».

Пришедший на смену Массимо Каррере Олег Кононов (это его «Арсенал» обыграл «Спартак» в матче, который стал последним для итальянца), становится разочарованием и для болельщиков, и для руководства.

Едва возглавив «Спартак» в ноябре 2018-го, Кононов провоз-глашает курс на спартаковский футбол, много говорит о традициях. В частности, вспоминает Константина Бескова, который приглашал его в «Спартак» игроком, но Кононов отказался. Кроме того, новый тренер обещает поставить «Спартаку» «свой» футбол через четыре месяца.

Но этого не происходит. Игра красно-белых как будто застегнута на все пуговицы. И тренер получает обидное прозвище Пиджак.

В квалификации Лиги Европы «Спартак» проигрывает португальской «Браге» (0:1, 1:2), Кононов несколько раз просит руководство об отставке. Но просьба удовлетворена только после поражения от «Оренбурга» (1:2). Это четвертое поражение в чемпионате подряд – такого со «Спартаком» не случалось почти десять лет…

Родился 4 марта 1984 года в Москве.

Амплуа: вратарь.

Карьера игрока: «Динамо» Москва (2003–2004), «Сатурн» (2005–2007, 2009–2011), «Авангард» (2007), «Томь» (2008), «Шинник» (2011), «Спартак» (2011–2021).

С 2021 года на должности технического координатора «Спартака».

Достижения: чемпион России (2016/17), серебряный призер чемпионата России (2011/12, 2020/21), бронзовый призер чемпионата России (2017/18), обладатель Суперкубка России (2017). Мастер спорта.

Мой первый день на базе в Тарасовке… Это было в 2011-м, а на самом деле как вчера. Зашел туда с трясущимися руками и ногами. Я же вырос на «Спартаке» середины 1990-х, который всех в Европе сокрушал. А тут сам на базе, о которой столько слышал. Стою на подкошенных ногах, а передо мной живые Карпин, Тихонов…

Зашел к Валерию Клейменову, тренеру вратарей, который и приглашал меня в «Спартак». А потом к себе вызвал Валерий Карпин – он тогда был и главным тренером, и генеральным директором. Разговор был непринужденный. Во время беседы Валерий чувствовал себя вольготно: ноги на столе, сигаретка в зубах… В общем, такой расслабленный был. И дружелюбный, как будто мы давно знакомы, хотя до этого общались только в офисе.

Сейчас мы общаемся с отцом, вспоминаем те времена. Карпину ведь в то время было чуть больше лет, чем мне сейчас, то есть 39–40 лет. И вот я, закончивший игровую карьеру в 37 и перешедший на другую должность в клубе, задумываюсь, насколько круто было в таком возрасте тянуть «Спартак». Да, мне кажется, это было сильно.

Когда летом 2012-го главным тренером назначили Унаи Эмери, Карпин остался гендиректором. Но все продлилось до конца года, когда Эмери уволили, а Карпин опять стал главным. При этом гендиректором решено было назначить Романа Асхабадзе.

На самом деле, работать с Эмери было нормально. Он часто общался с нами, вратарями. В частности, мне рассказывал о своем видении футбола, о том, какую роль отводит мне в команде. В какой-то момент был вторым вратарем, затем стал третьим, потом все «сломались» – и других вариантов не было, кроме как ставить меня. Хорошо сыграл с «Бенфикой» в Лиге чемпионов, и Эмери говорил, что я молодец – работал, рот не открывал и дождался своего шанса. Мне было очень приятно это слышать. И в какой-то степени неудобно перед всей командой: все сидят, а он меня хвалит…

Потом уже, когда Унаи работал в ПСЖ, его спросили в одном из интервью, помнит ли он кого-то из «Спартака». И Эмери вспомнил Реброва. Это мне тогда вновь ухо «зарезало» – тренер уже давно работает в другом топовом клубе, но помнит, называет мою фамилию, отмечает профессионализм…

Время проходит – и всякий раз убеждаюсь, что людей, которые молча делают свое дело и потом в нужный момент выходят на поле, все равно оценят. Да, есть талантливые футболисты, но их не так много. В основном, люди в футболе добиваются успеха каждодневной работой и молчанием. По себе знаю, что делаешь дело и стараешься не обращать внимания на моменты, когда тебе кажется, что ты лучше готов, но тренер выбирает другого. Тогда просто закусываешь удила и продолжаешь работать. Любой тренер, видя это, будет понимать, что этот человек – трудяга и заслуживает уважения. И ты дождешься шанса и его используешь.

