Группа людей, не по своей воле попавших в виртуальную игру, пытаются выжить и вернуться обратно в родной мир. В обстановке почти полной недоступности магии и игровых ресурсов, только смекалка и взаимовыручка позволяют двигаться им к назначенной цели, по пути не забывая веселиться и вообще хорошо проводить время…
Задача поставлена, цели ясны, вот только способов их решения найти не получается. Всему миру не до тебя, так что спасай его как хочешь…
1.1 - реклама, доформатирование
Я застыл как изваяние, крепко прижимая бомбы к груди, не видя и не слыша, что творится вокруг меня. Ожидая удара в спину и отсчитывая секунды. Те, казалось, превратились в года и падали на весы вечности с грохотом рухнувших со звонарни колоколов. Но они прошли и меня охватил неукротимый грохочущий вал пламени.
Затем грохот затих и мир поглотила тишина.
— Кхэм, кхэм. М-м, Пахан? Ты все же добрался до меня, приветствую! Я слегка недоумеваю, на счет устроенного тобой взрыва, надеюсь, это не был акт агрессии, а ты просто хотел устроить мне теплую встречу!? Не так ли? Кхм, Пахан? Ты еще здесь? Хотелось бы пообщаться, и для завязки диалога можно начать с приветствия. Ну, там: здоровья желаю, привет, приветствую, день добрый… что никак? Давайте я еще раз покажу пример и, хотя я уже здоровался, но могу поздороваться еще раз. Приветствую тебя, Пахан!
Секунд десять в зале висела тишина.
— Да что такое? Сломанный пришлый мне что ли достался? Залагал он что ли? Эй, тук, тук, есть кто дома?
— Ты, кто такой? — прохрипел я, глядя на начавшие взрываться бомбы, но так и не взорвавшиеся, огонь, вырывающийся из треснувших бутылей, начал разрывать мне грудь, но так и застыл, не успев родиться. — Ты, кто такой? — повторил я, — и что ты сделал, как остановил взрыв?
— О! Заработал! Чудесно! Я Крогон! С ударением на первый слог. Крогон — Нерождённый Дракон, Смотритель Драконьих гор, правда, сейчас их называют Гномьими, но не суть. А взрыв я не останавливал, нету у меня пока такого умения. Я просто остановил время, на некоторое время. Ха, шутка получилась, надеюсь смешная, я рос без общения и в этих делах несилен.
— Что ты хочешь от нас, Нерожденный? Зачем пытался нас убить, зачем похитил моих людей?
— Людей? Я только пару похитил, там в основном эльфы, есть огр, полуорк…
— Зачем? Зачем, ты разговариваешь со мной, раз ты победил? Делай, что хотел сделать, нечего зря лясы точить!
— Так я и делаю, я поговорить с вами хотел.
— Давай, поговорим, — легко согласился я, — отпусти моих людей, и мы поговорим.
— Так, а я их и не держу, просто они сейчас на лечении и не могут никуда уйти…
— Хватит! — Взорвался я (что-то нервы в последнее время ни к чёрту), — хватит нести чушь! Ты — убийца, твои сподручные заманили в ловушку и убили четырех гномов, мирно едущих по своим делам; ты множество раз натравливал своих слуг на нас, пытаясь покончить с нами, а потом похитил моих друзей, пытаясь заманить в ловушку и меня. У тебя получилось, радуйся!
— Не поверишь, я и радуюсь, но позволь один вопрос, разве все пришлые не бессмертны?
— Причем здесь это?
— Ты обвинил меня в том, что я пытался вас убить, но разве вы не возрождаетесь каждый раз после этого?
— Возможно, но к тем четырем гномам это не относится, — не стал сдаваться я.
— Верно, но давай не будем смешивать мух с котлетами, или как там у вас говорят? Гномов убил я, это верно, но их уже невозможно было спасти, но есть те, кому мы еще можем помочь, для этого я и привел тебя сюда.
— И для чего же, конкретно?
— Давай, я начну с небольшого рассказа. Я бы мог тебе все показать, но твой разум отгорожен от любого внешнего воздействия, и это хорошо, это тебе еще пригодится, но раз я не могу показать, включай воображение: …восемьсот лет назад в наш мир пришла смерть, но не просто обычная смерть, ведущая к перерождению, а смерть окончательная, полное изничтожение всего и вся…
— Я знаю, — перебил я его, — Морана к вам прилетела на метеоре из нашего мира, но что-то пошло не так, метеор раскололся в воздухе, Морана лишилась большинства своих слуг и бла, бла, бла, а сейчас она заперта на другом континенте местным Богом смерти, но при чем, здесь, все это?
— О, хорошо, самую нудную часть истории ты уже знаешь, так что рассказ не будет долгим. Морана при взрыве метеора не только лишилась своих тварей, впоследствии преобразовавших безобидных ползунов в свое подобие, а также непонятных механизмов, воспроизводящих странных ментальный созданий, но и сама очень сильно пострадала. Тело ее было до крайности изувечено и ей ничего не оставалось, как погрузить себя в сон, мало чем отличающийся от смерти. Все, с чем мы имеем дело, это ее овеществленные сны. Однако, и их достаточно, чтобы погубить весь наш мир. Пока созданные ей монстры безуспешно пытаются пробиться через возведенный барьер, ее мысли, словно корни растений-паразитов пронзают плоть нашего мира, через ослабленные зоны пробиваясь все дальше и дальше, а, найдя выход, дают свои ядовитые плоды.
— Можно как-то без патетики, попроще что ли.
— Можно. Конкретно, в моих горах произошло вот как: примерно четыре сотни лет назад в одной глухой пещере на самом обычном камешке, появилось совсем крошечное серо-зеленое пятнышко. Оно очень медленно росло, за год не увеличиваясь и вдвое. Ничего особенного, обычная плесень, или лишайник, вот только корни этого безобидного пятнышка ведут прямиком к Моране. Прошли десятилетия и на слегка разросшемся пятне стали образовываться крошечные шарики, которые росли так же неспешно, постепенно превращаясь в грибы. К тому времени, как они вызрели, облюбованный ими камень превратился в прах и не от времени, а от того, что из него высосали всю жизненную энергию. Да, да, не удивляйся, даже обычные камни переполнены ею, но у этого ее не осталось, он распался, перезревшие грибы лопнули и взорвались облачками спор — это стало катастрофой для наших гор. Грибы начали распространяться очень быстро. Споры разносили и животные, и подземные воды, а потом и разумные существа. Споры проникали им в мозг и паразитируя на нем, постепенно начинали подчинять их себе. На первых порах заразившийся становился вялым, затем начинал временами терять сознание…
На этих словах я вздрогнул.
— Знакомые симптомы, правда? Но к этому мы еще вернемся. Потом, через неделю или две болезнь отступала, вернее отступали эти симптомы, но зараженный становился неизлечимым. С этого времени, он почти не спал и не ел, единственной его задачей становилось дальнейшее распространение заразы. Больные приносили грибы Мора себе в дома, разбрасывали на улицах своих городов… В общем, ты понял. Плюсом к этому тоже самое делали и животные, и подземные течения. За десяток лет практически все, кто жил внутри наших гор превратились в разносчиков Мора и поглотителей энергии нашего мира. Единственные у кого оказался иммунитет к этой напасти были мои сородичи. Это их кровь спасла немногих из живших тогда здесь гномов, им вообще повезло, большая их часть тогда была на войне, которая длилась два десятилетия…
Я хотел было сказать, что им не больно всем повезло, ведь с той войны вернулись считанные единицы, но промолчал, и без этого болтовня Нерождённого непозволительно затягивалась, а у меня терпение не бесконечное, мне давно надоело смотреть, как застывший взрыв разрывает мою плоть и проламывает кости.
… остальных, отпоенных кровью драконов выгнали в степи и запечатали все входы в гору. После чего началась Великая Чистка. Дни и ночи, недели и месяцы напролет мои сородичи выжигали и выжигали всю заразу, заполонившую наши горы. Что случилось дальше я не знаю, высиживавшая меня мать больше ничего не успела рассказать. Знаю только, что им удалось остановить Мор. Однако, однажды мать ушла и больше не вернулась, а без ее помощи и я не смог выбраться наружу. Шли месяцы, года, неодолимая тоска поглотила меня, но и предала решимости. Появиться на свет я так и не смог, но научился преобразовывать окружающее меня пространство, создал вот это свое убежище, ты наверняка заметил, что оно похоже на яйцо, но тогда, кроме этого, я ничего и не видел. Яйца драконов не похожи на яйца других существ, они имеют небольшие отверстия, забранные мембранами, сквозь которые нерожденный дракон может дышать, вот через них я и стал выдавливать окружающее меня вещество. Застывая, она превращалась в паутину, паутина собиралась в коконы, внутри которых мне удалось создать новую жизнь. Мне нужны были глаза, и я их создал, мне нужны были ноги, и я их вырастил. Они часть меня, тех кого ты называешь крогонами, а я часть их, я никуда не могу уйти отсюда, но теперь мне это и не нужно, я вижу их глазами, я действую их телами…
— Вот и я, о том же, и хочу повторить свой вопрос: «Зачем ты нападал на нас и зачем похитил моих друзей?»
— На вторую часть вопроса я уже ответил, если бы ты внимательно слушал, то понял бы это, — слегка обиженным голосом ответил мне Нерожденный дракон, — и между прочим, если бы не я, ты бы тоже не дошёл сюда, свалившись еще в начале пути.
— Ты хочешь сказать, что в телах твоих уродцев течет кровь драконов, которой ты лечишь моих друзей?
— Да, они не красавцы, но не забывай, они просто мои глаза, уши, руки и ноги, им не обязательно быть красивыми, но они мои плоть от плоти, кровь от крови, и она действует не хуже крови обычных драконов. Ладно, с предысторией закончили, давай к нашей ситуации вернемся, я буду рассказывать быстро, ибо, удержание времени — занятие не простое, и скоро оно вновь понесется вскачь. Год назад, в подземелье вновь проникли гномы, не знаю, как они преодолели поставленные моим народом печати, вроде как им помог какой-то недоумок из нашего рода — Проклятый Дракон. Гномы стали обживать свои старые города и недавно наткнулись на одну запечатанную пещеру, возле которой лежали десятки драконьих скелетов. Тот же недоумок помог им снять затворяющее заклинание и с нее, где и обнаружилась целая пещера с Моровыми грибами и все началось по новой. Зараза поразила всех, кроме тех, чей род шёл от предков, когда-то напоенных кровью дракона. Те четверо гномов были уже безвозвратно больны и везли несколько ящиков с грибами Мора к тоннелю, ведущему к соседней горе, чтобы и там распространить эту заразу. По пути они где-то подобрали вас, но погибли, попав в мою засаду. Мой последний оставшийся в живых боец смог напоить тебя своей кровью, моей кровью, чем даровал иммунитет к заразе.
— И с чего бы это вдруг?
— Так я с того и начал, вы, пришлые, мне нужны. Я хранитель этих гор, но я не справляюсь со своей задачей, весь мир не справляется с этой задачей. Морана — пришлая, чем больше мы с ней воюем, тем сильнее она становится, подпитываясь нашей энергией. Только вы, пришлые, сможете справиться с ней. Но она очень сильна, поэтому я и делал вас сильнее. Гнал на вас тварей, которые были вам по плечу и ослаблял тех, до кого мы еще не доросли, привел вас в форт, где вы смогли дать отпор монстрам и моим детям…
— Что-то вы не очень бережно относитесь к своим детям, посылая их на убой.
— Они часть меня, часть моего организма, ты же не огорчаешься, теряя со своего тела чешуйки отмершей кожи, не грустишь по отстриженным ногтям или выпадающим с твоей макушки волосам?
— Этот пример на счет волос, здесь вообще не в тему, — я нервно пригладил редеющие волосы на голове.
— Мои создания не вечны и все посланные в бой были уже на грани развоплощения, а так они послужили службу для общего блага. Вы в короткие сроки стали гораздо сильнее и лучше экипированы. Ведь этот костюмчик, который ты сейчас так опрометчиво портишь, ты нашел в убитом нами кракене?
Я не знал, что ответить.
— Вижу, ты не знаешь, что ответить, так что я перехожу к сути дела.
Этот прорыв сути Мораны не единственный на этом континенте. В других местах они могут проявляться совершенно по-другому. Это может быть все, что угодно: бездонное болото, засасывающее в себя все и вся, смертные ливни, губящие на своем пути все живое, может что-то еще, я не знаю. Для меня, в первую очередь, важна моя вотчина. Как я понял из недавних событий, мои сородичи не смогли уничтожить первоисточник Мора, они лишь запечатали к нему проход, ваша задача, исправить это упущение, затем найти и уничтожить еще два зараженных места, после чего уничтожить саму Морану. Все легко и просто.
— Действительно, ничего сложного, и что дальше?
— Мои силы заканчиваются, я отпускаю время…
Последние слова я уже додумал, потому что бомбы разжали сковывающие их тиски и мир охватило пламя.
Я, не открывая глаз, хрипло втянул в себя воздух, шаря руками по груди. Секунду назад взрывом мне разворотило ребра, огонь выжег легкие, а сейчас я опять жив и здоров в кругу своих близких друзей, прекрасно…
— Черт, снова смерть, что ты будешь делать! — Простонал рядом Калян.
— Я шесть процентов опыта потерял, — поддержал его Майор, — а мне ведь совсем немного оставалось до шестьдесят третьего уровня.
— Пахан, сучок, опять нас убил, — донесся голос Олдрига справа от меня.
— Ни чего, дорогой, — ответили ему с другой стороны, — я ему потом в чай плюну, не волнуйся.
— Во-первых, — не вытерпел я, это благодаря мне у тебя уже шестьдесят второй уровень, хотя ты последние несколько дней только и делал, что в бессознанке валялся, а во-вторых, с сегодняшнего дня мне только МарьИвановна чай делает!
— Блин, он все же очнулся, а я-то надеялся…
— Пофиг, я очень ценю твоё, на хрен никому не интересное, мнение, но сейчас лучше заткнись и дай мне руку, я встать не могу.
Встать я не мог, потому что меня прижала толстенная костяная дуга, низко нависшая над камнем возрождения.
— Хотя нет, ты без штанов, не подходи ко мне, страшно смотреть на твои тощие, кривые, волосатые ноги. У меня, кстати от прошлого костюмчика хвост остался, могу одолжить. На ластах стоять не слишком удобно, но ты ж маг, тебе быстро бегать не обязательно…
Не слушая мои нервные шуточки, Пофиг нагнулся, пара жилистых рук вцепились мне в ноги, выволакивая из нежданной ловушки. Дуга оказалось согнутым в предсмертной судороге хвостом. В воздух воспарил огонек, выхватывая из темноты гектары пыльной паутины. Она была везде, полностью покрывая все видимые поверхности. Под паутиной были видны силуэты скелетов гигантских летающих ящеров: хищные зубастые черепа, мощные дуги хребтов и ребер, безвольно раскинувшиеся крылья — все они были повернуты к нам задом, мордами указывая в одну, пока что не видимую нами точку.
— Где это мы? Куда ты опять нас затащил?
— Не смотрите так на меня, я без понятия, я и сам здесь в первый раз. Вон, у нас даже привязки к этому камню возрождения нет.
Это оказалось правдой, и мы первым делом исправили это упущение.
— А теперь, — отвлек меня от разглядывания логов наш маг, — раз уж ты сам об этом заговорил, к вопросу о моих голых ногах — раздевайся!
— Ага, щаз, это уже не смешно, я в страшной, смертельной, кровопролитной битве добыл этот экип и не собираюсь его отдавать какому-то зарвавшемуся, оборзевшему, мелкому…
— Ты же знаешь, он мне нужен.
— Да чтобы я поддался на такой жалкий развод…
Пещера содрогнулась от налетевшего издалека жуткого, леденящего кровь воя.
— … да легко! — Как ни в чем не бывало продолжил я, судорожно стягивая с себя штаны, — на подавись, вымогатель малолетний!
— Ага, в смертельной битве он его добыл… — пробурчал маг, глядя как я разоблачаюсь, — небось поспорил с каким-нибудь лохом, что, не моргнув глазом, отправишь нас всех на перерождение, вот и получил с идиота костюмчик. В любом случае, если нам по-быстрому отсюда придется слинять, мне надо где-то найти еще четыре тысячи очей маны, так что пиджачок с карманами мой, штанишки тоже и амулет не забудь.
Я швырнул в борзого мага амулетом на косарь маны, заодно в ускоренном режиме вводя сокланов в курс последних событий.
— Таким образом, этот засранец Нерожденный, нас, видимо, сюда закинул, чтобы мы разведку провели.
Оказалось, что я рассказывал все зря: в коротких перерывах между беспамятством и лечением драконьей кровью, Нерождённый все им уже рассказал, и они ждали только меня, чтобы продолжить путь.
— Ну, так пошли, — бодро предложил Пофиг, с ухмылкой глядя на стайки мурашек весело мигрирующих по моему слегка посиневшему от холода телу, — я бы тебе свои вещички отдал, но они на мага, тебе не подойдут. Так что в путь, я готов.
Калян молча накинул мне на плечи кусок облезлой крысиной шкуры, похлопал по покрытой мурашками спине и так же молча пошёл за Пофигом, который уже облачился в мой костюмчик и бодро скакал с одного ребра дохлого дракона на другой. Я, одномоментно потеряв половину ловкости, предпочел пройти понизу, зайдя в скелет где-то в районе бывших ягодиц и выйдя через горло. Скелеты, даже до крайности увешенные паутиной и покрытые пылью веков, впечатляли… Нет не так: ВПЕЧАТЛЯЛИ! Каждое ребро толщиной в обхват взрослого длиннорукого эльфа, голова с микроавтобус, а каждый зуб с мою руку и острые как мой интеллект. Вот бы все это разобрать и домой к нам переправить, во всех играх драконьи кости — это один из лучших крафтовых ингров…
— Пахан, хорош уже с открытым ртом стоять, идем, не время мечтать о броне из драконьей чешуи, эти скелеты давно уже в камень превратились.
Я положил руку на морду дракона, но окошечка со сбором лута не появилось. Я вздохнул, обернулся и снова открыл рот. Скелеты драконов лежали полукругом, камень перед ними был расплавлен до жидкого состояния и застыл, превратившись в полупрозрачное стекло, тоже самое произошло и со стеной перед нами. На сколько хватало глаз во все стороны тянулась полупрозрачная, в потеках расплавленных пород, стена, в глубине которой воспаленная фантазия рисовала изломанные фигуры неизвестных, жутких монстров. Стену пересекала вертикальная трещина, которая расширялась книзу, образуя заваленный крупными булыжниками проход, и около этого входа наблюдалась нездоровая активность. Мы шустро отключили свет и спрятались в тень драконьих скелетов. Пофиг защёлкал пальцами, формируя перед глазами череду воздушных линз, потом поправил пару из них руками и через получившийся бинокль уставился на вход.
— Там гномы, — прошептал он, — некоторые выглядят не очень, двигаются как зомби, другие совсем плохи: их согнуло вдвое, а на спинах те самые грибы обосновались, будто прямо из тела проросли. Все таскают из расщелины здоровенные шары и в телеги складывают. Видимо созревшие грибочки куда-то тащить собираются и там рассаживать. У нас, конечно, в задании нет пункта о предотвращении подобных инцидентов, но в наших интересах предотвратить этот акт ненормативного распространения опасной для этого мира флоры.
— Охренеть, Пофиг, ты там в реале на юриста, что ли пошел учиться? Откуда в твоем лексиконе такие длинные слова появились?
— Юрист, юрист, нет блин, «Час суда» часто смотрел, так что делать будем?
— Уровни у них там какие?
— Пяток сто пятидесятого, двое двухсотого, четверо двести пятидесятого.
— Тогда все просто, разворачиваемся и шуруем в противоположную сторону, и будем усилено двигать булками, пока до дома не дойдем.
— А как же разведка?
— А что разведка? Мы все увидели, вход защищают больные на весь мозг гномы двести пятидесятого уровня, а меня дома эльфийская принцесса ждет, если, конечно, она обо мне не забыла за этот год.
— Не забыла, не забыла, но нельзя же просто так отсюда уйти, не узнав, как тут и что. Тем более камень возрождения под боком.
— Хорошо, пошли, — я кое как прикрыл плечи рваной шкурой и решительно направился к освещенной призрачным светом группе гномов.
— Стой, стой, а план?
— План у нас очень простой: идем туда, огребаем по полной, вы успокаиваете свою совесть, после чего мы дружной компанией топаем домой. По-моему, шикарный план.
— Стоп, а может нам их попробовать по одному вытаскивать, и уже тут их по одиночке разделывать?
— Во-первых, как бы их мозг не порос грибами, вряд ли они будут агрится на нас по одному, а если даже и будут, то остальные наверняка заметят в этой темноте ту иллюминацию, что мы устроим, пытаясь его прожарить до хрустящей корочки.
— А вот кого-то это не волнует, — произнесла Альдия и ткнула пальцем мне за спину.
Я обернулся и уставился на полотнища огня, вспыхивающие в воздухе в скелетах трех от нас. Затем послышался мерный топот множества обутых в тяжелые ботинки ног. Поток подземных воителей, просочившись меж окаменевших скелетов, споро выстроились полукругом, выставив впереди особо накаченных крепышей, несущих натянутые на огромные щиты горящие шкуры, и, не говоря не слова, двинулись на застывших зараженных родичей. Не говорили они, наверное, потому, что лица у всех были замотаны во много слоев грубой ткани, а их заражённые родичи застыли не надолго: первым делом они метнули в подходящих воинов шары грибов и, быстро сдвинув перед собой груженые тележки, моментально организовали круг обороны. Подземные воители, резко остановившись, приняли смертоносные снаряды на горящие щиты, а когда те взорвались облаком спор, идущий сзади всех дед, что-то утробно гаркнул и огонь на щитах будто взбеленился. Было такое чувство, что на горящую поверхность щедро сыпанули порохом, перемешанным с металлической стружкой. Пламя метнуло во все стороны, щедро разбрасывая раскалённые искры и поглощая взметнувшееся смертоносное облако. В нем же сгорели и струи спор, выпущенных парой особо сильно измененных гномов. На тех, правда, это не произвело никакого впечатления, они спокойно вытащили оружие, похожее на в трое увеличенные серпы и стали дожидаться подходящих к ним со всех сторон гномов. Те тоже не спешили, подходили медленно, печатая шаг, и с каждым шагом, ударяя в пол древками длинных топоров. Пещера, резонируя, завибрировала, наполнилась гулом хриплых голосов, внешние поверхности щитов вспыхнули нестерпимым светом, ослепляя окруженного противника, и тут же сверху, из темноты упало пяток петель из тонкого стального троса, извиваясь будто живые те набросились на своих жертв. Двум из них удалось захлестнуть шеи измененных, тросы тут же натянулись, вздергивая тех вверх к невидимому нам своду пещеры. Бешеные удары серпов по ним, кроме выбитых снопов искр, никакого видимого эффекта не произвели. К сожалению, остальных защитников, это нисколько не смутило, не отвлекло и не сбило с толку, наоборот, самые высокоуровневые из них, окутались серыми призрачными щитами и сами пошли в атаку. Их встретил целый град тяжелых дротиков и тут я порадовался, что это не мы напали на прокаженных. Брошенные сильной гномьей рукой дротики, попадая в эти щиты, моментально начинали истоньщаться, распадаться и превращаться в ничто. В лучшем случае до тел, зараженных Мором, долетали изъеденные ржой наконечники, от удара превращающиеся в облачка быстро оседающей на пол рыжеватой пыли. А нам, стоящим на достаточном удалении, показалось, что они просто исчезли в невидимом портале, не долетев до тел зараженных. Обладая такими читерскими щитами, зараженные не стали стесняться и использовали их на полную катушку. Прыжок и один из них оказался прямо около горящего щита, удар кулаком прямо сквозь него, часть щита распадается прахом, огонь с хлопком гаснет, вмиг теряя всю энергию и умирая, стоящий за щитом гном, с огромной дырой в груди беззвучно заваливается наземь. Рядом с ним упала еще одна обезглавленная фигура гнома. Не помню кто из нас первым рванул вперед, но ударили мы одновременно. Среди зараженных мором вспыхнула стена огня, разрывая промерзший камень, народился ледяной гобот, на двух поросших грибами страдальцах повисли разнообразные сферы очищения от наших паладина и жрицы света. Огонь умер, едва появившись, гобот рассыпался мелкой ледяной крошкой, не успев даже запустить ледяную волну. Мы с Пофигом резко остановились, недоуменно глядя на мгновенно обнулившиеся шкалы маны. Калян с Альдией же, вообще, безжизненными телами повалились на пол, тая на глазах. Правда их противникам досталось не меньше, зараженные с воплями катались по полу, отросшими когтями стараясь содрать с себя окутавшие их сферы, при этом срывая кожу и буквально раздирая себя на части.
Однако, наиболее удачной можно считать атаку нашего огра: Добрыня, огромными скачками добравшись до ближайшего врага, с ходу опустил на его голову свою кувалду. Та вспыхнула на лету, за краткий миг потеряла треть своего объема, распадаясь пылью, но и оставшейся части хватило, чтобы вбить голову зараженного внутрь грудной клетки. Получившие пару секунд передышки гномы тоже не теряли времени даром. Наконец перенесенная через драконьи скелеты массивная конструкция ухнула, и в грудь еще одному врагу ударил увесистый булыжник. Призрачным щитом его тоже подкорнало, лишив половины массы, однако и сейчас оставшейся части хватило, чтобы пробить грудь больного Мором насквозь и отбросить его тело на повозки с грибами. Воздух тут же наполнился взметнувшейся пыльцой. Сверху завопили и с огромной высоты рухнул один из поднимаемых туда зараженный, ударяясь о камень и распадаясь на несколько кусков. Ожидаемой мной крови при этом не было; изломы тела имели тот же, уже осточертевший мне серо-зеленый оттенок, а то, что из него вылилось, кровью назвать было никак нельзя. На поверженные тела тут же упали все еще горящие щиты, образуя портативный погребальный костер. После чего половина гномов, продолжила наступать на отчаянно защищавшихся больных; вторая — вздымая топоры, повернулась к нам, но увидев, как Добрыня вколачивает их врага в камень пола, решили отложить разборки на потом, тем более, что оставшиеся противники разбушевались: с одного удара отправляя гномов в отключку или в могилу. Вновь ухнула катапульта, разрывая еще одного монстра пополам, а затем, наконец-то, что-то бормочущий в задних рядах дедок, закончил свой затянувшийся спич, и пещера затряслась. Оплавленный пол пошел трещинами, те резко расширились, поглощая носителей Мора в своих глубинах, а затем с грохотом вновь сомкнулись, оставив на поверхности лишь пару взметнувшихся фонтанчиков грибных спор. Их тут же охватило выпущенное Пофигом пламя, превращая фонтанчик в облачко искр. Взоры всех выживших гномов разом обернулись к нам. Однако, старикан опять, что-то буркнул и большая часть гномов, запалив огромные факелы бросилась к проему в стене. Сам же старикашка, в сопровождении пары квадратных охранников направился к нам. К тому времени вернулись наши помершие светляки и дедулю мы встретили всей толпой. Тот, увидев подбежавшего паладина, слегка расслабился, лоб у него разгладился (на сколько вообще может разгладится лоб трехсотлетнего старика), а лицо даже тронула легкая улыбка:
— Калян-сан, рад снова приветствовать тебя в наших горах, — лицо его вновь нахмурилось, — пока они ещё наши, — добавил он, — на долго ли это, неизвестно. Тебе не ведомо, но наш новый — старый дом поразила страшная болезнь: гномы, животные и даже рыбы, страдают от нее, разнося мор все дальше и дальше. Силы наши тают и даже кровь драконов, текущая по нашим жилам, не дает полной защиты. Уходите отсюда, пока она не захватила ваши тела, и души.
— Приветствую тебя Модор — Мифриловое Кайло. Это один из трех старейшин, родившихся здесь и теперь вернувшийся обратно, самый уважаемый муж гномьего рода, — пояснил Калян нам, — нам известно о свалившейся на вас напасти, и мы пришли как раз для того, чтобы справиться с нею.
Гном лишь покачал головой, на это заявление.
— Простым смертным не справиться с этой задачей, эта работа для богов. Но все они были глухи к нашим мольбам. Еще семь дней пробудем мы здесь, собирая всех, кого сможем излечить, а потом вернемся в ставшие нам родными степи.
Подтверждая его слова из расщелины, повалил народ, таща на своих спинах бесчувственные тела, множество бесчувственных тел. Там были и дети, и слегка бородатые женщины, и мужики. Все они были без сознания и явно находились в первой стадии заражения.
— Их заболевшие родные, ложью и посулами заманивали их сюда, а затем закрывали пока те и сами не заболевали, но их еще можно излечить.
— У вас есть кровь драконов? — Удивился я, — откуда?
— Таржан-финченкрыл — проклятый дракон, которого Калян-сан называет Феней, узнав, что с нами случилось, дает ее нам. Он отдает ее всю без остатка, а возрождаясь на следующий день, возвращается, чтобы снова отдать ее нам всю. Он спас уже больше тысячи моих соплеменников, но вечно так продолжаться не может. Мы уйдем отсюда, как только будем готовы.
С этими словами он развернулся, закинул на каждое плечо по бессознательному телу и влился в поток уходящих гномов. Две минуты и их шаги уже еле слышны в навалившейся на нас тишине, лишь погребальный костер ярился, шипя и разбрасывая злые искры.
— М-м-м, так это… — я посмотрел на слегка ошарашенных сокланов, — а задание выдать, или хотя бы поговорить? Чёй-то они все так резко умотали?
— Расцветка твоих труселей, наверное, не понравилась, или стадо мурашек на впалой груди…
— Нормальная у меня… расцветка, ярко красная, может их пентаграмма на труселях испугала? Они так быстро умотали. Может нам за ними рвануть? Они хотя бы выход из этой чертовой горы нам покажут.
— Куда лыжи намылил? Успеешь еще к своей эльфийке, идем, на карте нужное нам место прямо за этой стеной, глянем одним глазком, как там и что.
— Как же мне надоели эти виды, кто бы знал.
Сокланы кивнули, молча соглашаясь со мной.
И действительно, унылый, однообразный серо-зеленый пейзаж сидел уже у меня в печёнке. Однообразие ландшафта лишь слегка разбавляли шары грибов в полтора человеческих роста. Все остальное было точно таким же, как и во всех ранее встреченных зараженных местах. Стены, пол и даже едва видимый в темноте потолок этой необъятной пещеры, были будто покрыты толстым слоем плесени, на которой бугрились шары Моровых грибов. Абсолютную тишину нарушал лишь еле слышимый шорох сыплющейся с потолка мельчайшей пыли, да легкие хлопки лопающейся грибной кожуры. Даже звук нашего дыхания скрадывался этими мягкими, будто в изоляторе психбольницы, стенами. Около самого входа была расчищена небольшая площадка. Грибы были срезаны под корень, видимо уничтоженной группой зараженных. Рядом была еще одна площадка, смятая многочисленными телами и устланная остатками перезревших грибов. Здесь однозначно лежала новая партия заболевших. Все остальные неоглядные просторы пещеры были не тронуты. Заросли разнокалиберных шаров уходили до самого горизонта. Я себя почувствовал тараканом, случайно заползшим на шампиньоновую ферму.
— Пройдемся… кхм, — я остановился, сам еле расслышав свои слова, казалось, даже голос умирал в этом проклятом месте. — Пройдемся немного, — в этот раз громче произнес я, — осмотримся, пока сюда за грибочками не заявилась новая группа зараженных.
Переступая через небольшие шары и обходя стороной гигантские, мы двинулись вглубь зала. Пол здесь был странно зыбким, будто под нами была не гранитная скала, а прикрытое дёрном болото. Воздух же наоборот, очень скоро стал почти густым от заполнявшей его пыли и грибных спор. Логи взбесились, каждую секунду уведомляя меня о сработавшем щите крови. Чтобы не сойти с ума, пришлось отключить это сообщение. Мы продолжали топать, но сколько мы не шли, пейзаж не изменялся, однако метров через пятьдесят нам пришлось остановиться. Полоска наших хитпоинтов медленно, но неуклонно поползла вниз, будто кто-то по-тихому высасывал из нас жизнь: не помогали ни наша естественная регенерация, ни лечебный эффект от лежащей в моей сумке жемчужины. Попытка лечения подействовала, но показала, что маны на него в этом месте тратится в три раза больше, чем обычно. Еще через пятьдесят метров перестало помогать и лечение. Пришлось развернуться обратно.
— Возвращаемся назад, дойдем до точки, где регенерация справляется с лечением, попробуем поджарить пару грибочков, вдруг здесь все полыхнет как порох и выгорит к чертовой матери. Сразу квест и закроем.
Не верилось в это ни капли, но чем черт не шутит? Черт не пошутил. Перезревшие грибы сгорали довольно охотно, лопаясь мини-вулканчиками, выплескивая раскалённую жижу и бодрые фонтанчики искр. Свежие грибы шипели, пузырились и казалось больше плавились, чем горели, однако с учетом повышенного высасывания маны, Пофиг не смог уничтожить и пары грибов. Плесень, на которой они росли, поддалась гораздо охотнее, загораясь синими язычками пламени. Маг усилил напор и вдруг она лопнула, начала рваться, зыбкий пол под нами провалился, и мы ухнули вниз. Сначала я подумал, что под нами оказалась вода, но рефлекторный вопль при падении показал всю глубину моего заблуждения. Эта глубина была метра в три, и заполнена она была той же вездесущей пылью, настолько мелкой и легкой, что наши тела погрузились в нее будто в жидкость. Я успел судорожно взмахнуть руками, уцепиться за какие-то корни и тут полоса моей жизни внезапно закончилась.
— Это что-то наподобие материи, практически лишенной энергии, — я лежал на камне возрождения, почему-то опять под хвостом у дохлого дракона, и делился своими мыслями с лежащими рядом сокланами. Первые десять своих реплик я передавать не буду, ибо были они хоть и эмоциональны, однако мало информативны: были они вынуждены, ибо захлебнуться пылью, которая при этом буквально выдирает из тебя жизнь, это…
— … в общем грибы изымают энергию из окружающих их скал, разрушая их и превращая в эту пыль. Пыль скапливается внизу, сквозь нее тянутся корни грибов, растущих поверх этого слоя. Куда уходит энергия тоже понятно, не зря же Морана разбросала свои щупальца по всей планете. Объем пещеры охренетительный, и нам надо как-то все в ней уничтожить, сразу и окончательно. Есть идеи, как это сделать?
— Залить все напалмом и спичку бросить.
— Предложение хорошее, Калян, осталось дело за малым: добыть пару сотен тонн напалма, разлить его по всей пещере, включая стены и потолок, а потом поджечь. Из минусов: у нас нет напалма, мы помираем от вампирской ауры этого места, не пройдя и десятой части пещеры, и, самое главное, у нас спичек нет. Еще есть предложения?
— Если найти заклинание Инферно, то можно сразу все помещение выжечь. Оно для закрытых помещений как раз используется, действует на весь объем пещеры, выжигая внутри все.
— И сколько стоит это заклинание?
— Нисколько, это заклинание пятого уровня, их вообще в продаже нет. Все мои самые мощные заклинания мы из боссов выбивали. Инферно — наверняка из каких-нибудь ифритов можно выбить или из огненных драконов…
— Предположим, мы смогли завалить дракона пятисотого уровня и добыть из него нужный свиток, какого уровня должен быть ты сам, чтобы тут все выжечь?
— Ну, учитывая, что здесь ману тратишь раза в три быстрее, то уровня шестисотого, семисотого.
— Понятно, минусы твоего плана разбирать будем? Нет? Ну и ладно. Еще предложения?
— Может наоборот все заморозить? Есть такие замораживающие элики. Растения не любят, когда их превращают в лед.
— Боюсь, что это не обычные растения, но даже если так, то вопросы все те же, что и с первым предложением.
— Сам-то ты, что предлагаешь, умник?
— Я? Я ничего не предлагаю, я жду, когда вы меня из-под драконьего хвоста вытащите, вы что, не видите, я застрял!?
В этот раз, когда меня выдернули, ободрав все ребра, заговорил Майор:
— Можно попробовать мертвяков. Попросить у герцога помощи, нагнать сюда стадо зомби гружёных бочками с горючкой, может на мертвяков эта аура поглощения не действует? Големов можно попробовать, огненных элементалей сюда приволочь.
— Попробовать можно, — ответил Калян, — но чую, что здешней ауре все равно, мертвяк ты или нет, высосет всю энергию, как из тех же камней и все. А элементали махом прожгут под собой сдерживающую корку плесени и провалятся вниз, где в пять секунд превратятся в прогоревшие головешки. Нет, тут надо что-то наподобие атомного взрыва, чтобы одним махом все здесь выжгло.
— Так я и говорю — Инферно, — опять влез Пофиг, — это тот же атомный взрыв, только магический.
— Мы, кажется, этот вариант уже обсуждали? В любом случае думать об этом будем дома, за чашечкой чая. Сейчас мы сходим туда еще раз. Четверо останутся у входа, а мы, с теми, у кого есть лечение, попробуем забраться как можно дальше, чтобы оценить размеры пещеры. Остальные подумают, как завалить в нее вход, чтобы хотя бы временно прекратить распространение заразы.
В этот раз перед входом мы увешались всеми доступными нам защитными аурами, добили ману до предела и легкой трусцой потрусили вглубь неизведанных земель. Восстановление здоровья прекратилось там же где и в первый раз, но лечить лишних людей в этот раз не было необходимости, и мы смогли продвинуться гораздо дальше. Правда очень скоро обнаружилась пара новых проблем.
— Черт! — Ругнулась Альдия останавливаясь и глядя сквозь свет на вытащенный пузырек маны.
Даже если не вглядываться, то было видно, что он стал гораздо светлее, потеряв свою первоначальную глубину и насыщенность. Альдия подтвердила мои подозрения:
— Они восстанавливают на треть меньше запаса маны, чем в начале и, похоже, этот показатель с каждой секундой все снижается. Окружающее высасывает энергию и из них.
— И вещи.
— Что вещи?
— Прочку теряют, хотя ты же в одних труселях, тебе не видно.
— И сильно теряют?
— Пока приемлемо, но, если эффект усилится, все голые домой отправимся.
— Переходим на элики жизни, в них запас как на слона, нам и десятой части хватит. И ускоряемся, хочу добраться вон до того возвышения.
Возвышение здесь действительно имелось — твердое горное образование под ногами после бесконечно проминающейся и ходящей волнами трясины внушило некоторую уверенность, приятно было почувствовать под ногами жесткое основание, к тому же губительная аура вдруг отступила, став достаточно низкой для того, чтобы с ней справлялась наша естественная регенерация. Секрет аномалии открылся достаточно быстро: забирающаяся наверх Альдия поскользнулась, сдирая ногой с твердой поверхности слой вездесущей плесени, и оттуда на нас глянула благородная синева мифриловой жилы. Я ошарашено остановился, оттер кусок поверхности побольше, но и там везде был самородный мифрил. Видимо этот металл очень упорно сопротивлялся разрушению, оставаясь стоять нерушимой глыбой, в то время как остальная часть пещеры разрушалась и проседала все ниже и ниже, вознося этот утес наверх. Интересно, сколько его здесь? Тонн пятьдесят? Сто пятьдесят? Пожалуй, когда мы тут со всем покончим, надо будет сюда еще разочек вернуться, забрать пару сувениров на память.
Обдумывая эти меркантильные идеи, я добрался до верхушки утеса, и забыл все, о чем только что думал. И так плотный воздух, дальше, кажется, сгущался еще сильнее, пыль и пыльца вились в неощутимых воздушных потоках, формируя жуткие образы фантастических существ. Чем больше я всматривался в туманную дымку, тем четче видел их. Видел мертвую землю и ужасных гигантов, своими колоннообразными ногами, словно воду взбивающих многометровый слой мертвой пыли, неуклонно бредущих к бьющемуся за невидимой преградой морю. Летающих монстров, барражирующих над ними, словно дирижабли со свисающими до земли щупальцами. Время от времени они обвивали тела гигантов и тащили их наверх в раззявленные жуткие пасти, в свою очередь служа пищей титану, похожего на сухопутного Ктулху. Мертвая земля, под мертвым небом, населенная неживыми тварями…
Из жутких видений меня вывел толчок в плечо. Потирая ушибленное место, я посмотрел куда показывал Пофиг, и все видения тут же испарились у меня из головы, сменившись такой же жутковатой реальностью. Плесень под нашими ногами пульсировала мягким светом. Пульсация расходилась от нас кругами, будто волны от брошенного в воду камня. И там, где пульсация доходила до гигантских грибов, они начали лопаться. Толстая кожа с треском начала трескаться, наружу хлынули потоки белёсой полупрозрачной жижи. Треснувшая кожура начала сворачиваться, открывая лежащие внутри них свернутые в тугой комок тела. Сегментированные словно у гигантской креветки тела начали разворачиваться, выпрастывая наружу жгуты щупалец, судорожно открывая и закрывая скрежещущие жвала. Сегментированные тела с щелчками начали расширятся, расправляться, надуваться и подниматься в воздух. Прошла всего минута и недалеко от нас в воздухе застыл первый креветко-кальмар, точная, хоть и сильно уменьшенная копия летающих дирижаблей из недавних моих видений.
Другой информации видно не было, но и одного четырехсотого уровня твари хватило, чтобы принять продуманное, взвешенное решение:
— Мхе-е-е-е-е… — приказал я всем, но поняв что кроме хриплого сипения у меня из горла ничего не вырывается, прокашлялся и завопил, — бе-е-ежи-им!
Оказалось, что все поняли меня и с первого раза, и на монолите я остался в гордом одиночестве. Поднявшиеся в воздух твари все одновременно развернулись, многочисленными буркалами уставившись на меня. Благодаря многим месяцам боев с самыми разными монстрами, ноги мои от страха не подкосились и уже через три секунды я обогнал своих сокланов, подбадривая их воинственными воплями:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Все остальные бежали молча, сохраняя дыхание и только время от времени накладывали на себя лечебные ауры и поглядывали назад на приближающихся к нам монстров. Поняв, что остальные начинают меня обгонять, я тоже заткнулся, поэтому мы смогли услышать вопли остальных наших сокланов, а затем и рассмотреть их несущиеся к нам силуэты.
— Назад, назад! — вопили они все, маша нам на бегу руками.
Мы делали то же самое, но они нас не слушали, пока не увидели летящих за нашими спинами тварей. Тогда они резко остановились, а затем, как и мы полетели наземь — около стены что-то с режущим визгом, оглушительно громыхнуло, огромный пласт породы обрушился, намертво заваливая вход, а обрушившаяся ударная волна разметала нас как котят. Слава богам, грохот и ударная волна тоже задержали монстров, что дало мне время подняться на дрожащие ноги, вздернуть на ноги Пофига, помочь подняться Альдии и снова бросится вперед. Сделать это было не просто: ковер из грибницы и плесени ходил ходуном, от контузии я ничего не слышал, перед глазами двоилось, но мы упорно продвигались на воссоединение с нашими сокланами.
— Портал! Портал открывай! — Заорал я на ухо магу, но судя по текущей у него из ушей крови, на нем сейчас висит такой же, как и на мне дебаф оглушения. Однако, что-то он видимо прочитал по губам, потому что ответил, а так как я тоже читал по губам, то понял примерно так:
— Командир! Мне очень жаль сообщать вам об этом, однако, в связи с отсутствием достаточного количества маны, открытие телепортационных ворот, в данный момент, не представляется возможным!
Только, почему-то, его ответ был раза в четыре короче и в основном состоял из междометий.
Затем он глянул за мое плечо, его лицо потемнело, а через миг начало разгораться, от включённого умения Берсерк. Еще минус единичка хитпоинтов с его игрового аватара, зато перед нами распахнулось огромное окно грузового портала. Надеюсь, он не забыл, о чем мы договаривались, и открыл его в нужное место.
Толчок в спину, и я кубарем качусь по песку в сторону от портала. Невероятно яркий солнечный свет слепит глаза, выбивая непроизвольные слезы, но я все же могу насчитать еще семь проскочивших в окно силуэтов.
— Пахан? — слышится рядом странно знакомый удивленный голос, — живой? Это явно не к добру…
Я не обратил на голос никакого внимания, не до него сейчас, да и не прав он, какой от нас может быть вред? Это просто смешно.
Какие могут от нас быть проблемы? Разве что вы не любите незваных гостей?
— Закрывай! Закрывай портал! — Завопил я, но поздновато.
Нашим непроизвольным приглашением воспользовался непрошеный гость. Из открытого портала выползло с десяток щупалец, первым делом хлестнув по скрючившемуся на земле магу. Того отшвырнуло на несколько метров в сторону, половину из которых тот проехал лицом по земле. Остановившись, он явно не собирался приходить в себя, а значит, без его вмешательства, открытый им портал провисит положенные два часа, а за это время оттуда вылезет столько всего интересного, что и представить страшно. Остальные наши это тоже поняли: и Калян, и Альдия наложили на него лечебные ауры, я, не вставая с четверенек погреб к нему с бутылем эликсира жизни и тут долбануло. Яркое солнце замутилось, песок посерел, ровно половина всех имеющихся у меня хитпоинтов разом исчезла, отовсюду начали раздаваться гневные и испуганные вопли. Обращенные к Поглотителю участки кожи посерели, потрескались и начали осыпаться серой пылью, обнажая голые мышцы. Раздалось отвратное хлюпанье и Поглотитель вывалился в нашу реальность, а вслед за ним уже тянулись щупальца следующего монстра. Исходящая от него разрушительная аура шла все дальше и дальше. Кричали попавшие в ее действие люди, лопались тетивы луков, распадалась на части кожаная броня. Волна дошла до стен арены и с глухим уханьем внутрь строения стали проваливаться зрительские трибуны. Покачнулись и с жутким визгом и треском рухнули четыре защитные башни.
— Твою мать, твою мать, твою ж, мать!
Я, скрипя зубами от раздирающей спину боли, рывком перевернул Пофига на спину, поднимая руку для оживляющей пощечины, но остановился. Все его лицо представляло из себя кровавую маску, губы разорваны, одного века нет, сбоку на черепе, там куда ударила непонятная аура, кожа осыпалась, открывая пульсирующие вены. Пришлось влить в него элик и воздействовать на него вербально, строя страшные рожи и вопя что есть сил:
— Закрывай, закрывай портал!
Лишенный века глаз бешено дернулся, Пофиг вытянул руку, щелкнул пальцами и тут же портал начал смыкаться. К сожалению, смыкался он не долго. Уперевшись в пролезающее сквозь него тело, края портала заискрили, пространство загудело, словно ток в высоковольтных проводах, а затем от него во все стороны начали лупить настоящие молнии. Песок плавился от бьющих в него мощных зарядов. Пара молний ударила в задницу уже вылезшему монстру, заставив его взвизгнуть и резко развернуться назад.
Пофиг зло выругался, схватился за меня, резко поднимаясь и вновь щелкая пальцами.
Треск усилился, пропихнувшая сквозь портал свою уродливую голову тварь сдавлено захрипела, а затем от нее одно за другим с хлюпаньем начали отрываться щупальца, падая на посеревший песок. Затем раздался пронзительный вопль, с жутким хрустом оторвавшаяся голова рухнула вниз, и портал, наконец, схлопнулся.
Оставшаяся в живых еще одна тварь на секунду замерла, рассматривая останки своего собрата, поэтому, я тоже использовал это время чтобы осмотреться. Несмотря на то, что мы прожили рядом несколько месяцев, здесь я ни разу не был. Стандартный круглый амфитеатр, разделенный на сегменты восемью защитными башнями, с рядами сидений и большой круглой площадкой в центре, в данный момент довольно плотно усыпанной застывшими в недоумении солдатами. Отлично, значит мы попали туда, куда и планировали попасть в случае, если наша эвакуация пройдет не в совсем штатном режиме. Хотя, что для нас считать штатной эвакуацией, это еще вопрос… В любом случае мы оказались на арене, что близ града Другмир, рядом с которым был разбит военный городок. Проходящие там службу солдаты, постоянно проводили здесь свои тренировки. Здесь можно было месить друг друга по полной, не боясь из-за несчастной случайности отправиться дослуживать свой срок в виде свежеподнятого зомби. Вот и сейчас, я видел, что трое из сокланов лежат неподвижно, но не мертвые, а с единичкой в хитпоинтах. То же правило в отличие от мобов, распространялось и на НПС. Надеюсь, это обстоятельство позволит нам победить с минимальными потерями. Вот только мне не нравился взгляд, одного из этих НПС, здоровенного, раздетого по пояс мужика, со странным отсутствием волос на теле и голове. У него не было даже бровей и ресниц, только непонятный шматок кудрявых волос на затылке, как будто наткнувшийся на его ледяной взгляд парикмахер умер в страшных корчах от внезапного инфаркта, так и не закончив стрижку. Мне мужик был не знаком: разве что — этот взгляд, да широкая полутораметровая сабля в его руках навевали кое-какие смутные воспоминания. В любом случае, мне было сейчас не до него. Поглотитель Миров начал оживать, приподнявшись над землей, он с невероятной скоростью начал долбить свисающими вниз щупальцами, по так и не очухавшимся сокланам, затем слегка надувшись, выплюнул струю мелких шипов в мужика с саблей. Тот невероятным образом увернулся, перекатившись по земле, и тут же атаковал метнувшееся к нему щупальце. И тут же отмерли застывшие повсюду военные. Офицеры завопили, наперебой раздавая приказы. Практически моментально тренирующиеся на стрельбище вояки пустили во врага первые стрелы. Вблизи мне было видно, что до цели они не долетают, рассыпаясь серой пылью, но лучников это не остановило. Стрелы полетели одна за другой, раздались хлопки тетив и к ним присоединились толстые стальные арбалетные болты. Те, в отличие от стрел до бронированного тела долетали, но большинство из них от удара разлетаясь облачками ржавчины. Лишь один из десяти втыкался в броню на пару-тройку миллиметров, но по прошествии пары секунд так же рассыпались в пыль. В общем первая атака людей провалилась, а вот Поглотитель, размахивая шипами на концах своих щупалец, смешал тела наших сокланов и еще парочки бедолаг с пылью превратив их в бездвижные бесформенные груды. Один только Добрыня, потеряв от мощнейшего удара щит, отлетел далеко в сторону и теперь мужественно удирал оттуда на четвереньках. Тем временем все большее количество людей начало вступать в игру. На скачущего перед монстром лысого мужика начали навешиваться различные защитные ауры, какой-то очень хороший человек не забыл и про нас. Будто волна прохлады накатила на наши поюзаные тела, поднимая хитпоинты и восстанавливая потерянную шкуру. Спина жутко зачесалась, когда на ней по новой начала отрастать кожа, но в организм влили столько живительной энергии, что я не смог усидеть на месте, подхватил с земли оброненный кем-то щит, выхватил меч и рванул в атаку. Слегка оживший маг тоже вступил в схватку, запустив в сторону врага первый файербол. Было странно смотреть, как гудящий от переполняющей его энергии огненный шар, на лету начинает гаснуть, теряя объем и мощь, тая на лету, будто шарик мороженного под струей горячей воды, и в конце концов с легким хлопком исчезает в окружающем монстра сером мареве. Я тоже, чем ближе подбегал к Поглотителю, тем больше чувствовал себя тем же куском мороженного. Секунду назад переполнявшая меня энергия растаяла без следа. Удар по метнувшемуся ко мне щупальцу энтузиазмом тоже не отличался, а результат был такой же как если попробовать перерубить вековой дуб ударом китайских палочек. У Поглотителя миров таких проблем не было, жало на конце его щупальца словно размокшую туалетную бумагу пробило стальной щит, мою грудь и вышло где-то за плечом. Хитпоинты вновь просели на половину. Удар вторым щупальцем по лицу снял меня с этого жала, отправив в короткий полет. Удар о землю ознаменовался роем разноцветных огоньков у меня перед глазами, и я уже почти рухнул в благословенную тьму, как кто-то не слишком умный влил в мой раззявленный от боли рот элексир жизни и завопил на ухо что есть сил:
— Огоньки! Огоньки!
Я что-то согласно прохрипел в ответ, неверной рукой пытаясь поймать так и продолжавшие витать вокруг меня огоньки, но этот невежа не удовлетворился одними воплями, пару раз хлестнул меня по щекам.
— Всё! — Я ткнул пальцев в длинный нос мага, — с сегодняшнего дня, я ввожу эмбарго на подобную побудку командира. Если он спит, его не трогать, а если и будить, то…
Пофиг не стал дослушивать мои разглагольствования, рывком подняв меня на ноги. Боль в груди вновь рассыпала передо мной гроздь разноцветных искр.
— Огоньки, ты видишь!? — Не успокоившись на достигнутом, продолжал вопить маг.
— Да вижу я, вижу, — пробормотал я, взмахами рук пытаясь разогнать искры перед глазами.
— Да не там, на теле твари огоньки начали загораться!
Я сфокусировал взгляд, и действительно, на креветочном теле Поглотителя пульсировал ряд голубых огоньков, после комбо атаки лысого мужика, к которым добавился еще один огонек.
— Эта тварь пьет энергию, — продолжал вопить Пофиг, — берет ее отовсюду, из воздуха из бьющих в нее стрел и магии, даже от ударов Ванденбрука. Вопрос что будет, когда она заполнится энергией до упора? Взорвется, ультанет, сдохнет или откроет портал и умотает к своей мамке?
