— Васнецова, ты опять? — рявкнул директор.

Выражение его лица не предвещало ничего хорошего, Ника сразу поняла, что её песенка спета. Теперь точно выгонит.

Почему она не смогла сдержаться? Надо было потерпеть!

Но как?! Клиент распустил руки. Почему она должна терпеть, если этот гад вконец охамел? Как только они остались одни в переговорной, сразу врезал Нике по заднице.

Как же это обидно, мерзко и унизительно!

Ника отреагировала мгновенно — дала сдачи. Она бы и сама не смогла объяснить, как это произошло, но уже через секунду увесистая оранжевая папка с файлами опустилась на голову Альберта Дмитриевича. Получил с разворота прямо по башке.

Мужчина сидел, Ника стояла, поэтому удар получился славный. Припечатала дорогого клиента так, что этот раскормленный мордоворот в итальянском костюме бешеной стоимости аж подпрыгнул в кресле.

Думал, хамство сойдёт ему с рук. Он же заключает с фирмой крупный контракт, значит, персонал должен стелиться вокруг него шёлковой травушкой.

Да, понятно, он заказывает музыку. Но Ника не справилась с эмоциями, и теперь её ждёт приговор начальства. Виктор Палыч больше не станет с ней возиться, вышвырнет из студии дизайна. Хорошо, если волчий билет не выпишет.

А если выпишет? Как они будут жить? С работой сейчас в городе не просто трудно, а полный застрел. Фрилансить, уйти на вольные хлеба и месяцами ждать заплатят ли за выполненную работу — это не выход. У Ники маленький ребёнок, больная мама и куча кредитных карт, в которых она уже запуталась. Чтобы тянуть этот воз, нужен постоянный и надёжный заработок…

— Васнецова, — устало вздохнул директор, пятидесятилетний расплывшийся мужчина. — Что ты сделала с Альбертом? В глаза мне смотри, не отворачивайся!

— Избила я его, — мрачно призналась Ника. — С особой жестокостью.

У директора брови удивлённо поползли на лоб.

— А давай без сарказма, Васнецова! Из-за твоего бешеного темперамента мы уже не первого заказчика теряем.

— Он мне по заднице всыпал. А я его по голове за это ударила, — хмуро сообщила Ника.

Нет, ну разве она не права?

Вот пусть Виктор Палыч подумает, каким надо быть уродом, чтобы жаловаться на девушку, давшую сдачи. У Альберта в плечах косая сажень, лапищи пудовые, а пузо — пивной бочонок. Он Никино запястье двумя пальцами сломает. Девушка на фоне этого амбала выглядит тростинкой, она весит от силы килограммов пятьдесят — если в туфлях взвешивать.

Но нет, потенциальный заказчик оскорбился, его жестоко избили, какой кошмар! Получив по тыкве, Альберт пошвырял бумаги на пол и с обиженной физиономией покинул переговорную. По пути рявкнул директору, что все договорённости отменяются.

— Знаешь, Васнецова, это стало последней каплей, моё терпение лопнуло.

— Виктор Палыч, не увольняйте, пожалуйста, — жарко зашептала Ника, чувствуя, что проваливается в пропасть. — Дайте мне ещё один шанс! Я исправлюсь, я буду сдержанной! Умоляю! У меня сынок маленький, квартира съёмная, мама тяжело болеет. Я кредит выплачиваю. Два кредита. То есть, пять. Пожалуйста.

Ника слышала, как дрожит её голос, она понимала, что выглядит жалко. Но что делать? Она была в отчаянии. Она никак не может потерять эту работу!

— Уйди, Васнецова, видеть тебя не хочу! — сквозь зубы процедил директор и нервно поправил манжеты.

А Ника с внезапной злостью подумала о том, что запонки у него, наверное, бриллиантовые, да и костюм тоже стоит баснословных денег, как и у Альберта.

Жлобы — и тот, и этот!

Едва сдерживая слёзы, Ника повернулась спиной к директорскому столу и направилась к двери.

Что делать дальше? Непонятно. Хоть в петлю… Но она, конечно, никогда даже мысли такой не допустит, потому что отвечает за сына и маму.

Кусая губы, чтобы не разреветься, Ника на ватных ногах вышла из кабинета.

«Плакать не буду, не буду, я сильная!»

Но через пять минут уже рыдала в туалете, размазывая тушь. Представила, что уже завтра не выйдет на работу, и от этого сердце выскакивало из груди. Господи, да как же они жить-то будут?

Ника еле сводила концы с концами, хотя заработок в студии «Эллипс» считался хорошим, гораздо выше, чем средняя зарплата в городе.

Как она выкрутится, если останется вообще без ничего? У Ники портфолио не так чтобы блестящее. Как дизайнер она звёзд с неба не хватает. Рисовать и работать в специальных программах Ника очень любила, но трезво оценивала свои способности — ярким талантом Бог не наградил. Поэтому вряд ли за неё будут сражаться крутые фирмы. Всё, что ей светит, — рисовать кухни в мебельном салоне. Так туда и не устроишься, дизайнеров сейчас очень много!

Виктор Палыч та ещё скотина. Он мог послать к Альберту кого-то из парней, они через одного — гении, выбирай любого, не ошибёшься!

Но шеф отправил к заказчику Веронику, потому что сразу заметил, как у Альберта уже на первой презентации алчно вспыхнули глаза — едва в кабинете появилась эффектная синеглазая брюнетка с точёной фигурой…

— Вероничка, ищу тебя везде. — В туалет заглянула секретарша директора. — Плачешь? Сочувствую. Что же ты опять натворила, а? Шеф в бешенстве. Такого заказчика мы из-за тебя упустили! Бонусов лишились.

Вот и всё. Работу Ника потеряла.

В зеркале отражалась несчастная зарёванная девушка. Лицо покрылось красными пятнами, нос малиновый. В синих глазах застыло отчаяние, веки припухли.

Да уж, красавица.

— Хватит плакать, Вероничка, — сказала секретарша. — Быстро умойся и топай обратно к шефу. Он, кажется, решил дать тебе ещё один шанс. Самый последний.

— Правда?! Ты серьёзно, Лен?!

— Клянусь, солнце.

Ника плеснула ледяной водой в лицо, пальцами расчесала волосы, так как расчёски с собой не было, и ринулась вон из туалета.

— Васнецова, — кисло посмотрел на сотрудницу Виктор Палыч. — Давай-ка, это… Сделай что-нибудь с внешностью, а то выглядишь ты… мм… не очень. Тут нарисовался один перспективный клиент. Хочет заказать нам дизайн-проект офиса, а заодно и квартиры. Только попробуй упусти его!

— Спасибо, Виктор Палыч. Теперь я вас не подведу.

— Прямо сейчас езжай на встречу, вот адрес. Заказчика зовут Алексей Михайлович. Он сам покажет тебе офис, обговорите детали.

Услышав имя, Ника вздрогнула так сильно, будто её вдоль спины вытянули плетью. Сердце филином ухнуло в груди.

Бывшего мужа зовут точно так же…

Но нет, это, конечно, простое совпадение. Откуда бы здесь взялся её бывший? Он сейчас, наверное, где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке. Стал крупным бизнесменом, раскрутился невероятно…

— Ну что застыла, Васнецова? Заказчик ждёт. Ноги в руки и вперёд, — грубо бросил директор. — И только попробуй упустить этот заказ! Вылетишь из моей студии без рекомендаций. Вообще работу не найдёшь. Ясно тебе?

— Ясно, — чуть слышно ответила Ника.

Успешный молодой предприниматель, владелец компании «Альтаир», Денис Михайлов между делами заглянул на сайт ювелирного бренда. На днях он собирался сделать предложение руки и сердца любимой девушке, а кольца у него ещё не было. Как трудно выбрать! А ведь хочется угодить. Он обязательно должен порадовать свою малышку, она ждёт ребёнка, и ей положительные эмоции необходимы как воздух.

Мучения бизнесмена были прерваны появлением в кабинете ещё одного молодого мужчины — такого же высокого и широкоплечего, как и сам Денис. У посетителя были стальные серые глаза, тёмные волосы и насмешливый взгляд. Его атлетическая фигура и ямочки на щеках, вероятно, лишили покоя многих женщин.

— Ба-а, какие люди! — обрадовался Михайлов и тут же выскочил из-за стола. Два красавца схлестнулись в медвежьем объятии, принялись радостно ломать друг другу кости и приподнимать над полом, сцепив лапищи в замок.

— Дениска, привет, братан!

— Лёха-а-а-а! Приехал, всё-таки, бродяга! Наконец-то удалось заманить тебя в гости!

После приветствий друзья устроились в креслах, а Марина — ассистентка гендира — принесла кофе, одарила гостя улыбкой и удалилась, грациозно виляя бёдрами. Молодой мужчина проводил её попку, туго обтянутую юбкой, внимательным взглядом.

— Ты уже устроился, Алёшка?

— Присмотрел квартиру и офис, прямо сейчас поеду на встречу с дизайнером. В общем, поживу немного тут у вас, затеял новый проект. А пока что снял апартаменты в гостинице.

— В какой?

— В «Сапфире».

— После Лондона и Абу-Даби наша провинция, наверное, не котируется? — понимающе улыбнулся Денис.

— Да не скажи! Очень даже на уровне. Хорошо тут у вас, — Алексей потянулся в кресле, как сытый лев.

Его компания «Континент» занималась инвестициями, последние проекты были очень удачными: два стартапа, в которые Васнецов вложил деньги, выстрелили и принесли гигантскую прибыль.

Друг уговаривал Алексея инвестировать в строительство гостиничного комплекса «Меркурий», но тот отказался, так как специализировался на интернет-проектах.

— Давай, устраивайся, и будем встречаться. Ты, я, Богдан. Соскучились мы по тебе, братишка, ты надолго исчез с радаров. Так и не рассказал, что у тебя случилось тогда… сколько же лет прошло? Пять! Может, хотя бы, сейчас объяснишь, что у тебя стряслось?

— Да забудь, — беспечно отмахнулся Васнецов, однако его серый взгляд тут же заледенел. — Ерунда.

— Да уж, ерунда! Ты же всё потерял, разорился дотла.

— Спасибо, что поддержал меня тогда, Ден. Помог выкарабкаться из ямы.

— А ты мне потом сколько раз помог! Забыл уже? Так что мы квиты, Лёха. Я очень рад, что ты приехал. Скоро на свадьбе моей погуляешь.

— Серьёзно? Ого! С этого места, пожалуйста, поподробнее, — улыбнулся Васнецов. — Давай рассказывай. Кому это удалось накинуть тебе хомут на шею? Ты же был упёртым холостяком. Наверное, это необыкновенная девушка.

— Да, Лёха, да. Я тебя познакомлю с моей невестой. А ты сам как? Остепениться не планируешь?

— Ты же помнишь, я уже был женат. Закончилось это всё разводом, — мрачно произнёс Васнецов. — Да ну, нах**, не хочу больше.

Тёмно-серый мерседес Васнецова замер на парковке у офисного центра. На лобовом стекле внедорожника блестели мелкие капельки дождя. Алексею сказали, что на встречу придёт сотрудница дизайн-студии Вероника, и при звуке этого имени сердце привычно сжалось.

Алексей разозлился на себя. Да сколько можно! Хватит уже замирать всякий раз, когда что-то напоминает о бывшей…

А о ней напоминает буквально всё… Целых пять лет он вытравливал из души образ этой красивой стервы. Но едва ему казалось, что он победил болезнь, вылечился, начал свободно дышать, как сразу наотмашь получал по мозгам и понимал — нет, ничего не изменилось.

Вот сейчас… Услышал только имя — Вероника — и дыхание перехватило, пульс сбился. У него! Он же бывший спортсмен, тренированный мужик, у него сердце как часы работает!

…Алексей поднялся на десятый этаж, огляделся. Пустое гулкое помещение, затянутое в серый бетон, словно приглашало заняться ремонтом. Тут получится шикарный офис — из панорамных окон открывается потрясающий вид на море.

Наверное, сотрудница дизайн-студии сейчас с головой завалит его идеями и предложениями…

Вероника.

Ника торопилась на встречу с заказчиком. Как сейчас будет к нему обращаться? Произнести его имя — всё равно что засадить нож в едва затянувшуюся рану. Да и не затянулась она совсем, хоть пять лет уже прошло.

Ника до сих пор плачет по ночам от обиды и несправедливости. Ненадолго закрывается в ванной или тихонько скулит в подушку, стараясь не разбудить маму и Егорку.

Они втроём ютятся в крошечной съёмной квартире, мама спит на тахте, они с сынишкой — на скрипучем диване. Спасибо, хоть клопов нет. В общем, особыми условиями, чтобы лелеять своё горе и всецело отдаваться ему, Ника не располагает. Страдать ей некогда, каждый день превращается в битву за выживание.

Но имя разбередило душу.

Она ничего не забыла. Как ни старалась… Не смогла.

Её Алёшка… Весёлый, обаятельный. Такой большой, крепкий, с рельефной мускулатурой. С искристыми серыми глазами и ямочками на щеках. Как же она по нему истосковалась!

Но ненавидит его страшно.

За то, что бросил, за то, что предал…

Пока добиралась на маршрутке до офисного центра, Ника заново пережила тот кошмарный день, когда они с мужем расстались.

От этих воспоминаний хотелось выть, кричать… Ника дёргала замок сумки, скручивала длинный ремешок, барабанила пальцами по чёрной папке-портфолио. А потом проглотила комок в горле и решила взять себя в руки. Достала тушь для ресниц — надо навести марафет. Хватит себя жалеть и душу травить. Надо явиться к клиенту во всеоружии. Чтобы он сразу же свалился замертво от её невиданной красоты и согласился подписать договор с «Эллипсом»…

До офисного здания от остановки ещё полквартала. Ника цокала каблуками сапожек по мокрой плитке, воздух был насыщен ледяной влагой, сильно пахло соснами и морем.

Удивительно! Как поверить, что уже через несколько дней начнётся календарная зима? Вокруг блестит влажная зелень, на градуснике плюс двенадцать.

Ника с мамой переехали на морское побережье два года назад, когда педиатр настоятельно рекомендовал сменить климат. Сейчас Егорке четыре с половиной, и сын действительно перестал болеть…

Оглядев себя в зеркале в холле бизнес-центра, Ника на лифте поднялась на десятый этаж. Она думала, что увидит работающий офис, владелец которого решил обновить интерьер, но сразу поняла, что ошиблась. Помещение пустовало, здесь никого не было, эхо гуляло среди бетонных опор, подпирающих серый потолок.

Понятно, почему Виктор Палыч ухватился за этого клиента! Заказчик вгрохает в ремонт дикие деньги, архитекторам и дизайнерам перепадёт большой куш. А если этот самый Алексей Михайлович ещё и новые апартаменты купил, и там тоже захочет делать всё с нуля…

Директор прав, такого клиента нельзя упускать.

Но где же он? Шеф сказал, что её встретят… А здесь никого нет.

Ника озадаченно пожала плечами.

С одной стороны здание опоясывали панели из затемнённого стекла, отсюда открывался великолепный вид на море. Сейчас оно терялось в перламутровой дымке дождя. Ника подошла к стеклянной стене и залюбовалась пейзажем. Уплыть бы далеко в море на большой белой яхте — подальше от проблем!

Сзади раздались гулкие шаги. Ника обернулась и… Сердце остановилось.

Прямо перед ней стоял… он. Её бывший. Мужчина, который пять лет назад уничтожил её, выбросил из своей жизни, как использованную ненужную вещь.

— Вероника…

Алексей стоял в центре пустого зала и не сводил с девушки глаз. По его лицу было видно, что он потрясён встречей не меньше самой Ники…

Сколько раз за долгие тяжёлые годы она представляла эту встречу! Конечно же, всегда хотелось предстать перед Алексеем в самом выгодном свете, чтобы он задохнулся от того, какая она красивая, успешная и независимая. И чтобы понял, каким был идиотом — отказался от своего счастья!

Но сегодняшняя встреча даже близко не напоминала фантазии.

Сейчас она стояла перед бывшим мужем и дрожала, как осиновый лист. Глаза, хоть и подкрасила их на ходу, всё равно, наверное, выглядят раздражёнными от недавних слёз…

А одежда? Это платье, куртку и сапожки она носит уже очень долго, на покупку новых вещей денег нет. Она на своей еде экономит, что уж тут говорить о нарядах! Ника вдруг чётко поняла, что одета она в лохмотья. Это на фоне Васнецова. Он-то выглядел великолепно, даже умопомрачительно. Сразу видно — катается как сыр в масле.

Ника, конечно, время от времени искала в интернете информацию о бывшем. Хоть и запрещала себе это делать, но не выдерживала. Смотрела на фото с различных деловых симпозиумов. За последние годы Васнецов развернулся на полную мощь. Сколько стоят часы, которые видны на запястье? А его костюм, рубашка, обувь? Нике не хватило бы и двух годовых зарплат, чтобы приобрести такие вещи.

С горечью и злостью она вспомнила о том, как мучительно пересчитывает деньги, пытаясь заткнуть все дыры в бюджете. Пишет столбики цифр, ужимается изо всех сил, перекидывает туда-сюда запланированные траты. А дыры никак не затыкаются — слишком много расходов! Съёмная квартира, детский сад, выплаты по кредитам, еда, поддерживающие лекарства для мамы и так далее — список бесконечный!

И она всё глубже и глубже проваливается в долговую яму.

А в целом Васнецов не изменился, только похорошел ещё больше. Сейчас Нике двадцать восемь, а ему тридцать два. Алексей ещё больше расширился в плечах, выглядит очень ухоженным и благополучным…

— Вероника, — глухо повторил Алексей.

Однако, несмотря на внешнюю респектабельность, вид у бывшего мужа был такой, будто на него только что обрушилась бетонная стена. Взгляд пылал болью. И Ника заметила, что он непроизвольно сжал кулаки.

Она обожала его руки… Целовала пальцы, прижималась щекой к шершавой ладони, удивлённо сравнивала их запястья — Алёшкино, покрытое тёмными волосами, было в два раза шире её собственного, белого и хрупкого…

Ника встряхнула головой, прогоняя наваждение. Сейчас перед ней враг. Он её растоптал. Нельзя вспоминать, как им было хорошо, нельзя вспоминать, как они любили друг друга… Во что превратилась её жизнь, когда он её оттолкнул от себя? В ад!

— Привет, — пробормотала Ника. Губы не слушались. — Это ты…

Она старалась унять дрожь, но ничего не получалось. Тряслись колени, пальцы… В горле пересохло, а сердце бешено стучало в груди.

Алексей сделал несколько шагов в её сторону, не сводя с неё пылающего взгляда — этот взгляд обжигал, проникал в самую душу, резал отточенным лезвием…

— Иди сюда, — тихо позвал он, и от его низкого голоса у Ники завибрировали все внутренности, а вдоль позвоночника понеслось огненное перекати-поле. Опалило каждый нерв, каждый позвонок.

Как заколдованная, Ника сделала шаг навстречу бывшему мужу. И ещё один.

Приблизилась почти вплотную, втянула запах мужского парфюма — какой-то новый, незнакомый… Но для неё — опять головокружительный. Видимо, этот мужчина всегда будет пахнуть невероятно, потому что любой одеколон, смешиваясь с запахом его кожи и волос, превращается для Ники в психотропное оружие. Она не может устоять, она теряет власть над собой…

Но во власти странного гипноза, похоже, находились они оба. Их безудержно влекло друг к другу, как разноимённые заряды. Алексей тоже сделал шаг вперёд и дотронулся ладонью до Никиной щеки, а она тут же склонила голову и закрыла глаза. Мысленно проклинала себя за безволие и слабость. В следующее мгновение бывший муж резко притянул её к себе за шею и стиснул в железном кольце рук.

От этого Ника едва не взвыла. Сколько лет она мечтала снова оказаться в его сильных объятьях, ощутить его прикосновения…

Алексей уткнулся лицом в её волосы, шумно вздохнул, втягивая её запах… Изо всех сил прижал к себе и замер. И сразу обмяк — так, будто долго шёл к своей цели, а сейчас её достиг.

«Но я его ненавижу! Ненавижу!» — мысленно прокричала Ника и дёрнулась в стальном захвате.

Внезапно они оба очнулись от колдовства — синхронно вздрогнули и тут же отпрянули друг от друга. Отступили назад. В глазах Ники заметалась паника, а лицо Алексея исказилось болью, а потом сразу окаменело.

Теперь между ними было приличное расстояние — метра два, не меньше. Несколько минут они ошарашенно молчали. Только скрипнула бетонная пыль под Никиными каблуками. Сквозняк летал между бетонных опор.

— Так это ты дизайнер из «Эллипса»? — первым очнулся Васнецов.

— Д-да.

— Что ты делаешь в этом городе? Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Мы тут живём уже два года…

— С мужем? — прищурился Васнецов.

— С мамой.

— Переехали?

— Да. Тут воздух хороший.

— Понятно. А я собираюсь запустить здесь новый стартап. Для этого открываю офис.

— Да-да, я привезла портфолио, сейчас покажу варианты, — заторопилась Ника и начала дрожащими пальцами дёргать замок чёрной папки. Не могла смотреть прямо в глаза мужчине, боялась, что вот-вот расплачется. Она же не железная! Такие нервы…. — Сначала обсудим, что тебе хотелось бы здесь видеть. Ну, приблизительно…

— Ника, — перебил Васнецов. — Ты не понимаешь? Я не буду сотрудничать с вашей фирмой. Найду других дизайнеров.

— Что? — задохнулась девушка. Отчаянье ослепило вспышкой, резануло по глазам.

— Что тебе не ясно? — цинично усмехнулся Алексей. — Мы с тобой работать не сможем. Разве это непонятно?

— Подожди… Но ведь…

— Ника. Ты свободна. До свидания.

— Мам, мне кроссовки жмут, давай новые купим? — сказал Егорка.

— Обязательно купим, — машинально ответила Ника.

Они с сыном шли из садика, взявшись за руки. Мальчишка подпрыгивал, вертелся, выхватывал маленькую ладошку и убегал вперёд, потом возвращался.

— Как ты думаешь, что у нас сегодня на ужин? Надеюсь, бабуля сварила макароны!

Из садика Егорка приходил бодрым и голодным. У всех детей разный аппетит. Ника видела, что некоторые малыши буквально страдают над тарелкой. А вот её бойцу всегда мало, всегда не хватает.

— Мам, а Пашку на хоккей записали! Я тоже хочу! Мам, ты меня запишешь? А Вика ходит на робототехнику! Давай я тоже туда буду ходить, ладно?

— Милый, нам надо над этим подумать, — убито произнесла Ника.

Хоккей… Это совершенно непосильно, очень дорогое удовольствие, ведь надо купить коньки и всю амуницию. Робототехника? Викина мама говорила, что они платят четыре тысячи в месяц… Ох!

Егорка залез на бетонную тумбу на газоне, спрыгнул, залез снова, опять спрыгнул и вернулся к маме, взял её за руку и внимательно заглянул Нике в лицо.

— Мам, деньги-то есть на кроссы? — совсем по-взрослому осведомился Егор.

— Найдём, — грустно улыбнулась Ника.

Где она их найдёт? Возьмёт ещё один кредит в банке, чтобы закрыть две кредитных карты, сделает перерасчёт. Потом возьмёт новую кредитку, потому что расходы в любом случае в три раза больше, чем то, что она может заработать. В следующем месяце опять не впишется в бюджет… Ещё одна кредитная карта… Новый кредит… И так далее.

Это ужасно. Она вязнет, она проваливается всё глубже в липкую трясину…

— Мам, а вот я сейчас понял, что совсем они мне не жмут! — вдруг объявил Егорка. — Растянулись, наверное, пока я бегал! Ничего не надо покупать!

Ника едва не заплакала, но сдержалась. Ну не будет же она опять реветь, да ещё и при сыне. Сегодня она и так весь день в слезах…

Ника до сих пор пребывала в ступоре.

Неожиданная встреча с Алексеем. Их яростное объятие, похожее на всхлип, на стон… Как же крепко он прижал её к себе, стиснул на груди, обжигая макушку горячим дыханием… Этот миг Ника вспоминала как блаженство.

Он так и остался её единственным, других мужчин у неё в жизни не было. А вот Васнецов после развода явно ни в чём себе не отказывал! Ну ещё бы, такой красавец мужчина, да ещё и полностью упакованный. Ника видела несколько фото в интернете — вот он придерживает за талию какую-то ослепительную модель, вот стоит рядом с красивой девицей на каком-то приёме.

Как же не думать об Алексее? Нет, невозможно. Она думала о нём каждую минуту в течение этих пяти лет. А уж теперь, когда они встретились, тем более не может отвлечься.

Когда вернулась в офис, на неё нарычал Виктор Палыч.

— Васнецова, я же дал тебе ещё один шанс! А ты! Вот я не знаю… С такой внешностью, как у тебя…

Директор окинул Нику недвусмысленным взглядом, в котором ясно читалось: ой, дура, надо же пользоваться тем, чем природа наградила…

«Мерзкий сутенёр», — устало подумала Ника и приготовилась услышать самое ужасное — теперь её точно увольняют.

Но вместо этого Виктор Палыч сказал:

— Завтра ещё раз встретишься с Васнецовым. Он же твой однофамилец, вот пусть и помогает!

— Какая связь? — удивилась Ника.

— Такая! — фыркнул директор. — Делай что хочешь, но пусть он подпишет контракт. Хоть танец живота перед ним танцуй, но без договора не возвращайся.

Ника знала, что ничего не изменится. Ясно, что Алексей не станет иметь с ней дела. Он по-прежнему её презирает. Возможно, он вовсе покинет город — не захочет здесь остаться, зная, что тут живёт его бывшая.

Васнецов вернулся в гостиницу, принял душ и растянулся на огромной кровати в спальне трёхкомнатного люкса.

Неожиданная встреча в офисной башне его потрясла до глубины души, выбила из колеи. Он смотрел в потолок и думал о Нике. Ведь надеялся, что забыл, вычеркнул из памяти. Но стоило увидеть её рядом с собой, бросить один взгляд на тонкое красивое лицо, в глаза её заглянуть невероятные, синие…

И всё.

Опять снесло башню, чувства налетели огненным ураганом… Будто и не было пяти лет, наполненных круглосуточной работой до изнеможения — чтобы забыться, чтобы не думать о ней и её предательстве…

Перед глазами опять возникает чудовищная картина — Ника, его девочка, его солнышко, самозабвенно скачет на чужом члене, извивается, стонет в объятиях незнакомого мужика. Гладит его грудь, наклоняется к нему, чтобы поцеловать, и тяжёлые тёмные волосы струятся шёлковым потоком. Опять ритмично двигается и… кончает. Спазм прокатывается по её гибкому телу, она запрокидывает голову, выгибается и дрожит от удовольствия…

«Бл**ь, бл**ь, бл**ь», — прорычал сквозь зубы Васнецов, перевернулся на кровати и в припадке бессильной ярости замолотил кулаками по матрасу. Затем подскочил, ринулся к стене спальни и что есть мочи саданул по ней. Сразу же загудели костяшки, защипало содранную кожу…

Пять лет прошло, а он так и не смог вытравить из памяти эту жуткую картину.

«Ненавижу!» — прошептал Алексей и несколько минут неподвижно стоял у стены, упёршись в неё лбом.

Вспомнил, как в тот день вернулся домой, посмотрел, едва сдерживаясь, на жену. Уже с ума сходил от чудовищной боли, которая рвала в клочья сердце, вытягивала жилы, выкручивала суставы. Боялся лишнее движение сделать или слово произнести — вот-вот сорвётся и тогда разнесёт всю квартиру, а её, эту предательницу, просто придушит.

А Ника, едва его увидела, сразу поняла, что её преступление раскрыто. Покраснела, взгляд заметался:

— Алёша… Я не хотела! Алёшенька, извини…

Какая же с*ка!

— Быстро. Собрала. Вещи, — глухо отчеканил Васнецов. — И чтобы я больше тебя не видел. Никогда. Никогда в жизни! Ясно? Проваливай, развратная дрянь!

А сегодня эта встреча…

Что теперь делать? Ведь сразу понял, что по-прежнему сходит с ума. Ничего не изменилось, время его не вылечило… Сколько было других женщин — он вколачивал в них весь свой жар и обиду, надеясь забыться. А им нравилось. Пытался найти другую, хоть немного похожую на Нику. Так и не нашёл. Ника превратилась в его манию.

И вот судьба снова свела их вместе. Зачем?

— Доченька… — ахнула Елена Вадимовна, и у Вероники оборвалось сердце.

Она прятала все квитанции и чеки, но где-то недоглядела, и сегодня утром мама увидела, сколько стоит назначенное врачом лекарство.

— Зачем же ты его купила…

— Мама, прошу тебя, не начинай! Всё хорошо!

Вот только маминых слёз ей не хватало!

— Перестань немедленно, — прошипела Ника и указала глазами на дверь ванной, где только что скрылся сын. — Не плачь при Егорке.

Врач расписал лечение. Сказал:

— Вероника Максимовна, ваша мама может прожить ещё долгие годы. Но при одном условии — ей необходимы адекватная поддерживающая терапия и ежегодные обследования.

Да, они переехали в чудесный южный уголок — бирюзовое море, горы, пицундские сосны с длинными иголками, дельфины… Егорка здесь очень окреп. А вот для мамы резкая смена климата и постоянные переживания обернулись тяжёлой болезнью.

И теперь Ника тянулась из последних сил. Любые кредиты — лишь бы мама прожила подольше.

А чеки Вероника собирала, чтобы оформить налоговый вычет на лечение. Каким-то образом не уследила — мама увидела одну бумажку. По её лицу было понятно — сейчас брызнут слёзы.

Чтобы отвлечь маму, Ника сказала:

— Ты не представляешь, с кем я вчера встретилась.

— С кем? — тут же насторожилась Елена Вадимовна. — Я заметила, что ты из садика пришла какая-то странная. Но приставать с расспросами побоялась. — Ну так что?

Ника собралась с духом:

— С Алексеем.

— А-а-ах! — У мамы остановился взгляд, она зажала рот рукой.

Елене Вадимовне потребовалось время, чтобы прийти в себя.

— Зачем он сюда приехал?! Гад! — закричала она. — Вот попадётся мне на глаза, я ему устрою! Отлуплю негодяя сковородкой! Сколько ты слёз из-за него пролила!

Несмотря на то, что говорить о бывшем муже было больно, Ника не удержалась и прыснула со смеху: представила, как её хрупкая худенькая мама воинственно нападает на Васнецова. Он же такой медведь! До девятнадцати лет профессионально играл в хоккей, а там мелких не держат.

— Мам, погнали! — возвестил Егорка, появляясь из ванной. — Ты готова? В садик опоздаем!

— Пойдём, — улыбнулась Ника и потрепала вихрастую голову. Сын был очаровашкой: тёмные волосы, серые глаза, ресницы-опахала и красивые чёрные брови.

…Забросив Егорку в детсад, Ника отправилась на работу. Мышкой прошмыгнула в офис, спряталась за монитором, чтобы не попасться на глаза директору.

Всю ночь не спала — встреча на десятом этаже разбередила рану. Нахлынули воспоминания, и… все они были чудесными. Только последняя ссора провела между ними чёрную черту, отделила друг от друга. А до этого целый год они упивались своей сказочной любовью и были неимоверно счастливы.