Что думаю о словах Дзюбы, который сказал, что Унаи – тренеришка? Мы с Артемом разные люди. У нас хорошие отношения, уважаю его и как спортсмена, и как человека. Да, он своеобразный. Кто-то недавно правильно сказал, что, если Дзюбе дать флаг и возможность вести за собой команду, он поведет. Но если в него не верить, он разбомбит эту команду.

В тот момент Эмери поверил не в Дзюбу, а в другого игрока. Артем такие моменты очень чувствует. И сказана эта фраза была на эмоциях. Прекрасно помню тот момент, потому что тоже был в это время в смешанной зоне. Артем бросил фразу, выходя из раздевалки на просьбу об интервью: «Пусть говорит наш тренеришка».

Несмотря на то что Артем был тогда довольно молодым парнем, он уже обладал определенным авторитетом в раздевалке. И его в тот момент никто не осуждал. Потому что даже если в команде отличная обстановка, нормальные отношения между тренерами и футболистами, но нет результата – в итоге будет плохо. В тот момент не было результата. Все понимали, что надо что-то менять.

Валерий Клейменов называл нашу вратарскую бригаду – Андрея Диканя, Серегу Песьякова и меня – десантно-штурмовым батальоном. Наверное, потому что ни про одного из нас нельзя было сказать, что мы – талантливые. Но все – работяги. Андрюха Дикань прошел свой путь – играл на Дальнем Востоке, в «Кубани», в «Тереке». Серега тоже из провинции. Я долго в запасе сидел, прежде чем начал играть. И у нас действительно сложились классные отношения. Не было обид и зависти. Наверное, это лучший вратарский коллектив. Если посмотреть статистику, мы играли примерно одинаково – травмы случались у всех, поэтому так получалось.

Песьяков продолжает играть, Дикань закончил в 2016-м. Мы иногда созваниваемся. Андрей осел у себя на родине, в Харькове, построил большой дом. Сейчас работает у себя в городе с вратарями. Все как и задумывал. Знаю, что Диканя Сергей Родионов приглашал в спартаковскую академию, искал контакты через меня. Но Андрей ответил Родионову: «Юрьич, я бы с удовольствием, но тут семья, дом – уехать не смогу».

Конечно, помню, как в 2013-м Леонид Федун после победного матча с «Зенитом» сказал, что мы стали свидетелями рождения новой звезды – звезды Реброва. Но, честно говоря, больше получал удовольствие не от таких слов, а от того, что восстановился после травмы – и в первой же игре мы победили. Хотя следующая игра была с ЦСКА, и там я уже «навалил», а мы проиграли. Здорово, когда президент говорит про тебя такое. Но я уже не был молодым игроком в тот момент, знал цену таким словам, как их воспринимать. И они мне помогли двигаться дальше. К чемпионству.

Считал и считаю, что в чемпионском сезоне 2016–2017 важную роль сыграли Дмитрий Аленичев с Егором Титовым, которые вместе с руководством собирали команду. Но мы все понимали, что чего-то не хватает. Эмоций. Или характера. И Каррера, которого приглашали как помощника главного тренера Аленичева, просто расставил всех по местам и зарядил. Массимо, можно сказать, принял эстафету у Аленичева.

Уверен, Каррера мог бы работать в «Спартаке» дольше, команда с ним набирала силу. Но смена поколений началась очень резко. И мне кажется, вина в той ситуации больше не на Массимо, а на людях, которые его окружали. Они должны были подсказать Каррере, что нужно быть более аккуратным в такой ситуации, тем более с российской командой, самой популярной в стране. Массимо ведь не знал русского языка, люди, приближенные к нему, что-то доносили о нас так, как нужно им. А надо было действовать по-другому, использовать опытных игроков до конца и постепенно вводить молодежь.