Без понятия, меня больше интересует, где он здесь Ванденбрука увидел? Хотя стоп, не может быть… этот лысый чел со знакомой саблей и есть Ванденбрук? А что с ним стало за этот год? У него же была львиная грива, усищи и бакенбарды, как у капитана очень дальнего плавания. А уж бровям бы и сумасшедшие красотки из двадцатых годов нашего столетия позавидовали. Впрочем, как обычно, размышлять мне об этом было некогда, сзади что-то ухнуло, и мимо моей головы, так близко, что обдало ее порывом ветра пролетел здоровенный булыган. Он ударился об арену, взметнув целый фонтан песка с пылью и покатился к монстру: недолет. Я резко обернулся — на одной из башен суетящиеся солдаты вновь взводили катапульту, заодно подправляя прицел, а то первый их камень улетел совершенно бесполезно. Хотя нет, не бесполезно, пара слизистых щупалец обвилась вокруг него и с такой силой запустили его в подбегающий отряд тяжело вооруженных солдат, что тех разметало словно кегли на десятки метров по всей округе…
А потом нам пришлось отбежать подальше от побоища, потому что маховик военной машины, наконец, раскрутился по полной, и оставаться рядом было просто бесполезно. Воздух вокруг монстра загудел, от наполнившего его разнообразного железа. Стрелы, арбалетные болты и метательные дротики били тварь со всех сторон. Ухали катапульты и баллисты, посылая во врага свои увесистые снаряды. Аура монстра с ними справляться не успевала, и к остальным звукам боя добавился треск ломающейся хитиновой брони. От их ударов, наконец, тварь стала терять хитпоинты, правда, практически моментально их восстанавливая, высасывая энергию из окружающего пространства и количество огоньков на его теле стало увеличиваться гораздо стремительнее, удваиваясь каждую минуту. Минуты через три, когда весь взмыленный, умудряющийся уворачиваться от всех атак — и своих, и чужих, при этом жестко контратакующий Ванденбрук в конец выдохся, военные закончили с арт подготовкой и занялись делом по серьезному. Первым делом из раскрывшихся ворот вышла пара седовласых друидов и науськали на монстра своих петов. Затем замахали руками, и под зависшим над землей монстром вспучилась земля и вверх ударили стебли быстро растущего вьющегося растения. Попадая в ауру монстра, молодые побеги моментально распадались прахом, но из земли лезли и лезли все новые побеги, утолщаясь, крепнув и упорно тянущих свои хищные побеги все выше и выше верх. Вот один из них оплелся вокруг щупальца монстра и тут же высох, но поверх него уже вились новые побеги, сжимая щупальца мертвой хваткой и притягивая монстра к земле. Получалось это у них не ахти, но это дало время добежать до врага петам друидов. Первым был обычный с виду носорог, если для вас обычной является пятитонная зверюга покрытая отливающей мифрилом шкурой, с двухметровым рогом и парой дополнительных полуметровых бивней, торчащих из нижней челюсти.
Не смотря на вес, сравнимый с небольшим танком, по пересеченной местности он разогнался не хуже, чем хороший внедорожник, в конце сразив нас, изящным прыжком метра на полтора вверх.
Я знаю, что носороги не умеют прыгать, но, видимо, этот был особо тупым экземпляром, потому что этого не знал и взвился вверх не хуже Барсика, убегающего от своры голодных собак. Взвился и влепился рогом прямо в бронированный бок монстра. Раздался жуткий треск. Рог вошёл в жертву на всю глубину, во все стороны брызнули осколки брони и белесая жижа. В этот момент я себе записал в склерозник: никогда не ездить в то место, где водятся такие зверюшки, затем, думать стало некогда, вся мозговая деятельность перенаправилась в центры наблюдения за происходящим.
Раненная зверюга выпучила покрасневшие буркала, пошатнулась под весом носорога, начала переворачиваться верх ногами, но затем встряхнулась и вернулась в исходное положение. Теперь уже пришла очередь пучить глаза носорогу. Висеть параллельно земле на своем роге ему, явно, было непривычно. Рог с ним согласился и не выдержав огромного веса хозяина с громким треском обломился. Безрогий носорог тяжело свалился вниз, где им как трамплином воспользовалась вторая зверюга: странно неторопливая, под тонну весом — саблезубая кошка. Двигалась она неспеша, но создавалось впечатление, что ее настолько переполняет мощь, что, если она чуть-чуть ускорится, ее просто разорвется пополам от переполняющей ее силы.
Перепрыгнув со спины носорога на спину Поглотителя, Саблезуб отвесил тому такой подзатыльник, что летающая креветка чуть сальто не сделала, нырнув увенчанной щупальцами головой к самой земле. Этим воспользовалось три отряда тяжело вооруженной пехоты. С ног до головы закованные в стальные доспехи и несущие щиты, больше похожие на здоровенные куски крепостной стены, чем на щиты, они подобрались на расстояние броска и в едином порыве швырнули в противника с полсотни утяжеленных гарпунов. Потянувшиеся от них тросы тут же притянули к вбитым в землю кольям, спеленав поглотителя как муху, попавшую в паутину. Не остановившись на достигнутом, они обнажили мечи и бросились вперед, врубаясь в заросли щупалец. Саблезуб, свивший гнездо на спине Поглотителя, тоже не остановился, попеременно то отвешивая оплеухи, то вонзая свои страшные клыки в загривок летающей креветке. Стало, абсолютно ясно, что победа за нами. Поэтому, наученные горьким опытом, мы с Пофигом синхронно сделали десяток шагов назад, ведь хитпоинты Поглотителя так и не снизились даже на десяток процентов, а почти все темные точки на боках начали светиться. Что произойдет дальше, не понятно, и надо быть подальше, когда произойдет… что-то, о чем мы не имеем никакого понятия. Хотя и так, Поглотитель сдаваться не собирался: высвободив пяток щупалец, он одним ударом вогнал их костяные наконечники в бок Саблезуба и как из пращи запулил им в тусующихся под ним воинов. Те такому подарку не обрадовались, однако за неимение выбора, остались лежать, погребенные под мохнатой тушей. За Саблезубом последовало несколько пробитых насквозь воинов и тут зажглись все возможные огоньки на теле Поглотителя и он, кажется, потерял интерес к битве. Он рассеяно помотал головой, а затем произошло одно из тех вещей, возможность которых предполагал Пофиг: метрах в двадцати от Поглотителя пространство треснуло, края трещины разошлись, образовав портальное окно ведшее на серый, погибший континент. Поглотитель миров, будто забыв о нападающих на него людях и сдерживающих его тросах, дернулся в ту сторону, но тросы о нем не забыли и рывок не удался. Тогда тварь замерла, броневые пластины на ее теле встопорщились из-под нее во все стороны брызнули струи серой жидкости. Там, где они касалась материального предмета не оставалось ничего. Ни щиты, ни доспехи, ни тела не могли остановить или хотя бы задержать их полет, те пролетали насквозь любые препятствия, будто аннигилируя их. Миг и землю вокруг твари усеяли дырявые будто дуршлаги тела. Эта же участь не минула ни уже умирающего Саблезуба, ни оставшегося без своего главного оружия носорога. Оставшиеся на ногах солдаты ошарашено оглядывались вокруг, а Поглотитель еще не закончил с представлением. Его щупальца взметнулись, обрушиваясь на сдерживающие его тросы, а затем он крутнулся вокруг своей оси, меча во все стороны сотни хитиновых шипов. Сила их удара была такова, что пробивала немногих оставшихся стоять на ногах солдат насквозь, отшвыривая их назад. Буквально за две секунды полсотни бойцов двухсотого уровня превратились в хладные трупы. Ну, не совсем в хладные, магия арены работала, оставляя им по одному хп, но выглядели они так, что краше в гроб кладут. Однако даже этой небольшой задержки хватило, чтобы заметить главное:
— Он перестал восстанавливаться, — сказал Пофиг, подтверждая мои наблюдения.
Пробитое рогом носорога, десятками копий и гарпунов тело поглотителя так и сочилось наполнявшей его белесой жижей, и вместе с ней из него утекали и хитпоинты. Активно восстанавливаемые до этого, сейчас они только снижались. Однако их с лихвой хватит, чтобы долететь до портала и скрыться на родном континенте.
— Остановите его! — Завопил я, видя, как тот разворачивается и начинает неспешно дрейфовать к порталу.
Конец моего приказа, к сожалению, скатился в фальцет, но на его выполнение это никак не сказалось: ухнули баллисты, захлопали тетивы луков и арбалетов, сверкнула молния, ударяя в спину монстра, а я вновь вытащил меч и бросился вперед — задержу его хоть на долю секунды, может как раз этого хватит чтобы добить живучую тварь. К счастью, не я один подумал также. Отдыхавший во время последней атаки Ванденбрук, вновь вышел вперед и упершись руками о саблю, встал на пути Поглотителя. К нему на помощь бежало два десятка военных, вооруженных длинными алебардами. С другой стороны, к нему подбегала трехметровая фигура огра, закованная в слегка помятый стальной доспех. Выживший в начале боя Добрыня вернулся и привёл с собой десяток местных кузнецов, видимо, подвизающихся здесь на ремонте и производстве оружия для военных. Группа мускулистых крепышей, поигрывая здоровенными молотами, тяжело топала вслед за огром. Стрелы и копья летели в тварь нескончаемым потоком, но остановить тварь они не могли, пока в игру не вступил Главный Управляющий. Возвышающаяся застывшим монолитом фигура, вдруг взорвалась комбинацией молниеносных ударов. Два из десятка метнувшихся к нему щупалец монстра покатились по земле, разбрызгивая все ту же белесую жижу, еще пара, почти отделенных от тела, повисли безжизненными плетьми. Управляющий тоже не вышел из передряги невредимым: его лицо и грудь рассекли два глубоких шрама, заливающих все тело кровью. Он отлетел под ноги подбегающим солдатам, но с боку к монстру уже добежал Добрыня. Раздался короткий приказ и кузнецы, упав на одно колено и коротко ухнув ударили в землю молотами. Мы, сражаясь тоже часто использовали этот прием, передавая свою силу нашему огру для сокрушительного удара, но с единичкой в кузнечном умении, от нас к нему доходило двадцать пять процентов энергии, у профессиональных кузнецов этот навык был прокачен по полной и до Добрыни дошёл максимум в семьдесят пять процентов, единоразово усиливая его раз в десять. Волна мощи добежала до него и, казалось, швырнула его вверх. Молот в его руках моментально раскалился до красна, да и казалось, что вся его фигура запылала энергией. Обрушившийся на загривок монстра удар швырнул того на землю. Молот разлетелся раскалённой шрапнелью, Добрыня, перелетев через монстра, тяжело рухнул на землю. Но дело он свое сделал: из жуткой пасти Поглотителя полилась пена, он не умер, но подняться в воздух уже не пытался, слепо отбиваясь от наседающих на него алебардщиков ударами щупалец. Нас вновь накрыло волной благословений от проснувшихся жрецов, и я бросился в атаку, остервенело рубя основание ближайшего щупальца. Хоть я уже весь в крови монстра, толку от меня было маловато, но алебардщики, пробитые костяными наконечниками щупалец, то и дело валились на землю, так что и моя помощь не была лишней, и я продолжал и продолжал бить. Вокруг творилась настоящая вакханалия, продолжали бить стрелы, файерболы один за другим били в поверженное тело прямо рядом со мной, опаляя брызгами пламени, затем взорвался камень, пущенный из катапульты рассекая осколками мне кожу на щеке, мир окрасился в красные цвета. Удар, удар, еще удар, резкая боль и вдруг я вижу, как падает на землю мой меч и сжимающая его рукоять рука. В недоумении перевожу взгляд на свою руку и вижу там культю с бьющей оттуда кровью. Боли нет, есть ярость и жгучая злоба. В голове бьют барабаны, изображение перед глазами скачет нервными толчками, но я упрямо шагаю вперед, хватаю второй рукой меч, стряхиваю с рукояти отрубленную руку, перешагиваю через пару нервно дергающихся щупалец, упираюсь острием меча в выпученный глаз монстра и наваливаюсь на рукоять грудью и давлю всем весом. Глаз лопается, лезвие меча медленно, но неукротимо входит внутрь пока не зашло почти по рукоять. Тело монстра судорожно вздрагивает и замирает. Я упал на колени, уперся о поверженное тело рукой, стараясь не свалиться от страшного головокружения.
— Ровно тысяча, — пробормотал я, шатаясь как пьяный, — спасибо, что без сдачи.
Помутившимся взором огляделся вокруг и увидел окружающих меня израненных, изувеченных военных с перекошенными от злости лицами, поднял единственную руку и пробормотал:
— Свободная касса… — и ухнул в непроглядную тьму.
— … именно так, мы ждем извинений и так же причитающихся нам наградных.
— Хотя, можете к наградным накинуть процентов двадцать, тогда мы и без извинений обойдемся.
Я, начав выплывать из поглотившей меня тьмы, с интересом прислушался к разворачивающемуся разговору. Голоса, похоже, принадлежали Майору и Пофигу. Ответное недовольно гневное сипенье, как ни странно, мне тоже удалось идентифицировать. У сержанта Сиськатраса от возмущения перехватило горло и кроме этого сипения ничего вырваться из него не смогло.
— Да вы, да вы…
— Свободны, сержант!
А вот и новое действующее лицо, незабвенный Ванденбрук явился, значит это его тяжелые шаги по лестнице я слышал пару секунд назад. Интересно, где это мы? На арене никаких лестниц не было, там были только песок и смерть, значит, пока мы были в бессознанке нас куда-то отволокли, и, судя по специфическому запаху и твердокаменной соломе под спиной, я знаю куда. Правда, глаза, чтобы в этом удостовериться мне открывать было лень, поэтому я продолжал валяться, прислушиваясь к разговору.
— Клан Дятлов в полном составе, — трудно было не заметить рычащих ноток в голосе Главного Управляющего, поэтому я предпочел притвориться мертвым: отвесив нижнюю челюсть, вывалил на бок язык, плюс к тому я с ног до головы перепачкан белесой жижей, льющейся из тела Поглотителя, его потрохами, собственной кровью и всем тем, что к этому прилипло, так что от меня и несло как от сдохшего скунса, что органично завершало показанную мной пантомиму.
К сожалению, никто, по достоинству, не оценил мою стопроцентное вживление в образ трупа. На меня вообще никто внимания не обратил…
— Даже Пахан здесь, — продолжил Ванденбрук.
Видимо я ошибся, кто-то, все же обратил на меня внимание.
— Не знаю, откуда вы его вытащили и главное зачем, вам что спокойная жизнь надоела? Впрочем, это ваше дело, я пришел сюда не затем, чтобы выяснять состояние вашего душевного здоровья, тем более, в этом вопросе и так понятно. Речь, как вы поняли, пойдет о компенсации…
— О компенсации причинённого нам неудобства, — перебил его Майор, — для начала выпустите нас из клетки, отпустите женщин домой…
— … о компенсации нанесенного вашим кланом ущерба, — как ни в чем не бывало продолжил Ванденбрук, — ущерба жизням и имуществу армии его Величества…
— И каким же образом мы его нанесли? — В этот раз Главного Управляющего перебил Пофиг.
— Призыв в расположение армии неизвестного агрессивного существа, практически полностью уничтожено строение арены, а также уничтожение семидесяти девяти комплектов тяжелых доспехов, шестьдесят пять единиц оружия…
Я похолодел, представив сумму ущерба и еще сильнее стал притворяться мертвым, но голос мага подарил надежду:
— А, так вы об этом? — усмехнулся заматеревший (или лучше сказать оборзевший?) за последний год Пофиг. — У нас задание, полученное от самого Распорядителя Арены еще полгода назад и действующее по сию пору. Суть этого задания: доставка для боев на арене тех самых агрессивных существ. Так что никакого нарушения с нашей стороны не было…
— Доставка существ! — Не сдержался Ванденбрук, — они должны доставляться в клетках и…
— А я вот полностью согласен с предыдущим оратором, — в этот раз его уже перебил я, разминая пересохший язык.
Не вставая и не открывая глаз, я поднял указательный палец и продекламировал:
— Не будем вдаваться в излишние подробности, но у нас есть действительное соглашение с Распорядителем арены о доставке на Арену существ пригодных для осуществления игр или тренировки бойцов арены или служащих его Величества: чем сильнее и живучее монстр, тем большая награда нам полагается. Мы очень постарались, обошли полконтинента в поисках и добыли-таки такого монстра. При осуществлении данного мероприятия мы понесли существенные финансовые потери, которые должны быть компенсированы дополнительно из бюджета города. Что же мы получили на деле? Не успели мы сдать задание Распорядителю, как доставленное нами существо было атаковано неким господином Ванденбруком. И лично я вижу для этого единственную причину: этот самый Ванденбрук, пока еще занимающий должность Главного Управляющего, не захотел выплачивать нам положенный гонорар за этого великолепного представителя фауны Волшебного Мира, а решил получить опыт в сражениях и потренировать своих солдат на халяву, что в свою очередь…
— Пахан, хорош махать своей культей и нести чушь, тебе вообще этого задания не выдавали.
Это заявление заставило меня, наконец, открыть глаза. И действительно, поднятый вверх указательный палец существовал только в моем воображении, руки не было по локоть, после удара Поглотителя она так и не отросла. Ладно, это дело поправимое, но пока не до этого.
— Вас, господин Ванденбрук, годы тоже не пожалели, вон, облысели, аж брови все выпали, или это у вас стригущий лишай?
Здоровенная ручища протянулась сквозь решетку, схватила меня за горло и притянула, больно прижав мое и так поцарапанное лицо к железным прутьям.
— Ты это, — прорычал он, — со своей командой идиотов, непонятной зверюгой и ее дурацкой аурой…
— Как я уже сказал, — прохрипел я, — не будем зацикливаться на деталях. Может перестанем кидать друг другу идиотские предъявы и поговорим серьёзно? Ведь все, кроме Поглотителя в плюсе. Бойцы получили опыт сражения с неизвестной тварью, вы, героически, почти его убили, обмундирование починят за счет короны, мы со своей стороны на сутки отдадим в ваше распоряжение Добрыню, он поможет с ремонтом испорченных доспехов и оружия; Распорядителю, а через него и городскому бюджету не надо платить нам за предоставленного монстра. Что скажете?
— А, Арена!?
— Она у вас самовосстанавливающаяся, а то вы бы замучались ее ремонтировать после каждого военного учения, так что через пару недель будет как новая. Так что, по рукам?
— Хорошо, забудем это инцидент…
— Отлично, а теперь нам надо…
— Подожди, — поднял руку Ванденбрук, — я еще не закончил, когда вы собираетесь отдавать долг?
— Снова-здорово, — удивился я, — мы же только что договорились…
— Я не об этом, я о долге твоего клана перед его Величеством и Герцогом. Клан Дятлов попросил об услуге авансом, благодаря слову Герцога, услуга была предоставлена в полном объеме. Осталось три недели до заявленной даты отработки долга. Меня попросили напомнить вам о этом, и о том, что в случае невыполнения договоренности, вы будете объявлены преступниками и изгнаны из земель людей. Я, лично, предпочел бы этот вариант развития событий, но его величество другого мнения и ждет от вас обещанное.
Я в недоумении обернулся к сокланам.
— Не было выбора, — развел руками Майор, — надо было вытаскивать тебя как можно скорее пока ты там совсем не рехнулся, вот и попросили об услуге его Величество…
— И что же такое невыполнимое он от вас потребовал, что вы до сих пор его задание не выполнили?
— Посидеть тихо две недели.
— Что?.. — Не понял я, — в каком смысле посидеть тихо две недели?
— Его величество, не смотря на свой юный возраст весьма проницателен. Он заявил, что их мир очень устойчив к потрясениям, и может справится с любой угрозой, но на наш клан он рассчитан не был, и ему нужно хотя бы две недели мира, чтобы восстановить то, что мы порушили.
Ноги мои подкосились, и я съехал по решетке на пол, больно треснувшись задницей о железобетонную солому.
— Ничего такого, — видя мою реакцию, поспешил успокоить меня Пофиг, — просто нам надо было пройти одну пещеру, которая называлась — Пещера десяти тысяч призраков, и во-о-от…
— Что, и вот?!
— А то, что там и правда было десять тысяч призраков и все выше трехсотого уровня, мы бы их никогда не победили, хорошо, что в одной древней библиотеке мы нашли упоминание о некой шкатулке, принадлежащей Богу Смерти…
— Ты лучше расскажи, — влез Вандебрук, — как во время посещения этой библиотеки, вы активировали древнее проклятье, поднявшее из морских глубин несколько действующих вулканов. Как сажей и пеплом завалило половину Столицы, как второй вулкан выгнал зверье с трети континента и погнал его в сторону Другмира. Как мы три дня без сна и отдыха защищали от них наши стены, как месяц потом вывозили отсюда их трупы…
— В общем, нашли мы это упоминание о шкатулке, — поспешил продолжить Пофиг, — а наплыв животных и их массовый забой представили как гекатомбу в честь Бога Смерти. На такое жертвоприношение он явился лично…
— Сам Миктлантекутли под стенами Другмира, — опять влез Ванденбрук, — представляете, какая паника поднялась в городе?!
— Договорились же, не лезть в детали, — гаркнули мы на него хором, и маг продолжил рассказ, — в общем, жертвоприношение он принял, но шкатулку не дал, потребовал добыть для него суккубиху, ту, что секретаршей у Астарота была…
— Тьфу, бесово отродье! — Опять не выдержал Главный Управляющий.
— М-м-м-м-м! — Восхищенно закатили глаза старые извращенцы — Майор с Каляном.
— У Астарота в приемной мы уже были, но попасть туда обычным телепортом не получалось, поэтому…
— Вот-вот, — вновь взорвался Ванденбрук (что-то у него за последний год совсем нервы сдали) — ты лучше расскажи, как вы с архангелом в карты играли, а перед этим божественную колоду карт добыли!
— А ну да, правда, это длинная история, — помнишь, я рассказывал как мы пентаграмму в той долине закрывали, так нас Вельзевул пару раз отмудохал, вот мы и пошли искать помощи к их антагонистам, а так как все ангелы заядлые картежники, прежде нам надо было найти колоду Божественных карт, что была на теле поверженного титана. Там все прошло гладко…
— Гладко? Гладко!? Да вы его разбудили!
— Как разбудили, так и упокоили.
— Да пока вы его упокаивали, половину континента накрыло бурями и ураганами! Все посевы градам побило, в поднявшихся штормах почти весь флот затонул!
— Ну их же подняли потом…
— Подняли! А затем, когда ты архангела в двадцать одно, десять раз подряд победил, потому что они, понимаешь, верят на слово, он так разбушевался, что и Вельзевула в порошок стер и Салану — лучший курортный остров на дно морское пустил, вместе со всем тем же только что поднятым со дна флотом!
— Но потом же он покаялся и все исправил.
— Исправить-то исправил, а осадочек-то остался!
— К черту подробности! — Вновь рявкнул я, — а то я уже нить повествования начинаю терять!
— Я сам уже забыл, на чем остановился!
— Телепорты, — скромно подсказал Майор.
— А! Точно! Телепорты!.. А что телепорты?
— Древние телепорты, — так же скромно подсказал Калян.
— Все вспомнил: короче, Майор с Каляном однажды нажрались…
— Выпили культурно, — так же скромно поправил его Калян.
— Культурно? Да ты орал: «Принесите мне дверь, я хочу выйти!», а потом нас с Олдригом с собой взяли, чтобы мы вам идти помогали! Черт, я опять забыл, о чем мы говорили. Ах, да, вышли мы из таверны и телепортнулись в тот зал, где ты со своим ныне покойным учителем познакомился. Тогда его там уже не было, и пока эти двое алкашей догонялись, я очистил зал телепортации от поселившейся там нежити. Еще с прошлого раза у нас осталась одна оплаченная поездка куда угодно, вот мы и хряпнули по защитному зелью и мотнулись в ад. Полет прошёл гладко, без сучка и задоринки…
— Гладко? — Опять взвился Ванденбрук, — я тебя сейчас колесую, а потом четвертовать велю!
— Ну не совсем гладко, — быстро поправился маг, — до места мы долетели без проблем, вот только телепорт, слегка, заглючил…
— Все стационарные телепорты, во всех городах и замках на неделю отключились из-за вашей поездочки! А у половины — управляющие кристаллы погорели, вместе со всей накопленной энергией, их менять на новые пришлось! А тот древний телепорт, с которого вы отчаливали вообще на куски разнесло!
— Это не важно, вы о его существовании вообще даже не слышали!
— Да ты понимаешь, что их построили еще до титанов… — Ванденбрук только бессильно махнул рукой, а Пофиг продолжил повествование…
— … как я сказал ранее, все прошло гладко, появились мы прямо за спиной секретарши и, если бы эти обалдуи целую минуту не рассматривали ее, пуская слюни, все прошло бы без проблем. А так заявился Асторот, выпучил глаза и кинулся на нас, с десятиметровым топором наперевес. Мы врубили защитные щиты и телепортнулись к Богу Смерти…
— Да, вот только попали не к нему, а в замок к Демоноборцам!
— Ну, да, Асторот успел сбить прицел нашему телепорту…
— А вы знаете, что он явился в замок вслед за вами, разрушил его до основания, убил пять десятков членов братства, после чего уважаемый орден, существовавший до этого восемьсот лет, объявил о своем роспуске?
— Значит хреновые они были демоноборцы, — влез я, — если их один демон расшугал, так им и надо. Давай, Пофиг, продолжай, пока я окончательно суть твоего повествования не потерял.
Пока Асторот развлекался с Демоноборцами, мы ускользнули к Богу Смерти и сдали ему суккубиху…
Его слова заглушил горестный вздох Каляна с Майором, но Пофиг даже ухом не повел, продолжив:
— Получили награду и сразу… почти сразу отправились в пещеру Десяти Тысяч Духов, где вообще все прошло как по маслу…
— Если ты имеешь в виду, то масло, что используют падшие женщины в своем ремесле, — в очередной раз влез Ванденбрук, — то ты, совершенно, прав: потому что вы это и сделали, поимев все народы населяющие эти земли. Разбудили Повелителя личей, спокойно лежавшего в своей гробнице с начала времен. Он поднял все до единого кладбища, отправив неупокоенных в поход за живой плотью! Все некроманты два месяца разгребали за вами тот косяк, а для того, чтобы угомонить самого Повелителя пришлось собирать Большой Круг Повелителей Смерти!
— Зато ваш крестник за это свершение получил из рук короля награду, статус Старшего Некроманта и почетное звание профессора Столичной Академии Высшего Волшебства, есть чем гордится!
— Если бы не это, я бы давно приказал вас в свином дерьме утопить!
— Господин управляющий, давайте не будем горячиться, так к чему вы все это мне рассказали.
— А к тому, что я уже полгода как ищу средство, чтобы изгнать вас, долбодятлов, из нашего мира! Пока я его не нашел, поэтому присоединяю свою просьбу к приказу короля — успокойтесь вы уже, отдохните, дайте нашему миру восстановиться! Ни делайте ничего!
Я протянул руку через решётку и успокаивающе похлопал его по плечу:
— Не беспокойтесь, теперь я здесь, и все будет под моим жестким контролем!
— Именно этого я больше всего и боюсь!
Я попытался сделать обиженное лицо, но остатки совести мне этого сделать не позволили, но я все же сказал:
— Я слышу малую толику недоверия в вашем голосе, после всего, через что мы с вами прошли, это даже как-то обидно, разве я вас когда-нибудь подводил?
Ванденбрук на это даже не стал отвечать, стряхнул мою руку с плеча и достал официального вида бумагу и начал читать.
— Неделю назад, в районе Белого Берега, что располагается у подножья Гномьих гор, было зафиксировано сильное сотрясение морских вод. Волна цунами высотой в пятьдесят метров прошла вдоль берега, смыла четыре рыбацких селения, и докатившись до Столицы вот уже в третий раз затопила большую часть королевского флота. Отсюда встает вопрос, где вы были семь дней назад?
— Э-э-э… вы ничего не докажете, мы были совсем в другом месте! — Твердо заявил я.
— Этого и не нужно, после сегодняшнего почти полного разрушения арены, срок вашего задания обнуляется. С полуночи и до его выполнения, вам не будут доступны никакие задания, не будет предоставляться помощь ни от одного официального учреждения. Более того, я поставлю стражу около вашего дома и при любой попытке покинуть дом в этот срок, прикажу вас арестовывать и сажать сюда в клетку. Все! Сержант! Выпустить их и выпроводить из дворца!
— Подождите, а как же та тварь, что мы сюда притащили!? Их много, и они готовят вторжение, угрожающее всему миру!
— Если я не остановлю вас, боюсь, что до вторжения еще одних тварей мы можем и не дожить. А теперь заткнись, пока я не передумал вас отсюда выпускать!
Прошло минут пять прежде, чем вниз опять спустился недовольный сержант и, позвякивая здоровенной связкой ключей, открыл дверь нашей клетки.
— На выход, — угрюмо бросил он, — идите за сопровождающим и не думайте учинить какую-нибудь гадость.
— Никто ничего чинить не будет, — заверил я его, — все, кроме меня, идут на выход, а вас, как я понял, прислали мне в сопровождающие? Это очень лестно, целый сержант для моей скромной персоны.
— Чего? Что ты несешь?
— В смысле, что несешь? Вы что господина Главного Управляющего не расслышали? До полуночи вас отдали в мое полное распоряжение!
— Что? Мне никто, ничего не говорил.
— Вы просто прослушали, но, если вы мне не верите, пойдемте спросим у него еще раз, он ведь человек не очень занятой и любой может отвлечь его по самому пустячному поводу.
Сержант вздрогнул и беспомощно оглянулся, будто ища поддержки у пришедшего с ним солдата. Не найдя ее, он опять повернулся, явно раздираемый внутренними сомнениями, поэтому я решил его поддержать.
— Ну, вот и отлично, я хлопнул его по плечу и слегка развернул его к выходу: не беспокойтесь, на долго я вас не задержу. Давайте, первым делом, к мастеру-телепортатору, а вы, — я обратился к сокланам, — топайте домой, я скоро подойду.
Когда тугодум Сиськотрас на что-нибудь решится, ждать я не стал и, ориентируясь по мини карте, сам бодро зашагал вперед, заставив недовольно сопящего сержанта чуть ли не бежать вслед за мной. Проходящие мимо клерки удивленно смотрели на страшно грязного, однорукого заключенного в тюремной полосатой робе, но натыкались на гневный взгляд семенящего за мной сержанта и остановить не пытались. В конце пути я резко остановился, сделав шаг в бок, чем невольно заставил запыхавшегося сержанта выскочить вперед, где он на автомате и открыл мне дверь в телепортационный зал.
— Спасибо, сержант, подождите меня здесь, — кивнул я ему и спокойно захлопнул перед его носом дверь. Постоял так пару секунд, а затем стремительно развернулся, распахивая руки и широко улыбаясь:
— Ну, здравствуйте, здравствуйте, Мастер Телепортатор! Что же вы вдруг так побледнели? Это же я, ваш любимый покупатель! И я снова к вам с подарочком! Это новинка сезона — пляжный зонт, он в два раза длиннее и в три раза толще обычного, спец заказ, специально для вас! Эй, куда же вы? Здесь некуда бежать!
Дождавшись, когда из смертельно бледного, он станет слегка зеленоватым, но не дожидаясь того момента, когда вспомнит что он, вообще-то, мастер телепортаций, я упал на его стул и успокаивающе произнес:
— Впрочем, сегодня я очень тороплюсь, поэтому давайте не будем тянуть время. Я слышал, что вам буквально на днях завезли большую партию специальных свитков телепортации, продающихся с большой скидкой? Если да, то махните головой, если нет, то я буду думать, что вы все же ждете от меня в подарок новый зонтик. О, вы машете? Отлично. Тогда подходите к столу, не стесняйтесь, клиент ждет.
От телепортатора я вышел на триста тысяч беднее, и на толстенную кипу свитков богаче, с ней наше вынужденное двухнедельное заточение пережить можно будет гораздо веселее.
— Теперь, давай к Старски и Хатчу, — бросил я сержанту, выходя за дверь, — где они сейчас?
— Где и обычно, — буркнул сержант, сморщившись и направляясь куда-то вглубь замка.
Путь наш закончился в небольшом помещении, про которое специально была придумана поговорка, гласящая: «Мал клоп, да вонюч!» Сюда стекали все сточные воды замка, и здесь два понурых, тощих молодых человека пытались пробить возникший в сливной трубе засор. Силенок у них было маловато, энтузиазм тоже отсутствовал, поэтому засор побеждал с разгромным счетом, залив всю комнату дерьмом по колено. Ребята поскальзывались, то и дело плюхаясь в ароматные воды, но поднимали друг друга, и продолжали вяло тыкать рукоятями швабр в невидимый отсюда засор. У меня заслезились глаза, то ли от этого грустного зрелища, то ли от окружающего нас смрада.
— За что вы их так? Они же настоящие таланты, таких баферов еще поискать! — с трудом произнес я.
— У них талант только споры мухоморовые нюхать, — зажимая нос пробормотал сержант, махнул рукой и убежал вверх по лестнице, захлопнув за собой дверь.
Я хотел было последовать за ним: мой план — заставить ребят сделать нам десяток свитков с бафами утонул в сточных водах дворца. Поэтому я натужным кашлем и громким чиханием привлек внимание парней и подозвал их к себе. Те, видимо, сначала приняли меня за глюк отравленного мухоморами и окружающими миазмами мозга, но потом до них дошло, что они видят одно и тоже, и подгребли ближе ко мне.
— Пацаны, — кое-как пропыхтел я, — вижу в ваших ясных глазах непреодолимое желание слинять отсюда, можете так яростно не кивать, я и так верю. Вот вам свиток телепорта, — я отдал им самый дешёвенький свиток, рассчитанный на переброску в радиусе тридцати километров, — завтра жду вас в Голове Мертвой Королевы. — И не забудьте перед этим помыться, — на последних остатках воздуха выдохнул я и, не дожидаясь ответа, бросился на выход.
Сержанту повезло, что, выйдя наружу, он не закрыл дверь за собой на замок, иначе его труп нашли бы в той самой комнате, и исполнял бы он там роль очередного засора. Но все равно, в голове моей мутилось так, что я забыл, что хотел еще сделать в замке и приказал поскорее вывести меня на свежий воздух. Обрадованный сержант с превеликим удовольствием выпнул меня наружу и вовремя захлопнул за мной калитку в воротах, избежав таким образом ответного пинка, и я слегка раздосадованный этой неудачей, неспеша побрел по парку, окружающему замок. Хотя я оказался на улице, в голове все равно царил сумбур, так и не выветрившийся смрад замковой канализации. Несмотря на это в мозгу все равно роились сотни мыслей, выстраивались десятки планов, что надо сделать срочно, что немедленно, а что безотлагательно. Почувствовав, что голова сейчас взорвется, глубоко вдохнул. Остановился. Вдохнул еще раз. Благоухающий аромат расцветающего сада заполнил легкие, изгоняя заполнивший их смрад. Закрыл глаза, изгоняя из головы все мысли. Накинул мысленное лассо на мысль о скорой гибели мира, подтащил и выпихнул ее из головы насильно. Я дома, после года проведенного в утробе червя и жутко нервной последней недели. Наконец-то. Отдыхаем. Вдохнул еще раз, протянул к солнцу полторы руки, потянулся и неспешно побрел к городу. Шел босыми ногами по свежей травке и выдыхал из себя прошедший год. От всего этого немного отвлекала мигающая на пределе видимости иконка. Оказалось это привет от нашего дома и управляющего им кристалла.
Классно, но не сейчас. Хочу пройтись, тем более домой заявляться как-то страшновато… На улице на меня, конечно, тоже косились, но прохожих можно понять — не каждый день на улицах города можно встретить босого, щербатого, однорукого парня в тюремной робе. Может мне не стоило так широко всем улыбаться? Все шарахались от меня, особо впечатлительные переходили на другую сторону улицы. Мне было все равно, настроение у меня было замечательное, я наслаждался прогулкой по своему городу. Хотя, прежде чем совсем расслабиться, кое-что все же надо было сделать.
Я развернулся и направился к лавке, которую я только что прошел. Сознание отметило обшарпанную вывеску: «Всякая всячина», и по опыту я знал, что в таких заведениях продают действительно все, начиная от свежего кумыса и заканчивая потертыми дедушкиными доспехами. Продавец уставился на меня округлившимися глазами, и я не стал долго действовать ему на нервы, с порога швырнув в его трясущиеся руки золотой. Проданный мне инструмент, наверняка, видел еще прадеда этого немолодого торговца, но мне было все равно, для работы он не пригодится. Выйдя на улицу, я глянул на миникарту и целенаправленно отправился в заведение, которое я еще ни разу не посещал. «Веселый дом мадам Марго» располагался в элитном районе города, в особняке окруженном высоким кирпичным забором, утопающем в начавшем распускаться яблоневом саду. На воротах стоял одетый в праздничную ливрею слуга. Был он такого телосложения, что сразу становилось понятно, что не смотря на припудренное лицо, и нарисованные розовые щеки, мою харю ему сломить — раз плюнуть, и он тут выполняет двойную работу, являясь заодно и вышибалой. Поняв, что моя траектория движения, явно пересекается с охраняемыми им воротами, он нахмурился и шагнул вперед:
— Эй, ты бродяга, если не хочешь размазывать свою кровь по мостовой…
В этот момент он поймал брошенную мной монету в пятьдесят золотых и как ни в чем не бывало продолжил:
— То с вашего позволения, месье, я провожу вас к хозяйке заведения, мадам Марго.
Я только кивнул и зашагал вперед, в услужливо распахнутую передо мной калитку.
Лакей поспешил за мной, натужно мне улыбаясь. Было видно, что занятие это для него непривычное, ну так ему вряд ли кто-нибудь раньше больше золотого кидал, вот он и старается. Даже стал лепетать что-то на вроде того, мол, месье знает толк в ролевых играх: бывший богатый дворянин, а нынче каторжник на каменоломне, сбежал и первым делом направился к своим любовницам…
Я раздраженно поправил кирку на плече и глянул на него так злобно, что он предпочел заткнуться и поскорее открыть передо мной огромную дубовую дверь в особняк.
Внутренний интерьер веселого дома, наверняка был скопирован с лучших подобных европейских заведений середины двадцатого века и не обманул моих ожиданий. Огромный холл, округлая лестница, уходящая на второй этаж. В холле, на мягких диванах расположились работницы данного заведения. По раннему времени было их не много, так же не много было на них одежды, состоящей в основном из шелка кружев и разнообразных подвязочек. Сказать, что это зрелище не произвело на меня впечатления, значит нагло соврать, но я пришел сюда для другого. Увидев спускающуюся по лестнице даму, я направился прямо к ней. Мадам была совсем еще не старая, можно сказать барышня в самом соку, стройная и подтянутая с приличных размеров высокой грудью. Мой же вид ее, видимо, совершенно не впечатлил, ибо она бросила быстрый взгляд на сопровождающего меня лакея. Не знаю, что он ей там просигнализировал ей в ответ, но взгляд ее изменился, потеплел, на губах появилась искренняя улыбка. Она указала рукой на своих подопечных и хотела что-то сказать, но я ее перебил.
— Мадам Марго, просьба у меня будет необычная, разрешите с вами сначала поговорить один на один.
Если она и удивилась, то не подала виду, указав на небольшую дверцу под лестницей. Как только она за нами закрылась, она указала мне на кресло, но садиться я не стал, а то им после меня еще оббивку на нем придется менять.
— Я вас слушаю, — произнесла она чарующим грудным голосом, — и не переживайте, к нам как раз и приходят с необычными просьбами, вряд ли вы сможете нас чем-то удивить.
— Это хорошо. Дело в том, что я хочу отблагодарить друга, за верную службу и его неоценимую помощь в сражениях. И хочу, чтобы вы мне с этим помогли. Работенка у него, прямо скажем, адская поэтому сначала банька, или что тут у вас? Вино, хорошая еда и конечно любовь, все что нужно холостому мужику.
— Всего-то? В этой просьбе нет ничего необычного, все сделаем по высшему разряду, осталось обговорить сроки и оплату.
— Сутки. Я позову его на сутки, — я вспомнил про бутылки вина по шесть тысяч за штуку и добавил, — алкоголь не обязательно должен быть элитный, он парень не привередливый, а во всем остальном все должно быть в лучшем виде.
— Отлично, тогда за сутки это будет три тысячи золотых монет, — она, изогнув бровь, заинтересованно посмотрела на меня.
Надеюсь, на моем лице ничего не дрогнуло, я-то думал о сумме максимум в пять сотен золотых. Ну ничего, потом с него все со сторицей вытрясу, отработает.
Я поковырялся в сумке вытащил три тяжеленых монеты, каждая из которых была почти с мою ладонь и положил их на стол.
— Чтоб все было в лучшем виде, — напомнил я ей, когда мы вновь вышли в холл, — и это, забыл сказать, он не совсем человек…
Я порылся открыл книгу призыва и вызвал гоблина-рудокопа. Тот возник в центре холла, судорожно вцепившись в кирку, привычно выискивая взглядом врага.
Щебетание ночных фей стихло, в доме стало абсолютно тихо.
— Какой крепыш! — наконец, нарушила тишину одна из них.
— Это же настоящий гоблин!
— О боги, а страшный-то какой! Чур, первый он мой!
— Нет, мой!
— Куда лахудра, я первая!
— Что? Ты и так себе обоих старичков эльфов загребла, убери свои пухлые ручонки прочь!
Я похлопал обалдевшего гоблина по плечу, посоветовал: «Отдыхай!» и потопал к двери.
— А вы не останетесь? — Удивилась мадам.
Я только вздохнул, отрешённо махнул рукой и вышел за порог.
— А я домой, — пробормотал я и, поняв, что уже нагулялся вызвал телепорт и шагнул прямо к порогу нашего ресторана. Вывеска не изменилась, с нее на меня так и продолжала таращится голова принцессы ползунов, а судя по звукам, доносящимся изнутри — он уже работал.
Заходить я в него не стал, сначала банька. По словам Майора они поставили ее во дворе рядом с прудиком, и судя по острому запаху горящих березовых дров, ее уже затопили. Я обошёл дом, зашел в боковую калитку и остолбенел. Вокруг была весна, а у нас в саду — настоящее лето. Благоухали какие-то экзотические цветы, с одного бутона на другой перепархивали райские птички, из миниатюрной, поросшей папортником скалы, бил хрустальный ключ и крошечным водопадом стекал в пруд. Его, как я и хотел сделали в том месте, где в земле осталось тело ползуна — танкера. Вернее, его бронированная оболочка. Внутренние перегородки в нем убрали, наполнив циркулирующей по кругу родниковой водой. Так что прудик был не большой метров десять в диаметре, зато глубиной он был минимум метров тридцать. На его поверхности плавали кувшинки, чьи листья объедали здоровенные цветные карпы с пышными плавниками. С одной из сторон, в пруд уходили ажурные кованные мостки. Баню я нашел только по валящему из трубы дыму, а так весь сруб и крыша были обвиты цветущими лианами и совершенно не видны. Похоже обитавшие здесь эльфы не теряли времени даром, держа власть в саду в своих тощих ручонках. При ближайшем рассмотрении скала оказалась оторванной и замаскированной головой все того же танкера, а ручей бил из расковырянной глазницы. Подивившись на фантазию эльфов, я уселся на скамейку у бани, и стал любоваться садом.
Сзади забренчало, из бани вывалился Майор с ведрами и потопал к пруду, заметил по пути меня и махнул головой.
— А, вернулся, пошли, поможешь воды натаскать, здесь банька быстро нагревается, через десять минут париться уже можно будет.
— А где… — я хотел спросить про Яринку, но не смог, — где эльфы, вы же говорили, что у калитки обычно охрана стоит, тут же их посольство как никак.
— Нету их, и Яринка твоя отбыла. У эльфов праздник Пробуждения Природы, вот все по приказу королевы на него и отправились.
Волна разочарования смешалась с нахлынувшим облегчением, и я горестно вздохнул.
— Ничего, не сегодня, так завтра вернется твоя принцесса, не волнуйся.
— Моя ли? — Спросил я сам у себя и вытащив книгу призыва обратился в пушистого кролика, постоял так посмотрел на удивленного Майора и обратился обратно, разминая восстановившуюся руку. Удобно, остальным месяц потерянную конечность надо растить или умирать чтобы ее восстановить, а мне хватает обычного обращения. Спокойно можно каждый день без рук оставаться.
Я подхватил ведра и направился к пруду.
О, неожиданно, оказывается это умение прокачивается не только когда призванное существо занимается своей профессиональной деятельностью или сражается, но и во время активного отдыха? Это неплохо, хоть какая-то отдача от потраченного бабла.
С водой пришлось повозиться, да и рассчитанная своими размерами на огра баня прогревалась не так уж быстро, поэтому я вновь отправился к пруду, сполз по ступенькам в ледяную воду и начал отмокать: все равно в таком виде в чистую баньку лучше не заходить, провоняет моментально. А тут и помощники нашлись — оранжево-белые карпы, заинтересованно принюхавшись подплыли ко мне обдирая с меня разбухшую слизь.
И почти сразу:
— Ничего себе, что он там такое вытворяет, что мне с него столько опыта падает? Он явно себе не ту профессию выбрал, своим кайлом он никогда так много опыта мне не зарабатывал, даже когда мочил всяких эпичных тварей.
— Да что такое? Чем он таким там занимается извращенец хренов?
Воображение начало рисовать неприличные картинки, одна похабнее другой, и пара лет вынужденного воздержания совсем не помогали их отгонять. Я еще раз выругался и отключил эти сообщения, а то я уже стал жалеть, что не принял приглашение мадам Марго. На этой мысли, я плюнул в воду, отогнал вконец озверевших карпов, обглодавших всю грязь, и теперь так и норовивших отгрызть от меня кусок моей плоти, пошёл греться в баньку. Там уже начало собираться все мужское население нашего дома. Добрыня вкатил в предбанник два бочонка с ледяным квасом и пивом. Калян на тележке приволок необъятный таз с вареными раками. Были они помельче тех, что мы лакомились у подземного озера, но были тоже очень ничего. Рядом с ними под прозрачной крышкой парили шашлыки из оленины, на подносе высилась целая гора нарезанных овощей и свежий ароматный хлеб. Но первым делом в парилку: забраться на верхний полог, впитать в продрогшее тело сухой жар раскаленных камней и запах разогретой древесины. Выкинуть из головы все мысли, слиться с великим Ничто, а затем промчаться по гравийной дорожке и с воплем занырнуть в ледяные воды пруда. Посмотреть в охреневшие глаза карпов, оглушенных падением шести тел в их водоем, вернуться в баню, залить в себя кружку кваса, а затем повторить все по новой несколько раз, чтобы изгнать из своего тела и головы все лишнее. После последнего раза, когда Пофига попросили подбавить парку, а он вместо того, чтобы плеснуть на камни квасом, жахнул по ним потоком пламени, мы стерли с тела обуглившиеся волосы и поняли, что всё — и тело и душа наши абсолютно чисты, обернулись простынями и перебрались в предбанник.
Откинув крышку с парящих шашлыков, я уловил такой божественный аромат, что чуть не захлебнулся потекшей слюной. Зубы впились в оленину, мясной сок потек по губам, в горле зародилось настоящее звериное рычание — я только сейчас понял, на сколько я голоден. Первые пять минут вокруг только и было слышно утробное рычание и смачное чавканье, затем Калян добрался до бочонка с пивом, и мы чокнулись кружками, празднуя возращение домой.
— … а помните, как мы крокодильего бога из его берлоги выманивали? — Пиво настроило на благодушный лад и потянуло на разговоры, — и мы Каляна в крокодилью самку наряжали?
— Да чего там наряжать? Хвост прицепили, глазки накрасили и все. Тот похотливый дейнозух так на него запал, что пока до Каляна полз все слюной там своей залил.
— Ага, а как плакал, когда в самый последний момент тот от него сбежал, мне даже жалко его немного стало.
— Это точно, но уж больно хорошо тот торгаш за божественные крокодильи слезы платил, а нам как раз саван нужно было купить, чтобы Пофига с Мертвой невестой познакомить, вот и пришлось крокодильчика расстроить.
— Да уж, а невеста — любительница молодых мальчиков, тоже не сахар оказалась. Младшой, красавчик, целый час помнится ее домогания терпел, побелел весь от страха, но все равно лепетал что-то, мол всё будет, но только после свадьбы… Я тогда чуть всю церемонию не порушил, когда начал ржать как конь…
— Так ты, тогда моим конем и был: с Майором на пару влезли в шкуру дохлой лошади и… ничего я не лепетал, я твердо все говорил…
— Ага, ага, передразнил Пофига Калян: «М-м-м-ад-дам, м-м-м-ад-дам, н-ну, к-куда вы л-лезете? Д-да, в-все у м-ме-еня уже в-вырос-сло, п-просто у в-вас руки оч-чень х-холодные…»
Все заржали, я от смеха чуть пивом не подавился, пена ударила в мозг полилась через ноздри, забрызгала весь стол перед нами. Все заржали еще сильнее. М-да, пара литров пива легли на наши измучанные организмы не хуже самогона. Но как же классно быть здесь, с ними со всеми….
— Да здоровская была бабулька, жаль ты все же не дотерпел до конца церемонии, замочил свою невестушку, вместе со всеми гостями, а то может нам какие-нибудь дополнительные бонусы достались бы…
— Да, хрен вам, главное пропуск в Тайную Библиотеку получили и все, мне там больше ничего и не надо было.
— Ну, ты это зря, еще бы полчасика и сделали бы там из тебя настоящего мужчину…
Пофиг запихал в себя здоровенный кусок шашлыка, поэтому в ответ ограничился демонстрацией среднего пальца, а Майор уже разлил по новой и переключился на другие воспоминания:
— Были тут, конечно, моменты и не слишком веселые. Помнится, когда мы случайно Повелителя Личей разбудили, а он сразу всех неупокоенных поднял…
— Да, заруба тогда знатная получилась, — поддержал его чавкающий Пофиг, — ведь тот хрен не только кладбища поднял, но и вообще всех мертвяков: утопленников в реках болотах, воинов, полегших на поле боя…
— Вот на одном из таких полей мы и оказались, а там тысяч пять мертвяков поднялось, да таких, что я раньше и не видел половину из них. Тут бы нам и помереть, да на респ отправиться, но, на несчастье, тогда твоя безголовая суженая за нами увязалась, если бы не Эль с Ромом, был бы ты вдовым еще до женитьбы.
При словах о женитьбе я слегка протрезвел, но потом вновь отвлекся на рассказ Майора.
— … в общем, Пофиг думает, что Эль с Ромом и есть та пара из числа эльфов.
Я помотал головой, видимо я отвлекся на мысли о моей эльфийке и пропустил существенную часть разговора.
— Что за пара? Вы их с кем-то путаете, я сегодня узнал, что они постоянные посетители одного веселого местечка в аристократическом районе…
— Да нет, не такая пара, а типа как у орков Остап с Уммра*кеем, или Асторот с Вельзевулом у демонов — неубиваемые хранители рода. А что? Уровней у них не видно, но мы знаем, что им минимум по восемь тысяч лет, и ты бы видел, как они из луков стреляют…
— Видел я, — пробормотал я, пытаясь не уронить враз потяжелевшую голову, — они тогда стрелами трубы от сажи чистили…
— Нет, ты их в бою не видел. Луки как живые, стрелы — лучи света, насквозь пробивающие всех, кто встанет на их пути, один выстрел и вместо тварей горящая просека. Еще выстрел, еще одна…
Голова моя совсем свалилась на грудь, я стал заваливаться на бок, но чьи-то руки подхватили меня, аккуратно дотащили до дома, бросили на широченную двуспальную кровать и ушли, закрыв за собой дверь.
Снилось мне бескрайнее поле, вытоптанное тысячами мертвых ног. Снились зомбаки, неспешными волнами накатывающиеся на десяток ставших спиной к спине воинов. Снились стрелы, что стремительными лучами били во все стороны, выкашивая врагов сотнями, то была битва битв… но досмотреть мне ее не дали. Что-то назойливо мне мешало.
Не знаю, что меня разбудило, но проснулся я уже не один…
Я проснулся и, не открывая глаз, втянул в себя прохладный утренний воздух. Так и есть, он был напоен родным до боли ароматом. Тихое сопение у уха и рука, лежащая у меня на животе, убедили меня в правильности моих первых выводов — я не один.
Я тихо повернулся на другой бок и тихо-тихо завопил:
— Калян! Какого хера!? Ты чего в моей постели забыл! Свалил отсюда быстро! И не дыши на меня, от тебя трындец перегаром несет!
Свои слова я подкрепил пинком в пузо, так что оправдывался полуорк уже с пола.
— Да ты чего? — Калян с трудом выпутался из свалившегося вместе с ним покрывала.
Как я с облегчением успел заметить, и он, и я были облачены в просторные ночнушки, и даже с идиотскими колпаками на головах.
— Меня просто Брумгильда из комнаты выгнала, она в последнее время нервная стала какая-то, сказала, что от меня самогоном невыносимо тащит, — продолжал оправдываться он, бочком продвигаясь к двери, — а у тебя самая широкая, самая большая, мягкая и упругая…
Калян остановился, уставившись на молодого эльфёнка, который уже поднял руку для стука, когда Калян неожиданно открыл перед ним дверь.
Тихий стук в дверь. Точно! Вот что разбудило меня минуту назад.
Побледневший эльфенок молчал, только переводил взгляд с Каляна на меня и обратно.
— Ну, — гаркнули мы хором на него, но он только еще больше побледнел, затравленно пялясь на нависшего над ним полуорка и заикаясь, проблеял что-то типа: «Йя… йя… йя попозже зайду», — после чего шустро умотал в темноту коридора.
Просто великолепно, какого хрена здесь всякие эльфы шастают? А точно, мы же правое крыло под их посольство отдали… я махнул Каляну рукой: уматывай мол, и повалился на кровать. Хорошая кровать, широкая, трехместная и комната не сравнить с той, что у меня была до этого. Поваляться бы здесь еще, но экстремальная побудка выгнала из меня весь сон не хуже пары чашек кофе, так что лучше встать и пойти выпить того самого кофе и начать размышлять о том, что делать дальше. Настроение у меня при этом было не очень, поэтому я за грудки вытащил Пофига из его комнаты и, не обращая внимания на зубную щетку в его руках и гневные брызги зубной пасты (отметил только присутствие на его ушастой голове того же дурацкого колпака), открыл перед ним портал.
— У тебя полчаса, чтобы перетащить все ваше шмотье на склад, а затем спускайся вниз, устроим мозговой штурм, если он у тебя есть, и ты не прячешь что-то другое там, за своим ночным колпаком. И возьми кого-нибудь с собой, сковороду МарьИвановны тебе ни за что одному не утащить.