В десять утра Ника отправила заказчику на согласование дизайн-проект, а сама несколько минут гипнотизировала взглядом смартфон. Ей нужно собраться с духом и позвонить Васнецову. В висках толчками билась кровь, сердце колоколом стучало в груди, воздуха не хватало.

— Успокойся, — приказала себе Ника. — Ты должна заключить этот контракт.

В следующую секунду она призналась себе, что ей ужасно хочется снова увидеть Алексея. Ну, хоть бы ещё один разок!

— Да, — прозвучал в динамике его низкий голос, и у Ники по спине побежали мурашки. Она изо всех сил сжала смартфон.

— Алексей, доброе утро, — произнесла как можно твёрже, однако голос предательски дрогнул. — Пожалуйста, удели мне полчаса.

— Зачем?

— Это по работе… Ты вчера не захотел… А у меня… А я…

Ника поморщилась: да что же она мямлит!

«Соберись, немедленно, размазня!» — приказала себе и прикусила губу так сильно, что ощутила во рту вкус крови.

— Алексей, я понимаю, что тебе не хочется работать со мной. Но в нашей студии много других специалистов, и они очень талантливы. Они смогут сделать из твоего офиса конфетку. Позволь я приеду и всё расскажу.

— Приезжай, — хмуро бросил Васнецов. — Я остановился в гостинице «Сапфир». Номер семьсот десять.

И он отключился.

Ещё несколько секунд Ника изумлённо смотрела на смартфон. А потом выскочила из-за стола и начала лихорадочно собираться.

Олег посмотрел на малышку. Сейчас она сладко спала в автолюльке, установленной на пассажирском сиденье, дорога её укачала. Но мужчина прекрасно знал, что в любой момент шестимесячная сероглазая кукла может закатить такую истерику, что мало не покажется. Олег выехал из Краснодара в восемь утра и надеялся добраться до побережья без приключений — ехать часа четыре.

Ему повезло, что папаша объявился в соседнем городе. Иначе как бы Олег выполнил последнюю волю Дашиной матери? До Москвы или Питера он не смог бы добраться с чужим младенцем на руках — его бы обязательно остановили, возможно, даже арестовали бы. Потом доказывай, что не украл ребёнка.

Пришлось потрудиться, чтобы отследить перемещения Васнецова. Олег сразу же отправился в путь, пока бизнесмен не свалил куда подальше.

Серая лента шоссе вилась перед капотом, тихо играло радио, а Олег думал о том, как же ему не повезло. Вроде и неудачником его не назовёшь, в остальных вопросах всё у него хорошо — есть свой небольшой бизнес, квартира, машины меняет часто — может себе это позволить. Но вот в отношениях с бабами полная непруха.

Всегда.

Познакомился с эффектной женщиной, сошлись, стали жить вместе… Всё было прекрасно. Татьяна совсем молодая, на десять лет младше, ей только что исполнилось тридцать. Недавно у неё появилась дочка. Татьяна сказала, что родила исключительно для себя, с отцом ребёнка не поддерживает никаких отношений и сообщать ему о малышке не собирается.

Олег решил не вдаваться в подробности, его всё устраивало.

Татьяна работала в интернете, вела какие-то вебинары и мастер-классы. Очевидно, у неё неплохо получалось, потому что она полностью обеспечивала и себя, и крошечную дочку.

Решили, что Таня переедет в просторную квартиру Олега, а свою однокомнатную будет сдавать.

Олег начал думать, что, наконец-то, звёзды удачно сошлись. До этого у него были короткие связи, он никак не мог найти женщину по душе. А тут сердце дрогнуло. Ну и что, что с дитём! Дашка совсем маленькая, вырастит, как свою.

Но счастье продлилось всего два месяца. А потом как-то вечером Татьяне стало плохо, её увезли в больницу с приступом панкреатита.

Врачам не удалось её спасти…

Олег не мог в это поверить. Какой, бл**ь, панкреатит? Откуда? Татьяна выглядела здоровой, ни на что не жаловалась. Шёлковая кожа, красивый цвет лица, роскошная фигура… Её было жаль до слёз — такая молодая женщина, очень яркая, интересная, эффектная.

Нельзя сказать, что Олег в неё влюбился до потери пульса, но у него появилось ощущение, что он вошёл в тихую гавань и его метания закончились. К тому же он очень быстро привык к домашнему уюту, вкусным борщам и регулярному сексу.

И тут такой удар.

Татьяна смогла позвонить из реанимации. Олег едва узнал её голос, он звучал очень слабо.

— Пожалуйста, если со мной что-то случится, найди Дашиного отца. Его зовут Алексей Михайлович Васнецов. У него компания «Континент», — попросила Таня.

— Да что ты выдумываешь! — возмутился Олег. — Ну, зайка! Сейчас тебя подлечат, и всё будет хорошо!

— Поклянись, что найдёшь Дашиного отца, — с тихим отчаянием повторила женщина. Дай мне слово.

— Хорошо, клянусь. Даю слово. Хотя, я считаю, ты зря себя накручиваешь, зайчонок. Уже через неделю будешь дома.

Но нет. Вернуться домой Татьяне было не суждено.

Позади остался Новороссийск, ехать оставалось всего ничего. Главное, чтобы Дашка опять не закатила истерику. Как же она потрепала Олегу нервы! Неужели малышка чувствует, что её судьба трагическим образом изменилась? Не может ведь такая кроха понимать, что у неё больше нет матери?

Олег поморщился — что за сентиментальная чушь лезет ему в голову! Конечно, Дашка ничего не понимает. А орёт, как оглашенная, потому что Олег не нянька, он не умеет правильно ухаживать за младенцами. Возможно, он что-то делает не так.

Он оказался в этой истории крайним. Выяснилось, что близких родственников у Татьяны нет, дальних Олег не нашёл, поэтому ему пришлось полностью взять на себя и организацию похорон, и заботы о Даше.

Надо обязательно пристроить девчонку. Олег ей никто. В противном случае придётся сдать малявку в детдом.

— Надеюсь, твой папаша от тебя не откажется, — пробормотал мужчина, снова взглянув на спящую малышку.

Фасад отеля сверкал тёмно-синим стеклом. Светило солнце, но порывы холодного ветра не позволяли расслабиться. Со стороны набережной доносился шум прибоя и крики чаек.

Ника вошла в холл отеля, и снова удивилась его великолепию. С потолка высотой в три этажа свешивались нити со сверкающими бусинами, образуя круг.

В лобби этой гостиницы Ника несколько раз встречалась с клиентами «Эллипса». Почему Алексей не спустился вниз? Они могли бы расположиться на диванах сбоку от стойки ресепшен.

Страх и паника терзали сердце. Удастся ли заключить контракт?

Нет, даже не это тревожило больше всего. А то, что Ника поняла: Васнецов по-прежнему имеет над ней огромную власть. Будто и не было этих пяти лет. Вчера его голос заставил её трепетать, а один лишь взгляд полностью лишил воли…

Но и в его глазах она увидела то же самое, что видела раньше — безумную страсть и жажду обладания.

…Девушка сообщила администратору о цели визита и направилась наверх. Все её мысли сейчас были связаны с Алексеем, она заново переживала их короткую, но яркую историю.

Мелодичный сигнал лифта вырвал Нику из плена воспоминаний. Двери раздвинулись, она ещё раз взглянула на себя в зеркало и решительно сжала губы. Она уже не та малышка, которая без памяти влюбилась в красивого парня. Она взрослая женщина, несущая ответственность за свою семью. У неё сын, мама и миллион обязанностей.

А Васнецов давно уже не тот мужчина, который сводил её с ума поцелуями и прикосновениями…

Всё это в прошлом, и назад дороги нет.

Ника шла по длинному коридору, каблуки сапожек мягко пружинили на ковровом покрытии. Она смотрела на цифры на дверях, приближаясь к нужной комнате. Сердце выпрыгивало из груди.

Ну и вот он — семьсот десятый номер…

Ника сделала глубокий вдох и постучала.

Вскоре за дверью послышался голос Васнецова. Кажется, он разговаривал с кем-то по телефону. Властный баритон звучал приглушённо:

— Пришли до обеда все цифры, всё, что у тебя есть. Потом обмозгуем, как решить эту проблему… Что? Нет, ну почему же… Здесь ты не прав… Ладно, не паникуй… А коэффициенты там какие?

Дверь открылась, Васнецов мазнул по гостье быстрым взглядом, кивнул — заходи! — и удалился вглубь номера. Ника посмотрела на его широкую спину, обтянутую чёрным шёлком халата. Волосы у Алексея были мокрые, наверное, только что принял душ. Одеться к её приходу он не удосужился.

Ника повесила куртку на вешалку, вошла в роскошную гостиную и осмотрелась. Вкусу дизайнера, оформлявшего «Сапфир», можно было аплодировать. Каждая деталь интерьера была уместной и элегантной.

— Подожди, я сейчас скину тебе три файла. — Васнецов вернулся к ноутбуку, который стоял на журнальном столике около дивана, и быстро застучал клавишами. По экрану огромного телевизора на противоположной стене бежали бесконечные цифры и змеились разноцветные графики.

Ника присела на краешек пышного велюрового кресла, скрестила ноги, напряжённо обхватила колено руками. Ждала, когда Васнецов закончит разговор, и не сводила с него глаз. Просто не могла не смотреть на его мощную шею, на широкую грудь с небольшой порослью тёмных волос.

Сколько жарких поцелуев она оставила на этой груди! Да и вообще везде на его теле…

Раздвинувшиеся края халата позволяли полюбоваться внушительной мускулатурой. Очевидно, Васнецов продолжал активно заниматься спортом, играл, как и раньше, с друзьями в хоккей…

Ника коротко вздохнула, но тут же подавила вздох — не дай бог, Алексей заметит.

Тот, наконец, закончил общение с невидимым деловым партнёром. Бросил айфон на стол и хмуро посмотрел на бывшую супругу.

— Итак… Вообще-то, у меня не так уж много времени. Но я тебя слушаю. Постарайся уложиться в десять минут, — с неприятной усмешкой процедил он.

Надменный, неприступный…

Наверное, не может простить себе, что вчера в офисной башне расслабился: обнял бывшую жену, проявил чувства.

Сейчас он снова заледенел. Совершенно чужой мужчина.

Наверное, так оно и есть. Прошло пять лет — он уже далеко не тот Алёшка, которого она знала и любила. Да и вообще, можно прожить десять лет с человеком и так до конца не узнать, кто он на самом деле и на что способен.

А они прожили вместе всего один год. О чём тут говорить!

Ника гордо выпрямилась и представила, что перед ней незнакомый человек. Нужно просто качественно провести презентацию. Она в этом занятии поднаторела. В принципе, когда клиенты вели себя адекватно, у Ники не возникало проблем, она всегда могла уговорить потенциального заказчика. Её внешность, приятный голос и манеры располагали к себе людей.

Но ведь директор постоянно отправлял Нику ещё и к таким уродам, как Альберт Дмитриевич, который вчера огрел её по пятой точке. Увидев красивую молодую женщину, эти озабоченные сразу начинали распускать руки и выкатывать неприличные требования…

Ника сосредоточилась и в течение следующих десяти минут безостановочно говорила. Она представила в лучшем свете дизайн-студию «Эллипс», рассказала, в каком стиле смогла бы оформить офис Васнецова.

Бывший супруг не перебивал. Пару раз запустил пальцы в тёмную шевелюру и взъерошил волосы. Ника на миг сбилась, судорожно сглотнула — ей всегда безумно нравился этот его жест! А какие красивые у него руки…

Она тут же себя одёрнула.

Наконец презентация закончилась, и в гостиной повисла напряжённая пауза. Ника с замиранием сердца ждала, что ей скажет Алексей.

— Вижу, тебе очень хочется заключить этот контракт, — вновь усмехнулся он и уставился на гостью тяжёлым взглядом.

— Да, очень, — искренне призналась Ника и поёжилась: взгляд Алексея её раздевал.

— Почему?

— Потому что иначе меня уволят.

— Вот как? — удивлённо поднял брови Васнецов. — У тебя суровые условия работы.

— Да. Но я не хочу её терять. Мне будет трудно найти другое место, — тихо, но с чувством произнесла Ника.

Ей не хотелось откровенничать с Васнецовым, который продолжал буравить её жёстким, неприятным взглядом, но вариантов не оставалось. Сейчас она казалась себе очень жалкой.

— Ну что ж… — Мужчина расправил плечи, размял шею. — Если тебе так нужен этот контракт, тогда придётся постараться.

— Что ты имеешь в виду? — замерла Ника. Нехорошее предчувствие заставило сердце сбиться с ритма, оно словно зависло в невесомости, а потом вновь лихорадочно заколотилось где-то высоко в горле.

— Например, для начала… Не откажусь от минета. Прямо сейчас.

— ?!!

Ника подняла на Васнецова ошарашенный взгляд. У неё сорвалось дыхание, она не могла поверить, что он это сказал. Нет, это кошмар какой-то! Выставляет её шлюхой. Неужели он способен на такую гадость? Ведь Ника любила его больше жизни, он был её героем!

Девушка медленно поднялась с кресла. Колени дрожали, не слушались, щёки горели так, словно к ним приложили горячее железо. Возмущение и злость закипали в груди. Мало она настрадалась за прошедшие пять лет — когда собирала себя по кусочкам, когда училась жить без него!

Так и не научилась.

А он явился, чтобы ещё больше испортить ей жизнь. Чтобы добить.

— Васнецов, ты больной? — с тихой яростью спросила Ника. — Совсем спятил? По-твоему, я проститутка?

— Мы оба прекрасно знаем, что высокой нравственностью ты не отличаешься.

Васнецов, прищурившись, следил за бывшей женой. Наблюдал за реакцией, будто проводил эксперимент.

— Катись ты к чёрту! — прошипела Ника и ринулась к выходу.

— Нет, постой. — Мужчина подскочил с дивана и схватил разозлённую девушку за тонкое запястье. Теперь он угрожающе возвышался над ней — девяноста килограммов стальных мышц и злости.

— Почему же нет, Вероника? Давай обсудим.

«Да он издевается!»

— Отвяжись от меня! — огрызнулась Ника и, размахнувшись свободной рукой, залепила Васнецову пощёчину.

Очень хорошо врезала, хлёстко, благо высокие каблуки добавили ей росту. Однако мужчина даже не вздрогнул. На его щеке проступило красное пятно, тем не менее, запястье Ники он так и не выпустил — только зря ладонь отбила о его каменную морду!

Минуту они не двигались и испепеляли друг друга пылающими взглядами. Неизвестно, что произошло бы дальше, но в этот самый момент в дверь постучали. И ещё раз — довольно требовательно.

Васнецов встряхнулся, будто освобождаясь от наваждения, разжал пальцы, выпустил запястье девушки и пошёл открывать.

Ника подумала, что пришла горничная, однако в номере появился привлекательный сорокалетний мужчина с заметной сединой в густых коротких волосах.

В одной руке он держал большую сумку, которую тут же поставил на пол, а в другой — детскую переноску. Из неё таращилась очаровательная кроха в розовом комбинезоне. У малышки были огромные серые глаза и бесконечные, красиво загнутые, чёрные ресницы. Бровки-чёрточки были словно нарисованы тонкой кистью на прелестном фарфоровом личике.

Но Ника сразу поняла, что у девочки режутся зубы — заметила, как нервно та терзает соску-пустышку, как блестит залитый слюной крошечный подбородок. На застёжке комбинезона уже расплылось мокрое пятно.

Васнецов не сводил с малышки глаз. Девочка отвечала взаимностью — она внимательно изучала мужчину в блестящем шёлковом халате, наверное, он для неё был чем-то вроде чёрного небоскрёба.

— Алексей Михайлович Васнецов? — уточнил незнакомец. — Приветствую. Я — Олег.

Он протянул руку, и хозяин номера автоматически её пожал. Алексей ещё ничего не понимал, но уже оцепенел от нехорошего предчувствия.

— Забирай, Алексей, это твоё. Зовут Дарьей Алексеевной. Шесть месяцев.

— Так. Стоп, — нахмурился Васнецов. — Мужик, что за шутки у тебя дурацкие? Я тут при чём?

— Татьяну Карпенко помнишь? Ты с ней познакомился в Краснодаре. Яркая шатенка с зелёными глазами. Вспомнил?

— Что с ней? — Васнецов сжал челюсти.

— Вижу, что вспомнил. К сожалению, Тани больше нет, похоронили три дня назад.

— Чёрт… — почти беззвучно выдохнул Алексей, а Ника закрыла рот ладонью.

— Да, вот такие дела.

— Но что стряслось? Почему? — угрюмо спросил Васнецов.

Олег кратко описал ситуацию. На несколько минут в номере воцарилась тишина. Трое взрослых с сочувствием смотрели на малышку, потерявшую мать в результате непредсказуемого поворота судьбы…

Затем Олег нарушил молчание:

— Смотри, Алексей, расклад такой. Я прожил с Татьяной всего два месяца. Отношения мы оформить, конечно же, не успели за такой короткий срок. Таким образом, эта девочка мне никто. А ты её биологический отец. Я дал Татьяне слово, что найду тебя и передам тебе Дашу. Так что принимай пополнение, командир.

— Нет, подожди, — упрямо возразил Васнецов. Вид у него до сих пор был потрясённый. — Татьяна могла ошибиться. Мы с ней… мм… общались всего две недели. Почему она не сказала, что родила? Почему скрыла это? Как она вообще умудрилась забеременеть, если я… Да нет, это невозможно, чтобы ребёнок был от меня. И почему я узнаю об этом только сейчас?!

— Думаю, гадать не надо, кто папаша, — усмехнулся Олег и кивнул на малышку. — Это видно невооружённым глазом. Но ты, конечно, вправе сделать тест на отцовство. Так, вот ещё что… У Татьяны осталась однокомнатная квартира и машина. Теперь это Дашино наследство. Я узнаю, как всё оформить. Обещаю, что ничего из имущества не пропадёт. Оставлю тебе свои координаты.

Олег порылся в кармане и бросил на стол визитку.

— Алексей, ты прости, но я поеду. Умотался за последнюю неделю. Похороны, возня с Дашкой… Голова квадратная. Пять часов до вас добирались, хотя могли бы за три долететь. По дороге она мне закатила несколько жутких истерик, не мог успокоить. Барышня любит поорать. Слава богу, теперь это не мои проблемы. Давай, Лёха, дальше сам разгребай.

Будто в подтверждение этих слов малышка вдруг покраснела, сморщилась, выплюнула пустышку и заорала благим матом. Она сжала крошечные кулачки и задрыгала ножками.

— Вот, опять, — вздохнул Олег.

Васнецов смотрел на малиновую кроху с ужасом, будто она была гранатой с выдернутой чекой.

У Ники сердце защемило от жалости. Несчастная малышка! Ей всего полгода, а она уже осталась без мамы. А мужчины отпихивают её, как ненужную вещь.

Ника подошла к люльке, отстегнула ремень, подняла кроху на руки и прижала к себе. Малышка немного снизила громкость, но реветь не перестала.

— Ей жарко, она вспотела. И ещё испачкала памперс. И наверняка проголодалась, — сообщила Ника.

— В сумке молочная смесь, бутылки, соски, памперсы и так далее. Там же все документы, медкарта, игрушки, одежда, — сказал Олег. — И в машине у меня ещё две сумки.

У Васнецова зазвонил телефон. Девочка продолжала голосить. Алексей ошалело посмотрел на гаджет, потом перевёл взгляд на малышку, затем на Нику и Олега. Кажется, у него тихо ехала крыша от всех открытий последних двух дней.

— Я раздену Дашу и поменяю ей подгузник, — сказала Ника.

Васнецов сделал неуловимое движение — как будто ему хотелось сунуть малышку обратно в переноску, впихнуть люльку в руки Олегу и выставить его из номера. И отмотать время на час назад, словно ничего и не было.

Телефон Алексея заливался, кроха продолжала рыдать…

— Тише, моя маленькая, сейчас я о тебе позабочусь, — ласково прошептала ей Ника.

С ребёнком на руках она присела перед большой сумкой, достала из неё памперс, хлопковый комбинезончик, взяла из переноски бутылочку с водой и прошла в ванную комнату.

Васнецов проводил её безумным взглядом. У него был вид человека, переживающего апокалипсис. На входящий звонок он так и не ответил.

Да, в дороге Даша сильно вспотела, кофточка на спине была совсем мокрой, трикотажная шапочка — влажной. В огромной сверкающей ванной комнате, Ника раздела малышку, ловко сполоснула её под краном, переодела в чистое, напоила водой из бутылки.

Девочка выглядела запущенной — Ника заметила раздраженные участки кожи, потничку.

«Вот оно как — без мамы-то!» — с горечью подумала девушка, и моментально на глазах выступили слёзы. Она сразу подумала о Егорке. Ника постоянно переживала о том, как бы с ней чего не случилось, иначе кто будет заботиться о её сыне?

И вот сейчас у неё на руках малышка, которой ужасно не повезло в жизни. А что будет делать Васнецов? Ну, не откажется ведь он от собственной дочки? Да она его копия!

Девочка была красивой — сероглазая живая кукла весом в шесть или семь килограммов… Ника протянула ей два пальца, и кроха с готовностью за них ухватилась и тут же села на широкой столешнице раковины.

— Да какая же ты умница! — восхитилась нянька, а малышка в ответ вдруг расплылась в улыбке. От этого Ника едва опять не заплакала.

Как жаль эту крошку! Она ничего не знает…

Зато подтвердилась догадка насчёт зубов. Ника заметила, что нижняя десна набухла, значит, вот-вот появятся первые резцы. Возможно, именно из-за этого малышка была беспокойной и закатывала истерики в дороге, а вовсе не потому что у неё скандальный характер, как мог подумать Олег.

Когда Ника вынесла из ванной успокоившуюся девочку, она увидела, что курьера, доставившего ценный груз, в номере уже нет. Зато Алексей успел переодеться в джинсы и футболку и теперь сидел на диване, обхватив голову руками.

— Держи, — холодно сказала Ника и попыталась вручить ему сероглазое сокровище.

Васнецов обречённо помотал головой, но девочку не взял.

— Подержи Дашеньку, я приготовлю молочную смесь, — ледяным тоном приказала Ника.

Но едва малышка очутилась на руках отца, она заволновалась, начала изворачиваться и пыхтеть. Маленькое личико снова покраснело.

— Только не кричи, только не кричи, — умоляюще попросил Васнецов.

В сумке Ника нашла несколько банок молочной смеси, а в спальне на столе — электрочайник и бутылки с водой. Потребовалось время, чтобы вскипятить воду, а потом охладить её до нужной температуры.

Но, в конце концов, детское питание было приготовлено, и Ника забрала у Васнецова кроху, которая уже начала покрикивать, но ещё не орала.

Малышка жадно присосалась к бутылочке. Ника держала её на руках и вспоминала, как она точно так же кормила Егорку. Голова малышки уютно лежала на сгибе локтя, а маленький живот равномерно вздымался. Двести миллилитров молочной смеси улетели за милую душу. Когда в бутылке оставалось совсем немного, Даша закрыла глаза и выключилась.

У неё были настолько длинные и чёрные ресницы, что они выглядели приклеенными.

— Ну вот, наелась и уснула, бедняжка, — тихо прокомментировала Ника. Она уложила малышку в переноску, пристегнула ремень. Как долго проспит девочка? А что потом?

Всё это время Васнецов не сводил с Ники напряжённого взора.

Девушка на прощание ласково дотронулась до крохи, а когда выпрямилась и посмотрела на бывшего мужа, в её взгляде уже не осталось ни грамма нежности и заботы, адресованных ребёнку.

— До свидания, — презрительно бросила Ника Васнецову. Она взяла свою сумку, портфолио и направилась к двери.

— Ника, подожди, ты куда… — обескураженно двинулся следом мужчина. — Постой… Не оставляй меня с ней! Я даже не знаю, что с ней делать!

— Не сомневаюсь, с твоими деньгами ты легко обеспечишь Даше самый лучший уход. Прощай.

— Вероника!

Ника выскочила из номера, захлопнула за собой дверь и быстро направилась по коридору к лифту. По щекам заструились слёзы, грудь распирало и жгло от противоречивых чувств…

Ника вернулась в офис в подавленном настроении. По дороге ей удалось немного успокоиться, но всё же…

Во-первых, было безумно жаль малышку. Она оставила кроху в неумелых руках мужчины, но сумеет ли он быстро найти няню? Это не такая уж простая задача. Во-вторых, до сих пор в груди торчал железный штырь из-за оскорбительного предложения, сделанного Васнецовым. В-третьих, сейчас её уволят…

К счастью, директор куда-то уехал, и, по слухам, даже довольно далеко, поэтому разборки откладывались на неопределённое время. Ника немного приободрилась.

Она занялась текущими проектами, но не видела ничего на экране. Перед глазами то и дело возникал гостиничный номер, появлялась мощная фигура Васнецова…

…Они познакомились на хоккейном матче. Алексею уже исполнилось двадцать пять, а Ника едва отпраздновала двадцать первый день рождения. Она всё ещё была неопытной девочкой, не знавшей ни жизни, ни мужчин.

Алексей в девятнадцать лет из-за травмы закончил профессиональную спортивную карьеру и серьёзно занялся учёбой, а потом и бизнесом. У него были хорошие математические способности, системный склад ума.

На хоккейный матч Васнецов пришёл поболеть за друзей, а Ника попала на вип-трибуну, так как была вместе с подружкой, женой хоккеиста. Симпатичный громила, сидевший слева от Ники, сразу же уставился на девушку заворожённым взглядом.

— Вы слишком красивая, чтобы быть настоящей. Вы волшебная, да? Сказочная фея. Или ангел, — бесхитростно подкатил он к соседке.

— Да вы так весь матч пропустите, — засмеялась Ника. — На лёд смотрите!

— Теперь не могу. Хочу на вас насмотреться, пока вы не исчезли.

— До конца матча я точно не исчезну.

— Да конечно! Вы сейчас превратитесь в разноцветную пыльцу и растаете в воздухе.

— Нет же!

— Хорошо. Съешьте гамбургер, который я купил, вот он. Тогда я поверю, что вы настоящая.

— Угу. А после гамбургера вы скажете, что надо меня пощупать, чтобы уж точно убедиться, что я не голограмма.

— Отличная идея! — возрадовался обаятельный громила. Когда он улыбался, у него на щеках появлялись очаровательные ямочки, а в серых глазах сияли искорки.

Ника совсем потеряла голову.

К концу третьего периода они уже болели вместе: кричали, скандировали, подпрыгивали с мест, обнимались после каждой забитой шайбы.

— Поедем ко мне после матча? — горячо прошептал Алексей на ухо Нике. Он уже всю её заграбастал своими лапищами.

Ника неуверенно посмотрела в его глаза — потрясающе красивые, серые, оттенённые чёрными ресницами… Посмотрела на губы с упрямым изгибом… И пропала окончательно. Бесповоротно. На всю жизнь.

— Да, — прошептала она в ответ.

Когда уходили вместе из спортивного комплекса, подруга украдкой показала Нике большой палец — шикарный парень, не упусти. А друзья-хоккеисты одобрительно отсалютовали Васнецову — у-у-у-у, какая девочка, высший класс!

Всю дорогу до дома они безостановочно смеялись и целовались. В квартире Ника призналась, что у неё нет сексуального опыта. Васнецов на мгновение замер, на лице отразилась целая гамма чувств: изумление, восторг и нежность.

— Да ты у меня совсем маленькая! Откуда ты взялась такая необыкновенная?

На следующий день Ника перевезла вещи от мамы и устроилась на новом месте. Ещё через два дня Алексей сделал предложение. Вскоре они поженились…

Ника боялась проснуться. А вдруг всё это всего лишь сон? Упоительный, волшебный… Счастье опьяняло, кружило голову. Каждая минута их совместной жизни была наполнена радостью и ожиданием чуда. Ника думала, что так они проживут всю жизнь.

Поначалу денег у Алексея было не так уж много, он только начал раскручиваться. Занимался инвестициями и с каждым проектом поднимался на новую ступень…

— Вероничка, о чём мечтаешь, у тебя телефон звонит, — окрикнула Нику коллега. — Ответь на звонок, спящая красавица!

Девушка очнулась от сладких и одновременно горьких воспоминаний и ответила на вызов. Это был один из заказчиков.

Закончив разговор, Ника тяжело вздохнула. Как ужасно Васнецов оскорбил её в номере отеля! Его предложение до сих пор ощущалось, как содранная кожа — как будто целый лоскут сняли с её сердца.

Год, проведённый замужем, Никак витала в сладком дурмане любви и восхищения. Она преклонялась перед своим мужчиной. Наверное, она многое нафантазировала. Истинное лицо Алексея проявилось, когда он вышвырнул её на улицу. Не позволил и слова сказать, не дал объясниться. Превратился в зверя — вот-вот накинется и загрызёт!

Сейчас в отеле Васнецов тоже проявил себя: дал понять, что считает её продажной девицей, ради контракта готовой переспать с клиентом.

Противно.

…Как ни странно, этот нервный день закончился вполне удачно. Виктор Палыч в офис так и не вернулся, поэтому Никино увольнение пока откладывалось.

А ещё ей сообщили, что одному из заказчиков очень понравилась её работа. Этот бизнесмен владел шикарным бутик-отелем, а в скором времени планировал открыть магазин под названием «Клеопатра». Он даже пообещал поощрить дизайнера из своего кармана — сказал, что выплатит Нике предновогодний бонус, хотя уже полностью рассчитался с дизайн-студией за выполненный заказ.

Это была неожиданная и чудесная новость, Ника приободрилась.

Возможно, директор поймёт, что клиенты её ценят, и ей удастся сохранить работу, даже несмотря на то, что с Васнецовым она так и не договорилась.

Оставшись наедине со спящей малышкой, Алексей ещё несколько минут сидел в полной прострации… Вчера случайно встретился с Вероникой. Сегодня узнал, что у него есть дочь. Оба события взорвали ему мозг.

Хотя… Он не будет торопиться называть Дашу дочерью. Да, внешне девочка на него похожа. Но это ещё ничего не значит! Сначала надо сделать ДНК-тест и дождаться результата.

Васнецов подумал о Татьяне. У них была короткая связь длиной в две недели. Алексей приехал в Краснодар, где должен был запустить очередной инвестиционный проект, и почти сразу же познакомился с этой эффектной шатенкой.

Она появилась в офисе компании, в которую он собирался вложить деньги: должна была провести мастер-класс для сотрудников. Не заметить её было невозможно — очень красивая, уверенная в себе молодая женщина с чувственным ртом и зелёными рысьими глазами.

Перебирая в памяти каждый эпизод их общения, сейчас Васнецов пришёл к выводу, что Татьяна просто его использовала. Вероятно, она уже поставила перед собой цель — родить ребёнка, а тут на горизонте возник подходящий экземпляр: роскошный мужик, высокий, статный, красивый.

Теперь ясно, почему Таня так внимательно расспрашивала его о здоровье. Да что там расспрашивать, одного взгляда достаточно, чтобы понять — он, Васнецов, носитель первоклассного генетического материала.

Грех не воспользоваться.

Но как же она умудрилась забеременеть? Алексей всегда соблюдал меры предосторожности, никогда не пренебрегал защитой. Вероника так и осталась единственной женщиной, с которой он занимался незащищённым сексом.