Но положительных воспоминаний, связанных с той командой, конечно, больше. Чемпионство… Когда стало известно, что «Спартак» стал первым и все стихийно собираются в Тушине, надел спартаковский шарф на голову, взял бутылку шампанского, заказал такси и поехал к стадиону. На подъезде к нему машину остановил полицейский и сказал, что ехать к статуе Гладиатора, где собирался народ, нельзя. Стал объяснять водителю, чтобы он все равно ехал дальше, что мне нужно туда, нужно праздновать! Но в итоге пришлось перелезать через забор – и меня скрутила наша же охрана. Освободили только после того, как за меня вступился директор стадиона Александр Атаманенко. Он объяснил охранникам, что меня надо отпустить.

Потом мы залезли в машину к Дэну Глушакову, в салоне сидел еще народ, а на крыше оказалась какая-то тетя. Она была на каблуках и танцевала там. Даша, бывшая жена Дениса, кричала ей, чтобы она слезала, но бесполезно. Машину эта дама все равно поцарапала.

Еще один из символов чемпионства – чемпионский напиток Глушакова. Конечно, я пробовал этот самогон из Миллерова, с его родины. Сам-то я не любитель крепких напитков, но потом приобрел банок десять и дарил родственникам и друзьям. Насколько понимаю, кто-то из знакомых Дениса готовит этот самогон в Ростовской области.

Потом была игра с «Ахматом», после которой болельщики выбежали на поле. Они оказались за воротами перед завершением игры. Кто-то кричал мне: «Тема, сейчас бегу к тебе и забираю перчатки». До конца не понимал, как все будет происходить. Мы-то, футболисты, думали, что потом станем ходить по полю со своими детьми, женами. Так и хотели сделать. Но по полю продолжали гулять болельщики. У выхода из подтрибунья стоял президент премьер-лиги Сергей Прядкин. Увидев меня с семьей, реально забеспокоился: «Артем, ты куда с детьми? Сейчас быстро вручим вам кубок – и все». Потом я посмотрел видео и понял, в каком водовороте мы находились.

Повторить чемпионство в качестве игрока больше не удалось. Чемпионство тренерское или функционерское – вот о чем думаю. Но тут такой момент: когда выигрываешь чемпионство в качестве футболиста, можешь творить что угодно. А вот в другом качестве уже вряд ли так станешь поступать. Но это не самое важное. Главное – вновь добиться чемпионства со «Спартаком».

Уже вспоминал про Лигу чемпионов, где мы играли под руководством Эмери. Следующей Лиги чемпионов после чемпионства пришлось ждать несколько лет. Мы выступали в ранге чемпионов России, к тому же, когда Денис Глушаков был травмирован, я выходил на игры с капитанской повязкой. И еще – мы играли не в «Лужниках», а на домашнем стадионе, забитом под завязку. Единственное, что было так же, как и в первый раз: улыбался, слушая гимн Лиги чемпионов и понимая, насколько это круто – то, что это опять со мной случилось.

Тогда были мысли, что уже не придется часто играть, потому что в тот момент подписали контракт с Сашей Селиховым и на меня, возможно, ставку уже не будут делать. Так что ценил момент. И матч с «Ливерпулем», когда получил травму, один из лучших для меня в «Спартаке». Но о чем точно не думал тогда, так это о том, что команда так быстро рассыплется. Наоборот, мне казалось, что это только начало большого пути, что два-три сезона спокойно отыграем в Лиге чемпионов.

После отставки Карреры мы нормально поговорили на прощальном ужине. Когда он сажал меня на скамейку, я обижался. Но Массимо знает, что никогда в команде против него никаких вещей не говорил. Он тренер – он так видит. И Каррера меня всегда уважал за то, что думаю, в первую очередь, о команде, а не о личных чувствах. Поблагодарил Массимо за то время, что были вместе, и сказал, что если где-то мы вновь встретимся, то обязательно обнимемся.