Пофиг глянул на раскинувшийся перед ним Белый берег и рассеяно кивнул. Наверно раздумывая, почему нельзя было открыть портал прямо из склада, чтобы ему не пришлось таскать не поместившиеся в инвентарь вещи отсюда в подвал, но ответ, как я уже и говорил прост: настроение после того, как нас с Каляном застукал пацан-эльф было не очень. Так что нагадить кому-нибудь с утра пораньше, мне просто необходимо. Тем более, теперь в голове мысли были не о деле, а как я это буду объяснять все Яринке. Если после этого мне еще дадут хоть что-то объяснить. А то, что она все узнает от ушастого ушлепка, я в этом не сомневался.
Весь в тяжких раздумьях я спустился в ресторан, получил от МарьИвановны большую кружку кофе и целую тарелку поджаренного хлеба с растекшимся по нему растаявшим сыром, сел за наш стол. В мое отсутствие его огородили стенами из односторонне прозрачного стекла, так, чтобы мы могли следить за залом, сами оставаясь в невидимости. В кабинке уже завтракал Майор, поэтому, я отбросил мрачные мысли: расскажу ей правду. В конце концов для девчонки она на редкость сообразительная и мозг сильно выносить не любит.
— Где все, — плюхаясь за стол спросил я Майора.
— Сейчас шесть часов утра, сам-то как думаешь, где все? — хмуро буркнул он.
Хм, бурчать на меня сейчас было не надо, но в предложенную им игру можно и поиграть:
— Ну, судя по легкому дрожанию дома, Калян весьма ритмично извиняется перед Брумгильдой за свое вчерашнее недостойное поведение. Добрыня собирается, чтобы пойти отрабатывать наш долг в кузню при Арене. Кстати, неплохое решение на халяву прокачать нашего кузнеца, за такие задания дают немало опыта. Молодожены извинялись друг перед другом до полуночи, поэтому спят без задних ног, МарьИвановна кашеварит, я, не спеша и со смаком, завтракаю, а ты — идешь помогать Пофигу перетаскивать вещи с Белого берега. Телепорт на втором этаже. И поторопись, он скоро закроется!
Вот так вот, счет один — ноль! А не хрен было злить и так злого кланлида.
Майор чертыхнулся, но признал поражение в этой битве, с кряхтением поднялся, столкнувшись в дверях с давешним эльфенком, тот замялся в дверях, так что пришлось на него рявкнуть:
— Ты, чего хотел!?
Но не успел он ответить, как в дверь просунулась ухмыляющаяся рожа вернувшегося Майора:
— Тут к тебе девушка по вызову, из горячо тобой любимого заведения Мадам Марго.
Вид девушки не оставлял никаких сомнений в том, чем она занимается в этом самом заведении, и пялящийся на нее эльфенок нахмурил свой туповатый мозг, складывая в нем два плюс два.
— Хочешь пялится, плати золотой, — щелкнула его ногтем по носу девица и, отодвинув грудью его в сторону, захлопнула перед ним дверь.
— Какой симпатяшка, — поделилась она со мной своими наблюдениями, — и на вас просто замечательный колпак, помнится, мой прадедушка такой любил носить.
Я свел глаза к носу пытаясь разглядеть, что на мне одето, чертыхнулся, сорвал чертов колпак и зашвырнул его в стоящую рядом урну. Внутри нее неожиданно ярко полыхнуло, моментально превращая колпак в пепел. Я ойкнул и зло глянул на лыбящуюся девушку:
— Вы за чем пришли, что вам не спится, на улице рань несусветная.
— Рань? А нет, я как раз домой спать возвращалась, зашла по пути по просьбе мадам Марго.
— Ну и? Я ей все оплатил заранее, — сказал я, с трудом отрывая глаза от чуть ли не вываливающейся из корсета груди посетительницы, и заметив, что она отлично видит мою реакцию, уже прорычал, — никаких претензий я не приму! Если вы перерасходовали средства, то это ваши проблемы!
— Не переживайте, дело как раз в обратном. Дело в том, что ваш… эм-м друг, оказался очень неприхотлив и мадам просит вас… ой, вернее предлагает, оставить его еще на один день. За счет заведения, разумеется.
Хм, просит вас… ой, вернее предлагает?.. за счет заведения?.. Что там такое творится вообще?
Я залез в логи и ойкнул. Последнее из них гласило:
Сообщения шли всю ночь с периодом в пятнадцать — двадцать минут. Что происходит?
Девушка восприняла мое долгое молчание как неуверенность и, теребя шнуровку на корсете, наклонилась ко мне, прошептав:
— Если вам надо помочь принять решение… я могу…
— Э-э-э, нет. Не надо. Если бесплатно, пусть остается.
— Правда? — Просияла девушка, — спасибо!
Вскочила, направляясь к дверям.
— Только, это, — остановил я ее, — вы хоть, иногда, ему спать давайте…
Девушка кивнула и скрылась за дверью, я, отложив завтрак, рванул туда же. Но было поздно, эльф опять сбежал.
— Дрыщ ушастый, небось только и делает, что для королевы своей шпионит. Побежал сейчас докладываться. И майор этот, специально ведь девочкой по вызову эту фифу назвал, чтобы ушастый своими лопухами этот факт не прохлопал. Ла-адно-о: один-один, козел старый! Надо будет отомстить ему как-то поизощренней. Если, конечно, вспомню и, если время будет…, что за жизнь такая пошла? Уже друзьям нагадить некогда! — Пожаловался я остывшему кофе и вгрызся в поджаренный хлеб. Еще пять минут назад теплый с растекающимся сыром он затвердел, покрывшись жирным налетом. Вкупе с холодным кофе, завтрак получился так себе, а самое хреновое, что мне на ум не приходило никаких идей на счет поставленной нам задачи. Одно было только понятно, сами мы эту задачу не осилим. Надо подключать местных тяжеловесов, вот только они предпочитали грызться между собой, не обращая внимания на общего врага.
Майор с Пофигом вернулись, когда я уже догрыз последний бутер и перебрался в сад, любоваться пробивающимся сквозь деревья рассветом.
Они пристроились рядом на лавочке. Помолчали:
— Армагеддец, — наконец бросил Майор, — как там, дай бог памяти, в свитке было написано: сфера в пятьсот метров полного уничтожения всего? Кажется так. Заклинание шестого уровня народа половинчиков. Такая штука как раз нам бы пригодилась в этом деле. Правда если внутри горы его использовать, потом наверняка там все обвалится.
Я помотал головой:
— Ты не видел, пещера там хоть и не высокая, да и шириной не больше ста метров, но длиной, наверное, с километр. Мне кажется, я видел ее край, но только до мифрилового острова мы метров пятьсот топали.
— Да, — подтвердил я, увидев удивленный взгляд Майора, — там посреди пещеры высится островок, похоже, из чистого самородного мифрила. Нам всем, даже кому это не положено, придется в мифрил облачиться, когда пойдем на дело. Он очень хорошо сопротивляется губительным аурам Мора.
— Осталось только надыбать кило двести мифрила, — пробухтел Пофиг, — и найти мастера, который из него доспехи сделает. Добрыне в прошлый раз почти год понадобился, чтобы гранд-кузнецом стать и получить возможность с мифрилом работать. И Армагеддца у нас тоже нет, и связей с половинчиками. Мы за все это время с ними так и не пересеклись. Очень скрытный народ и мочит любого, кто заходит на их территорию, не смотря на уровни и регалии.
— А я, вроде слышал, что гномы с ними как-то общались. Надо их найти и узнать, как они это делали. Но у меня есть идея получше. Можно сказать, гениальная идея: Инферно! Заклинание пятого уровня из магии огня, выжигающее любую пещеру наподобие атомного взрыва.
Услышавший мои слова Пофиг аж поперхнулся своим бутербродом, и начал что-то возмущенно сипеть.
— Ты прожуй сначала, — пожурил я его, — а потом уже восхищайся моим гением.
— Гением? — Наконец, на половину прожевав, наполовину выплюнув бутер, взвился маг, — это я Инферно предлагал. Два раза причем, а ты сам над этим постебался!
— Потому что у тебя дурацкий план был, включающий в себя убийство стада огненных драконов в надежде найти нужное заклинание и в последующей твоей десятилетней прокачке до семисотого уровня. Мой же план прост и гениален. Надо просто купить одноразовый свиток, стоимость которого колеблется от двухсот до трехсот тысяч и бабахнуть им, встав в центре пещеры. А что, в нем изначально заложен уровень гранд-мастера мага огня и… чего ты лыбишься?
— А того я лыблюсь, — проговорил Пофиг, что план твой фуфло полное. Да одноразовые заклинания идут уровня гранда, вот только гранда мага двухсотого уровня. А урон от него идет обратно пропорциональный уровню противника и объему помещения. Так что даже если не учитывать специфику той пещеры и того, что сила магии там съедается аурой, одного взрыва хватит только, чтобы пыль с грибов сбить, да поднять общую температуру на пару-тройку градусов, а тамошние твари даже не почешутся от него. Надо подряд таких взрывов двадцать-тридцать устроить, а может и все пятьдесят, чтобы там тебя серьёзно восприняли.
— Твою ж мать… хотя, знаю я одно местечко, где двадцать бесхозных миллионов валяется, нам и на сотню заклинаний тех денег хватит.
— Не выйдет, такие заклинания, хоть и одноразовые, тоже большая редкость. Вряд ли сейчас на всем континенте есть больше пяти таких свитков.
— Пофиг, для тебя есть спец задание — пойти и утопиться в пруду, порадуй карпиков своей разлагающейся тушкой! Это ж надо было такой план изгадить своими тощими ручонками!
Маг только безразлично пожал плечами и вгрызся в остатки бутерброда.
Помолчали…
— Ладно, план Б тогда, — выдал я минут через пять, — кого из сильных мира сего мы можем привлечь к этому делу?
Все молчали.
— Ну что же вы, будьте культурными, не перебивайте друг друга, давайте по одному. Пофиг, хорош жевать, давай, предлагай.
— Ну… Остап… с Уммра*кеем, возможно. Уммра*кей самый сильный шаман из местных, хотя, когда мы в последний раз виделись они были заняты восстановлением своего народа. Искали уцелевшие рода, ходили к темным на их арену, звали сородичей перебираться на старые земли, сами принимали участие в улучшении демографической ситуации… им сейчас не до нас.
— Остап, это хорошо, я бы с ним с удовольствием повидался, но я имел ввиду товарищей посерьезней: боги, полубоги там, демоны, архангелы, титаны знакомые?
— М-м, — задумался Майор, — единственного известного нам титана, мы того… поломали. Вряд ли в ближайшее тысячелетие он оживет. Архангел Мыхаил местный на нас обижен слегка…
— Я не виноват, — прогундел все еще жующий Пофиг, — нам надо было его помощью заручиться, вот и сели мы в карты играть, на желание, а когда он сказал, что у них принято верить на слово, тут карта мне и поперла…
— Ага, десять раз подряд двадцать одно выпало? Мог бы хоть пару раз для разнообразия двадцать сказать. В общем, он пока не доступен. Про демонов и говорить не стоит. Мы как у Астарота секретаршу украли, так он за нами два месяца свои летучие отряды посылал. Ох и полетали мы тогда на возрождение…
— Точно! Бог Смерти! Вы же для него бабу эту выкрали, у него к вам претензий же не должно быть?
— Не должно, — согласился маг, — но есть. Я же тебе говорил, что эти двое на дело пьяными в зюзю пошли, да еще и догонялись по пути…
— И?
— И, пока я квест богу сдавал, эти два упыря, плащ божественный и посох некромантский у того уперли. Я там чуть на вечно не остался, в этом царстве мертвых, в последний момент телепортом умотал.
— Подумаешь плащ с посохом позаимствовали, — прокашлял Майор, — зачем же так обижаться? Мы же все вернем. Когда-нибудь. Наверное…
Я только закатил глаза.
— Вы хоть кому-то не нагадили в мое отсутствие?
— Конечно, ни одного светлого бога мы не обидели. Почти. Но после того, как мы и для демонов, и для бога смерти задания выполняли, они нас к себе и на пушечный выстрел не подпустят.
— Это просто здорово, хотя я-то этого не делал, может со мной они пообщаются?
— Может быть, только вот, это все же боги, к ним просто так с бутылкой самогонки в гости не завалишься.
— Да ладно, вы тут по щелчку то архидемонов, то архангелов, то Бога Смерти призываете, неужто мы какого-нибудь бога жизни призвать не сможем? А кстати, как это делается?
— Ну, — Майор почесал нос, — находили мы как-то в Затерянной библиотеке свиток, в котором рассказывалось, что в неком островном государстве возвели Великий храм и посвятили его Богу морей и океанов. Так вот на церемонию открытия явился сам Бог. Благословил там всех, осыпал дарами… Правда потом, напившись жертвенного вина, слегка разбушевался и в порыве веселья поднял в океане цунами, и смыл всех жителей острова вместе со своим храмом. А тот, между прочим, был раза в четыре больше герцогского замка.
— Но по факту, подытожил я, — Бог явился. И если его не спаивать, то можно будет поговорить и попросить помощи. Осталось построить церквушку и посвятить ее определенному Богу.
— Великий храм, а не церквушку, а это слишком затратно и по деньгам, и по времени.
— На сколько затратно?
— На столько, что сейчас ни одного Великого Храма нет. Ни у людей, ни у орков, ни у кого.
— Как я уже говорил, я знаю где лежит бесхозного золота на двадцать миллионов…
— Останется найти еще четыре таких места, план храма, десяток бригад мастеров — строителей и можно будет начинать стройку, — закончил за меня Майор.
— Понятно. А альтернатива какая-нибудь есть?
— Не знаю. Может быть, можно найти не занятый храм и посвятить его нужному Богу?
Молчание опять повисло над садом, нарушаемое только стрекотом крыльев райских птичек, да тихим плеском карпов в пруду.
— А что у нас, вообще, здесь с богами? Я, по сути, никого и не знаю.
— Да мы тоже не углублялись в этот вопрос, знаем только, что глава всему Верховный дух — создатель этого мира, но он сам никак в дела этого мира никак не вмешивается, разве что через высших богов. Архидемонов — повелителей недр, архангелов — хранителей неба, Бог Смерти, да Бог Жизни. У них в пантеонах полно всяких богов да божков, отвечающих за какое-нибудь журчание весенних ручьев. Их и богами-то трудно назвать. Даже нынешний Архимаг, по слухам, сильнее и могущественнее многих из них.
— Стоп, что за Архимаг?
— Глава Академии Высшего Волшебства. Правда в последнее время он там редко появляется, все больше сидит у себя в башне, да занимается непонятными экспериментами.
— Ему уже больше трехсот, — влез в разговор Пофиг, — наверно, совсем в маразм впал, хотя, говорят, дюже могучий волшебник был, специализировался на магии земли, очень недооценённое направление, как по моему, но в последние столетия в совершенстве овладел и всеми остальными стихийными магиями, и даже преуспел в изучении магии природы и света. Вот только все это без толку. Отгородился он от всего мира и к нему так просто не добраться.
— Кори, Кори, Кори, какое-то знакомое имя. Где-то я его слышал, но вспомнить не могу. Ладно, это потом, а то, что он у себя в башне заперся, это нормально. Я думаю, что добраться туда все равно легче, чем до верховного бога. А уж у Архимага должны найтись нужные нам заклинания, но, для начала надо финансов раздобыть. Пофиг, ты пока иди, посмотри, что из того, что мы из похода притащили можно в интересные зелья переделать, и, вообще, с нашими уровнями, твои зелья на жизнь и ману — самое то. Глотать зелье, поднимающее миллион хитпоинтов в нашем случае слишком накладно. По сотне комплектов приготовь на первое время, а ты отправляйся в библиотеку, найди там хоть что-нибудь про местных богов и сильных мира сего, кого можно было бы припахать нам в помощь. Хотя, стой, подожди, помоги мне сначала до пруда добраться, надо деньжат на ежедневные расходы надыбать.
… Майор, твою ж, ты чего, как в первый раз?! Рыбак еще называется! А если ты русалку вдруг поймаешь, ты тоже ее так держать будешь? Да не так! За жопу держи меня крепче… а ну-ка стоять, сучок!
Последнее мое обращение относилось не к нашему штатному некроманту, а к гадскому эльфенку, который вырос как из-под земли и теперь блымкал глазами, глядя как я, стоя на хвосте костюма для подводного плавания, сдираю с себя рубаху, а Майор, вцепившись мне в бедра, пытается удержать от падения. Не знаю, как это выглядело со стороны, но впечатлительный пацан вновь побледнел и начал сдавать назад, нащупывая путь к отступлению своей тощей задницей.
Стоять! — Я рванулся к нему, и конечно же тут же растянулся на земле — чертов хвост не дал ступить ни шагу. — Останови его!
Это я крикнул Майору, да куда там? Пока он через меня перепрыгнул, от эльфа и след уже простыл.
— Черт! Ну ты и тормоз!
— Мне, вообще-то, сто пять скоро стукнет, в следующий раз сам за своими мальчиками бегай. А кто это, кстати, был?
— Да не знаю, заявляется каждый раз в самый неподходящий момент, с утра меня с Каляном в постели застукал… мне кажется это шпион, вынюхивает тут что-то для королевы своей. Если кто его увидит, пусть вяжет и волочет пред мои ясные очи.
Я полежал, глядя на Майора снизу вверх.
— Ну ты так и будешь смотреть, или поднимешь меня на хвост, наконец?
— А чего ты вообще с хвоста начал одеваться, если даже стоять на нем не можешь?
— Не знаю, привычка, наверное, привык я как-то сначала трусы одевать, а потом уже пальто натягивать. Вам, эксгибиционистам, этого, конечно, не понять! Не смотри так, давай, подтащи меня к воде, я прямо там переоденусь. И подожди меня, я вернусь через минуту.
Вода булькнула, принимая мое тело. Я залез в инвентарь, быстро раскидав части костюма по слотам, так как телепорт я собираюсь открывать в воду, то и вход я хотел сделать в воде, чтобы избежать фонтана воды, бьющей с той стороны.
Никакого фонтана не было. Не потому, что все это было проделано в воде, а потому, что это был односторонний телепорт, а не телепортационные врата, о чем я вспомнил только, когда проплыл сквозь него и не обнаружил у себя за спиной никакого намека на дверь в наш сад. Ну и ладно, я им больше и не собирался пользоваться. Я глянул вокруг. Да, я там, где и надо, вон и здание банка виднеется в мутной воде. Вот только мертвяков, во множестве лежащих на дне в прошлое мое посещение, видно не было. Неужели так все и остались внутри здания, после того как я оттуда уплыл? Это было бы не очень хорошо, работать в заполненном мертвяками здании будет не слишком сподручно. Да и Кракена не видно, а я для него трехлитровую банку уже приготовил, твердо решив перевезти его в наш пруд и вырастить из него надежного охранника нашей недвижимости. Однако и его тоже не было. Я аккуратно заглянул свозь выбитую дверь. Тишина. Ну, и ладно, главное, что гора золота на месте и, кажется, она стала еще больше, чем прежде. Я выбрал самый дешевый десятиминутный свиток телепортационных врат и открыл их под кучей драгоценных кругляшей. Та моментально просела и стала быстро рушится, утекая золотым дождем в наш пруд. Я подплыл ближе, хвостом сметая не попавшие в зону действия телепорта золотые в окно портала. Это оказалось не слишком удобно, пришлось вспомнить свою профу и взяться за лопату. Оказалось, что золото грузить гораздо веселее, чем копаться в грязи. Остатки денег я одним прикосновением отправил себе в сумку. Огляделся, но кроме ила и грязи на полу в помещении ничего не осталось.
— Ну, и как все прошло? — таким вопросом встретил меня Майор, когда я проплыл сквозь портал и вынырнул уже у нас в саду.
— На удивление спокойно, — отплевывая воду сознался я, — спокойно и скучно.
— Правда? А чё у тебя тогда там за спиной?
Я человек опытный, поэтому смотреть чё там у меня за спиной я не стал, а одним рывком выскочил на землю и оглянулся только когда, грязно ругаясь на неудобный хвост отскакал от пруда на пяток метров. Как оказалось, мой забег на четвереньках был проведен не зря. Пяток черных трехметровых щупалец, метнувшихся из воды мне вслед, теперь потихоньку стекали обратно в пруд, а вместо них над поверхностью показалась макушка злобного головоногого и пара недобрых глаз уставилась на меня.
— Говард! Твою мать! Какого хрена ты такой здоровый, и откуда ты тут взялся!?
— Говард?! Что за Говард!? — Нервно поинтересовался отважно прячущийся у меня за спиной Майор.
Сто пять лет ему, ага, как же, как надо так он любого из нас обгонит.
— Сам не видишь, что ли, это Кракен, он наше золото там, в банке охранял от чужого посягательства. А теперь здесь… черт! Золото там на дне пруда, как нам теперь его оттуда забрать?
— А зачем ты его сюда приволок, вообще?
— Никого я не тащил, там кроме золота ничего не было, не мог же он под ним спрятаться…
Мой осторожный шаг к пруду был прерван метнувшимся ко мне щупальцем Кракена. Щупальце, естественно, не дотянулось. Раздражённый Кракен плюнул в нас струей воды, и ушел на глубину.
— Нормально ты за деньгами слетал, — утираясь, произнес Майор, — действительно на удивление спокойно. Спокойно и скучно. Хорошо, что он на берег не смог вылезти, вот было бы здорово…
Не успел он договорить, как из воды показалась облепленная илом рука мертвеца и вцепившись в прибрежную траву, начала вытягивать мертвое тело на берег.
— Сука! А это что еще такое?!
— Похоже, — икнул я, — я на дом халтурку нам взял.
— Пофиг, внимательнее! Не отвлекайся! Ты их как следует не прожарил еще! С другой, с другой стороны смотри! Калян! Что ж ты так тормозишь сегодня? Режь быстрее! Как не режется? Так, конечно, это же ребра, возьми топор и врежь хорошенько! Чего вас всех учить надо? Майор, зомби у тебя чего простаивает? Пусть мне поможет, я здесь один не справляюсь!
Полыхнуло, бок мне обожгли раскалённые капли.
— Пофиг, твою мать! Следи за своим огнем! — Я уронил стол, который мы тащили вместе с Майоровским зомби и потер обожжённый бок, на который брызнули капли раскалённого жира от жарящихся шашлыков.
— Калян, ну что ты там? Шашлыки почти готовы, где свиные ребрышки? Давай, укладывай их на решётку. Аля, насаживай на шампуры еще одну порцию, сейчас Добрыня голодный с работы вернется, его одной порцией не накормить!
Альдия выпустила очередную стрелу, отложила лук и начала насаживать на шампур мясо, перемежая его нарезанными колечками луком и помидорами. Из задней двери ресторана вышла МарьИвановна. Она принесла из ресторана поднос с разнообразными соусами. Отпихнув ползущую в ее сторону руку мертвяка, она поставила поднос на стол, рядом уложила толстый пучок черемши и молодого зеленого лука с крепенькими, белеющими в наступающих сумерках луковками, насыпала горку зелени. Вытащила из рюкзака тяжеленую связку копченых лещей и бросила ее недовольно наблюдающему за нашими приготовлениями Кракену. Несмотря на недобрый взгляд, связку он поймал легко и начал отрывать по одному лещу, с удовольствием запихивая рыбины себе в пасть. Калян перешагнул через половинку мертвяка, на одной руке пытающегося подползти ко мне, и начал расставлять у стола принесенные стулья. Я вызвал рядом с ним ледяного гобота, разбежался и проскользив по разом обледеневшей дорожке, перехватил у Майора тяжелый кувшин с морсом и с удовольствием присосался к нему, пока не опорожнил его на треть. М-да, после десяти часов бесконечных сражений, пить хотелось зверски. Хотя… хотя кого я обманываю? Пить хотелось из-за кучи жирной, соленой селедки, что мы ели на обед, под молодую отварную картошечку, щедро залитую маслом и посыпанную мелко нарубленной зеленью. Я передал кувшин Олдригу, который как раз прибил мертвяка к земле парой кинжалов и теперь требовательно тянул руки к кувшину. Ну да, ему-то как раз пришлось попотеть больше остальных, разделывая вылавливаемых нами из пруда мертвяков на части. Вначале было нелегко, хотя плавали костяки с трудом, не сильно отличаясь в этом от того пресловутого топора из поговорки, но поднатужившись они все вместе смогли сделать из себя передвижную лестницу, по которой наверх поползли неугомонные поросшие илом и водорослями скелеты. Уровень у них был приличный, так что нам пришлось тихими воплями (тихими, потому что козел Ванденбрук не соврал и поставил вокруг нашего дома несколько усиленных постов стражи, и мы не хотели, чтобы они узнали о прорыве нежити в центре города) собирать во дворе всех сокланов и совместно противостоять неожиданному нашествию. Начавшиеся после этого визги, вой, рев и всполохи огня пришлось замаскировать запуском фейерверков, коих у нас на складе оказалось великое множество. Фейерверки днем выглядят так себе, но главное остальной шум они заглушили. На перехват направившимся в нашу сторону стражам мы отправили Каляна, который предложил им в честь праздника взятия Бастилии выпить с нами по паре чашек крепкого, ароматного, сладкого… самогона. При этом очень громко пообещав первым же делом, не рассказывать об этом господину Ванденбруку. После упоминания имени управляющего, те сбежали так быстро, что даже поздравить нас с праздником не успели. А мы в это время угомонили первого мертвяка, Майор призвал зомби, мы с Пофигом заморозили воду в пруду, вместе с вылезающим оттуда вторым мертвяком и с этого момента все пошло на лад. Зайдя за спину врага, Олдриг начал шинковать его кинжалами, в то время как Майоровский зомби лупцевал его спереди. Разочек мертвякам снизу удалось пробить тонкий лед и утащить нашего рогу под воду, но возродившись в доме он через минуту уже был с нами и продолжил свое дело. И совсем скоро мертвяков стало слишком мало, чтобы собрать тридцатиметровую пирамиду и их наступление захлебнулось. Но к тому времени мы уже втянулись в процесс, да и к тому же, их все равно нельзя было оставлять около нашего дома, не упокоив. Поэтому мы, отвлекая малыша Кракена связками рыбы, занялись другой рыбалкой, с помощью каната вытаскивая мертвяков по одному наружу. Стоило им показаться из воды, как рядом возникал ледяной гобот и вмораживал врага в поверхность пруда. Дальше за дело брались дистанционщики, разбирая его, прямо не вставая с шезлонгов и призванные для этого дела петы. Потом труп развеивался, лед растапливался потоком огня и все начиналось по новой. К вечеру мы уже почти закончили, добивая последнюю пару, заодно готовясь к ужину. Опыта накапало достаточно чтобы взять семьдесят четвертый уровень. В луте оказалось еще немного золота и куча ржавого железа. К тому времени, как с задания вернулся Добрыня, сад был вычищен и ничего уже не напоминало о том, что здесь произошло. Правда ему не стоило прямо из телепорта, не раздеваясь, нырять в пруд. Хотя его можно понять, проведя целый день в раскалённой кузне, по-быстренькому охладиться, это естественное желание. Получившееся из этого зрелище было занимательным: брызги, вопли, поминание матери какого-то Пахана (хотя, при чем тут он никак не пойму), но, признаемся честно, если бы он так не торопился, сейчас ему не надо было бы нервно глотать коньяк, недоверчиво трогая на лице бордовые следы от присосок, а нам бросать притворно-возмущенные взгляды на всплывшего Кракена, из чьих щупалец мы только что вырвали охреневшего от такой теплой встречи кузнеца. Не на такую встречу он надеялся, после целого дня махания кувалдой на благо клана. Пришлось к коньяку добавить таз парящего плова и два десятка жареных свиных ребрышек. Под его голодное урчание мы жевали сами и слушали доклад Майора, которого мы днем отпускали для посещения библиотеки.
Оказалось, что рассказывать почти нечего. Как и обещал Ванденбрук, в библиотеку его не пустили, зато спустили на него всех собак в виде двух троек патрульных, от которых пришлось уходить телепортом. Остальное время он провел в парке, греясь на солнышке и играя в шахматы с местными пенсионерами.
На мой недоуменный взгляд он только хмыкнул:
— Ладно, ладно, я не только играл, но и порасспрашивал их о том, о сем.
— Давай конкретнее: об этом твоем о том, о сем.
— Конкретнее? Конкретнее узнал о испытании, которое надо пройти, чтобы попасть в башню к архимагу.
— А вот это интересно, — я даже перестал жевать, — и что там?
— Ничего интересного, наоборот все довольно банально — надо пройти три испытания: огонь, воду и медные трубы. Что это значит не спрашивай, судя по всему, каждый раз там все по-разному, но самое главное в конце — тебе задают вопрос, а потом посылают на куй.
— В каком смысле? — От удивления я даже перестал жевать.
— В самом обычном, трехбуквенном. Не знаю, что там за вопрос, но никто на него правильно еще не ответил. После чего, в зависимости от назойливости гостя, его или телепортируют домой или в озеро кипящей магмы. Пару раз, говорят, испытуемого будто невидимый великан под зад пинал. Так их останки потом в километре от башни находили, после чего поток желающих пообщаться с архимагом практически иссяк.
— А где можно найти этого доброго дедушку?
— У него свой совсем небольшой островок, который находится всего в полукилометре от Вребра. Вребр, — пояснил Майор, видя вопрос на моем лице, — это остров, на котором находится людская столица. Но добраться до этого островка можно только по обнажившемуся дну океана в Ночь Большого Отлива. Та бывает примерно два раза в месяц, когда все три луны выстраиваются на горизонте практически в одну линию.
— И…
— И это будет завтра, — предвосхищая мой вопрос ответил Майор, — отлив начнется в час ночи, к четырем он станет максимальным. Тогда и можно будет пройти к острову архимага. Вребр у нас практически весь открыт, если телепортнемся в три, к четырем вполне успеем дойти до нужного места.
— Твою ж! Опять поспать нормально не удастся! Пофиг, что там у нас с зельями? Как я понял, противостоять нам будет огонь, вода и медные трубы. Нам нужно все, что можно для противостояния им.
— А что значит медные трубы? Не возгордиться, остаться смиренным? По-моему, от зазнайства элексиров не бывает.
Мы глянули на Майора, но тот только пожал плечами:
— Я знаю не больше вашего, может это как-то связано с противостоянием ментальному воздействию?
— Брумгильда, — обратился я к смачно обгрызающей ребрышки девушке, — нас нынче не пускают ни в одно государственное учреждение. Не сходишь до гильдии алхимиков и зачарователей? Нам нужны свитки и зелья для завтрашнего похода. Пофиг тебе напишет список всего необходимого, возьми в пятерном размере, Калян тебя через телепорт свозит. А на обратном пути можете заскочить в магазин, он тебе пару шляпок купит.
Дождавшись кивка Брумгильды, я отправил мага срочно писать список, а сам скинул полуорку пятьдесят тысяч. Их за глаза должно было хватить на все. Раздав распоряжения, я с удовольствием макнул кусок шашлыка в соус и выругался.
— Черт! Мне нужно оружие. Наподобие той глефы, что я когда-то делал. Чтобы урон был завязан на ловкость. Ну, твою жеж, мать! Если я сейчас его начну делать, то только к отъезду успею закончить. Екарный бабай! Добрыня, мне нужно выковать длинное, тонкое лезвие для глефы. Кто-нибудь знает, перья птицы Рух у нас еще остались? А…
— Подожди, ты, не бухти, — проворчал Добрыня, — было у меня что-то из старых поделок, как раз на ловкость.
Огр поднялся, зашел в кузню и через пару минут вернулся с оружием в руках: на вид это была длинная, чуть изогнутая шпага не шпага, сабля не сабля, а что-то среднее между ними. Лезвие больше походило на тонкий самурайский меч, но гарда была другой, защищая всю кисть.
Называлась она все же шпагой и урон от нее был равен удвоенному количеству очков ловкости. Рукоять сидела в руке как влитая и я удовлетворенно повесил ее на пояс, вложив в принесенные Добрыней ножны. Легкая и удобная штука, я с ней прямо как настоящий д’Артаньян! Думаю, она мне очень понравится!
— Чертова хреновина! — я с трудом вырвал застрявшие ножны из колючего куста, и тут же, отвлекшись на это, чуть не свалился, запнувшись за торчащий из земли корень.
Стояла глубокая ночь, когда мы телепортировались на столичный остров, и висевшие над самым горизонтом луны нисколько не разгоняли окружающую нас тьму. Высадились мы на дороге, по которой моим сокланам как-то пришлось попутешествовать, но остальной наш путь пролегал через лес и огонек, мечущийся над головой Пофига, казалось ничего не освещал, а только углублял и так непроглядные тени, и волочащийся по земле кончик чертовой сабли нисколько мне не помогал. За сто метров пути он сто пятьдесят раз застрял в кустах, цеплялся за ветки, за корни.
— Как эту хреновину, вообще, носить надо?! — Злобно прошипел я, въехав вырванным из куста кончиком сабли Пофигу по ноге.
— Ты себя д’Артаньяном что ли вообразил? Носи ее в сумке и все, задолбал уже.
— Ага, в сумке, а если кто-то нападет?
— Здесь нет опасных животных, — сказал Пофиг и уточнил, — кроме тебя. Да и то, ты — так себе опасность. Не бойся если что, я тебя защищу.
Остальные, недовольные ночной прогулкой, тоже что-то заворчали, тихо костеря меня разными нехорошими словами. Как будто это я виноват, что здесь отлив ночью происходит.
И этот тоже: защитит он, как же, дождёшься от него. Я снял саблю с пояса и на ходу перевесил ее за спину: так она при каждом шаге долбила по ногам, но хотя бы перестала цепляться за все подряд. Под ногами тут же захлюпало и в воздух поднялся целый рой комаров. Оказалось, что мы забрели в мелкое болотце, и нам пришлось полчаса месить грязь, утопая в нем по колено. При первой же попытке вырвать ногу из топи, я угодил лицом в здоровенную паутину, растянутую между двух чахлых деревцев, торчащих из топи: та противно облепила лицо, а здоровенный черный паук, недовольный разрушением своего дома, злобно зыркнул на меня восьмью алыми глазками и плюнул в меня ядовитый слюной — глаз обожгло будто кислотой. Я рванулся к нему, но завязшие ноги никуда не пошли, и я завалился в грязь, отчетливо при этом услышав гаденькое хихиканье паука. Резко вскочил на ноги выхватил саблю… и она не выхватилась. Длины рук не хватило, чтобы вытащить ее из-за спины. Пришлось, рассекая пальцы в кровь, перебирать по лезвию руками вытаскивать его из ножен. Паук снисходительно посмотрел на этот процесс, плюнул мне во второй глаз и шустро спрятался за стволом дерева… Очнулся я только через пару минут, когда от дерева осталась лишь кучка мелко порубленных дров.
— Пахан, пошли, а то если с каждым деревом на пути сражаться, мы только к следующему отливу успеем.
На верхушку кучи дров вылез ненавистный паук, встал на задние лапки, а одной передней резко ударил себя по сгибу второй, в древнем жесте… глубокого уважения к сопернику.
В этот раз я остановился, когда от дерева осталась только россыпь древесной трухи.
— … с испытанием медными трубами, у нас будут явные проблемы, — произнес какой-то умник, но, когда я к ним обернулся, все делали вид, что с интересом рассматривают звездное небо.
— Ну-ка, быстренько перестали умничать и призвали своих петов!
Как только сонная стая дятлов появилась перед нами, я ткнул пальцем в древесную труху, из-под которой робко сверкали глазки паука и скомандовал: «Фас!»
Развернулся и, яростно вырывая ноги из болотной жижи, побрел вперед, с удовольствием прислушиваясь к предсмертным воплям паука.
— Пахан, нам в другую сторону, океан там.
— Я знаю, — разворачиваясь проскрипел зубами я, — просто я разбег хотел взять, чтобы это чертово болото побыстрее пройти!
К счастью, болото оказалось совсем не большим, а посланные вперед петы разогнали перед нами всю живность, особенно сосредоточившись на гадских пауках. В итоге, преодолев болото, все они посерели от облепившей их паутины и выглядели не очень счастливыми. Встретившие нас на выходе из болота заросли колючего кустарника, тоже никому из нас не прибавили хорошего настроения: через десять минут продирания сквозь них, стало понятно, что они к тому же все увиты ядовитым плющом, вызывающим на коже ожоги и высыпания как при сильнейшей аллергии. В общем, через час, когда мы вышли на берег океана, мы были в самом подходящем расположении духа, чтобы убивать. Нет, естественно, сначала почесаться, а потом уж убивать. Даже дятлы, не смотря на свой панцирь из плотных перьев, чесались как шелудивые псы. И нам не было никакого дела на открывшийся перед нами вид, а посмотреть там было на что: воды океана отошли от берега, обнажив дно, усыпанное тысячей луж, блестевших в звездном свете словно тысяча призрачных зеркал. Заросли кораллов, словно череда причудливых замков были разбросаны там и тут. Деловито снующие туда-сюда крабы и огромные медлительные морские звезды, на спинах которых полыхали разнообразные люминесцентные узоры. На каменистом пляже образовался разрыв, образованный нанесенным волнами песком. Эта песчаная коса, извилистой тропой, тянулась почти от самого леса и до возвышающегося невдалеке острова.
Когда ритуал почесывания, пройдя три полных круга подошел к концу и пляж перестали оглашать счастливые стоны, к этой самой косе уже потихоньку начала возвращаться вода. От моего гневного вопля она слегка замедлилась, но течь не перестала. Пришлось командовать уже своим, и мы рванули. Пять фигур (имеющих хоть какое-то отношение к магии) и их пять жутко недовольных не выспавшихся дятлов, парящих у них над головами. Мы, наверное, неплохо бы смотрелись в боевике, да еще и в замедленной съемке, ибо очень скоро стала происходить всякая хрень. Первым делом перед нами высветилась надпись:
— Готов, блин, готов, я уже познал, что ненавижу тебя, чертов старикашка, дай только до тебя добраться, я тебе все панталоны ядовитым плющом забью!
Наш ответ приняли, после чего природа будто забыла, что отлив должен быть еще несколько часов. Заструилась меж камней вода, подступая все ближе к песочной косе. Вода, больше похожая на ожившее расплавленное серебро ударила в песок, вздымаясь и опадая хищными бурунами. Мы неслись меж ними по расползающемуся песку, с недоверием поглядывая на подступающую воду. До острова было не так уж и далеко, но та подступала уж больно быстро. Стало сразу понятно, что посуху мы весь путь пройти не успеем. И верно, вдалеке уже стали видны места, где расплавленное серебро начало перехлестывать через песчаную косу. Мы ускорились еще, как вдруг летящие над нами дятлы клином ушли в сторону, врезавшись в метнувшуюся им на встречу волну, принявшую вид оскалившей зубы акулы.
— Осторожнее!
Еще одна волна поднялась человеческим торсом и стегнула водяным бичом Майора. Тот, не останавливаясь, принял удар на щит праха, покачнулся, но с шага на сбился. В следующее мгновение на нас легли наложенные Пофигом щиты от магии воды. Стало поспокойнее, те снимали больше девяносто процентов урона от магии этой стихии. Как оказалось, успокаивался я напрасно. Ударивший в бок водяной бич, может и не нанес большого урона, но отшвырнул меня в сторону, прямо в воды наступающего прилива. Взметнулись прозрачные щупальца, пытаясь обвить мои ноги, но я успел отсечь их ударом шпаги, а на начавшего подниматься из воды призрачного головоногого навалились похожие на мокрых куриц петы. Во все стороны полетели куски водянистой плоти и пены, а я выскочил на косу и рванул дальше. За те секунды, что я был занят, окружение разительно изменилось. Вода перестала медленно подниматься, вздыбившись многочисленными прозрачными фигурами, выстроившимися вдоль нашей тропы. Они били бичами, щупальцами и ледяными копьями. Мы тоже не оставались безучастными, правда почти у всех вклад в дальнейшее продвижение состоял из быстрой работы ногами и матерных скороговорок, выдаваемых без перерыва. Исключением стал только маг, сейчас отдувающийся за нас всех. Сначала это были потоки пламени, бьющие в появляющиеся из воды фигуры, а затем, когда тех стало слишком много, он стал ставить огненные стены прямо по двум сторонам тропы медленно раздвигая их в стороны. Вскоре мы уже бежали по огненному коридору, сквозь стены которого то и дело пробивались струи кипящей воды и пара. Правда мы не пробежали и половины, когда их сдерживающая сила перестала действовать. Первой была акула: ее прозрачный силуэт выпрыгнул с одной стороны песчаной косы, пробил огненную стену, сомкнул челюсти на теле Майора и нырнул вместе с ним в другую стену. Стена по щелчку пальцев мага сразу погасла, и нам открылось незабываемое зрелище: вода, приняв разнообразные формы рвала нашего некроманта на куски. И водный щит не помогал, ведь урон проходил физический, а не магический. В этом я убедился, стоило мне вступить в воду: невидимые челюсти вцепились мне в ногу, окрасив ее моей кровью. Я рубанул по воде шпагой и, как ни странно, это помогло, челюсти разжались. Вокруг Майора вода бурлила и пенилась, будто вокруг антилопы, разрываемой толпой аллигаторов. Там вода тоже потемнела от пролитой крови, но некромант еще держался. Вновь включившийся Щит Праха стойко держался, щедро отдавая свои хитпоинты, вместо очков жизни хозяина. Рядом с ним в воду врезались один за другим четыре файербола, поднимая тучу брызг и пара. Бурление вокруг тела некра сразу резко поутихло. Я схватил его за плечо, рывком вздергивая его на ноги и разрубая щупальце, обвившее его горло. Потом опять был бег, океан поднялся еще выше, песчаная коса превратилась в редкую череду островков, едва высящихся над бурлящим морем. Пофиг бежал впереди, изображая из себя гвардейский реактивный миномёт «Катюша», с двух рук стреляя файерболами в подступившее к нашим ногам море. Призрачные тела рвало на куски, они растекались, а через некоторое время собирались в фигуры вновь, но уже у нас за спиной, так как мы мчались не останавливались ни на миг. Однако, когда до конца осталось около трети пути и этот способ передвижения приказал долго жить. Вода поднялась нам по колено и ни о каком беге речь уже не могла идти, мы брели, вспенивая воду, а вокруг нас крутились сотни водяных духов. Я попробовал не разу до этого не использованное умение, полученное мной после приручения Зёмы — Вызов Малого элементаля. Шанс на это был приличный, но в этот раз не сработал, как и вызов самого Зёмы. Зато Земляной вал послушно вырвался из воды, послужив нам волнолрезом, о который разбились несущиеся на нас прозрачные твари, и мостом, позволив посуху перебраться через особо глубокий участок, до последнего торчащего из воды островка. Теперь в обе стороны было только бурлящее море, но до нужного острова осталась какая-то сотня метров.
— Напалм! — Скомандовал я, и в руках у всех появились увесистые бутыли с темной маслянистой жидкостью. Конечно, это был не напалм, но по свойствам весьма на него походила: вспыхивая в воздухе, она не гасла и в воде, давая небывалый жар. Рецепт этой жижи хранился гильдией Алхимиков пуще королевских регалий, по крайней мере, так говорил Пофиг, трижды безуспешно организовывавший налеты на ее столичное отделение. Из этого ничего тогда не вышло, и нам пришлось отвалить по тысяче золотых за каждую бутыль. Цена просто грабительская, но сейчас они нам пригодились.
Я сорвал с горлышка печать и швырнул бутыль вперед. Он пролетел с десяток метров, а затем взорвался ослепительным огненным дождем. Поток огненных струй рухнул в воду, растекаясь по дну и начиная гореть все сильнее и сильнее. Небывалое зрелище и действенное, все враги в пределе пяти метров от хлещущего из-под воды огня растекались, переставая существовать. Мы воспользовались этим и побрели вперед прямо по границе кипящей воды. Из-за моей спины вылетел еще один бутыль, зажигая в воде еще один костер. На третьем противник опять приноровился к изменившимся обстоятельствам. Теперь они на миг выпрыгивали из воды на безопасном от нас расстоянии и швыряли в нас ледяные копья. Урон от них был не слишком большой, но вот кинетическая энергия броска впечатляла. Она буквально сбивала с ног, швыряя наши тела в сторону бушующего подводного огня, в бурлящую от жара воду. Пара таких погружений, и мы сваримся заживо будто раки.
Пришлось и туда бросить пару бутылей с зажигательной смесью, вновь образуя коридор безопасности. Огонь горел ярко, хорошо освещая путь, однако совсем скоро оказалось, что они не единственные источники освещения. Все дно, до самого берега покрылось светящимися пятнами. Сначала они были тусклыми, но с каждой секундой разгорались все сильнее. Отгадывать, что это такое нам было некогда, да нам и не пришлось. Землю основательно тряхнуло, одно из пятен ярко вспыхнуло и в небо ударил гейзер расплавленной магмы, перемешанной с быстро испаряющейся водой. Ударил порыв ветра, разгоняя взметнувшееся облако пара над водой. Видимость сразу стала хуже, это я понял, как только вынырнул из воды, куда нас швырнуло взрывной волной. Над головами, отчаянно вопя, пронеслась тройка оставшихся в живых дятлов и тут же за их спинами снова рвануло, вновь швыряя меня в воду. Упав, я сначала подумал, что наступило утро и лучи взошедшего солнца осветили подо мной песчаную косу, но потом до меня дошло, что я оказался на одном из этих пятен, которое очень быстро начало разгораться.
— Бежим! — Завопил я, вскакивая из воды, и успел пробежать целых три шага, когда сзади рвануло. Пятую точку зверски обожгло кипятком, а затем я еще получил по ней пинок, будто тягловая лошадь лягнула, и я с воплем радости взвился в воздух. Подлетел невысоко, метров на десять и уже оттуда увидел мчащуюся к берегу четверку сокланов. Я произвел небольшую поправку на ветер, пару раз по птичьи взмахнул руками и спланировал точно на голову одного из них. От удара я потерял ориентацию в пространстве, дар речи и небольшой кусочек языка, откушенного при падении. Поэтому, когда меня вздернули на ноги я только и смог, что показать руками в разные стороны, и прошепелявить что-то вроде: «Тута неся!»
Куда туда я и сам не знал, но во время полета я не только умудрился найти сокланов, но и смог засечь пару неприятных силуэтов, поднимающихся из воды совсем недалеко от берега. Походили они на пауков на очень длинных ножках, но от взрывов и кипящей воды поднялся такой туман, что дальше трех метров ничего видно не было. Хотя, если судить по карте, то становится понятным, что эти твари поднялись с двух сторон от тропы, и нам по любому придется проходить между ними.
— Дафтали напалм и фа мной! А нет, нам ф дукую фторону!
Я сориентировался по мини карте и, далеко огибая разгорающиеся пятна на дне, побрел к заветному острову.
Альдия подозвала своего пета, единственного уцелевшего из всех, и послала его вверх, разведывать дорогу, но было уже поздновато. Взрыв гейзера осветил туман и тень гигантского паука, шустро перебирающего лапами в нашу сторону. Тело его было относительно небольшим, а вот ноги достигали метров десяти длиной, имели три сочленения и заканчивались остриями, будто жала копий. Они глухо ударяли о камни, глубоко вонзались в рыхлый песок и в нас. Вернее, в одного из нас — в Майора. Невезучий он какой-то сегодня, наверно потому, что кланлиду вчера нагадил вот и случилась с ним практически моментальная карма. Нога ударила его в грудь, легко пробила уже изъеденный Щит праха и, пробив все тело насквозь, прибила его к земле. Практически моментальная смерть. Нас она слегка разозлила и сразу два бутыля с напалмом полетело в высоко висящее над водой тело. Я еле успел отпрыгнуть в сторону, когда содержимое бутылей вспыхнуло, заливая все вокруг пламенным дождем. Многое упало в воду, но все же большая часть угадила в цель, моментально превращая монстра в ходячий костер. Тварь пронзительно заверещала, судорожно забила ногами, и рванула куда-то вбок на всем ходу врезавшись во вторую такую же тварь. Они, ломая ноги, повалились в воду, но тут же взлетели вверх, подброшенные взрывом гейзера. Упали они уже вареными, но желающих попробовать их на вкус не нашлось. Все без приказа погребли вперед, туда, где совсем недавно горящее тело монстра осветило берег острова. Еще два бутыля, брошенные в стороны, расчистили нам путь, и хоть последние десять метров нам пришлось преодолеть вплавь, уже очень скоро ноги вновь нащупали дно. Сзади пылало все сильнее, множество многосуставчатых теней легли на берег перед нами, а затем рвануло так, что нас буквально вышвырнуло на прибрежные камни.
Стыковка с каменистым берегом вышла на редкость жесткой. Изъеденная ядом, обожжённая, израненная кожа, полыхнула вспышкой нестерпимой боли, а через секунду, что-то зверски ударило мне в спину, затем с головой накрыло бушующим потоком воды, который потащил меня обратно вниз в воду. Обваренные пальцы, цеплялись за шершавые камни оставляя на них кусочки кожи, то и дело соскальзывали, но в конце концов я остановился. Вода схлынула, налетевший ветерок отнес туман в сторону, и перед нашими выпученными глазами открылся совершенно мирный пейзаж: вода, покрытая легкой рябью, лежащие на мели вареные крабы, и начинающее светлеть на востоке небо. О том, что только что здесь происходило напоминали только то здесь, то там торчащие из воды ноги гигантских пауков, которых как оказалось, было гораздо больше двух, да наши измученные тела на черных камнях пляжа. Вскоре они начали шевелиться… Тела, а не ноги пауков, что, наверное, и к лучшему. Имей пауки глупость остаться в живых, сейчас они у меня простым расчленением не отделались бы. По пляжу прокатился дружный стон, забренчали пузырьки с эликсирами.
— Черт, мне этот паучара чуть ногу насквозь не проткнул, рассек мясо прямо до кости, на меня дебаф повесили — сильное кровотечение, чуть кони не двинул, еле кровь остановил в последний момент.
Я жалобы Пофига не слушал, мне и самому было хреновато: всю спину обварило кипятком; жопа, наверняка, красная как у бабуина. Я лежал, стараясь даже не шевелиться, ожидая, пока элексир жизни слегка подлатает мою тушку…
— А-а-а-а-а-а! — Острейшая боль пронзила мою пятую точку, будто кто-то засадил по обваренной заднице тяжелым ботинком.
Я вскочил на ноги, готовый жестоко и с выдумкой убивать идиота, сотворившего это, но рядом никого не было. Все еще валялись на камнях не в силах пошевелиться.
— Твою ж! — в этот раз это была пощечина, влепленная мне невидимой, но при этом довольно жесткой рукой.
Я схватился за щеку, подхватил с земли выроненную шпагу и закружился вокруг себя, выискивая нападающего.
— Кто здесь?!
Вместо ответа последовал еще один пинок по заднице, а перед глазами замелькал лог:
— Чего? — Не понял я, — а это что тогда было? — Спросил я невидимого вопрошающего, тыча пальцем в воду.
Ответом мне была еще одна пощечина и повторение лога о предстоящем испытании.
Я несколько раз шпагой рубанул воздух перед собой, однако воздух истекать кровью отказался.
— Ай! Мои ребра! — Взвыла Альдия.
— Сук! — поддержал ее Калян, — мне кто-то по голени только что лягнул!
Пофиг ничего не говорил, ибо голова его моталась из стороны в сторону, будто его лупцевал взбесившийся боксер.
— Ладно, ладно! — Я вновь выбрал да.
Появилась новая запись, и очередной пинок направил меня в нужную сторону. Там, на отвесной скале началось движение: здоровенный валун откатился в сторону, открывая пламенеющий зев в пещеру.
— Опять эти унылые замкнутые помещения, как же они мне надоели, — заныл я, но деваться было некуда, и мы, пригнувшись побрели по тоннелю.
— Унылые и замкнутые говоришь, — гундося, проворчал Пофиг пять минут спустя, яростно вытирая с лица останки Каляна.
Он в виде сажи осел на всех нас. Случилось это настолько неожиданно, что мы до сих пор не верили в произошедшее.
Мы шли по туннелю. Калян, как самый толстый из нас, топал впереди, насвистывая что-то бравурное. Потом он разогнулся, посмотрел вверх, сказал: «Ого!» и превратился в облако сажи и пепла от попавшего в него сгустка огня. Сгусток был с половинку небольшого грузовика, поэтому мы еще долго икали, нервно шутили шутки про сгоревших на рабочем месте, и бледнели лицом, однако же через пять минут мы несколько отошли, чтобы заняться делом.
— Пей это, Пофиг пихнул мне в руку пузатый флакончик. Разорвал у меня перед носом какой-то свиток, за ним второй, третий…
— Это чего? — Наконец, отмер я.
— Щит от магии огня я на тебя наложил, этот флакон временно доведет его до девяноста девяти процентов. В свитках бафы на увеличение хп, общают сопротивляемость, отдельно к магии и физическому урону…
— Это-то я и сам вижу. Я спрашиваю, для чего все это? Обратно через пролив не обязательно перебираться, можно прямо отсюда телепортом умотать.
— Куда умотать? — Не понял Пофиг.
— Куда, куда, домой, ясное дело! Ты видел, что с Каляном произошло только что?!
— Ничего страшного, обычный кусок магмы, брошенный обычным элементалем огня.
— Обычный? Обычным!?
— Ну, может и не обычным, а Великим Элементалем Огня. Не боись, он редко такими стреляет, не чаще раза в пять минут.
— Так пять минут как раз и прошли!
— Да иди ты уже, не будь таким трусишкой.
— Вот сам первый и иди, а я посмотрю, как ты испаришься!
— Я не могу вперед идти, я тебе спину прикрываю. Давай, топай.
Я все так же неуверенно поднял с пола половинку щита, оставшуюся от Каляна и робко выглянул из тоннеля.