Наверняка, Татьяна что-то придумала, использовала какую-то женскую хитрость, всё рассчитала.

Злость и возмущение захлёстывали душу, но злиться на обманщицу теперь было бессмысленно — Тани уже нет в живых…

Внезапно Васнецов подумал о том, как жестоко он сейчас оскорбил Нику непристойным предложением. Когда девушка дала отпор — испытал одновременно разочарование и удовлетворение. Было бы противно узнать, что она превратилась в шлюху, готовую от**сать за контракт.

Мгновенная судорога прокатилась по телу — Васнецов вспомнил, как раньше Ника ласкала его губами. Он сам объяснил, чего ему хочется, ведь она была совсем юной и неопытной, когда они стали жить вместе. Ника была готова для него на всё, она скользила по нему шёлковой лентой, её горячий рот сводил с ума… Нет, она вся сводила с ума, опьяняла его каждой своей клеточкой…

Он её боготворил, а она с упоением насаживалась на чужой болт, дрянь! Променяла его на какого-то олигарха. Так ему потом сказали.

Не могла немного подождать, пока Васнецов заработает для неё все деньги мира? Он же старался! Или изменила, потому что аппетиты возросли, и секса с мужем стало не хватать?

Васнецов в ярости с тихим рычанием отшвырнул диванную подушку.

Однако не похоже, что сейчас Ника живёт под крылом у олигарха. Где же он? Наверное, она и ему наставила рога, и он от неё избавился, когда понял, в какие игры играет эта красивая с*ка…

Наверное, Ника осталась у разбитого корыта и вынуждена самостоятельно себя обеспечивать. Ну и дура. Была бы верной — Васнецов всю жизнь носил бы её на руках и осыпал подарками. Он же души в ней не чаял, она была его малышкой, его счастьем — безбрежным, как океан…

В этот момент спящий ребёнок жалобно вскрикнул и завозился, пустышка выпала из маленького рта.

Минуту Алексей ошарашенно смотрел на крошку, будто не мог понять, откуда она здесь появилась. Он слишком погрузился в свои мысли и совсем забыл о ней. Потом подобрался к люльке, осторожно двумя пальцами подцепил пустышку, которая лежала на плече у девочки, и приставил её к розовым губкам. Малышка, не просыпаясь, тут же ухватила соску.

Васнецов шёпотом сказал «Йес!» и горделиво выпрямился, будто провёл сложнейшую военную операцию.

К счастью, малышка не проснулась, она продолжала мерно дышать, длиннющие ресницы подрагивали. Ника надела на неё тонкий нательный комбинезон, видимо, в нём крохе было комфортно.

Надо же, как ловко Ника управилась с девочкой! Можно подумать, у неё есть в этом опыт. И она плакала в ванной комнате, когда меняла Даше подгузник, Васнецов это заметил. Вышла с красными глазами… Видимо, расстроилась из-за малышки, потерявшей мать.

Сейчас роскошный номер-люкс превратился в вокзал — кроме автолюльки здесь стояли три огромных сумки с вещами.

Надо срочно что-то делать с Дашей. Первым делом он наймёт женщину, желательно медсестру, которая будет присматривать за ребёнком. Наверное, это не составит труда…

Между тем, почту и мессенджеры завалило шквалом сообщений. Васнецов отвлёкся от работы на целых два часа, нужно срочно возвращаться к делам.

Алексей забил в поисковик фразу «няня для грудного ребёнка» и пробежался глазами по списку, выданному браузером.

В эту же секунду Даша снова потеряла пустышку и на этот раз проснулась. Поморгала, сморщила крошечный носик, налилась малиновой краской и в следующее мгновение завопила изо всех сил.

В субботу Ника отправилась в офис на полдня, так как нужно было заканчивать проект, а домашний комп не тянул дизайнерские программы.

Уже в офисе на карту прилетело тридцать тысяч рублей — бонус от Олега, владельца магазина «Клеопатра». У Ники бешено застучало сердце, она не ожидала, что премия будет такой большой. Эта сумма почти равнялась её месячной зарплате.

Сразу поднялось настроение, а в голове включился счётчик: что купить в первую очередь, какие дыры заткнуть. Самое главное — новая обувь для Егорки и лекарства для мамы. А себе хотелось бы платье — эффектное, провокационное. Чтобы гад Васнецов захлебнулся слюной, когда увидит!

Но разве они ещё раз встретятся?

Если он здесь останется — несомненно. Город маленький, разминуться сложно…

Встреча с бывшим всё всколыхнула в душе. Ника пять лет была мёртвой, она ощущала себя изломанной куклой, которую выкинули…

Почему же она опять думает о бывшем муже?

Ника убедила себя, что думает вовсе не о Васнецове, а о его маленькой дочурке. Нашёл ли он хорошую няню? Съездил ли уже в клинику, чтобы сдать ДНК-тест?

Ника почему-то ни капли не сомневалась, что отцовство Алексея подтвердится.

Заиграл мобильник. Девушка с удивлением обнаружила, что это входящий от Васнецова.

— Да? — произнесла она.

— Ника, — обессиленно выдохнул в трубку Алексей. — Пожалуйста… Приезжай.

— Что-то случилось с Дашей? — сразу испугалась Ника.

— Пока нет, но я за себя уже не ручаюсь.

По закону подлости Алексея везде прокатили с няней. В первом агентстве пообещали, что в течение двух часов подберут и пришлют в отель квалифицированного специалиста с медобразованием и рекомендациями.

Когда через два с половиной часа Васнецов принялся нервно названивать в агентство, выяснилось, что помочь они не могут, многие сотрудницы болеют, и вообще, извините, не надо так орать, неужели непонятно, какая сложная сейчас ситуация?

Другое агентство поклялись уж точно прислать помощницу — но только со следующей недели. Этот расклад Васнецова не устраивал, только время потерял зря. Он начал искать напрямую по частным объявлениям и сразу понял, что вариантов не так уж много. Так ни с кем и не договорился.

Собрался позвонить Денису или Богдаше. Друзья, наверняка, смогли бы чем-то помочь, ведь они живут в этом городе, у них масса полезных контактов, а он здесь приезжий.

Но в последний момент Васнецов подумал, что придётся всем рассказать историю Дашиной мамы. Какое это впечатление произведёт на жену Богдана и невесту Дениса? Наверняка, девочки ужасно расстроятся, начнут рыдать. А им нельзя волноваться: Кристина вот-вот родит, у Лизы тоже срок немаленький.

Таким образом, Васнецов решил не беспокоить друзей и мужественно взял удар на себя. Всё это время Даша вопила так, будто её резали. Алексей не мог понять, в чём причина. Ника запросто успокоила малышку, почему же у него ничего не получается?

Он приготовил ещё смесь, и Даша опять с готовностью выпила целую бутылочку. Но потом случилось что-то страшное: когда Васнецов поднял кроху, всё выпитое молоко фонтаном вылилось прямо ему на грудь.

Господи… Что же это…

Вскоре по запаху стало понятно, что пора поменять памперс. От этой мысли Алексея прошибло ледяным потом. Он вызвал горничную, чтобы свалить на неё тяжёлую обязанность. Появилась девушка, которая испугалась младенца даже больше, чем сам Васнецов. Следом прибежала администратор, но и она сделала квадратные глаза и быстро испарилась с обещанием найти опытную помощницу.

— Хорошо, я сам, — с тихой решимостью сказал Алексей.

Он убеждал себя, что он крутой боец и зверюга. И для такого смелого парня, как он, поменять ляльке памперс — раз плюнуть.

— Ну, давай посмотрим, что ты тут натворила, — Васнецов потянул липучки подгузника.

Даша притаилась, она следила за его реакцией.

Худо-бедно, со сложной задачей молодой отец справился. Наградой ему стало несколько минут тишины. Потом малышка опять забеспокоилась…

Всю ночь Дашка или возилась, или ныла, или рыдала. Хорошо, что на этаже соседей у Васнецова не было, иначе кто-нибудь обязательно вызвал бы полицию. Но сезон давно закончился, отель пустовал. Поэтому детские вопли никому не мешали — кроме бедного папаши.

К утру измучились оба. Васнецов ещё несколько раз делал молочную смесь, но каждый раз ему казалось, что из ребёнка всё выливается обратно.

— Маленькая, ну почему ты плачешь? — с отчаяньем спросил Васнецов. Он держал малютку на руках и смотрел в крошечное пунцовое личико, мокрое от слёз. — Я понимаю, что не справляюсь. Ну, прости меня, прости! Поспи хоть немного, умоляю!

— Ы-ы-ы-ы-ы, — завыла в ответ Даша.

Алексей дотянулся до телефона и набрал номер бывшей жены.

Ника появилась на пороге люкса уже через двадцать минут.

— Привет, — сухо поздоровалась она. По её гордому виду было ясно, что она не собирается мириться с Васнецовым и пришла сюда только из-за бедного ребёнка.

После дикой ночи у Алексея нервы были на пределе. С одной стороны, он очень обрадовался, что Ника пришла, ведь сейчас она ему поможет. Но с другой стороны, он завёлся с пол-оборота, едва увидев её. Мысленно выругался — надо же, какая деловая, нос задирает! Можно подумать, пять лет назад это он ей изменил!

Но сейчас он чувствовал себя очень зависимым от Вероники. Он готов был продать душу дьяволу за один час тишины и сна.

— Возьми её, пожалуйста, — обессилено пробормотал мужчина и попытался сразу же впихнуть малышку бывшей супруге.

— Подожди, куда! — отпрянула та. — Я же ещё руки не помыла!

По пути в ванную Ника с ужасом огляделась. По шикарному номеру будто прокатилась взрывная волна. Везде валяются вещи, диван в пятнах, три сумки посреди комнаты раскрыты и наполовину выпотрошены… А уж сам Васнецов похож на зомби — воспалённые красные глаза, заляпанная футболка, всклокоченные волосы, безумный взгляд…

Что и говорить, Дашенька круто поработала над имиджем папаши!

— Ты её кормил?

— Кормил! Но из неё обратно всё вылилось, — пожаловался Васнецов.

— Давай сюда.

И тут… Даша с судорожным всхлипом сама потянула к Веронике маленькие пухлые ручки. Это выглядело так, словно кроха просила спасти её от этого большого тупого мужика, который всё делает неправильно.

Ника улыбнулась девочке, а горе-папаша набычился.

Сдав детёныша, Васнецов рухнул на диван, со стоном откинулся на спинку и закрыл глаза. Через секунду очнулся, потёр переносицу и взял айфон, чтобы проверить почту и звонки. Он на целые сутки выпал из рабочего процесса.

В открытую дверь ванной Алексей видел Нику. Она склонилась над ребёнком и что-то тихо говорила. Её голос звучал так нежно, так ласково, что у Васнецова всё сжалось внутри. Малышка тоже что-то лепетала в ответ — смешно гулила на своём языке.

«На меня жалуется, — понял Алексей. — Говорит, что плохой, криворукий».

Через некоторое время Ника вынесла из ванной комнаты чистую и притихшую кроху. Устроила её в люльке, а сама приготовила смесь — вода в чайнике была как раз подходящей температуры. Алексей удивлённо покачал головой: когда он сам пытался уложить малышку в переноску, та заходилась в протестующем крике. Почему же сейчас она молчит и только хлопает огромными серыми глазищами?

Пока Ника кормила девочку, Васнецов задумчиво смотрел на них, а потом произнёс:

— Вероника, у меня деловое предложение.

— Что ещё придумал? — Девушка подняла голову и взглянула на мужчину с явным презрением.

Васнецов проигнорировал этот взгляд.

— Посиди несколько дней с ребёнком, — попросил он.

— Смеёшься? У меня своя жизнь, а ещё работа. Забыл? — возмутилась Ника.

— Получается, тебя не уволили? Ты же не заключила со мной договор.

— Не уволили, не надейся. К счастью, не все заказчики такие, как ты. Попадаются адекватные люди, с которыми работать одно удовольствие.

Колкость Васнецов пропустил мимо ушей. Сейчас ему было не до выяснения отношений.

— Ника, я хорошо заплачу. Больше, чем ты заработаешь за эти дни в своей студии.

— Найми няню. В чём проблема?

— Ты же видишь, я так никого и не нашёл. Все словно сговорились меня динамить. Ника, соглашайся. Считай, что я сам предлагаю тебе сотрудничество. Контракт.

— Не предлагай. Это будет очень опасный контракт, — мрачно усмехнулась Ника. — Мы же поубиваем друг друга. Нет, Алексей, исключено. Никакого сотрудничества, никаких контрактов.

— Ну, подожди! — взмолился Васнецов. — Не отказывайся так сразу. Я быстро сделаю ДНК-тест. Если ребёнок мой, наверное, придётся смотаться в Краснодар, чтобы оформить документы. Или прямо отсюда этим займусь. Пока не знаю, что конкретно от меня потребуется. Няню обещали со следующей недели. Но если опять обманут? А ты прекрасно справишься. Могу снять отдельный номер с кухней — для тебя и Даши. Коляску куплю, будете гулять.

— Ты не понимаешь, Васнецов? — разозлилась Ника. — Мне надо ходить на работу. А после работы возвращаться домой — дома у меня больная мама, я о ней забочусь.

Ника могла бы добавить, что у неё ещё и сын, которого надо водить в садик, но эту информацию она утаила.

— Послушай, Вероника… — вдруг резко сменил интонацию Васнецов. — Прости меня за вчерашние слова, а? Понимаю, что я был очень груб, приставал к тебе. Если честно, то я специально тебя провоцировал. Согласен, что вёл себя, как полный кретин…

Теперь низкий бархатный голос Васнецова звучал вкрадчиво и проникновенно, и у Ники внутри всё затрепетало. Она едва не заплакала. Сейчас, когда в глазах Васнецова не было презрения и злости, она снова увидела в нём Алёшку — того самого, которого любила до безумия. Тот Алексей был искренним, добрым, заботливым… Он носил её на руках…

Но сейчас это всё — обман, мираж.

Малышка уже покончила с бутылочкой и сладко уснула на руках у няньки. Нике было приятно чувствовать тяжесть младенца.

— Я виноват, я нахамил. Простишь меня, а? — виновато повторил Васнецов.

— Нет, — отрезала Ника.

— Я вот что придумал… — Похоже, Васнецов не собирался отступать. — Скажи в офисе, что будешь работать удалённо. Поставим тебе компьютер. Ты так ловко управляешься с Дашей, что сможешь запросто совмещать то и это.

— Не получится. Директор не согласится, — хмыкнула Ника.

— А если я его об этом попрошу? Скажу, что хочу, чтобы ты постоянно была у меня под рукой, пока будешь разрабатывать дизайн моего офиса и квартиры.

— Что-о-о? — изумилась Ника.

— Я готов подписать договор с вашей студией. Учитывая сумму контракта, директор запросто отпустит тебя на неделю на удалёнку. А ты сделаешь два дизайн-проекта, а ещё подработаешь в качестве няни. Согласна?

Ника растерялась. Предложение было очень заманчивым. Но как же она будет водить в садик Егорку? Мама не справится, она слишком слаба… Вот если бы Васнецов заключил контракт с «Эллипсом» без всяких условий!

Но в то же время Нике было безумно жаль малышку, которая сейчас сладко сопела у неё на руках.

Девушка мотнула головой.

— Нет, я не смогу жить здесь постоянно.

Васнецов на мгновение задумался.

— Какой у тебя адрес? Где вы с мамой живёте?

— Зачем тебе?

— Скажи. Я ведь всё равно узнаю, это несложно.

— Солнечная, двадцать один, — нехотя выдавила Ника.

Мужчина уткнулся в айфон. Потом пересел к ноутбуку, развернул на экране карту.

— Вот, смотри. Сдаётся квартира в доме прямо рядом с вашим. Адрес — Солнечная, двадцать пять. Всё выглядит отлично, по крайней мере, на фото. Ремонт, мебель, техника. Я могу арендовать эту квартиру.

Ника не знала, что сказать. Мысли метались — уж слишком соблазнительное предложение сделал бывший муж. Он пёр напролом, как танк.

Дом, названный Алексеем, был новенькой элитной «свечкой». Можно себе представить, какая там квартира!

— Ну что? Совсем близко от вас, Ник. Буквально два шага. Сможешь бегать к маме, проверять её. А за услуги няни я буду платить тебе пять тысяч в сутки. Устроит?

У Ники оборвалось дыхание. Да что же он такое вытворяет с ней! Пять тысяч… Такие деньги, наверное, даже в столице няням не платят! А что уж говорить о маленьком городе, где средняя зарплата двадцать тысяч рублей?

— Хорошо, семь тысяч, — быстро накинул Васнецов, неправильно расценив её молчание. — Нет? Десять, Ника. Десять тысяч в сутки. Договорились? По рукам?

Ника поняла, что у неё земля уходит из-под ног. Она не в том положении, чтобы отказываться от таких денег. За несколько дней она сможет ощутимо поправить материальное положение своей маленькой семьи. Возможно, даже закроет одну из кредитных карт. А уж сколько подарков купит сынишке и маме!

К тому же, она сможет ещё целую неделю заботиться о несчастной крошке. Какую няню пришлёт агентство? А если равнодушную, халатную, которая даже и не улыбнётся Даше, не будет с ней разговаривать?

Васнецов ждал ответа, его взгляд горел мольбой и нетерпением.

— Да, — сказала Ника, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, но у неё это совсем не получалось. Щёки горели, губы дрожали.

— Слава богу, — тихо прошептал мужчина. Он встал с дивана, потянулся, размял руки и шею… Красивый сильный зверь, весь из стальных мышц и крепких жил.

Улыбнулся хищно:

— Итак, Вероника, заключим наш, как ты сказала, опасный контракт. Я плачу тебе десять тысяч в день, а ты круглосуточно заботишься о Даше. Кроме того, я подписываю договор с «Эллипсом» на создание дизайн-проекта для моего офиса и квартиры, и выдвигаю условие твоему директору, что ты будешь работать удалённо. Всё верно? Ты согласна?

— Да.

— Отлично! — Васнецов протянул руку, чтобы скрепить уговор рукопожатием, и осторожно сжал Никину ладонь.

От этого прикосновения фонтан электрических искр взорвался в крови Вероники. Бывший муж тоже изменился в лице. Они застыли, превратившись в два изваяния, и некоторое время смотрели друг другу прямо в глаза.

— В квартире есть всё необходимое для проживания — бытовая техника, плазменный телевизор с приставкой, посуда и так далее. Конечно же, есть вайфай. Здесь у нас просторная гостиная, с девятого этажа открывается отличный вид на микрорайон и даже видно море. В спальне кровать кинг-сайз с ортопедическим матрасом высотой тридцать сантиметров. Ванная комната и туалет отделаны итальянской кафельной плиткой, на полу качественный ламинат. В этой комнате у нас детская, но вашей лапочке такая кровать, конечно, не подойдёт. Если хотите, могу привезти вам детскую кроватку и ванночку для купания.

— Да мы купим, — махнул рукой Васнецов.

— А, ну тогда отлично! Должна предупредить, что оплата за месяц вперёд.

Хорошенькая блондинка в возрасте слегка за тридцать кокетливо взглянула на будущего квартиранта. Она сразу поняла, что решение будет принимать мужчина.

— Нам подходит, — приятным баритоном сообщил тот, но, очевидно, вспомнил, что надо бы поинтересоваться мнением спутницы: — Вероника, тебе как? Удобно будет с ребёнком?

— Нормально.

Ника присела на диван. Всё это время она держала на руках спящую Дашеньку и уже устала.

— Идёмте, я вам — деньги, вы мне — ключи. И договор подпишем, — позвал Васнецов блондинку, и они вышли из комнаты.

Ника подошла к окну и обнаружила, что отсюда хорошо виден её дом. Как близко! Это удобно. В крайнем случае, можно сбегать к своим прямо в обнимку с Дашенькой.

Ника с грустью подумала о том, насколько отличается эта квартира от той, что снимают они с мамой. Здесь восемьдесят квадратных метров, а там — тридцать. И никакого ремонта, сами залатали дыры, как смогли.

Когда переезжали к морю, мама отправилась первой — с деньгами, чтобы купить выбранный по интернету дом. На фотографиях он выглядел таким славным! Хозяин устроил несколько онлайн-показов, а потом встретил маму на месте, везде её возил на своей машине, во всём помогал.

Ника тем временем с двухлетним Егоркой переселилась к подруге, так как в родном городе квартира была уже продана.

Наконец, семья воссоединилась в домике у моря. А через месяц хибарка начала рушиться прямо на глазах: каждый день что-то отваливалось, выходило из строя.

Вскоре стало понятно, что жить здесь невозможно. Елена Вадимовна слегла. Всего за пару месяцев из энергичной красивой женщины она превратилась в развалину. Из-за нервного потрясения и чувства вины проявилась болезнь, до этого дремавшая в организме.

До переезда Вероника с мамой совсем не бедствовали — обе работали, была своя квартира. А тут на фоне великолепной природы и удивительного моря Нику ждал сущий ад — она очутилась в чужом городе с двухлетним ребёнком и больной мамой на руках, без жилья, без сбережений. Они всё отдали за дом, который на деле оказался гнилой лачугой…

Ей не хотелось вспоминать то время.

Ника вздохнула, посмотрела на малышку. Спит, как ангел. Но скоро уже проснётся.

…В комнату вошёл Васнецов, занял собой весь дверной проём, сосредоточенно осмотрел бывшую жену, задержался взглядом на личике спящей Даши.

— Вероника, составь список, что я должен купить прямо сейчас. Я сгоняю в магазин.

— Хорошо. А потом ты отпустишь меня на два часа домой, — твёрдо сказала Ника.

Васнецов моргнул, потом сглотнул… Явно испугался.

Ника не выдержала и тихо рассмеялась.

— Не бойся, она тебя не укусит.

— Угу, — недоверчиво посмотрел на малышку Васнецов. — Знала бы ты, как она измывалась надо мной этой ночью! Ладно, договорились. Диктуй список.

«Как всё просто, когда есть деньги!» — думала Ника, наблюдая, как постепенно в доме появляются все недостающие вещи. Очень быстро Васнецов привёз и кроватку, и ванночку, и коляску. А на стол в гостиной поставил мощный ноутбук.

— Это один из моих запасных. Посмотри, думаю, там есть все необходимые тебе программы.

Потом, как и договорились, Васнецов ненадолго отпустил няньку. Ника постаралась использовать свободное время с максимальной пользой — помчалась в торговый центр.

Не только у бывшего сегодня был шоппинг, у Ники тоже. Она купила Егорке новые утеплённые кроссовки для улицы и мокасины в группу — те же модели, в которых он ходил сейчас, но на размер больше. По опыту знала, что обуви хватит всего на пару месяцев, а потом снова придётся покупать новую.

Ника решила потратить часть премии за «Клеопатру». К тому же, Васнецов сразу же скинул ей на карту десять тысяч — заплатил за сегодняшний день. Хотел заплатить и за вчерашний, но Ника отказалась:

— Вчера я занималась ребёнком всего полчаса.

— Но ведь занималась.

— И ты готов за это заплатить десять тысяч?

— Мне не трудно.

Ника презрительно поморщилась:

— Хватит сорить деньгами, Васнецов. Я уже всё поняла. Не надо демонстрировать мне своё богатство.

Мужчина нехорошо прищурился, скрипнул зубами, но промолчал…

…Кроме обуви Ника купила сынишке конструктор, о котором он давно мечтал. Не удержалась. Так редко удавалось побаловать ребёнка, обычно приходилось выкручиваться и хитрить, услышав очередную просьбу сына. А Егорка никогда не настаивал и не обижался, получив новый отказ. Он всегда был готов войти в мамино положение.

Её благородный маленький рыцарь.

Ну и, конечно же, Ника набрала два пакета еды — купила и мяса, и фруктов, и шоколадных конфет, и даже вредных мармеладных червяков. Разгулялась не на шутку, чувствовала себя богачкой. Даже если проработает няней всего три дня, получит немыслимые деньги. А скоро ещё и зарплата! Красота!

Конечно, основной долг в банке она не уменьшит, но хотя бы предновогодний месяц у них будет радостным — с сюрпризами, подарками и вкусняшками.

Елена Вадимовна ахнула, когда дочь появилась на пороге навьюченная пакетами.

— Что случилось?! Откуда это?!

— Мамусь, премию получила за магазин «Клеопатра», помнишь, я тебе показывала рендеры? И ещё одна подработка появилась. Егорушка, иди сюда! Сейчас я вам всё подробно расскажу.

Ника объяснила маме и сыну, что следующие несколько дней они проживут в необычном режиме.

— Я буду ночевать вон в том доме на девятом этаже и ухаживать за одной крошечной девочкой, — сказала Ника Егорке, подведя сына к окну. — Её зовут Дашенькой. Она очаровательная, но очень несчастная.

— Почему?

— У неё нет мамы.

— Ой! — испугался сын и обхватил Нику за талию и прижался к её животу. — Бедная Дашка! Мама, ты заботься о ней хорошо, ладно? Как ты обо мне заботишься.

— Обязательно, милый. А ты присматривай за бабушкой, остаёшься за старшего, ты же мужчина. Но мы с Дашей будем забегать к вам, гулять тоже будем вместе.

— И надолго это? — напряглась Елена Вадимовна.

— Наверное, всего на несколько дней.

«А Васнецов заплатил аренду за целый месяц», — тут же подумала Ника. Ну ничего, ему эта квартира пригодится, пока не отремонтирует новую, которую он купил. И это в любом случае раз в десять дешевле, если бы он поселил Нику и Дашу в номере «Сапфира».

Да и вообще, не будет же она переживать из-за расходов Васнецова! Он явно не обеднеет.

— Ох, доченька, не связывалась бы ты с ним, — тяжело вздохнула Елена Вадимовна. — Боюсь, снова плакать будешь. Как же ты из-за него настрадалась! Лучше бы тебе вообще его не знать!

— Мама, — предупреждающе зашипела Ника, указывая глазами на сына. Егорка со счастливым видом распаковывал конструктор. — Не будем сейчас говорить на эту тему, ладно?

— Не будем. Конечно, это хорошо, что ты сможешь подработать, — быстро переобулась мама. — Да и малышку жалко.

— Очень! Бедный ребёнок, — вздохнула Ника.

— А долго делается этот ДНК-тест? Вдруг выяснится, что Даша не его дочь?

— Ой… Ну нет… Не может быть.

— Может быть всё, что угодно, — скептически заметила мама. — Вдруг у этой Татьяны было два мужика одновременно. И оба сероглазые и чернобровые. Да запросто!

— Мам, ну что ты говоришь! — возмутилась Ника. — Как так?

— Так, доченька. Это ты у меня святая, штучный экземпляр. А в жизни бывает по-всякому… Знаешь, чего я боюсь? Ты сейчас будешь нянчиться с малышкой и привыкнешь к ней. А потом Алексей увезёт её в другой город. Или выяснится, что Дашенька ему никто, и он быстренько сдаст её в детдом. А у тебя в любом случае новая рана на сердце. Тебе это надо?

— Какие-то страшные вещи ты говоришь… — пробормотала Ника. Она была совершенно обескуражена.

Перспектива, нарисованная мамой, пугала.

В субботу вечером, убедившись, что у девочек есть всё необходимое, Васнецов уехал к себе в отель, а Ника вздохнула с облегчением. В присутствии бывшего супруга она никак не могла расслабиться.

Вечернее купание доставило удовольствие обеим: Даша хлопала ладошкой по воде и ловила резиновые игрушки, а Ника смотрела на неё и смеялась. Как хорошо, что малышка ничего не понимает и не знает, что в её жизни произошла ужасная трагедия.

Но то и дело на ум приходило мамино предостережение — нельзя привязываться к чужому ребёнку… А как не привязываться к Даше, если она такая очаровательная? Малышка уже однозначно реагировала на Нику — улыбалась ей, тянула ручки, доверчиво прижималась.

Покормив и уложив девочку после купания в кроватку, Ника спела ей песенку, которую раньше пела сыну.

Затем ответственная няня обработала всю квартиру дезинфицирующими средствами. Да, апартаменты выглядели очень свежо, очевидно, из-за высокой арендной платы владельцам не удавалось сдавать их часто. Но всё равно, это была чужая квартира, и Ника не успокоилась, пока не залезла с тряпкой в каждый уголок.

Потом Ника с интересом устроилась за ноутбуком и поразилась, насколько быстро он работает. Даже в офисе у неё не было такого мощного гаджета. На часах была полночь, когда девушка вдруг поняла, что умирает с голоду. А что же она будет есть?

Ника с удовольствием подумала о том, что сегодня под завязку заполнила свой домашний холодильник. Егорка и мама на целую неделю обеспечены вкусной едой — давно у них не было подобного изобилия.

А вот сама Ника, скорее всего, будет голодать до утра… Когда диктовала список покупок Васнецову, думала только о том, что может понадобиться ребёнку, о себе и не вспомнила. Но вдруг Алексей купил для неё хотя бы пачку печенья?

На кухонном столе стояли стеклянные баночки с детским питанием и банки молочной смеси. Вздохнув, Ника открыла холодильник.

И ахнула!

Ого-го, похоже, голодать не придётся!

В груди шевельнулось чувство благодарности к Васнецову, но Ника себя одёрнула. Нечего о нём думать! Всего-то — не забыл купить еды для няньки.

Это не подвиг!

Она с огромным удовольствием съела два контейнера из супермаркета — в одном был салат оливье, в другом — гречка с мясом. Уже собиралась заточить шоколадную вафлю с чаем, но проснулась и заплакала Даша.

Бессонная ночь Нику совсем не страшила. Сколько у неё было таких ночей, пока Егорка был младенцем. Первый год он спать вообще не давал, так как родился очень беспокойным. А что тут удивляться, если все девять месяцев Ника рыдала? Рыдала и ничего не могла с собой поделать. О беременности Ника узнала через неделю после того, как Васнецов её выгнал. Выгнал безжалостно, бесповоротно — и из своего дома, и из своей жизни…

«Как у вас дела?» — вдруг прилетело сообщение в мессенджер.

«Всё нормально», — напечатала Ника.

На часах была половина первого. Ника укачивала Дашу на руках, сидя на огромной двуспальной кровати. Малышку опять беспокоили прорезывающиеся зубы, она проснулась в слезах.

К счастью, Ника запаслась специальным детским гелем — предусмотрительновключила его в список покупок, и Васнецов заехал в аптеку. Сейчас Даша постепенно успокаивалась, но она так жалобно всхлипывала во сне, что у Ники разрывалось сердце.

«Наверное, не спите? — продолжал допытываться Васнецов. — Мисс Скандал опять закатила истерику?»

Ника посмотрела на бедную крошку и обиделась за неё.

Она набрала Васнецова.

— Да, мы не спим. Но ребёнок не плачет просто так. Это ты большой и умный, и чётко знаешь, как сделать так, чтобы тебе было хорошо. Ты легко избавляешься от раздражающих факторов, — язвительно прошипела в трубку Ника, намекая на их разрыв. — А Даша ничего не понимает, она маленькая. Если она испытывает дискомфорт, она может только плакать.

— Что сейчас у неё не так?

— У неё зубки режутся.

— Опять всю ночь будет кричать?

— Нет, сейчас, вроде, уснула.

— Ладно, не буду тогда мешать. Вдруг тебе тоже удастся поспать, — пробубнил Васнецов и отключился.