Травлю Глушакова, которого обвиняли в «сливе» Карреры, никогда не разделял. Хотя друзья говорили мне разные вещи. Объяснял, что не надо верить во все, что им говорят, в слухи, которые до них доходят. Революции ведь как происходят? Людям на улицах дают определенную информацию – и понеслась. Так же и здесь: информация была дозированной.

В той ситуации виноваты все, в том числе я. Мы должны были ту историю как-то сдержать. У нас это не получилось. Но повторюсь: никогда не поддерживал травлю Глушакова, он был наш капитан. И мы всегда об этом говорили. На него в тот момент навалились и семейные проблемы. Это была история, которую он сам должен был пережить. Честно говоря, не понимаю, как Денис через все прошел. Мне кажется, я бы сломался. Развод с женой, травля на стадионе… То, что он выдержал это, вернулся в сборную, говорит о его характере. Глушаков – настоящий мужчина.

Дедом меня называют немногие. Например, Ещенко, Комбаровы или тот же Глушаков. Правда, недавно был случай, когда возле стадиона после матча какой-то маленький болельщик кричал: «Дед! Дед!» Подошел к нему и сказал: «Друг, извини, но в команде Дедом меня может называть только один человек – Ещенко». Потом мальчишка встречал меня и обращался по имени и отчеству – Артем Геннадьевич. Я похвалил: «Молодец! Теперь футболку от меня получишь».

Хотя по отчеству меня иногда некоторые молодые игроки называли, когда еще играл. Друзья же чаще обращались просто «кэп». Так с детских времен повелось, потому что еще в школьной команде был капитаном.

Возможно, про деда стали говорить, когда стал дядькой в нашей вратарской команде с Максименко и Селиховым? Если с Диканем и Песьяковым был десантно-штурмовой батальон, то это история примерно как «Тимур и его команда». То есть моя.

Максименко и Селихов абсолютно разные. И с Максименко мы чаще общаемся за пределами поля. Просто Селихов более закрытый, но это никогда не влияло на работу. Поддерживал одного и другого. Сейчас у них задача жить без меня на поле, чтобы в конкуренции между собой развивались, а не закисали. Как они меня называют? Всегда называли Темой – я сам просил. Но сейчас иногда обращаются по отчеству – Геннадьич. Понятно, что Ребой на людях меня называть никто не станет.

Если говорить про Максименко, который долгое время был основным, а в конце 2021-го потерял место в основе, всем говорю, что Макси выдержит. Так сложилось, что его молодым где-то искусственно поставили в состав, а он использовал его на 100 процентов. За последние три сезона провел больше 100 игр за «Спартак». Но любой вратарь должен пройти через скамейку запасных – сидеть, думать, работать, доказывать, ждать. Так формируется характер. В России единственный вратарь, который через это не проходил – Игорь Акинфеев. Но такой появляется раз в 100 лет.

Да, а я теперь вратарь в прошлом. В конце 2021-го все произошло спонтанно – и я стал координатором между командой и руководством. Это случилось, потому что Дмитрий Попов решил уйти с поста спортивного директора и Руй Витория, которого Попов приглашал, остался не то чтобы один, но ему нужна была поддержка. Евгений Мележиков – гендиректор, ему клубом надо заниматься. Поэтому руководству пришла идея насчет меня: я давно в «Спартаке», Руй относится ко мне нормально, это мой последний сезон в качестве вратаря, и в дальнейшем планировалось, что стану помощником спортивного директора.

Сначала заявил, что приостанавливаю карьеру, что еще сыграю прощальный матч. Но когда две недели не потренировался, понял, что через пять месяцев не хочу выходить на поле, потому что нет желания выглядеть петрушкой. Если клуб решит – выйду на поле и помашу ручкой болельщикам. А выходить на поле и играть, извиняюсь, на «полшишечки» – не моя история. Многие люди просят прощальный матч. Но если надеваешь футболку «Спартака», надо соответствовать. Сейчас я не соответствую, и вряд ли что-то поменяется.