Ну, что сказать? Это был один из тех очень редких случаев, когда Пофиг оказался прав: замкнутым и унылым это помещение было тяжело назвать. Во-первых, потому что из-за огромности зала, большую часть стен видно не было, они терялись в алой дымке. Остров был вулканического происхождения и имел форму конуса, так вот эти стены в точности повторяли эту форму, будто кто-то вычистил остров изнутри, оставив только пустую скорлупу. Стены уходили вверх и в стороны, но уходили они так далеко, что их просто не было видно, тем более, было и во-вторых: во-вторых, внутри этой пирамиды крутилось два вихря — сначала я подумал, что первый состоит из кусков расплавленной магмы, но потом понял, что это просто огромные булыжники, подсвеченные снизу алым светом. Если, конечно, можно считать обычными многотонные глыбы летающие по кругу вдоль стен пирамиды. Они были разного размера, двигались с разной скоростью, и на разной высоте, иногда с жутким грохотом врезаясь друг в друга. Вращаясь, они составляли воронку, направленную узким концом вверх. Там она встречалась со второй воронкой: настоящим бешеным водоворотом, устремившимся к земле. Вода бешено вращалась, гудя, рассыпая миллионы брызг и вгрызаясь в землю в центре титанического зала. Еще несколько здоровенных булыжников не спеша летели между двумя этими воронками и по ним ползали невероятные туши Великих Элементалей воды и огня. Видимо один из них и метнул в нашего Каляна свой снаряд. Сейчас ближний из них улетал в туманную даль, второй был еще еле виден: самое время сделать хоть что-то.
Понятно было, что нам надо забраться наверх по этим камням, а затем по водяной воронке опять спуститься вниз. Поэтому я глянул туда, где в сотне метров над нами заканчивалась каменная воронка, затем вниз, на волочащиеся почти по земле булыжники и рванул вперед. Пофиг с Альдией метнулись вслед за мной. Булыжник, который я выбрал, был размером с автобус и двигался достаточно медленно, иногда задевая выступом о камень пола. В боку у него было полно трещин и выемок, да к тому же отовсюду торчали толстенные корни, поэтому взобраться на его плоскую вершину было не трудно. Остальные заскочили вслед за мной и тут нас ждал небольшой сюрприз: на краю камня лежал безголовый скелет. Держа перед собой шпагу, я медленно нагнулся к нему, но он не думал оживать. Похоже это был встроенный в пейзаж атрибут, единственная роль которого была привлечь взгляд к лежащему рядом с ним крошечному, размером чуть больше горошины пузыречку, наполненному перламутровой жидкостью.
— Пахан, быстрее!
Я поднял глаза, наш временный транспорт догонял еще один булыжник. Летел он метрах в трех над нами, но многочисленные корни свисали почти до нас и мои сокланы уже ползли по ним вверх. Я коротко разбежался и прыгнул, цепляясь за свисающий корень. Извиваясь как змея я добрался до основания корня, зацепился за трещину, начал подтягиваться чтобы перебраться на его верхнюю грань, и тут кто-то со всей силы врезал мне под дых. Сделать это было непросто, ведь я был прижат к камню пузом, но невидимого драчуна это не остановило. Я с всхлипом выпустил воздух и рухнул вниз, только в самый последний момент успев ухватиться за кончик корня. Его грубая шкура резанула ладонь, но я судорожно вцепился в него, так же судорожно вдыхая в себя выбитый воздух.
— Сука, доберусь до тебя, все яйки пообкарнаю, — чуть отдышавшись прохрипел я, неизвестно к кому обращаясь.
Хотя почему не известно? Вряд ли тут хоть что-то делается без ведома архимага, так что ему и пропишем лечебный курс принудительной кастрации.
Я схватился за корень второй рукой, и тут увидел несущийся на меня сгусток плазмы. Минуту назад казавшийся недостижимо далекий булыжник с расплывшимся на нем огненным элементалем сократил расстояние до достаточного, чтобы сделать прицельный выстрел, чем элементаль и воспользовался, слепив пылающий мячик и швырнув им в меня. Ни разу в жизни не делал так быстро подъём с переворотом как сейчас повиснув вниз головой и пропуская снаряд под собой. Плазма с гудением разрезая воздух, обожгла затылок и руки, срезала самый кончик корня и с грохотом врезалась в стену, взорвавшись огненным цветком. Один из сгустков отлетел обратно, растекшись по наручам, зверски обжигая руку и снося мне пару сотен хп. Ничего себе, не будь я накачан элексирами по самую макушку, откинул бы сейчас копыта от одного небольшого рикошета. Что ж там за уровень у этих элементалей? Впрочем, рассуждать об этом было некогда. Сокланы уже начали забираться на следующий булыган, самый большой из пока встреченных нами здесь. Пришлось по обезьяньи взлететь наверх, разбежаться и в изящном прыжке перелететь вслед за ними.
Всегда удивлялся фильмам, где отважные скалолазы, перепрыгнув через десятиметровую пропасть цепляются за неровности скалы ледорубами, останавливают инерцию прыжка своим телом, а через секунду уже спокойно лезут вверх. У меня лично нашлось целая уйма дел, прежде чем лезть наверх: попрощаться, всплакнуть и отправить в последний путь свои так и не пригодившиеся колокольцы; сплюнуть кровь и пересчитать языком шесть оставшихся в наличие зубов, вспомнить сколько стоит пластика по восстановлению носа; мысленно связаться с протезной мастерской, заказать там себе новые коленные чашечки вместо раздробленных старых, поругать себя последними словами за то, что на кой-то хрен поперся сюда, вместо того, чтобы спокойно валяться в кровати, рассматривая эротические сны; придумать наказание для сокланов, за то, что меня сюда затащили…
Мимо меня с визгом пролетел Пофиг и удачно приземлился на вовремя подплывший булыжник. Хруст, раздавшийся при этом, заставил меня мысленно подчеркнуть последний пункт с пометкой: «Пофиг. Выполнено. Моментальная карма.», я даже понадеялся, что он свернул себе шею, но моим чаяниям не суждено было сбыться, довольно быстро он очнулся, покачиваясь добрел до края и допрыгнув до корня полез наверх. Я последовал за ним. Интересно же узнать, кто отправил его в полет. Вдруг удастся посмотреть, как тот повторит свое достижение?
Шустряком оказался обычный огненный элементаль, вокруг которого сейчас скакала Альдия, всаживая в пламенеющее тело одну замораживающую стрелу за другой. Стрелы производили на элементаля странное воздействие, взрываясь словно разрывные патроны, выбивая из его тела целые снопы пламени. После каждого попадания тот не только замедлялся, но и становился на ладонь ниже. В итоге, когда мы вскарабкались на платформу, элементаль уже растекся в полыхающую лужу, которая вскоре тоже погасла. На ее месте остался сверкать лишь небольшой мерцающий камешек красно-оранжевого цвета.
— Ого! Довольно редкий лут, — поднимая камешек с пола, произнес Пофиг, — Сущность элементаля огня называется. Я про них в справочнике читал. При взаимодействии с противоположной стихией взрывается словно граната. Мы похожие выбивали из Великих Водных элементалей, когда помогали поднимать затопленный нами флот. Мы тогда два таких выбили. Один пришлось продать, за него сотню тысяч нам предложили, а второй… — Пофиг покопался в сумке и вытащил большую толстостенную запечатанную банку, внутри которой лежал прозрачный кристалл пронзительного ярко голубого цвета, размером с три моих кулака. — Давно хотел таким в огненного элементаля запустить, посмотреть, что из этого получится.
— Ну ты и маньячина, сотней тысяч кидаться. Хотя, может и пригодится одного из здоровяков завалить, уж больно они нехорошими плюшками кидаются. И вот это, гляди еще, что за хреновина? — Я отдал ему пузыречек, найденный на скелете.
— Ничего себе! Это тоже очень крутая штука. Обычными зельями, хоть упейся щит выше девяноста девяти процентов защиты не поднять. Этот же снижает урон еще на полпроцента. В случае фарма, когда элементаль наносит тебе по сотне тысяч урона за выстрел, плюс поджёг с таким же уроном каждую секунду, такие пузырьки на вес адаманта. Пока не трать, здесь врагов мало, и от их выстрелов можно укрыться. Это сейчас они летают выше нас, а стоит нам над ними подняться, и им нас не достать.
— Ну тебе-то и мелкого элементаля хватило, вон как рыбкой нырнул.
— Не, это не он, это невидимая падла какая-то, подножку поставила и в спину толкнула…
— Хватит болтать, — перебила нас Альдия, — наш автобус подъезжает.
На самом деле это мы подъезжали к нему. Висящий над нами камень двигался еле-еле, и висел метрах в пяти над нами, до корней мы еле дотягивались. Пришлось сначала подкинуть вверх лучницу. Пофиг, затем, как самый высокий (вернее, как предпочитаю говорить я — самый длинный) подсадил меня и сам в обезьяньем прыжке успел ухватиться за последний корень, и мы шустро полезли вверх. Я начал уже слегка уставать от такого способа передвижения, а ведь мы только в самом начале пути и не преодолели и четверти подъема, чтобы подкрепить мои унылые мысли, на этом камне нам приготовили горячую встречу. Стоило нам начать вылезать на него, как очередной приблизившийся на расстояние выстрела элементаль швырнул в нас сгустком плазмы размером с сам булыжник. Пришлось, укрываясь от выстрела, снова нырнуть вниз, судорожно цепляясь за корни. От удара булыган пошатнулся, фонтан огня плеснул во все стороны, накрывая нас сверху и боков. Самые крупные сгустки, попадая на летающие камни начали преобразовываться, превращаясь в мелких огненных элементалей. Над нами поднялось сразу пять таких фигур. Они свесились с края и запустили в нас пяток файерболов. Огонь ударил в шлем, растекся по плечам и погас. Да, с этих малышей урона не много, вот только корни под нашими руками затлели, а затем и загорелись неярким голубоватым пламенем. Просто зашибись! И падать тут уже прилично — метров десять-двенадцать. Чтобы подохнуть от удара о землю, низковато, но вот чтобы ноги переломать в восьми местах — самый раз. Я чертыхнулся и вызвал у них за спинами ледяного гобота. Это слегка охладило их пыл. Пофиг добавил, повиснув на одной руке и ударив потоком холода в отпрянувшие фигуры. От выстрела его закрутило, пришлось опять чертыхнуться и схватиться одной рукой за его пояс, разворачивая его в нужную сторону. Обгорелая кора на корне, на котором я висел, от всех этих трепыханий лопнула и начала потихоньку сползать вниз. Я, резко вспотев, последовал вслед за ней. Рывок вверх и моя рука находит удобное углубление в камне, еще рывок и вот я уже зацепился за него второй рукой и одним пальцем ноги. Быстрый взгляд наверх — элементалей нет, нам повезло, они отвлеклись на гобота. Я киваю сокланам и начинаю обратный отсчёт:
— Три, два, один…
Наверху слышится резкий хлопок взорвавшегося гобота, во все стороны рванули брызги огня, будто взорвался ящик с петардами, и мы все вместе одновременно рванули наверх. Надо успеть залезть хотя бы одному, пока элементали оглушены взрывом, а то шансов у нас не будет.
Как оказалось, торопились мы зря, взрыв гобота произвел прямо-таки разрушительное воздействие. Двое из пятерых врагов уже превратились в еле чадящие лужи, остальные трое выглядели не на много лучше, уменьшившись на две трети они, видимо никак не могли очухаться от грубого вторжения чужеродной магии в их гармоничный внутренний мир. Пара взмахов саблей, пара ледяных копий и с ними было покончено, а мы смогли подобрать лут, состоящий из мелких кристаллов сущности элементаля огня, и немного отдышаться. Ни подходящих булыжников для пересадки, ни здоровенных элементалей поблизости видно не было, поэтому мы просто рухнули на камень, восстанавливая силы. Тридцатисекундный перерыв, и мы снова на ногах: в этот раз нам пришлось разделиться — нас нагнал рой небольших булыжников объемом в пару кубометров каждый, троим там разместиться на них было не где, зато их было много и летели они плотно, одной группой. Перескакивая с одного на другой, мы поднялись еще на десяток метров, в конце пути словно сноубордисты, балансируя на совсем небольших камнях. Они летели быстро и совсем скоро догнали настоящий летающий остров. Тот медленно дрейфовал по необъятной пещере, свесив канаты корней на добрый десяток метров вниз. Они волочились по пролетающим ниже булыжникам, так что нам даже не пришлось никуда прыгать. Мы влетели в эти заросли и выбрав корень потолще поползли наверх. Правда в последний момент нам пришлось поднапрячься, так как один их небольших булыжников массой в пяток тонн, догнавший нас в процессе нашего восхождения, чуть не размазал нас по боку острова. Но в последний момент нам удалось уйти из-под его удара и тот, размочалив десяток корней понесся дальше, а мы перевалились через край и уставились на открывшийся перед нами пейзаж.
— Что-то мне всё это не нравится, — произнес Пофиг, оглядевшись.
Ха, да это выражение может стать нашим девизом, куда мы только не попадаем, везде творится какая-то жопа. Хотя сейчас я с ним согласен. Мне тоже не нравится данный пейзаж. Ладно, предположим засохшее дерево, на дальней стороне островка, по корням которого мы только что поднимались не вызывает особой тревоги, но вот раскинувшееся рядом с ним озерцо лавы не могло не навести на грустные размышления. Да и поверхность острова, усеянная многочисленными скальными выступами в метр высотой, наводила на мысль, что нам придется от кого-то за ними прятаться. Я как раз выглянул из-за одного такого выступа, как мы узнали, от кого. Ничто не предвещало беды, вот только в этот момент гребанный невидимка засандалил мне своим тяжеленным сандаликом по оттопыренной полупопице. Я, естественно, от неожиданности подпрыгнул, извергая из себя потоки нескладных матерных конструкций и рубя воздух перед собой саблей, как спокойная до этого гладь лавового озера вздрогнула. Вздрогнула и начала вспучиваться, выпуская из своего нутра огненного элементаля.
Хм, хорошо хоть не великий, те начинаются с пятисотого уровня, и бегать от них бесполезно, только умрешь уставший.
Я огляделся в поисках камешка, на котором можно было бы слинять из этого негостеприимного места, но ни одного поблизости не увидел. Пара самых ближних плавала метрах в пятнадцати над нами, чуть ли не задевая пузом обломанную верхушку засохшего дерева. У меня уже начала зарождаться нехорошая мысль о том, каким путем нам отсюда придется уматывать, когда Пофиг дёрнул меня за руку, роняя за укрытие. Рвануло, в защищающий нас уступ влепился сгусток огня, расплескиваясь во все стороны будто вода. Нас окатило брызгами, но по сравнению с теми же снарядами от Великих элементалей, это была ерунда.
— Валим его, а затем бегом к дереву, похоже оно тут вместо лестницы служит. Будем там ждать, когда к нему спасательный чёлн прибьётся.
Все это длинное предложение, я видимо, говорил исключительно для себя, Пофиг с Альдией уже давно вылезли из-за укрытия и шпиговали подступающего к нам монстра стрелами и заклинаниями. Моё участие в бою свелось к даче ненужных советов и призыве гобота за спиной у элементаля. Если, конечно, у этой хреновины была спина, в чем я сильно сомневаюсь. Атакуемый с трех сторон элементаль не растерялся и просто утроил количество выпускаемых файерболов. Отрастил еще пару конечностей и начал швырять огненные мячи во всех атакующих. На гоботе щита не висело, поэтому он долго не продержался. Рванув, он изрешетил тело элементаля острыми осколками, слегка его при этом затормозив.
— Ладно, пришла пора показать всем, кто здесь папа, — пробормотал я, выпивая элексир ускорения и используя подобный же свиток, подняв себе на десять минут ловкость и скорость передвижения. Дождавшись, когда элементаль швырнет файерболы, я выскочил из-за укрытия и рванул к пламенеющей фигуре. Шпага блеснула у меня в руках словно молния в руках Зевса и обрушилась вниз с такой же неотвратимостью. В ответ от элементаля во все стороны пошла волна пламени. Окунувшись в море огня, я взвизгнул как недорезанная свинья и рванул обратно, дымящейся тушкой забившись за укрытие. Ну на хрен эти махания саблей пусть по этой твари маг с дистанции лупит. Его теперешнее заклинание, конечно, слабовато, но на семьдесят пятом уровне у него откроется целый пласт изученных ранее, но не доступных из-за малого уровня достаточно мощных заклинаний. Мне тоже надо озаботиться каким-нибудь дистанционным оружием, чтобы не подставлять свое нежное тело под не полезные для моего драгоценного здоровья потоки пламени. Например, вызвать сюда Грыма: ему все равно, он так и так в аду живет, давно к жаре привык.
Я глянул на таймер — еще несколько часов он будет балдеть в веселом доме. Ладно, не буду пока вырывать его из нежных ручек тамошних обитательниц. Вроде сокланы, атакуя по очереди, справляются с медленно ползущим в нашу сторону монстром: тот полыхнул, пуская очередную волну пламени — я слегка сместился за преградой, закрывая лицо руками. Не помогло, огонь спокойно обогнул преграду, искупав нас в своих жарких объятиях. Пожалуй, пришло время слегка потратиться. Не зря же вчера на этот случай запасались эликами и свитками. Часть их бесполезным грузом осталась у Каляна с Майором, но и у нас их еще предостаточно. Я взвесил в руке хорошее замораживающее зелье и швырнул его в наступающего избитого до полусмерти элементаля: то влетело прямо внутрь живого огня и взорвалось там сферой холода — элементалю будто ноги подрубили. Во все стороны полетели лепестки огня, кристаллики льда и струи пара, а укоротившееся на треть тело рухнуло на камень, растекаясь лужей огня, из которой народилось тройка обычных огненных элементалей шестьдесят шестого уровня. С этими парнями Пофиг справился уже самостоятельно.
Неплохо, еще один очень важный уровень взят. Теперь у нас в арсенале гораздо больше убийственных заклинаний. Все после лечения выглядели бодрячком, а вот наша экипировка довольно сильно пострадала, особенно тканевая, что была на маге. Сейчас она вся была в подпалинах, а кое-где и в обгорелых дырах. Воздействие огненных элементалей на экип было самое разрушительное.
— Наш транспорт, бегом! — Скомандовала Альдия, показывая на приличный булыган не спеша догоняющий наш остров и который через пару минут должен был причалить к обломанной верхушке дерева.
— Бегом! — повторил за ней я.
Времени у нас было немного, а нам еще на дерево забираться.
Однако, нашему плану не суждено было сбыться: не пробежали мы и половины пути до лавового озерца, как его поверхность дрогнула и начала вспучиваться сразу в паре мест.
Честно говоря, я этого не ожидал и слегка растерялся, однако не на столько, чтобы остаться стоять среди ровного поля.
— Назад! — Заорал я, ныряя за уже ставший родным каменный выступ. — Черт, черт, черт! — Я залил в себя элексир жизни и быстро выглянул из-за уступа.
Элементали разошлись в разные стороны, и тихо поплыли, зажимая нас в тиски.
— Твою мать! — Еще раз выругался я, понимая, что в этот раз отсидеться не получится. Двоих издали мы разобрать не успеем, тем более что у этих ещё и уровень больше, чем у первого. — Замерзайку мне!
Я поймал брошенный Пофигом бутыль, выглянул из-за своего убежища, нырнул обратно, пропуская над головой два файербола и рванул вперед. А что делать? Толку от меня мало, а так хотя бы отвлеку на себя внимание элементалей пока с меня еще щит огня не спал. План действий был прост и болезненен: первым делом вызвать рядом с одним из элементалей ледяного гобота, вторым с воплями носиться вокруг живых гор огня, пытаясь срочно придумать новое матерное слово, а лучше сразу целое словосочетание. Из этого ничего не получилось: на ум постоянно приходили старые, проверенные временем слова, которые я с удовольствием и выплескивал в этот мир.
Сокланы были более продуктивными: Альдия одну за другой пускала замораживающие стрелы, Пофиг же, добравшись до новых заклинаний, сотворил из воздуха трехметровое копье толщиной с мою ногу, немного понянчил его в руках, любуясь своим творением, а затем запустил его в ближайшего элементаля. Если бы у того были глаза, сейчас он бы их выпучил так, что они из орбит бы повыпали: копье, пробив его тело насквозь, заставило элементаля выгнуться будто от нестерпимой боли, затем, оно с жутким грохотом взорвалось, образовав в теле дыру в метр диаметром и снося гиганту четверть хп. Огненные всполохи метнулись со всех сторон, затягивая брешь в теле гиганта, а тот, теперь не обращая на меня никакого внимания, пополз в сторону мага, перестреливаясь с тем файерболами. Вернее, он швырял файерболы, а Пофиг в ответ швырял такие же шары, только сотканные из струй воды и ледяной крошки. Повторить фокус с копьем он даже не пытался. Видимо откат этого заклинания был гораздо больше, чем у стандартных файерболов и молний. Надо ему помочь, а то если нас зажмут с двух сторон, нам придется не сладко. Пузырь с охлаждайкой вошел точно в спину монстра, взорвавшись привычной сферой, только вот тот, даже потеряв еще треть хитпоинтов, в этот раз растекаться лужей не собирался. Лишь покачнулся и вновь поплыл на меня, видимо, мне удалось перебить агра на себя, о чем я оповестил весь мир, радостно вопя и пытаясь убежать от взбесившегося элементаля. А тот реально взбесился, перестав лупить обычными файерболами и перейдя на расширенный список атакующих заклинаний, включающий в себя и волны огня, кольцами расходящимися от его тела, и поток раскалённой плазмы, бьющей у него из груди, там, куда недавно влетело Пофигское копьё, и гроздями огненных сгустков, бьющих из его тела вверх наподобие бесконечного фейерверка, планирующие и падающие нам на головы. Очень скоро я совсем обезумел от того, что никак не могу вырваться из этого огненного плена. Урон, не смотря на щит, начал проходить такой, что меня хватит не больше чем на минуту, чему я был в тайне рад, ибо бежать сквозь огонь, смотреть сквозь него, дышать огнем мне надоело очень быстро: я бежал как загнанная лошадь пока не врезался во что-то темное — это оказалось дерево. Я вцепился в задымившуюся кору, рывком подбросив свое тело к нижней ветке. В полете меня что-то перехватило, отшвырнув от дерева далеко в сторону, когда я приземлился спиной на выступ скалы, мне было очень хорошо ведь вокруг не было огня. Отшвырнувший меня в сторону элементаль удивленно рассматривал торчащее из его головы ледяное копье, а затем он взорвался, и смотреть ему стало нечем. Три элементаля поднявшихся из его растекающейся туши были семьдесят пятого уровня, и мы их убили не сильно напрягаясь, в процессе убегания от второго монстра. С тем же пришлось повозиться, убегая от него кругами по не такому уж и большому острову. Причем, при попытке смыться от него по дереву на пролетающий мимо булыган, он отреагировал очень шустро, ускоряясь все сильнее, по мере приближения к лавовому озеру, на берегу которого и стояла наша лестница в небеса. Использовав нас в виде метательных снарядов, он зашвырнул нас своей опаляющей рукой на дальний конец острова и снова неспешно заскользил в нашу сторону. Приземление получилось экстремальным: Пофиг затормозил о каменный выступ головой, моментально лишившись девяноста процентов хп и отключившись. Пришлось залить в него зелья и, закинув его на плечо, побегать кругами от наступающего монстра. Хорошо хоть, что за минуту до этого мы обновили все щиты, а то превратились бы в пепел до того, как он очнется.
— Па…пафафафифай!
— Да поворачиваю я, поворачиваю! — Я наяривал уже шестой круг по нашей половине острова, а Пофиг никак еще прийти в себя не мог — дебаф сильного оглушения никак не хотел с него спадать, но колдовать он не переставал, поэтому мне пришлось следить, чтобы его свернутая на бок голова всегда была направлена лицом на преследующего нас элементаля:
— Фа, не фуфа! Ф фуфую фофову!
— В какую другую? — Я уже знатно вспрел, поэтому настроение у меня было не очень, — в какую другую? Там обрыв!
— Фа не фы! Фофову фне пофефни!
— Голову, голову! — Я поудобнее перехватил свисающее до земли костлявое тело и повернул голову мага в другую сторону.
В сторону элементаля сразу понесся поток ледяных шаров.
— Фо, фофмофи ефо.
— Затормозить? Это можно.
Я, сгрузил тело мага на землю, прислонив спиной к уступу и вызвал ледяного гобота прямо на пути у элементаля. Тот не успел затормозить и наехал своим пузом на гобота, вбирая его внутрь своего тела. Тот моментально сдох и взорвался, превращая тело элементаля в настоящий фейерверк от брызнувших во все стороны сгустков пламени, ледяной шрапнели, и клубов пара. Элементаль застыл, пытаясь собрать свое тело из оставшихся кусочков и тут ему в грудь впилось ледяное копье. Еще один взрыв, и лишившийся жизненных сил элементаль растекся огненным озером, а мы дымящимися и нервно хихикающими тушками повалились на камни. На летящие в нас файерболы от поднявшихся из огненного озера элементалей мы уже не обращали внимания, у нас и так были одни ожоги поверх других. Пофигская мантия сгорела до тла, а мне мой экип пришлось снять и убрать в рюкзак, ведь если он потеряет больше семидесяти процентов прочки, он перестанет самовосстанавливаться, а лишиться такого набора мне совершенно не хотелось. Альдия единственная, кто остался в броне: найденная нами когда-то у защитной башни эльфийская броня, с десятипроцентным добавлением мифрила стойко переносила удары огненной стихии. Поэтому пока мы с магом валялись на земле, она отстреливала подступающих к нам элементалей.
— Последний колчан морозных стрел остался! — Крикнула она нам минуту спустя, — остальные все обычные или огненные.
— Фу и фадно, — челюсть мага с хрустом встала на место, и он продолжил уже по нормальному, — элементали тоже закончились, а вон и камень на подлете.
Я глянул вверх, и действительно, очередной булыган догонял нас и через пару-тройку минут должен был состыковаться со сломанной верхушкой нашего дерева. Правда мне не понравилось то, что вдали показался камень с воцарившемся на нем Великим элементалем, но мы должны успеть умотать отсюда раньше, чем он нас догонит.
Зажигательная смесь выпала в двух пузатых бутыльках, в свойствах которых было указано, что они обеспечивают урон огнем на двадцать тысяч хитпоинтов каждая. Здесь в мире огня они нам были не к чему, но в любом другом месте это весьма ценная и полезная вещь.
Залившись эликсирами и кряхтя как столетние старики, мы поднялись и побрели к дереву. В этот раз мы почти дошли до него, когда поверхность озера вновь подернулась рябью, выпуская наружу уже трех огненных элементалей.
— Нет, нет, нет, нет, нет! Да ты чего там, совсем охренел?! — Завопил я, обращаясь куда-то к невидимому отсюда своду пещеры.
Мои сокланы поступили мудрее бросившись назад, поэтому гвиздюлей от всех троих получил я один. Ударом трех файерболов меня снесло назад, где меня и подхватил Пофиг, заволакивая за укрытие. Там я проморгался, снимая с себя дебаф временной слепоты. И с ненавистью уставился на поле боя.
И таких было три штуки, судя по предыдущему раунду, и тому, что у нас практически не осталось замораживающих бомб — нам капец. И что делать? Убивая всех элементалей, мы только вызываем следующую, еще более сильную волну. Не убивая одного из элементалей, мы не можем добраться до дерева — около лавового озера — они получают такое ускорение, что от них не убежать. И что получается? Надо оставлять кого-то здесь, того, кто отвлечет элементаля на себя, пока двое других уходят дальше по дереву. И кого оставить? Без Пофига нам дальше не пройти, Альдия, пока у нее есть замораживающие стрелы, наносит самый большой поток урона, остаюсь я, но мне что-то оставаться не охота, да и пара претензий к местному Архимагу у меня накопилась… Грым! Конечно!
Я еще раз глянул на врагов. Двое из них разошлись в стороны, продвигаясь прямо по краю острова, третий плыл к нам посередине.
— Пофиг! Сбивай! Сбивай этого!
Но Маг сообразил сам: вызванный им смерч нырнул в лавовое озеро, зачерпнул оттуда его пламенеющего содержимого и набрав массу понесся на ползущего по краю элементаля. Те были не совсем бесплотны и удар массы в пару центнеров откинул его далеко в сторону. Элементаль взмахнул огненными руками, сорвался вниз, оставив половину своего тела на пролетающем под нами камне, а второй частью расплескавшись по каменному полу внизу.
Отлично! Теперь надо завалить второго и можно приступать к плану: «Побег».
Второй, так просто заваливаться не пожелал, увидев какая судьба настигла его товарища, быстро отплыл от края, и врезавшийся в него смерч бесплодно разбился о него, разбрасывая во все стороны обломки начавшей застывать лавы.
Пожалуй, если мой план не сработает, не подходя к озеру, заставлю Пофига вычерпать его смерчами досуха, посмотрим, тогда как они возрождаться будут.
Пока я раздумывал, сокланы вовсю рубились с ближним элементалем, понемногу отгрызая от него хпэшки. Стрелы летели одна за другой, как и пузырьки от эликсиров маны, поглощаемых магом, как пиво — алкашом со стажем. Мелькнул пузырь с предпоследней нашей замораживающей бомбой, (последнюю я оставил на отвлекающий маневр), одновременно с бутылем в него воткнулось копьё и ледяной гобот. Тройной взрыв разметал тушу так, что я подумал, что она уже не соберется, но нет, урона мы нанесли маловато, и элементаль, будто жидкий терминатор из древних фильмов начал собираться из разлетевшихся кусочков в одно целое. Собраться-то он собрался, но вот хитпоинтов у него осталось маловато. Пришло время для второй части плана. Я вытащил книгу призыва и уставился на картинку уродливого гоблина.
— Да, твою мать, да! Быстрее только!
— Давай, Давай! Появляйся!
— Сука!
В меня влепился огромный файербол, отбрасывая назад.
— Сука, сука, сука! — Затараторил я, не зная, что делать, но логи не успокаивались.
— Да, — завопил я, — да, быстрее!
Я вновь полез в книгу. Выбор разумных до сотого уровня у меня был не велик, и я остановил свой внимание на гоблине-охраннике восьмидесятого уровня. Для его призыва мне понадобится сотня золотых и пара клинков — желательно мечей. Но тратится на одноразового помощника я не собирался, тем более, что сражаться ему не придется, так что обойдемся и дешёвенькими кинжалами.
— Альдия, добивай этого сама, Пофиг, иди сюда, помогать будешь.
Я вызвал гоблина-охранника и пока он не очухался завалил его на пол, пряча от выстрелов элементалей за каменным выступом. С разницей уровней ему хватило бы одного выстрела элементаля, чтобы превратиться в пепел.
Пофиг замахал руками, накладывая на того щит от магии огня, я одновременно с ним начал один за другим заливать в рот ошалевшего гоблина элексиры еще больше поднимающие сопротивление, увеличивающие количество хп, и остальные, которые должны были ему поспособствовать не умереть достаточное время, чтобы прикрыть наш отход.
Наконец гоблин очухался и, отшвырнув наши руки, вскочил на ноги, поймал лицом файербол, и, стряхивая с лица остатки бровей, вновь рухнул назад.
— Это чё за… — начал было он, но я его перебил:
— Это — твоя жертва. По моему сигналу запустишь в него этим пузырьком, — я впихнул в его лапу бомбу-охлаждайку, — смотри не промахнись, она у нас последняя. Затем, бежишь вон туда, на край острова и начинаешь бегать от него, пока мы не залезем вон на то дерево и не переберемся с него на другой камень. После этого ты свободен, у тебя целый день, можешь спрыгнуть вниз, под нами множество камней летает. На вот, тебе еще пару зелий восстановления, так ты сможешь прожить подольше. Ты все понял?
Гоблин кивнул головой, вскочил на ноги и швырнул бутыль в элементаля.
— Да нет, — вновь утягивая его вниз, проорал я, — по моему сигналу и не элексир жизни, а вот этот голубой пузырек! Ты понял!?
В этот раз гоблин качнул головой медленнее, затем опять вскочил на ноги швыряя бомбу в элементаля.
— Да, твою же мать, я же сказал, по сигналу! Ладно хоть — попал! Беги! — Я двумя ногами выпнул его на открытое место и дождавшись, когда элементаль отреагирует на обидчика, рванул к дереву. Сокланы побежали за мной. Нужный камень был на подходе, вот только он был маловат, с верхушки дерева втроем нам на него никак не успеть перебраться. Будто прочитав мои мысли. Пофиг на ходу вытащил моток стального троса, швыряя один конец мне. Я надел пояс и привязал к нему трос, одновременно с настороженностью поглядывая на поверхность озера. Но то было тихим, видимо наша догадка о том, что пока один элементаль жив, другие оттуда не вылезают — оказалась верной. А может там просто весь запас кончился, но в любом случае, судя по воплям гоблина, последний элементаль помирать не собирается, и у нас есть время подняться на верх.
Я еще раз глянул на своих: все были готовы, трос на телах закрепили — и совершил последний рывок к дереву.
— Берегись! — Завопил Пофиг тыча пальцем в островок с Великим элементалем Огня, который все же нас догнал и запустил в нас сгусток жидкого огня, размером с половинку грузовика.
Мы успели. Успели спрятаться за дерево, когда пара тонн напалма огненным фейерверком разорвалась о его ствол, разбрасывая вокруг десятки начавших подниматься элементалей и словно спичку воспламеняя толстенное дерево.
Опыт, как говорят, приходит с опытом, а нам игра подстраивала столько подлянок, что еще одна нас не только не удивила, а наоборот успокоила — наконец-то все идет как обычно. Руки перестали трястись, мозг успокоился и заработал неестественно четко, взгляд прояснился, устремляясь в светлое будущее…
— А-а-а-а! Боже! Что делать, что делать!? Мы опять все умрем!
… ну, может на счет того, что все успокоились, я слегка приврал, однако, вопли и стенания с заламыванием рук не помешали нам действовать по строго установленному плану.
Первым делом мы выпили по паре элитных эликов защиты от огня. Те подняли сопротивление всего на девяносто девять сотых процента, но мир при этом изменился кардинально. Летящие в нас файерболы из обжигающих, превратились в теплые и ласковые комочки света, бессильно разбивающиеся о наши тела. Я положил руку на пылающий ствол дерева и ощутил под пальцами лишь грубую шершавую теплую поверхность коры. Пофиг с Альдией сложили руки замком и зашвырнули меня вверх прямиком на нижнюю ветку дерева и цепляясь за трос сами полезли вверх. Я тоже не стал останавливаться, здесь ветви росли очень часто, образуя настоящую лестницу, по ней я и начал карабкаться вверх. Было очень странно двигаться внутри полыхающего костра, но сейчас он ощущался просто как теплый ветер, дующий снизу вверх и красиво развевающий мои воображаемые длинные шелковистые волосы.
Раздался громкий треск, рвануло пояс, вырывая меня из нахлынувших не вовремя грез. Это обломился перегоревший сук, и поднимавшийся последним Пофиг, потащил нас вниз. Слава богам он быстро нашел новую опору для своих мосластых ног и опять устремился вверх. Я тоже, отбросив лишние мысли, ускорился, понимая, что долго дерево не простоит. Сверху уже настоящим потоком начали сыпаться куски обгоревшей коры. К счастью, пепел и зола уносились огнем вверх, а то она моментально забила бы нам все глаза. Рывок, еще один, и вот обломленная верхушка дерева уже рядом. И камень, совсем маленький, но двигающийся по нужной траектории, с верхушки я смогу просто перешагнуть прямо на него. Я, пошатываясь и отчаянно балансируя, взобрался прямо на верхушку. До подлета камня секунд двадцать. Пятнадцать, десять, пять…
Раздался глухой треск, дерево резко осело сразу на метр вниз и с противным визгом начало заваливаться в сторону лавового озера. Не знаю как я при этом тут же не сверзился вниз, может помог хрендильён очков, брошенных в ловкость, может (что слишком невероятно) мне просто повезло, но я остался стоять на верхушке дерева. Сосредоточившись, как будто от этого хоть что-то зависело, я совершил великолепный прыжок, крепко уцепившись руками за верхнюю грань подлетающего камня.
— Уф-ф-ф, не пло…
Рывок последовавший через миг, чуть не сорвал меня вниз. Альдия двигающаяся вслед за мной, осталась без опоры и повисла на тросе, привязанном к моему поясу. Я резко вспотел, вцепляясь в камень будто голодающий негр в посылку с гуманитарной помощью. Хорошо хоть эльфийка у нас тощая, дай бог килограмм сорок пять веси…
Рывок!
Я засипел, как закипающий чайник и попытался зацепиться за камень вылезшими из орбит глазами. Пофиг, уродливой свечкой повисший третьим в нашей гирлянде, хоть и был худым, но весил явно побольше эльфийки, а уж вдвоем… Я с ужасом почувствовал, что мои пальцы сейчас разожмутся и мы с воплями, песнями и танцами полетим на встречу к далекой земле. Вот соскользнул мизинец, безымянный палец… я, метнувшись в панель быстрого доступа, выбрал нужное и вызвал прямо рядом со своими руками ледяного гобота. Полупрозрачный червь вырвался из каменной глыбы и моментально запустил ледяную волну, намертво примораживая мои пальцы к камню. Резкая боль пронзила руки, но съезжать я перестал.
— Пофиг, мать твою за ногу, поднимайся давай наверх, заморозка долго не продержится! Да не дергайся, ты так! Пальцы мне отколешь и полетим мы всей толпой вниз, как стая пингвинов: быстро, неуклюже, и с фатальным расплющиванием в конце.
Пояс задергался еще сильнее, но через секунду маг вцепился мне в ноги, еще миг спустя он уже наступил мне на голову и оттолкнулся взлетая наверх. Я стал на одну шею короче, но лишний груз, сброшенный с моих рук того стоил. За ним последовала Альдия, потом пришло и мое время — руки мне отморозили потоком пламени и выдернули наверх. Там мы завалились на прохладную поверхность не в силах даже застонать.
Внизу хлюпнуло и воздух наполнился миллиардом искр — это наклонившееся дерево, наконец рухнуло в лавовое озеро. Зрелище было очень красивое, но у меня не вызвало ничего кроме недовольной гримасы. Чую, что все связано с огнем еще очень долго будет вызывать у меня лишь аллергическую реакцию.
— Мне, помнится, этот, как его, был блогер старый такой, Литвин, кажется, ну тот который семьдесят четыре машины разбил, не выезжая из салона. Ничто его не могло остановить, он перестал в машины садиться только тогда, когда в последней литиевые батареи полыхнули, и он чуть в ней не сгорел. Теперь я его отлично понимаю, ощущения при этом те еще.
— Заткнись, ни слова про огонь, меня от него уже тошнит, а мы еще только половину подъема прошли.
— Ничего, дальше будет легче, здесь камни чаще летают, и мы уже выше стали, чем эти уроды, пуляющие плазмой, мы теперь всегда от них самим камнем закрыты. И кстати, на вот, держи.
— Это что?
— Нарукавники.
— Для чего?
— Если до водоворота доберемся, они тебе на воде помогут удержаться. Были только детские модели, но под твои ручонки нам их все равно ушивать пришлось. Смотри какая красота получилась, розовенькие, в цветочек… бери, носи на здоровье.
— Да пошёл ты…
Кстати, как бы ни было больно это признавать, Пофиг опять оказался прав (такое редкое событие и аж два раза за день) — дальше пошло легче.
Камни хоть и становились все меньше с каждым пройденным ярусом, но было их много и перебираться с одного на другой было не трудно. Правда один раз мы все же чуть не отправились вниз, когда наш булыжник поучаствовал в ДТП с другим, подрезавшим нас камнем. Летевшую в пропасть Альдию успели перехватить налету и втащили наверх. Обычные элементали, тусующиеся на многих камнях, нам много хлопот не доставляли, а когда у мага откатывался кулдаун на применение ледяного копья, умирали с одного выстрела. Такими темпами можно было бы доскакать до верха очень быстро, но у нас оставалось здесь еще одно незаконченное дело. Воронка, по которой мы поднимались, сужалась все больше и скоро мы оказались прямо над тем местом, под которым проплывали острова с сидящими на них Великими элементалями огня, а у нас был для них подарочек в виде Сущности Великого элементаля воды. Они с огненными были друг для друга как материя и антиматерия: при соприкосновении уничтожали друг друга с выделением большого количества своей энергии, а также нашей радости, тем более Большой огненный элементаль нам ее задолжал за последние полчаса неисчислимое количество раз.
Камешек, на котором мы оказались в этот раз, был совсем небольшой, метра два на полтора, но пролетал он точно над тем местом, где через минуту окажется нужный нам остров.
Альдия крепко сжимала в руках толстостенную банку со светящейся сущностью внутри, я страховал ее, держа за пояс, а Пофиг командовал нашим бомбометанием.
— На счет раз, откроешь банку и просто вывалишь Сущность вниз, — в пятый раз повторил нервничающий Пофиг.
— Да поняла я, поняла.
— Давай, — Пофиг выглянул вниз и начал обратный отсчет, — десять, девять, восемь…
Видимо надо было посвятить элементаля в наши планы, потому что на счет три он начал действовать ему вопреки: с его рук сорвался заряд плазмы и ударил в наш камешек снизу. Нас резко подбросило вверх, вокруг взметнулись фонтаны огня, затем мы рухнули обратно. Пояс Альдии выскользнул у меня из рук, и она начала падать вниз.
Честно говоря, все это была фигня: этот момент в моей крови было столько адреналина, что все вокруг происходило, как замедленной съемке. Моя рука молнией метнулась к ее ноге и такой же молнией вернулась обратно, зажимая пах, в который со всей дури врезался невидимый ботинок. Сучий невидимка вернулся, подловив меня в самый неожиданный момент.
В итоге я, свалившись на колени, выпученными глазами наблюдал, как Альдия, судорожно вцепившись в банку, медленно падает прямо в раззявленную пасть Великого огненного элементаля. Миг и она исчезла в его пылающем нутре.
Надо мной встал Пофиг и глянул туда же.
— Опс…
— Ага, опс, — он похлопал меня по плечу, — теперь точно кофе с пенкой пить не стоит. Никогда.
— Мда…
— Никогда, никогда.
— Да понял я уже, заткнись. А лучше скажи, почему он не взорвался?
— Не знаю, скорее всего банка там мощная, как раз сделанная для переноски всяких едучих алхимических зелий. Так быстро она не расплавится. А вот когда она растечется и огонь доберется до ее содержимого… нам в этот момент лучше быть подальше.
— Ага, когда мы собирались эту сущность прямо на башку элементалю вывалить, ты об этом не говорил.
— Вы бы тогда могли не согласиться на эксперимент, а мне ж интересно…
Я только раздраженно закатил глаза, с кряхтением поднялся, еще раз глянул на улетающего восвояси элементаля, и полез на подлетевший камень. Прыжок еще прыжок, выстрел во врага, новый прыжок. С каждым шагом мы поднимались все выше и подходили все ближе к бешено вращающемуся водовороту. Здесь наверху было так шумно, как будто кто-то отключил действующие до этого звуковые фильтры. Шум Ниагарского водопада, смешался с грохотом десятка камнедробилок, и еще помножился на свист сотен бракованных пылесосов. Скакать с камня на камень стало труднее. Тучи брызг, летящих во все стороны, сделали поверхности камней такими скользкими, что на них практически невозможно было удержаться. Приходилось ползти на четвереньках, а затем вообще передвигаться ползком, а в конце концов нам пришлось вообще остановиться.
Здесь летающие камни встречались с водной стихией и этот вид мне нисколько не нравился. Водоворот сам по себе походил на визжащую электромясорубку, так еще он, время от времени, заглатывал в свое неутолимое голодное нутро здоровенные булыганы, которые неслись как угорелые по спирали, постепенно спускаясь вниз. Встреча наших хрупких тел с одним из них мигом превратит нас в кровавую взвесь.
Сзади меня дернули за ногу, это оказался наш штатный маг, отвлекший меня от ужасающего зрелища и с помощью неумелой пантомимы попытавшийся донести до меня какую-то мысль, но видимо уронил ее где-то по пути, так как мысль доноситься не пожелала. Тогда маг раздраженно закатил глаза (будто это я виноват, что у него с мыслями беда) и снял с меня огненный щит, заменив его на водный, заодно показав жестом будто он бухает водку. Сначала я не понял, но потом до меня дошло, что он так изображает распитие элексиров, советуя добить мне сопротивление до капа. Ну, что ж, мысль хорошая, судя по виду водоворота, никакая защита там не будет лишней. Выполнил намеченное и теперь уже мне, с помощью пантомимы, пришлось относить свою мысль в тупую голову мага. Я показал три пальца, по очереди начав их загибать, а потом рукой показал в сторону водоворота ныряющее движение.
В ответ Пофиг скорчил согласную рожу, а затем резко ударил себя по сгибу локтя в древнем жесте уважения к начальнику. Правда оттопыренный в конце жеста его средний палец, внес легкие сомнения в правильность моего чтения его гримасы и жестов.
Я скорчил страшную рожу и повторил все сначала.
В этот раз он просто покрутил пальцем у виска, выражая легкие сомнения в правильности моих решений.
Это слегка меня расстроило, я изогнулся, схватил его за шкиряк, (надо сказать, что один шкиряк у него из одежды и остался) подтащил его ухо к своему рту и проорал:
— На счет три, прыгаем вон на тот булыжник, иначе полетишь в водоворот с голой задницей и без всякой защиты! Андестенд? Ферштейн? Компрендэ?
— Ладно, ладно, самоубийца…
Булыжник, на который я показывал, был совсем небольшой, объёмом едва ли в пол куба. Беспощадные струи воды его уже зацепили и потихоньку тащили, стремясь засосать в свое нутро. Камень еще сопротивлялся, но это не на долго. С каждой секундой он все ускорялся, стремительно двигаясь в нашу сторону.
Мы с трудом поднялись на мокром валуне, я поднял руку с оттопыренными тремя пальцами.
На лице Пофига промелькнула тень ужаса. Я тоже боялся, но не черной громыхающей воронки, а гадского невидимку. Если он что-то задумал, то лучшего момента, чтобы нам подгадить ему не найти.
Три, два, один… прыжок!
Уже в полете я призвал на наш камень ледяного гобота. Он появился одновременно с нашим приземлением, не только замораживая пяток кубометров воды вокруг камня, но и намертво приморозив наши ноги к вмиг заледеневшей поверхности. Боль дикая, но зато мы оказались на ледяном плоту и нам было за что ухватиться чтобы не улететь в чернеющую бездну. И чем больше мы на нем стояли, тем крепче примерзали, так как тучи брызг вокруг нас быстро замерзали, покрывая нас причудливым узором изморози. Плот тоже получился не плох: камень, вмерзший в его дно, служил противовесом, не давая ему перевернуться, а все увеличивающийся объем льда, не давал нам утонуть, да к тому же он обладал гораздо большей плавучестью чем булыжники, поэтому наша спираль съезжания вниз должна стать гораздо более пологой и плавной.
Так и оказалось: когда наш плот подхватил водоворот, я сначала подумал, что нас вообще наружу выкинет центробежной силой, но нет — мы потихоньку разгонялись, набирая обороты, но при этом все же спускались вниз. Через минуту нам даже стало весело: халявная карусель — мечта поэта. Ледяная корка у нас на лицах потрескалась и опала, а мы заулыбались во все оставшиеся зубы — скорость карусели была такая, что аж дух захватывало.
— Йе-х-ха! — наш радостный вопль перекрыл даже рев водоворота.
Правда долго радоваться и улыбаться нам не пришлось. Прямо перед нашим плотом неожиданно выскочила удивленная морда водного элементаля, тут же разлетевшись осколками от удара нашего увесистого плота. Острые осколки хлестнули по телу, рассекая кожу.
Раны на глазах начали затягиваться. Из одной выпал странный кусок льда, и я успел подхватить его на лету.
— Нормально прокатились, — пробормотал я, рассматривая трофеи, и тут же чуть не выронил их, когда мою грудь пронзила страшная боль: меня отшвырнуло назад, чуть не оторвав примороженную к гоботу левую руку. Я сфокусировал на груди взгляд выпученных глаз, пытаясь рассмотреть, что со мной случилось. Рассмотреть это было не трудно, тяжело не заметить торчащее у тебя из груди ледяное копье, длиной в три метра и толщиной в ногу Каляна. Зрелище было ужасающее и сотворивший это не собирался останавливаться на достигнутом. Вернее, не собирались. Голова моя кружилась от постоянного круговорота воды вокруг нас, меня постоянно заносило в сторону из-за тяжеленного копья, продолжающего как ни в чем не бывало торчать из меня, но я сумел насчитать не меньше пяти водных элементалей, вынырнувших из водоворота и готовящих аналогичные копья к броску. Не смотря на все щиты, одно копье отгрызло у меня одним махом пятнадцать процентов хп, а если такое попадет мне в голову, никакой щит мне не поможет, она попросту отвалится. Я не стал паниковать, просто очень-очень быстро выпил два из трех доставшихся мне пять секунд назад элексиров, доведя мощь щита до капа, пихнул третий бутыль в руки Пофига, выхватил из сумки сущность огненного элементаля, размахнулся и швырнул в ближайшего врага. Из-за неслабой центробежной силы, бросок получился слабоват, но мне повезло: камешек отскочил от поверхности воды и влепился точно в грудь элементаля — взрыв, последовавший вслед за этим, мне сравнить было не с чем. Сначала просто рвануло, отшвыривая нас назад ударной волной, затем на месте элементаля моментально образовалась сфера с вакуумом, в которую тут же засосало все, что было вокруг. В основном это была вода. В водовороте образовалась дыра. Она, правда, очень быстро заросла, но верхушка водоворота затряслась, входя в разнос. Наверху загромыхало, потоки воды метнулись во все стороны, захватывая в свои объятия все больше булыжников, срывая их со своих мест и швыряя в пасть водоворота. Первый со всей дури врезался в наш плавучий островок, выбив из него фонтан ледяных осколков, а из нас по горке кирпичей, к тому же он предал островку кручение вокруг своей оси. Я моментально почувствовал себя космонавтом, запертым в центрифуге, которая крутится сразу во все стороны. Ни о какой защите после этого не могло быть и речи, единственное что я мог сейчас делать — это стараться не расстаться с давешним завтраком. Слава богам, от рушащихся камней была и польза: ближайшего к нам водного элементаля ударом одного из них разнесло в кристаллическую пыль. У остальных, старающихся увернуться от падающих камней, прицел сбился и только один из них попал в наш плот, приделав ему своеобразный ледяной бушприт. Однако, скоро нам стало вообще ни до чего: мы спускались все ниже, вокруг темнело, нас раскручивало все сильнее и сильнее. Когда нагрузка увеличилась до пяти джи, кожа на примерзшей к гоботу руке не выдержала, лопнула и меня швырнуло на спину, а нагрузка все усиливалась и усиливалась, просто вминая нас в лед. От рева водоворота я уже оглох, летающая в воздухе ледяная крошка превратилась в стальные лезвия, шинкуя и освежевывая нас заживо. Наверное, мы тогда кричали… Наверняка… но воздух в легких очень быстро закончился и нас поглотило беспамятство.
Очнулся я почти сразу, даже успел почувствовать, что лечу куда-то с большой высоты, затем был удар и хлынувшая в носоглотку ледяная вода. Она очень быстро привела меня в чувство, и я, слегка побарахтавшись, выплыл на поверхность, огляделся, подцепил всплывшее рядом тело Пофига и погреб к близкому берегу. Выбравшись на берег, я первым делом сорвал с себя розовые в веселый цветочек нарукавники и зашвырнул далеко в озеро. Да они помогли нам не утонуть, но уж лучше утонуть, чем дальше так в них позориться. Пока маг выкашливал из себя воду, я огляделся вокруг: на сколько я понял, мы находились в жерле давно погасшего вулкана. В центре было небольшое озеро, в которое, собственно, мы и упали. Откуда мы свалились, непонятно, наверное, внизу водоворота было что-то вроде телепорта, через который нас сюда и выкинуло. Вокруг раскинулся лес, уступами поднимающийся на стены кратера, которые возносились, кажется, к самым небесам. Больше ничего интересного я не увидел. Потом глянул на себя и чертыхнувшись опять полез в воду. Многочисленные раны и царапины под воздействием заживляющего артефакта начали затягиваться, но крови на теле было столько, что я выглядел освежеванным. В процессе купания ко мне присоединился Пофиг.
— Что думаешь, где мы?
— Внутри старого вулкана, естественно, вопрос что мы тут делаем?
— Думаю, нам надо добраться вон туда, — Пофиг ткнул пальцем куда-то наверх.
Я задрал голову, приложил ладонь ко лбу всматриваясь в начавшие светлеть небеса, и точно, на краю вулкана возвышалась башня, сверкающая в лучах восходящего солнца словно медный грош.
— И как нам туда попасть, где здесь лифт?
— Там, — в этот раз Пофиг ткнул рукой в противоположную сторону.
Там куда он указал, торчала большая табличка, на которой полустёршимися от времени буквами было выведено: «К башне Архимага». То, что начинавшаяся около нее тропа уводила в противоположную от башни сторону, зародило во мне нехорошие подозрения.
— Они же не предлагают нам вскарабкаться туда без лифта, — слегка обескуражено спросил я у Пофига.
— Совсем рехнулся? После того, что с нами тут произошло, ты еще надеешься на какой-то лифт?
Отвечать я не стал, угрюмо направившись к началу тропы.
— Готов, готов, куда идти?
Помня предыдущее испытание, я попытался отскочить в сторону, но из этого ничего не вышло — пинок невидимки угодил мне ровно в левую ягодицу, буквально швырнув меня на тропу. Рядом приземлился маг, также отчаянно потирающий правую полупопицу, видимо разглядев выражение моего лица, он весь всполошился:
— Успокойся ты, подумаешь пендель, после всего пройдённого — это такая фигня, не стоит заваливать задание, сорвавшись в последний момент на самом Архимаге.
— Сам успокойся, ни на ком я срываться не собираюсь. Просто отчекрыжу ему яйки и все, тем более ему уже больше трехсот лет, они давно ему не нужны.
— Да, ты…
— Заткнись, — я поднял руку, останавливая его и прислушиваясь. Хотя, к чему там прислушиваться? Окружающий нас лес был полон пенья птиц, шипения, чириканья, кваканья лягушек, рева, шуршания, треска веток, рычания, шелеста листьев и выделить из этого гама то, что может нас убить, я был не в состоянии. Пришлось просто ускорится, хотя это было трудновато: тропа начала подниматься вверх все круче и круче. Впрочем, минут через десять она закончилась, и мы уставились еще на одну табличку. Глядя на нее, я начал закипать все больше и больше.