В воскресенье перед прогулкой Ника разложила на диване содержимое трёх сумок, которые Олег привёз из Краснодара. Выбирала, что надеть на малышку.

Внутри снова дёрнуло болью — будто кто-то подцепил сердце на ржавый крюк, а потом рванул что есть силы. Было заметно, с какой любовью Дашина мама выбирала все эти вещи, все эти малюсенькие кофточки, боди, комбинезоны, юбочки и бантики на голову! Но Татьяна не увидит, как растёт её очаровательная дочка…

Ника прикусила губу, на глазах выступили слёзы. Расстроилась опять так, что дышать стало больно…

Они отправились на прогулку. Грузовой лифт был просторный, ступеньки — с пандусом, поэтому Ника без проблем спустила вниз коляску.

Она подумала о том, как легко растить ребёнка, если материальные вопросы тебя не касаются. Сейчас ей не надо думать, как оплатить квартиру, на что купить подгузники. У неё есть запас детского питания, да и для себя много чего вкусного. Если что-то понадобится, она просто отправит сообщение Васнецову. Он сказал так сделать.

А в её жизни всё иначе. Ника и швец, и жнец, и на трубе игрец. И многие женщины так живут, она не одна такая…

— Мамуля! — Егорка выскочил из подъезда и бросился обниматься с мамой. — Я соскучился!

— А я как соскучилась, сынок. Вот, знакомься, это Дашенька.

— Даха, привет! — запрыгал рядом с коляской Егор. — Ой, какая ты красотка!

Малышка в ответ заулыбалась, задрыгала ножками.

— Мама, я ей понравился! Как здорово! Ой, мам, а давай её себе заберём? Она же несчастная, без семьи. Пусть она с нами живёт? Я стану её старшим братом! Даха, я буду тебя защищать. Ты если что, сразу мне жалуйся, я ка-а-ак врежу! Дыщ, дыщ, бац, бац!

И Егорка завертелся рядом с коляской, демонстрируя приёмы карате.

Ника засмеялась.

— Идёмте, погуляем в сквере.

«Надеюсь, Васнецов сейчас не появится? А то снова будет в шоке!» — подумала Ника. По спине при этой мысли пробежал неприятный холодок.

В воскресенье Алексей привёз на съёмную квартиру врача-педиатра. Решил пригласить на всякий случай, чтобы осмотреть кроху. Почему Даша такая беспокойная? А вдруг у неё что-то болит? Может, зубы здесь и ни при чём?

— Привет, как у вас дела? — постарался произнести Васнецов как можно спокойнее, переступая порог. Но дыхание привычно перехватило — ну никак он не может оставаться невозмутимым, когда перед ним его бывшая жена. Она для него навсегда — как ожог, как рваная рана на сердце…

Ника встретила гостей с ребёнком на руках. Васнецов ожидал, что в квартире будет такой же бедлам, какой у него в люксе после бессонной ночи, однако и нянька, и малышка выглядели совершенно спокойными и довольными друг другом. У Даши на голове даже красовался бантик на резинке — под цвет её фуфайки. Подумать только! А вот после того, как Васнецов провёл ночь в роли няньки, и он, и малышка выглядели как с помойки.

Удивительно, что Ника так легко ладит с этой скандальной козявкой.

— Ой, какая красавица, — заворковала врач, увидев нарядную пухлую кроху. — Давайте посмотрим, что у вас и как.

Две женщины занимались ребёнком, а Васнецов стоял рядом и напряжённо следил за манипуляциями педиатра.

С момента встречи с Никой в офисном здании Алексея дико штормило. Мучительные воспоминания перемешивались с какой-то невероятной радостью от того, что он снова видит Нику. Васнецов сам себя не понимал. Он злился и трепетал одновременно. Как будто в него сначала плеснули кипятком, но тут же сладко поцеловали…

А появление младенца окончательно выбило его из колеи.

Педиатр осмотрела Дашеньку, изучила медкарту, задала несколько вопросов. Васнецов снова удивился — оказалось, что Ника всё делает правильно в плане кормления и ухода за ребёнком. Откуда она это знает? Наверное, погуглила…

Дав несколько советов, врач уехала. Ника снова подняла малышку на руки.

— Мы сегодня гуляли. Ты выбрал хорошую коляску, удобную, — прохладно сообщила она.

— Я не сам. Консультант в магазине посоветовала, — признался Васнецов.

— Вечером ещё раз сходим, погода хорошая.

— А когда? Я могу помочь…

— Спасибо, я вполне справлюсь сама, — сухо процедила Ника.

Васнецов нахмурился, чёрные брови сошлись к переносице, на скулах заиграли желваки. Опять этот ледяной тон!

— Вам что-то привезти? Чего-то не хватает?

— У нас всё есть, ничего не надо.

— Ты сама чего-нибудь хочешь?

— Нет, спасибо, ты достаточно еды купил.

Казалось, Ника хотела побыстрее закончить разговор и отделаться от своего работодателя.

— Маму проведала? Как её здоровье?

— Как обычно.

Было заметно, что этот вопрос Нику удивил.

— Что с ней случилось? — поинтересовался Васнецов. Он никак не желал заканчивать диалог. — Пять лет назад Елена Вадимовна выглядела прекрасно, насколько я помню.

— А сейчас она сильно болеет… Наверное, смена климата так на неё повлияла. А ещё, конечно, нервы, переживания…

— Печально. Если Елене Вадимовне нужны какие-то продукты или лекарства, ты скажи, я ей закину. Ты же сама сейчас не можешь.

— О-о… Спасибо. Как благородно с твоей стороны! Но нет, ничего не надо, я вчера занесла маме всё необходимое.

— Ладно.

Внезапно Ника оживилась, как будто вспомнила о чём-то.

— Ой, послушай… А ты посмотришь, что я сделала для офиса? У меня уже есть наброски.

— Когда же ты успела? — искренне удивился Васнецов.

— Дашенька спала, у меня образовалось свободное время.

— Ну, показывай.

Они втроём уселись на диван — Даша на коленях у Ники — и открыли ноут. Малышка увлечённо грызла резиновую игрушку-прорезыватель и настороженно посматривала на Васнецова.

«Ну и что ты тут расселся? — прочитал он в её взоре. — Не надейся, с тобой не останусь! Ты ничего не умеешь, и руки у тебя кривые!»

— Зачем тебе этот офис? Ты собираешься развернуть здесь бизнес? Надолго решил остановиться в нашем городе? — спросила Ника.

— Нет, ненадолго. Планировал годик пожить у моря. Так, для разнообразия, пока занимаюсь новым стартапом. Офис мне нужен для команды молодых талантливых айтишников, которые придумали одну очень перспективную фишку. Я вкладываю в их проект деньги. Парням нужно хорошее рабочее пространство. Сейчас они ютятся в убогой каморке — столы заставлены техникой, пол завален коробками из-под пиццы. Когда я пересажу этих вундеркиндов в современный офис, у них будет больше условий для творчества, для результативных мозговых штурмов. А ещё им нужна крутая зона отдыха, потому что по домам расходиться они не любят. Ну, а для меня в этом офисе ты должна выделить небольшой кабинет, где я смог бы общаться с людьми. Плюс маленькая переговорная на шесть человек.

Ника внимательно слушала Васнецова.

— А сколько парней в команде?

— Их восемь.

— Получается, офис ты, прежде всего, делаешь под их нужды?

— Да. Я сам, возможно, не так уж часто буду там появляться.

— Понятно… Жаль, что ты с самого начала мне всё не объяснил, — недовольно поджала губы Ника. — Сейчас понимаю, что всё, что я придумала, никуда не годится. Я ведь считала, что тебе нужен стандартный офис. А у тебя совсем другая концепция.

— Я же не знал, что ты сломя голову бросишься заниматься дизайном, — огрызнулся Васнецов. — Мало тебе с ребёнком забот?

— Я же сказала — Даша спала, поэтому я принялась за работу.

— Ну, ничего страшного, переделаешь. Какая тебе разница? Я в любом случае оплачу все твои услуги, включая наброски и неудачные варианты.

Синие глаза Ники полыхнули возмущением, в них словно промелькнула серебристая молния, но девушка ничего не сказала.

— Раз мы всё обсудили, и моя помощь не требуется, я, пожалуй, пойду, — объявил Васнецов.

— Да, конечно, иди, — прохладно согласилась Ника. У неё на лице было написано: «Убирайся поскорее!»

Алексей не понимал, почему у неё такой гордый вид. Почему она смотрит на него так пренебрежительно? Как будто это он перед ней виноват, а не она перед ним!

Поведение бывшей жены невероятно бесило.

У Алексея чесались руки — очень хотелось намотать на кулак её длинные волосы, притянуть к себе и прошипеть прямо в ухо: я тебя не простил, ты слышишь?!

А ещё хотелось содрать с Ники эти чёртовы леггинсы, которые обтягивали её точёные бедра, сдёрнуть с неё футболку, стащить бельё, оставить совсем голой…

Никина фигура за пять лет не изменилась, молодая женщина по-прежнему была стройной и невероятно соблазнительной. Алексей ничего не забыл, он хорошо помнил, какая она гладкая и роскошная — там, под одеждой.

От этой мысли из груди рвался волчий вой… Сколько раз за эти пять лет она ему снилась — его чудесная Вероничка, его любимая малышка. Смотрела на него своими синими глазищами, улыбалась, звала куда-то…

А потом он просыпался в глухой ярости с желанием немедленно кого-нибудь прибить.

Ника отвела в детсад Егорку, идти было недалеко. Девушка толкала перед собой коляску по мокрой асфальтовой плитке и привычно удивлялась погоде: завтра по календарю начинается зима, а на улице тепло, деревья и газоны до сих пор в зелени, накрапывает лёгкий дождик…

Всю дорогу сын прыгал вокруг коляски и рассказывал Дашеньке, какой обалденный конструктор ему подарила мама и какие классные у него кроссовки.

Даша таращила серые глазищи и радостно улыбалась Егорке пока ещё беззубым ртом.

— Ой, как я ей нравлюсь, как я ей нравлюсь! — воскликнул мальчишка.

— Похоже, ты свёл её с ума, — засмеялась Ника. — Давай, беги в группу. Вечером мы с Дашей тебя заберём.

— Даха, пока! Веди себя хорошо! Не расстраивай маму! — назидательно сказал Егорка, заглядывая сбоку в коляску, и тут же умчался.

Ника ещё немного постояла под окном группы, дожидаясь, когда сын помашет ей через стекло.

А когда девушка не спеша направилась обратно, чувствуя на лице невесомые капли дождя, позвонил директор «Эллипса».

— Молодец, Васнецова! — прозвучал в телефоне голос Виктора Палыча. — В офис не приходи, я тебе разрешаю. Спокойно делай проект для Алексея Михайловича. Мы с ним пообщались и обо всём договорились. Обещал заехать в течение дня, чтобы подписать бумаги. Ты уж там постарайся, Вероникушка, придумай для него что-нибудь этакое.

Невиданное дело — директор назвал её по имени! Обычно этот жлоб разговаривал с Никой через губу и всегда находил к чему придраться.

— Обязательно придумаю, — пообещала Ника.

— Я вообще-то хотел этот жирненький заказ перебросить Никите, всё же у него таланта побольше.

Девушка изо всех сил сжала рукой ребристую ручку коляски — даже пальцы побелели. Как обидно слышать такие слова от директора! Но он никогда не церемонился с её чувствами. Для Виктора Палыча мать-одиночка без жилья с больной матерью на руках была удобной мишенью: издевайся, сколько угодно!

— Почему же вы передумали? — тихо спросила Ника.

— Да твой однофамилец тут же упёрся рогом, мол, хочу работать только с Вероникой. Ты умница, хорошо мужика обработала. Вот умеешь, когда захочешь! Давай, трудись.

Разговор завершился. Ника посмотрела на погасший экран и беззвучно произнесла несколько оскорбительных слов в адрес рабовладельца.

Потом отправилась дальше. Дашенька с интересом смотрела из коляски на деревья и серое небо.

После вчерашнего разговора с Алексеем Ника основательно перекроила дизайн-проект и учла все пожелания заказчика. Ей очень нравилось то, что она делает, она ясно видела, каким будет результат её труда.

В этом офисе восемь талантливых айтишников разработают какое-то фантастическое программное обеспечение, которое взорвёт рынок. А финансирует этот стартап Васнецов, он и получит основную прибыль, если проект выстрелит.

Ника помнила, как пять лет назад её муж так же носился с другим стартапом под кодовым названием «Альбатрос». Алексей капитально вложился в проект, взял в долг огромные деньги под безумные проценты, чтобы переиграть конкурентов. Он сильно рисковал, и ему не повезло — тогда он прогорел и всё потерял.

Ника подозревала, что это из-за неё.

То, что за пять лет Васнецов сумел не только выбраться из долгового капкана, но и круто подняться, вызывало уважение. Ника помнила, как он работал день и ночь, когда они жили вместе. Его телефон разрывался, а почта и мессенджеры пухли от сообщений. Три огромных монитора с бесконечными рядами цифр никогда не выключались.

Наверное, после грандиозного провала и разорения Алексею пришлось работать в два раза больше, чтобы восстановить прежние позиции.

Ника не понимала, что делает муж, всё это казалось ей китайской грамотой. Она могла только восхищаться им… И она восхищалась. До тех пор, пока он её не выгнал.

«Как удобно, когда ребёнок под присмотром», — подумал Алексей. Он уже понял, что лучше Вероники няни не найти, и временно прекратил поиски. От добра добра не ищут.

К тому же, Васнецов уже несколько раз поймал себя на мысли, что ему хочется свернуть в сторону элитной новостройки, его тянуло туда как магнитом. Если он откажется от услуг Ники, у него не будет возможности видеть её в любое время, когда ему захочется. А хотелось постоянно. Невыносимая смесь боли и страсти раздирала ему грудь, каждое движение бывшей жены отзывалось внутри тягучим томлением. Вероника наклонялась, чтобы поднять брошенную Дашей игрушку, а у него взрывались вены, потому что кровь закипала желанием — бешеным, неутолённым.

«Бл**ь, да что ж такое, как же я её хочу, хочу по-прежнему! Я не должен. Она предательница, она мне изменила… Да проще сдохнуть, чем так мучиться!» — со злостью думал Васнецов.

Вернувшись в отель, он маялся в номере, потому что безумно хотелось немедленно ехать обратно, мчаться, сломя голову, чтобы снова оказаться в квартире на девятом этаже — рядом с Никой.

Смотреть на неё, дышать её запахом, пьянеть от её близости…

Нет, другая няня для ребёнка ему точно не нужна. Пусть всё остаётся, как есть…

Васнецов собирался спросить у Ники, когда она научилась так ловко управляться с младенцами. Он уже несколько раз заезжал на съёмную квартиру, и в любой момент, когда бы он ни приехал, там царили тишина и спокойствие. Как Нике удаётся утихомирить капризулю?

В среду Васнецов захватил с собой медсестру из частной клиники, чтобы взять материалы для ДНК-теста.

— А когда будет результат? — поинтересовалась Ника.

— Послезавтра, — ответила женщина, упаковывая пробирку.

Алексей посмотрел на Дашу. Та лежала на двуспальной кровати и играла своими пухлыми ножками: ловила их и пыталась засунуть пальцы в рот. Кроха была в чудесном настроении, она даже что-то напевала.

Итак, в пятницу Васнецов узнает, действительно ли Даша — его дочь. Всё говорило о том, что его. Сроки совпадали, к тому же малютка была похожа на него до такой степени, что если бы он взял свою детскую фотографию и пририсовал себе на макушке бант, то получил бы Дашин портрет.

А он до сих пор испытывал полную растерянность, когда смотрел на девочку, и не мог понять, что он к ней чувствует.

Алексей прогулялся по набережной, понаблюдал за чайками, посмотрел на жемчужно-серое море и тёмные силуэты гор, а потом вернулся в гостиницу, переоделся и спустился в ресторан «Сапфира», где собирался встретиться с одним старым знакомым — Игорем Жуковым.

Когда-то давно они вместе играли в хоккейной команде. Затем оба вложились в проект «Альбатрос» и одновременно разорились. Но если для Васнецова этот грандиозный провал стал единственным в карьере, и после него Алексей начал неотступно подниматься наверх, то у Жукова провалы случались постоянно.

Алексей давно понял, что его приятель относится к категории горе-предпринимателей, которым противопоказано заниматься бизнесом. Но Игорь никак не хотел смириться с этим фактом.

Васнецов спинным мозгом чувствовал, что старый знакомый приехал в город не просто так, а на разведку. Видимо, уже распространились слухи о новом стартапе, который обещал стать таким же масштабным, как «Альбатрос». Наверное, Игорь будет проситься в долю.

И Алексей не ошибся.

— Лёха, привет, старина! — раздался у него за спиной знакомый голос.

Алексей обернулся и вышел из-за стола, чтобы поздороваться с Жуковым. Они даже обнялись. Игорь был настоящим громилой под два метра. Если Васнецов к своим тридцати двум годам стал даже интереснее, чем в юности, то его приятель наоборот сильно сдал позиции: светлые волосы поредели, появился лишний вес.

— Ну, ты и лось, — удивился Васнецов.

— Да чёт немножечко разнесло меня, — смущённо улыбнулся Игорь.

— Пожрать ты всегда любил.

— Ага.

Алексей вдруг понял, что рад видеть Жукова, несмотря на то, что в долю он его не возьмёт, это исключено. Но Игорь был хорошо знаком с Никой — стремительная история любви и женитьбы Васнецовых разворачивалась прямо у него на глазах.

Поэтому в памяти сразу всплыло несколько счастливых эпизодов из прошлого. Вот они поехали на каток большой шумной компанией. Парни забивают шайбу, девочки волнуются на трибуне. Вот жарят барбекю около дома Игоря — Вероничка в обтягивающих джинсах и голубой футболке, тёмные волосы забраны в тугой высокий хвост, синие глаза сверкают…

Какое было время!

Алексей вздохнул и помотал головой. Думать о том, что всё это безвозвратно ушло в прошлое, было больно.

— Какими судьбами? — спросил он у Жукова.

Игорь листал меню и одобрительно крякал при виде картинок с аппетитными блюдами. Он подозвал официантку и сделал масштабный заказ.

— Да вот был неподалёку, в Краснодаре, и вдруг узнал, что ты здесь. Решил заскочить, пообщаться.

— Понятно.

— Говорят, ты тут затеял что-то глобальное, Лёха?

— Ну, как сказать… — Алексей откинулся назад и положил руки на спинку дивана. — Смотря с какого боку посмотреть. На этот раз у меня некоммерческий проект.

— Да ладно! — не поверил Игорь. — У тебя — да не коммерческий? Рассказывай. Благотворительностью, что ли, решил заняться?

— Просто хочу передохнуть. Устал от постоянной гонки. Сейчас решил вложиться в маленькую фирму, там интересные пацаны работают. Помогу им слегка приподняться.

— А что за фирма? Может, это второй «Альбатрос»? — насторожился Жуков.

— Увы, нет.

Пять лет назад Алексей занял под проценты гигантские деньги, чтобы инвестировать в перспективную интернет-компанию. Конкурентами выступали иностранцы, они тоже мечтали завладеть акциями «Альбатроса», так как компания со дня на день могла выстрелить и принести миллиардные доходы инвесторам.

Накануне финальных переговоров Васнецов получил видео, на котором его жена занималась диким сексом с каким-то мужиком. В подлинности видео сомневаться не приходилось, Алексей увидел свою жену до мельчайших подробностей, разглядел каждую её родинку и изгиб, которые он сам столько раз целовал. Видел испарину у неё лбу и то, как туман удовольствия застилает её синие глаза, слышал голос — такой родной, любимый… Она стонала от вожделения, а у Васнецова от этих звуков в мозгах взметнулся ядерный гриб.

Опалило изнутри, выжгло чудовищной болью…

Жену он прогнал. Даже объяснений не потребовал — боялся, что если услышит от неё ещё хоть слово, то немедленно убьёт, придушит собственными руками, переломает все кости…

Тогда у Алексея настолько снесло крышу, что он месяц не выходил из квартиры. Ломал мебель, выл, скорчившись на полу, хлестал водку.

«Альбатрос» ушёл иностранцам и через полгода взметнулся на немыслимую высоту, преодолев планку в миллиард долларов.

А Васнецов остался у разбитого корыта: разрушенный брак, кровавая дыра в сердце, безумные долги. Разочарованные неудачей, кредиторы посчитали его недобросовестным партнёром и одномоментно потребовали вернуть все деньги, не дали никакой отсрочки.

Целый год Алексей разгребал последствия. Но финансовый провал — это было не так страшно, как предательство Вероники, его любимой маленькой девочки. То, что Ника оказалась заурядной шлюхой, вот это было самым ужасным.

Ему до сих пор больно. Встреча с ней только это доказала.

— Эх… А я-то думал присоседиться по старой дружбе, — разочарованно вздохнул Жуков.

— Что? — не понял Алексей. Он отвлёкся. А приятель тем временем увлечённо резал на части принесённый официанткой стейк.

— Да поучаствовать хотел, — сказал Жуков. — У тебя же нюх на перспективные инвестиции.

— Ну, если хочешь, поучаствуй, — пожал плечами Алексей. — Но ничего не гарантирую. Говорю, это так — небольшое развлечение, отдых.

В принципе, он не обманывал Жукова. Любой стартап может неожиданно выстрелить, а может заглохнуть в самом начале. А работу и общение с молодыми талантливыми айтишниками Васнецов действительно расценивал как отдых, он с ними вообще не напрягался. Алексей так и рассчитывал — пожить на море, расслабиться, попутно продвигая талантливую молодёжь.

Кто же знал, что здесь он сначала встретит Веронику, а потом ему подбросят малышку?

Да уж, расслабиться не получилось. Напротив, здесь, в этом райском уголке, он превратился в комок нервов.

— Ты что-то сказал? — Васнецов перевёл взгляд на приятеля.

— Да не, так неинтересно, — прошамкал Игорь набитым ртом. — Ладно, поищу что-нибудь другое. А как ты тут развлекаешься, Лёха? Городок такой маленький.

— Ты не поверишь, но я тут развлекаюсь на полную катушку, — горько хмыкнул Васнецов.

«Бывшая жена, подкидыш… Не соскучишься!» — добавил он про себя.

— Ух ты. А давай организуем что-нибудь?

— Давай, — согласился Васнецов, подумав о том, что будет неплохо посидеть с Игорьком и повспоминать добрые старые времена, когда они были зелёными пацанами и тренировались в одной команде. — Задержишься в городе?

— Побуду немного, проветрюсь. Воздух тут классный, морской, нравится мне очень.

В этот момент у Алексея зазвонил телефон, и он взглянул на экран.

— Слушай, Игорь, у меня тут срочный звонок, я должен подняться в номер и переговорить с одним человеком.

— Конечно, Лёха, иди, понимаю, бизнес превыше всего. Но мы с тобой обязательно должны как-нибудь вечерком посидеть в сауне. Выпьем, пообщаемся. Ты как?

— Согласен. Созвонимся и организуем.

— Договорились.

В пятницу Васнецов снова перевёл Нике деньги — она отработала няней уже семь дней. Сумма на карте образовалась внушительная, а ведь Ника ещё до конца не потратила премию за «Клеопатру». Благодаря этим поступлениям девушка смогла закрыть две кредитки. Дышать стало гораздо легче.

Васнецов, видимо, совсем не торопился нанимать другую помощницу. По мнению Ники, он платил немыслимые деньги за уход за ребёнком. На прошлой неделе Алексей сказал, что в агентстве ему пообещали прислать опытную няню. Но время шло, а бывший муж даже и словом не обмолвился, что сможет обойтись без Никиных услуг.

Ника боялась, что рано или поздно эти слова прозвучат. Случилось то, о чём говорила мама: Ника привязалась к ребёнку. Она получала безумное удовольствие, заботясь о Даше.

Когда родился Егорка, Ника была несчастной и подавленной. Она пережила жестокое расставание с любимым мужчиной и вообще не хотела жить. Ясно, что на фоне бесконечных нравственных страданий она не могла наслаждаться материнством.

А сейчас каждая процедура или действие приносили радость. Когда Ника надевала кофточки и ползунки на Дашу, та ловко переворачивалась и пыталась удрать. Ника со смехом ловила пухлую беглянку, хватала её за ножки. Ещё она делала ребёнку массаж, щекотала, развлекала, целовала розовые щёчки, убаюкивала на руках — в этом было столько радости!

Уже несколько раз после садика Ника забирала к себе Егорку.

— Мама, какая большая квартира! Вот бы мы здесь жили!

Сын кубарем носился по комнатам, потом играл с Дашей — ползал с ней наперегонки по кровати, тряс погремушкой, дудел и рычал ей в живот.

Даша заливалась весёлым смехом каждый раз, когда видела мальчугана. Видимо, понимала, что он такой же малыш, как и она.

Или ничего не понимала, просто шустрый пацан её веселил. Два раза Егорка оставался ночевать, и был совершенно счастлив спать с мамой на огромной кровати с толстенным матрасом. В своей квартире у них был продавленный скрипучий диван.

Утром они собирались и шли втроём в садик. Ника с удивлением думала о том, что встреча с бывшим мужем обернулась для неё сплошной прибылью. Неожиданно!

Обида, конечно, тоже до сих пор царапала сердце, но её уже нельзя было сравнить с теми мучениями, которые Ника испытала сразу после расставания… За пять лет ей пришлось пережить столько нервных потрясений, что они постепенно приглушили боль, которую ей причинил муж.

Ника понимала, что рано или поздно Васнецов встретится с сыном — или на прогулке, или прямо в квартире. Ему хватит одного взгляда, чтобы понять, что это его ребёнок. Ника смотрела, как Егорка играет с Дашей, и удивлялась, насколько ярко проявилась в детях васнецовская порода. Малыши были невероятно похожи друг на друга и на своего отца.

Ну что ж, пусть Алексей всё узнает. Наверное, это должно произойти, она не сможет бесконечно скрывать от бывшего мужа, что у него есть не только дочка, но и сын.

Его первенец.

— Можно заехать? — спросил по телефону Васнецов. — Уже поздно, наверное?

— Нет, приезжай. Покажу тебе новый вариант для офиса и наброски для квартиры.

В городе Васнецов купил квартиру в том же элитном комплексе, где на двадцатом этаже жил Денис Михайлов. Женитьба и развод Алексея были такими стремительными, что он даже не успел познакомить жену с лучшим другом. Они тогда жили в Подмосковье, а Михайлов, как и сейчас, обитал на юге — здесь, у моря.

— Что-то надо купить?

У Ники привычно сжалось сердце от этого вопроса. Каждый раз она представляла, каким заботливым отцом мог бы стать Васнецов, как бы он заботился о маленьком Егорке. Она знала эту его черту. Успела прочувствовать на себе за один год совместной жизни. Муж был очень внимательным, ни о чём не забывал.

Но он всё пропустил. Вся беременность Ники и четыре с половиной года его сына прошли мимо него. От этого становилось невыносимо горько. Сколько счастливых моментов потеряли отец и сын!

— Нам бы ещё памперсов упаковочку, — попросила Ника.

— Памперсов? Упаковочку? — шутливо прорычал Васнецов. — Да что же вы такое с ними делаете? Куда деваете, а?

— Ты приезжай, мы тебе продемонстрируем, — прыснула Ника.

— Ой, нет. Я за девочками не подсматриваю, — тут же испугался Васнецов. — Хорошо. Сейчас заскочу в супермаркет и приеду. А тебе что-то нужно? Может, хочешь мороженого?

— Хочу! — вдруг согласилась Ника.

Она нажала отбой и с удивлением подумала о том, как спокойно они сейчас разговаривали. Как будто забыли о прошлых обидах.

Но нет, разве это забудешь.

— Сейчас твой папа приедет, — сказала Ника малышке. Та с интересом следила за музыкальной каруселью и пыталась поймать пластмассовую овечку или льва. — Приедет такой большой, красивый… Высокий, сильный… Опять у нас в квартире от него будет пахнуть… умопомрачительно…

Васнецов привёз гигантскую упаковку подгузников, заводную лошадку для ребёнка, мороженое и торт для няньки. А потом достал из внутреннего кармана куртки какой-то конверт и продемонстрировал его Нике.

— Что это? — насторожилась та.

— Из клиники. Результат теста на отцовство.

— О-о…

Васнецов глубоко вздохнул.

— Ты ещё не посмотрел? Открывай скорее!

Но мужчина почему-то медлил. И Ника вдруг поняла — вернее, даже ощутила кожей — что он… боится!

— Почему не открываешь? — прямо спросила она Васнецова.

— А если она… не моя? — Алексей посмотрел на малышку, которая дрыгала ножками в кроватке и тянулась за подвешенными игрушками. — Что тогда с ней делать? Не в детдом же сдавать? Я уже… привык к ней.

— Да твоя она, Васнецов, твоя! — воскликнула Ника. — Дай сюда.

Она выхватила у бывшего мужа конверт и решительно распечатала его. Развернула лист и пробежалась глазами по строчкам…

— Поздравляю, папаша, у вас девочка! — с улыбкой объявила Ника, закончив изучение документа. — Что и требовалось доказать. Это твоя дочка, Алексей, теперь можешь не сомневаться.

Васнецов вздохнул, сделал шаг к кроватке, опёрся о борт руками… А Даша оторвалась от музыкальной карусели и перевела взгляд с пластмассовых игрушек на огромную гору, возвышавшуюся над ней. И вдруг улыбнулась во весь беззубый рот, глядя прямо в глаза Васнецову. Сказала приветливо:

— Булюм-булюм-булюм.

— Чудесный ребёнок! — восхитилась Ника.

Ей хотелось, чтобы Васнецов проявил чуть больше эмоций, больше отцовских чувств. Может, погладил бы Дашку, взял её на руки… Но Алексей по-прежнему выглядел отстранённым и растерянным. Вероятно, ему требовалось время, чтобы всё осознать.

— Нам пора купаться. А ты пока посмотри дизайн-проект. Я сделала презентацию.

…Ника искупала малышку, накормила молочной смесью, подмешав туда растворимой каши, уложила сонную и отяжелевшую девочку в кроватку, а потом вышла в гостиную.

Васнецов сидел на диване и изучал свой айфон. Ника вдруг совершенно неожиданного для себя представила, как она подходит совсем близко к бывшему мужу, становится между его коленей, обнимает за шею, прижимается щекой к его голове, вдыхает запах его волос…

Что за глупости! Бред какой-то…

Нет, она ничего этого не сделает, хотя почему-то безумно хочется.

Нику словно кидало из ледяной проруби в огонь и обратно. То она всем сердцем ненавидела Васнецова, то возвращалась на пять лет назад, когда он был её кумиром и божеством.

Чтобы прийти в себя, она даже так сильно сжала кулаки, что ногти больно впились в ладони. Хватит мечтать, прошлого не вернёшь! Их фантастическая любовь растерзана и растоптана.

Назад дороги нет.

— Что ты теперь будешь делать? — прохладно осведомилась Ника.

Васнецов оторвался от айфона, осмотрел её с головы до ног, бесстыдно задержался взглядом на груди… Ника тут же пожалела, что встретила бывшего в домашней тунике длиной до колена. Надо было надеть спортивный костюм и наглухо застегнуть замок-молнию.