За 10 лет, что играл за «Спартак», в команде сменилось 11 тренеров. Всегда считал, что, если хочешь что-то строить, это ненормально. В каких то ситуациях поступил бы по-своему. Но своим друзьям объясняю просто: кто платит, тот и заказывает музыку.

Ни один тренер в «Спартаке» меня не раздражал. Никогда не скрывал, что до определенного момента могу и прогнуться. Обмануть, подставить – это не про меня. Но не пойти на конфликт, проглотить ситуацию, когда тебя должны были поставить на игру и не поставили, могу. И потом, нравится мне тренер или не нравится – не важно. Главное – клуб. Он платит мне зарплату. Футболистов много. В клубе работает много людей. Если каждый будет показывать свой характер, ничего хорошего не получится.

Только на закате карьеры понял, что мне удалось что-то заработать, на что-то отложить. У меня работает жена, в чье дело я тоже вложился. И все это мне дал «Спартак».

Слезы? Плакал, когда стали чемпионами. Еще было желание расплакаться после проигрыша АЕКу в отборе Лиги Европы за год до чемпионства. Как объяснить эти чувства человеку, который подобного никогда не испытает… На самом деле, после чемпионства мы, футболисты, тоже не знали, как выразить эмоции. Обливали друг друга шампанским, кидались друг в друга макаронами, разбомбили раздевалку. Но понимание, что мы первые, пришло только через какое-то время. Никому не смогу передать и объяснить это. Да и не пытался. Даже молодым футболистам не говорю что-то в духе: «Вот станешь чемпионом и испытаешь такие эмоции…»

Важный вопрос – как играть за «Спартак» и оставаться адекватным человеком? Мне кажется, окружение многое определяет. Мне повезло с семьей. Отец, мама, сестра всегда говорили правильные слова. Вовремя познакомился с женой. Катя мне очень помогла. Ну и болельщики спартаковские окружали адекватные. А так ведь толпа миллионная – если пытаться следить за каждым, сойдешь с ума.

Естественно, я был подписан на телеграм-канал Заремы (Салиховой – жены владельца клуба Леонида Федуна. – Прим. авт.). В последнее время все меньше слежу за соцсетями, но тогда, конечно, мы все читали, что она пишет. А потом и то, что пишет Дмитрий Попов, который ушел с поста спортивного директора и тоже завел телеграм-канал. Обсуждение было в духе: «Вот тут она его «прибила», а вот тут – он ее». Как будто сериал какой-то смотришь. Но потом мы выходили на поле и делали свою работу. Причем получилось так, что, когда телеграм-канал появился, мы нормально играли, удачно прошли предсезонку, а потом канал закрыли – и дела испортились. Все события, которые происходили вокруг клуба, повлияли на это. Тренеру приходилось тяжело без спортивного директора, который его приглашал.

Может, кто-то назовет это трусостью или «прогибом», про который я говорил, но никогда не считал, что должен к кому-то идти и говорить о происходящем в клубе или команде. В моем понимании правильно так: начальник говорит копать – и ты копаешь. Если б ко мне пришли, с удовольствием бы поделился своим видением ситуации. Но не приходили.

Думаю, в конце 2020-го карты нам спутала ситуация с уходом Тедеско. За неделю до заявления Доменико, что он покинет клуб после окончания контракта весной 2021-го, Тедеско подошел ко мне и Ещенко и сказал: «Ребят, хотим с вами контракты продлить на следующий сезон». Мы уточнили: «А ты сам-то остаешься?» Тедеско ответил: «Да, остаюсь, все нормально». И в конце 2020-го он сделал заявление, что не будет продлевать контракт. Для нас, для клуба это было неожиданно. «Спартак» делал на Тедеско серьезную ставку, но потом выяснилось, что у Доменико были веские причины: беременная супруга, проблемы, связанные с локдауном. В итоге не получилось прийти к 100-летию клуба с тренером, который работает продолжительное время. Пришлось вновь делать изменения.