— Чего уставился, козлина рогатая?! — Рявкнул я на выбравшегося из зарослей трицератопса. Тот испугано отшатнулся и вновь скрылся в кустах, а я стоял и раздумывал: дожидаться ли нам местного тираннозавра, чей грозный рык был слышен не так далеко в джунглях, чтобы он нас по быстрому съел или выбрать более жестокий вариант и начать подниматься по лестнице Десяти Тысяч Ступеней? Именно это гласила табличка, около которой мы остановились: «Лестница Десяти Тысяч Ступеней» и вырублена она была спиралью по внутренней стене вулкана.
Сзади вновь зарычали и мы, плюнув на все, вступили на первую из бесконечного множества ступеней…
— … я убью его… как-нибудь гуманно, но убью… четвертую, возможно… а может подвешу за большие пальцы ног… что-нибудь… твою мать!
После очередного пинка невидимки я вновь оказался на коленях, и это уже в шестьдесят седьмой раз, ибо этот гад лупцевал нас каждые сто ступенек, можно было понять, что мы прошли уже больше шести с половиной тысяч ступеней. На первой тысяче, я каждый раз пытался зарубить этого гада, чуть не рухнув при этом с лестницы вниз на семисотой ступеньке. После двух тысяч: сил на это у меня уже не осталось. После третьей тысячи сил хватало только на то, чтобы извергать бессвязные угрозы и придумывать казнь для устроившего все это. Пофиг все это время нудел, что это испытание, и предназначено оно, чтобы смирить наш дух, так что, к шестой тысяче ступеней, я стал придумывать казнь и для него. Здесь я себя уже не ограничивал, разойдясь на полную катушку. Мы шли и шли, а дно вулкана хоть и удалялось, но вот его верхушка приближаться никак не хотела. На седьмой тысяче, когда я дошел до предложения отправить его работать евнухом в гарем к восточному шаху, он сделал вид, что обиделся, пришлось и мне делать вид, что мне не все равно. На восьмой тысяче у нас не осталось сил и на это. На девятой, все что мы могли, это спотыкаться на каждом втором шаге. Я даже попробовал одеть свою экипировку, которая очень существенно подняла бы мне силу и ловкость, но после многочисленных схваток с огненными элементалями на ней было столько затейливо раскиданных дыр, что она больше походила на сеть для жесткого бдсм, чем на нормальную броню и я от греха подальше снял ее обратно. Через несколько часов она восстановится, вот тогда и одену. Сейчас же приходилось подниматься своими силами, дерганными шагами переступая с одной ступеньки на другую. Когда же мы выбрались наверх, мы несколько минут не могли поверить в это, бесконечные ступени лестницы так и продолжали ползти у нас перед глазами. Пришлось оторвать взгляд от земли и направить его вперед, на металлическую башню, поднимающуюся в небеса метрах в ста от нас. Осознав, что я вижу, я выхватил из ножен саблю и стремительно пошатывающимся шагом направился к ней. Чем ближе мы к ней подходили, тем страннее она мне казалась. По форме и материалу изготовления она была похожа на отлитый из латуни патрон, правда уже метров с пятидесяти стало понятно, что ее стены состоят из кусков различных металлов. Полосы алюминия, стальные кресты, медные стержни, серебряные Т-образные куски… Создалось такое впечатление, что какой-то великан играл гигантским фигурками в тетрис и сложил вот эту хреновину, а те места, что не получилось заполнить нормальными фигурами, просто залил золотом, небрежно плеснув им в оставшиеся дыры.
Я непроизвольно остановился, разглядывая это чудо, но затем вспомнив последние несколько часов вновь решительным шагом направился к логову волшебника. Пофиг заспешил, следом продолжая что-то нудно вещать:
— …успокойся! Ты что, не понимаешь? Это и есть последнее испытание! Усмири свою гордыню! Мы через такое прошли, и ты в самом конце хочешь все испортить?
— Да ладно, ладно, не нуди только! Я ему только одно яичко отрублю. Как думаешь, лучше правое или левое?
— Да хватит, уже! Вспомни хотя бы своих друзей, которым пришлось умереть, чтобы мы до сюда дошли! У нас дело есть, которое сделать надо, да и что ты своей зубочисткой ему сделаешь? Это же сильнейший маг этого ми…
Я смотрел на башню, а Пофиг на меня, поэтому когда стены на башне дрогнули и от мешанины металлов отделились две медные трубы, метров по десять длиной и стремительно рухнули вниз, я успел отпрыгнуть в сторону, а он нет. Труба с грохотом упала ему на голову, просто вбивая мага в землю. Я ошарашено посмотрел, как торчащие из-под трубы ноги тихо истаивают:
— Моя любимая часть игры — внезапная смерть! — пробормотал я, а затем до конца поверив в случившееся громко, провозгласил:
— Спасибо. Господи, я вновь уверовал! Боже святый, какой же он нудный, даже не верится, что он в какой-то степени мой сын.
Вместо ответа вновь побежали строчки логов.
На последних словах передо мной открылся портал, в котором был виден кусок берега, на котором мы начинали испытание.
— Не понял, что за хрень? — Я решительно обошел портал и зашагал к стальным воротам башни. На массивных, будто сейфовых воротах висела засушенная голова демона. Она отрыла мутные бельмы глаз и неприязненно уставилась на меня. Прокашлялась и внезапно гаркнула:
— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите на хрен!
Я сначала слегка опешил от такого приветствия, но быстро отошёл, рыкнув в ответ:
— А нас никогда и не зовут, мы всегда сами припираемся! Заткнись лучше и позови своего хозяина, пока я тобой в футбол не начал играть!
Голова, подумав, замолчала, скосила мутные зрачки внутрь головы, а затем вновь проскрипела:
— Заинтересуй меня.
— Чего?
— Для чего мне открывать тебе дверь? Заинтересуй меня. У тебя три попытки.
Хм, неожиданный поворот, и что ему сказать? Чем мне его заинтересовать спрашивается?
— Я пришлый! Я пришел к вам из другого мира, полного разных загадок и чудес!
— Пришлый? Всего один? По предсказаниям вас тут будет скоро больше, чем блох на бродячем псе. Ну и чего, ты, такой красивый приперся сюда? Валил бы обратно в свой мир, любоваться на чудеса и разгадывать его загадки. Не интересно. Еще попытка.
Твою мать! И как же я его кастрировать буду, если он мне дверь сейчас не откроет?! Судя по расплёсканному по всей поверхности золоту, мифриловым и адмантовым многометровым деталям башни, деньгами его вряд ли можно прельстить. Правду что ли сказать?
— Ваш мир на грани уничтожения, сны богини Мораны разъедают его словно гниль перезревший плод. Я хочу спасти его и мне нужна ваша помощь.
— Х-ха! Спаситель тоже нашёлся. Наш мир с самого рождения подвергается таким испытаниям, что в ты своей глупой головенкой и представить не можешь, и мы его жители выходили из них лишь сильнее, и ради чего мне тратить на тебя время? Не интересно.
— Сука! Гребаный старый пердун!
— Что!?
Твою мать, я что это вслух сказал?!
— Я говорю: Остап Сулейман Берта Мария Бендер Бей.
На целую минуту вокруг воцарилась тишина, лишь ветерок с легким шуршанием гонял мелкий песок по полю застывшей лавы. Затем ворота чуть-чуть подались назад и с легким шелестом отъехали в сторону. За ними оказалась прихожая, а вернее помещение похожее на тамбур космического корабля из фантастических фильмов. Дверь за мной закрылась, мигнул свет, и я оказался совсем в другом месте.
Обширное, очень высокое помещение непонятной формы, типа боба, с округлыми стенами переходящими в потолок, никак не походило в моем представлении на логово мага. Но вот заваленный книгами древний стол и пара больших, очень мягких на вид кресел, хоть как-то примеряли с тем диссонансом между ожиданиями и представшей передо мной реальностью. Тут было еще много разных подобных хреновин в виде стола зачарования, алхимической лаборатории, стеллажей с книгами и элексирами, но это все никак не вписывалось в этот странный модерновый зал.
Сам Архимаг на классического архимага тоже не походил: непонятного возраста зрелый мужчина, плотного телосложения, гладковыбритый, закутанный в какую-то искрящуюся хламиду. Он присел на краешек стола внимательно меня разглядывая.
На мой костюм он поглядел со слабо скрываемым раздражением. И нет, я был не в трусах. Я уже очень давно не позволяю себе врываться в дом к посторонним людям в одном нижнем белье (уже дня полтора, как минимум). Я заранее позаботился прихватить с собой костюм, зачарованный на улучшение отношения к носящему, однако не видно, чтобы это сработало. Я явно не вызвал в нем неожиданно вспыхнувшей симпатии. Ну и ладно, после всего произошедшего я тоже был от него не в восторге. Поэтому я даже не попытался произвести на него положительного впечатления, без спросу плюхнувшись в гостевое кресло.
— Сори, но последние девять с половиной тысяч ступеней меня слегка притомили. Вам бы озаботиться лифтом каким-нибудь для дорогих гостей, а то так кони можно кинуть, пока до вас доберешься.
— Я не совсем понял, ваше заявление про метание конями, но, если вы имеете в виду, что до башни трудно добраться, то так и было задумано, ведь это испытание на поступление не абы куда, а в Высшую Академию Волшебства. Вот только у меня встает вопрос, зачем вы его начали, если вам просто надо было поговорить со мной?
Я уже хотел съязвить по поводу «Встающего вопроса» и «Что имею, то и введу», но любопытство пересилило:
— Как мне понимать ваш вопрос, разве сюда можно добраться как-то по-другому?
Архимаг несколько секунд молча меня рассматривал, но потом все же произнес:
— Конечно. Мой помощник задавал вам вопрос, хотите ли вы пройти испытание. Если бы вы отказались, он спросил бы хотите ли вы попасть ко мне на прием, и в случае утвердительного ответа телепортировал бы вас к башне.
Не знаю, заскрипел ли я зубами. Наверное да, ведь сами по себе они не стали бы крошиться. Ну Майор, разведчик хренов, вернусь домой все удочки тебе переломаю, а из лесок макраме заставлю связать!
… а раз уж вы взялись выполнять задание, — тем временем продолжал вещать Архимаг, — то могли бы подготовиться к нему получше…
— Но мы, все же прошли его, — слова мага почему-то задели меня, и я бросился на нашу защиту, — прошли и вот я здесь!
— Прошли, — согласился он, — вернее прошел. Самый достойный из вас завалил последнее испытание. Но вся суть в том, как вы его прошли. Это же испытание на поступление Высшую Академию Волшебства, а не когорту варваров с Дикого побережья. Например, вам что-нибудь говорит словосочетание — умаслить духов? Вижу, что нет. Розовое масло, которое можно купить за пару золотых в любой алхимической лавке. Капнуть пару капель в воду, и у вас будет несколько минут чтобы пройти к моему острову без постоянных атак духами воды. Для этих же целей годится заклинание — усмирение духов. И дальше, в пещере. Где заклинание левитации? Где заклинание — отвод глаз, которое на прокаченном уровне способно укрыть вас от взгляда магических существ. А Невидимый Шалун, из-за проказ которого погиб еще один ваш соклановец, он легко обезвреживается Обнаружением Невидимого и Ментальной Клетью. Этот список можно еще долго продолжать. Правда мне понравилось оригинальное использование ледяного плота, но и он, в отличие от призванной лодки не имеет бортов и не дает защиты от взглядов и копий Водных элементалей. Впрочем, это не важно, я вас пустил сюда не затем, чтобы читать лекции по элементарным магическим техникам. На сколько я понял, вы хотели мне что-то рассказать о предводителе жалкой шайки темных, погибшем больше трехсот лет тому назад.
Ну, уж нет уж, упоминание о таком количестве новых заклинаний, часть из которых я могу изучить сам, напомнило мне о цели моего визита сюда.
— А что с ним не так?
Это слегка сбило Архимага с толку, и он слегка непонимающе продолжил:
— Вы сказали его имя, и я так понял, что вам есть что рассказать.
— Не помню такого. Вы попросили вас заинтересовать, вот я это имя и произнес, но до этого, на сколько я помню, я сказал, что этому миру грозит гибель и мне нужна помощь, чтобы его спасти. Впрочем, я человек слегка культурный, и могу поговорить на интересующую хозяина дома тему. Но тут уже мне вспоминается фраза одного мудрого человека: «Заинтересуй меня». Помогите мне спасти ваш мир, и я с удовольствием обсужу с вами любую интересующую вас тему.
— Я так понял, что вы просто ничего не знаете, и пытаетесь добиться от меня нужного, не дав ничего в ответ, — продолжил упорствовать Архимаг, и мне все же пришлось сделать первый шаг на встречу, а то черт этого козла знает: как впустил, так может и выпинуть меня обратно, а я не для того десять тысяч ступенек отшагал, и это еще не вспоминая о других приключениях.
— Лет триста пятьдесят назад на свет от племени огров и орков родился полукровка — Остап (что на древне-оркском наречии значит Правящий, а на языке огров Воин) сын Сулеймана и Берта Марии, внук Бендера правнук Бея). В то время темные вели войну на выживание с объединённой армией людей, гномов и эльфов. Остап возглавил воинство темных, заманил цвет трех рас в ловушку и уничтожил одним махом почти сорок тысяч душ. А затем его армия уничтожила еще в двадцать раз больше мирного населения, оставшегося без защиты погибшей армии. Спаслись совсем немногие, в том числе и один юный маг, последователь стихии земли, по имени Кори. А войско темных продолжало идти на юг, пока не прогнали людей до отделенного проливом от материка острова, где предпочли свернуть, устроив погоню за эльфами. В тот же момент из-за начавшейся страшной пандемии, гномов выгнали из их родных гор их покровители — драконы, и те, обезумев от непривычного палящего солнца степей, напали на своих вчерашних союзников — людей. Отсюда следует вопрос — за сколько вы нам продадите изучаемое заклинание инферно?
Внимательно и хмуро слушавший мое краткое изложение Архимаг Кори нахмурился и непонимающе уставился на меня:
— Что? Что вы имеете ввиду?
М-да, на вид он, конечно, еще ничего, но мозг за триста лет все же усох.
— Вы, меня что, не слушали? — Излишне грубо ответил я, видимо, сегодняшнее утро не расположило меня к благодушному настроению, — я показал вам, что я кое-что знаю о прошлом интересующего вас субъекта, и еще больше знаю о его настоящем, теперь ваша очередь помочь нам. Отсюда вопрос: что вы хотите за изучаемое заклинание Инферно?
Архимаг подзавис еще на полминуты, совсем он тут заржавел без использования, но потом все же заговорил:
— Вы не понимаете, заклинания такого уровня просто не продаются, это закон!
— Ой да ладно вам, мы же оба знаем, что не бывает законов без исключений, было бы желание…
— Да, это так, но вы нигде не купите заклинание выше второго уровня, у меня можно купить третьего, я все же глава Академии и у меня много свобод. Например, я сейчас разговариваю с вами, хотя на вас висит печать, запрещающая делать это всем учреждениям, гильдиям и торговым домам королевства, а также их представителям. Но вы меня заинтересовали, и я решил, что простой разговор не повредит, но то, что вы просите противоречит законам нашего мироздания, и их я нарушить не в силах. Разве что…
О, вот это мне уже нравится.
— Разве что… что?
— Задание. Подобный свиток можно получить за выполнение задания. Только это будет очень непростое задание, оно будет эпическим, что-то типа спасение всего мира.
Я раздраженно закатил глаза. Господи и этот такой же идиот, как и большинство моих сокланов.
— Вы издеваетесь? Я вам уже полчаса об этом и талдычу: мир скоро рухнет! Для предотвращения этого мне и нужно это заклинание!
— Нет, заклинание это награда за выполненное задание, а не аванс.
— Хорошо, спасали мы мир и без заклинания, какое будет задание?
— Простое. Проще чем спасти мир. Надо убить бессмертного.
— Дайте-ка я с одного раз отгадаю кого.
— Не стоит, мы оба знаем кого. В первую сотню лет после той бойни, не было дня чтобы я не думал о том, что тогда случилось. Многое из происшедшего тогда, я переоценил, и у меня нет гнева на темных и их предводителя. Вернее, не было, пока я не узнал, что он вернулся и сейчас жив и здоров. Все эмоции вспыхнули, как будто и не прошло этих трехсот лет. И я понял, что не успокоюсь пока не изничтожу его. Вот только с этим одна проблемка — как убить того, кто отмечен Великим Единым Духом и который будет возвращаться в этот мир сколько его не убивай? Я пока не придумал такого способа, если у вас получится, я награжу вас изучаемым свитком пятого уровня.
Я сделал вид, что обдумываю задание, а сам потихоньку полез в сумку, на ощупь выискивая там бутыль с зажигательной смесью. Уверенности, что я успею выхватить шпагу и всадить ее архимагу в глаз, у меня не было, а вот швырнуть зажигалку ему под ноги… а там еще стол, заваленный кучей книг и бумаг…
Потом я еще раз перечитал задание и убрал руку из сумки. Попытаться убить козла можно и позже (хотя это вряд ли у меня когда-нибудь получится, да к тому же боюсь, что он такой же бессмертный как Остап), в задании нет ни временных рамок, ни штрафов за невыполнение, так что возьму его, а сейчас попытаюсь добиться из этой встречи хоть какой-то пользы. К счастью, стоило мне принять задание, как об этом заговорил сам маг.
— Как я уже говорил, наш мир давно готовился к прибытию гостей из другого мира, и Великим Духом на меня возложена обязанность обучать лидеров клана, клановому заклинанию. Оно индивидуальное для каждого. Сила заклинания напрямую зависит от количества и уровня членов клана, а его действие — от кланлида, а вернее — от его действий и предпочтений в бою. Например, если ты паладин, то твое заклинание может быть похожим на удар гигантского неотразимого меча, удар которого убьет любого, да к тому же наложит на всех соклановцев защиту. Если ты маг — воздушник, это может быть Лес Молний, крошащий чужое войско и парализующий недобитых врагов.
— И как узнать, какое заклинание будет у нас?
— Нужен пустой лист пергамента, тысяча золотых и ваша рука.
Ёпрст, опять тысяча! Они что других цифр не знают?
— Руку отстегивать?
Моя нервная шуточка не произвела никакого впечатления, маг просто пододвинул ко мне небольшой столик на колесах, на котором был установлен хрустальный шар.
Деньги перекочевали из рук в руки, а потом она же легла на подставленный шар. Тот мягко засветился, над лежащим рядом с шаром пергаментом в воздух поднялось перо и быстро заскользило по его поверхности выводя на нем вязь букв и непонятных иероглифов. Через минуту перо успокоилось, улегшись рядом со свитком.
— Его могут изучить десять разумных из вашего клана, — протягивая свиток мне, сказал Архимаг. До того, как в вашем клане будет тысяча членов, его можно использовать один раз в день, когда больше — раз в месяц, когда же их станет больше десяти тысяч, раз в полгода…
Вдруг он остановился и с удивлением уставился на меня.
— В чем дело?
— Странно, но ко мне в башню пытается пробиться астральный вестник, и похоже, что он ищет вас.
— Астральный вестник? А, это, наверное, Абрам Моисеич, пропустите его, он безобидный.
— М-да? Ну, ладно.
Маг щелкнул пальцами и перед моим лицом появилась разинутая полуметровая полная гигантских зубов пасть дохлого медведя. Пасть ринулась на меня, щелкнув зубами прямо перед моим носом. Я резво дернулся назад, заваливаясь на спину вместе с креслом, кувыркнулся, выхватывая щит и шпагу, мгновенно приготовившись к героическому отступлению за спину Архимага.
Комнату наполнил хрипло-каркающий, но при этом искренний хохот. Я выпрямился и хмуро посмотрел на ржущего посыльного, вольготно расположившегося на облезлой спине призрачного медведя.
— Это что за такое? Из какого музея ты украл это побитое молью чучело?
Спросил, и тут же вспомнил подземную арену и сражающихся там друг с другом призраков, призраков медведя и орка. Вот они куда значит делись, а я-то надеялся, что они друг друга там поубивали, без возможности последующего воскрешения.
— Это не чучело, это мой друг, — Абрам Моисеич похлопал по боку медведя, выбивая из его свалявшейся шерсти густое облако призрачной пыли, — Душеглод.
— Пылеглот скорее, ты чего приперся? Хочешь заселить это помещение призрачными блохами?
— У меня послание от Пофига!
— Так не тормози, выкладывай.
— Мы тут с Майором посчитали силу взрыва, — передразнивая интонации нашего мага, произнес посланник, — когда банка растворится, и…
— И что «и»?
— И, тебе лучше отсюда валить и как можно скорее.
— Понятно. Господин Архимаг, я ухожу, если хотите жить, вам лучше собрать деньги, документы и свалить отсюда вместе со мной.
— Вы зря беспокоитесь, молодой человек, в этой башне нам ничего не угрожает, она практически не разрушима.
— М-да? Вы просто моих сокланов не знаете…
— У вас пять секунд, — вклинился в наш разговор Абрам Моисеич, — три, две, одна…
— Черт! Не успеем! — я рухнул на кресло и закрыл голову руками. — Я бы на вашем месте, господин Архимаг, поддел бы под платье памперс и пристегнулся…
Падение было долгим. Вернее, скачала нас слегка подбросило вверх, вмяв в мягкую обшивку кресел, а затем башня начала падать, и мы, естественно, падали вместе с ней.
Ну, как падали? Падал. Гадский Архимаг замерцал, заискрился и испарился, сразу вслед за Абрамом Моисеевичем. А я, судорожно вцепившись в парящее в пространстве кресло летел в неизвестность. Уже потом я прикинул, что если бы начал действовать сразу, то вполне тоже мог бы слинять оттуда телепортом. Но сначала мне было не до того, я пытался разжать сведенные судорогой на подлокотниках кресла руки, а затем мне снова стало не до того… В общем приземление получилось жестким: я проломил подлокотник кресла головой, а находящаяся под ним ножка вошла в глаз и вышла где-то из затылка. Я так думаю. В это время я уже смотрел на цифры обратного отсчета перед воскрешением.
Когда же я очутился на камне воскрешения, мое сердце замерло не хуже, чем при падении башни, а затем заколотилось как бешеное — настолько все вокруг было знакомым и родным. В этих стенах я возрождался не меньше сотни раз. Но через секунду мозг тоже подключился к общему чату и сердце стало успокаиваться.
Так и есть, замки наподобие нашего разбросаны по всей игре, и сейчас я угодил в один из них. Я почему-то думал, что их убрали после смерти Малыша, но это оказалось не так. Отлично. Отложу полет домой на пять минут, пройдусь по его залам, зайду на кухню, посмотрю на свою старую комнату, загляну в подвал…
Однако, моей ностальгической прогулке не дано было свершиться: еще не дойдя до двери, я увидел в проеме глядящий прямо на меня красный уродливый череп. По-звериному вытянутый алый череп подрагивал, слабо светясь во мраке коридора. Я медленно сделал пару шагов назад, надпись, висевшая над ним, не привела меня в восторг.
Ловец этот выглядел ужастновато, но почему-то на меня никак не реагировал, безучастно взирая на меня черными провалами глаз. Я отступил еще на два шага и стараясь не делать резких движений вытащил свиток с телепортом. Затем подумал, и достал еще один свиток.
По словам Архимага не только сила заклинания зависит от количества и силы ее членов, но и вид, внешнее проявление и способ воздействия. Надеюсь, если я его использую, оно не разрушит весь замок, а то мне не хотелось бы до скончания веков оживать здесь на камне возрождения и тут же погибать под его обломками. Но заклинание надо опробовать. Этим я собирался заняться первым делом после того, как высплюсь, но тогда надо будет выбираться куда-то подальше из города и искать подходящего противника, а тут все уже было на месте. Я забился в самый угол комнаты, надеясь, что смогу выдержать ударную волну, или какой-то другой побочный ущерб, который возникнет при использовании кланового заклинания. Потом быстренько помолился. Затем, на всякий пожарный, помолился еще раз и вытянув вперед руку активировал заклинание…
Потянуло холодом, на алом черепе появилось пятно инея, и он резко исчез. Сказать, что я удивился, это не сказать ничего. Где заклинание? Что с врагом, я что, его убил? Где тогда логи о победе?
Однако удивляться мне пришлось не долго. Логов так и не появилось, а вот тьма коридора будто прыгнула на меня, проход взорвался, выбросив в мою сторону десяток волосатых лап и щупалец, впившихся в мое тело и рванувших к себе. Как я успел вызвать перед собой телепорт — не знаю. Я влетел в открывающееся окно и покатился по булыжной мостовой. Образ того, кто тащил меня к себе четко отразился у меня в мозгу, и он очень мне не понравился, хорошо, что я избежал более тесного с ним знакомства, хотя… я попытался подняться на ноги, но не смог, настолько резкая боль пронзила мои ребра. Разогнав темноту, подступившую к глазам, я уставился на бок и увидел торчащий из него обрывок черного щупальца. Сочащаяся из него прозрачная жидкость мне очень не понравилась, а выпадающие прозрачные шарики с шевелящимися внутри точками, не понравились еще больше.
— О, Пахан, уже вернулся?! Как переговоры со старым козлом? И чего ты на дороге сидишь?
— И что это у тебя из боков торчит?
Я поднял глаза, уставившись на вышедших из ресторана Пофига и Каляна. Я протянул им руку, пытаясь встать, но грудь резануло так, будто туда расплавленного свинца налили. В протянутой ко мне руке Каляна откуда не возьмись появился двуручный топор. Глаза его испугано расширились, короткий взмах и моя голова катится по булыжной мостовой. Последним изображением в угасающем сознании было — мое обезглавленное тело, из разорванной грудной клетки которого выбираются черные паучки с красными черепами на спинах, а затем все затопило море огня…
Странное это зрелище — смотреть как твой труп сжигают твои «типа» друзья. Мне удалось за этим понаблюдать, а так же, как размахивающий топором Калян гоняется за расползающимися во все стороны пауками, а подпрыгивающий от них Пофиг поливает их огнем, не забывая накрывать и мое начавшее исчезать тело потоками пламени.
— Ну, что, повеселились? — злобным шёпотом спросил я их на ушко, тихо подобравшись сзади.
На мой невинный вопрос оба отреагировали одинаково, с матюками отпрыгнув от меня, разворачиваясь в воздухе и нацеливая на меня оружие.
— Только попробуй в меня хотя бы солнечным зайчиком запустить, заставлю вот этот шар сожрать! — Пообещал я Пофигу.
С Каляном я даже говорить не стал, просто бросил на него свой самый убийственный взгляд и прошел мимо.
Вышеупомянутый хрустальный шар, сныканный мной у Архимага, во время падения башни, совершив короткую дугу удачно попал в Пофигу солнечное сплетение, заставив его согнуться и судорожно охнуть.
— Вот еще перо и столик, на котором все это стояло. Больше свиснуть оттуда ничего не успел. Определите, что это такое, и подумайте, как это может нам пригодиться. Я пошел спать, если меня хоть кто-то попытается разбудить — пеняйте потом на себя.
И действительно, солнце еще только вставало, а я уже столько пережил, что мне этого на неделю хватит. Сейчас глотну горячего шоколада и на боковую.
Шоколадом удалось разжиться без труда, заодно свиснув у МарьИвановны тарелку с разнообразными бутерами. Я не стал забуриваться в отдельную кабинку, усевшись за ближайшим столом, глядя как официантки разносят еду первым ранним посетителям.
— Пахан, — входная дверь открылась, и в нее заглянул Калян, — Тут к тебе сама хозяйка борделя пришла, мадам Марго. Калян исчез, пропуская стройную фигурку мадам вперед, а я застыл, не донеся бутерброд до рта. Затем отмер, схватил тяжеленный табурет, и со всей силы швырнул его в сторону двери. Нет, меня не поразил вид владелицы борделя, она не превратилась в огнедышащего демона, просто за секунду до ее появления, будто из неоткуда появился давешний эльфенок и решительно поджав губы направился ко мне, но стоило Каляну представить гостью, как его решительность растаяла, как ледники на северном полюсе, и он метнулся к двери. Бежал он не долго, ракета: земля-воздух-задница, пролетев в десяти сантиметрах от головы мадам Марго, успешно преодолела разделявшую нас дистанцию, швырнув ушастого шпиона на пол.
— Хороший бросок, — похвалила меня дама, — прямо в яблочко. В левое.
— Ага. — согласился с ней я. — Калян, тащи его в нашу кабинку. Мадам Марго, вы тоже проходите. Народ! Все нормально! Это просто такая русская народная игра — Сифа, называется. За беспокойство всем по молочному коктейлю за счет заведения!
Народ радостно загудел, но мы уже скрылись в своей конуре.
— Ну что, салага, для королевы своей шпионишь, что ты тут вынюхивал, отвечай!
— Я…я…я…
Мне сильно хотелось продолжить предложение за него, но из-за дамы сдержался, хотя за свою жизнь, я думаю, она и не такого наслушалась.
— Что я, я? Говори, давай.
— Вот! — вместо ответа он вытащил большой и тяжелый на вид свиток и протянул его мне.
— Что это? — И не думая брать его, спросил я.
— Послание от, главы Дома Кленовых Листьев, королевы народа эльфов, Милены Справедливой.
— Послание? Так чё ж ты бегал все от меня, уж два дня как?
— Я…я…я…
— Тьфу ты, дай сюда! — я вырвал свиток из тощих ручонок, — иди, подожди, посиди в зале, я ответ напишу.
— Этого не требуется, напишите ответ внизу свитка, и королева все узнает.
— Да? Тогда пошел вон! И чтобы я больше тебя здесь не видел, а то уши отстригу!
Эльф исчез, как его и не было, а я со стоном завалился на кресло.
— Тяжёлое утро, — участливо поинтересовалась Марго.
— Тяжёлая жизнь, — буркнул я. — Этот еще свой нос везде сует, то в постель к нам с другом, то, когда мне Майор в русалку переодеваться помогал… твою ж мать!
Я внимательно посмотрел на свиток, затем перевернул вверх ногами, затем посмотрел еще и снова перевернул как было, зло его свернул рыкнув в пространство:
— И что, кто-нибудь здесь знает ильфячий язык?!
Я метнулся к двери, но естественно, никакого эльфа в зале и в помине не было.
— Вот же, твою мать за ногу! Нет народ, не вашу, это образное выражение. Нет, никаких больше халявных коктейлей, охренели совсем!
Я зло захлопнул дверь и вновь плюхнулся в кресло, ненавидящим взглядом пялясь на свиток.
— Разрешите? Если вы не против… я в молодости увлекалась эльфийской поэзией… а ее лучше читать на родном языке…
Я удивленно глянул на мадам Марго, а затем молча протянул ей свиток.
Та развернула его у себя на коленях и принялась читать:
— Хм, послание совсем не большое. Я королева такая-то и такая-то из дома листьев, ну вы слышали пацана, выражает свою радость по поводу вашего возвращения и приглашает барона, главу клана Дятлов — Пахана, и его десятерых друзей, на праздник, посвященный Пробуждению Природы. Первого дня весны две тысячи пятьдесят девятого года от восшествия на трон, великого, лучезарного… в общем тут еще полно титулов, но это получается, что праздник завтра… и в конце приписка тут написано, — для того, чтобы попасть на праздник, надо просто внести в него имена гостей, а затем надорвать этот свиток.
— М-да уж, рада она, конечно, а то она три тысячи лет только об этом и мечтала, как породниться с голодранцем пришлым.
— Теперь мне есть, что вам предложить, — как-то не в лад невпопад ответила предводительница ночных фей.
Я с удивлением посмотрел на нее:
— Что? Что предложить? Что вы вообще здесь делаете? По-моему, мы с вами все дела уже обговорили в вашем заведении.
Вместо ответа она просто рухнула на колени, плюхнувшись головой мне на ноги.
Естественно, сзади нее тут же распахнулась дверь.
— Паха-а-ан? — Восторженное начало перешло в вопросительное, Пофиг покраснел, и начал пятиться назад.
— Вон, отсюда! — Рявкнул я, — и дверь закрой, тебя что, стучаться не учили, придурок!? А вы дамочка, чего сразу на колени бухаетесь, словами объяснить, что ли не можете, а еще эльфийскую поэзию изучали! Вставайте и говорите!
Та не поднялась, но говорить начала:
— Отдайте мне, его, — она вцепилась мне в ноги, нервно подбираясь к самому дорогому, — слышите, отдайте! Теперь мне есть чем отплатить! Я вас умоляю!
Вырваться мне не удалось, отползти подальше тоже, пришлось обличать свое недоумение и испуг от внезапной вспышки страсти гостьи, в слова.
— З-з-зачем? Мне он самому нужен! Я еще молодой!
— Что? Но вы не любите его так как я!
— Ну это как сказать, я с ним с самого рождения, я к нему привык, и вообще я жениться собираюсь!
— Я знаю, любовь не имеет границ, но вы найдете себе другого, а я без него не могу.
— Вы рехнулись, какого другого? Я тоже без него не могу! Зачем он вам вообще? Вы что маньячка какая-то!?
— Может кто-то меня так и назовет, ведь многие посчитают его уродом, но я люблю его.
— Эй, дамочка, вы потише там, это все-таки моя гордость, чего сразу урод?
— Вы правы, пусть он не красавец, но он такой сильный, такой мужественный, а эти боевые шрамы…
— Ну, уж шрамы, вы тоже скажете, просто дверью в детстве защемило…
— … а какие у него руки…
— Чё!? Какие еще руки, вы о чем вообще?!
— Я? Конечно, о Грыме, а вы о чем подумали?
— Я?! Я тоже, естественно… тоже, я о Грыме сразу и подумал.
— М-да, а какой дверью его в детстве прищемило?
— Так, дамочка, это вообще не ваше дело, что вы хотите, чего вы ко мне привязались?!
— Как чего? Я же говорю, Грыма, отдайте мне его, верните, я без него не могу!
Я оглянулся в поисках помощи, но, конечно, когда хоть кто-нибудь нужен, вечно никого нет.
— Грым. — Повторил я за ней, — этот страшненький мелкий гоблин — рудокоп, которого я привел в ваше заведение.
— Да, давно не была так счастлива… я никогда ни с кем не была так счастлива… а как он говорит…: «Я старый солдат и не знаю слов любви, но вы мадам Марго…» — голос женщины дрогнул, она всхлипнула и замолчала.
Но я не успокаивался:
— Грым? Маленький, волосатый, с засохшей козявкой в носу? Мы точно об одном и том же сейчас Грыме говорим?
— Да, да, именно о нем.
— Так и чего вы от меня хотите? — Видимо с недосыпу я совсем стал подтормаживать, потому что никак не мог ее понять.
— Я…
— Стоп, для начала перестаньте мацать мои ляжки и сядьте, а то мне как-то неуютно. Да не на меня! Совсем, блин у бабы крышу снесло! На то вон кресло. А теперь говорите, только четко и медленно.
— Грыма, я хочу Грыма, отдайте мне его.
— Грыма, моего боевого товарища? Отдать как вещь? Нет я не могу.
— Это сейчас он как вещь. Вкалывает целыми днями в аду, а если и вырывается оттуда, то только для того, чтобы быть жестоко убитым в неравной схватке с жуткими чудовищами. А я окружу его теплом и заботой!
При этих словах ее внушительная грудь мягко заколыхалась, и я сразу поверил, что с тщедушным телосложением гоблина, теплом и заботой она окружить его точно сможет.
— Так, стоп, давайте для пользы дискуссии предположим, что я соглашусь на это. Сам то Грым хочет этого?
— Конечно.
— Тогда перейдем ко второму пункту. Я воин и основная моя классовая специализация состоит в том, что я могу вызывать себе в помощь таких вот помощников как Грым. Отдавая его вам, я лишаю себя практически всего, (упоминать о том, что у меня есть умение для вызова двух помощников, а на сотом уровне это количество еще раз можно будет удвоить, мы не будем, а то подумает, что я вообще ничего не теряю и обнаглеет) так зачем мне это делать?
— Любовь и уважение, — при этом она подалась вперед так, что ее грудь опять чуть не вывалилась из глубокого декольте.
Я с трудом сглотнул, и просипел:
— Это… вы, конечно, очень красивая женщина… для своих лет, но у меня есть девушка…
— Так я о ней и говорю. По городу давно ходят слухи, что в доме у пришлых живут эльфы и одна из них, прекрасная эльфийка из дома Кленовых Листьев все никак не может дождаться своего принца…
— Да ладно, правда что ли?
— Нет, конечно, тут я немного приврала, но я могу помочь, чтобы так и стало.
— Ну да, конечно, — на меня вновь накатила апатия, захотелось на все плюнуть и пойти спать.
— Не сомневайтесь. Думаете вы станете первым человеком, за которого вышла эльфийка?
— Да на что я ей нужен? Пришлый лох.
— Ну, то, что ты только барон это не сильно впечатляет, но четыреста лет назад, когда образовывался союз между людьми и эльфами, почти каждая эльфийка была замужем за человеком. И там были не только герцоги да графья. Бароны и баронеты, обычные рыцари и сотники. Это очень сильно скрепило наши народы.
— Да ладно, прямо-таки обычные рыцари и сотники?
— Ты зря сомневаешься, помнишь, сам же упоминал о том, что королева вряд ли этого три тысячи лет ждала? Так что им какие-то жалкие двадцать-тридцать лет отведенные их супругам? Или даже пятьдесят? Тем более, что они все были воинами, а с теми постоянными войнами, что тогда бушевали по всему материку, многие не доживали и до тридцати. Так что, то, что ты человек — это не помеха, но вот как к тебе будут относиться… Как к любимой комнатной собачонке или как к уважаемому главе семьи, вот это вопрос.
— Да? И я так понимаю, что вы можете помочь в этом вопросе?
— Да, есть.
— И?
— Я не знала, что все так получится, поэтому не приготовилась. Приходите с Грымом ко мне сегодня вечером, и я все покажу. Только переоденьтесь сначала, а то боюсь, второй раз в таком виде вас не пропустят.
Я глянул на свой костюм и на дыру размером с арбуз, пробитую вылезающими из меня пауками, и зло чертыхнулся. Черт, сон откладывается, надо починить его к завтрашнему дню.
— Секундочку, — я задержал уже начавшую подниматься женщину, — а там не написано, во сколько начало праздника?
— Нет, но я думаю, что как обычно, на рассвете.
Скрип затворяемой двери наложился на мой стон, а хлопок от закрытия, со звонким звуком удара моей головы о дубовую крышку стола.
Все ясно, вокруг опять зреет заговор, с целью не дать мне поспать и довести меня до нервного истощения. Ладно, пойду в сад, вместо сна хотя бы помедитирую в тишине десять минут, подышу свежим воздухом, полюбуюсь на гладь пруда, райских птичек, да на распускающиеся после ночной прохлады цветы.
Сад встретил меня кислым запахом дыма, мощного перегара, шумом и азартными воплями.
— Ставлю десять монет на Добрыню!
— Поддерживаю!
— Пятнадцать против твоих десяти — на рыбу!
— Сам ты рыба, неуч! Это го-ло-во-но-го-е!
— Да плевать, поддерживаю!
— Пиво, где пиво?!
— Какого хрена! Добрыня! Почему у нас толпа потных мужиков на заднем дворе?!
Добрыня, скачущий будто Мухамед Али вокруг пруда, обернулся на мой вопль и тут же из-под воды вылетело свернутое в клубок щупальце, поставленным ударом в челюсть отправив нашего кузнеца в полет, завершившийся прямо у моих ног.
— Добрыня, я сколько раз говорил, что приветствовать меня, целуя ноги, можно только тогда, когда вокруг нет посторонних. Во всех других случаях достаточно глубокого поклона, все-таки надо блюсти себя, ты же не хухры-мухры какое-нибудь, а член клана Дятлов, где твоя гордость?
Мой долгий спич позволил Добрыне очухаться и, пошатываясь, подняться на ноги.
— О, ты вернулся как раз вовремя, мы с мужиками все только что закончили.
Охренеть, чуть не прослезился я, в первый раз я пришел куда-то вовремя. А то обычно, меня все встречают словами типа: «Ты, чё, приперся? Опять он. Чего надо? Не путайся под ногами. Будешь нужен, позову. Черт! Кто пригласил этого муда… мужика?» И тому подобное, а тут…
— Мужики, чего встали? Это дело надо обмыть, чтобы сносу ей не было! Давайте, давайте, по стопочке!
— Чего обмыть? — не понял я, мне очень хотелось повторить фразу, которой меня встретила голова демона, висящая на двери башни Архимага, но я сдержался.
— Держи! — Мне впихнули в руку стопарь с самогонкой, и все дружно заорали, — чтоб рубило и кололо, и, чтоб, сносу не было!
Рюмки чокнулись, мужики залихватски опрокинули стопочки куда-то себе в бороды и, занюхав рукавом, дружно хэкнули.
— Эх, хороша самогоночка у вашей зеленой морды, такую и в столицу на торг не стыдно отвезти!
— Мужики, вы закусывайте, давайте, весь рабочий день еще впереди.
Огненная вода разлилась по жилам жизнерадостным теплом, и я спросил уже спокойнее:
— Так чего обмываем?
— Вот, — Добрыня выложил на стол небольшой сверток, развернул тряпицу, указывая на лежащие внутри два предмета: первый представлял собой тонкое обоюдоострое лезвие с трубкой на конце, общей длиной в полметра. С первого же взгляда было ясно, что это на сколько изящная, на столько же и смертоносная вещь. Его лезвие состояло из множества слоев, где сталь перемежалась слоями мифрила при этом искрилась будто усыпанная микроскопическими ограненными алмазами. Второй предмет был выкован из того же материала и представлял из себя увесистый четырехгранный шип, сантиметров двадцать длиной. Он так же посверкивал, наводя на мысль об алмазной крошке, и Добрыня частично подтвердил мою догадку.
— Гранд-мастер, Сибор, прибыл в Другмир на неделю, и я пригласил его сюда, соблазнив нашей кухней и возможностью поработать с алмазной паутиной, которою я хранил со времени нашего проживания в замке, и принесенными тобой энергонами. Это очень редкие ингредиенты и, к счастью, мастер согласился. К тому же, до этого с энергонами только он имел дело, ему как-то два таких принесли вырвавшиеся от половинчиков военные. Это лучшая штука для придания оружию нужных свойств против различной нежити, а еще и от самих порождений Мораны. Вот, выковали тебе заготовки для глефы, а то со шпагой у тебя что-то не очень получается.
Один из мужиков чинно огладил свою бороду и согласно кивнул:
— А как было не согласиться? Я такой кулебяки в жизни не пробовал, а самогоночка у вашего полуорка — песня просто, чистая как слеза младенца. Сейчас еще по двадцать капель хряпнем и такой ему топор выкуем, все обзавидуются!
— Слушайте! — я даже жевать перестал, — а сделайте мне подарок для молодой девушки. Два кинжала, из этого же материала. Нам завтра к теще на поклон лететь, нехорошо как-то без подарка. Я заплачу сколько надо. И, вообще, надо всем по комплекту такого оружия сделать, с тварями Мораны теперь нам придется сталкиваться часто.
Мужики переглянулись и мотнули головами:
— Сделаем, — сказал Добрыня, — только тогда глефу сам доделывать будешь, ты ж, у нас сам — оружейник, сильно тайный. На держи. Не испорть только, это одни из самых лучших материалов, что есть в этом мире. Рыбий клей, кожа адского прядильщика и вот, — он запихнул мне в руку какую-то слегка изогнутую, тонкую двухметровую палку.
— А это чего?
— Это палец огненного дракона. Вернее, фаланга пальца его крыла, среднего.
— Ты сам-то понял, чего сказал? Какая на хрен фаланга его пальца среднего крыла?
— Ну, у драконов строение крыльев как у летучих мышей. Кожа крыла натянута между фалангами пальцев и не смотри, что они такие тонкие, они очень прочные, считай на них весь вес дракона ложится при полете и ничего. При этом они еще и легкие очень, потому что пустотелые как у птиц. На, в общем, сам смотри. Средний палец правого крыла перекочевал в мои руки, и я вынужден был признать — он необычайно легкий… и зверски крепкий, в чем я убедился очень скоро. Однако сначала я направился к пруду, и был тут же атакован злобным головоногим: пара его щупалец хлестнула по траве, не достав до меня буквально пару сантиметров. Я отметил, что за последний день они удлинились чуть ли не на полметра, поставил себе зарубку в мозгу останавливаться в следующий раз подальше.
Из воды выглянул бугор головы и на меня уставились два злобных глаза.
М-да, пока все усилия Каляна и его умения Животновод, пропадают втуне. Результатов приручения не видно вообще.
— Здорово, Говард, тут такое дело, мастер-кузнец взялся помочь нам выковать новое оружие, и нам надо ему заплатить. Будь добр, сплавай вниз, принеси пару ведер золота.
Глаза кракена недобро сверкнули и он отрицательно покачал головой.
— Это, вообще-то, мое золото, бегом вниз и тащи его сюда! А будешь артачится, попрошу Пофига заморозить всю воду, будешь тут как селедка мороженая!
Я давно заметил, что все наши питомцы очень талантливые. Не знаю, как у головоногого это получилось, но он умудрился сложить из щупальца вполне читаемый фак, сунул его мне под нос, плюнул в меня струей воняющей рыбой воды и скрылся в глубине.
— Вот, блин, и поговорили. — зло проворчал я, отряхиваясь от капель воды и плюхаясь на скамейку. — Надо будет у МарьИвановны пару кулинарных рецептов узнать из краканятины, а то, вообще, распустился, скотина.
Я порылся в сумке, вытащил набор инструментов и, ворча, принялся за дело. Разметил на кости место будущего распила, накернил отметки под будущие клепки, и неожиданно увлекся процессом: давненько я ничего не создавал, все больше рушил, а дело это увлекательное; отполировал древко до блеска, облившись семью потами; обточил края кости под конус, чтобы можно было плотно насадить лезвие и противовес с бронебойным шипом, просверлил отверстия под клепки. С ними пришлось топать в кузницу, где пяток чумазых кузнецов уже доковывали лезвие второго кинжала для подарка: длинное чуть изогнутое лезвие смотрелось крайне хищно и смертоносно, но при этом очень изящно — то, что нужно, осталось только рукояти приделать.
— Осталось только рукояти приделать, — прогудел мастер, со звоном опуская молот на заготовку, — вот только для таких кинжалов нужно что-то особое, а у меня как на зло с собой ничего подходящего нет.
— Здесь бы хорошо подошёл перламутр, — влез Добрыня, — из гигантских морских раковин, да где ж его взять?
Я отдал им свою заготовку и поскреб подбородок. Перламутр, перламутр… перламутр дословно со старо-немецкого переводится как Мать Жемчуга, а жемчуг…
Я опять полез в сумку и вытащил огромную жемчужину — артефакт постоянной регенерации.
Расклепавший последнюю клепку на моей будущей глефе мастер застыл, уставившись на жемчужину округлившимися глазами.
— Это… это гораздо лучше перламутра и тут как раз хватит на две рукояти, да еще и на амулет останется…
Я посмотрел на светящийся шар в своих руках, и зачем я только его вытащил?
— Извините, не могу. Это достояние клана, я не могу ее разрушить в личных интересах. Придется для рукоятей найти что-нибудь другое.
— Зря ты так, — опять влез Добрыня, — это штука действительно замечательная, но уровне на сто двадцатом — сто тридцатом ее польза сойдет почти на ноль. Личная регенерация и индивидуальные регенерирующие артефакты на этом уровне с лихвой перекроют действие этой жемчужины, а уж до этих уровней мы прокачаемся довольно быстро. Не переживай, давай ее сюда и вали доделывать свою глефу.
Меня чуть ли не пинками выпроводили из кузни, на столько им захотелось попробовать новый материал в деле.
Я возвратился на скамейку, достав полоски кожи начал аккуратно приклеивать их к рукояти, формируя место для хвата. Когда я с этим закончил, пришлось сделать перерыв, давая клею засохнуть, заодно смотался на кухню, свистнув там пару пирогов, раскладной столик, большую кастрюлю и кучу всяких съестных ингредиентов.
Пироги я начал закладывать в себя, а кастрюлю и ингредиенты на принесенный столик.
— Так, что тут у нас? Лимон — одна штука, оливковое масло — четыре столовые ложки, сметана жирная — стакан, чеснок — шесть средних зубчиков, соль — одна чайная ложка, черный перец — одна чайная ложка, тушка оборзевшего кракена — одна штука.
Вынырнувший из воды кракен, выпучив глаза, глядел на мои приготовления.
— А, ты, что думал, я с тобой шутить буду?
Я вытащил два кухонных ножа такого размера, будто их специально для разделки мамонтов выковали и с жутким скрипом начал затачивать их лезвия друг о друга, одновременно читая данный мне шеф-поваром листок:
— Что тут у нас? Ага-а! Жареный Кракен в сметанном соусе. Отлично! Значит та-ак… Тупую голову головоногого, отделяем от тела, промываем от ненужного мозга, разрубаем и частями кладем в кастрюлю, затем заливаем холодной водой и ставим на огонь. После закипания воды огонь убавляем до минимума. Варим тушку около тридцати минут. Достаем части Кракена из кастрюли и оставляем остывать. Пока тушка остывает, займемся приготовлением маринада. Слышь, головоногое, какая тебе честь оказана, специальный маринад под тебя полагается. Небось весь уже в нетерпении? Жаждешь услышать рецепт? Ладно, ладно, не буду тянуть, слушай! Для маринада выдавливаем сок из лимона и левого глаза Кракена. Смешиваем его с оливковым маслом, пропущенным через пресс чесноком, сметаной и специями. Части Кракена заливаем маринадом. Убираем мариноваться в подпол на ночь. Достаем наши части и промываем их от маринада. Обжариваем части тушки по две минуты на сухой сковороде с антипригарным покрытием. Хм, вот тут облом, извини, но такой сковороды нет, но это не страшно, подумаешь пригоришь немного, это не страшно, не так ли? Что, ты, башкой мотаешь? Будешь сотрудничать, или мне тебя в кастрюлю покрошить? Будешь? Тогда бегом наполни эти две емкости МОИМ золотом, и выстави их подальше от пруда.
Я подтолкнул к Кракену два пустых ведра, демонстративно не переставая, точить ножи. Кракен подцепил ведра щупальцами и с тихим плеском исчез в темной глубине пруда.
— Вот, так, а то животновод, животновод, с любым можно договориться, надо лишь подход найти.
Ага, клей высох, и система приняла оружие как готовое, неплохо подкинув статов за его изготовление. И что там у нас получилось?
Ну раз можно назвать, то не особо долго думая, назову ее… не думая назову… назову…
Я взялся за древко, крутанул глефу в руках, вокруг себя, сделал резкий выпад. В воздухе остался ясно видимый след медленно тухнущих искр. Наверное, ночью это будет выглядеть поистине круто. И опасно. Не зря в описании указано про увеличение агра противников. А может это не из-за света, а потому, что для древка использован средний палец дракона? Нисколько не удивлюсь, если узнаю, что Добрыня заранее знал об этой херне, и специально подсунул его мне, но в любом случае это отличное оружие, к тому же к глефе у меня есть три заученных приема. И название я ему придумал, назову глефу Искрой. Как говорил оживлённый пять лет назад дедушка Ленин, посланный в США для завершения там мировой революции: «Из искры — возгорится пламя!»
— Ящер, кегли, упал-отжался!
Резкий выпад, круговое движение, толчок древком! Вокруг меня завихрились искры, а внутри меня забурлила изжога. Чертовы жареные пирожки… может лучше глефу изжогой назвать? А что, прикольно. Все будут говорить: «Ты как маленькая лесная фея с этой искрящейся волшебной палочкой, что это у тебя за чудо оружие в потных ручках зажато?»
А я такой хриплым басом — «Изжога!»… не — это хрень какая-то… все содой в меня бросаться будут, чтобы изжогу погасить… нет уж, пусть остается — Искрой! Я еще пару раз взмахнул наконечником, полюбовался искрами и, засунув глефу в сумку, резво рванул к принесенным Говардом ведрам. Чуть не сломал себе спину, попытавшись их поднять и получив прострел в поясницу, уже не так шустро прошаркал в кузницу. Дождался пока из дверного проема перестанут бить яростные лучи света и заглянул внутрь. Как раз вовремя: толпа кузнецов сгрудилась вокруг мастера, держащего на своих грубых ладонях два изумительных кинжала. Свечение окружающее их постепенно угасало, давая хорошенько рассмотреть эти шедевры кузнечного искусства. Лезвия кинжалов все так же хищно поблескивали в полутьме кузницы, а вот мягкая перламутровая глубина рукоятей наоборот дарила взору мир и успокоение.
Добрыня, увидев мою голову в двери, замахал на меня руками, мол, пошёл вон.
— Мы, когда доделаем все, позовем!
— Ясно, я тогда по делам, денег я там вам два ведра оставил, сами возьмете сколько нужно.
На меня зашикали, послали в этот раз уже в слух и захлопнули перед носом дверь. Затем открыли снова, швырнули в меня какой-то кожаной сбруей, и вновь захлопнули.
— Это, чёй-то? — Я повертел в руках непонятную короткую трубку с множеством прикрепленных к ней кожаных ремешков. — Я, конечно, не против различных фантазий, но для первой брачной ночи это как-то уж слишком. Да и будет ли еще эта брачная ночь?
На этих словах мне чего-то взгрустнулось, и я, перестав гадать, влез в подробные свойства странной сбруи.
— А, чё, так можно было!? Помнится предыдущая глефа мне всю дорогу по заднице стучала, а чтобы ее вытащить из петель, нужно было восемнадцать раз руками перебрать, да и то, в конце она, торча из-за спины, как двухметровая антенна, так и норовила за что-нибудь зацепиться.