— Сначала необходимо подать заявление на установление отцовства и переоформить документы, чтобы у Даши была моя фамилия. Кроме того, Олег сказал, что у Татьяны нет близких родственников. Значит, о её могиле должен позаботиться я, больше некому. Съезжу в Краснодар, решу этот вопрос. Посмотрю, что там на кладбище можно сделать, чтобы всё выглядело культурно. Татьяне, конечно, это уже не поможет, но всё-таки…

Ника прикусила губу. Глаза обожгло подступившими слезами. Её тронуло, что бывший муж подумал о могиле несчастной женщины.

— А пока я буду в делах и разъездах, ты продолжишь присматривать за моей девчонкой. Мы продлеваем наш контракт. Согласна?

— Ты разоришься, Васнецов, если я целый месяц буду нянчить Дашу, — неуверенно пробормотала Ника.

— Не разорюсь.

— Может, тебе всё-таки пригласить няньку из агентства?

— Не хочешь этим заниматься? Устала?

— Нет, конечно же! — воскликнула Ника. — Мне очень нравится ухаживать за Дашей.

— Тогда в чём проблема?

— Хорошо. Если тебя всё устраивает…

— Пока мне всё устраивает, Вероника, — прищурился бывший супруг, и от его внимательного взгляда у девушки вдоль позвоночника побежал холодок.

— А что насчёт проекта? Ты посмотрел презентацию?

Сердце у Ники понеслось вскачь — она ужасно волновалась, понравились ли Васнецову её наброски. К сожалению, она привыкла считать себя дизайнером второго сорта. Директор «Эллипса» постоянно подчёркивал, что особого таланта бог ей не дал. Возможно, он это делал, чтобы не просила прибавки к зарплате?

В целом, работа в студии не была особо радостной для Ники, хотя она очень любила свою профессию. Она постоянно испытывала моральный прессинг. Кто угодно давно бы сломался, но Нике деваться было некуда, она стойко терпела бесконечные наезды Виктора Палыча.

И только сейчас, поработав целую неделю вне офиса, вдруг поняла, как приятно заниматься проектом в одиночестве, когда никто тебя не дёргает, не заглядывает через плечо и не отпускает язвительных замечаний.

— Да, я посмотрел презентацию, Ника, — вздохнул Васнецов. — Увы, тебе опять придётся всё переделать.

— Да? — растерялась девушка.

К горлу тут же подступил ком. Ну вот, пожалуйста… Заказчик недоволен, не угодила. Ника вдруг поняла, что ужасно устала. Столько всего сделала за день… Ясно, что проектом занималась урывками — на первом месте стояли заботы о Дашеньке.

— Алексей… А что конкретно тебе не понравилось?

— В квартире нет детской. А ведь мне надо как-то разместить эту принцессу, — Васнецов кивнул в сторону спальни.

У Ники с души камень свалился. Так вот в чём дело — нужна детская! Девушка оживилась и с облегчением улыбнулась.

— И потом… Ещё понадобится комната для няни. Это тоже надо предусмотреть. Я подозреваю, что теперь мне нужна квартира побольше, — задумался Алексей и запустил пальцы в волосы.

— Куда уж больше? Там и так двести квадратов! Не выдумывай, Васнецов, я выделю место и для Дашеньки, и для постоянной няни.

— Ну, дерзай, — странным голосом ответил бывший и снова принялся шарить взглядом по Никиной фигуре.

Сейчас девушка сидела на диване в паре метров от Алексея, и его взгляд обжигал, она явственно ощущала его на своей коже — как прикосновение горячей мужской ладони…

Внезапное возбуждение стянуло резиновым жгутом низ живота, по спине прокатилась жаркая волна, промеж ног сладко заныло… Ника испугалась, что Васнецов заметит, как она разволновалась от одного его взгляда. В промежности уже пульсировало и тянуло, грудь налилась тяжестью, соски начали зудеть…

— Если мы с тобой всё обсудили, ты, наверное, можешь ехать в гостиницу, — краснея, выпалила Ника. — Или по делам.

Васнецов молчал и продолжал, прищурившись, разглядывать её. Ника ощутила, как запылали щёки. Воздуха не хватало, дышать было больно, а внизу живота набухал огненный цветок желания.

— Выгоняешь? Хорошо, я пойду, — глухо ответил Васнецов и поднялся с дивана.

И Ника сразу поняла, что в этой комнате изнемогает от возбуждения не только она одна — бугор в джинсах мужчины был слишком заметен.

Девушка отвернулась, принялась разглядывать портьеры на окнах. Атмосфера в комнате накалилась, казалось, температура поднялась на десяток градусов. Провожать бывшего мужа к двери Ника отправилась на ватных ногах, её всю трясло.

— До завтра. Надеюсь, ночь у вас пройдёт спокойно, — изменившимся голосом бросил на прощание Васнецов.

Теперь, когда не оставалось ни капли сомнений в том, что он отец Даши, Алексей другими глазами взглянул на малышку. Пусть она случайно появилась в его жизни, но отныне никуда не денется, а значит, он должен привыкать к крохе и постараться быть хорошим отцом.

Как муж он потерпел полное фиаско: его брак разбился вдребезги. Васнецов думал, что, наверное, он был недостаточно хорош, если Ника сунулась в чужую койку…

Да нет же! Просто она шлюха, не способная хранить верность! Вот в чём дело…

Алексей скрипнул зубами и усилием воли отогнал прочь картину, которая долгие годы выжигала ему мозг — его Вероника скачет на незнакомом мужике, летит во весь опор к финишу. Роскошная грудь ритмично подпрыгивает, а мужские руки сжимают её бёдра так сильно, что на белой коже того гляди останутся синяки…

Да бл**ь! Когда же он вытравит из памяти эту мерзость?!

И почему на фоне отвращения, которое он испытывает к предательнице, внутри тут же закручивается огненный смерч желания, проносится по телу, заставляет член вставать колом?

Ему хочется схватить Нику, насадить на себя и оттрахать так, чтобы завыла и взмолилась о пощаде… Хочется отомстить!

Что за мысли… Когда же он успокоится? Когда станет равнодушным? И почему у него это никак не получается?

В номере отеля Васнецов лупил кулаками диван, иногда — стену. Бесился и метался по комнатам, как дикий зверь… Прежде, чем поехать к Нике, вставал под ледяной душ и приходил в себя.

А потом она встречала его с малышкой на руках, и Алексей чувствовал, что кубарем летит в пропасть. Вспышка немыслимой радости на миг ослепляла, он буквально терял зрение каждый раз, когда снова видел Веронику.

Что же она с ним делает… Неужели он обречён всю жизнь думать об одной-единственной женщине? Мечтать о ней, ненавидеть и сходить с ума…

В субботу Васнецов завёз на квартиру всё необходимое — пополнил запасы памперсов, питания — так как планировал уехать на несколько дней по работе.

— Могу отпустить тебя на час, — сдержанно сообщил он Нике. — Сбегай домой, проведай маму. Я покараулю… дочку.

— Ты серьёзно? — удивилась и обрадовалась Ника, синие глаза вспыхнули. — Это… очень здорово, что ты хочешь позаниматься с ней!

— Не могу сказать, что я этого хочу, но мы должны привыкать друг к другу, — мрачно произнёс Васнецов. — Только скажи ей, чтобы не орала, ладно? Когда она плачет, мне хочется из окна выпрыгнуть.

— Даша не будет орать, — улыбнулась Ника. — Она милый, спокойный ребёнок.

— Почему я тебе не верю? — задумался Васнецов.

— Да, она немного капризничала, но сейчас у неё прорезались зубки, и ей полегчало. Всё, я побежала, а вы оставайтесь.

Целый час Алексей добросовестно развлекал сероглазого пупсика.

— Эх, вот если бы ты была пацаном, — вздохнул Васнецов. — Было бы совсем круто.

Он носил кроху на руках, поднимал к потолку, давал игрушки, катал перед ней лошадку, показывал двор и деревья в окно. Как ни странно, малышка благосклонно приняла его общество. Не вопила, не брыкалась, как это было той ужасной ночью, которую Васнецов запомнит на всю жизнь.

— Вот такая девочка мне нравится, — улыбнулся он, нависнув на кровати над младенцем и гладя большим пальцем пушистую макушку.

Даша разулыбалась, подняла ножки в ползунках и упёрлась ступнями ему в грудь.

— Я тебе тоже нравлюсь, да? Я твой папа. Если какая-нибудь сволочь к тебе полезет, я с ним живо разберусь. Ну, там, если кто-то будет за грудь хватать, за попу. Руки пообрываю! Убью, реально! Знаю я этих мужиков…

Время шло, Ника не возвращалась, а Даша уже начала капризничать. Было видно, что ей хочется спать, но уснуть она почему-то не может, ей что-то мешает. Она остервенело тёрла глаза маленькими кулачками.

— Только не реви, Дарья, нет, не надо! — умоляюще посмотрел на дочь Васнецов. А малышка тем временем выпятила нижнюю губку, сморщилась, покраснела…

— Даша, нет! Ну почему?! У нас ведь всё хорошо было…

Спустя пять минут Васнецов уже только на голове не стоял, чтобы как-то отвлечь орущего ребёнка, но ничего не помогало.

Ника вернулась с небольшим опозданием и сразу же обеспокоенно заглянула в спальню:

— Ой, что случилось, вы почему рыдаете?

— Почему так долго?! — волком набросился на няньку Васнецов. — Договаривались же… А ты!

— Извини, немного задержалась. Сейчас я её заберу.

Ника быстро переоделась, сходила в ванную, а после этого избавила родителя от вопящего младенца.

— Алексей, почему же ты её не покормил?

— Я думал, ты это сделаешь! — нервно огрызнулся Васнецов. — Когда я её кормлю, в ней вообще ничего не задерживается.

Через две минуты Дашенька жадно вцепилась в бутылочку с молочной смесью. Васнецов некоторое время наблюдал, как она ест. Ника даже не поднимала глаз, она смотрела только на ребёнка. Можно подумать, папаши в комнате и не было.

Васнецов примирительно спросил:

— Как там у тебя дома обстановка, как Елена Вадимовна себя чувствует?

— Нормально, — холодно ответила Ника, её лицо стало непроницаемым. На нём было написано: не лезь в мою жизнь.

У Васнецова резко испортилось настроение. Могла бы и поблагодарить за то, что отпустил домой!

Целых три дня бывший супруг не появлялся, он уехал из города по делам. Ника испытывала странные чувства — вроде ей было легче, когда Васнецова нет рядом. А с другой стороны, в груди так ноет, как будто она по нему соскучилась.

Ника снова забрала к себе Егорку, и сын с восторгом занимался младшей сестричкой. Дети были очень похожи — одинаковый цвет глаз и форма бровей, густые чёрные ресницы…

— Почему не скажешь Алексею, что у него ещё и сын есть? — настороженно посмотрела на дочь Елена Вадимовна.

— Мам… Мне страшно!

— Всё равно он рано или поздно узнает.

— Чем позже, тем лучше для моей нервной системы. Представляю, как он разозлится, — сокрушённо покачала головой Ника.

Она видела, как Васнецов с пол-оборота подключился к родительским обязанностям, как безоговорочно принял Дашу. Поэтому она не сомневалась: известие о существовании сына потрясёт Алексея до глубины души. Каково ему будет узнать, что почти пять лет жизни ребёнка прошли мимо него?

Да, он сам во всём виноват, но попробуй убеди его в этом!

— Будь что будет, — вздохнула Ника.

Во вторник вечером она собрала Дашу, уложила её в коляску и отправилась в детский сад за Егоркой.

На улице пахло влажной землёй и листвой, с моря дул холодный ветер, но всё равно для декабря было совсем не холодно. На обратном пути Егорка то помогал везти коляску, то хватал палку и начинал нарезать круги.

— Мама, я похож на хоккеиста? Смотри, это, типа, шайба!

Палкой он толкал перед собой камень и носился по игровой площадке неподалёку от дома. Яркая жёлто-синяя куртка ребёнка мелькала то тут, то там.

Ника с улыбкой смотрела на сына и катала коляску, оттуда доносился Дашин лепет. Девочка росла разговорчивой — как и Егорка. У того рот вообще не закрывался.

— Мам, смотри, пас и го-о-о-о-ол! — прокричал сын, отправляя камень-шайбу куда-то далеко в кусты. — Мам, круто пасанул? Ну скажи! Круто?

— Очень! — восхитилась Ника. — Ты у меня самый ловкий и меткий.

Она вдруг ощутила чьё-то прикосновение, хотя гуляли они одни. Ника обернулась и увидела, что в пятидесяти метрах от них припарковался тёмно-серый внедорожник. А рядом, сунув руки в карманы, стоит Алексей и пристально смотрит на неё. Очевидно, вернулся из поездки и сразу же отправился к ним.

Потом Васнецов перевёл взгляд на Егорку…

Ника почувствовала, как сердце проваливается в бездонную пропасть. Пара минут — и вот уже бывший муж совсем рядом…

Егорка, увидев, что к коляске стремительно приближается огромная мужская фигура, тут же встал перед мамой, выставил вперёд палку и заявил:

— Эй, мужик, куда прёшь? Это, вообще-то, мои девочки!

Васнецов не сводил глаз с маленького рыцаря, который пытался защитить «своих девочек» от здорового мужика. Вид у Алексея опять был изумлённый, в глазах метался вопрос. Да, приезд в этот курортный городок превратился для него в сплошное потрясение.

Васнецов недоумённо посмотрел на Нику, молча спрашивая — «это что за пацан?». Но та ответила враждебным взглядом и тут же нахохлилась, как воробей.

Алексей присел перед мальчуганом и заглянул в его серые глаза…

— Ты кто такой, а? — тихо поинтересовался мужчина.

— Я, между прочим, Егор Алексеевич Васнецов! — важно сообщил ребёнок. — А вот кто ты такой? Зачем пришёл? Иди по своим делам и нас не трогай!

Выпалив тираду, мальчишка всё-таки отступил назад и прижался к маминому бедру, а Ника погладила сына по голове, чтобы успокоить.

Васнецов выпрямился и ненадолго окаменел. Было заметно, что внутри у него всё перевернулось. Наверное, сейчас мысли в его голове с грохотом сталкивались, как глыбы льда во время весеннего ледохода.

— Он мой? — беззвучно, одними губами спросил мужчина.

Ника едва заметно кивнула.

— Почему ты мне не сказала? — Серые глаза Васнецова потемнели, как грозовое небо, на скулах нервно задвигались желваки.

— Алексей… Ты же не будешь выяснять отношения при ребёнке? — чуть слышно произнесла Ника.

— Мам, мам, это что за дядя? Ты его знаешь? Он нам ничего не сделает? Давай полицию вызовем?

— Не бойся, малыш, всё хорошо, — успокоила сына Ника. — Не волнуйся. — Она взяла ребёнка за руку и ласково сжала крошечную ладошку. — Егор, это вовсе не чужой дядя. Это Дашин папа.

— А-а-а! Понятно. Тогда ладно, пусть подходит.

— Сынок, подожди… Послушай… Это и твой папа тоже. Наконец-то он к тебе приехал.

— Мой папа?! — изумлённо вытаращился Егорка. — Мой папуля?! Мам, правда?

— Да.

— Нет, правда-правда?

— Да, малыш.

Ника метнула на Васнецова полный обиды взгляд: «Сам теперь разбирайся!». В её глазах появились слёзы и, чтобы скрыть их от сына и бывшего мужа, она занялась Дашей — откинула полог коляски, расстегнула ремень и взяла кроху на руки.

Девочка начала с интересом таращиться по сторонам, особенно её привлекала яркая куртка брата и помпон на его шапке.

А Егорка тем временем отлепился от маминой ноги и неуверенно, маленькими шажками направился обратно к неподвижной скале. Мальчуган остановился рядом с мужчиной, который, несомненно, казался ему настоящим гигантом, задрал лицо и уставился на Васнецова изумлённым взглядом.

Несколько минут двое мужчин — большой и маленький — изучали друг друга. Они не шевелились, не произносили ни слова. У Алексея был такой вид, будто на него только что обрушился десятиэтажный дом. Он неотрывно смотрел на ребёнка.

— Папа… — в конце концов нарушил молчание Егорка. — Папуля…

И вдруг уголки его маленьких губ поползли вниз, подбородок задрожал, а из глаз брызнули слёзы. Смелый мамин защитник не выдержал — через секунду малыш уже захлёбывался рыданиями.

Ника тоже всхлипнула и прикусила губу, а Васнецов тут же подхватил мальчишку на руки, прижал к себе. Ребёнок обнял его за шею и торопливо залепетал сквозь слёзы:

— Пап, папочка… Я знал, что ты ко мне приедешь! Я знал! Мама говорила, что ты далеко, в другой стране, и никак не можешь приехать. Я догадался, что ты разведчик! Правда же? Ты всё держал в секрете. Тебя могли спалить и сразу бы поймали. Но ты приехал, ты смог! Папа… Папуля мой любимый! Я так тебя ждал! Спасибо, что ты приехал ко мне! Я знал, что ты сможешь!

Васнецов взглянул на Нику. Девушка заметила, что глаза у него покраснели, на них выступили слёзы. Он уткнулся лицом в Егоркино плечо.

Ника сама была на грани того, чтобы зарыдать в голос. Ей было безумно жаль сына. Сколько раз он пытливо расспрашивал об отце, и каждый вопрос отравленной стрелой впивался в её сердце. Что она могла ответить?

Немного спасало лишь то, что в их садиковской группе большинство детей росли в неполных семьях. В этом плане Егорка не был белой вороной.

— Прости, сынок, раньше никак не получалось, — с трудом произнёс Васнецов. В этот момент его лицо настолько изменилось от сдерживаемой боли, что на миг Ника его пожалела.

Но тут же себя остановила — нечего его жалеть! Сам во всём виноват!

— Пап, мама рассказывала, что ты был необыкновенным хоккеистом, очень крутым! Я тоже хочу играть в хоккей! Но мы не могли купить снаряжение, бабуля болеет, нужны лекарства. Но я вырасту, буду работать, помогать маме, и тогда уж точно буду играть в хоккей, как ты! Хочу быть, как ты, папа! Мама мне говорила, что ты сильный и ловкий! Самый лучший! Как же здорово, что ты приехал!

Васнецов снова затравленно посмотрел на Нику — как волк, которого загнали за флажки, и теперь он совсем отчаялся и не знает, что делать.

— Папуля, а ты больше не уедешь? Ты останешься с нами? Мне столько тебе всего надо показать. Мне мама такой конструктор подарила! А ещё я много картин для тебя нарисовал, пап! Мы их складываем. Папа, пап! Ты же не уедешь? — с тревогой спросил малыш. Он гладил лицо Васнецова маленькими ручками, а тот стискивал челюсти.

— Нет, сынок, я теперь больше никуда не уеду. Никуда и никогда. Я всегда буду рядом с тобой.

В голосе Васнецова прорывалась дикая боль, было ясно, что он с трудом сдерживает эмоции. Он выглядел так, словно его безжалостно кромсают ножами.

— Правда не уедешь, пап?

— Да, малыш… Прости меня, что я так долго отсутствовал… Я ужасно виноват перед тобой.

— Пап, да ты что! — Егорка прижался мокрым от слёз личиком к щеке Васнецова, а потом его поцеловал. — Я же понимаю, ты был на задании! Ты никак раньше не мог приехать. Зато теперь мы вместе! Папулечка мой любимый!

В восемь вечера Ника уложила Дашеньку спать и тут же легла рядом на большую кровать, свернулась в клубок, уткнулась в подушку. Ей было страшно. Она предчувствовала, что вот-вот заявится Васнецов для выяснения отношений.

С игровой площадки он ушёл вместе с Егоркой. Сказал, что сам отведёт сына домой к бабушке. А Ника отправилась кормить и укладывать Дашеньку.

Она везла коляску и оглядывалась. Две фигуры — большая и маленькая — взявшись за руки, пересекали двор. Егорка возбуждённо подпрыгивал, а Васнецов шёл понуро, хотя Нике казалось, что с его атлетической фигурой это невозможно. Раньше она всегда восхищалась его осанкой. Но сейчас бывший муж выглядел как человек, которому на плечи взвалили каменную глыбу. Понятно, что он был ошарашен очередным открытием…

Наконец Ника услышала, как в двери повернулся ключ. Её сердце бешено забилось, душа ушла в пятки.

Почему она так боится предстоящего разговора? Разве она в чём-то виновата?

Девушка вскочила с кровати и прошла в комнату, прикрыв за собой дверь в спальню.

Васнецов ввалился в прихожую.

— Почему ты скрыла, что у меня есть сын?! Почему молчала все эти годы?! — зло набросился он на Нику прямо с порога. Глаза мужчины сумрачно и опасно блестели, как у зверя, приготовившегося к яростной атаке.

Он принялся дёргать молнию куртки, но та не поддавалась. Едва ли не с рычанием Васнецов наконец содрал с себя ветровку и отшвырнул в сторону — прямо на пол.

— Почему не сообщила, что родила?!

— Тише, ты разбудишь Дашеньку.

Ника дрожала, как осиновый лист. Разъярённый вид бывшего мужа её пугал. Васнецов схватил девушку за локоть и увлёк подальше от спальни. Ника вырвала руку из захвата и отступила от разозлённого мужчины на несколько шагов — пока не упёрлась лопатками в стену. Васнецов впечатал ладони в стеновое покрытие над плечами девушки, навис над ней, поймав жертву в ловушку своим мощным телом.

Он тяжело дышал, глаза всё больше наливались кровью…

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — едва сдерживая негодование, проскрипел Васнецов сквозь стиснутые зубы. — Я тебе этого не прощу! Как ты могла так поступить?! Мой сын рос без меня, я ничего о нём не знал. Эти годы не вернуть — никогда и ни за что! Что же ты за человек такой, а?! Ты лишила отца сына!

— А ты бы лишил его матери! — в отчаянии воскликнула Ника. — Разве нет?! Оставил бы ты его со мной, если бы узнал, что я родила? Нет! Запросто бы отобрал! Ты бы сказал, что я развратная девка, недостойная воспитывать твоего ребёнка!

— Что ты ему дала? — продолжал нападать Васнецов. — Я был сейчас у вас, видел, как вы живёте. Мой сын растёт в нищете!

— Он растёт в любви! Я дала ему то, что не купишь за деньги! То, чего теперь лишена Дашенька. Я всё делаю для Егорки! А наши трудности — они временные. До того, как заболела мама, мы нормально справлялись, нам хватало денег на всё! И знаешь что, Васнецов? Пошёл вон! Проваливай немедленно! Я не обязана перед тобой оправдываться! Ты мне никто. Забыл?

— Ты совсем ох**ла так со мной разговаривать? — ещё больше вскипел мужчина.

— Не ругайся при мне! — выпалила Ника и ударила бывшего мужа по лицу.

Залепить настоящую пощёчину она не смогла, её движения были ограничены — руки Васнецова упирались в стену справа и слева от её головы. Удар вышел слабым, он не соответствовал эмоциям, которые переполняли Нику, поэтому она в полном отчаянии ещё несколько раз ткнула мужа кулаком в грудь.

Васнецов мрачной глыбой возвышался над ней и следил за её трепыханиями. Она была как зверёк, угодивший в капкан. Удары её кулаков причиняли больше боли ей, чем мужчине, у него была железная грудная клетка…

— Ненавижу тебя, ненавижу! — всхлипнула Ника, и слёзы градом покатились из глаз.

Алексей обхватил её подбородок ладонью, заставил поднять голову, несколько мгновений всматривался в мокрое, залитое слезами лицо бывшей жены, а потом… навалился на Нику всем телом, притиснул к стене и жадно впился в её губы поцелуем.

От неожиданности девушка дёрнулась, изумлённо и протестующе распахнула глаза, но язык Алексея уже завладел её ртом, вторгся, подавляя сопротивление.

Бешеный напор, близость его жаркого тела, его головокружительный запах… Через секунду Ника безвольно повисла на руках мужчины. Она была совершенно обескуражена — никак не ожидала, что их ссора будет иметь такое продолжение.

Алексей жадно и безостановочно целовал Нику, осыпал поцелуями её лицо, потом снова накрывал губы, терзал их, не в силах насытиться. Ника тоже не могла бороться с нахлынувшим желанием. Она отвечала мужчине безрассудно и яростно, сжимала его шею и затылок, ловила его губы и язык своими губами.

Сейчас они забыли обо всём на свете и перенеслись в то время, когда даже дышать не могли друг без друга, когда просыпались и засыпали в обнимку…

«Лёша, Лёшенька, милый мой», — пронеслось в голове у Ники. Это был голос той, другой женщины, юной, влюблённой, счастливой.

Тут же обжигающей болью полоснула обида и злость, но, как ни странно, это ещё больше усилило желание. Ника засунула руки под джемпер Васнецова, впилась ногтями в его поясницу. Кожа у него была горячей и шёлковой.

Алексей зарычал и подхватил Нику на руки. Мгновенно донёс до дивана в гостиной и снова навис над ней. Ему понадобилась всего одна минута, чтобы содрать с бывшей жены домашнюю одежду и бельё, при этом он почти не отрывался от её губ.

Возбуждение кипящей лавой окатывало обоих, они впивались друг в друга с жадностью изголодавшихся зверей, осыпали поцелуями, похожими на укусы.

Ника застонала, когда мужчина, которого она когда-то боготворила, припал к её груди и принялся ласкать языком и пальцами её соски. Ника чувствовала, как иглы острого удовольствия насквозь пронзают тело, она металась как в лихорадке, захлёбывалась воздухом, выгибалась и вздрагивала.

Она ухватилась за джемпер Алексея и потянула трикотаж вверх, а когда бывший муж остался перед ней по пояс голым, с накачанным литым торсом, принялась лихорадочно гладить и царапать горячую кожу.

Алексей поднялся, чтобы окончательно раздеться. Он расстегнул ремень, не сводя взгляда с обнажённой женщины, лежавшей перед ним на диване. Его взгляд метался по её телу, оно казалось ему божественным. Васнецов хотел впитать в себя изумительное зрелище, запомнить его навсегда. Ника была всё так же красива. Именно такой он видел её в снах, которые преследовали его все эти годы.

Он улёгся сверху, вдавил Нику в диван, припечатал своим весом, затем заставил её раздвинуть ноги. Никаких сомнений — сейчас она хотела его так же сильно, как и он её. Они оба уже были готовы — распалились до предела во время жёсткой короткой прелюдии. Алексей чувствовал горячую влагу на бёдрах Ники, её лоно пылало жаром, а от мысли, что сейчас он окажется внутри неё, у Васнецова темнело в глазах.

Он вторгся одним решительным движением, буквально протаранил женщину собой, а Ника вскрикнула и на секунду сжалась, ощутив, как в неё входит каменное и раскалённое мужское орудие. Но в следующий миг она обмякла под Васнецовым, и испуганный вскрик сменился протяжным стоном удовольствия. Как давно она не ощущала в себе мужчину!

В ответ на её стон огненный спазм прокатился по телу Алексея, и он, глухо зарычав, начал двигаться. Он хотел одновременно зацеловать и убить Нику, её жаркое лоно показалось ему таким тесным! Он чувствовал, как раздвигаются шелковистые стенки, впуская его всё глубже, увлекая туда, где его ждёт рай.

Алексея трясло, возбуждение захлёстывало, нестерпимый жар поднимался снизу, от паха, и наполнял его вены пламенем. Он уже звенел от переполнявшей его страсти и превратился в неутомимого варвара — брал женщину дико и яростно, ни на секунду не останавливался и неистово вклинивался между раздвинутых ног Ники.

Она содрогалась под размашистыми ударами узких мужских бёдер, впивалась ногтями в его кожу, натягивалась струной, а сквозь сжатые зубы вырывались безумные стоны…

Эта невероятная гонка продолжалась целую вечность, они всё больше наполнялись сладким нетерпением, казалось, каждый толчок может стать финальным — и после него оба взорвутся.

Наконец это произошло. Они синхронно взлетели на гребне обжигающей волны — точно так же, как это было очень давно, почти в другой жизни. Некоторое время их сплетённые тела содрогались в сладких конвульсиях.

Когда последний отголосок испытанного наслаждения утих, Алексей тяжело навалился на Нику, уткнулся носом в её шею.

Никины руки безвольно упали. Она не обняла мужчину, который только что заставил её кричать в экстазе.

— Выпусти меня, — холодно потребовала она через мгновение и попыталась оттолкнуть Алексея.

Тот резко соскочил с дивана, как распрямившаяся пружина. В следующий миг его глаза, затуманенные недавним блаженством, вновь стали злыми.

— Что не так? — с мрачной усмешкой поинтересовался он. — Не понравилось?

— Уходи немедленно, — металлическим голосом приказала Ника.

Она села на диване и прикрылась подушкой, уткнулась в неё пылающим лицом.

— С чего бы это?

Васнецов возвышался над Никой — обнажённый, роскошный в своей наготе. И он уже снова начал возбуждаться, это было заметно.

— Уходи! Ты слышишь?! — В голосе Ники звенело отчаяние. — Я тебе не игрушка!

Васнецов опалил её взглядом, придвинулся ближе, взял Никино лицо в ладони. Она тут же вцепилась в его запястья и попыталась оторвать его руки от своего лица. Но бесполезно, разве она могла с ним справиться!

— Ты забыла? Одно раза мне мало, — опять усмехнулся Васнецов.

Он не выпускал её и несколько мгновений гипнотизировал тяжёлым взглядом. Было непонятно, что он хочет сделать: то ли снова наброситься с поцелуями, то ли свернуть ей шею.

— Проваливай немедленно! Слышишь?!

Погладив по щеке, Васнецов сунул Нике в рот большой палец. И в ту же секунду девушка что есть силы сомкнула челюсти, впившись в него зубами едва ли не до кости.

Ника увидела, как от боли у Алексея расширились зрачки, серые глаза на миг стали совсем чёрными, губы дрогнули.

Ничего не сказав, он, наконец-то, освободил Нику. Отступил от дивана, подобрал одежду и направился в ванную комнату.

Обняв подушку, девушка слушала, как шумит вода в раковине. Васнецов появился уже полностью одетым, в прихожей он подобрал с пола куртку и вышел из квартиры, даже не обернувшись.

Ника уткнулась в диванную подушку и затряслась от рыданий.

— Господи, ну зачем, зачем… — прошептала она. — Почему всё так…

Елена Вадимовна с трудом уложила ребёнка спать — встреча с отцом настолько взбудоражила Егорку, что он вертелся на диване волчком.

— Бабуля, он такой, он такой… — восхищённо шептал малыш. — Ну, ты сама видела!

Елена Вадимовна с грустью погладила Егорку по голове.

— Спи, маленький, завтра рано вставать.

Женщина скорбно вздохнула. Что теперь будет? С одной стороны, хорошо, что Васнецов объявился и признал сына. Столько радости ребёнку! А с другой стороны — смогут ли взрослые разобраться между собой?

Когда на пороге убогой съёмной квартирки возник мужчина, державший за руку счастливого малыша, Елена Вадимовна ахнула и закрыла рот ладонью.

— Алексей… Ты…

— Бабуля, смотри, ко мне папа приехал! — закричал Егорка.

Бывшая тёща сразу заметила, как изменился Васнецов за прошедшие годы. Это был уже не юноша, затевавший проекты, а мужчина, который многого достиг и твёрдо стоит на земле. Он сделал шаг в чужую квартиру и сразу заполнил пространство своей аурой.