Тедеско, говоря, что уходит, находился в шоке. Было видно, что с ним что-то не так. С одной стороны, ребенок вот-вот родится, с другой – он подводит ребят, которым сказал, что остается. Но я не осуждаю Доменико и не считаю, что он должен был вновь подходить и объяснять нам, почему изменил решение.

Руй Витория, который пришел после Тедеско, – нормальный человек с устоявшимися взглядами и привычками. Возможно, это и помешало ему в России добиться чего-то большего. Руй не привык работать в условиях, как у нас. Он и не скрывал этого, говорил, что не будет меняться, потому что не хочет и не может. Когда стал координатором, мы общались. Я говорил Витории, что с нашими футболистами надо разговаривать, какие-то вещи доносить. Он этого не понимал и говорил мне: «Подожди, но они получают деньги, они профессионалы… Какие беседы?» Пытался объяснить Рую, что такое русская душа, что она требует разговоров, внимания. Он это не оспаривал, но говорил, что не будет подстраиваться под нее. Бывает так, что мужчина и женщина долго встречаются. Оба – замечательные. Но жить вместе не могут. Я не имею в виду в данном случае Руя и Зарему – речь именно о Витории и клубе в целом. Сейчас многие ставят знак равенства между клубом и Заремой. Но это не верно, хотя и отрицать, что она важная часть «Спартака», нельзя.

Главный успех команды с Виторией – конечно, 1-е место в группе Лиги Европы в 2021-м. Когда мы проиграли «Лестеру» в Москве 3:4, Патсон Дака, забивший четыре мяча, сказал мне: «Ничего себе, вы крутые!» Не знаю, почему обратился именно ко мне, возможно, потому что был в спартаковской экипировке, находился у тоннеля, который ведет с поля в подтрибунье. Ответил ему: «Ну да, это премьер-лига, только российская».

Еще история – как Лучано Спаллетти не захотел пожимать руку Витории после проигрыша в Москве. История-то еще в Неаполе началось, где мы тоже победили. Но у Лучано такая модель поведения. Он всегда так себя ведет – любит провоцировать, заводить.

Сейчас моя должность в «Спартаке» – технический координатор. У меня есть авторитет в клубе, в агентской среде меня тоже знают, и я могу помочь в общении с этими людьми спортивному директору. Мне также хотелось бы создать в «Спартаке» единую вертикаль работы с вратарями – академия, молодежная команда, «Спартак-2» и главная команда. В первую очередь клуб должен ориентироваться на вратарей из своей академии. Очень хочу что-то сделать в этом направлении.

Закончил играть – и нужно было кого-то брать на мое место. Подписали Илью Свинова из «Факела», потому что своего третьего не оказалось. Все понимают, что они не готовы конкурировать с вратарями из основной команды, поэтому клуб взял вратаря с хорошими данными из ФНЛ. Так в свое время в «Спартаке» появился и я. На подкошенных ногах…

ГЛАВНЫЙ МАТЧ

Против ЦСКА (2:1) в апреле 2017-го

САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ СОПЕРНИК

Халк («Зенит»)

ГЛАВНАЯ СПАРТАКОВСКАЯ ФРАЗА

«Никогда не сдаваться»

ЛУЧШИЙ ИГРОК «СПАРТАКА» ВСЕХ ВРЕМЕН

Илья Цымбаларь и Квинси Промес

Сезон 2019/20 «Спартак» завершает с Доменико Тедеско – это первый немецкий тренер в истории «Спартака». А новый сезон 2020/21 начинается со скандала – красно-белые играют вничью с «Сочи» (2:2), причем второй мяч пропускают на последних минутах с пенальти, которого не было.

Судья Василий Казарцев кричит игрокам: «Проверим! Проверим!» Это значит, что эпизод смотрит и видеоарбитр. В итоге пенальти все-таки назначен… Такое решение побуждает владельца «Спартака» Леонида Федуна сделать шокирующее заявление: «Команда снимается с чемпионата». Но «Спартак» остается в игре. А фраза, скорее, направлена на то, чтобы судьи начали нормально судить матчи с участием красно-белых.