Я накинул на плечи ремни, закрепив их пряжками на груди, вытащил глефу из рюкзака, закинул руку с ней назад и глефа исчезла. Зашибись! Закинул руку назад и вновь глефа в моей руке, еще раз и снова ее нет. Я максимально скосил глаза назад, но увидел только свою щёку. Огляделся и направился к пруду, желая посмотреть в отражении на это волшебство, но там меня опять встретил злобный взгляд Кракена, да еще и в траве, как он, наверное, считал незаметно продвигалось в мою сторону его толстенное щупальце. Вот ведь! Стоило мне отложить в сторону ножи, как это чудовище снова открыло на меня охоту. Я остановился и шустро сменил порванный смокинг на броню.
— Смотри сюда. Этот костюмчик пошит из шкуры одного наглого головоногого, и я не прочь заиметь такой запасной.
Щупальце исчезло так же быстро, как и глаза, но мне что-то уже расхотелось любоваться в свое отражение в глади пруда. Я еще раз быстрым взмахом руки вызвал свое оружие:
— Ящер, кегли, упал-отжался!
Заблестели искорки, загремела падающая посуда. Я чертыхнулся, запинал обломки разрубленного столика и пробитую кастрюлю под скамейку и потопал на кухню.
— Черт, это же была любимая кастрюля МарьИвановны! Теперь минимум неделю вся моя еда будет на половину из перца состоять, что ж мне не везет-то так? Хотя, может МарьИвановну поездка к эльфам отвлечёт, и она ничего не заметит?
— Паша, где кастрюля, — кончик бритвенно острого кухонного ножа уткнулся мне в подбородок, — та, которую ты только на пять минуточек забирал?
Снизу на меня грозно сверкнули глаза нашего шеф повара.
— Э-мнэ… — тихонько отступая, ответил я, — здравствуйте МарьИвановна, прекрасно выглядите…
— Виделись уже. Ты мне зубы-то не заговаривай, где кастрюля я спрашиваю?!
— А мы к эльфам на праздник летим, вам надо бы по такому случаю приодеться!
Я выбрался из зоны действия ножа и припустил по залу в сторону входной двери.
— Пахан, — донесся до меня ее гневный окрик, — через минуту не вернешь мою кастрюлю, в ресторане лучше не появ…
Последнее слово заглушила закрывшаяся дверь и я навалился на нее, облегченно вздохнув. Чертова кастрюля! Будто мне и без нее забот мало!?
Я обернулся и уставился на три пары недобро смотрящих на меня глаз. Принадлежали они стражникам города, которых гадский Ванденбрук приставил к нам, чтобы не выпускать из дома. Стражи дружно потянулись к оружию и шагнули в мою сторону.
— Извините, господа, я, кажется, утюг дома забыл выключить, — я вновь шмыгнул за дверь, и, обругав себя последними словами, вызвал наш домашний телепорт, шагнув в открывшееся окно.
— Кастрюлю вер…
Телепорт схлопнулся у меня за спиной, вновь обрезав последние слова нашего шеф-повара.
За порталом находилась обычная городская улочка. Я крутанулся вокруг себя и увидел то, что искал — ателье по пошиву одежды.
Видимо ателье меня тоже увидело, потому что на все попытки открыть дверь оно никак не отреагировало. Только бесконечные логи мелькали о том, что для меня все городские учреждения закрыты. И как я мог об этом забыть? Это все недосып, голова вообще ничего не соображает. Ну и ладно, восполним недостаток ума деньгами.
— Эй, шкет, — обратился я к проходящему мимо чумазому пацану, — иди-ка сюда, хочешь подзаработать пару золотых?
Пацан недоверчиво посмотрел на меня, но блеск золота в моих руках быстро его убедил, что я не шучу. И уже через две минуты он с охапкой одежды и небольшим кошелем налички заходил в двери ателье, а я, забившись в щель между домами, подальше от взглядов шастающих туда-сюда стражей, полез разбираться в логах. Меня очень интересовал мой провал в использовании Кланового заклинания и я хотел разобраться в причинах этого.
Перелистал логи, нашёл отвечающий за мою атаку на Адова Ловца.
Понятно, что ничего не понятно, пошли тогда в подробное описание заклинания.
Там оказалось не на много понятнее. Осознать формулу, высчитывающую наносимый урон я бы не смог и в наилучшем своем состоянии. Я даже на миг пожалел, что со мной сейчас не было ПалМихалыча, у него-то с цифрами как раз был полный порядок, но кое-что из описания я, все же, получил. Это было то, что написано ниже формулы:
Выходит, использовать его надо против высокоуровневых, хорошо бронированных тварей. Вот только, как оказалось, Архимаг не шутил, когда говорил, о десяти тысячах членов клана и что в основном урон зависит от количества членов клана и их уровня. Причем ощутимый качественный скачок воздействия на силу заклинания происходил каждые сто уровней персонажей. Соклановец сотого уровня добавлял мощи заклинанию в полтора раза больше, чем чел девяносто девятого, а сто девяносто девятого в два раза меньше, чем двухсотого. Вот и получилось, что получилось — восемь сокланов все до сотого уровня смогли влить в заклинание семнадцать очей урона. А так как в ближайшее время наплыва игроков в этот мир не предвидится, то по факту получается, что у нас на руках оказалась очередная пустышка.
Я, застонав, откинулся назад и замер, невидящим взором уставившись на двери ателье. Сначала я не понял, что произошло, но через секунду осознал, что только что увидел. А это был мой чумазый посыльный, выскочивший из дверей ателье с объёмным свертком. Он быстро воровато огляделся по сторонам и со всех ног бросился от меня вниз по улице.
— Не понял? Что за…
Я, ничего не понимая, смотрел в спину быстро удаляющегося пацана, пока до меня не дошло, что меня просто кинули, и мой праздничный фрак удаляется от меня со скоростью в три босоногих шага в секунду. Я уже было рванул за ним, но тут мимо моего убежища лениво прошествовали стражи, и я вновь вжался спиной в стену, стараясь даже не дышать.
— … ты не знаешь, куда наш сержант каждый вечер бегает? Как закат, так его только и видели, только пятки сверкают.
— Да на ферму к Михалычу. На закате тот скотину с пастбища пригоняет, а доярка у него — Дунька, совсем ослепла, бедолага, доит все, что под руку попадется, вот некоторые мужики этим и пользуются…
Голос стражей начал затихать вдали, и я чуть не пошел за ними, чтобы дослушать до конца эту увлекательную историю, но вовремя вспомнил, что меня только что ограбили.
Выглянул я из-за угла дома вовремя, чтобы успеть заметить, как мелкий засранец сворачивает на перпендикулярную улицу. Стражи отошли уже на приличное расстояние, и я рванул вслед за воришкой. Однако недосып сказался и здесь: я очень скоро понял, что, таким образом, никого не догоню, поэтому начал думать головой. Мини-карта открылась перед моим взором, а за ней и зев телепорта. Прыжок — и я уже на той улице, по которой несется чумазый пацан. К сожалению, я телепортнулся далековато и чуть не врезавшийся мне в спину пацан, вскрикнув от неожиданности, свернул в подворотню, нырнув под бурно разросшиеся кусты. От души матюкнувшись, я начал продираться вслед за ним, но, когда пробрался через живую изгородь, успел увидеть только захлопывающуюся крышку канализационной решётки.
— Да, что б, тебя! Только в местной канализации мне сегодня искупаться не хватало!
Крышка откинулась в сторону, в нос ударила волна спертого воздуха.
— Просто жажду, вашу мать, — пробормотал я, наступая на первую ржавую скобу, торчащую из грубой каменной кладки канализационного колодца. Стоило мне опуститься на пару метров, крышка надо мной захлопнулась, погружая и так плохо освещенное помещение почти в полный мрак.
Кристалл светляка выхватил из тьмы кусок пола и сидящего на нем дрожащего пацаненка.
— А ну-ка сидеть! Только дернись куда-нибудь, мигом уши обстригу!
— Дяденька, не забирайте вещи, — заныл паршивец, — если они пропадут, мне никогда больше не доверят относить заказы, а у меня пятеро братьев, мал мала меньше, и мамка болеет, я единственный кормилец в семье!
— Да, ты, совсем оборзел! Два золотых с меня стряс, на них, между прочим, месяц питаться можно, да еще костюм мой упереть вздумал?!
— Костюм?! Какой костюм? Нет ваши вещи в мастерской остались, а меня, пока они ремонтируются, попросили мадам Грицацуевой ее заказ отнести.
— Что? Чего ты несешь? Дай-ка сюда!
Я выхватил у него из рук пакет и залез туда двумя руками. Первой на свет показалась кружевная простынь за ней такая же кружевная наволочка, только какой-то странной конструкции.
— Да не может такого быть, — пробормотал я, растягивая в руках первое изделие, и на самом деле, не может, вот вы когда-нибудь видели кружевные трусы в полтора метра шириной? А принятая мной за простынь вещь оказалась именно ими. Наволочка оказалась бюстгальтером, такого размера, что, думаю, если меня скатать в компактный шарик, то я бы легко поместился в одной из половинок.
— Твою мать, а она человек? — Стараясь не представлять того, кому предназначены эти вещи, пробормотал я.
— Ага, человек, она хозяйка кондитерской лавки. Дама она в теле, говорят, что от мужиков отбоя у нее нет, вот и заказывает для себя всякое разное…
Я с трудом сглотнул вмиг пересохшим горлом, аккуратно сложил полотнище и вернул его в пакет.
— Я не понял, пацан, а какого черта ты от меня убегал тогда?
— Не знаю, вы мне сразу каким-то извращенцем показались, думал, вы для себя ее труселя забрать хотите…
Я проглотил первых пару готовых сорваться с моих губ замечаний, нехорошо все же материться при детях, потом пихнул ему пакет в чумазые ладошки и велел:
— Доставишь заказ, и бегом в ателье. Заберешь там мой костюм и отнесешь его в ресторан «Голова Мертвой Королевы», отдашь там главной поварихе, а мне некогда с этим уже возиться и так дел полно. А сейчас, давай-ка лезь наверх первым, что-то мне здесь не нравится, шуршания какие-то неприятные вокруг.
Пацаненок быстро махнул головой и шустро пополз наверх. Сверкнул свет из открывшегося люка, и пацан пропал из вида. Вокруг зашуршало еще тревожнее. Я, резко ускоряясь рванул на верх, распахивая головой крышку люка. Вернее, я хотел ее распахнуть. Крышка же не сдвинулась ни на миллиметр, вместо этого моя голова чуть не вошла в грудную клетку, и я с мелькающими звездочками и строчками логов перед глазами рухнул вниз.
Там, слегка оклемавшись и отпихнув от себя любопытную крысу первого уровня, я прочитал полученное сообщение.
Ага, щаз, а то мне делать нечего, как по вонючим канализациям ползать…
С другой стороны, сказано поискать другой выход, значит надо искать.
Я поднялся, привязал кристалл светляка к шлему и пошел вперед.
Опять отпихнул от себя испугавшую меня крысу и еще раз осмотрелся. Хотя чего там осматриваться? Каменный колодец, в который я спустился переходил в узкий короткий коридор, заканчивающийся приоткрытой ржавой решёткой. Что находилось за ней отсюда видно не было. Я закинул руку за спину выхватывая глефу и сразу запихал ее обратно — в узком коридоре она застряла, уткнувшись концами в противоположные стены. Придется отложить ее до лучших времен, когда кругом станет посвободнее. Хорошо, что я не отдал обратно Добрыне шпагу. Она с тихим шелестом вышла из ножен, пронзая окружающий меня полумрак. Два шага до решётки и перед глазами появилась предупреждающая надпись:
Ага, надеюсь, только под уровень, тогда это будет неплохо, благодаря экипу, я сейчас не дойдя до восьмидесятого уровня по статам, минимум как сто двадцатый, и пройти этот инстанс смогу без проблем, жаль только, что я лишился регенерирующего артефакта, да и новых зелий прихватить с собой не додумался, придется рассчитывать на те, что с похода к Архимагу остались. Ну и ладно на ману их у меня маловато, зато на жизнь штук двадцать, не меньше, буду работать шпагой, а ману тратить только в крайнем случае. Все, так и решил!
— Ага решил, а чего, ты, тогда перед входом мнешься как красна девица? Пошли уже. Ладно, пошли.
Я плюнул на нехорошие предчувствия и перешагнул невидимую черту.
Оказалось, что предчувствия меня обманули, ничего страшного за порогом не оказалось. Не считая разве что запаха, присущего канализации. Но на это жаловаться грех. Под ногами сухая земля, на замшелых камнях стен и свода медленно мигрируют пятна светящейся плесени, дополнительно разгоняя окружающую тьму. Мелкие крысы, пищащие и роющиеся в кучах мусора, видимо, служили для антуража и нападать на меня не спешили. Даже скелет какого-то бедолаги, в глазницах черепа которого завелась целая колония светлячков, не спешил вскакивать на ноги и даже не думал нападать на меня, в попытках перегрызть горло своими беззубыми челюстями. Даже брошенный в него камень не изменил его пассивного настроя, от удара лишь череп откатился в сторону, выпуская в воздух рой светлячков. Вот он-то меня и атаковал, стоило мне подойти ближе: до этого бестолково мечущиеся из стороны в сторону, они дождались пока я войду в их зону поражения и одновременно атаковали со всех сторон. Светящиеся пузики выпустили по мне по тонюсенькой струйке кислоты, потом выдвинули крошечные жала и ударили одновременно со всех сторон. Урон от атаки каждой особи был просто смешным — по одной-две единички, но атака кислотой накладывала пусть и не продолжительный дот разъедания, который каждую секунду уносил такое же количество хитпоинтов, а помноженное все это на сотню давало очень неплохой входящий урон. Да к тому же эти твари целились в неприкрытое шлемом лицо, дополнительно к разъеданию навесив на меня сильное ослепление. Сквозь заливающие глаза слезы, я попытался рассмотреть врагов. Рассмотреть не рассмотрел, но довольно ясно почувствовал. Сотня жал одновременно впилась мне в кожу, впрыскивая яд и накладывая на меня, ко всему прочему, еще и временный паралич. Я попытался давить мелких тварей, но то ли паралич не давал приложить достаточно усилий, то ли эти гадские светлячки были дальними родственниками блох, но раздавить их никак не получалось. Через пару секунд тело меня перестало слушаться полностью, и я завалился на землю, а светлячки, споро перебирая своими гнусными лапками побежали к моему лицу. Вот тут-то бы мне и умереть, по-геройски завалив прохождение на первом противнике, возродиться дома и заняться своими многочисленными делами, но мысль, что мне сейчас будут выгрызать глаза, чтобы в опустевших глазницах организовать себе новую колонию, не дала мне сдаться без боя. Ледяной гобот возник буквально в полуметре от моего застывшего от паралича лица, пустив вокруг себя обжигающую волну холода: не знаю, какие ощущения были бы от поселившихся в моей голове светящихся таракашек, но вмиг заледеневшие глаза — это тоже не сахар. Зато я услышал, как с моего тела ледяным градом посыпались тельца агрессоров, а перед невидящим взором замелькали логи об убийстве сотни Жгунов.
Пролежал я на замёрзшей земле не менее получаса, пока опустившееся почти до нуля от кислоты, яда и холода здоровье, понемногу не начало регенерировать. Это дало мне силы отодрать лицо от промерзлой земли и стонать уже в сидячем положении.
М-да, что тут скажешь? Не самое вдохновляющее начало похода. Пожалуй, помощь мне здесь не помешает.
Я залез в опции и призвал к себе Зигзага. Тот со своей ватагой совсем оборзел, мотаясь по округе города и кошмаря всю живность направо и на лево, а домой они даже на ночь перестали возвращаться. Дошло до того, что нам начали приходить сообщения о зачищенных ими логовищах каких-то полевых крыс и луговых жуков. Вот и сейчас Зигзаг появился пере до мной со свисающей из его клюва тварюшки, судя по облезлому хвосту похожей на крысу. Одно глотательное движение и та исчезла в бездонном брюхе моего питомца.
— Бр-р-р, Зигзаг, ты же дятел, а не пеликан какой-нибудь, пищу жевать надо, — попенял я его, — пока ты там жизнью наслаждаешься, меня тут мучают по чем зря. Вы там с твоими собратьями совсем оборзели, хорошо, конечно, что вы в уровнях не забываете расти, но хозяевам помогать тоже надо.
Дятел на слове «Хозяевам» бросил на меня полный презрения и высокомерия взгляд, но вслух по этому поводу выражаться не стал, а даже подскакал поближе и склевал с меня пару светляков, видимо спасшихся от губительной волны холода под моим рухнувшим телом.
— Мне малань восстановиться надо, так что ты давай, топай вперед, разведай как там и что, а я за тобой двину.
Разведывать впереди оказалось нечего, вернее, там повторилось все тоже что и в начале коридора. Он, конечно, не слабо расширился, обзаведясь парой рядов колонн, но мобы здесь были те же. Светляки, гнездящиеся в глазницах наполовину развалившихся скелетов, а их стало попадаться столько, будто здесь было нелегальное кладбище, а не канализация. Они валялись на полу, полусидели прижатые к стене, валялись друг на друге, облепленные тихо ползающей светящейся слизью и шебуртящимися светляками. Сначала все шло хорошо, с помощью брошенного камня или пнутого под пернатую задницу дятла, я поднимал в воздух сразу два — три роя светляков, а затем призывал меж ними ледяного габота. Град из замерзших маленьких тел с глухим перестуком сыпался на землю, а мы, хрустя им как попкорном, двигались вперед. Немногих выживших на лету перехватывал Зигзаг, так что мне даже рук из карманов не надо было бы вытаскивать, если бы они, конечно, у меня были. Карманы я имею в виду. Однако, достаточно скоро лафа закончилась, и закончилась она вместе с маной. Свой же порыв восстановить ее одним глотком элексира, я подавил на корню. Не известно сколько мне еще здесь бродить, а количество элексиров далеко не бесконечно. В итоге приходилось каждые два шага плюхаться на попу и медитировать. К сожалению, или это умение в игре было доступно только для магов, или я что-то не так делал, во время этих посиделок, но поток пополняющейся маны не увеличился не на грамм.
Задорные слова польки неслись далеко под низкими сводами, слегка скрашивая мне долгие нудные минуты медитации. Затем была пара шагов вперед, три минуты разминочной чечетки, очередной призыв и снова медитация.
На пятом сеансе медитации я перешел к песне ой мороз, но после слов:
Призванный гобот, впервые на мой памяти, засбоил не выпустив волну холода при призыве. Вся туча светляков рванула на меня, и мне с воплями пришлось бегать по кругу, пока дятел, летающий за нами, не переловил их по одному. После этого случая я перестал баловаться с мощным русским народным творчеством, вернувшись к темам полегче.
Еще через пять призывов гобота ко мне пришло очередное осознание:
— Ни хре-на э-та ва-ша ме-ди-та-ция здесь не ра-бо-та-ет, — выбивая в пыли чечетку, подытожил я результаты своих усилий.
Ладно хоть, что коридор мертвецов вроде заканчивался, перекрытый очередной ржавой решеткой. Еще пара медитаций, во время которых я исполнил арию Фигаро и станцевал гопака, и я уже около нее. Ржавая клеть со страшным скрипом начала открываться, но застряла, не пройдя и десяти сантиметров, зато за моей спиной раздался нехороший щелкающий звук. Я еще пару раз отчаянно дернул за решетку, а затем резко обернулся, прижавшись к ней спиной. И вовремя, те три — четыре десятка скелетов, что служили гнездами для гадских светлячков, теперь, подбирая отвалившиеся черепа и водружая их на место, поднимались с земли. Судя по их скорости сборки, у меня оставалось секунд десять, до того, как они на меня нападут, и я использовал их с максимальной пользой.
Первые три секунды я с матерными воплями бился о прутья решетки, пытаясь отодвинуть ее в сторону. Естественно, она даже не колыхнулась, зуб разработчика даю, что они так все и задумали, что пойти дальше можно было бы только после полной зачистки коридора. До конца осознав это, я занялся менее конструктивными делами. Во-первых, нашарил в сумке полученное в пещере огненных элементалей горючее зелье, а во-вторых, достал оттуда же новую боевую кирку. Сделанная из того же материала, что и моя глефа, с резной рукоятью из кости низшего демона, она была поистине прекрасна. Возникший рядом со мной гоблин-рудокоп так почему-то не считал.
— Что, опять ты? А где Маргуша, она что, с тобой не договорилась? Так сейчас я договорюсь, воткну эту кирку тебе в темечко, и проверну там пару раз, а… — гоблин сбился, оглядываясь вокруг, — а где мы это? И чего хотят от нас все эти худощавые господа?
— Они пришли проводить тебя на пенсию, вот подарок, кстати, — я впихнул ему в руки кирку, — последнее дело, так сказать, перед тем как ты окончательно утонешь в необъятных грудях своей новой пассии. И да, она уверена, что мы договорились о твоей передаче в ее нежные ручки, но окончательно об этом узнаем только, когда встретимся с ней вечером.
Говоря это, я уже разбивал череп первого добравшегося до меня скелета, бросив перед этим огненное зелье в самую толпу врагов. То полыхнуло знатно, подпалив минимум десяток костяков, но коридор был достаточно широк, и скелеты обходя пламя нападали на нас с двух сторон. Мы, привычно встав спина к спине отбивались от наседающих мобов. Получалось это достаточно легко — уровень здешних скелетов не превышал шестидесятый, да к тому же они практически все не были вооружены. Только один из них, держащий в правой руке свою же оторванную левую руку, ожесточенно лупцевал ей по физиономии гоблина. Тому это очень скоро надоело, он одним ударом снес наглецу голову и пинком отправил оставшийся костяк в пламя. Костяку это не понравилось, и он решил вернуться назад, но тут уж Зигзаг налетел на него словно коршун, ударом лап снова отбросив его назад. Больше тот попыток вернуться из объятий пламени не совершил, оставшись догорать там грудой развалившихся костей.
У меня тоже все было неплохо. Ширина коридора позволила мне действовать глефой, а она крошила мертвяков как горячий нож масло. Лезвие рассекало кости с поразительной легкостью, а шип на противовесе пробивал черепа словно гнилые тыквы. Тем более нападали они по одному, обходя пламя с двух сторон. Попытки навалиться толпой я пресекал, используя один из спец приемов. Правда круговые удары пришлось отложить на более удобное время, ибо от них гоблин улетел не хуже скелетов. Потом, получая увесистые оплеухи, пришлось выковыривать его из кучи повалившихся скелетов. Вылез он оттуда весь ободранный, будто с десятком котов подрался, и такой недовольный словно это я виноват, что он такой легкий.
— Ладно, не ворчи, зеленкой тебя помажем, будешь как новенький, тем более твоей даме вроде как шрамы нравятся. Ты вообще, как сам-то? Хочешь там остаться?
— Я, благодаря тебе, уже два года живу в аду, по двенадцать часов в день колочу руду, то огребая от надсмотрщиков, то убегая от тамошних хищников, и вызволяют меня оттуда лишь для того, чтобы скормить местным. Сам-то как думаешь, хочу я остаться там, где наибольшая опасность, это быть задавленным девичьими сиськами?
— Мне казалось, тебе нравились наши приключения.
— Нравились, — спустя некоторое время неохотно признался гоблин, — но и сильно скучать я по ним не буду.
— Ладно, тогда вечером пойдем сдавать тебя твоей благоверной, вот только выберемся сначала отсюда…
На этих словах череп последнего скелета слетел с плеч и откатился в затухающий огонь. И тут же решётка за нашими спинами заскрипела, откидываясь в сторону на заржавевших петлях, открывая нам путь дальше. За решёткой оказалась лестница. Её грубые ступени в начале спуска сухие, с каждым шагом становились все темнее и влажнее. На самых нижних ступенях было уже трудно удержаться из-за большого количества влаги, непонятной слизи и скользких островков мха и лишайников.
— Что, опять скелеты? — Презрительно скривился гоблин, заглянув вниз и залихватски крутанув в руке кирку, бросил, — этих мы уделаем в два счета, пошли!
Некоторое время спустя…
— А-а-а-а-а! Выше, выше поднимайся!
— Да куда тут, я и так под самый потолок залез, некуда дальше!
— А мне плевать, мне сейчас ноги откусят!
Я грязно матюкнувшись, оторвал одну руку от кирпичной кладки и неуклюже ткнул глефой вниз, туда, где из ярко зеленой бурлящей, светящийся жижи вынырнул такой же зеленый скелет. Несмотря на неуклюжесть, удар пришелся прямо по темечку скелету и тот с одиночным тихим бульком погрузился обратно в возродившую его вязкую стихию.
А начиналось всё так просто и невинно…
Второй этаж представлял собой теряющийся в темноте большой зал: через каждые пять метров разделенный рядами колонн, казалось, уходящих в бесконечность. Как и на первом этаже здесь на полу тоже лежали скелеты, подсвеченные ползающим по ним светящимся лишайником. Цветов они были самых разных, и они так хаотично переползали во всех направлениях, что создавалось впечатление, что здесь проходит дискотека для слегка замороженных эстонцев. А когда скелеты начали подниматься, это впечатление усилилось еще больше. Их резкие, хаотичные движения были точь-в-точь, как у любителей электродэнса (когда тебе к чувствительным местам подключают электроды и время от времени шарахают электрическим током). На нас их танцы впечатления не произвели, и мы, пользуясь свободой маневра, предоставляемой обширным помещением, и отсутствием у них оружия, покрошили их в капусту. Десяток шагов вперед, и еще пяток будущих трупов тащатся на нас, чтобы попасть под вихрь мифрила и стали, и превратиться в груду костей. Почему-то у меня не получалось их развеять, однако меня мало сейчас волновало, ну что там может выпасть из безоружного скелета пятидесятого уровня? Еще пяток шагов и еще три разбитых скелета, затем еще и еще. А затем все изменилось: в воздухе раздался звук точь-в-точь похожий на звук смываемого гигантского унитаза и в зале посветлело, только свет шел не с потолка, а от заструившейся меж колонн зеленой густой жижи. Она плеснула нам на ноги, наполовину скрыла раздробленные скелеты, осветила самые дальние уголки зала. Свет это хорошо, в его лучах мы увидели вдалеке противоположную стену и что-то темное, похожее на выход. А вот то, что жижа залила нам ботинки и валяющихся рядом упокоенных скелетов — это было уже не очень здорово. Ботинки задымились, стремительно теряя прочность, хитпоинты тоже начали неспешно утекать из наших тел, а вот скелеты, наоборот, начали медленно восстанавливаться; кости с противным хрустом срастались, черепа, приобретая более хищные черты и обзаводясь мощными зубами, прирастая на место верхние конечности, отращивая длинные ногти, вытягивались при этом до колен. Все это мы наблюдали с бортика, идущего вдоль колонн, там хотя бы негативного воздействия жижи не наблюдалось, но стоило ей всосаться обратно туда, откуда она вылилась, негативное воздействие на нас оказали восстановившиеся скелеты. Жижа отступила и все упокоенные нами до этого скелеты начали подниматься на ноги и, противно скребя по полу жуткими когтями, потопали к нам. Шли даже те, из чьего круга агра мы давно вышли, добираясь до нас с самого начала зала. Толпа получилась знатная, да к тому же уровень их подрос в среднем на пять единиц, и хотя они все еще были ниже, чем у меня, но их количество и явно преобразованная структура начали вызывать у меня некое беспокойство, а еще большее беспокойство у меня вызывало их изменившееся название:
Преобразование первое подразумевает, что может быть и второе, и третье, и четвертое, а у меня никакого желания смотреть на эти преобразования не было. Поэтому, надо уматывать отсюда как можно быстрее и как только жижа отступила, мы этим и занялись.
Я вызвал ледяного гобота прямо в рядах наступающих скелетов, и те, все еще не до конца избавившиеся от преобразовавшей их зеленой субстанции, моментально застыли, причудливыми, гротескными скульптурами. А мы бегом рванули в сторону увиденного нами ранее выхода. Вставших на нашем пути обычных скелетов мы быстро убивали или просто отбрасывали далеко в сторону, благо весили они всего ничего. Так мы успели пробежать три колонны, прежде чем раздался уже знакомый звук смывающегося унитаза и меж колонн снова заструились потоки гадкой жижи. Прежде чем она успела подпортить нам обувку, мы заскочили на бортик, окружающий колонну и, прижавшись к ней спиной, вступили в схватку с догнавшими нас монстрами. Им жижа нисколько не мешала, они спокойно брели по становящемуся все глубже озеру, пока не добирались до нас. А жижа все прибывала и прибывала, остановившись только когда достигла самого верха бортика. Это мне не понравилось даже больше, чем обступающие нас скелеты — в прошлый раз она не поднялась и на треть этой высоты. Правда скоро мне об этом думать стало некогда, наступающие монстры, тесня и толкая друг друга кинулись в атаку. Места на бортике было мало для свободных телодвижений, но я все же умудрился встретить их размашистым ударом глефы. В жижу начали падать отсеченные конечности и черепа. У гоблина же оружие было не очень пригодно для этой схватки, разбив горизонтальным ударом один череп, кирка застряла во втором, правда сила удара была такова, что повалила и этого противника, и двух соседних на пол. О их тела запнулась еще парочка, образуя перед нами кучу-малу. Я, конечно, воспользовался этим обстоятельством по полной, перехватив глефу двумя руками и нарезая бултыхающийся передо мной холодец бритвенно острым лезвием. Забулькало, жижа начала отступать, открывая нам вновь начавших преобразовываться скелетов. Те, кто не пал от наших рук остались прежними, а вот у расчлененных изменения пошли по полной: челюсти расширились, удлинились, и так неслабые зубки стали превращаться в настоящие клыки, позвоночники изогнулись так, что свисающие до земли руки при каждом движении скребли до жути отросшими когтями по полу. Все это мы рассматривали, бросая недовольные взгляды назад, в то время как сами стремглав неслись к выходу. В этот раз из окружения легко выбраться не удалось, пришлось в уплату оставить треть хп, по стакану крови и по паре лоскутов кожи. Это жертвоприношение позволило нам продвинуться еще на десяток метров, вдалеке уже замаячила стена и ступени, поднимающиеся к открытому дверному проему.
До них мы не добежали. Невидимый великан вновь дернул шнур унитаза, и зал осветился льющейся жижей. Мы привычно запрыгнули на парапет колонны, приготовившись отражать нападение, но жижа плеснув о основание колонны и не думала останавливать свой подъем. Пара секунд и вот наши ноги по щиколотку в разъедающей жиже, а она все продолжала подниматься вверх.
Использовав матерное заклинание остановки всех бед, я в очередной раз убедился в его минимальной эффективности и закинув глефу за спину, полез по колонне наверх. Слава богам, это оказалось сделать легче чем могло бы показаться — грубые швы размыло на глубину сантиметров в пять, пальцам было за что уцепиться, и многих кирпичей в кладке тоже не хватало, так что и для ног можно было найти место. Жутко мешали хватающие меня за пятки руки скелетов, однако парой судорожных движений ногами удалось избавиться и от их хватки.
— А-а-а-а-а! Выше, выше поднимайся!
— Да куда тут, я и так под самый потолок залез, некуда дальше!
— А мне плевать, мне сейчас ноги откусят!
Я грязно матюкнувшись, оторвал одну руку от кирпичной кладки и крутнул глефу и неуклюже ткнул шипом вниз, туда, где из ярко зеленой бурлящей, светящийся жижи вынырнул такой же зеленый скелет, щёлкнув зубами в трех сантиметрах от пятой точки гоблина. Череп монстра уже совсем не походил на человеческий, а зубам позавидовала бы и смесь акулы с саблезубым тигром, однако шип, проломил толстую кость черепа и скелет стал погружаться в породившую его слизь, чуть не утащив меня за собой. Слава богам и группе кузнецов-алкашей, конструкция шипа была максимально продуманной и сделана именно такой, чтобы не застревать в пробитых доспехах и костях. Я поднялся еще выше, уперевшись головой в сводчатый потолок, рядом пристроился гоблин. На этой высоте им нас не достать, не смотря на жуткие когти, скалолазы из скелетов так себе. Я же, используя длину глефы, тихонечко тюкал их по черепам шипом, хотя для чего, я и сам не до конца понимал. Все равно они все оживут, как только жижа уйдет восвояси. Лута с них тоже нет. Разве что тонкая струйка опыта, льющаяся за их убийства, но и она, поделенная на восемь лоботрясов моего клана была совсем уж хилой. Ладно, будем считать, что я так развлекаюсь. Хотя я гораздо охотнее поразвлекался бы в постели, в обнимку с пышнотелой и мягкой подушкой: уж я бы с ней зажег, пуская на нее слюни и разглядывая десятый сон.
Раздался хлюпающий звук, и жижа начала опускаться. Я ждал именно этого момента, поэтому без промедления вызвал прямо под собой ледяного гобота. Тот появился в прозрачной глубине, тут же пустив волну холода. В жидкости она распространялась не так далеко, как на воздухе, но все равно, там тут же образовалась ледяная сфера, в пару-тройку метров в диаметре, заточившая в своей глубине процентов восемьдесят преследующих нас монстров. Вид у них был не очень довольный, однако мне было не до их невзгод. Как только жижа ушла, мы скатились по сфере как по горке и, с помощью спец ударов пробившись сквозь не задетых магией скелетов, рванули к спасительному выходу.
В этот раз нас залило буквально в десяти метрах от выхода. Мы на морально-волевых преодолели еще несколько метров, но это был предел. Поток буквально сбивал с ног, не говоря уж о том, что он высасывал хитпоинты не хуже пылесоса. Но и ни это было самым главным: пол перед выходом стал вспучиваться, во все стороны полетели отброшенные камни и из образовавшихся ям стали вылезать новые скелеты. Много десятков скелетов, будто нам предыдущей сотни было мало. Мы вылакали по элексиру жизни и полезли на колонну — последнюю в этом ряду, дальше только стена с открытой дверью. С таким же успехом она могла бы находится в соседнем городе. Пятьдесят вооруженных скелетов встали тройным рядом между нами и выходом, а сзади накатывает волна измененных монстров. Ну как накатывает? Бредет по горло в жиже. Вот их накрывает с головой, однако я уверен, к тому времени, как начнется отлив, все они будут рядом с нашим убежищем.
Я без всякой надежды осмотрел сводчатый потолок. Нет, за те мелкие трещинки что в нем есть разве что только человек-таракан сможет уцепиться, а нам без шансов. Есть еще одна огненная бомбочка, но всех ей одной не накроешь, и даже половину не убьешь, скелеты хоть и пустоголовые, но стоять внутри пылающего костра не будут, шустро расползутся в стороны.
— Что-то у нас твой выход на пенсию не задался, похоже, сейчас нам придется снова помереть.
— Ага, эта хрень опять начала опускаться, пойдем, примем смерть сражаясь как настоящие воины.
— Ладно.
Я опять призвал гобота, вмораживая окруживших колонну скелетов в лед, и уже начал спускаться, как невдалеке послышался странный треск. Похоже это начал трескаться лед в месте предыдущей заморозки. До этого полупрозрачная сфера побелела от множества трещин, словно уродливо-прекрасное яйцо, а затем взорвалось, выпуская наружу сросшуюся мешанину костей, зубов и зеленой слизи. Это мешанина поднялась на отростки и жутко завывая бросилась к нам, по пути задевая колонны костяными выростами и выбивая из них осколки кирпичей. Где и что находится у этого создания понять было сложно, но оно очень быстро отбило у меня охоту как сражаться, так и умирать, а мозг заработал с необычайной ясностью.
— Держись, — крикнул я гоблину, — сейчас я буду твоим Тарзаном, а ты моей Джейн!
Первым делом я швырнул огненную бомбу в ряды вооруженных скелетов, прямо между нами и дверью: скелеты вспыхнули и, как я и надеялся, бросились в стороны, внося суматоху в ряды не затронутых огненной стихией товарищей. Но я на это не смотрел, с сумасшедшей скоростью я листал книгу призыва. Нашел нужную страницу и призвал языкана, чей призыв я изучил в недавнем путешествии по гномьим пещерам.
Уродливое создание появилось на потолке между нашей колонной и выходом из зала. Его длиннющий язык, повинуясь приказу метнулся в сторону, обвивая мою руку.
— Держись! — завопил я вцепившемуся в меня гоблину и тут по колонне ударили. Она затряслась, начиная рассыпаться, и я, не удержавшись, сорвался вниз. Миг, и язык языкана, чуть не вывернув мне руку из сустава натянулся, и мы по широкой дуге полетели вперед. Еще миг и мы влетели в обжигающее пламя, туда же влетел Зигзаг, который уперевшись мне в спину головой, усиленно толкал нас вперед. Еще миг и мы вылетели из огня, взвились вверх и тут моя рука соскользнула с гладкого языка нашего призванного помощника.
Приземление на лестницу получилось жестким, мы потеряли приличное количество хп, которого после пролета через огонь осталось не так и много, но это ладно, без огня мы бы досюда вообще не долетели, застряв в рядах вооруженных скелетов. Теперь же мы оказались за их спинами и, придерживая отбитые ягодицы руками, понеслись к выходу. Возможно, мы зря торопились, все произошло настолько быстро, что заторможенные скелетоны только начали поворачиваться в нашу сторону, когда мы оказались на верхней площадке лестницы, однако эту шальную мысль не дал додумать давешний мутант: разметав вставших на его пути скелетов, он обрушил на нас сокрушительный удар костяного кулачища. Я едва успел подставить под него древко глефы. Помогло это мало, сила удара была такой, что нас с гоблином, древком и самой глефой, внесло в дверной проем, будто шар в лузу.
Там, куда нас отнесло, было абсолютно темно: даже свет, исходящий из дверного проема и от моего фонарика не освещал ничего, будто съедаемый окружающим пространством, даже пол высветился лишь тогда, когда я придвинул светляка к нему вплотную. Видно было, лишь багровеющее острие глефы, при каждом движении оставляющее в воздухе сноп медленно гаснущих искр, да зло прищуренные янтарные глаза Грыма, внимательно всматривающиеся в окружающую нас темень. А скоро она стала абсолютной, свет из двери и фонарика погас полностью.
— Внимание, — от хриплого шепота гоблина, я даже слегка вздрогнул, — враг на шесть часов.
Враг? Какой враг? Как в этой тьме можно хоть что-то увидеть? И где тут шесть часов? Моих шесть или его? Куда бить? Сердце заколотилось так, что аж в висках застучало, но мозгу это не помогло, ни на один из невысказанных вопросов ответа я не получил.
— Давай! — Заорал гоблин.
— Кегли! — В ответ заорал я.
Не зная где враг, я решил использовать круговой удар и неожиданно это сработало.
Лезвие глефы вспороло темноту засыпая ее искрами, а в одном месте оно наткнулось на явно что-то более плотное, чем воздух, распарывая это и воспламеняя. Черная тень непонятных очертаний метнулась ко мне, нанося удар призрачным мечом, но тот был перехвачен киркой и отведен в сторону. Я воспользовался этим, чтобы еще раз полоснуть фигуру по диагонали: еще один занявшийся огнем разрез. Во все разгорающемся пламени стало видно, что тень явно человеческая, хоть и не имеет таких незначительных деталей типа лица или пальцев на руках. Да и тенью это являлось не полностью, ибо его клинок, в следующий миг проскрежетавший по защитным пластинам наплечников, был довольно материальным.
— Сзади!
На этот вопль я оборачиваться не стал, просто ткнув назад противовесом. Попал удачно, шип вошел на всю длину, воспламеняя еще одну фигуру. Вокруг, к сожалению, сразу посветлело. К сожалению, потому что, свет не высветил ничего хорошего, только еще несколько черных фигур, плывущих в нашу сторону. Мы привычно встали спина к спине, пытаясь смотреть сразу во все стороны. Первым делом я оттолкнул уже превратившегося в настоящий костер первого противника и жестким блоком встретил рванувшийся ко мне клинок. Второй — отбить не успел, получив скользящий удар по ребрам. Широкий взмах глефой и ещё пару противников получили небольшие моментально воспламенившиеся раны. Освещенный круг рывком расширился еще вдвое, и я понял, что нам хана. Тени слетались со всех сторон и было их, откровенно, до хрена.
— Зёма, Абрам Моисеич, кто-нибудь, суки, помогите!
Ни Зёма, ни суки, ни кто-нибудь не появились. Появился Абрам Моисеич, верхом на своем плешивом медведе, который при появлении растолкал в стороны сразу пяток черных теней.
— Чё звал… — начал было ворчать этот хам, но черные клинки, воткнувшиеся в брюхо медведю, заставили того гневно взвиться на дыбы, отправляя нашего вестового в короткий полет. У меня на миг в душе схлестнулись два противоположных желания: чтобы он сломал себе шею при падении и желание получить мощного бойца: на равных бьющегося с любым призраком. В этот же момент я понял, что выполнение любого из этих желаний не принесет мне удовлетворения, ибо тогда на сбудется второе. Так и произошло. Абрам Моисеич довольно резво вскочил на ноги, и я лишь горестно вздохнул, уж слишком приятным было видение наглеца со свернутой башкой, вывалившимся языком и конвульсивно подергивающейся ножкой.
— Что за херня!? — Взревел он, подскакивая к нам и образуя ощетинившийся оружием треугольник.
— Не знаю, а ты чего сюда приперся?
— Чего? — Мой неожиданный даже для самого себя вопрос, несколько сбил его столку.
— Как это чего? Не знаю. Ты позвал, вот и пришёл.
— Я позвал? Не помню такого. Тебе, наверное, показалось, но раз уж пришёл, пусть твой мишка нам слегка поможет.
Мы так спокойно болтали, именно, потому что, мишка как раз нам «немного» помогал. Зря все же один из призраков всадил ему меч в ягодицу. Взбешённый беспардонным внедрением в свой внутренний мир медведь с ревом носился по кругу вокруг нас, мощными ударами лап откидывая противников в стороны или нанося им страшные раны своими огромными когтями. Ошеломленных призраков, отлетевших в нашу сторону, мы шинковали оружием, превращая их в погребальные костры, ярко освещающие все вокруг нас. Ряды призраков стали таять, хотя они все еще продолжали появляться из темноты, однако все реже и реже. Нам пришлось несладко, когда мишка остановился передохнуть. Тени поняли, что это их единственный шанс и накинулись все одновременно. Броня слабо защищала от их странного оружия, но, вылакав почти все элексиры жизни, мы смогли отбиться, превратив их в быстро удаляющиеся от нас пламенеющие костры. Те начали очень быстро гаснуть, и нас снова стала поглощать непроглядная тьма. Мне это почему-то не понравилось, наверняка какая-то подлянка грядет.
— Эй ты, медвежий наездник, бегом скройся, но не исчезай.
— Чё?
— Чё, чё, исчезни, говорю, только здесь при этом оставайся.
— Это как?
— Сгинь зараза! Вечно выведут меня из…
Я замолк, потому что впереди начало светлеть. Сначала я принял это за реальность, но потом понял, что это включился мультик, как это здесь обычно бывает перед каким-то значимым событием.
Свет разгорался, приближаясь, пока не остановился в нескольких метрах от нас.
Сцена, изображенная на ней, была проста и незатейлива: у алтаря, расположенного в сказочном лесу, стояла пара — жених с невестой. Жених, молодой парень с только начавшими пробиваться усиками, невеста выглядела еще моложе. На взгляд ей вряд ли можно было дать больше пятнадцати лет, хотя, если исходить из того, что она была эльфийкой, то вполне вероятно, что ей было и сто пятьдесят. Гости, окружающие алтарь, тоже принадлежали двум расам: затянутые в армейскую форму мужчины, и дамы в шикарных платьях, прям слет людской и эльфийской аристократии. Стоящий за алтарем жрец что-то беззвучно говорил, обращаясь к молодой паре, затем он замолк, те взяли с принесенные белокурой девчонкой подушечки два кольца и одели их друг другу на пальцы.
И, вот тут, будто кто-то плеснул на изображение красных и черных чернил.
Спина ближайшего ко мне военного окрасилась кровью, и он беззвучно рухнул на землю. Затем, гости начали падать один за другим, мужчины, женщины, дети… На изображении появились черные тени, рубящие все на своем пути. Последние уцелевшие гости попытались дать отпор, развеяв несколько из них, однако и они очень скоро пали. Жрец вздрогнул, смертельно побледнел и вдруг его голова съехала в сторону, отвалилась и упала, забрызгивая алтарь кровью. Из-за его спины показалась могучая фигура, облаченная во все черное, в его руке был зажат двуручник, с волнистого лезвия которого на землю капала кровь жреца. Жених вышел вперед, загораживая собой молодую невесту, однако фламбергу было все равно. Его лезвие легко пробило два тела и так же легко вышло наружу из спины юной невесты. Два тела рухнули как подкошенные под ноги своему убийце. Однако радовался он не долго. Громыхнуло, зашумели деревья, земля сотряслась, бросая убийцу на колени. В следующую минуту земля разверзлась, поглощая в свое нутро владельца фламберга и его жертв…
Изображение погасло, возвращая нас в непроглядную темноту, а затем вновь свет начал разгораться, освещая место будущей схватки. А что будет схватка, я не сомневался. Гора земли, на которой стоял покосившийся алтарь, разбросанные повсюду скелеты жестоко убитых гостей несостоявшейся свадьбы и темная фигура с зажатым в руке фламбергом.
Кто это такой — не понятно, умений и навыков его — мультик тоже не показал, понятно только, что силушкой его не обделили, так свободно справляться одной рукой с тяжеленным двуручником не каждый сможет. Я, скорее всего, не смогу. С другой стороны, в начале прохождения было сказано, что инстанс подстроился под мой уровень, а с этим экипом, я по характеристикам чуть ли не в трое превосхожу большинство мобов своего уровня. К тому же, у меня есть Грым, где-то заныкавшийся Абрам Моисеич и есть возможность призвать гобота, который издалека, плевками будет притормаживать моего противника. Зигзаг, во время атаки призраков мудро улетевший вверх и теперь наяривающий там круги, тоже может внести свою лепту, отвлекая противника неожиданными атаками с воздуха. И как бы не был велик фламберг противника, глефа все равно длиннее, к тому же имеет пятидесятипроцентное усиление против нежити. А чувак, пролежавший здесь несколько веков, наверняка уже не живой. К сожалению, всяких бомб у меня не осталось, но если уровень у противника не запредельный, то должен справиться. Да и места здесь полно и, атакуя с трех сторон, мы будем иметь большое преимущество.
— М-да? — Тихо спросил я сам себя, — чё ж, ты тогда застыл и не двигаешься с места?
— Да потому что! — Сам себе же ответил я и, наконец, поборов охвативший меня столбняк, зашагал к освещенному кругу.
Стоило мне переступить границу света и тени, как (о неожиданность!) темная фигура начала подниматься с земли. Она поднималась, поднималась и поднималась. И это происходило так долго не потому, что он поднимался медленно, а потому, что был на самом деле здоровенным. Прошедшие годы, конечно, сказались на нем не лучшим образом. Когда-то абсолютно черная кольчуга покрылась ржой, тело истлело, оставив после себя лишь голый скелет, но рассчитанное на могучего воина снаряжение на нем не болталось, каким-то чудом поддерживаемое засевшим внутри призраком. Да, да, я много здесь уже повидал, но призрака, использующего собственный скелет вместо вешалки, я еще не видел. Чем это может нам грозить, тоже не понятно, придется узнавать на собственной шкуре.
Фигура, наконец, полностью выпрямилась, похрустела широченными плечами и зыркнула на меня зелеными светящимися глазами. Пасть, полная не по-человечески острых зубов, распахнулась, выпуская белёсый пар. Пространство разрезал скрипучий, хриплый рык:
— Мне-е-е-э… — пробормотал я, отступая назад, — извините, я дома утюг включенным оставил, не уходите никуда, я скоро вернусь!
Черт, надо какую-то новую шутку придумывать, а то на эту уже никто не реагирует…
Хотя нет, какая-то реакция все же есть.
В ответ на мое высказывание раздался очередной горловой рык, глазницы полыхнули красным и на меня мгновенно навесился десяток дебафов. Особой силой они не отличались, но создалось такое впечатление, будто на меня два тулупа надели, натянули шапку ушанку на самые глаза и валенки на семь размеров больше нужного, вроде бы ничего страшного, но не повернуться нормально, ни присесть. Срочно в отряд нужен жрец какой-нибудь, дебафы снимать.
— Ну, что, уделаем здоровячка? — Бодрый как огурчик гоблин вышел вперед, — это будет отличным завершением моей боевой карьеры.
Я только зло выругался: вот ведь козлина, спрятался за спиной, когда меня тут дебафами обработали, но потом согласно кивнул: «Уделаем!»
Азарт предстоящего боя и жажда предстоящей победы накатили на меня теплой волной. Я чиркнул по полу острием глефы, выпуская в воздух сноп искр и слегка принимая вправо, двинулся вперед. Грым принял левее, зажимая противника в клещи.
Противник наш плевать хотел на любые клещи, спокойно закинул меч на плечо и ждал нашего приближения.
Правда и нам скоро пришлось остановиться, так как лежащая за спиной Разрушителя надежд пара скелетов, не захотели оставаться безучастными зрителями и начали подниматься на ноги.
Я снова выругался: двое на одного, это совсем не то, что двое на троих — тут придется изрядно попотеть.
Происшедшее через миг окончательно похоронило руины, оставшиеся от нашего незамысловатого плана.
Тонкое жало эльфийского меча, проскрежетав по кольцам кольчуги, пробило спину великана и на добрых полметра вышло из груди. Тот непонимающе уставился на расползающуюся дыру в своем призрачном теле и подняв фламберг начал поворачиваться назад, но меч уже исчез из его груди и в следующий миг обрушился на поднятую руку. Раздался треск и резкий звон, будто разбитого стекла. Рука с зажатым в ней фламбергом упала на пол, туда же свалился и обломок эльфийского меча, а еще через пару мгновений горло великана обхватила рука скелета, а вторая, с зажатым в нем длиннющим кинжалом, как швейной иглой начала шинковать призрачное тело в районе ключицы. Великан очнулся, наконец, очухавшись от внезапного нападения и потянулся к атакующему левой рукой, но на нем тут же повис другой скелет, не давая тому дотянуться до своего союзника.
— Это бывшие жених с невестой? — Спросил я не известно кого, и, естественно, не получил никакого ответа. — Извините, уважаемые, — неуверенно начал я, но меня не услышали, сладкая парочка была слишком занята, разбирая своего убийцу на запчасти.
— Я говорю, извините! — В этот раз гораздо громче и увереннее продолжил я, — извините, я понимаю, что у вас за прошедшие столетия накипело, смерть во время свадьбы и… господи, вы ему ребро зубами выгрызли! Что вы делаете? Ужас какой! Твою ж мать! Бр-р-р-р… э-э-э, так о чем это я? Ах, да! Смерть во время свадьбы, разрушенные надежды, так и не потерянная дев… ай! Что же это творится?! Что, ж, вы так небрежно ему глаз кинжалом выковыриваете? Тут же нам ничего не останется. Я что хочу сказать? Я понимаю ваши чувства, но вы и нас поймите, у нас тут прощальный вояж… Да что же это? Вы уверены, что вашей коленке место внутри его тазовой кости? Да? А, судя по выпучившемуся глазу бедолаги, он с вами не согласен. Хотя ладно, потерпит, так я о чем? У нас тут прощальный вояж, бой с данным типом должен был стать вишенкой на торте, так сказать, незабываемый подвиг, о котором в старости было бы приятно вспомнить, внукам рассказать… Осторожнее!
Разрушитель надежд, наконец, смог избавиться от скелета жениха и содрать со своей спины взбесившуюся невесту, но она тут же сумела извернуться и с такой силы влепить изящной ножкой по гульфику великана, что мужское население непроизвольно зажмурилось, жалостливо присвистнув.
— М-да, ладно, хрен с ним, судя по раздавшемуся хрусту, бедолагу теперь легче добить, чтобы не мучался.
Но не тут-то было. Свалившийся на подогнувшиеся колени великан сгреб оставшейся рукой боевую парочку и притянул их к себе. Его огромная нечеловеческая пасть распахнулась, в глотке загорелось фиолетовое зарево…
И тут, откуда не возьмись, прямо из воздуха появился Абрам Моисеич на своем медведе, и на скорости в сто пятьдесят километров в час врезался в застывшую группу. Раздался треск и пол осыпало обломками костей и кусками ржавой кольчуги, а наш связной исчез так же, как и появился…
Минимум минуты на три вокруг повисла гробовая тишина.
— Кхм, кхм, — наконец, прокашлялся я. — М-да-а, концовочка какая-то смазанная получилась.
— Я, бы, сказал размазанная, — поправил меня гоблин, указывая на полосу костей, оставшихся от противников, после столкновения со скорым поездом «Топтыгин», — однако, думаю, что этот фламберг, пожалуй, скрасит мой выход на пенсию и поддержит во мне радость от того, что я вышел из этого боя, не будучи разрубленным напополам.
Гоблин вскинул на плечо меч, что был длиннее его самого и позвал, — пошли, похоже вон там выход из этого места.
Он ткнул пальцем на свисающий сверху толстенный корень, рядом с которым к нам пробивались лучи заходящего солнца.
— Подожди, — я остановил Грыма, зашагавшего в том направлении и наклонился над кучей костей, среди которых что-то подозрительно ярко поблескивало. Стряхнув в стороны костяную крошку, я поднял с пола сначала одно, а затем и второе колечко.
Женское кольцо отличалось только материалом изготовления
Хм-м, обручальные кольца… Не слишком ли явное совпадение? Может мне кто-то решил подыграть? Хотя вряд ли, мне тут все только палки в колеса вставляют. Даже сокланы этим частенько грешат. Сокланы, сокланы… черт! Кастрюлю я МарьИвановне так и не купил! Она меня, точно, убьет!
— Ну, ты идешь? — Донесся до меня голос гоблина откуда-то сверху, — а то я один умотаю!
Ага сокланы… даже призванные мной с того света существа уже плевать хотели на мои желания и творят, что хотят, какая уж тут помощь…
— Иду, иду, поднимайся, я за тобой!
Я еще раз осмотрелся, но кроме груды земли ничего интересного не увидел. Схватился за свисающий сверху корень и начал подниматься наверх.