Вошёл, поздоровался, огляделся. По лицу пробежала тень — увидел всё сразу: и бедность обстановки, и измождённый вид Никиной мамы.

Васнецов присел перед Егоркой, сжал маленькие плечики:

— Сын, а хочешь я завтра отвезу тебя в детсад?

— Да тут идти пять минут, — хмыкнула Елена Вадимовна.

— Хочу! Хочу! — запрыгал Егорка. — А какой у тебя автомобиль, пап?

— Большой, тёмно-серый, — улыбнулся Васнецов. — Да ты его видел, я его около игровой площадки оставил.

— Ой, нет, не видел! А что у тебя? Пап, скажи, что джип!

— Да, джип. Внедорожник.

— Вау-у-у!

— Можем завтра ещё лишний круг по кварталу сделать.

— Вау-у-у-у-у-у-у-у! А марка какая?

— Мерседес. Знаешь такую? — хитро улыбнулся отец.

— Шутишь! — фыркнул мальчишка. — Ещё бы!

— Так ты уже и в марках разбираешься?

— А то!

— Молодец. И заберу тебя из садика тоже я. По рукам?

Алексей подставил ладонь, а ребёнок с радостным воплем хлопнул по ней своей маленькой ладошкой.

— Завтра всем расскажу, что ко мне папуля приехал!

— Елена Вадимовна, что-то нужно? Еда, лекарства, что-то для хозяйства? — взглянул на бывшую тёщу Васнецов. — Я могу прямо сейчас всё привезти.

Вероникина мама поджала губы.

— Нет, Алексей, ничего не надо, — ответила сухо. — У нас всё есть.

— Пап, завтра тебя жду! — крикнул Егорка. — Приезжай на мерсе!

— До встречи, сынок. До свидания, Елена Вадимовна.

— До свидания, — буркнула тёща.

Вчерашний день был ошеломляющим, он превратился в настоящее испытание для Вероникиных нервов.

А ночью Дашка подбавила жару. Кроха никак не могла уснуть, то ныла, то стонала, то вовсе начинала верещать. Ника даже измерила ей температуру, но температуры у малышки не было. Наверное, снова беспокоили зубы.

Всю ночь самоотверженная нянька носила ребёнка на руках, гладила, укачивала, пела песенку.

Хорошо, что утром Нике не пришлось одевать уснувшую Дашу, чтобы ехать с коляской к своему дому, забирать сына и вести его в садик. Поздно ночью Васнецов прислал сообщение, что сегодня Егоркой занимается он. Сообщение прилетело в тот момент, когда малышка на минуту утихла. Сигнал телефона её разбудил, и она снова заплакала.

Ника ужасно разозлилась на бывшего.

«Обязательно надо по ночам рассылать сообщения?! А сразу не мог сказать, пока был здесь? Забыл? Да, конечно, забыл. Ну, ещё бы! Набросился сначала с обвинениями, а потом с поцелуями. Совсем ненормальный!» — возмутилась Ника.

А потом вдруг почувствовала себя неблагодарной: это же хорошо, что Васнецов сразу включился в заботы о сыне! Не откладывал, не раздумывал, не требовал сделать тест на отцовство.

Ника не смогла бы сейчас передать словами, что она испытывает. Самые противоречивые чувства раздирали ей грудь, взрывали мозг. Она радовалась за Егорку — как же ликовал мальчишка, встретившись с отцом! Но и переживала за него ужасно.

Такой же ураган эмоций поднимался, когда Ника вспоминала вчерашний секс — неожиданный, дикий, страстный… Несмотря ни на что, она испытала острое удовольствие, снова побывав в объятиях бывшего. Каждая клеточка её тела пела, когда Васнецов вбивался в неё с бешеным напором. Какой же он неистовый, мощный! Ощущать на себе его тяжесть было блаженством. У неё так давно не было секса, что, когда мужчина ворвался в её лоно, ей показалось, будто у них всё происходит впервые…

И одновременно Ника страдала из-за того, что уступила чувствам, поддалась страсти. Ругала себя последними словами, презирала. Раскаивалась так, что от отчаяния на глазах выступали слёзы.

Она должна была оттолкнуть Алексея, запретить ему к себе прикасаться!

Но она ничего не сделала. Ни-че-го. Даже для вида не посопротивлялась, сама набросилась на Васнецова так же жадно, как и он на неё. Сцепились в клубок — не растащишь!

Умирая от стыда, Ника призналась себе, что мечтает о повторении. Как же так? Она же прогнала Васнецова, даже за палец его цапнула изо всех сил, чтобы не лез…

— Нет, я точно сойду с ума, — прошептала она.

Только Даша могла привести её в чувство. Ника старалась полностью сосредоточиться на малышке, чтобы избавиться от мыслей о Васнецове. Но снова засада — кроха смотрела на неё теми же самыми серыми глазами в обрамлении чёрных ресниц, как и у бывшего мужа.

Никуда от него не денешься, проклятого!

…После бурной ночи Даша хорошо выспалась и проснулась только в десять утра. Они играли и общались на большой кровати, рассматривали погремушки, делали гимнастику. Вроде бы это было милое расслабленное утро, однако внутри у Ники бушевало пламя.

На прогулке позвонила мама.

— Егорушка встал в шесть утра, — доложила она.

— Сам?! — изумилась Ника.

Сын по утрам поднимался с трудом, долго не мог разлепить глаза и выбраться из постели.

— Сам. Бегал по стенам и висел на люстре. Всё папу ждал, никак не мог дождаться. А потом приехал… этот. На гигантской машине. Но Егорушка счастлив, и это самое приятное в нашей ситуации.

Увидев, как Васнецов общается с сыном, Елена Вадимовна вмиг забыла своё обещание отлупить предателя скалкой.

— Доченька, как же всё запуталась-то, а? — жалобно сказала она в трубку. — Вроде ненавидеть я его должна, а уже как-то и не получается.

— Мама, я никогда его не прощу! — страстно воскликнула Ника.

— Он уже для Егорки даже кресло специальное в машину купил. Когда успел! Ночью, что ли?

— Наверное, вчера заехал в торговый центр, они допоздна работают. Знаешь, мама, когда денег куры не клюют, многие проблемы решаются сами собой!

— Да-да, конечно, я тебя понимаю, доченька, ты не можешь не злиться на Лёшку. Он тебе жизнь поломал. Как наигрался, так сразу же и бросил. Из дома выгнал, предлог придумал. А ты ничего страшного не совершила. Даже я так считаю, хотя сама ни за что бы, конечно, такого не сделала. Но… За такую провинность беременную жену из дома не выгоняют и на развод не подают.

— Вот именно! Но, если быть точной, Васнецов в тот момент не знал, что я беременна. Я и сама не знала.

— Всё равно. Цветами и подарками заваливал, на руках носил, а потом выгнал… Ужасно. Но какой же видный парень! Вот зараза! Понимаю, как тебе сейчас с ним трудно, Вероникушка. Такой один раз посмотрит — и забудешь, как дышать. Подлый гад!

— Угу.

— Не надо было тебе ходить на тот хоккейный матч!

— Мам, ну ты вспомнила, — фыркнула Ника. — Если так рассуждать, можно договориться до того, что мне и на свет появляться не нужно было!

Она подумала о том, что несмотря на всю боль и пролитые слёзы, у неё в жизни была та самая невероятная любовь, которую описывают в книгах и изображают в фильмах. Целый год Ника упивалась своим счастьем, оно было ярким и незабываемым. Она испытала все эти фантастические чувства, пережила их.

Не всем так везёт.

А ещё, если бы она не встретила Васнецова, у неё не появился бы Егорка. Даже подумать об этом страшно! Как бы она жила без своего любимого сыночка?

Ника ужасно боялась, что сейчас Васнецов мёртвой хваткой вцепится в ребёнка и заберёт его себе.

Он сможет.

Сумел ведь он в своё время заочно с ней развестись? Значит, и сына сумеет отобрать, если захочет. В два счёта докажет, что ребёнок растёт в неблагоприятных условиях. У Егорки и спальни своей нет. Они спят втроём в одной комнате, причём рядом на тахте — тяжелобольная бабушка. Закончится это тем, что Ника будет видеться с сыном по расписанию, утверждённому судом или органами опеки.

Она такого не вынесет! Егорка — частица её сердца, она не может с ним расстаться. Тогда лучше сразу умереть.

— Я сейчас заеду, — отрывисто бросил Алексей в трубку. Он даже не поздоровался. — Что привезти? Кинь список.

— Хорошо, сейчас отправлю. — Ника решила тоже забыть о вежливости.

— Давай.

Быстро сообразив, чего не хватает в доме, Ника отправила отцу двоих детей короткий список. Замерла у окна, прижимая к груди смартфон, погрузилась в тяжёлые мысли. В квартире было тихо — Ника только что уложила Дашу на дневной сон.

Внутри нарастало волнение, даже ладони стали влажными и задрожал подбородок: сейчас они с мужем снова встретятся…

— Так, ну-ка, немедленно прекрати! — вслух приказала себе Ника. — Перестань психовать.

Она сделает вид, что вчера у них ничего не было. Васнецов ничего не прочитает в её глазах, разве что увидит в них презрение.

Но Алексей вошёл в прихожую, и Ника снова затрепетала. Презрение она сейчас испытывала не к бывшему, а к себе — за свою слабость, за то, что её чувства берут верх над разумом…

Он всегда был невероятным мужчиной. А после того, как вчера Ника снова ощутила его в себе, её хотелось рыдать в голос от мысли, что это больше никогда не повторится…

— Всё купил, — буркнул Алексей. — Вот пакет.

— А это что? — Ника с удивление увидела, что он принёс ещё и две больших сумки.

— Егоркины вещи.

— Егоркины… — с замиранием сердца повторила девушка.

— В той квартире он жить не будет. Егор переезжает сюда, — хмуро пояснил Васнецов.

Ника не знала, что и сказать. Очень обрадовалась — теперь её малыш постоянно будет рядом. Но… дальше-то что?

— Елену Вадимовну тоже перевезу, но она ещё не собрала свои вещи, — добавил бывший муж. — Сказала, что ей потребуется время.

— И моя мама тоже будет жить здесь?! — не поверила Ника.

— Да. Вам здесь в любом случае будет удобнее, чем в той халупе. А с хозяйкой квартиры я договорюсь.

— О-о…

Пару минут Ника не могла прийти в себя от радости, только удивлённо смотрела на бывшего мужа, который возвышался над ней угрюмой скалой. Сердце взволнованно стучало: какое счастье — сын и мама будут рядом с ней, их семья опять воссоединится!

— Спасибо, — прошептала Ника в конце концов.

Она опустила взгляд и вдруг заметила, что на большом пальце правой руки, который она вчера едва не отгрызла Васнецову, разлился чёрный синяк.

Да, нехило цапнула. Но он сам виноват!

Сердце, тем не менее, укололо жалостью.

— Далее. Я хочу забрать сына из садика пораньше. Мы погуляем, поедим где-нибудь, покатаемся на машине. Ты… не против?

Ника снова застыла. Она не ожидала, что Алексей будет спрашивать у неё разрешения.

— Да, конечно. Егорка будет счастлив.

— Он классный, — с чувством произнёс Васнецов. — Настоящий пацан.

— У вас будет много общих тем для разговоров. Он интересуется машинами и хоккеем. А ещё, если хочешь, вы можете сделать поделку в садик, — неожиданно предложила Ника.

И тут же испугалась. Стоит ли сразу же подвергать папашу таким испытаниям? С непривычки испугается и опять сбежит. Это для неё мастерить поделки — обычное дело, они с Егоркой их уже изготовили целый миллион.

— Чего? — недоумённо поднял брови Васнецов.

— Нужна новогодняя игрушка или даже композиция. Самодельная, сдавать через неделю. Мы с Егоркой, конечно, и сами можем. Но вдруг ты тоже хочешь поучаствовать?

— Хочу, — искренне ответил Васнецов. — Ты только подскажи, что и как, а я всё организую. Я же ни разу такого не делал.

Чёрная тень легла на лицо Алексея — он жалел о годах, проведённых вдали от сына. Почти пять лет потерял!

— У меня есть отличная идея, и Егорке она тоже понравилась. Можно смастерить снеговика-хоккеиста. В обмундировании и с клюшкой.

— Оу.

— У меня всё продумано. Могу сделать для тебя пошаговую инструкцию и скинуть на почту.

— Давай. — Вид у Васнецова был немного озадаченный.

— Добро пожаловать в родительский клуб, — улыбнулась Ника.

Алексей наградил её пристальным взглядом. Смотрел так долго, что девушка смутилась, по щекам разлился румянец, дыхание заметно участилось. А Васнецов отсканировал Никину фигуру, и его глаза, как и вчера, вспыхнули хищным огнём. Было ясно, что оставаться спокойным в присутствии Ники он не может. Никак.

Мужчина сделал шаг к бывшей жене, а она вздрогнула, шарахнулась в сторону и даже выставила перед собой руки:

— Не смотри на меня!

— Хочу и смотрю!

— Не наглей, пожалуйста, Васнецов!

— А что тебе не нравится? — ухмыльнулся бывший супруг. — Вчера ты не очень-то сопротивлялась.

— Я не ожидала… Ты застал меня врасплох! То, что произошло вчера, было ошибкой. Не думай, что будешь приходить сюда и удовлетворять свою похоть!

— Что, со мной не очень нравится, да? С другими трахаться приятнее? — превращаясь в чёрную тучу, зло выпалил Васнецов. Его голос угрожающе снизился.

Ника задохнулась от возмущения, изумлённо распахнула глаза:

— Что ты мелешь, ненормальный?! Совсем с ума сошёл?! Не было никаких… других. Не было! Никогда!

— Что? — ошарашенно взглянул на бывшую жену Алексей.

— Что слышал!

— Зачем ты мне врёшь, Ника? — зверея прямо на глазах, прорычал Васнецов. Он скрипнул зубами, сжал кулаки.

Ника отступила ещё на шаг, изо всех сил стараясь не выдать свой страх. Но он, конечно, прорывался в каждом её движении.

— Васнецов, уходи, пожалуйста, пока мы не подрались, — тихо попросила она. — Если кто-то тебе обо мне наплёл с три короба… а ты поверил… значит, ты просто идиот! Люди обожают сплетничать и выдумывать небылицы. Но надо же и мозги включать! А сейчас уходи, я видеть тебя не хочу!

Ещё несколько мгновений Васнецов тяжело дышал и обуздывал внутреннего зверя. Потом резко развернулся и вышел из квартиры.

— Мам, Даха как пирожное! Можно я её съем?

После купания Егорка с красными щеками и влажными волосами кувыркался на двуспальной кровати.

Сегодня отец привёз счастливого пацана в восемь часов. Уже второй день Васнецов отвозил сына в садик, а потом забирал его и развлекал. Вечером он вручил сына Веронике, а на неё едва взглянул.

Как только Алексей появлялся в квартире, между бывшими супругами возникало такое напряжение, что, казалось, в воздухе потрескивает электричество. Для них было невыносимо находиться рядом, оба испытывали смешанные чувства, которые обжигали им мозг и превращали обоих в комок обугленных нервов.

Сегодня вечером родители обменялись короткими дежурными фразами. Они создавали видимость хороших отношений, чтобы не волновать сына.

Егорка и так был сам не свой — слишком много радостных впечатлений обрушилось на его психику. Отец из виртуального образа внезапно превратился живого человека, и мальчуган был в полном восторге. Захлёбываясь, рассказывал маме, о чём они разговаривали, как гуляли…

Тут же на кровати вертелась довольная Дашка, брат её развлекал. Малышка очень ловко переворачивалась и уже пыталась самостоятельно сидеть, но сразу заваливалась вбок. А ещё она обожала убегать от преследования на четвереньках, правда, тоже плюхалась на живот.

Тогда Егор назидательно ей говорил:

— Даха, тебе нужно работать над техникой. Смотри, показываю в последний раз: ручка сюда, коленка сюда. И быстренько их переставляешь. Поняла? Поняла, малявка?

Малышка с восторгом смотрела на старшего брата.

— Егор, пожалуйста, сильно Дашу не весели, а то она сейчас не уснёт. Давайте успокаивайтесь.

— Мама, я тебе помогаю? Я твой помощник?

— Ой, ты такой классный помощник! Хорошо, что папа решил тебя сюда переселить.

— А как же бабуля там одна? Почему мы её не забрали?

— Бабушка собирает вещи, и завтра, наверное, мы её уж точно перевезём.

— А папа почему уехал? Я думал, мы теперь будем жить все вместе.

— Егор, у него много дел, он очень занят. Он бизнесмен, инвестор.

— Мам, у него такая крутая машина, о-о-о! Мы на ней катаемся. Сегодня папа дал мне порулить!

— Что?! Как?! — Ника в ужасе схватила себя за горло, изменилась в лице. — Да как же это?!

— Мам, не бойся! Папа мотор выключил, мы не ехали, мы на месте стояли.

— Ох, — обессиленно выдохнула Ника. — Знаешь, сынок, я с твоим папой с ума сойду. И с тобой тоже.

— Да ладно, мам! Как я рад, что папуля вернулся! А ты рада?

— Конечно, — дрогнувшим голосом ответила Ника и улыбнулась, сделав над собой невероятное усилие. — Очень рада. А теперь быстро спать! Вы уже на полчаса поломали график, красавчики мои сероглазые.

В начале десятого Нике позвонила воспитательница. Её голос звенел в трубке от едва сдерживаемого волнения и дикого любопытства.

— Вероничечка Максимовна! Егорушкин папа объявился, какое счастье!

— Да, он переехал сюда, теперь будет жить здесь, — объяснила Ника.

Она понимала, что Тамара Николаевна не отстанет, пока не вытрясет из неё всю информацию. К тому же разговорчивый сынок, наверняка, вовсю хвастается в группе папашей.

Но ссориться и обижать женщину пренебрежением не входило в планы Ники. Егорка очень любил Тамару Николаевну, ему нравилась эта упитанная сорокалетняя воспитательница, малыш часто её обнимал, гладил. Ника знала, что в садике за ребёнком хорошо следят, она доверяла Тамаре Николаевне. Несмотря на то, что по утрам вставал Егор с трудом, однако в группу он всегда бежал вприпрыжку.

— Так у вас гражданский брак, я что-то не пойму? — навострила ушки женщина.

— Вообще-то мы в разводе. Но папа решил поучаствовать в воспитании сына.

— Так это же отлично! Вы молодец, Вероника Максимовна, что ради ребёнка нашли общий язык с бывшим мужем. Понимаю, что вам это нелегко. С такими мужчинами просто так не расстаются. Наверное, изменял вам, да?

— Нет.

— Ах, это, конечно, бестактность с моей стороны! — всполошилась Тамара Николаевна. — Но мы же с вами уже не чужие, правда? Поэтому и спросила. Извините, если что.

— Ничего страшного, — уныло выдавила Ника в трубку.

— Егорушка в восторге от своего папы. Надо сказать, что и мы тоже в восторге от Алексея Михайловича. Мужчина очень представительный и явно обеспеченный. Жаль, что экономил на ребёнке все эти годы. Я знаю, как вам тяжело пришлось, учитывая, что у вас мама болеет. Но не надо зацикливаться на плохом! Сейчас Егоркин папа вернулся — и отлично! Теперь вам станет полегче. Кстати, Алексей Михайлович и в фонд группы сразу деньги сдал, и за кукольный театр, и на ремонт крыши.

«Лихо! — изумилась Ника. — Всего два дня Лёша к ним заезжает. Когда ж они успели его на всё это раскрутить?!»

— Как приятно, когда мужчина не жмотится! Я уж наслушалась от некоторых родителей. Удаловы даже обещали в прокуратуру заявление написать. Ну, пусть пишут. А Алексей Михайлович сказал, что крышу полностью возьмёт на себя. Выделит денег на ремонт, оформит как благотворительный взнос. Ах, как же я рада за Егорушку, такое счастье для мальчишки — папа приехал!

— Я тоже очень рада за сына, Тамара Николаевна.

— Стоп, стоп! Лёха, привет! Ты что такой бешеный? Затоптал меня почти!

Импозантный молодой мужчина преградил дорогу Васнецову в холле отеля. Они едва не врезались друг в друга, Алексей пёр напролом, не замечая ничего вокруг. Каждый раз после встречи с Никой ему требовалось время, чтобы успокоиться, да и то не очень-то получалось. Он даже гонял по трассе вдоль моря, вдавливал газ в пол, врубал на полную мощность динамики, чтобы заглушить ярость.

Ничего не помогало.

Ника ему ещё и врёт! Как она вчера заявила… Нагло уставилась своими синими глазищами и сказала, что у неё никого не было. Ну что за дрянь!

Лжёт, потому что не знает, что он всё видел…

Тогда, получив гадкое видео, он организовал расследование, однако так и не смог выяснить, откуда прилетел компромат. Упустил, конечно, время, ведь целый месяц пил и бесновался, закрывшись в квартире. Нанятые специалисты подтвердили, что видео подлинное, не смонтированное, и тем самым добили Васнецова. Теперь уже не оставалось никакой надежды, что Нику оговорили, что она не виновата.

Виновата! Да ещё как!

Почему же он всё равно сходит по ней с ума? Она же стерва, изменница! Но посмотрит на него — и опять в душе всё переворачивается, да так, что выть хочется…

Сейчас Васнецов вернулся в отель, но мысли неотступно крутились вокруг Вероники. Он думал о том, что история повторяется. Пять лет назад он прое**л «Альбатрос» из-за предательства жены. Сейчас доведёт до кризиса текущие проекты — потому что снова лоб в лоб столкнулся с бывшей и теперь не может думать о работе.

«Приди в себя, слабак! Что ты разнюнился, тряпка!» — Васнецов даже поморщился, настолько он был сейчас себе противен.

Вспомнил, как сто лет назад их крыл матом в раздевалке тренер за проигранный матч. Семнадцатилетнему Алёшке всегда доставалось за его импульсивность, он был слишком эмоциональным, так увлекался, что терял контроль над собой…

Воспоминания о строгом, но любимом тренере немного взбодрили.

Надо быть твёрдым. Он сможет решить все свои проблемы, он в этой жизни для того, чтобы побеждать.

Вероничку поставит на место, с Егорушкой они уже настоящие друзья, а вредить бизнесу из-за того, что все мысли закольцованы на бывшей, он себе не позволит.

Нет, хватит! Он уже не пацан и сумеет сделать выводы из прошлого опыта.

— Лёха, у тебя взгляд, как у терминатора. Будто сейчас убьёшь кого-нибудь. Что случилось? — сверкнул белоснежной улыбкой Богдан. — Добрый вечер, дружище!

— Богдан… Привет.

Друзья обменялись рукопожатием, обнялись, похлопали друг друга по плечам.

— Кристина не родила? — сразу спросил Васнецов.

— Должна вот-вот. Я на измене, уже нервов никаких не хватает, — признался Богдан и потёр указательным пальцем переносицу. Его тёмные — с каштановым отливом — длинные волосы были стянуты в хвост, серый костюм и чёрная рубашка смотрелись элегантно на спортивной фигуре.

— Ты как здесь оказался, Богдаша?

— Подъехал, чтобы встретиться с одним нужным человечком, он здесь остановился. Мы уже закончили, я собирался уезжать, тут вижу, ты несёшься, как буйвол на водопой. Что-то стряслось?

— Время есть? Пойдём посидим в баре.

Васнецов был рад встрече со старым другом, ему сейчас требовалось выговориться.

— Пойдём, дружище, — Богдан обнял Васнецова за плечи. — Расскажешь, что у тебя случилось, кто тебя обидел в нашем райском уголке.

У Алексея не было ощущения, что его кто-то обидел. Но он чувствовал себя так, будто получил кирпичом по голове. Во вторник он узнал, что у него есть сын. И вечером того же дня занимался сексом с бывшей женой-изменницей. А за десять дней до этого ему привезли шестимесячную дочку, и о ней он раньше тоже ничего не знал.

С ума сойти!

Бабы словно сговорились. Это у них развлечение такое — детей от него прятать?

У Васнецова не хватило бы слов и литературных способностей, чтобы описать, что он сейчас испытывает. Его захлёстывало раскалённым потоком бешеных эмоций, вся его жизнь в очередной раз перевернулась…

— Что у тебя с пальцем, Лёха? — Богдан покосился на руку Васнецова, сжимавшую стакан с виски. Они устроились за стойкой бара. Янтарный напиток мерцал в бокалах. — Дверью прищемил, что ли?

— Да так, ерунда, — отмахнулся Алексей. Он тоже посмотрел на синяк и вдруг почувствовал, как по спине сошла обжигающая лавина — скатилась вниз, опалила каждый нерв. В брюках сразу стало тесно, член напрягся, затвердел.

«Ты достал, успокойся уже!» — мысленно рявкнул на себя Васнецов. Его бесило, что любая мысль о Веронике приводит его в состояние полной боевой готовности.

Надо же, как она его за палец цапнула! Кусается и царапается, как дикая кошка…

От этих мыслей член окончательно окаменел и неудовлетворённо заныл. Тягучее томление постепенно заполнило нижнюю часть тела, а в груди наоборот стало пусто и гулко.

Васнецов тряхнул головой и залпом выпил остатки виски. Потом кивнул бармену — ещё!

Богдан с интересом наблюдал за другом.

— Нехило тебя колбасит, братан. Колись, что произошло.

Алексей сжал в руке стакан с новой порцией алкоголя, вздохнул… Весь его рассказ уложился в пять минут, он не сильно вдавался в подробности.

— Ну и дела, — покачал головой Богдан, когда услышал историю друга. — Полугодовалая дочка, четырёхлетний сын, жена… И ты ничего не знал… Ох**нный расклад! Теперь я понимаю, почему ты сюда влетел, не разбирая дороги, с красными глазами.

— Бл**ь, да у меня крыша едет, Богдан.

— Тебе надо успокоиться, Лёш. В принципе, подумай… Ты же очень счастливый человек. Ты внезапно разбогател — у тебя сразу и сын, и дочка. Повезло! Жаль, конечно, что жена так с тобой поступила. Когда вы поженились, я с твоей Вероникой даже познакомиться не успел. Но такой поступок не очень-то её характеризует. Могла бы и намекнуть, что у тебя сын подрастает.

— Ты тогда в Штатах был, а на свадьбу не прилетел.

— Не смог, прости. А ты нам с Денисом даже не рассказал, почему вы с Вероникой так резко расстались. Скрытный ты парень, Лёша, информацию из тебя клещами приходится вытягивать. Даже удивляюсь, что сейчас со мной поделился. Что у вас тогда случилось, а?

— Изменила она мне.

— Блин. Плохо.

Лицо Богдана моментально омрачилось, светло-зелёные глаза сверкнули недобрым огнём. Видимо, он сразу же спроецировал ситуацию на себя, и хорошо понял чувства друга.

— Лёш, но уже целых пять лет прошло. Ты так до сих пор не успокоился?

— Нет.

— А я-то думал, у вас ничего серьёзного — скоропалительный брак, быстро сошлись, ещё быстрее разбежались.

— Да нет, Богдан, всё у нас было очень серьёзно.

— Мы с Денисом даже не знали, что здесь твоя бывшая живёт.

— Два года назад переехала.

— Я и сам в страну недавно вернулся. Надо бате помогать, у него со здоровьем не очень.

— Как сейчас Роман Дмитриевич?

— Недавно был кризис, еле выкарабкался. А сейчас вроде бы опять начинается ремиссия. Очень надеюсь.

— Здоровья ему. И привет от меня передай.

— Обязательно.

Несколько минут друзья молча тянули виски, погрузившись в размышления. Васнецов в тысячный раз прокручивал в голове то, что произошло позавчера. Он даже представить не мог, что когда-нибудь у него снова будет секс с Вероникой.

Как это получилось? Почему?

Но когда это произошло, стало ясно, насколько ничтожными и тщетными были все его метания. Он уезжал из страны, открывал офисы за границей, но эта женщина всё равно удерживала его на прочной леске и водила в открытом море, как большого тунца, поддетого на рыболовный крючок. Не отпускала ни на минуту.

Никуда ему от неё не деться. То, что он испытывает с Никой, не идёт ни в какое сравнение с его опытом, полученным за эти годы с другими женщинами… Она одна такая — невероятная.

— Слушай, Богдан… — Васнецов снова очнулся от своих мыслей и взглянул на друга. — У меня тёща болеет. Что-то совсем плохая, я её даже не узнал, когда снова увидел. Такая красотка была… А сейчас… В общем, надо бы её подлечить. Есть у тебя проверенные врачи? Поможешь?

— Не вопрос, Лёш. Конечно, помогу.

Теперь жизнь Вероники и её маленькой семьи кардинально изменилась. Вчера, в пятницу, Васнецов, сделав несколько рейсов, доставил на девятый этаж вещи из старой квартиры, а потом привёз и бывшую тёщу. Она переступила порог, тяжело опираясь на руку Алексея, от приложенных усилий вокруг рта выступила синева, а на лбу — испарина.

Елена Вадимовна удивлённо огляделась. По её меркам квартира была роскошной, в таких апартаментах она ещё никогда не жила.

— Но у нас там аренда оплачена до конца года, — сухо заметила Елена Вадимовна.

— И? — поднял брови Васнецов.

— Ну… Зря деньги потратили.

— Бывает. Но вы в любом случае выиграли.

— Не знаю, не знаю! — саркастически хмыкнула бывшая тёща.

Она, как и дочь, вовсе не собиралась прощать зятя…

— Явился на всё готовое! — ворчала потом Елена Вадимовна. — Уже и сынок ему подрощенный, не надо по ночам вставать, не надо по врачам мотаться. Помнишь, каким Егорушка был слабым, когда родился? А сейчас? Шило!

— Ой, мам, смотри не сглазь! — испугалась Ника.

— И вот такой подарок этому, прости господи, папаше! За что? Он разве заслужил? Нет!

Однако женщины не могли не радоваться счастью Егорки. Малыш нарезал круги по стенам и потолку от возбуждения. Он с разбегу запрыгивал на отца, а Васнецов не скрывал своих чувств — постоянно обнимал и целовал малыша. Не боялся показаться сентиментальным или недостаточно мужественным: он явно был без ума от сына.

Конечно, обе женщины не могли не дрогнуть, наблюдая за этой картиной…

Пару дней мать и дочь обустраивались на новом месте, им было трудно поверить, что, по крайней мере, месяц они проживут в этой шикарной квартире. Какой контраст с их тесной и убогой каморкой!

Но что будет дальше?

Вечером субботы, уложив малышей, женщины сели пить чай на кухне.

— Сколько же Лёшка всего сюда натащил, — покачала головой Елена Вадимовна. — Холодильник битком. А игрушек сколько купил Егорушке! Избалует нашего пацана.

— Он хочет за неделю компенсировать пять лет своего отсутствия, — презрительно усмехнулась Ника.

— Это невозможно! И все твои страдания тоже ластиком не сотрёшь. Ты намучилась из-за него, доченька. Как ты тогда плакала! Никогда этого ему не прощу.

— Однако ты переехала в эту квартиру. Значит, уже согласилась играть по его правилам.

— Что ж мне там одной делать? Я без вас не могу! Ничего я не согласилась. Лёшку не прощу. Не прощу! Сейчас курс уколов закончу, сил у меня прибавится, и тогда надаю ему подзатыльников.