В менеджменте клуба тем временем происходят перестановки – на место гендиректора Томаса Цорна назначен Шамиль Газизов из «Уфы». Федун декларирует курс на экономию – в Башкирии Газизову постоянно удавалось собирать отличную команду при ограниченном бюджете, а потом еще и зарабатывать на продаже футболистов в более сильные клубы.

Только со «Спартаком» эта схема у менеджера из Уфы не проходит. Подписание Урунова оборачивается провалом, как и приглашение Кокорина. Один из самых скандальных футболистов страны несколько раз выходит на поле в красно-белой футболке, а вскоре отправляется в Италию. Его покупает «Фиорентина», и там тоже крайне разочарованы им. А главный тренер Доменико Тедеско в конце года внезапно объявляет, что покинет «Спартак» после окончания контракта – то есть летом 2021-го. Для многих игроков это неожиданность, потому что ранее немец говорил им, что остается и собирается продлить контракт. Возможно, на его решение повлияли два последних матча в 2020-м, когда «Спартак» проигрывает сначала «Сочи» (0:1), а затем «Зениту» (1:2).

«Спартак» с Доменико Тедеско занимает 2-е место, но немец, несмотря на попытки его удержать, все равно уходит. А на первый план выходит жена владельца «Спартака» Зарема Салихова.

В «Спартаке» решили дать доработать Тедеско до конца – и это верное решение. Спортивный директор Дмитрий Попов, пришедший на место уволенного Газизова, тем временем занят поисками нового главного. Им в итоге становится португалец Руй Витория, известный по работе в «Бенфике».

Это назначение вызывает недовольство Заремы Салиховой. Она в своем телеграм-канале распекает Попова за назначение нового тренера, публикует подробности клубной жизни. Попов уходит в отставку и просит удалить Салихову канал. Она не соглашается – и уже сам бывший спортивный директор создает свой канал, где выкладывает компромат на жену владельца клуба. В частности, скриншоты, где Зарема хочет уволить Тедеско. Салихова отвечает, что так вычисляла «оборотней» и «вампиров»…

Шабаш длится несколько дней. Игроки все это читают и продолжают играть. Витория, оставшийся без человека, который приводил его в клуб, проваливается в чемпионате («Спартак» к зимнему перерыву только на 9-м месте). Но при этом красно-белые неожиданно становятся первыми в группе Лиги Европы с «Лестером», «Наполи» и «Легией».

Однако Виторию все равно увольняют. На его место приходит Паоло Ваноли, который выигрывал Кубок УЕФА с «Пармой» в московском финале против «Марселя» в 1999-м (3:0), и спортивный директор Лука Каттани. Он когда-то работал футбольным журналистом в Италии, а потом стал спортивным директором в «Палермо» и скаутом в «Челси» и ПСЖ. Это проект Заремы Салиховой. Правда, она больше не пишет о нем в своем телеграм-канале. Но историю «Спартака» продолжают писать самые разные люди…

И вопрос Федуну «Когда продадите «Спартак»?» до недавних пор оставался самым популярным. Иногда он трансформировался в требование «Федун, продай «Спартак»!» При этом владелец клуба, один из богатейших людей страны, был не против поговорить на эту тему с обычными болельщиками возле стадиона.

Вот, например, диалог из 2020 года:

Болельщик: Когда продадите «Спартак»?

Федун: Кому?

Болельщик: Болельщикам!

Федун: Покупай!

Болельщик: За сколько продаете?

Федун: За рубль. Только у тебя есть 10 миллиардов на содержание команды?

Болельщик: Скинемся!..

Так называемая спартаковская «смешанная зона» – возможно, лучшее, что есть в русском футболе. На небольшом пятачке между стадионом и парковой обычно происходят самые важные и интересные диалоги между простыми болельщиками и важными персонами. Такое есть только на «Спартаке», который, пожалуй, остается самым демократичным клубом в нашем футболе. И в этом смысле традиции общения, заложенные еще братьями Старостиными, живы.