Выползли мы наружу через незаметную дыру в корнях раскидистого дерева, царствующего в небольшом парке аристократического района. До заведения мадам Марго пешком отсюда было минут пятнадцать, но учитывая количество стражи, бродящей по этому району, я решил, что лучше воспользоваться телепортом. Один щелчок пальцев и мы входим в распахнувшееся окно портала. Быстро, удобно, надежно, вот только я отметил, что мы, за прошедшие пару дней, съели две трети запаса его энергии. Майор как-то упоминал, что его надо подпитывать: то ли окуривая дымом редких трав, то ли обмазывая слюной редких пресноводных черепах-муравьедов. Но этим надо кому-то заниматься, а у нас все заняты непонятной деятельностью. Можно, конечно, просто сливать в телепорт золото, но тогда это будет раз в десять дороже. Как вернусь, надо будет планерку провести, а то разболтались все, никакой дисциплины…
— Ну, ты, так и, будешь с пальцем в носу стоять? Пойдем, уже.
Я вынырнул из раздумий и шагнул вслед за гоблином в распахнувшиеся двери увеселительного дома.
Грыма пара девушек сразу уволокла куда-то отмываться, а я, обходя толстый ковер и оставляя отпечатки зеленой слизи на полу, двинулся к знакомой мне комнатке под лестницей.
Видимо, хозяйке уже доложили, в каком виде мы прибыли, потому что на мое кресло уже накинули кусок толстой ткани и правильно сделали, сегодня стоять я не собирался. Завалившись и вытянув гудящие ноги, я слегка кивнул хозяйке заведения. Та, видно, уже нас заждалась и сидела как на иголках, поэтому тянуть резину не стала и сразу приступила к делу.
— Я утром говорила, что могу вам помочь в одном щекотливом деле, если вы отдадите мне Грыма. Вы обдумали мое предложение?
— Пока думать было не о чем, я так и не узнал, что вы предлагаете.
— Вот это, — Марго взяла со стола шкатулку, открыла и поднесла ко мне.
Внутри оббитой черным бархатом шкатулки лежала изящная диадема: тонкий серебристый обод и ажурное плетение из проволоки такого же материала, усыпанное драгоценными камнями.
— Красиво. Очень. Но что-то подобное я мог бы заказать у герцогского ювелира, мы с ним большие друзья. Один раз, помнится, мы еле утащили на себе все приобретенное у него: тысяч десять золотом, и мне не надо будет лишаться своего основного преимущества в бою.
— Хоть, ювелир герцога и мастер своего дела, но ни у него, ни даже у лучших столичных ювелиров вы ничего подобного заказать не сможете. Эта вещь уникальная, единственная в своем роде.
— Да? И что же в ней уникального?
— То, что это одна из утерянных царственных регалий правящей семьи эльфов.
Я с удивлением посмотрел на нее, и она продолжила:
— Да, так оно и есть. Люди и эльфы далеко не всегда жили мирно. Около семисот лет назад, люди захватили столицу эльфов и разграбили ее сокровищницы. Эта диадема, вместе с большинством других сокровищ попала в казну людских правителей и передавалась из поколения в поколение от одного короля к другому, пока на престол не взошел наш предыдущий король — человек веселый и жизнерадостный. Он успешно разбазарил большую часть казны, включая и эту диадему, которую он подарил своей молодой любовнице. Дорогой подарок, но выручить за него можно не так и много, разобрав и продав камни и металл по-отдельности. Все свои истинные многочисленные полезные свойства, она приобретает только будучи водруженной на чело царствующей особы из рода эльфов. На сколько я знаю их ничем так заменить и не смогли. А теперь представьте, какое отношение будет к тому, кто их вернет эльфам? Так что, мы договорились?
Я откинулся на кресле, и мечтательная улыбка заскользила по моим губам.
Видимо, это зрелище не ускользнуло от цепкого и проницательного взгляда мадам Марго, и она тоже заулыбалась, поэтому пришлось слегка пригасить ее энтузиазм. Мне мир предстоит спасать, придется из каждой сделки по максимуму выжимать.
— Не, не пойдет.
Улыбка на симпатичном личике погасла.
— Как нет?
— Так нет, маловато будет. Нет, диадема зачетная, врать не буду, стоит того, что я потеряю в плане боя, однако я теряю не только боевую единицу, но и друга, а это надо тоже компенсировать.
Твою мать, никогда так не было мне стыдно, последним сутенером себя чувствую, даже хуже, я ведь друга продаю, но существование мира на кону, приходится так низко падать.
— И что же вы хотите за потерю друга? — Холодно спросила меня хозяйка дома.
Вот черт, нет я так не могу.
— Во-первых, я не хочу его терять, так что я оставляю за собой право, раз в неделю, на одни сутки призывать его себе на помощь. Он и от вашего уютного общества отдохнет и мне поможет. А во-вторых, мне нужно, чтобы вы связали меня с богом.
На минуту в комнате повисла тишина, затем Марго очнулась:
— Что? С богом? В каком смысле связала с богом? Это что, какая-то новая поза? Или наркотик для выхода в астрал? Я не понимаю.
— Нет, самая обычная связь с богом, любым. Да не делайте такие большие глаза, будто я книжек никогда не читал. У вас самый элитный бордель в Другмире, к вам тайно или явно наведывается весь бомонд, так сказать, все сильные мира сего. И как всем известно, нет более болтливого существа, чем пьяный и распушивший свой павлиний хвост мужчина перед очередной знойной красоткой. Ваше заведение идеальное для этого место, а в пьяном угаре чего только не наговоришь. У вас должно быть что-то такое, что поможет мне в этом непростом деле.
Непонимающее выражение лица Марго сменилось на задумчивое, затем его осветил внутренний свет озарения.
— Есть такой! Есть! Это Жордус, старый пень, глава всех друидов. Он где-то купил очень редкое зелье «ВИАГРа» и теперь дня не проходит, чтобы он моих девочек не навещал, старый извращенец. И где такое добыл только? Я только от бабки своей о этом эликсире слышала, сто лет их в продаже не было. Ноги бы повыдергивала изготовителям.
— Вы давайте не отвлекайтесь, что там с этим друидом?
— А то, что он к Богу жизни напрямую обращаться может. Силы просит, долголетия, все что в голову взбредет, в общем, и тот ему отвечает, это точно, а то, как бы он до пятисот лет дожил?
— А вот это интересно, как с ним можно связаться?
— А никак, он или здесь ошивается, но, если вы не молодуха с необъятными сиськами, он разговаривать с вами не будет. А когда он не здесь, то он или дома, где тоже никого не принимает или на рыбалке. Однако там к нему тоже лучше не подходить, терпеть не может когда его от рыбалки отвлекают.
— Давайте-ка поподробнее, конкретно, где и когда дедушка рыбачит? Есть у меня тоже один знакомый старый пень — любитель рыбалки…
Полчаса спустя я выходил за порог борделя с самыми точными сведениями по господину Жордусу. Сама хозяйка проводила меня до порога.
— Ладно, передавайте привет Грыму и не забудьте про наш уговор, я должен знать все, что касается тех, кто имеет дело с божественными сущностями.
Марго согласно кивнула и прикрыла за мной дверь.
Я вдохнул морозного ночного воздуха и отчаянно зевнул. Срочно надо лететь домой, поспать хоть пару часиков перед отлетом к эльфам, а то вереница сегодняшних событий превратилась в настоящий калейдоскоп в моем засыпающем мозгу. Хорошо, что есть телепорт, и я за один миг могу перенестись к своей комнате.
— Черт, черт, черт! — Мои хриплые ругательства тихим шёпотом разлетались по коридору, — твою мать! Что делать?
Нет, телепортация сработала как надо, миг и я оказался у дверей своей комнаты, только вот к дверям кухонным ножом был прибит лист бумаги с незатейливым посланием.
Оно состояло из трех картинок. На первом была изображена большая блестящая кастрюля, на втором — побитый парень, над которым, наверное, чтобы никто не перепутал, было написано «Пахан», на третьем — парень с выпученными глазами был насажен на деревянный кол и с яблоком во рту подвешен над жарким огнем. Не трудно было догадаться, что на третьем рисунке тоже Пахан, хотя там уже никакой надписи не было.
— И, чё делать?
Чё, чё? Надо кострюлю добывать, вот только где? В магазины нас не пускают, да и глубокая ночь на дворе…
— Олдриг… Олдриг! — Я на цыпочках прокрался в спальню к нашей паре эльфов и еще раз шепотом позвал, — Олдриг, подъем, дело есть…
Я замолк, потому что мне в нос уперся наконечник стрелы, а из темноты на меня сверкнули гневные глаза Альдии.
— Пошел отсюда, извращенец проклятый! С Каляном и Майором не прокатило, так ты теперь к моему мужу решил подкатить?! Я тебе сейчас между ног стрелу всажу, чтобы куда не надо не заглядывался!
Несмотря на то, что все это было произнесено шёпотом, но холодок по моему позвоночнику прокатился весьма ощутимый. А может это не из-за шёпота, а оттого, что наконечник стрелы сместился в указанном направлении? Возможно…
— Да нет, у меня задание для него есть, он же рога…
— В три часа ночи? Знаю я твои задания, в публичный дом тебя обратно сопроводить?
— Что? Да я…
— Да от тебя до сих пор дешевыми духами воняет! Нет, не пущу, он женатый человек! И точка.
— Значит так, я глава клана! Я приказываю отпустить твоего мужа на задание!
— Я сейчас тетиву отпущу, и больше шляться по борделям тебе не понадобится!
— Считаю до трех!
— Три, два, пальцы уже соскальзывают…
— Ладно, хрен с тобой, утром поговорим!
Я в жутком раздражении вышел из комнаты. Черт бы побрал, там и дел-то на две минуты, дольше спорили. Ладно, что я сам кастрюлю, что ли, не украду?
Цель для ограбления века я выбрал сразу, наши конкуренты вниз по улице. Хотя какие конкуренты? В наш ресторан приходили зажиточные люди, а здесь была харчевня для простого народа: честная жральня, где за пару серебряных монет можно было набить пузо простой, но вкусной пищей. У тамошнего толстячка-повара, наверняка, найдется подходящая для меня посудина.
Телепортировался я прямиком к задней двери его заведения. В доме по позднему времени было абсолютно темно, и я очень надеялся, что на первом этаже, где располагалась харчевня никого нет. Ключ, в виде лезвия моей глефы, легко вошел в замочную скважину и с хрустом провернулся в ней, выламывая как внутренности замка, так и сам замок. Стряхнув искореженный механизм на землю, я на цыпочках зашел на кухню, в свете фонарика осматривая ее небогатое убранство, и, практически, сразу наткнулся на то, что нужно — большая, блестящая, и судя по весу, толстостенная кастрюля. Жаль только, что свет был очень слабым, я положил вместо нее кошелек с десятком золотых и вышел на улицу, чтобы рассмотреть ее получше.
— Да, это то, что нужно, — обрадовался я.
— Да, это действительно то, что нужно, — обрадовались окружившие меня с трех сторон стражи. Пришлый Пахан, вы арестованы за кражу, и будете препровождены в тюрьму!
Не думайте, что я не попытался сопротивляться. Телепорт у меня был наготове, однако его действие было заблокировано непонятной магией, а пока я безуспешно пытался его открыть, на моих руках защелкнулись браслеты кандалов, заодно пристегивая ко мне вещественное доказательство моего участия в ограблении века. Затем была неспешная прогулка по улицам ночного города, сопровождаемая жаркими спорами и тихим позвякиванием цепей. Убедить стражу, что я, оставив на месте преступления кошелек с золотыми, фактически купил ее, мне не удалось, как и отвязаться от них, на месте заплатив штраф. Уже к концу нашего похода мне удалось узнать причину этого. Оказывается, это было распоряжение Ванденбрука, который как не верил, что мы сможем две недели просидеть дома, так и верил, что мы при этом обязательно что-нибудь или разрушим, или нарушим, и приказал за любую провинность сажать нас в темницу.
— Понравились вы чем-то ему, — неожиданно закончил свой рассказ, седоусый ветеран — стражник, запихивая меня в клетку, — не хочет, чтобы вас с наших земель выгнали, и приказал пару недель подержать вас здесь. Вот и посиди: отдохни, выспись наконец, а то вид у тебя — краше в гроб кладут!
Дверь клетки захлопнулась и стражи удалились. Сидящий на посту сержант ничего не сказал, только кивнул мне как старому знакомому и продолжил начищать свое оружие.
Ну, что сказать, в одном стражник был прав — отоспаться мне не помешает. Подстилка из слежавшейся до твердокаменного состояния соломы, что может быть для этого прекраснее? Я со стоном блаженства завалился на нее, но даже не успел как следует потянуться, как тут же зазвонил будильник. Гнусная программка, встроенная в часы, разоралась в моем мозгу колокольным набатом, повествуя о том, что до рассвета осталось всего десять минут.
— Нет. Нет, нет, нет, нет! Проклятье! Что за день-то такой сегодня?!
— Ты чего? — Удивился сержант, — спи давай, а то местные блохи тебя уже заждались.
— Некогда мне, — со стоном сев, пробормотал я, нашарил на полу кусочек угля, достал свиток и стал вписывать туда имена сокланов.
— Некогда ему, — хмыкнул сержант, — не уж собрался куда?
— Ага, — задумчиво пробормотал я, силясь вспомнить настоящий ник Пофига, и надеясь, что королевская магия пересилит окружающее клетку силовое поле.
— Чего? — Не понял сержант.
— Я говорю, я ненадолго отлучусь, если Ванденбрук спросит, извинишься перед ним за меня и скажешь, что я вернусь как смогу, досплю тут недоспанное.
— Эй, ты чего? — Всполошился сержант, вскакивая на ноги, но я уже надорвал исписанный свиток.
Меня покачнуло, реальность порвалась в клочья, мигнул свет и мне в лицо ударил напоенный ароматом цветов ветер.
Судя по всему, перенестись у меня получилось. Хотя вокруг было еще темновато, но я отчетливо мог рассмотреть, что вокруг меня не подземелье герцогского замка и не стальная клетка. С трех сторон, смыкаясь полукругом высились горы, пики которых были видны даже за окружившими меня деревьями.
— Какого черта!?
— Где мы?
— Что происходит?
Я обернулся, уставившись на поднимающихся с земли сокланов.
— У меня те же вопросы: «Какого черта и что происходит?» Почему вы все в ночнушках и этих дурацких колпаках?
— Эти колпаки вдвое сокращают количество необходимого сна в сутки, что очень актуально в тот момент, когда к нам вернулся наш типа кланлид, у которого вечное шило в жопе и выспаться удается лишь сутки через трое. А, вот, ты почему в зэковском костюме и почему у тебя кастрюля к руке цепями пристегнута? И где мы вообще?
— Вы присутствуете на торжестве, посвященном нашему главному празднику — пробуждению природы, — донесся до нас со спины глубокий женский голос, — миг, когда после недолгой зимы, отдохнувшая и очистившаяся природа пробуждается, чтобы радовать нас своим величаем, и дарит надежду и безопасность средь этого наполненного опасностями мира. А кастрюля в руках у вашего кланлидера, я так понимаю из-за одного древнего, я бы даже сказала архаичного обычая эльфов, когда жених приходил с кухонной утварью в дом к родителям невесты, с просьбой благословения их брака и желанием сделать их дочь хозяйкой в его доме. Сейчас мы уже так не делаем, но это весьма мило.
— А-а-а-а… Д-да, именно так… Приветствую вас, ваше величество, — наконец отмер я, кланяясь правительнице эльфов, — но благословение подождет, у вас сегодня праздник, и для нас большая честь, что вы пригласили нас принять в нем участие.
И действительно, пока мы говорили, за спиной королевы начали появляться ее подданые: сотни эльфов от мала до велика выходили из темноты, выстраиваясь полукругом и зажигая в своих ладонях разноцветные огоньки. Мои сокланы, как ни странно, оказались не последними засранцами, пока процессия эльфов занимала свои места, ко мне с двух сторон подкатили Олдриг с Добрыней. Один, вытащил отмычки, и сковывающие меня цепи повалились на землю, второй впихнул в руки плоскую шкатулку, украшенную затейливой резьбой.
Ладно, козлы, прощу вас на этот раз.
Сам я тоже не стоял без дела, вытащив из разблокированного инвентаря свой боевой сет быстро раскидал его по слотам, и к тому времени как процессия эльфов замерла, был готов к продолжению.
— Ваше вели… че… ство… — бодро начатое обращение умерло на моих губах, потому что из-за спины королевы показалась Яринка, и я забыл, что хотел сказать. Сердце заколотилось так, как будто мне четырнадцать и я на первом свидании со своей девушкой. Хотя она и есть точная копия той девушки, не смотря на удлиненные ушки и грудь третьего размера. Обтягивающее изумрудное платье явно подчеркивало этот факт. Стоп, грудь? Год назад же ее не было, откуда взялась? И…
От дальнейших размышлений, меня отвлек резкий удар по печени.
Оказывается, все это время королева что-то вещала, что я это благополучно пропустил завороженный улыбкой принцессы.
— … займите свои места, — королева повела рукой, указывая на построение эльфов, — и начнем наш праздник!
— Э-э… буквально одну секундочку, Ваше Величество, у меня есть для вас небольшое подношение, и возможно вы захотите воспользоваться им до начала праздника.
Я поспешно открыл шкатулку с диадемой и с легким поклоном протянул ее королеве.
Тянущие какую-то неспешную мелодию эльфы замолкли. Лицо королевы застыло и сквозь постоянную маску ледяного спокойствия стало пробиваться недоверие, смешанное с восхищением, ее глаза буквально загорелись, отражая свет заискрившихся драгоценных камней.
Хотелось бы сказать, что она протянула к реликвии дрожащие руки, но нет, через миг она вновь обрела былое спокойствие. Взяла диадему из шкатулки и величественно водрузила его на свое царственное чело.
Яркая вспышка на миг ослепила меня, но это быстро прошло и у меня перед глазами вновь показалась фигура Королевы, только теперь она парила в полуметре над землей и по ее телу катились волны света.
Замелькавшие логи я убрал в сторону, ибо то, что происходило перед глазами было гораздо интереснее. Волны света перестали метаться по парящей фигуре и устремились к земле, расходясь по ней все расширяющимися кругами. Волна дошла до нас, поднимаясь вверх по ногам, выгоняя из тела сон, усталость и наполняя его легкой эйфорией. Дошли они и до рядов эльфов, освещая и их фигуры, наполняя их светом и устремляясь дальше к окружающим нас горам, но это не все: огоньки, что держали в руках лесные жители, вдруг нестерпимо засверкали, сорвались с рук и устремились в небеса, навстречу восходящему солнцу. В небе они еще раз вспыхнули и вновь рухнули к земле, разделяясь на десятки тысяч отдельных огоньков и впиваясь в землю. На пять секунд все даже дышать перестали, а затем земля содрогнулась, взрываясь фонтанами, расступаясь, выпуская наружу невероятно быстро растущий лес. Деревья устремлялись вверх и вширь, буквально на глазах обретая небывалую мощь и огораживая незащищённый горами участок непролазной дубовой рощей.
Не успели закончится эти логи, как появились новые.
На этом логи окончательно успокоились. В отличие от логов, эльфы, наоборот, не на шутку возбудились, скача и вопя будто стая обкурившихся гоблинов. Природа тоже бушевала, в свете пробивающегося сквозь волшебным образом появившийся лес, стало видно, как оживает природа: сухая трава спряталась под ковром распускающихся цветов, наполняющих воздух свежестью и ароматом меда, воздух наполнило пение птиц, даже наши дятлы что-то хрипло прокаркали, поддавшись общему веселью. Ветер зашуршал в распускающихся листьях, добавляя к аромату цветов, терпкий, горьковатый запах лопающихся почек.
— Благодарю вас, друзья, — произнесла, наконец-то, приземлившаяся обратно на землю королева, — ваш подарок поистине королевский. Эта диадема была утеряна во времена правления старшего брата моего супруга, и с ее потерей, мы лишились существенной части своей силы, часть из которой это повелевание Древним Лесом и его стражами Энтами, с незапамятных времен охраняющими границы наших лесов. Но с вашей помощью он возродился и скоро окрепшие энты встанут недремлющей стражей, рядом с нашими воинами, давая нам больше шансов закрепиться на этой недружелюбной земле. Мы будем вечно благодарны вам за это, и в ответ поможем всем, чем сможем. А сейчас, видимо, с вами очень хочет поздороваться моя дочь. Яра, хватит топтаться на подоле моего платья, выйди уже вперед и поприветствуй наших гостей.
— Лорд Пахан, вас очень давно не было, рада вновь вас видеть живым и здоровым.
— М-да, последний год у меня как-то не задался… Единственное, что не давало мне сойти с ума все это время, это воспоминание о тебе. Мы тут с ребятами, — я махнул рукой назад, — и для тебя небольшой подарочек приготовили.
— Тетя Маша, Аля, мальчики, привет, — помахала принцесса моим сокланам.
— Тетя Маша? Мальчики?
— Конечно, мы же под одной крышей больше года прожили, но ты не отвлекайся, что за подарок, надеюсь не мини кастрюля? Показывай скорее.
Что там в шкатулке я и сам до конца не знал, поэтому открывал шкатулку с двояким чувством предвкушения и тревоги. Хотелось посмотреть, что там, и одновременно переживал, что подарок не понравится.
Крышка откинулась, и я уставился на лежащие внутри предметы: там оказалось два длинных кинжала со слегка изогнутыми лезвиями и перламутровыми рукоятями, казалось, живущими своей отдельной жизнью, и кулон в виде того же кинжала.
Информация на кулоне от меня была почему-то закрыта, но судя по восхищенному взгляду Яринки и того, что она смогла рассмотреть было вполне достаточно. Кинжалы мелькнули у принцессы в руках, она растаяла в воздухе, а через миг к моей спине прижалось разгоряченное тело, мое ухо обдало теплым дыханием, а к горлу прижалось бритвенно острое лезвие:
— Где же ты так долго пропадал? — Донесся до уха еле слышимый шепот, затем меня зверски за него же укусили, а через миг принцесса снова стояла передо мной. Кинжалы еще раз мелькнули у нее в руках и исчезли.
— Благодарю вас, Лорд, за этот подарок, надеюсь, вскоре я смогу отплатить вам за него.
И так забурливший организм при этих словах, совсем закипел, и мне с трудом удалось обуздать свои фантазии, в которых она со мной расплачивается. Слава богам в разговор снова влезла ее мать:
— Еще один подарок, не менее великолепный, чем первый, — оценила королева мой подарок, — я уже начинаю чувствовать себя обязанной, а это непозволительно для правителя великого народа. Идемте, присоединитесь к нам в нашем праздничном пиршестве и мы посмотрим, что можно сделать чтобы это исправить.
Я огляделся по сторонам, и действительно, оживленно переговариваясь, весь эльфийский народ уже удалялся, направляясь к рощице в полукилометре от нас. Остался только пяток стражей, очень серьезного вида, зорко посматривавших во все стороны.
— Дочь говорила, что вы не появлялись последний год, потому что были в путешествии. Не расскажете, про него немного? Я раньше путешествовала по всему миру и сейчас мне этого очень не хватает.
— Это было не очень увлекательное путешествие. Меня съело огромное чудовище, и я все это время путешествовал по его пищеводу. К счастью, до конечной точки я так и не добрался, меня успели спасти мои товарищи. Правда здесь тоже оказалось не все гладко. Пока я неспешно переваривался, этот мир тоже не остался неизменным. Сны богини Мораны разъедают его словно раковая опухоль, но никто из сильных мира сего пальцем пошевелить не хочет, чтобы его спасти, а нам надоело разгребать все в одиночку. Надеюсь, вы нам в помощи не откажете?
— Я уже сказала, мы сделаем все, что в наших силах, только не просите посылать мой народ на смерть.
— С этим обождем, начнем с советов и помощи в нашем развитии…
Я замолчал, отвлекшись на происходящее вокруг.
Мы дошли до невысокого холма, с трех сторон подковой огибающего странную рощу высаженных ровными рядами деревьев. Там было пять рядов по десять деревьев. Те раскинулись широко, переплетаясь толстенными ветвями друг с другом. Но меня больше заинтересовал холм. Он огибал рощу, образуя естественный амфитеатр. К тому же он был весь усеян выемками, как мячик для гольфа, и порос короткой, шелковистой травой, усыпанной мелкими веселыми цветочками, и создавал впечатление удобного велюрового дивана на пару тысяч мест. Сейчас большая часть посадочных мест уже была занята, тощими эльфийскими ягодицами, но для королевы и нас оставили целый ряд на ближайшей трибуне. Я скептически осмотрел на поросшее травой углубление. Понятно теперь, почему все эльфы в зеленом, это чтобы потом следы травы со штанов не отстирывать. С другой стороны, я весь в коже, будто последний извращенец из фильмов прошлого века, следы вряд ли останутся…
С трудом дождавшись, когда правительница плюхнет свой царственный зад на место, я устроился рядом и тут же застонал от наслаждения — так удобно мне, наверное не было с тех пор как я покинул материнское лоно. Земля зашевелилась, принимая форму моего тела, и я понял, что непременно хочу такую штуку себе в сад, а еще надо узнать не может ли земля под спиной шевелиться поэнергичнее, массаж после этого бесконечного дня мне бы не помешал. Я провел рукой по бархатной травке, цветы вокруг затрепетали, наполняя воздух едва уловимым тонизирующим ароматом. Я вздрогнул, выныривая из манящих объятий сна, и уставился на подлетевший ко мне поднос, взял с него кубок и небольшую плошку с нарезанными фруктами. В бокале оказался напиток чем-то похожий на сидр, слабоалкогольный и явно фруктового происхождения. Он добавил мне еще каплю бодрости, достаточную, чтобы меня вновь начало интересовать окружающее.
— Что это? — Спросил я королеву, указывая на две группы эльфов, спускающихся с трибун и ведущих на поводу пару изящных лошадок.
— Это игроки, сегодня праздник Пробуждения природы и они участвуют в священной игре, чтобы определить, под чьим покровительством мы проведем этот год.
— Это как? Чье покровительство? И что за игра?
— Вы видите две команды? Та, что в золотом представляет солнце, та, что в голубом, выступает от имени ночных лун.
Чья команда победит, той стороны мы и получим покровительство на этот год. Победа солнца значительно увеличивает урожаи, темп роста лесов, рост числа травоядных и многое другое. Покровительство лун, усиливает рост лечебных трав и кореньев, добычу драгоценных камней, повышенную удачу и урон у воинов в ночное время и еще много чего полезного. А игра сама по себе простая: есть две команды, в каждой есть Всадник, двое Бегунов и по три Ласки. Бегуны передвигаются только по земле, Ласки по деревьям, Всадник над ними. Их задача протащить мяч на половину соперников и забросить его в обруч. Вон там видите, две пары фей их подняли в воздух. Они тоже могут мешать команде соперников, летая во все стороны, в пределах своих границ. Правда, летают они не быстро и редко могут помешать планам игроков. Хотя у них есть и другие сложности — мяч нельзя держать больше трех ударов сердца, иначе он просто выпадет из рук, поэтому за это время его надо успеть передать другому игроку. Смотрите, игра начинается.
Я снова посмотрел на рощицу.
— Ух ты! Летающая лошадь!
— Это пегас. Их у нас осталось совсем мало, но сейчас их количество постепенно начало расти. Нам бы лет двадцать спокойствия, и мы бы смогли восстановить свои серебряные легионы.
Я мысленно покачал головой. Двадцать лет? Кто бы мне дал двадцать спокойных минут. Может каждый из эльфов и хороший боец, однако сама раса в этом мире какая-то не жизнеспособная. Слишком медленно развиваются, слишком долго растут дети. В данном случае практически бесконечная жизнь — это явный вред, все равно до взрослого состояния вырастают не многие. Я вообще не представляю мир, где бы они были к месту. Отсутствие естественных врагов — вот главное условие, когда могла развиться такая раса. Может они не местные? Пришли сюда из какого-то другого мира? Вполне возможно. А возможно я просто не вижу всех их возможностей. Ведь исходя из здешней истории, они как проигрывали, так и побеждали, насаждая свою гегемонию на всем континенте…
Пока я размышлял, команды заняли свои места, на краю своих зон. Как и сказала королева, двое на земле, трое на ветвях деревьев и всадник на пегасе, зависший над ними в воздухе.
Я, честно говоря, смотрел на это все довольно скептически. Если Пегаса было отлично видно, то стоящих под деревьями игроков, а уж тем более расположившихся в ветвях деревьев, было практически не видно. Однако, сомневался я зря. Стоило прозвучать сигналу, как в центре поля, среди ветвей загорелся не яркий свет, исходящий от парящего там мяча. Одновременно с этим, начали светиться и сами игроки, и одежда, и краска, нанесенная на кожу, начали разгораться, вырисовывая контуры игроков среди листвы. Одновременно с этим и сами деревья потеряли свою плотность, став полупрозрачными, а игроки, наоборот, засветились еще сильнее и визуально, как будто увеличились, словно у меня перед глазами повис невидимый бинокль. И все они по сигналу рванули вперед, устремляясь к мячу. И должен сказать, что бегущие по ветвям деревьев, по скорости нисколько не уступали ни Бегунам, ни всадникам на пегасах, будто у них под ногами были не корявые ветки переплетенные лианами, а мощенная мостовая.
Я откинулся поудобнее и приготовился насладиться небывалым зрелищем.
Серые призраки, понуро опустив головы, поднимались из источенной гнилью земли, вздрагивали, сбрасывая с себя невесомый прах, и так же уныло начинали скользить к виднеющейся вдалеке полосе нормальной почвы. Но с каждым преодолённым метром апатия с них спадала все больше, будто они поглощали энергию из самого воздуха. Хотя, может так и было, воздух над этим местом тоже был давно уже мертв, и только налетающие иногда порывы ветра, приносили сюда толику жизненной энергии. Призрак, неспешно передвигаясь, облетел вокруг парящего над превратившейся в прах землей старого орка и, будто не заметив левитирующей фигуры, полетел дальше, туда, где на границе мертвой и живой земли шел жестокий бой. Казалось, что и левитирующий орк не заметил своего странного соседа, но стоило тому пролететь мимо, как с поверхности окружающего орка защитного поля сорвалась пара духов и понеслась вслед за удаляющимся призраком. Тот все ускоряясь приблизился к границе, где десятки таких же как он уже вступили в бой с противостоящим им воинством живых.
Юркие гоблины, гарцующие вдоль границы на подвывающих и жутковато хохочущих гиенах, брызнули в разные стороны и пред очами призрака предстала нага, чей змеиный хвост нервно метался из стороны в сторону, добавляя к какофонии звуков боя, одновременно пугающий и завораживающий стук растущей на конце хвоста трещотки. Призрак, как завороженный, обернулся на этот звук, и тут его бесплотное тело обвил конец светящегося хлыста, одним рывком выдергивая призрака на нормальную землю. Нага откинулась назад, мышцы взбугрились под чешуйчатой кожей, руки замелькали, перехватывая хлыст и подтаскивая призрака все ближе и ближе к себе, и тут же со всех сторон к нему бросились всадники на гиенах. Их пращи взметнулись, десятки камней мгновенно преодолели разделяющее их расстояние, пробили фигуру призрака. Пролетевшие сквозь него камни, не нанесли никакого урона и призрака совершенно не взволновали, наоборот, он будто стал еще вещественнее и быстрее. Его жуткая когтистая лапа метнулась вперед, и на землю с жалобным воем повалилась гиена с распоротым боком. Из жуткой раны вывалились внутренности, а меж торчащих обломков сломанных ребер, мощными толчками забила алая кровь. Призрак, как завороженный, склонился над уминающим телом, всем своим естеством впитывая в себя уходящую из животного жизненную энергию. Насколько быстро умирало животное, настолько же быстро овеществлялся призрак, замерший под напором льющейся в него энергии, но если призрак замер, то все вокруг него нет. За спиной призрака мелькнула гибкая тень наги, а затем и гоблины, выхватив кривые ятаганы, бросились в атаку. Рядом грозно рыкнуло и я увидел Остапа. Сидя на спине громадного маркариса, он объезжал границу, вдоль которой кипели десятки подобных увиденной мной схваток. Огромный зверь, порыкивая, оглядывался по сторонам, иногда, понукаемый седоком, врываясь в самую гущу боя, нанося удары огромными лапами или давая вступить в бой Остапу, который парой ударов секиры неизменно склонял чашу победы на сторону своего войска. После одной такой схватки он глянул в мою сторону и на его татуированной роже появилась клыкастая ухмылка:
— А, Пахан! Приветствую! С возвращением в мир живых, что-то долго ты прохлаждался в мире теней.
— Ага, никому бы не посоветовал такого отдыха, хотя смотрю, вы тут тоже не в шоколаде. Что случилось? Где вы?
— Тебе должно быть знакомо это место, недалеко отсюда мы сражались с Ульем, когда он пленил все наше войско. Разведчики натолкнулись на него случайно. На отрогах горы камень превратился в прах и из центра этой области вылетают призраки, поглощая жизнь и расширяя пораженную область. Мы научились их сдерживать, но поток призраков не иссякает и, если мы не поймем, что здесь происходит, скоро у нас перестанет хватать ресурсов чтобы противостоять этой напасти. Уммра*кей уже третий день сидит в этой зоне, изучая нашего врага, но пока никаких результатов нет.
— Я думаю, это та же гадость, с которой нам недавно пришлось столкнуться. Овеществлённые сны Мораны, пустили корни сквозь плоть этого мира и, найдя слабые места, нашли себе выход здесь. Не зря эта гниль появилась совсем рядом с теми местами, где долгие столетия располагались Ульи. Думаю, еще один прорыв находится там, где находился третий улей. Его мои ребята уничтожали без меня, так что я не знаю где он находится. Вернусь спрошу у сокланов…
Мои слова прервал яростный шум, изображение переместилось и стало видно, что из мертвого круга разом появилась с полсотни призраков.
— Прорыв! — Взревел Остап, устремляясь к границе. — Пахан, ищите средства борьбы с этим, чую одним нам не справиться. И это… привет принцессе.
— Ага. А ты береги там себя, мне тебя самолично заказали убить.
Остап удивленно глянул на меня, но ничего не сказал, ткнул меня своим здоровенным пальцем в солнечное сплетение и я, всхлипнув, проснулся. Обвел мутным взором окружающее, вытер рукавом сбежавшую с уголка губ слюну.
— Правда, незабываемое зрелище?
Я, пытаясь понять, что происходит, мотнул головой. Пошамкав пересохшим ртом, ответил:
— Ага. Завораживающее. Особенно мне понравилось, когда нага вцепилась клыками призраку в шею, вливая в него с пол литра смертельного яда…
— Что?!
— Что? — Я, наконец, смог сфокусировать взгляд и белое пятно перед моими глазами превратилось в строгое лицо королевы эльфов. — А, да, я говорю шикарный матч, очень захватывающий.
— Вы весь матч проспали.
— Не может такого быть. Я просто слегка прикрыл глаза.
— И храпели. Храпели так, что заглушали шум трибун, и мне пришлось на вас накинуть полог тишины.
— Не, я честно смотрел, мне особенно понравилось, как один из «древоскачцев» в прыжке мяч достал, но зацепился штанами за сучок и доигрывал тайм в одном подгузнике. Мне кажется, он всю женскую аудиторию обворожил своими стройными ножками.
На самом деле, начало матча мне действительно понравилось: стремительные силуэты, мчащиеся друг другу на встречу игроков, броски в попытках достать мяч — пылающий шар, в борьбу за который вступили два всадника, щелчок кнута, сквозь крону дерева отправивший мяч точно в руки нападающему, жесткий перехват противоположной командой, то и дело исчезающие в стелсе фигуры, и завершающий прыжок с мячом прямо сквозь медленно мигрирующий в воздухе обруч. Думаю, даже клонированному Майклу Джордану, который в прошлом году провел свой лучший сезон в рядах Московского ЦСКА, не снились такие прыжки. В итоге игрок рухнул на землю с шестиметровой высоты, но уже через миг несся обратно, под восторженный рев толпы, а потом меня просто вырубило. Сутки, за которые произошло больше, чем иногда происходит за неделю, выпили из меня все соки и даже тонизирующие эльфийские напитки не помогли и, кажется, я захрапел даже раньше, чем мои глаза окончательно закрылись. Вот и пришлось перевести стрелки на неожиданно оголившегося спортсмена, который надо отдать ему должное, забил решающий мяч, принесший лунной команде победу.
Платье королевы тут же преобразилось, став из белого, абсолютно черным, с легким блеском разбросанных по нему изображений звездных скоплений. Затем последовала нудная церемония награждения отличившихся, на которой я опять чуть не заснул, после которой королевская семья, наконец-то занялась нами.
Воздух заискрился, открывая огромный портал, куда и хлынула возбужденная толпа фанатов, мы же вошли в другой портал и перенеслись на пару километров севернее. Горы, до этого возвышавшиеся вдалеке, теперь предстали перед нами во всем своем величии, нависая над нами со всех сторон.
Было красиво. Мы оказались на небольшом выровненном скальном уступе, с обоих сторон которого падали небольшие водопады, собирающиеся под нами в небольшую заводь, в чьей глубине мелькали шустрые тени рыбьих мальков. Дальше вода бурным ручейком устремлялась вниз, огибая большую изумрудную поляну, окруженную со всех сторон вековым лесом. Вершины деревьев, кажется, устремлялись в самые небеса, и там в вышине переплетались между собой сотнями подвесных мостков и гирлянд с горящими на них огоньками. На поляне сейчас были расставлены сотни столиков, за которыми уже пировали недавние болельщики. Непонятно откуда лилась спокойная музыка, меж столами летали подносы с яствами и напитками, возбужденно галдящие эльфы явно неплохо проводили время, а нам, как всегда, предстояли нудные переговоры. У нас тоже был стол, что было хорошо, ибо после сна у меня разыгрался зверский аппетит. Плохо было то, что на столе не было ничего, хотя бы отдаленно похожего на мясо: листья салата, запечённые коренья, орехи и сухофрукты, непонятное суфле, в небольших мисочках. Наверное, это было что-то овощное, и провалившись в мой бурлящий желудок исчезло, не оставив даже следа. Мне совсем взгрустнулось, я загреб жменю орехов и закинул их в рот.
Королева, очевидно, разглядела кислое выражение моего лица, поэтому учтиво спросила:
— В нашем мире давно уже ходили пророчества о пришлых, но мы почти ничего не знаем о вас. Расскажите, как у вас принято развлекаться на праздниках?
Я сделал вид что закашлялся, незаметно выплюнул орехи в ладошку и спрятал ее под стол.
— Кхм, даже не знаю, — я начал очищать орехи от скорлупы и по одному забрасывать их обратно в рот, — давайте, что ли в карты на раздевание сыграем?
Наступившую после этого тишину, нарушили только донесшиеся сбоку хлопки ладоней по лбу моих застонавших сокланов.
…вы не представляете, что вы для нас сделали, когда помогли восстановить Древний Лес и, вернув утерянную диадему. Уже к началу осени некоторые из деревьев начнут приобретать разум и способность двигаться, постепенно превращаясь в энтов — легендарных хранителей эльфийского рода. Поэтому я хочу отблагодарить вас, наделив умением или способностью, не присущему воинам вашего класса.
— Это просто здорово, вот только, что вы можете предложить? Есть какой-то список или мне можно выбирать все, что мне на ум придет?
— Нет, конечно, мы можем обучить лишь тому, что сами умеем. К сожалению, мой сын сейчас отсутствует, и список будет состоять только из того, что доступно для нас с Ярой, однако, я думаю, вы сможете найти там то, что вы оцените по достоинству. И, кстати, у меня три шестерки, против ваших двух пар.
— А я, кстати, категорически продолжаю настаивать, что предложение играть в карты на раздевание было шуткой.
Не дождавшись никакой реакции на свои слова, я в очередной раз чертыхнулся и стащил с себя рубаху, добавляя ее к уже лежащим рядом наплечникам, нарукавникам, куртке и штанам.
Рядом же с королевой на столе даже снятой брошки не лежало, попросить, что ли у нее способность в карты все время выигрывать?
Я поежился от налетевшего с гор прохладного ветерка, зло зыркнул в светившиеся от веселья глаза эльфиек и проворчал:
— Давайте свой список.
Руки королевы засветились, и на них начал материализовываться свиток. Несколько секунд он посверкал мини молниями, а затем приобрёл вид совершенно обычного свернутого куска пергамента.
— Возьмите, ознакомитесь, выберете то, что вам понравится. Обведете, а затем порвете лист. Выбранное умение немедленно будет изучено. И, — королева строго посмотрела на мое расплывшееся в улыбке лицо, — очень не советую выбирать сразу несколько умений, а то не получите ни одного.
Черт, что-то с моим лицом надо делать, а то все читают его как открытую книгу.
Я развернул лист и пробежался по нему глазами: «Так, что тут есть:
Хм, для эльфов может это очень нужный навык: укрыться на восемь часов, подлечить раны, выспаться наконец — это дорогого стоит, но мы не так уж часто бываем в лесу и этот навык трудно назвать жизненно необходимым.
Посмотрим, что там еще нам предлагают.
Интересно, будет ли оно работать, если я начну кидаться во врагов своей глефой? Вряд ли…
Пойдем дальше.
Я пробежался до конца списка и хмуро посмотрел на королеву.
— Мы, кажется, с вами говорили, что я смогу выбрать любой навык или умение, доступное вам, но я что-то не вижу здесь умения отделяться от своего тела, перемещаться на сотню лиг, захватывать чужое тело и сражаться там вместо него. Я, конечно, не просмотрел все описания, но вряд ли оно зовётся
Лицо королевы побледнело и голос наполнился трескучим льдом.
— Откуда вы узнали про это умение? Никто, о нем не знает никто, за пределами моего народа!
— Во сне увидел, — неожиданно честно ответил я.
Мой честный ответ, так же неожиданно полностью, удовлетворил королеву она кивнула головой и переглянулась с дочерью.
— Это умение вам не подходит, тем более вы сражаетесь не на столько умело, чтобы занимать чужое тело и сражаться вместо него, и у меня тут, кстати, каре на дамах, будьте любезны снять еще один предмет вашего гардероба.
— У меня каре на королях, — я швырнул свои карты на стол, — и у нас был уговор, что я смогу выбрать Любое из доступных вам умений!
— Не спорьте, — ладошка Яры опустились на мою руку, — мама не сможет обучить вас ему, пусть это будет небольшим утешением. Мою руку словно обожгло и перед глазами появилось сообщение.
— Это подарок, выбор из остальных умений для тебя остается доступным.
— Ладно, — буркнул я, — но хотя бы можно объяснить, почему оно не доступно?
— По слухам это умение пришло к нами из другого мира, оно было в арсенале умений высших некромантов. И передается оно только по женской линии представительниц королевского рода, если вы сможете стать эльфийской принцессой, — королева поиграла в руках бритвенно острым столовым ножом, то, возможно, мы сможем что-то с этим придумать.
— Да, черт с ним, — я на всякий пожарный отодвинулся подальше, — выберу что-нибудь из имеющегося.
Да черт бы побрал, тут столько всего, что и за день не разобраться. Я решительно убрал свиток в сумку.
— Чуть попозже решу, а сейчас давайте поговорим о том, как вы можете помочь нам спасти ваш мир.
Пока я ковырялся в свитке, Майор кратко, но с нужными подробностями обрисовал ситуацию, в которой мы оказались, так что мне не пришлось этим заниматься.
— Вы знаете, что произошло с моим народом, сейчас, как не прискорбно это осознавать, мы мало чем сможем вам помочь. Разве что знаниями, да мудрыми советами.
— Нет уж, давайте начнем с чего-то более материального, например с разрушительных стихийных заклинаний, желательно высшего уровня.
— Лорд, — королева удивленно посмотрела на меня, — разве вы видите среди моих подданных хоть одного стихийного мага? Они величайшая редкость, как среди эльфов, так и среди других народов, как светлых, так и темных. Если вам нужны заклинания магии стихий, вам следует обратиться к Архимагу, я могу подсказать к нему путь.
— Нет уж, спасибо, у него мы уже были, и даже успели слегка пообщаться, до того, как мои пустоголовые сокланы не взорвали его башню, в то время, когда мы находились внутри нее.
— Что? Не может такого быть, я слышала, что его башня была сделана из метеоритного железа и была неуничтожима!
— Ага, — рассеяно согласился с ней я, — чего нельзя сказать о острове, на котором она стояла. Может башня и уцелела, только вот погребена под парой сотен тонн камней и земли.
— Э…э, кхм… — в первый раз за все знакомство с ней, королева не знала что сказать, хотя она достаточно быстро собралась и внесла контрпредложение, — Заклинания Магии природы! Мы можем предложить вам Заклинание Магии природы. Я вижу, что у Олдрига есть способности к ней, мы могли бы предложить все имеющиеся заклинания от первого до третьего уровня.
— Нет, дело Олдрига резать глотки, он рога и вкладываясь в интеллект и мудрость нанесет основному направлению своей деятельности непоправимый урон.
— Необязательно, — влез рога, — у меня от всяческих достижений достаточно и интеллекта, и мудрости, чтобы использовать заклинания первого и может даже второго уровня: застанить врага, «Корнями» или даже на пару секунд парализовать «Осиным роем» — это дорогого стоит.
— Если вы останетесь на пару дней, мы сможем потренировать и рогу, и вашу лучницу; у нас в этом деле лучшие учителя, а возвращаясь к магии природы, вы могли бы изучить ее. В данном вам свитке есть эта возможность, а изучив эти заклинания, вы сильно расширите свои возможности.
— Хм… заклинания мы купим в любом случае, слишком уж они редкий товар в этом мире. Эльфов для тренировки вам тоже оставим, прокачать навыки им не помешает. А теперь, что вы еще можете предложить для того, чтобы мы смогли справиться с данной ситуацией?
— Информацию и дельный совет.
— Да? — Скептически спросил я ее, и какой дельный совет вы могли бы мне дать?
— Для начала, не играть с королевой эльфов в карты на раздевание, а то так можно без штанов остаться. Оденьтесь, а то мне холодно на вас смотреть. И кстати, об экипировке, Майор упомянул о необычайной сопротивляемости мифрила к разрушительным воздействиям порождений богини Мораны. Мы бы могли помочь вам выковать тяжелые доспехи для ваших бойцов. Вижу, что Калян и Добрыня смогут с легкостью их носить.
— Как всегда, проворчал я, — этим обалдуям все плюшки, а я, как всегда, с голым задом остаюсь.
— В стародавние времена существовало такое место, где делали мифриловую броню даже для магов, которым сейчас максимум что можно носить — это вещи из ткани, к сожалению, а может быть к счастью, до этого места сейчас не добраться.
— Да? А если использовать Древний телепорт, с его же помощью можно попадать туда, куда другим способом не попасть. Вы случайно не знаете, где можно найти хотя бы один такой?
— Я знала два: один разрушили твои друзья, второй находится в том самом месте, где было столько магов, что они научились делать себе броню из мифрила. Там, вообще было много чудес, включая Исполнителя Желаний и Храма Всех Стихий. Однако путь в это место был утерян много столетий назад.
— Храм Всех Стихий? — Переспросил я, — вы случайно не про Еванделию говорите?
Сказать, что мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, это не сказать ничего. Королева побледнела и застыла с отвисшей челюстью.
Её там что, перемкнуло? Или к ней дополнительные вычислительные мощности подгружаются?
Ладно, давай ей слегка поможем:
— Я вот тут думаю, ни ваша ли Корабельная Роща может помочь нам добраться до этих благословенных земель?
Я ещё никогда так не ошибался: моя небольшая помощь окончательно перегрузила процессоры, отвечающие за мозговую деятельность королевы. Она застыла, уставившись в бесконечность и полностью уйдя в себя.
— Вот, черт, кажется у вас королева сломалась!
— Нет, нет, — принцесса шёпотом позвала нас с собой, — мама просто впала в транс, в таком состоянии лучше ей не мешать. Идемте, спустимся вниз, повеселимся вместе со всеми.
Теплая ладошка опустилась на мою руку, и я немедленно забыл о застывшей в коме тёще, кивнул головой как китайский болванчик и стал спускаться вниз по лестнице.
Ну, что вам сказать? Пьяные эльфы — это то еще зрелище. Помнится Эль с Ромом бухали без перерыва, но сильно пьяными я их видел редко. Этих же от трехградусного шнапса развезло по полной. Правда стоило им взяться за луки, как пошатывающаяся походка и глупая улыбка куда-то бесследно исчезали, а за луки брались многие, ибо после веселого застолья, у них начались соревнования по стрельбе.
Даже не знаю, как вам передать то, что я увидел: это было одно из самых бесполезных занятий, которое себе можно было представить. Я бы не смог разглядеть мишень, по которой они стреляли, даже если бы она располагалась в чистом поле, а здесь она вообще была спрятана в лесу.
Все что я видел в итоге, это как очередной эльф натягивал лук и выпускал стрелу, которая сначала пролетала над кронами ближайших деревьев, потом уходила вглубь леса, а затем следовал или радостный вопль зрителей, или грустное молчание, повествующее о том, что лучник промахнулся. Наверное. Точно я этого не знаю, так как зрители вопили каждый раз, то я понял, что промахов здесь не наблюдается. Уже через три минуты наблюдения за ними, я почувствовал себя криворуким идиотом, а когда какой-то ушастый пацан притащил из леса мишень, которая была размером с мелкое яблоко, и настолько утыкана стрелами, что они там просто перестали помещаться, по-быстрому поспешил свернуть эту прогулку. Надо же было оставить себе хоть каплю самоуважения.
— Может прогуляемся? — глядя на меня снизу вверх, спросила Яринка, — вдвоем?
Горло у меня моментально пересохло, и я просто судорожно кивнул. Не то чтобы я до этого никогда не был с девушками наедине. В том мире и в том теле у меня даже сын есть, вон, балда тонконогая стоит, строит глазки смазливой эльфийке, но здесь, в этом мире и с этим телом для меня все было впервые. К тому же я прямо-таки спиной чувствовал сверлящий взгляд будущей тёщи, хотя та, даже не пошевелилась с тех пор, как мы спустились с уступа.
— У тебя есть что-нибудь не такое официальное? — Я кивнул на ее одежду, — твой наряд, там, куда мы перенесемся будет не в тему.
Яринка махнула головой, ее образ поплыл, платье исчезло, тело затянуло в непонятную кожаную сбрую. Высокие до середины бедра сапоги, короткая юбка, жакет, нарукавники, выросшие чуть ли не до пояса волосы самостоятельно свернулись и спрятались под легкий шлем. По всей экипировке какие-то шнурки и ремешки, на поясе появились мои кинжалы, но и кроме них везде полно оружия: метательные ножи, сюрикены и, кажется, даже трубка для плевания ядовитыми дротиками. Все это не слишком прикрывало гладкие телеса, и я опять начал забывать, куда я собрался. Пришлось мысленно надавать себе пощечин, чтобы слегка привести себя в чувство, выбрать самый дорогой телепорт, схватить преобразившуюся принцессу за руку и решительно шагнуть в открывшееся окно портала. Конечно, то место на краю мира, которое я выбрал для нашей прогулки нельзя назвать романтичным. Вряд ли после того, что я сейчас ей покажу, у нас что-то получится, но мне надоело двигать сильных мира сего в нужном мне направлении, может хоть к словам принцессы кто-то прислушается.
Оказались мы с ней в огромном, пустом, темном зале. На столько большом и темном, что луч светляка не достигал ни потолка, ни противоположных стен, высвечивая только несколько первых ступеней гигантской лестницы.
Наверх мы не пошли, я провел ее вдоль лестницы, только один раз остановившись около засыпанного золой кострища, в том месте, где мы когда-то жарили шашлыки из крысятины, в уютной компании вурдалаков.
Дверей, ведущих в бывший телепортационный зал на месте не оказалось, вернее одна половинка чудом висела, вцепившись в стену последней петлей, вторую створку вынесло напрочь, отшвырнув от проема на два десятка метров и разбив о противоположную стену в щепки. Сам телепортационный зал пострадал не меньше. Половина колонн в начале зала рухнули, не выдержав силы взрыва, а дальней стены, где раньше было окно, вообще не было, и по пустому залу гулял злой холодный ветер. Мы дошли до конца зала, и я понял, что моя тайная мечта разбилась вдребезги, как и это окно. Я думал, что может каким-то чудом нам удастся починить этот телепорт, но его просто-напросто уже не существовало, как и пола, на котором он некогда был начертан. Остался лишь небольшой кусочек круга, а дальше все обрывалось в пропасть, где вдалеке бушевало серое море. Раньше я этого не замечал и только теперь понял, что эти волны были просто огромными: минимум метров двадцати высотой и набегали на изрезанный острыми скалами берег гигантскими бурунами. На кораблике здесь явно не пристать, теперь понятно почему создатели проложили от острова к материку подземный ход.
Я накинул девушке на плечи свою куртку и указал на раскинувшийся вдалеке материк.
— Страшный город, — дрожа от холода произнесла она.
— Город, это лучшее, что есть на этом материке. Смотри дальше.
Как бы ни был близок материк, но расстояние до завесы, поставленной Богом Смерти было приличное. Но все равно, то, что я видел смутно, эльфийские глаза должны были разглядеть, а посмотреть там было на что. Я нечто похожее один раз видел по головизору, когда на столетие второй мировой войны показывали древний черно-белый фильм, где все небо было усыпано дирижаблями противовоздушной обороны. Только здесь дирижабли были живыми, видимые в вспышках молний, огромные, в сотню метров длиной монстры барражировали вдоль границы завесы, спустив пучки щупалец к покрытой многометровым прахом земле, выискивая там что-то и время от времени отправляя это в разинутые жуткие пасти. А на низко парящие тучи, при очередной вспышке ложились тени еще более жутких существ, однако их разглядеть уже не удавалось.
Меня передернуло, то ли от холода, то ли от навалившейся жути и я поспешил отвести от пролома дрожащую девчонку. Зазвенело и по каменному полу заскользил задетый мной булыжник. Не знаю, что привлекло мое внимание, то ли его знакомая форма, то ли мелькнувший в его глубине тусклый огонек, но я наклонился за ним, и в руках у меня оказался потрескавшийся кристалл.
Знакомая штуковина, я помнится добыл ее из моего так и не состоявшегося учителя. Хорошая вещь, пригодится если мы умудримся еще один древний телепорт найти. Надо только его подлатать и зарядить.