— Какая ты у меня воинственная, — улыбнулась Ника и погладила худую мамину руку. Сквозь бледную восковую кожу просвечивали синие вены.

Что же будет дальше? Как они будут жить?

Эти вопросы разъедали Нике мозг соляной кислотой, она ни на секунду не могла расслабиться.

— Но Лёшка ведёт себя так, словно точно знает, что делать, — сказала мама. — Вот этого у него не отнять, он всегда таким был. Сразу всё берёт в свои руки.

— И как же он устроит нашу жизнь? Не могу же я вечно работать на удалёнке. Виктор Палыч меня уволит. А Васнецов сказал, чтобы в его новой квартире я спроектировала комнату для няни.

— Значит, мы будем жить здесь, Алексей — в своей квартире с няней и Дашенькой. А Егорка будет и там, и там, — предположила Елена Вадимовна. — Наверное, как-то так.

— А как же я без Даши? Я уже в неё влюбилась… — призналась Ника и заморгала. — Как я буду без неё жить?

— Между прочим, я тебя предупреждала, дочка! Зачем дала волю чувствам? Зачем привязалась к Дашеньке?

— Ой, кто бы говорил! Я видела, как ты её ножки целовала! И сюсюкала над ней, сюсюкала, — возразила Ника.

— Да-а-а… Эта девочка — та ещё соблазнительница! Ресницами похлопает, и ты пропала. Такая кукла. Ну, оно и понятно. Папаша-то у неё вон какой красавчик. Чтоб ему пусто было!

Ника была рада, что вместе с ней в квартире живут мама и Егорка. Теперь Васнецов не посмеет к ней притронуться. Ника поклялась, что больше никогда в жизни ему не уступит — она и так презирала себя за то, что один раз уже не устояла.

Решено: никогда. И точка.

В воскресенье отец с сыном привезли готовую новогоднюю поделку. Трудились над ней в номере отеля.

— Мама, бабуля, Даша, смотрите, что мы с папой сделали! — закричал Егорка, влетая в квартиру.

Алексей осторожно занёс в прихожую композицию. Кособокий полуметровый снеговик держал в руках-ветках клюшку, рядом на ватных комьях снега лежала настоящая шайба.

— Это гениально! — не выдержала Елена Вадимовна.

— Какая прелесть! — восхитилась Ника.

Васнецов настороженно уставился на них — не издеваются ли? Это сарказм?

Но нет, женщины рассматривали шедевр едва ли не с благоговением. Егорка подпрыгивал рядом от возбуждения. У него горели глаза.

— Мы придерживались твоей пошаговой инструкции, — сказал Нике Васнецов.

— У вас очень хорошо получилось! А где вы раздобыли форму?

На снеговике красовалось настоящее красно-белое хоккейное джерси с эмблемой на груди.

— Мы с папой пошли в огромный швейный магазин, а там тётеньки-консультанты. Они сразу же решили нам помочь! Папа им всё объяснил. У них есть швейные машинки, и ткань, и ещё много чего. Одна девушка — такая хорошенькая! — сказала, что сошьёт кофточку. И вот мы сейчас заехали, а она нам отдала.

— Всё понятно, — насмешливо взглянула на зятя Елена Вадимовна. — Представляю, какой ажиотаж вы устроили в швейном магазине.

— Снеговик просто потрясающий, — сказала Ника. Она склонилась к мальчугану и поцеловала Егорку в розовую щёчку. — Ты молодец, сынок.

Васнецов расправил плечи — очевидно, надеялся услышать комплимент и в свой адрес тоже. Ох, и помучился он с этим долбаным снеговиком! Весь люкс уделали — клей, вата, пенопласт, щепки…

Но похвалы от бывшей жены он так и не дождался.

Никто бы не сказал, что красивая пара, гуляющая с детьми на игровой площадке, имеет какие-то психологические проблемы, да и вообще давно в разводе.

Со стороны у них всё было прекрасно.

Молодая изящная женщина с улыбкой наблюдала за сыном — он бегал по площадке как заведённый. Высокий и широкоплечий мужчина держал на руках глазастую малышку в розовом комбинезоне.

— Ой, кошка! — воскликнула Ника, заметив около турника пушистую красавицу. — Васнецов, иди скорее! Покажи ребёнку кошку.

Алексей послушно двинулся в сторону тренажёров воркаута и постарался привлечь внимание дочки к животному.

— Смотри, кто у нас тут, — тихо сказал он Даше, почти касаясь носом пухлой розовой щёчки. — Это киска. Полосатая. Ну-ка, позовём её. Кис-кис-кис!

Но тут мимо с воплями и улюлюканьем пробежал Егор, и кошка кинулась прочь — от греха подальше.

— Что ж ты так орёшь, сын? — рассмеялся Васнецов.

— Я индеец!

— А, понятно.

Алексей вернулся к коляске и взглянул на бывшую жену.

— Сегодня наш снеговик произвёл фурор в группе, — заявил он.

— Наверное, воспитательница была в восторге?

Ника усмехнулась. Она уже поняла, что Тамару Николаевну Алексей покорил с первой встречи.

— Да. Самые лучшие поделки отправят на городской конкурс. Интересно, пройдём ли мы отбор.

Ника знала, что у Васнецова спортивный характер. Ему всегда хотелось добиваться успеха, лидировать, побеждать. В юношестве он мечтал стать самым крутым хоккеистом, сейчас старался быть хорошим отцом. Вот только старт у него был неудачный, с опозданием в четыре с половиной года.

— Вероника, мне надо уехать — деловая встреча через полчаса. Давай помогу вам подняться наверх.

— Не надо. Мы ещё погуляем.

— Хорошо. Завтра поеду в Краснодар на пару дней. Справишься без меня?

Ника презрительно закатила глаза:

— Я без тебя пять лет справлялась. Забыл?

Васнецов не отреагировал на её выпад.

— Понял. Второй пункт. Мы с тобой должны переоформить документы Егорки. Займёмся этим, когда вернусь.

— Хорошо.

— И третий вопрос. Отправь мне на почту все анализы и заключения Елены Вадимовны. У меня здесь друзья, Денис и Богдан, у них большие связи. Я уже поговорил с Богданом, он поможет подобрать для твоей мамы компетентных врачей и хорошую клинику. Мне очень жаль, но Елена Вадимовна выглядит ужасно, сразу ясно, что она больна. Твою маму надо лечить.

— Она лечится! — вспыхнула Ника. — Ты так говоришь, будто я пустила всё на самотёк. Нет же! Мы наблюдаемся у врача, я покупаю все необходимые лекарства.

— Ника, не спорю. Но я предлагаю привлечь консилиум. Возможно, найдутся более эффективные методы лечения. Зря отказываешься, не лишай свою маму такой возможности. Насколько я знаю, у Богдана всё схвачено. У него уже много лет болеет отец, но благодаря адекватному лечению им удаётся добиться длительной ремиссии. Роман Дмитриевич ведёт активную жизнь, занимается делами. Твоей маме тоже можно помочь.

— Ты прав, я не должна отказываться от такого шанса, — вдруг резко сдалась Ника и опустила голову. — Я всё тебе перешлю сегодня же, все документы.

— Вот и отлично.

Ника выглядела растерянной. Предложение супруга стало для неё полной неожиданностью. Сразу в груди вспыхнула надежда, но в то же время, почва ушла из-под ног.

— Лёш… Спасибо, — пробормотала девушка.

— Пока не за что благодарить, — холодно ответил Васнецов.

Затем он кивнул сыну, подзывая к себе, и сразу же его лицо разгладилось, глаза вспыхнули любовью. Егорка примчался на всех парах, громко шлёпая резиновыми сапогами по влажному покрытию площадки.

— Сын, я уезжаю в командировку, — объявил Васнецов.

— Пап, пап… — вдруг испугался малыш. Он вытаращил глаза, раскрыл рот. — Ты уезжаешь? Ты опять уезжаешь?!

Красивые серые глаза Егорки вмиг наполнились слезами, мальчуган обиженно засопел. Он едва сдерживался, чтобы не пуститься в рёв.

— Стоп, мужик, не паникуй!

Ника протянула руки и забрала у Васнецова Дашеньку. А тот присел перед сыном, сжал его локти.

— Ты что это? Плакать собрался, как девчонка? Ну-ка, брось! Это всего на пару дней, потом я вернусь.

— Точно вернёшься? — недоверчиво поморгал мальчуган. — Правда? Не обманешь?

— Нет, сынок, не обману. Оставляю тебя за старшего. Скажи, тебе можно доверить трёх женщин? Маму, бабулю и сестрёнку. Ты присмотришь за ними, пока меня не будет?

— Так я и присматриваю! Постоянно, — гордо ответил Егорка. Слёзы мгновенно высохли.

— Ты у меня молодец.

— А мама и Дашка — тоже женщины? Мама — девушка, а Даха малю-ю-ю-ю-сенькая! Какая же она женщина?

— Как ты всё чётко сечёшь, старик, — улыбнулся Васнецов и сжал ладошки сына.

Ника стояла рядом с Дашей на руках. Малышка что-то лепетала и заинтересованно теребила завязку от Никиного капюшона. Огромные серые глаза горели любопытством.

А Ника заворожённо смотрела на лапищи Васнецова, в которых утонули руки Егора, рассматривала вены на тыльной стороне ладоней. Синяк на большом пальце так и не сошёл. Из-под рукава куртки выскользнули дорогие часы, они блестели на широком запястье, покрытом короткими тёмными волосками. Взгляд Васнецова, обращённый к сыну, сиял нежностью — Ника хорошо это видела.

Мужчина поцеловал Егорку, затем поднялся, выпрямился, расправил плечи…

— Всё, я поехал. Давайте тут без приключений.

— Пап, пап, ты же Дашеньку не поцеловал! — напомнил мальчуган.

Васнецов подошёл к Нике и чмокнул дочку в крошечную ручку.

— И маму! — крикнул Егорка. — Маму не забудь поцеловать!

Секунду Алексей и Ника прожигали друг друга взглядом, потом молодая женщина сама подставила щёку для поцелуя, а Васнецов едва прикоснулся к ней губами.

— Ах, какая прелесть! — Егорка сложил руки на груди. — Вы такие милые! Настоящие влюблённые голубки! Как я рад, что теперь мои мама и папа вместе!

Дорога успокаивала. На обочине мелькали синие указатели и чёрно-белое металлическое ограждение. Зеленели сосны, мокрая полоса асфальта змеилась перед автомобилем и ныряла под капот.

Сначала Алексей хмурился, а потом внезапно рассмеялся. Вспомнил, как в воскресенье они с Егоркой куролесили в номере отеля, пока делали снеговика. Боролись на кровати, надевали на голову обрезки пенопласта, бегали друг за другом. Потом пришлось вызвать горничную для уборки и оставить ей щедрые чаевые. А они тем временем спустились в ресторан, где Егорка очаровал всех официанток. Васнецов-то очаровал их уже давно, но с ним они не смели открыто кокетничать, он постоянно приходил на ужин чернее тучи. А вот Егорку засыпали улыбками.

Алексей видел, что в свои неполных пять лет его сын — развитый ребёнок, вежливый и общительный. А ведь это Ника его таким воспитала…

Сам Алексей вырос в счастливой семье.

Мамы, к сожалению, сейчас уже не было на свете, а вот отец до сих пор оставался его лучшим другом. В детстве он и вовсе был для маленького Лёшки непререкаемым авторитетом и кумиром. Тогда Васнецов смотрел на отца точно с таким же восторгом и обожанием, которые читались сейчас в глазах Егорки.

Как же хорошо с сыном! А вот находиться рядом с его матерью — это сплошное мучение…

Общаясь с мальчуганом, Васнецов уже понял, что все эти годы Ника перед ребёнком отзывалась об отсутствующем отце в превосходной степени. Можно представить, как трудно ей было, она ведь ненавидела его, Алексея. Но старалась ради Егорки, чтобы малыш вырос в уверенности, что отец его любит.

«Благородная какая, надо же! — безмолвно злился Алексей. — Не трахалась бы с кем попало, не пришлось бы сочинять истории для сына! Я бы всегда был рядом».

Но вместе со злостью в груди поднималась и волна признательности: мало ли на свете женщин, которые поступают не так, как Ника? Ломают ребёнку психику, говорят своим детям гадости о папашах.

Ему повезло, что Ника смогла спрятать обиду и на первое место поставить интересы ребёнка. Иначе сейчас Егорка смотрел бы на него маленьким волчонком. Возможно, даже и разговаривать бы с ним не захотел…

Всё было перемешано у Васнецова в душе — боль, раскаяние, гнев, благодарность… И неутолённая жажда. Он хотел Веронику каждую минуту, каждую секунду. Даже во сне она не переставала его мучить…

В десять утра Алексей уже прибыл в Краснодар. Сразу же созвонился с Олегом. У Татьяниного сожителя остались некоторые документы, поэтому Васнецов заранее предупредил, что приедет.

Два дня он занимался делами, переночевал в отеле. Уже понял, что придётся задержаться в городе ещё на сутки. А вечером, возвращаясь в гостиницу, нос к носу столкнулся на улице с… Игорем Жуковым.

— Вот так встреча! — преувеличенно обрадовался приятель. — Васнецов! Как здорово, что мы и здесь с тобой встретились. Ты сюда надолго?

— Уже завтра планирую уехать.

— И я. Метнулся по-быстрому, надо одно дельце утрясти. Ты в этом отеле остановился? — Жуков кивнул на фасад здания.

— Да.

— А я у знакомых. Слушай, знал бы, что ты в Краснодар поедешь, напросился бы в попутчики.

Васнецов изучающе посмотрел на Жукова и внутри кольнуло: почему-то возникло ощущение, что бывший товарищ по команде за ним следит. Думать об этом было неприятно.

Но, вероятно, всё так и есть: Жуков не оставил надежды выяснить, каким же проектом сейчас занимается более успешный коллега.

— Лёха, ты помнишь, мы с тобой хотели развеяться, отдохнуть? — сказал Игорь.

Он был в куртке нараспашку, синий джемпер обтягивал вывалившийся живот. К вечеру похолодало, но Игорю всё равно было жарко, он раскраснелся. Васнецов, удивлённо взглянул на его объёмное пузо. Как можно было так распуститься?

— Лёх, может, снимем сауну? Посидим, коньячку хряпнем, вспомним наши тренировки, матчи. Ты как?

— А давай, — согласился Васнецов. — Хорошая идея.

Он на сегодня уже почти освободился, невыполненным оставался всего один пункт. А потом почему бы не расслабиться в сауне, не поговорить о прошлом, о том, как занимались хоккеем, ездили на сборы?

— Я знаю хорошее местечко, — заверил Жуков.

— Мы сможем прямо там поужинать?

— Да, там есть ресторан.

— Хорошо, Игорь. Мне сейчас надо решить ещё один вопрос, он займёт часа полтора, не больше. А после я свободен.

— Что-то, связанное с новым проектом?

— Да нет, личные дела.

— А-а, ясно… Лады! Сейчас позвоню и забронирую номер, а потом скину тебе координаты. Тогда встречаемся в сауне в девять. Норм?

— Да, пойдёт.

…К девяти вечера Васнецов подъехал к зданию аква-центра. Судя по обстановке, здесь предоставлялись услуги вип-класса. Интерьер холла был роскошным, персонал — вышколенным. Девушка-администратор с идеальным макияжем и на высоченных каблуках сразу же повела гостя вглубь комплекса, где располагались сауны.

Девушка мило улыбалась и щебетала, однако Васнецов понял, что она из последних сил дорабатывает смену — в глазах сквозила смертельная усталость.

И он сразу же подумал о Нике. Как она справлялась одна все эти годы? Маленький ребёнок, больная мама, нервная работа…

То, что работа у Веронички нервная, он сделал вывод, два раза пообщавшись с директором студии «Эллипс». Сразу было ясно, что Виктор Палыч — тип весьма мутный. К Алексею он подлизывался, а подчинённых откровенно шпынял — и даже в присутствии клиента.

Представив, как этот хмырь понукает Вероникой, как делает ей замечания, Алексей тут же разозлился, в груди взметнулась волна негодования.

Он шёл по коридору вслед за администратором. Справа и слева на стенах приглушённо мерцали светильники, в квадратных нишах за стеклом блестели композиции из кораллов и камней.

— Этот номер называется «Барселона». Надеюсь, вам понравится колоритный, но в то же время изысканный интерьер гостиной. Также здесь есть ванна-джакузи, финская парная и кедровая бочка, — сказала девушка-администратор и постучала в дверь. — Вас уже ждут.

— Лёха, привет, заходи! — появился на пороге Жуков. Он был в одной простыне. — Какой ты пунктуальный. Смотри, ну как тебе здесь? Норм?

— Отлично, — кивнул Васнецов.

— Забронировал на всю ночь.

— Ну, ты размахнулся. Подозреваю, на всю ночь меня не хватит, усну. Что-то день выдался напряжённый, умотался. Но с меня в любом случае половина.

— Да ладно, Лёха, забей. Деньги не проблема.

Алексей закрыл за собой дверь, повесил куртку в шкаф у входа, бросил вещи на полку. Осмотрелся. Глянцевый чёрный потолок подпирали колонны с имитацией красного мрамора. В лицо сразу пахнуло влажностью от бассейна, который находился рядом с комнатой отдыха, чувствовался характерный запах сауны — нагретое дерево, раскалённые камни. Длинный кожаный диван, на низком столике — ваза с фруктами, несколько бутылок, фужеры. В ведёрке со льдом лежало шампанское.

Алексей взял из стопки сложенную простыню и поинтересовался:

— Как тут с едой? Умираю с голоду.

— Сейчас выберем и закажем. — Жуков радостно осклабился и посмотрел куда-то за спину Алексею.

Тот обернулся и увидел… двух девушек. Красотки в мини-купальниках появились из зоны бассейна и застыли у входа в изящных позах. Девушки кокетливо посматривали на Васнецова, у них на губах играли манящие улыбки. Обе потягивали шампанское из фужеров на тонких ножках.

Васнецов удивлённо изогнул бровь.

— Сюрприз! Я тут ещё девчоночек прихватил, — объяснил Жуков. — Чтобы уж совсем хорошо расслабиться. Это Ариша, а это Катюша. Они нам массаж сделают. И всё такое. Правда, девчата?

— Конечно! — с энтузиазмом закивали красотки.

Арина — маленькая брюнетка со светло-зелёными глазами и точёной фигуркой — сразу же направилась к Васнецову походкой богини: её загорелые бёдра плавно покачивались, пышная грудь волновалась, едва прикрытая крошечным купальником. Сквозь эластичную ткань проступали затвердевшие соски.

Алексей отследил пристальным взглядом перемещение красотки. Брюнетка приблизилась и положила руку ему на грудь.

— Давайте, я помогу вам раздеться, — томно произнесла она и с многообещающей улыбкой расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке.

Егорка с комфортом разместился в детской, где стояла подростковая кровать, однако по ночам постоянно прибегал к маме, чтобы пообниматься. Он привык спать с ней на диване.

Теперь, очутившись в трёхкомнатной квартире, все они — Ника, сын, Елена Вадимовна, до сих пор не могли прийти в себя, ведь последние два года жили в ужасной тесноте.

— Только папы не хватает! — повторял Егорка.

Елена Вадимовна многозначительно посматривала на дочь.

— Сынок, ты же знаешь, папа уехал в командировку.

— Но завтра он уже вернётся?

— Я не знаю, сынок. Вряд ли.

— А послезавтра? Он сказал, что уезжает всего на два дня. А кто сейчас живёт у него в гостинице?

— Никто не живёт, наверное, — хмыкнула Елена Вадимовна. — Закрыл и уехал.

— А номер у него там огромный. И шикарный, — заметила Ника.

— Вот нравится Лёшке деньги на ветер кидать! — чуть слышно проскрипела Елена Вадимовна, стараясь, чтобы Егорка не услышал. Все эти годы у них с дочерью был уговор — при ребёнке ни одного плохого слова о Васнецове.

Теперь, когда мама была рядом, Нике стало намного проще. Сегодня утром они отправились в садик вдвоём с Егоркой, а мама тем временем караулила спящую Дашеньку. Кроме того, у Ники появилось больше времени для работы. Она по-прежнему занималась дизайн-проектами для Алексея, к тому же вела удалённо проекты помельче.

Нике казалось, что дистанционная работа — это сплошные плюсы. Но, как выяснилось, директор так не считал. Он позвонил сегодня, когда Ника собиралась с коляской ехать в садик — хотела забрать Егорку, а потом погулять с детьми в сквере и на игровой площадке.

Директор «Эллипса» сразу же начал наезжать на подчинённую:

— Долго ты ещё собираешься прохлаждаться дома, Васнецова?

— Разве я прохлаждаюсь?! — оскорбилась девушка. — Я сейчас работаю даже эффективнее, чем в офисе! У меня три проекта в работе, а вчера я сдала срочный заказ, который вы мне прислали в ночь на субботу. И клиент доволен! Разве нет?

— Доволен, доволен, — отмахнулся Виктор Палыч. — Но вот так засесть дома и вообще не появляться в офисе — это уже за гранью! Ты совесть потеряла.

— Но ведь у вас договорённость с Алексеем Михайловичем на этот счёт!

— Ну и что? Я вот подозреваю, что ты специально не заканчиваешь его проект, чтобы подольше дома посидеть.

— Виктор Палыч! — обиделась Ника.

Но она понимала, что директор вправе требовать от неё присутствия в офисе. Некоторые творческие вопросы команда дизайнеров решала сообща во время мозговых штурмов. А Ника, получается, от всего самоустранилась.

Она боялась, что её уволят. Это был привычный и постоянный страх, тем более, что Виктор Палыч никогда не упускал случая заметить, какой она бесталанный специалист.

Он её выгонит, а больше никуда и не возьмут. С её-то стандартным портфолио, где нет ни одной свежей идеи. Директор постоянно этим попрекает — отсутствием свежих идей.

Но терять работу нельзя. Хоть Васнецов значительно улучшил их материальное положение, однако остаётся долг в банке и неуверенность в будущем.

Даже если бывший муж будет и дальше заботиться о Егорке, на Васнецова нельзя полностью полагаться. Так уже было, и она очень сильно обожглась: сегодня он пылает любовью, а завтра готов убить за маленьких промах. И вычеркнуть тебя из своей жизни на целых пять лет.

«Я могу рассчитывать только на себя», — повторяла Ника.

— Так, Васнецова, ноги в руки и бегом в офис. Приезжай. Отчитаешься о проделанной работе, побеседуем.

— Виктор Палыч, я должна прямо сейчас ребёнка из садика забрать! — взмолилась Ника.

Как же не вовремя он позвонил! Вот приспичило ему!

— Господи, у тебя всегда одна и та же песня. Ребёнок, садик, маму в больницу отвезти… — недовольно процедил директор.

— Но вы же знаете, какая у меня ситуация!

— Знаю. И постоянно вхожу в твоё положение, разве нет? Кто бы ещё так долго тебя терпел, Васнецова, с твоим прицепом и твоей низкой квалификацией? Ладно. Сколько тебе нужно времени на садик? Полчаса хватит?

— На садик хватит. Но до офиса я добраться не успею.

— Хорошо, ровно через час жду тебя в своём кабинете. Поняла?

— Да, я приеду, — обречённо подтвердила Ника.

Что задумал? Зачем она ему сейчас понадобилась?

Неприятное предчувствие кольнуло грудь. Наверняка появился какой-то важный клиент, неравнодушный к женской красоте. Вот поэтому директор срочно её и вызывает — в надежде, что заказчик, увидев Нику, станет более сговорчивым. Такое было уже не раз. А Нике потом приходится отбиваться от разгорячённых типов.

«Чтоб ты провалился!» — беззвучно выругалась Ника в адрес директора.

Пусть он не надеется, что сейчас она в офис приедет на шпильках и в обтягивающем платье. Шиш тебе! Даже краситься не будет, прибежит в студию сразу после детского сада, как есть: джинсы, кроссовки, куртка.

Следующие сорок минут Ника металась — бегом в сад за Егоркой, сына домой к маме, затем в офис, тоже галопом. Директор и так был зол, это слышалось по голосу, не хотелось раздражать его ещё больше.

За пять минут до назначенного времени Ника влетела в приёмную.

— Ой, Вероникушка, ты! Сто лет тебя не видела, — обрадовалась секретарша Елена. — Вот только шеф уже свалил.

— Как?! — одновременно возмутилась и обрадовалась Ника. Ей совсем не хотелось общаться с директором.

— У него возникло срочное дело, пришлось уехать. Умчался весь в мыле, у него сын попал в ДТП.

— Боже! — испугалась Ника.

— Ничего страшного, сын в порядке. Но чью-то машину он, видимо, хорошо расколотил. Виктор Палыч уже зеленеет, когда этот охламон ему звонит. То одно, то другое. А вот не надо было лоботрясу дарить на совершеннолетие автомобиль!

— Да уж.

— Виктор Палыч сказал, чтобы ты сама переговорила сейчас с клиентом. Он тебя дожидается. Сейчас, очевидно, в туалет пошёл, я в него три чашки кофе залила и две чая. Ты с ним уже работала, это второй заход. А вот и он, — шепнула Елена и надела на лицо радостную улыбку. — Альберт Дмитриевич, ваш дизайнер уже подъехала.

— Добрый вечер, Вероника Максимовна.

Ника в полном оцепенении смотрела на огромную фигуру, появившуюся в приёмной. Тот самый амбал, на чью голову чуть меньше месяца назад она обрушила увесистую папку с файлами, сейчас стоял у двери, сунув руки в карманы брюк. На его лице играла неприятная ухмылочка.

Алексей аккуратно взял брюнетку за тонкое запястье и отлепил её руку от своей груди. Недовольно поморщился, метнул взгляд на Жукова:

— Игорь, мы вроде не договаривались?

— А я проявил инициативу. С девчатами полюбасику интереснее! Лёш, ну, ты посмотри, какие красавицы!

Васнецов смотрел и понимал, что девицы никаких чувств и желаний у него не вызывают.

Прошло больше недели с того момента, как он занимался сексом с бывшей женой, и теперь Алексей мог думать только о Нике. Правда, и до этого он думал только о ней и совершенно зря надеялся, что сможет встретить другую женщину, с которой будет так же остро и ярко.

Так и не встретил.

— А давайте без меня, — угрюмо бросил Васнецов и двинулся обратно к шкафу за вещами.

— Лёша, Лёша, погоди! Ну, что ты такой некомпанейский, — расстроился Игорь.

Девушки тоже явно расстроились. Было заметно, что Васнецов им очень понравился, у обеих загорелись глаза.

— Игорь, мы планировали поужинать и спокойно пообщаться. О девочках речи не было.

— Да разве такие заиньки могут кому-то помешать? Ты посмотри, какие славные!

— Славные. Но я ухожу.

— Э-э, стопэ, братан! Ладно, как скажешь. Девчата, давайте на выход. Без обид, хорошо? В следующий раз порезвимся.

Девушки начали утрированно вздыхать и бомбардировать Васнецова горячими взглядами. Но тот оставался глух к их безмолвному призыву. Тогда девицы недовольно пофыркали и отправились одеваться.

Вскоре мужчины остались в номере одни.

— Фигасе, у тебя пресс, — удивился Жуков, когда Алексей разделся. — Как в молодости. А у меня во! Монокубик! — Он подвигал пузом, оно затряслось. — Давай отметим нашу встречу, Лёха.

— Наливай.

Ещё через полчаса официантка привезла на столике заказ из ресторана — к этому моменту Васнецов успел и в сауне посидеть, и в бассейне поплескаться, и почти уже умер с голоду.

— Знаешь, кого я тут встретил?

— Здесь, в Краснодаре?

— Нет, там, в городе.

— Кого?

— Веронику.

Игорь выронил вилку и застыл над тарелкой с разинутым ртом.

— Твою… бывшую? — медленно проговорил он.

Васнецов хоть и был слегка навеселе, однако хорошо контролировал ситуацию. А вот толстяка уже капитально развезло от выпитого алкоголя.

— Угу. Мою бывшую, — с горечью повторил Алексей.

— Ёшкин перец…

— Вот так.

— А что она там делает?

— Живёт уже два года с мамой и моим сыном.

— Вот это встреча… Погоди! У тебя и сын есть?

— Да. Сам не ожидал.

— Дела-а-а-а, — протянул Жуков. Он откинулся на спинку дивана и задумался. — Вероничка дружила с моей Ольгой. А ты в курсе, я ведь тоже развёлся.

— Нет, не знал, откуда.

— Год назад разбежались.

— А ты почему?

— Да по той же причине. Изменяла она мне, с*ка.

Алексей медленно отложил вилку в сторону и уставился на толстяка.

— Да что ты… — произнёс он, как бы не веря. — Изменяла, значит… А как ты узнал?

— Почти как ты… Нет, даже хуже!

У Жукова заплетался язык. Он плеснул себе ещё коньяка.

— Почти как я? — Алексей гипнотизировал толстяка пристальным взглядом.

— Угу… Ты видео посмотрел, а я, бл**ь, в спальню вошёл… Прикинь, домой вернулся не вовремя. Захожу в комнату, а там эта тварь под любовником стонет. Едва не прибил с*ку…

Алексей уставился на шеренгу бутылок в центре стола. Он не шевелился, но на лбу проступила вена, а глаза постепенно наливались кровью. Он взял нож и изо всех сил сжал его в кулаке.

— Жуков… — глухо произнёс Алексей. — А ведь я никому не говорил, что Вероника мне изменила. И о том видео тоже никто не знал.

Толстяк перестал жевать и медленно поднял взгляд на Васнецова. Кажется, он мгновенно протрезвел, краска сошла с его лица.

— Лёха… Я, наверное, неправильно выразился…

— Я об этом видео вообще никому не рассказывал, — прищурился Алексей, его глаза опасно потемнели.

Всё так и было. Он даже на проверку запись отправил подальше — в Сингапур, чтобы не плодить слухи и разговоры.

— Лёш… Лёш… Постой, не горячись! Я всё объясню.

Но Васнецов не стал спокойно дожидаться объяснений. В следующее мгновение он бросился на Жукова, как дикий зверь: метнулся к нему и снёс с дивана, повалил на пол лицом вниз, резко выкрутил руку.

— Что ты знаешь?! — прорычал Алексей. — Что ты знаешь об этом?! Признавайся, или живым отсюда не выйдешь!

— Отпусти! — завыл Жуков. — Отпусти, гад, больно же!

Вместо ответа Алексей ещё сильнее вывернул ему руку, да к тому же запустил пятерню в светлые редкие волосы противника и вдавил лицо Игоря в мраморную плитку.

— Говори, с*ка, а то хуже будет! — снова зарычал он. Сейчас Васнецов был похож на разъярённого тигра, вцепившегося в добычу.

— Отпусти, дебил, больно!

— Сейчас будет ещё больнее. — Васнецов дёрнул Жукова за волосы и приложил физиономией к мраморному полу. Тут же на блестящую поверхность из разбитых губ толстяка брызнула кровь.

— Сейчас нос тебе сломаю, урод, — пообещал Алексей. — И руку тоже.

Жуков пытался высвободиться, но ему это не удавалось, хотя он был гораздо тяжелее нападавшего. Васнецов изначально был более тренированным, а желание немедленно узнать правду усиливало его напор. Пухлые телеса противника проигрывали стальным мышцам Алексея.