Кому сейчас принадлежит клуб? После того, как «Спартак» был выведен из офшоров, выяснилось, что 47,44 процента акций клуба у «Спорт-Холдинга», 22 процента – у АО «Капитальные активы», а еще 30,5 процентов акций – у неназванного «гражданина России». В медиа назвали людей, которые скрываются за этими названиями. Это глава «Лукойла» Вагит Алекперов, вице-президент этой нефтяной компании и владелец «Спартака» Леонид Федун. А вот имя третьего человека по-прежнему неизвестно.

Кто это? И почему нельзя официально называть его имя? Сейчас это одна из главных загадок «Спартака». Возможно, он занимает госдолжность, возможно близок к персоне, которая находится на этой должности…

Слухи о покупке «Спартака» тем или иным предпринимателем возникали регулярно. Чаще всего речь заходила о банкире Петре Авене, но тот так ничего и не потратил. Он приезжает на матчи красно-белых как болельщик. Авен мог бы стать одним из владельцев клуба – наряду с другими поклонниками «Спартака». Эту идею вынашивал Леонид Федун.

Схема, о которой он говорил несколько лет назад, должна была выглядеть так: контрольный пакет акций «Спартака» передается в некоммерческую организацию, членами которой становятся все поклонники клуба. То есть, условно говоря, 20 тысяч активных болельщиков, которые покупают абонементы и давно посещают матчи, оказываются в приоритете, а люди из регионов могут быть включены в программу с членскими взносами.

Что взамен? Болельщики, которые платят взносы, получают право голоса, например, при выборе президента «Спартака», влияют на определение дизайна формы и даже трансферную политику. Так, по крайней мере, говорил сам Федун, когда только купил контрольный пакет акций клуба в 2004-м.

Выглядело, как утопия, особенно учитывая слова Федуна, что он сам станет «простым болельщиком, как и все остальные» без права блокировки решений и результатов выборов. При этом и федуновских денег в «Спартаке» уже не было бы – а он почти 20 лет вкладывает в клуб. Это сотни миллионов евро.

Но события двух последних лет кардинально изменили не только футбол, но и рынок, всю нашу жизнь. Про передачу «Спартака» болельщикам речи уже нет. В нынешних условиях лишь Федун может удержать клуб на плаву.

Правда, в 2022-м стало известно, что «Спартак» стал первым клубом в России, который запустил собственный фан-токен. Это фактически акция, позволяющая держателю влиять на политику клуба. Но например, в отличие от испанских клубов, где болельщики, так называемые «сосьос», действительно мощная сила, модель с фан-токенами не предусматривает больших возможностей для их владельцев. Грубо говоря, проголосовать, будет название спонсора на белой полосе формы «Спартака» или нет, они смогут; будет ли с командой работать тот или иной тренер, покупать ли нового нападающего и за сколько – нет.

Но в любом случае «Спартак» остается невероятно популярным у аудитории. Любые новости и события в клубе вызывают такой отклик, которого нет больше ни у кого. Иногда создается впечатление, что «Спартаку» не обязательно побеждать, ведь команда и события в ней и вокруг все равно интересны. В новое время такую клубную жизнь можно выгодно продавать в соцсетях, которые с каждым годом занимают все более важное место, определяя тренды и принося прибыль.

В общем-то, «Спартак» – это сериал или реалити-шоу. Многими клуб и команда воспринимаются именно так. Особенно когда руководители клуба в соцсятях показывают изнанку жизни «Спартака», радуя «пруфами» молодую аудиторию и шокируя подробностями ветеранов.

«Спартаку» удается главное: во времена, когда новое поколение с трудом смотрит матчи, которые длятся полтора часа, клуб не оставляет равнодушной аудиторию самых разных возрастов. И тех, кто знает, что такое фан-токен, и тех, кто с трудом это выговорит. Тех, кто хочет читать телеграм-канал жены владельца «Спартака», и тех, кого колотит от одного упоминания о ней.

Но всех этих людей в любом случае объединяет «Спартак». А это уже немало в нынешние времена.