— Там, — я махнул рукой в пролом, — целый континент, заселенный такими чудовищами, единственная задача которых уничтожить весь мир. И их заточение на континенте подходит к концу. Небольшие ядовитые побеги появились на нашем континенте. Темные уже вступили с ними в схватку и меня жутко бесит то, что так называемые светлые никак не поймут, что сейчас не время ныкаться по щелям, а то скоро здесь не останется ничего, ни светлых, ни темных, ни даже тараканов, все обратится в безжизненный прах, и даже бурлящий внутри планеты огонь потухнет, оставив место этого мира заледеневший кусок мертвого камня. Там, в соседнем зале есть Врата, открывающие доступ к пути, ведущему на этот материк. На вратах четыре замка и все четыре нужных ключа к ним у нас есть. Сейчас мы слишком слабы, чтобы ступить на этот путь, но рано или поздно нам придется это сделать.
— Мне страшно, там смерть, бесповоротная и окончательная, — девушка, дрожа обхватила меня руками, крепко прижимаясь, затем потянулась, вставая на цыпочки, глаза ее закрылись, а губы зовуще приоткрылись. На меня повеяло запахом земляники и луговых трав. Я обнял ее за талию, наклоняясь на встречу ее зовущим губам…
— Кхем, кхем, — раздался в двух шагах от нас знакомый голосок, — Ваше Высочество, э…э…Лорд Пахан, Ее Величество желает видеть вас… немедленно.
Скрип моих зубов разнесся по всему залу, заглушая даже завывание ветра, кулаки сжались, так, что костяшки побелели, а взглядом, наверное, можно было убить и мастодонта. У прервавшего нас ушастого недомерка тут же включился инстинкт самосохранения, и он торопливо отодвинулся от нас на несколько шажков.
— А, Утыдатолитенорок, — явно разочарованно протянула принцесса, — передай королеве, что мы сейчас вернемся.
— Уты…да…то… чего рок? — Ну и имечко, недаром я за три наших встречи так и не смог его полностью прочитать.
— Утыдатолитенорок, — произнесла еще раз принцесса, это наш спаситель, придворный ученый, последний представитель своего древнего рода.
— Уты… то, — еще раз попробовал я, но на полпути плюнул, — слишком длинно, я буду называть тебя Утырок. Тебе очень подходит.
— Я знаю, — потупился пацан, — меня так мама в детстве звала…
Это признание мигом смыло с меня всю агрессию, и я только махнул рукой:
— Лети, мы сейчас.
Пацан исчез, но и вся романтичная атмосфера тоже испарилась, остался только пронизывающий холод и пронзительное завывание ветра.
Я неловко взял Яру за руку и шагнул в открывшийся портал.
— А этот ваш Утырок, не тот ли часом, что принес весть о вторжении темных, тогда, триста лет назад?
— Да, а откуда ты знаешь?
— Да, так… что-то он слишком молодо выглядит, он уже тогда был взрослее.
— Я же говорю, он ученый, вот и изобрел элексир молодости. Правда он что-то там перепутал и выпив его, теперь с каждым годом все больше молодеет.
— Элексир молодости для не стареющих эльфов? А он у вас не слишком умный для ученого.
— Он очень рассеянный, но ученый он настоящий, он в очень многих областях совершил открытия. Например, сделал крылья для полетов. Или вот встроил в себя бесконечный телепорт, поэтому теперь служит у мамы на посылках.
— Я же сказал — не очень умный, встроил бы телепорт в нее, пусть сама бы по своим делам бегала. И снова здравствуйте, Ваше Величество, мы вернулись.
За разговорами мы добрались до стола, за которым сидела вернувшаяся с перезагрузки Королева. Видимо она нас уже заждалась, поэтому тянуть она не стала, начав сразу в лоб.
— Все сходится, это судьба!
— Я очень рад, что вы тоже думаете, что нам с Ярой судьба быть вместе.
— Что?
— Я говорю, мы очень внимательно вас слушаем, явите нам, что поведал вам ваш транс.
— А, а то на миг мне показалось… хотя не важно, мне было видение. Это судьба!
— Кажется ее переклинило.
— Что?
— Я говорю — мы внемлем!
— Хорошо, — бешеный блеск стал исчезать из ее глаз, и королева начала успокаиваться, — слишком много совпадений, найти утерянную Еванделию — ваша Судьба!
— Да? А вот Ванденбрук думает, что наша судьба еще две недели под домашним арестом сидеть, стража нашу хижину так обложила, что продохнуть негде.
— Что?
— Я говорю, продолжайте, очень интересно.
Нет, поторопился я с выводами, ни фига она не успокоилась, даже в самом страшном бою она вела себя намного хладнокровнее и даже можно сказать отрешеннее, чем сейчас. Значит с этой Еванделией что-то не так: моя иссечённая сотнями шрамов шкура чувствовала это и это мне не нравилось.
— Как утверждаете вы сами: мир стоит на краю гибели, и тут, вы, пришлые, которые не прожили здесь и двух лет, говорите об Еванделии и Корабельной Роще, о двух легендах, о которых мир не слышал сотни и даже тысячи лет.
— А поконкретней можно, что за легенды?
— Нет нельзя.
Тут уж у меня пришла очередь закашляться и пучить глаза:
— Что? Почему нельзя?
— Потому что никто, об этом ничего не знает. Вернее, практически ничего.
— Разрешите вам не поверить, вы явно что-то знаете, а то вряд ли бы так возбудились.
— Даже я не знаю ничего, кроме слухов.
— Отлично, начнем с них. Что такое Еванделия? Где она располагается и как может помочь с нашей проблемой?
— Не знаю, без понятия, нет ответа.
— В каком смысле?
— В том смысле, что я не знаю, что такое Еванделия, без понятия, где она находится, и на вопрос: чем она может помочь — у меня нет ответа.
— Просто замечательно, а зачем тогда нам ее искать? Хотя вы в любом случае не договариваете, вы давеча упоминали Великий Храм Всех Стихий и какого-то Исполнителя Желаний (честно говоря, у меня это имя навевает какие-то нехорошие ассоциации), а теперь говорите, что ничего не знаете.
— Я не сказала, что ничего не знаю. Я не знаю, что такое Еванделия: материк это или остров, море, или озеро, расположенное в жерле потухшего вулкана. Я без понятия, где она находится, но самые упорные слухи о ней говорят, что там жили маги. Все население Еванделии было стихийными магами и даже те, кто не жил там были обязаны каждые тридцать семь лет, во время парада планет, прибывать туда для соревнований и обмена знаниями, которые происходили в Великом Храме Всех Стихий. Во время одного такого слета магов, Еванделия и исчезла. С тех пор в нашем мире и стало так мало тех, кому поддаются силы стихий. А что там может найтись, если Еванделия отыщется? Никто не знает. Горы сокровищ, необычные травы и растения, неизвестные эликсиры и артефакты, рецепты брони для магов и механические птицы, способные парить в небесах, неизвестные заклинания, каких вам здесь не сыскать, да мало ли что. Напрягите фантазию, и вы не вообразите и половину тех чудес, которыми была наполнена Еванделия.
— Сокровища… — разочарованно протянул я, — да у меня дома ручной Кракен золотом гадит, пол пруда уже монетами засыпал, а с фантазией у меня все в порядке, вы не представляете, какую я большую мягкую подушку могу себе вообразить и у меня огромное желание, присоединиться к ней в этой реалльности, ведь она есть в моей комнате, а вот существование ваших неведомых чудес у меня под большим вопросом.
Ладно, ладно, предположим, что я ей поверил, но моя чуйка настойчиво твердила, что с этой Еванделией не все в порядке и мне жутко не хотелось с ней связываться.
— Добрыню немного подкачаем, он нам сам мифриловые доспехи выкует, а на счет заклинаний… На сколько я понял, мощные заклинания нам никто не продаст, а силой выбивать их из целой толпы древних магов, у нас еще кишка тонка.
— Будет не просто, это верно, но награда того стоит, к тому же я слышала, что вы не можете вернуться назад в свой мир, и теперь этот мир стал вашим домом и он стоит того, чтобы рискнуть, тем более для вас и риска-то нет, вы так и остались бессмертным, возрождаясь каждый раз после гибели.
— Ну не знаю… Сотни раз бессмысленно погибать — в этом мало удовольствия.
Королева не надолго замолчала, будто раздумывая, говорить что-то или нет. Наконец она решилась и произнесла:
— Там есть что-то поинтереснее, чем мифриловая броня или убойные заклинания. Там есть Исполнитель Желаний. Артефакт огромной мощи. Как понятно из названия, он исполняет желания, и сила его зависит от количества времени, которое его не использовали. С каждым днем, с каждым годом пока он копит силу, он может выполнит все более и более сложное желание. Накопив энергию за один год, он, например, сможет вызвать проливной дождь в раскаленной пустыне, за десять — вырастить там же вековой лес за один день, за сто — создать в океане такое цунами, что обойдет весь мир, смывая жизнь со всех континентов. Представьте, на что он способен сейчас, когда о нем не слышали многие столетия? Возможно будет просто пожелать и богиня Морана, со всеми своими подручными просто исчезнут из этого мира.
— Знаете, я бы на него так не надеялся, в моем мире тоже был исполнитель желаний, и все, кто пользовался его услугами, об этом потом сильно жалели.
— К тому же, — продолжила королева, будто не слыша моего ответа, — мне кажется у вас с Ярой все серьезно, а что может быть лучше, чтобы снова узнать друг друга после долгой разлуки, как небольшое морское романтическое путешествие?
— Так а, чего мы тогда сидим тут лясы точим? Куда ехать надо?
Я со стоном наслаждения откинулся назад, кайфуя от той процедуры, что мне в четыре руки устроили Королева с принцессой. Теплая вода плеснула мне на грудь, разметав лежащие на ней блондинистые волосы. Наши с королевой переговоры о Еванделии прошли успешно, результатом которого стал мой заплыв в купальне с бьющими с его дна теплыми источниками, в тесной компании знойных эльфийских красоток…
— Побыстрее, — попросил я, принцессу, спускаясь еще ниже в воду, в ответ услышав только невнятное мычание, — мычит она, — посмотри лучше, как мать старается, любо дорого посмотреть, — пробормотал я, глядя на ритмичные и плавные движения тихо постанывающей правительницы эльфов.
Раздались легкие шаги, и около купальни появилась третья девушка.
— А, Альдия, — я похлопал рукой по воде, — спускайся сюда, а то эти двое здесь не справляются.
От вступившей в купальню лучницы по воде пошли волны, вновь разметав светлые волосы по моему животу и груди.
— Черт, — тихо выругался, — раздвинув их, чтобы посмотреть в лицо принцессе, — ну, я же попросил — быстрее, что ты как сонная.
— М…м…м, дьявол! — принцессе надоело мычать, и она вытащила иголку изо рта, — быстрее, быстрее, а знаешь какой он тяжелый!?
— Не знаю, — проворчал я, глядя как принцесса пытается прикрепить к потолку возводимого вокруг купальни шатра, здоровенный хвост, оттяпанный у какой-то бедной зверюги, — зато я знаю, что от горячей воды он стал невыносимо вонять мокрой псиной!
— Это был не пес, а серебристый грифон, и его хвост один из лучших оберегов от призраков.
— Ага, а также от людей с работающим обонянием, — пробормотал я, в очередной раз стряхивая с живота блондинистые волосы серебристого грифона.
— Ты бы лучше помог, чем без дела валяться, — наконец подтягивая хвост к потолку и закрепляя его там, проворчала принцесса.
— Не могу, — мне теща запретила, сказала, что вы все сами должны сделать, вон, только Альдии, как светлой жрице, разрешили воду освятить.
Я поплескал на себя начавшей искриться водичкой, и еще раз посмотрел, как королева все теми же плавными и ритмичными движениями всаживает бамбуковые шесты в каменистую почву вокруг природной купальни. Зря я, наверное, в последнее время ей грубить стал. Глядя как она забивает шесты в грунт голыми руками, я отчетливо мог представить, как она этим же движением с не изменившимся выражением лица одним ударом ломает мне хребет, вбивая его мне в трусы. И тут же, не выдержав, тихонько пропел:
Спел и тут же погрустнел. М-да… с этим мне придется всю мою недолгую жизнь — так как непреодолимая тяга к суициду, видимо, записана у меня где-то глубоко в подкорке мозга…
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я как смог стряхнул руки и вытащил кипу свитков с записанными на них заклинаниями магии природы. Отделил заклинания первого уровня и развернул первый из свитков:
Чего? Что это за на фиг? Удивился я не слабо, поэтому продолжил читать дальше.
Отлично, будто я на карте не могу сторону света посмотреть, но остальное пусть будет, стоит не дорого, можно кастовать беспрерывно.
Я проморгался и перечитал еще раз, нет, все верно: «Пошёл на…»
Интересно, через сколько времени на придумавшем его начальник использовал это самое заклинание в направлении входной двери? Я только покачал головой и продолжил читать.
Да они, что издеваются? Я злобно зыркнул на вручившую все это мне королеву. Та с тихим стоном вогнала последний шест в землю и так же грозно глянула на меня. Я тут же сделал вид, что внимательнейшим образом рассматриваю следующий свиток.
Зашибись, а сын — темный эльф в этом случае считается? Хрен его знает, надо опробовать, хотя стрелок из лука из меня в любом случае никакой, мне бы гранатомет, или калаш, на крайний случай…
— Почти закончили, — прервала мои размышления королева, — а, вы уверены, что ваш источник обладает нужной информацией?
— Наверняка обладает, а вот это все, — я обвел рукой вокруг, нужно чтобы немножко освежить его память.
Королева кивнула головой, затем махнула руками и каркас из бамбука накрыло пологом, превратив купальню под открытым небом в бассейн чокнутого борца с нежитью. Весь полог был размалеван непонятными письменами и рисунками. Королева меня заверила, что они используются для того, чтобы удерживать любую, даже самую сильную нежить в пределах склепа. У нас, конечно, не склеп, но и нежить не из самых сильных. Также по всем углам шатра понавесили различных амулетов, подобных давешнему хвосту серебристого грифона или пучков корней мандрагоры, на случай если мой оппонент взбунтуется и захочет открутить мне голову.
Сам чокнутый борец с нежитью плескался в небольшом бассейне с освященной водой, потому что доверия к облезлому хвосту грифона у него не было никакого, а вот нелюбовь призраков к святой воде проверена не раз.
Я еще раз огляделся, вздохнул и негромко позвал:
— Абрам Моисеич, дорогой, покажись на минутку, мне перетереть один вопросик с тобой надо.
Пару мгновений ничего не происходило, и я уж подумал, что он не появится, но еще через миг он был здесь.
— Пахан! Чтоб твои кишки черви съели! — Призрачная фигура появилась, на небольшом участке земли, оставленном специально для этого, безуспешно пытаясь натянуть на могучую грудь уже виденный мной белый банный халатик, — что ты меня из-за каждого пустяка…
Устав бороться с халатом, призрак оглянулся и замолк, не договорив фразы. Однако начало фразы смыло без остатка все гложущие меня сомнения в неправильности такой подставы. Все-таки он свой человек… Вернее орк… А еще вернее призрак орка.
— Приветствую тебя, о, добрейший, из призраков, — я, шаловливо брызнув в его сторону освященной водичкой, увидел, как он позеленел от страха, удовлетворенно кивнул.
А что? Я и так последнее время на взводе, а этот хрен мне еще хамит.
— Так что ты там говорил про червей и кишки, расскажи-ка поподробнее, мне очень интересно.
— Каки-такие кишки, таки как, ви, такое можете говорить, молодой человек? Я таки призрак простой, ви приказываете, Абрам Моисеич все выполняет.
— Ты опять сбился на свой псевдо-еврейский говор? Мы же вроде давно решили, что он тебе не подходит.
— Моя-твоя не понимай! Хозяина приказывать, Абраша выполнять!
Да что, блин, с ним такое? Окружение, что ли, на него так влияет? Как бы у него тут мозги вкрутую не сварились.
— Слушай сюда, ты приставлен к нам, чтобы помогать, и пока я не решу, что служба твоя исполнена, будешь выполнять то, что тебе говорят без шума и пыли. Если понял — кивни. Кивнул? Отлично. А теперь, чтобы разрядить обстановку, как на счет небольшого морского путешествия? Представь себе, бесконечная гладь моря, чайки, соленый ветер, бьющий в лицо, и ты, верхом на своем медведе на капитанском мостике в роли штурмана.
Глаза призрака затянуло мечтательной поволокой:
— О-о-о, да-а-а! Куда плывем!?
— Тебе понравится: мы поплывем искать уничтоженную одним недалеким мореплавателем Еванделию.
— О-о-о, не-е-ет! Ты хочешь вернуть эти земли ужаса в наш мир!?
— Да, как только ты расскажешь, где она находится.
— Я… я… я не знаю, — опуская голову, ответил призрак.
Я набрал полный рот святой воды и пустил в сторона призрака озорную струйку. Призрак позеленел еще больше, и пошел на попятную.
— Я не знаю, где она, но я знаю, как ее найти.
— Вот и отлично! Ну, что, тогда в путь?!
— Хорошо, — призрак поднял взор и вперился в меня взглядом, — только с одним условием после того, как мы ее найдем, ты дашь мне свободу. Окончательно и бесповоротно.
Ничего себе, что за дела творятся? За два дня два члена команды, которых я считал неотъемлемой ее частью, хотят свалить от нас подальше. Я чего-то не так делаю или у этого другие причины?
— И почему же?
На плеснувшую ему под ноги воду он даже не обратил внимания, надолго задумавшись:
— Я всю жизнь положил на ее уничтожение, и не хочу быть в мире, где она снова будет существовать.
Серьезное заявление. Может мне еще раз стоит подумать над тем, стоит ли мне искать пропавшую Еванделию, даже если я пообещал сделать это королеве эльфов.
— Ладно, что там за ужасы происходили расскажешь попозже, а сейчас нам надо торопиться, по словам эльфов, метка о местонахождении Корабельной Рощи, которую я получил сегодня, больше недели не продержится. Нам пора собираться и двигать в путь.
— Так что на счет обещания?
— Обещаю, я или отпущу тебя на свободу, или уничтожу эту Еванделию так, чтобы ее больше никто не нашёл.
— Лучше бы ты туда вообще не лез, но мне подходит твой вариант.
— Ну и отлично, — кивнул я нашему новому штурману, — все, можете нас выпускать, — а это уже поджидавшим нас снаружи эльфам.
Полог откинулся, и в меня вперился вопрошающий взгляд королевы.
— Все, мы договорились: соберемся и можно выступать.
— Договорились? — Глаза королевы не добро сощурились, а из рук поползли призрачные клинки, — ты не говорил, что твой проводник орк!
— Ваше Ушастое Величество! — Абрам Моисеич шутовски поклонился королеве и исчез.
— Спокойно, спокойно. Во-первых, он не орк, а призрак, а во-вторых, он возможно, единственный, кто знает дорогу к Еванделии, так что придержите коней и распорядитесь о том, чтобы нам выделили двадцать — тридцать опытных воинов для сопровождения. У нас не открыта нужная часть карты и последние сотню лиг до Корабельной Рощи нам придется преодолеть на своих двоих.
Оборачиваться я не стал. А зачем? Даже если бы я не узнал этот голос, то уж идиотские стишки не узнать было просто невозможно.
— А, Эль, старый извращенец, рад тебя слышать. Что-то с рифмой у тебя совсем плохо стало, стареешь что ли?
Я все же повернулся, раскидывая руки, — Эль, Ром, а я-то надеялся, что вы оба от цирроза печени уже загнулись, ну идите сюда, я вас обниму.
— Как видишь, живы еще, а с обнищаниями подожди, ты тут только что ванну с орком принимал, вдруг что-то подхватил от него.
— Ромариоагро, Эльглудориэль, — влезла в наш разговор королева, — отберите по десятку воинов, вы будете сопровождать Пахана и его соклановцев до священного места произрастания Корабельной Рощи. Затем, если понадобится наша помощь, вы сможете призвать нас туда, а сейчас прошу меня извинить, мне надо подготовить мою дочь к походу.
— Хорошо, — согласился я, нам тоже надо подготовиться, но прежде, чем уйти, распорядитесь, чтобы ваши учителя занялись нашими эльфами, к нам они смогут присоединиться, когда мы пройдем основную часть дороги.
Королева кивнула и исчезла. Остальные тоже незаметно рассосались, и я остался в гордом одиночестве плескаться в бассейне среди обломков так, по большому счету, и не пригодившейся ловушки для духов.
Я попытался подумать о том, как мне подготовиться к предстоящему походу, но из-за отсутствия данных о предстоящем путешествии думы не думались. Надо брать с собой все самое убойное, оружие, запасное оружие, смену для запасного оружия, броню и, на всякий случай немного вазелина, или что тут его заменяет?
Я тихонько застонал и с головой погрузился в теплую воду.
Пара минут релакса помогли мне собраться и все-таки начать планировать поездку. Первым делом я открыл карту и уставился на пульсирующую на ней точку. Она находилась слегка севернее Саммарканда и бывшего прибежища эльфов. Судя по всему, ни людям, ни темным расам эта земля не принадлежала и представляла из себя сплошные леса и болота, сквозь которые проходил один из рукавов Лорианы, отделяющийся от нее недалеко от Саммарканда. Эта часть карты у меня открыта, а дальше ни я, ни сокланы туда не совались. Территория закрыта и нам придется пройти ее пешочком. Хотя…
Я быстро выскочил из бассейна, накинул броню и рванул на поиски загостившихся сокланов.
Первый, на кого я напоролся, был Пофиг. Слегка пошатываясь от количества принятого эльфийского вина, он продолжал строить глазки все той же эльфийке.
Мне было некогда вслушиваться в их разговор, я только успел услышать что-то типа:
— А вы и правда волшебник?
— Да. Хочешь покажу тебе свой жезл?
Я закатил глаза и схватив повелителя жезла за шкиряк, оттащил в сторону:
— Извините его девушка, просто он у меня идиот.
Мне показалось, что в глазах эльфийки мелькнуло легкое разочарование, но мне уже было не до нее.
— Пофиг, соберись, у нас намечается боевой поход. Кое-какие элексиры у нас еще остались, но нам надо затариться по полной. У этих эльфов полным-полна коробочка всяких трав и корешков, тебе надо найти местного алхимика и вытребовать у него все, что тебе приглянется. Королева дала разрешение, так что не стесняйся: греби побольше. Заодно может и рецептов каких алхимических у него загребешь, золото пока есть, так что не жмись.
На ответные горестные вопли мага я не обратил никакого внимания, пока кланлид сам на сухом пайке, у остальных поразвлекаться тоже не получится. А, кстати, о развлекающихся, вот еще одна сладкая парочка:
— Калян, Майор, скажите, дорогие мои, чем это вы тут занимаетесь?! Кто вас этой хрени научил?!
— Паша, отвали, не видишь, мне карта, наконец, пошла?
— Я вижу, что-то вся твоя одежда у ног вон того миловидного паренька лежит. Вы что, с другим мужиком решили на раздевание сыграть?
— Чего?!
— Того! Это мужик, я вам говорю, алкашня! Живо свои лохмотья забрали, и за мной! А если не будет отдавать, дайте ему в морду, у нас задание от королевы, на ваши сексуальные эксперименты у нас нет времени.
Паренек одежку зажимать не стал, что, впрочем, не спасло его от парных фингалов под оба глаза, от обманутых в лучших чувствах мужиков. Задрав ноги, он улетел в ближайший куст, где и уснул с задранными вверх ногами.
— Добрыня с МарьИвановной где?
МарьИвановна, как всегда, учит местных девушек как правильно орешки правильно готовить, но судя по выпитому, они сейчас только и могут, что хихикать. А Добрыня, — Майор остановился, прислушиваясь, и услышав звуки драки, уверенно ткнул туда пальцем, — там.
— Да, чтоб вас! — Я скорым шагом рванул вперед, — ни на минуту вас одних оставить нельзя: сразу в драку лезете или взрываете что-нибудь!
— Не-не, — замотал головой бегущий за мной Майор, это соревнование. Соревнование там у них.
Но я уже и так это видел.
На небольшом, огороженном толпой любопытствующих эльфов участке поляны в рукопашной схватке сошлись два бойца. Оба были раздеты по пояс (раздеты сверху, слава богам), но, в остальном, совершенно противоположны друг другу. Жилистый и худой как тростинка эльф и здоровенный, как два шкафа огр, каждая бугрящаяся мускулами рука которого была толщиной с самого эльфа, при этом он был еще чуть ли не на метр выше своего оппонента. Несмотря на это, он огребал по полной. То ли дело было в том, что эльф был на полсотни уровней выше огра, то ли потому что эльф был гораздо быстрее, а может потому, что у него в руках были две метровые палки. У огра вместо палок были наручи, на которые он и принимал большую часть сыпавшихся на него ударов, хотя некоторые из них проходили и по незащищённому телу огра, оглашая тишину волшебного эльфийского леса, таким родным для всех россиян звуком: выбиваемых половиков.
Почему Добрыне не досталось палок, я не понял, но его атаки голыми руками были как потрясающе впечатляющими, так абсолютно бесполезными. Огромные кулаки с гудением разрезали воздух, нанося ему непоправимые раны. Эльфу на избиение воздуха было наплевать. Он каждый раз успевал отскочить в сторону, да еще нанести пару-тройку ударов палками по рукам и корпусу огра.
— Добрыня, давай! — Завопил Калян, и вся поляна тут же взорвалась воплями поддержки бойцов.
Эльф ускорился еще больше, обрабатывая еле ворочающегося огра десятками хлестких ударов.
— Да-а-а-а-а! Давай! — к Каляну присоединился и Майор.
— Что вы так вопите? Его сейчас отделают на глазах у всех и вся.
— Не-е-е-е! — Опять завопил Майор, — он его просто заманивает.
— Я вижу, он уже посинел весь от заманушных синяков.
И я был, к сожалению, прав. Ловкий эльф, оказался сзади огра и ударом под колено заставил упасть того на четвереньки, умудрившись еще при этом заехать огру дубиной по затылку. В итоге тот оказался на карачках, да еще и стоял, мотая головой как израненный бык на корриде.
— Все, это надо останавливать! — Я решительно пошел вперед, но Калян с Майором остановили меня вцепившись в руки.
— Стой, подожди! Самое интересное начинается!
— Может для разных извращенцев удушение в процессе, это и есть самое интересное, но это не мой случай.
А действительно, это сейчас и происходило. Отбросив в сторону одну палку, эльф завел вторую за горло Добрыни и напрягая все жилы сейчас душил его заставляя сдаться.
Добрыня сдаваться не желал, и вцепившись в руки эльфа даже умудрился подняться на ноги. Эльф на захват наплевал, продолжая все сильнее сжимать горло.
— А теперь смотри, — проговорил Майор.
— На что смотреть? На то, как он зеленеет?..
Договорить я не успел, потому что произошло невероятное: трёхсоткилограммовый огр словно заправская балерина изогнулся и с силой закининул ногу назад с огромной силой ударив ей себя по затылку.
Я даже поморгал три раза, не веря увиденному, но нет все так и было. Голова эльфа при ударе оказалась между затылком огра и его окованным металлом ботинком. Что тут сказать, уж лучше, как в той пословице, оказаться между молотом и наковальней. Тело эльфа моментально превратилось в кусок студня, безвольной тряпкой сползя на землю. Бедолага. Целители черепушку ему, конечно, быстро подлатают, но вот превратившийся в бульон мозг собирать придется долго.
— Чё, это сейчас было?
— Да так, у него тут как-то легкая интрижка здесь была с танцовщицей из кордебалета, вот она — то этому его и научила. Добрыня на арене несколько раз так побеждал против слишком быстрых противников. Тут главное, чтобы они подошли поближе и руки у них правильно зафиксировать, чтобы голова к голове были.
— Мда, — вынужден был признать я, — интересное умение, надо будет Добрыню попросить такому научить. А что? Всегда можно макушку почесать, даже если руки заняты…
Я огляделся вокруг: эльфийский боец, вроде, поднимается на ноги, остальные ликуют в праздничном угаре. Можно отсюда сматываться и заняться подготовкой к походу. Что там нас ждет — неизвестно, поэтому надо подготовиться ко всему.
— Майор, — я выхватил из веселящейся толпы нашего ветерана, — держи свиток телепорта, когда здесь закончите, собери всех и домой. Я пойду начну готовиться к отъезду.
Вытащив еще один свиток, я перенесся прямо домой. Суетящийся на кухне Антонио перехватил меня на полпути к саду.
— Там пара весьма пахучих особ, дожидаются вас уже второй день. Говорят, что они ваши гости и вы сами их пригласили. Я устроил им баньку, а теперь они в вашем кабинете спят и едят. Потом снова едят и снова спят.
— Какие еще гости? Я никого не звал. Где, говоришь, они?
— В ресторане в вашем кабинете.
Оказалось, что этих гостей я все-таки звал. За столом, заставленным горой использованной посуды облокотившись друг на друга, пуская слюну и тихо похрапывая спали Старски и Хатч. Вокруг них все еще вился слабый аромат канализационных вод, но в общем запах был уже терпимым.
— Хм, я про вас и забыл совсем, как же вы не вовремя.
Или как раз вовремя? Пара настоящих баферов в предстоящей дороге нам явно пригодятся. Вот только согласятся ли они? Хотя выбор у них не большой, или с нами или опять канализацию чистить. У Ванденбрука не забалуешь.
— Антонио, — я махнул на заморенную парочку, — продолжай свои процедуры, пусть отъедаются и отсыпаются, сегодня я их отсюда заберу.
Дальше мой путь лежал в сад, где по словам Майора находился наш старый Драккар. По пути я заглянул в алхимическую лабораторию, но Пофига в ней почему-то не оказалось. Встретил я его по пути в сад, он шел на встречу мне, шлепая по полу сырыми ногами и оставляя за собой целые лужи воды.
— В сад лучше не выходи, — проворчал он, отодвигая меня в сторону и захлопывая у меня перед носом дверь лаборатории.
Я, естественно, тут же направился в сад.
Сад выглядел слегка помятым и мокрым: повсюду стояли лужи, цветы были вмяты в землю, кусты выворочены с корнем. Когда домой вернуться эльфы, надо будет находиться отсюда как можно дальше. Вообще-то эльфы ребята спокойные, но, когда дело касается их сада, нашпигуют левую ягодицу стрелами и даже разбираться не будут, виноват ты в произошедшем или нет. А виноватый во всем этом, наверняка сидит в пруду. А кто его сюда приволок? Точно. Я. Черт, драпать придется далеко и на долго.
— Говард, скотина ты эдакая, ты чего здесь натворил? А ну-ка вылезай из своей лужи, тупое головоногое!
К сожалению, в этом случае, тупым жопоногим оказался я, так как в пруду Кракена не было. Метнувшись из-за бани, толстенное щупальце обвило мои ноги, вздымая в воздух и швыряя меня в наполненную тысячей острейших зубов пасть.
Выбрал я, естественно, возродиться дома, вытащил глефу и, печатая шаг, отправился карать мягкотелую сволочь с жутким запахом из вонючей пасти.
— Выглядишь слегка пожёванным, небось в сад выходил? — На грохот шагов выглянул из лаборатории Пофиг.
На мой ответный рык он лишь усмехнулся и снова скрылся за дверью.
Я вылетел в сад и ткнул глефой в сторону торчащего из-за бани глаза.
— Ты, заготовка для ухи, только попробуй ко мне еще раз свои щупальца протянуть, мигом превращу из осьминога в однонога! А ну-ка выползай, сразимся как мужчина с мужчиной!
Не слишком логичное продолжение после первого заявления, но я сейчас был на взводе и мне было не до логики.
На кракена мои вопли не произвели впечатления, и он начал выползать. Он выползал, выползал и выползал, а я начал отползать и искать глазами дальнейшие пути к отступлению. Гнев мой поутих и осталось только изумление:
— Разрешите спросить, а какого хрена вы вдруг почти трехсотого уровня стали? Всего за одни сутки? Тебе что в пищу уран подмешивали, или так настроено, чтобы босс локации как можно быстрее достигал своего максимума?
Ответа я не получил.
Ладно, — я убрал глефу за спину, — я передумал, бой отменяется, так чего ты хочешь?
Кракен что-то невнятно забулькал и ткнул щупальцем в сторону реки.
— Понятно, и тебе охота на свободу. Что же ты будешь делать?! Так скоро вообще все разбегутся кто куда.
Я плюхнулся на скамейку, кракен бугристой грудой плоти пристроился рядом.
— Ладно, я понимаю, сидеть в маленьком пруду, защищая его неизвестно от кого очень грустно. Но знаешь что? У меня есть для тебя отличное предложение. Мы собираемся в путешествие через море-океан к неизведанной земле, заполненной несметным множеством сокровищ, по сравнению с которыми, та кучка золота на дне пруда, просто пыль под ногами. У них наверняка есть свои хранители. Однако с нашей помощью, ты сможешь одолеть их и загрести эти сокровища себе, и охранять их пока не позеленеешь от старости. Как тебе такое?
Головоногий яростно затряс головой.
— Тогда — договор, — я поднялся, протягивая кракену руку, — мы направляемся туда вместе и помогаем друг другу до тех пор, пока все не добьемся своих целей.
Мою ладонь крепко обвил кончик щупальца, встряхивая ее в знак заключения сделки.
— Отлично, тогда давай ныряй в пруд, тащи ведерко золота, переноску тебе покупать будем!
С этим все решилось просто, был как раз обед и ресторан ломился от посетителей. А так как там собирался народ состоятельный, то наверняка найдется кто-нибудь нужный.
Так и оказалось. Стоило мне с жуткими проклятьями взвалить наполненное золотом ведро на стойку, и слегка поиграть монетами, пересыпая их из руки в руку, как я немедленно привлек внимание всех обедающих.
— Срочный заказ, мне требуется, аквариум вот такого размера, — я описал в воздухе руками огромный круг, какой обычно показывают подвыпившие рыбаки, рассказывая своим товарищам, какого размера был глаз выловленной ими вчера рыбины. — Аквариум и стальной каркас, чтобы его можно было переносить. Доставить надо сегодня до вечера в наш сад. Оплата ведро золота. Как его делить решайте сами.
В зале сразу нашлись представители владеющие и стеклодувными предприятиями и кузнечными цехами. Конечно, в реальном мире, это была задача на много месяцев работы, но здесь с этим было полегче, и меня торжественно заверили, что к вечеру все будет готово. Одному из представителей кузнечной гильдии заказа не досталось, и я поманил его в сторону, показывая накиданные на скорую руку чертежи.
— Это надо исполнить в течении часа и доставить тоже сюда.
Мужик кивнул и исчез с чертежами за дверью.
— Антонио, всем посетителям за беспокойство вина, за мой счет.
Довольный я отправился опять в сад.
— Ну что, глазастый, скоро тронемся в путь, вот только дождемся сокланов и переоборудуем Драккар для поездки.
Я завалился на лавочку, и чтобы не терять времени зря начал листать свитки с заклинаниями природы.
Замедлять врага — это ценно, ради одного этого можно выучить магию природы, вот только тут все как-то размыто написано. Может я с помощью этого заклинания только мух смогу консервировать?
Для алхимиков, наверное, бесценное заклинание, которое может превратить обычную траву во что-то интересное, но шанс срабатывания в один процент… не, это не для меня.
Суперская лечилка, жаль только, что воспользоваться ей можно только когда уже на половину сдох.
А вот, наконец, и пара боевых заклинаний:
И еще одно уже третьего уровня.
Это ж настоящий стан, только долгий и затратный. Но все равно, мне все больше хочется выбрать для изучения магию природы.
В калитку постучали, и я вынырнул из поглотивших меня радужных грез, где я быстренько скастовав десять тысяч семечек превращу толпу монстров в груды бесформенных, неподвижных и беззащитных тел, переплетенных извивающимися побегами плюща. За забором, размахивая рукой стоял давешний представитель кузнечной гильдии. Сзади него стояла грузовая подвода с нужными мне деталями. Два угрюмых, до бровей, заросших щетиной мужика, быстро перетаскали все к бане и, получив оплату, так же быстро умотали, беззлобно понукая старую клячу.
Я, почесывая репу, посмотрел на кучу железа и понял, что мне здесь точно понадобится помощь. Но и пока мужики не вернулись с праздника, мне было чем заняться.
Гадские эльфы превратили Драккар в цветочную клумбу, так что пришлось браться за лопату и выкидывать весь этот гербарий на фиг. Куча земли и растений получилась знатная, и я еще раз убедился, что по возвращении сюда эльфов, мне придется отсюда эмигрировать на неопределенный срок. В раздумьях, где в этом мире можно скрыться от ушастого спецназа, сгонял на склад за Управляющим Кристаллом и перегнал Драккар поближе к пруду и бане. Вручил заинтересовавшемуся происходящим Кракену восемь тряпок и заставил его дочиста отмывать наше транспортное средство от земли, а сам занялся привезенными деталями. Они уже были собраны в три больших блока: две раздвижные платформы, крепящиеся на бортах Драккара, и соединяющий их мостик. Я прикинул их вес, каждая минимум под сотню килограмм, тяжело, но попробовать справиться можно. Я оглянулся, сокланов так и не было. Плюнув на них, при небольшой помощи кракена и такой-то матери, заволок мосток внутрь Драккара. Он лег на пол как надо, осталось только вставить соединительные болты и взвалить на бортики раздвижные мостки. Они были раза в два тяжелее предыдущей части и в этот раз ни кракен, ни такая-то матерь мне не помогли. Изойдя тремя потами, я понял, что одному мне не управиться и хотел было пойти за Пофигом, но вспомнил, что отведенное на перерождение Зёмы время уже прошло, позвал.
— Зё-ёма! Зёма, Зёма, Зёма, Зёма! — так, по-моему, в том мире голубей подзывают, а в этом мире так зовут земляных элементалей, хотя они, в общем-то, очень похожи, и у тех, и у других мозгов нет и те и другие не дураки пожрать на халяву.
— Зё-ё-ёма! — Нет ответа. Вот же! Хотя никто и не сомневался, что так оно и будет.
— Зёма ням-ням! — Прогудели у меня над ухом, и я с воплем отпрыгнул назад, в прыжке разворачиваясь, выхватывая глефу и тыча дрожащим острием в двухметровую темную фигуру, выросшую как из-под земли. Хотя почему как? Из земли и выросла.
— Хренасе ты вырос, — Я убрал руку, перестав тыкать острием глефы в нос элементалю.
Но возмужавший элементаль не сводил с глефы взгляда:
— Зёма ням-ням, — еще раз пробасил он, тыча пальцем в мою глефу.
— В каком смысле ням-ням? Ты есть хочешь? Пошли на кухню, Антонио тебя накормит до отвала.
Элементаль покачал головой, наклонился, вытащил что-то из принесенного кузнецами мешка, закинул себе в пасть и начал этим с удовольствием хрустеть. Не прекращая работать челюстями, потянулся опять, и тут только до меня дошло, что он делает.
— Зёма, твою мать! Не смей гайки жрать, у меня без них вся конструкция развалится!
Я шлепнул по ручище глефой, и повертев головой, обнаружил злополучный предмет там, где его и оставил.
— Вон, — ткнул я туда острием глефы, — под скамейкой кастрюля дырявая валяется, можешь ее слопать.
Элементаль качнул головой, плюхнулся на затрещавшую скамейку и, вцепившись в кастрюлю обеими лапами стал жадно отрывать от нее куски своей пастью. От такого зрелища меня даже передернуло. Или это от звука рвущегося металла?
— М-да… надо было тебя в детстве больше яблоками кормить, у тебя явный недостаток железа в организме. А вообще, тебе цены теперь нет в борьбе с тяжеловооруженными рыцарями — пять минут и он сидит на своем коне без меча и в одних подштанниках… Ну, что, поел? Давай тогда за работу, помощь твоя нужна.
— Я хочу зоито! — Покачал головой Зёма протягивая ко мне свою лопатообразную ладонь.
— Чего?
— Зоито хочу!
— Зачем тебе золото?
— Нада!
— Вот, блин, и этот в Кощея превратился, — я вытащил один золотой и запихал его в раскрытую ладонь.
Зёма закинул монету в пасть и начал с наслаждением жевать. Его довольная рожа вся покрылась морщинками еле сдерживаемого неземного наслаждения.
— Охренеть, много раз слышал, но в живую вижу в первый раз, чтобы у кого-то морда от жрачки треснула. А у тебя получилось, вон даже глина с щек посыпалась.
— Ещё! — Ко мне опять протянулась огромная ладонь.
В ответ я сложил фигу и сунул её ему под нос.
— Дело сделаем, и я подумаю о премии в виде, не сбейся со счета, одной золотой монеты. И вообще, ты чего на железки перешел? Раньше, помнится, с тобой за черепашину драться приходилось.
Вместо ответа Зёма сунул мне под нос свой кулачище. Я сначала отшатнулся, а затем понял. Там, где у человека должны быть костяшки, глиняный кулак голема был покрыт тонкой, поблескивающей стальной пленкой.
— Ага, так ты таким образом укрепляешься! Одобряю. Можешь считать, что весь ненужный металлолом теперь твой!
Зёма ткнул лапищей в груду доставленных заготовок.
— Не, не, это нада! Тьфу ты! Нужно! Это нам нужно! Совсем ты меня своим говором запутал! Давай, ты снизу эту хреновину поднимай, а я в Драккар залезу, тебе сверху помогу.
— Нета! Пахан хитропопая. Он поднимай, а мая сверху помогай!
Ничего себе, — удивился я, — а наш камнеголовый-то поумнел, кажись, после перерождения. Но удивлялся я не долго, и тут же мой рот растянулся в крокодильей ухмылке:
— Предлагаю, о мой недалекий друг, разыграть кто будет снизу: на камень, ножницы, бумага.
Две минуты спустя, позеленев от натуги и обливаясь семью потами, я с дрожащими коленками и натужным кряхтением поднимал чертову конструкцию на Драккар:
— Ножницы он, козел, выкинул, понимаешь! И когда у него пальцы успели вырасти? Всегда ж камень был… Ну, чё ты застыл!? Помогай давай!
Зёма склонился вниз и с легкостью пушинки поднял конструкцию наверх, одним движением устанавливая ее на место.
— Я… я… я… — я осел на землю, разглядывая разноцветные круги перед глазами, — не хватало только мне стать первым умершим от сердечного приступа игроком.
— Да… да… давай теперь ты снизу поднимай.
— Нета, Пахан проиграй, Пахан снизу.
— Я сейчас встану и башку твою говорливую отрублю!
Я попытался встать, но ноги мои подкосились и я снова рухнул на землю.
— Я передумал, я тебя щаз полностью изнасилую, поближе подойди, а то я до тебя не дотягиваюсь.
— Три зоита и моя буит снизу, — подумав, предложил Зёма.
Я уже было хотел грубо ответить наглому шантажисту, но наш интеллектуальный разговор был прерван невнятным хрипением.
Я оглянулся и увидел пятящегося от нас Утырка. Нет, так не пойдет.
— А ну стоять! — рявкнул я на него, — опять тут шпионишь, козел ушастый!?
Тот вздрогнул, но остановился:
— Нет, нет, я ничего не слышал, особенно ваших последних слов, меня просто прислали сообщить, что ваши друзья не в том состоянии, чтобы возвращаться сегодня домой, и что вам надо быть готовым к походу к завтрашнему рассвету.
— За-ши-бись! Это все? Тогда вали отсюда!
Пацан исчез, а я судорожно попытался вспомнить, что за последние слова я произнес, но не вспомнил и, плюнув на это, переключился на Зёму.
— Хрен с тобой, на, подавись своими золотыми и установи вторую хреновину сам, а мне надо к Пофигу сходить.
Дверь в лабораторию от моего стука открылась, и в меня ударила струя пара, дыма и смога, замешанного на сотню испарений от различных эликсиров, заставив согнуться в спазме неудержимого кашля. Меня постучали по спине, помогая откашляться. Смог слегка рассеялся, и я увидел в его редеющих парах осоловевшие глаза Пофига.
— Все готово, — деревянным голосом произнес он, глядя куда-то сквозь меня.
Не знаю, что он там намешал, но видно, что по мозгам ему дало конкретно. Конечно, такие испарения, как бы тут весь дом не взорвать к чертовой матери.
— Так, Пофиг, тебе явно надо отдохнуть, подышать свежим воздухом эльфийских лесов. Заодно и задание мое выполнишь. Возьми из кабинки двоих наших гостей и вместе с ними слетайте к эльфам, приволоките сюда всех наших, мне их помощь нужна. Ясно?
Пофиг так же деревянно мотнул головой.
— Отлично, вот тебе два свитка телепорта, одна нога там, другая здесь. Все пошел!
Я проследил, чтобы он направился в нужном направлении, своровал с кухни огромную плошку густой от разных копченостей солянки и опять рванул в сад.
Пока я торопливо запихивал в себя густое, ароматное, обжигающее варево, Зема установил на Драккар вторую платформу. Мне осталось только прикрутить его болтами к основанию. Попробовал работу платформ. Они легко снималась с бортов Драккара и раздвигались в стороны, образуя пару решетчатых крыльев. Для полета они, конечно, были бесполезны, с этим Драккар отлично справлялся и сам, а служили они для установки на них подарка моей тёщи: древняя технология, созданная во время расцвета союза людей, эльфов и гномов, запакованная в два древних свитка.
Я развернул один из них, и тут же в наступающей вечерней тьме, у меня перед глазами загорелась полупрозрачная схема непонятного агрегата. Я совместил его основание с приготовленной платформой и свиток рассыпался у меня в руках. На платформе же материализовался ящик с пол гроба размером. Секунду он посветился мягким светом, а затем зашевелился, начав преобразовываться словно оживающий трансформер. Поднялась станина, с легким щелчком раздвинулись дуги, между ними тонким лучом света пролегла тетива.
— О-о-о, да-а-а-а! — Я погладил изящные, но при этом мощные дуги стреломета, — вот это я понимаю, вот это вещь! Я тебя хочу. Где же тут?.. А вот!
Я выхватил из короба метровую стрелу, одним быстрым движением взвел тетиву и наложил стрелу. Резкий поворот оружия и сверкающий кончик стрелы направлен на толстый ствол рябины в углу сада. Плавное нажатие на спуск и… и ствол дерева взрывается фонтаном щепы и начинает заваливаться прямо на кракенский пруд.
— О нет, эльфы меня точно убьют…
Мое обреченное высказывание оборвал вид здоровенной дыры в заборе за бывшим деревом, захлебывающееся тявканье соседской собаки и вопли людей. Похоже стрела разрушила не только забор…
— Черт, черт, черт, черт, черт!
Я дернул за незаметную ручку и стреломет снова начал собираться в компактный ящик. Сам я спрятался за Драккар, но кажется мне повезло: у соседей поорали, помелькали огни масляной лампы, а затем все затихло. Выждав на всякий пожарный еще пару минут, я, в свете взошедших лун, распаковал и установил второй стреломет, и вытирая рукавом трудовой пот, завалился на скамейку.
Я тупо уставился на сообщение, перечитав его трижды, пока до меня не дошёл его смысл.
— А, да, разрешаю, — я выбрал да, и темноту сада озарило мягкое сияние открывающегося портала. В открывшееся над землей окно, мягко опустился окованный стальными полосами гигантский аквариум. Стальная решетка охватывала его со всех сторон, плюс четыре мощные петли торчали вверх, для того чтобы подвесить это чудо под днищем Драккара. Вышеупомянутые цепи, вместе с четырьмя мощными крюками упали на землю рядом с аквариумом, и портал погас.
Я вздохнул и поплелся проверять свое приобретение.
Аквариум в метр двадцать высотой, и метра в два с половиной в диаметре, из особого, высокопрочного стекла. За него пришлось доплатить еще полведра денег. Я почесал голову, посчитал и почесал снова.
— Тут кубов восемь воды влезет, а это восемьсот ведер, я так тут до японской пасхи его буду заполнять. Слышь, головоногое, ползи сюда, переноску проверять будем.
Кракен, куском студня прополз по саду и стал втекать в стеклянную посудину. Когда он вполз в аквариум полностью, места в нем осталось максимум на пару ведер воды.
— Отлично, одна проблема решена! А теперь замри, я тебя цеплять буду.
Я навесил на борта Драккара крюки и поднял его в воздух. Повозиться пришлось не мало, но в конце концов мне удалось зависнуть ровно над аквариумом и зацепиться цепями за крючья. Настал ответственный момент испытания грузоподъемности.
Внизу заскрипело, затрещало и мы начали подниматься. Я глянул вниз — летим! Однако подняться мы поднялись, но полет Драккара стал похож на полет беременного бегемота. Впрочем, с этим уже ничего поделать было нельзя, придется лететь так. Я присел на борт Драккара и удовлетворенно вздохнул. Козлы — соклановцы так и не появились, но с небольшой помощью Кракена и Зёмы успел сделать все что было надо. Судя по местонахождению лун и быстрому взгляду на часы, сейчас полчетвертого ночи, у меня есть полтора часика для того, чтобы немного поспать…
Подумал и застонал, вспомнив о десятке сундуков с эликсирами, стоящими в алхимической лаборатории. Потом вспомнил о шестах и шкуре для тента на Драккар и застонал еще раз…
Когда я вышел с последним ящиком в сад, вернее в бывший сад, моим глазам предстало странное зрелище: бывший до этого серым камень Драккара, вдруг окрасился в красные цвета. Я стоял и тупо смотрел на него, замутившимся мозгом пытаясь понять, что происходит. Первым делом я подумал, что так Драккар сигнализирует о перегрузе, но затем до меня дошло, что это просто лучи восходящего солнца окрасили его в теплые оттенки.
— Поспать сегодня мне так и не придется, — пробормотал я, шаркая ногами в сторону Драккара.
— Бам, бам, бам! — Донеслось с улицы, — именем короля, откройте! У нас есть сведения, что в доме находится беглый преступник Пахан! Бам, бам, бам! — Немедленно откройте!
Черт! Я и забыл, что слинял из тюрьмы! А вот стража, судя по всему, не забыла.
Глаза мои раскрылись, взгляд прояснился, я, не глядя, закинул последний ящик в Драккар, забрался внутрь, чертыхаясь, и запинаясь о раскиданные ящики рванул к кристаллу управления.
— Вот он! Ломайте калитку!
Шлемы вошедшей в раж стражи замелькали за забором, а затем раздались сильные удары по калитке.
— Дубины, — прорычал я, пытаясь совладать с управлением Драккара, — она не заперта, на себя потяните!
Однако в раскачке местной стражи явно превалировала сила в ущерб интеллекту, потому что, через пару секунд резная калитка рухнула на земь, вместе с половиной забора.
Я, направляя на них Драккар, только покачал головой — эльфы будут в ярости, однозначно, придется отсюда перебираться на пмж к каким-нибудь гоблинам.
Возбужденная стража, грохоча сапогами по поваленному забору, бросилась ко мне, но было поздновато. Гигантское окно грузового портала вспыхнуло между нами, и я на полной скорости влетел в него, щелчком пальцев закрывая его сразу за собой.
— Вырвались! — Я, победно вскинув руки, замер.
Место, где вчера происходило празднование Пробуждения Природы, удивляло. Открывшийся мне вид был взят будто с полотна Куликовское Побоище, вернее с его последствий. Нечто подобное я бы мог ожидать после пьянки гоблинов, но эльфы… Поваленные тела устилали изумрудную траву, наполняя воздух монотонным сопением, среди которого чистым камертоном звучал эталонный храп моих сокланов. Спасибо ему, без него я бы замучался разыскивать среди завалов нужные мне тела. А то, что это пока были просто тела, сомнений не было. Мне пришлось подогнать на поляну Драккар и приваливать к прохладному боку аквариума те самые тела. Они пошатывались и стояли только благодаря подогнанной мной подпорке. Один только Калян, как самый закаленный, не только пришел сам, но и приволок изможденные туловища наших новых баферов. Под приглядом Эля и Рома к Драккару начали стягиваться и выделенные нам в сопровождение эльфы. Общий вид войска был ужасающим, и я, не смотря на собственное паршивое состояние, как никогда остро почувствовал, что именно сейчас надо проявить свои лидерские качества, чтобы собрать из этого сброда боевую, монолитную команду. Я откашлялся и стараясь не сорваться на фальцет, начал говорить.
— Сокланы! Друзья мои!.. Твою мать, Зигзаг! Угомони своих, вы чего как с цепи сорвались!? Я тут вообще-то пламенную речь пытаюсь сказать! Нет Вуди — твою мать, это было не про тебя сказано! Тихо все!
Стадо дятлов, ни с того ни с сего, вдруг вспомнивших, что они дятлы, с утра пораньше решили обследовать ближайшие деревья на наличие паразитов, производя при этом шума как от десятка соседей с перфораторами. От моего вопля они перестали долбить и удивленно уставились на меня своими косоватыми глазами.
Я еще раз злобно зыркнул на них и начал по новой:
— Сокланы, друзья мои! Настала страшная пора. Весь мир за нами, а отступать некуда! Силы неизмеримо могущественнее нас стремятся погубить его, и некому остановить их, кроме нас. Но надежда есть!
С каждым моим словом, спины моих соратников распрямлялись, глаза загорались, в волосах эльфов даже заиграл шаловливый ветерок, красиво развивая их локоны.
— Присоединим к нашим смелым сердцам и несгибаемым душам знания потерянного мира, и никто, и ни что не устоит перед нами! Так не дрогнем, не сойдем с намеченного пути, завоюем новые знания, приобретем небывалое могущество, сразимся со злом и не дадим пропасть всему сущему!
Когда я закончил свою краткую речь, над лесом на несколько мгновений повисла благоговейная тишина… а затем…
— М-м-м-м, кстати, о всем сущем, кажись твой осьминог нассал себе в аквариум, надо ему срочно воду менять.
— Народ, у кого-нибудь рассол есть, а то у меня башка прямо раскалывается…
— Можно я на Драккаре полечу? У меня ножки не ходють…
— А извините за вопрос, где здесь можно мухоморов найти?
— Зёма хотеть ням-ням!..
— Да вашу ж мать, Дятлы! Такую речь испоганили! А-а-ай, ладно… ВЫДВИГАЕМСЯ!!!