— Да что ты взбесился! — завыл толстяк. — Ай, моя рука… Всё, всё, слезь с меня, Васнецов, я всё расскажу! Бл**ь, только отпусти, умоляю!

В их юношеской команде Жуков был самым крупным парнем. Но он ужасно боялся боли. Тренер сразу это заметил и быстро списал юношу со счетов — какой же ты хоккеист, если думаешь не об игре, а о том, как бы случайно клюшкой по морде не получить.

— Алёшка, отпусти, пожа-а-а-алуйста, — проныл Жуков.

— Не отпущу, — прорычал Алексей. — Признавайся немедленно. Выкладывай всё, что знаешь. Убью, если не скажешь, на лоскуты порву.

Он снова потянул толстяка за волосы, явно собираясь ещё раз хряснуть его лицом.

— Нет-нет-нет! — взмолился Жуков. — Я всё расскажу, только, пожалуйста, перестань!

— Говори, гнида!

— Это из-за твоих конкурентов… — захлёбываясь слюной и кровью, проплакал Жуков. — Они хотели перекупить «Альбатрос» и наняли меня, чтобы я помог вывести тебя из игры. Я знал, что ты помешан на Веронике, видел, как ты плывёшь от этой бабы. И я всё подстроил.

— Но как?!

— Помнишь, я уговорил тебя поехать с Вероникой за город, на базу отдыха? Сказал, что ты слишком много работаешь, а молодую жену игноришь, и подарил вам сертификат на два дня. В номере заранее была установлена скрытая камера, а вы, конечно же, напропалую занимались сексом.

Жуков осклабился окровавленным ртом, за что Алексей тут же ткнул его кулаком в скулу.

— Бл**ь, Васнецов, прекращай меня бить! Твою же мать, хватит уже!

— Дальше!

— Я нанял специалистов, они поработали с видео… Веронику оставили как есть, а твои лапищи, пресс и ляжки заменили, как будто это другой мужик. Камера стояла так, что твоего лица не было видно.

— Ну, ты и гад, Жуков! — Алексей кипел от ярости. Он встряхнул толстяка и снова придавил его к полу.

— А моя Ольга затащила Веронику в загородный клуб на девичник. Там они смотрели мужской стриптиз. Ника всё порывалась сбежать и в конце концов сбежала. Она же такая скромница и праведница. Я подумал, что она почувствует себя виноватой из-за того, что пялилась на голых мужиков, и это добавит напряга в ваши отношения. А потом ты получишь фейковое видео — и понеслась душа в рай! Наверное, всё так и получилось. Мой план сработал. Ты слетел с катушек, выгнал Веронику и ушёл в запой, фактически самоустранился. В результате «Альбатрос» достался твоим конкурентам.

— Но я же потом проверил это видео! — с диким отчаяньем воскликнул Алексей. — Мне сказали, что оно подлинное.

— Так оно действительно подлинное. Только очень качественно обработано. Учитывая, сколько денег твои конкуренты отвалили компьютерщикам, иначе и быть не могло. Там комар носа не подточит.

— Бл**ь!

— Лёш, Лёш, я же признался, отпусти меня, а? Я тоже на «Альбатросе» потерял деньги. Но, конечно, получил бабки из другого источника — от твоих противников. И тут же слил весь гонорар! Никогда себе не прощу! Вложился в супертухлый проект и всё тупо прое**л… Вот так… Алёш, ну отпусти меня уже! Я тебе признался, как на духу. Дело давнее, забудь, зачеркни! Прости меня, ладно? Бес попутал, пи***ц как хотелось бабок по-быстрому срубить. Мне очень много заплатили. Очень! Не думай, что я тебя за два рубля продал.

— Что же ты наделал… — мёртвым голосом произнёс Алексей. — Что же ты наделал… Давай, вставай.

— Что ты задумал? — испуганно обернулся Жуков, почувствовав, что его освободили. Он медленно отполз в сторону и с трудом поднялся. На мраморной плитке осталась размазанная кровавая клякса.

В следующую секунду на толстяка обрушился чудовищный удар, в который Васнецов вложил весь свой вес, злость и силу. Его глаза налились кровью, взгляд стал совершенно безумным. Голова предателя мотнулась в сторону, он повалился набок, а на него тут же посыпался град новых ударов.

Очевидно, Жуков понял, что сейчас его убьют, если он не попробует защититься. Наконец, он вспомнил, что тоже умеет драться. Развернулся, ощерился, зарычал и бросился на Алексея…

Ника с удивлением уставилась на Альберта Дмитриевича, появившегося в приёмной. Вроде бы, в прошлый раз он убежал из «Эллипса» с воплями ужаса — его здесь жестоко обидели, можно сказать, избили!

В этот момент на телефон поступило сообщение. Девушка прочитала смс от директора:

«Васнецова, Альберт переобулся. Оближи его с ног до головы. Не упусти клиента! Хватит прохлаждаться!»

Ника с трудом сохранила нейтральное выражение лица, однако вздох подавить не смогла. Она оторвала взгляд от экрана и медленно подняла глаза на мужчину.

— Вероника Максимовна… — хищно улыбнулся Альберт. — А я про вашу душу. Виктор сказал, что мы сможем заново всё обсудить. А где он, кстати?

— У Виктора Палыча возникла форс-мажорная ситуация, он просил извиниться перед вами, — защебетала секретарша. — Но Вероника Максимовна — опытный сотрудник, вы уже работали вместе. Она вас проконсультирует самостоятельно, без участия директора. Вы можете побеседовать в переговорной. Я вас провожу и принесу кофе.

— Идёмте, Вероника Максимовна, — ласково промурлыкал Альберт.

Он что, совсем забыл, как орал и возмущался, когда получил папкой по голове?

Ника пожала плечами и двинулась вслед за Еленой. Та по пути делала знаки глазами: «Ты уж постарайся, Вероничка! Такой выгодный клиент. В прошлый раз напортачила, теперь исправляй».

«Предательница! — с отчаяньем подумала Ника. — Не видит разве, как Альберт на меня смотрит?»

Если студия получит ещё одного крупного заказчика, Елене тоже перепадёт сладкий кусочек в виде премии. Но нельзя же думать только о себе!

В дверях Альберт посторонился, галантно пропуская дизайнера вперёд. Офис ещё не опустел, многие сотрудники оставались на местах и после окончания рабочего дня — продолжали работать и общаться.

В переговорной Ника опустилась в ярко-зелёное кресло, клиент разместился напротив за столом. Девушка нервничала. Из-за этого верзилы Егорка и Даша остались без вечерней прогулки. Когда Альберт её отпустит? Неизвестно! А детей скоро нужно купать и укладывать. Как мама справится одна с двумя беспокойными малышами? Они могут так развеселиться вдвоём, что их не уложишь. Для мамы это непосильная нагрузка, она сама едва ходит.

Ника переживала, не начнёт ли Альберт снова распускать руки. От требования Виктора Палыча «облизать клиента» к горлу подступала тошнота. Пусть директор даже и не мечтает — заигрывать с Альбертом и лебезить она не будет! Если этот амбал опять полезет к ней, она будет защищаться изо всех сил. Терпеть его приставания ради подписанного контракта Ника не собирается!

— Вероника Максимовна, — бархатно проурчал мужчина. — А давайте забудем тот неприятный инцидент. Согласны? Я готов перед вами извиниться. Простите, что вёл себя по-хамски. Занесло, виноват.

Ника удивлённо распахнула глаза. Она не ожидала услышать от Альберта извинений, не думала, что он на такое способен.

Девушка с подозрением взглянула на клиента. Что у него на уме?

— Вероника Максимовна… Видите ли, когда мы повздорили, я обратился в другую студию… И знаете, к какому пришёл выводу? Больше всего мне понравились ваши наброски и идеи. Конкуренты «Эллипса» предложили полную фигню. Я хочу вернуться к той презентации и сделать всё так, как вы придумали.

Вероника вспыхнула. Она ничего не могла с собой поделать, но похвала клиента была ей приятна. Её не часто баловали комплиментами как дизайнера.

— Я уже сказал Виктору, что готов капитально вложиться в проект.

Альберт одарил сотрудницу «Эллипса» торжествующим взглядом — очевидно, ждал ликования. Ещё бы, ведь он готов забыть прошлые обиды и заключить крупный договор.

А Ника вовсе не обрадовалась. Она хорошо понимала, что работа с Альбертом превратится для неё в сплошное мучение. Да, он принёс извинения, но наверняка снова полезет к ней, как только представится удобный случай…

— Что же вы молчите, Вероника Максимовна? Давайте снова посмотрим ту презентацию. Виктор сказал, что у вас всё сохранилось. Я внесу некоторые замечания, а завтра утром подъеду и подпишу договор.

— Хорошо, — коротко ответила Ника и взяла со стола пульт. — Вообще-то, мой рабочий день давно закончился… Но сейчас я найду ваш файл.

На стене засиял большой экран, появилась заставка презентации, сделанной Вероникой специально для Альберта.

Ох, ну зачем он опять к ним припёрся!

Тем не менее, Ника постаралась задвинуть подальше эмоции и качественно выполнить свою работу. Снова представила клиенту проект и прокомментировала красивые картинки на экране, после этого задала наводящие вопросы — что нравится, что не устраивает.

Как ни странно, сейчас Альберт выглядел вполне адекватным человеком. А вдруг он действительно понял, что в «Эллипсе» ему предложили наилучшие условия? Неужели теперь Веронику ждёт нормальное сотрудничество — без хамства с его стороны?

Мужчина кое-что спрашивал, уточнял, даже делал записи в телефоне. Ника решила схитрить. Пусть Альберт подписывает контракт, а потом она уговорит директора передать клиента кому-нибудь из парней.

Если Виктор Палыч встанет на дыбы, она сможет надавить на него через Васнецова. Нажалуется Алексею, что её заставляют заниматься другим проектом, а она не тянет. Вот никак! Ведь у неё на руках двое васнецовских детей, ну как же ей справиться?

Мысленно разработав эту хитрую схему, Ника приободрилась.

Точно, именно так она и сделает. Пусть Васнецов разбирается. Он хочет получить красивый офис и квартиру, но одновременно ему нужна ответственная няня для Даши. Раз так — должен помочь.

«Господи, как же приятно, когда можно свалить свои проблемы на мужчину!» — подумала Ника, и внутри внезапно потеплело. Она так долго все вопросы решала сама и постепенно превратилась в натянутую струну, которая в любой момент может со звоном лопнуть.

Васнецов, конечно, тоже испытывает её нервы, она постоянно на взводе, когда он рядом. Но если Ника пожалуется ему на Виктора Палыча или Альберта, то бывший устроит её обидчикам весёлую жизнь. Тут никаких сомнений.

Ника даже улыбнулась. Вдруг вспомнила, как когда-то — очень давно! — они с Алёшкой летом гуляли в парке. Присели на скамейку под соснами. Ника сражалась с комом сахарной ваты, а Васнецов сидел рядом и не сводил с неё восхищённых глаз. Шершавой лапой он сжимал её голую коленку. Воздушная вата таяла во рту, а рядом таял Васнецов, Ника купалась в его обожании.

И вдруг откуда ни возьмись — три бугая с пивом. Они сразу же с мерзкими ухмылочками принялись отпускать комментарии в адрес влюблённой пары. Стали обсуждать, что и как Васнецов будет делать с «этой хорошенькой сучкой».

Ника моментально вспыхнула, на глазах выступили слёзы. А у Васнецова за долю секунды включился режим берсерка: с глухим рычанием он бросился на обидчиков. Через минуту двое парней уже корчились на газоне, а третий в ужасе умчался вдаль…

…Пока Ника предавалась воспоминаниям, Альберт взял пульт и снова пролистал на экране слайды презентации.

— Да, это именно то, что мне нужно, — подвёл он итог. — Значит, договорились. Завтра подписываю контракт с «Эллипсом». Спасибо, Вероника Максимовна, и ещё раз извините, что позволил себе лишнего. Идёмте, подброшу вас домой.

— Спасибо, но я сама доберусь, — отказалась Ника.

— Да ладно, что вы! Поехали. А то лишил вас семейного вечера. Виктор сказал, у вас маленький сынок? Сколько ему?

— Скоро пять исполнится.

— Мой чуть постарше. Но такой лось, знаете ли, никто не верит, что ему всего шесть, — с гордостью сообщил Альберт.

— Ну так… Есть в кого, — скованно улыбнулась Ника. Она выключила технику, поднялась с кресла и вышла из-за стола.

Мужчина подскочил к двери и услужливо её распахнул. Что делается! Возможно, не такой уж он и хам, этот Альберт Дмитриевич.

— Вам хорошо, ваш ещё маленький, а я уже о школе думаю, — сообщил заказчик, когда они выходили из переговорной. Он безошибочно выбрал правильную тему — детскую. — А вы делали игрушку на городской конкурс? У нас в садике все с ума посходили с этими поделками. Я хотел на Авито готовую купить, чтобы время не тратить. Но сын расстроился, пришлось самим мастерить.

— Я думала, вы занимаетесь исключительно бизнесом, а ребёнком — ваша жена, — удивилась Ника.

— К сожалению, мамы у нас нет, — тяжело вздохнул Альберт. — Приходится мне выступать в обеих ролях. Я и за папу, и за маму. Так получилось.

— О-о…

Грубый верзила оказался заботливым отцом-одиночкой. Неожиданно. Конечно, после этого открытия Ника взглянула на Альберта другими глазами, сердце у неё дрогнуло.

— Всё же я настаиваю, Вероника Максимовна. Поехали, поехали. Домчу за три минуты. Ну, что вы под дождём будете на остановке стоять, если у меня машина под боком?

— Мм… Хорошо, — нехотя уступила Ника.

Вскоре они спустились на парковку, где Альберта ждал чёрный тонированный ленд-крузер.

— Садитесь. Комфортно, правда?

— Да.

Когда заурчал мотор и щёлкнул центральный замок, блокируя двери, у Ники вдруг похолодела спина от неприятного предчувствия.

— Нет, я передумала, выпустите меня! — резко вскинулась она.

— Да что вы, Вероника Максимовна, мы уже едем. — Огромный чёрный автомобиль маневрировал. — Не волнуйтесь, я адекватный водитель, лихачить не буду. Сейчас расскажу, какую поделку мы с сыном забацали. Ни за что не догадаетесь!

Алексей гнал по трассе в сторону побережья. Если обычно он небрежно придерживал руль, то сейчас сжимал его обеими руками. Разбитые костяшки пальцев кровоточили, разодрал их до мяса об этого урода. Оставил толстяка валяться в номере сауны в луже крови. Может, убил его?

Такую подлую гадину лучше бы и убить!

Ныла челюсть и затылок, гудели рёбра, руки болели, острая боль простреливала до плеча. Ему тоже досталось. Жуков, озверев от боли, наконец-то начал сопротивляться. Он с трудом поднялся с пола и включился в драку: пару раз сильно врезал Васнецову, а потом швырнул его на стол.

Получив ответ от толстяка, Алексей даже обрадовался — лупить лежачего было против правил, а теперь он мог дать выход своей ярости. Они разнесли весь номер.

Алексей взглянул в зеркало. Физиономия, вроде бы, не очень пострадала, можно появиться на людях, хотя по башке получил нехило.

В виске пульсировал сгусток острой боли.

Васнецов смотрел на дорогу, но почти ничего не видел перед собой. Глаза застилало отчаянье, хорошо, что боль приводила в чувство. Наверное, нельзя было садиться за руль в таком состоянии. Возможно, у него сотрясение мозга. Но разве час назад, когда он вылетел из аква-центра, он мог размышлять здраво?

Прыгнул в машину и помчался прочь, не разбирая дороги. Не мог находиться рядом с окровавленной тушей предателя. Хотел лишь одного: поскорее долететь до города, ворваться в квартиру к Веронике, сжать её в объятьях, всё объяснить, покаяться…

Алексей балансировал на грани безумия, каждая мысль впивалась в мозг раскалённой иглой. Думать о том, чего он лишился, было невыносимо.

Все эти годы, наполненные метаниями и злостью, могли бы стать самыми чудесными в его жизни — он бы провёл их рядом с любимой женщиной и сыном.

Эти пять лет у них отобрали. Он жил с постоянным чувством потери, его ничего не радовало, не вдохновляло. Работал день и ночь, чтобы забыться.

Если бы тогда он знал, что на кон будут поставлены его отношения с женой, сам бы, не раздумывая, уступил иностранцам «Альбатрос». Да подавитесь! Никакими деньгами нельзя оценить его любовь к Нике…

Но… Ведь он сам во многом виноват. Не разобрался, поддался эмоциям — был ослеплён ревностью, горел в аду. Перед глазами стояло мерзкое видео, он заводился с пол-оборота каждый раз, подумав о предательстве жены.

А никакого предательства не было! Была чудовищная подстава, которую тщательно продумали и щедро проспонсировали. Теперь хоть головой о стену бейся, ничего не изменишь. Он не сможет вернуть эти драгоценные пять лет, они потеряны навсегда.

А Вероника? Как теперь смотреть ей в глаза?

Он не поверил своей любимой, поверил поддельному видео!

Кретин, дебил, долб**б!

Всё это время он мысленно поливал Нику грязью, обзывал дрянью и шлюхой. А она святая. Сказала же, что у неё не было других мужчин. Он и сам это почувствовал — ведь еле протиснулся! Можно подумать, Ника и не рожала…

Бедная девчонка — нежная и искренняя. Надрывалась, тянула одна семью, растила его ребёнка, выкручивалась из последних сил. Он растоптал её чувства, выгнал, как собаку. Швырнул деньги и приказал уезжать к маме…

Алексей остановил машину, съехал на обочину трассы. Его бросало то в жар, то в холод, ночные огни мельтешили перед глазами, реальность ускользала… Он постоял на ледяном ветру, чтобы прийти в себя. Потёр затылок, пощупал рёбра и челюсть, осторожно размял плечо. Голова гудела, как котёл, зубы ломило, разбитые костяшки горели огнём.

Мимо проносились легковушки, проплывали многотонные фуры, а Васнецов был настолько оглушён своим горем, что даже не слышал дорожного шума, его череп будто обложили ватой.

В конце концов, заставил себя собраться. Даже погрыз разодранный кулак, чтобы привести себя в чувство. На миг зажмурился от новой боли, ощутил во рту привкус железа.

Внезапно Алексей понял, что сейчас он совершает новую ошибку. Опять он позволил гневу управлять собой. Он не должен был уезжать из сауны, бросив там избитого Жукова. Наверняка, персонал уже вызвал полицию. Если для Алексея инцидент закончится тюрьмой, он не сможет позаботиться о своей семье, не сможет вымолить прощение у Ники.

Он и так уже столько лет потерял…

Надо вернуться обратно и постараться решить вопрос с Жуковым. Только бы эта тварь не окочурилась. Тогда будет совсем хреново.

Приняв решение, Алексей сел в автомобиль, развернулся на ближайшей развязке и погнал машину в обратном направлении.

К горлу подступала тошнота, в глазах темнело.

Доехать бы нормально…

— Сейчас покажу, что мы с сыном придумали. — Альберт достал смартфон.

— Лучше за дорогой следите! — воскликнула Ника. В вечерний час проезжая часть была заполнена плотным автомобильным потоком. Гудели моторы, то и дело раздавались резкие сигналы. — Так мы до дому не доберёмся, ни я, ни вы.

— Да глупости! — отмахнулся Альберт. — Что вы такое говорите, Вероника Максимовна! Довезу вас в целости и сохранности. Вот, полюбуйтесь.

Видно, ему очень хотелось похвастаться поделкой.

Тут Ника вспомнила, как бережно Васнецов занёс в квартиру снеговика. Тоже гордился результатом. Ну, а как же — он впервые в жизни приобщился к подобному увлекательному творчеству.

— Вероника Максимовна, смотрите же! — потребовал Альберт.

Пришлось забрать у него гаджет.

— Ух ты, красиво! — удивилась Ника, рассматривая фото. На экране она увидела новогоднего оленя, скрученного из толстой проволоки и украшенного светодиодной лентой и мишурой.

— Вы листайте, листайте.

На сотне снимков олень предстал перед Никой во всей своей красе. А на видео он сверкал огнями и переливался.

— Как здорово! — Ника даже позавидовала. Конечно, их снеговик-хоккеист был более оригинальным, но сверкающий олень притягивал взгляд.

— Ох, и зае… ой, простите… замучился я его делать.

— Очень сложная поделка! Какой вы молодец! Сынок, наверное, очень рад, — похвалила Ника. И тут же подумала, что, наверное, Васнецов тоже ждал от неё похвалы?

Не дождётся!

— Да, ещё бы, конечно, рад.

Ника подняла глаза от экрана и… вздрогнула от неожиданности.

— А куда мы едем? — возмутилась она. — Мой дом в другом районе!

— Вероника Максимовна, — проникновенно произнёс Альберт. — А поехали в ресторанчик? Посидим, поужинаем, пообщаемся… Согласны?

— Не согласна! Быстро остановите машину, — непререкаемым тоном потребовала Ника, хотя вся сжалась от страха. — Мы так не договаривались.

— Тише, тише, не надо сразу кричать.

— Я не кричу! Остановите.

— Не могу, тут запрещено. Ну, подождите, Вероника, что вы такая горячая, сразу с места в карьер. Будто снова хотите меня папкой по башке треснуть. Но папки у вас сейчас нет, — засмеялся Альберт.

— Сумкой врежу, — зло пообещала Ника.

— Да вы опасная женщина!

— Разворачивайте машину и везите меня домой.

— Ну, хорошо. Только не кипятитесь. Какая вы злючка, однако!

«Он ещё и обзывается, кабан жирный!» — рассердилась Ника. Сколько она времени из-за него потеряла, уже давно могла бы быть дома, с семьёй…

— Но именно это и произвело на меня впечатление… Вероника, видите ли… Я только о вас и думаю. С самой первой встречи, как пришёл в «Эллипс» и вас увидел. А теперь ещё узнал, что вы мать-одиночка, сына одна воспитываете… Мы с вами родственные души, правда же?

— И?

— У нас много общих тем, мы могли бы обсудить их за ужином.

— Нет.

— Эх… Ладно, Вероника, ходить вокруг да около не буду, скажу напрямую. Предлагаю вам отношения.

— Что-что?

— Да. Давайте будем активно встречаться, но не только по работе, а ещё и так. Вы не пожалеете.

Ника с изумлением взглянула на Альберта. Она не понимала, чего он добивается. Тот конкретизировал предложение:

— Я мужчина видный и обеспеченный. Не жадный. Вы ни в чём не будете нуждаться.

— В смысле?

— Что — в смысле! — фыркнул кабан. — Что тут непонятного, Вероника? Всё предельно ясно. Мы же взрослые люди. Молодой женщине с вашей внешностью необходим покровитель, который будет разруливать ваши проблемы. Вот я и готов.

— Постойте… Вы меня своей содержанкой хотите сделать? — Пытаясь унять нервную дрожь, Ника крепко сцепила руки в замок.

— А в чём проблема? Нелегко вам одной, я же вижу. Так от вашей красоты скоро ничего не останется. Ребёнка тянете, а я-то знаю, какие с дитём расходы.

— Я прекрасно справляюсь!

— Да? Не заметно. Уж простите. Одежда у вас… мм… скромненькая… Кроссовочки китайские… Больно видеть, когда такая красавица вынуждена экономить и не может себе позволить то, чего заслуживает. Короче, Вероника Максимовна, я готов стать вашим спонсором. Мы могли бы обговорить все детали.

Вероника опустила голову, она изо всех сил старалась сдержать эмоции. Внутри плескалась кипящая лава. Хотелось сразу послать этого новогоднего оленя далеко и надолго, а ещё лучше отлупить его сумочкой по толстой морде. Но она боялась, что он или въедет куда-нибудь, или ударит её в ответ.

Даже если просто наорёт — всё равно страшно. Сейчас Альберт разговаривает вежливо, но если он разозлится, то наверняка наговорит жутких гадостей.

Двери по-прежнему были заблокированы, внедорожник мчался по вечернему городу. Ника попала в западню. А ей немедленно надо вернуться домой. Волнение за маму и детей мешало сконцентрироваться, сердце громко стучало — но не в груди, а прямо в горле.

А вдруг маме стало плохо?

Пытаясь успокоиться, Ника открыла сумку, проверила телефон, достала кожаные перчатки, принялась их скручивать — пальцы дрожали…

— Я очень удивлена, Альберт Дмитриевич, вашим предложением. Но сейчас ничего не могу вам ответить, — едва сдерживая отвращение, произнесла Ника. — Пожалуйста, всё же отвезите меня домой. Вы и так сильно меня задержали.

— Так я же везу! Какая вы… строптивая! Но мне это нравится, — ухмыльнулся мужчина. — Надеюсь, вы хорошенько обдумаете мои слова. Я добрый и щедрый, вы не будете ограничены в средствах. Ну, в разумных пределах. Три встречи в неделю меня вполне устроят — на регулярной основе.

Ника нервно кусала губы. Только бы не сорваться, только бы не заорать. Осталось потерпеть ещё совсем немного, они уже свернули на её улицу. Но когда она выберется из машины, то скажет Альберту всё, что о нём думает.

Жирный кабан по-своему расценил её молчание.

— Задумалась? И правильно! Вероника, ты страстная и порывистая, прямо огонь! Нам будет очень хорошо вдвоём, даже не сомневайся, рыбка ты моя.

Ника упорно молчала и молилась, чтобы они поскорее доехали. Альберт, не встречая возражений, окончательно распалился:

— Скажу прямо, я очень люблю… мм… оральный секс. Да кто ж его не любит! Ты, наверное, тоже… У тебя такой чувственный рот, тебе уже говорили об этом? А попка просто охрененная — кругленькая, упругая. Ух! Как же ты меня заводишь, детка…

Вероника стиснула зубы, её уже трясло.

Прошло два дня, а Ника до сих пор не успокоилась. Она покрывалась ледяным потом, вспоминая об инциденте с Альбертом.

Вечером в среду, как только ленд-крузер замер у подъезда, девушка толкнула дверь автомобиля, но не выскочила сразу же, а развернулась к Альберту и что есть силы хлестнула его по щеке зажатыми в кулаке перчатками. Амбал выпучил глаза и разинул пасть, а Ника добавила — ударила наотмашь по толстой морде ещё три раза подряд. И только после этого выпрыгнула из машины, с размаху хлопнув дверью.

Всё это произошло молниеносно.

Ника успела взлететь на крыльцо, когда Альберт вылез следом из автомобиля. Он растирал ладонью щёку.

— Вероникушка Максимовна, моё предложение остаётся в силе! — возбуждённо крикнул он. Рожа у него была довольная, глаза маслянисто блестели в свете фонаря.

«Что за урод! Ещё больше распалился», — расстроилась Ника.

От дикого волнения у неё взмокла спина и ладони. Она постояла в подъезде, пока ленд-крузер не уехал, а потом осторожно приоткрыла железную дверь, выглянула на улицу и вышла на крыльцо.

Откуда Альберт узнал адрес её старой съёмной квартиры? Понятно, что у директора — тот сдал свою подчинённую с потрохами.

— И этот тоже урод! — воскликнула Ника и побежала через двор к соседней красивой многоэтажке, где сейчас жила.

Виктор Палыч позвонил утром:

— Молодец, Васнецова, наконец-то взялась за ум. И однофамильца своего хорошо обработала, и Альберта уговорила. Он только что подписал контракт, теперь будешь с ним работать.

— Не буду! — отчаянно выкрикнула в телефон Ника. — Нет, даже и не надейтесь! И зачем вы сказали ему мой адрес?!

— Это что за новости? — возмутился Виктор Палыч. — Совсем ты зарвалась, Васнецова! Я тебе самые крутые проекты отдаю, разрешаю удалённо работать, а ты ещё и кочевряжишься? Совести у тебя нет!

Ника отпиралась в течение пяти минут, но директор был непреклонен. Он отказался передать Альберта другому сотруднику.

— Хватит капризничать, Васнецова! Уволю, ясно? Ты не звезда и не гений дизайна, заруби это себе на носу. Ты посредственность. Ценила бы, что тебе поручают выгодных клиентов. Ладно, смотри… С Альбертом тоже можешь работать удалённо, я не против. У тебя мама больная, ребёнок маленький, я всё понимаю. Видишь, я иду тебе навстречу. Цени это, Васнецова. Всё, до свидания, достала ты меня.

Директор отключился. Ника с ненавистью взглянула на экран телефона. С Альбертом она, однозначно, работать не будет. После всех гадостей, которые он ей наговорил в среду…

Амбал, получив по морде, только возбудился. Наверное, решил, что девушка кокетничает и набивает себе цену. А как же! Он ведь сделал такое выгодное предложение нищей матери-одиночке. Радоваться должна!

Ника не в первый раз получала подобное предложение от мужчины. При этом внутри у неё всё кипело, ей казалось, что её пытаются утопить в грязи, предлагают заняться проституцией.

Нику ужасно обидело ещё и то, что Альберт фактически назвал её оборванкой. К кроссовкам прицепился! Девушка надеялась, что окружающие не замечают, насколько она стеснена в средствах. Но, возможно, яркая внешность только подчёркивала скромность её нарядов.

И сегодня Вероника решила немного покутить — заняться шопингом. Ей требовалось успокоить нервы, отвлечься.

— Конечно, доченька, — горячо поддержала мама. — А то ты во всём себе отказываешь. Да и вообще света белого не видишь: или нашими малявками занимаешься, или работаешь, или мне уколы делаешь, или чистоту наводишь.

На банковской карте оставалось достаточно средств. Васнецов не скупился, он щедро оплачивал услуги няни. На еду или детскую одежду тратить теперь не приходилось — всё привозил в дом заботливый папаша. В результате Ника уже закрыла все кредитки и поклялась никогда в жизни больше их не брать. У неё оставался кредит в банке, но и по нему сейчас не было просрочки.

Ника вспомнила, что хотела купить себе эффектное платье, когда получила первый транш от экс-мужа. Но так и не решилась потратить крупную — по её меркам — сумму, привыкла экономить на себе.

…Уложив Дашеньку на дневной сон, Ника оставила её с мамой, а сама отправилась в торговый центр. Выбрала два стильных платья, узкие чёрные брюки, яркую шёлковую блузку, блестящую серебряную куртку и замшевые высокие сапоги вишнёвого цвета на плоской подошве — невероятно удобные. Подобрала к наряду шапку, перчатки и объёмный шарф, а потом прихватила ещё и сумочку.

В магазинах начались предновогодние распродажи, везде на ценниках виднелись перечёркнутые цифры, поэтому Ника купила даже больше, чем планировала. Настроение сразу же улучшилось, ситуация с Альбертом уже вызывала смех, а не отчаяние. Ника вспомнила, какая у амбала была рожа, когда она отхлестала его перчатками, и засмеялась.

Ну, ничего. У Ники заготовлен план Б: натравить на Альберта бывшего супруга.

Вот только где он, этот супруг? Всё ещё не вернулся.

Дома девушка продемонстрировала покупки маме. Надела серое платье-футляр и серебристую куртку, натянула высокие сапоги.

Сама не могла налюбоваться на себя в зеркало, вертелась, рассматривала. Дашенька уже давно проснулась. Малышка тоже была в чудесном настроении. Она пыталась сесть в кроватке, следила сквозь прутья за нянькой, тянула ручки, улыбалась и агукала.

— Ты ж моя радость! — умилилась Ника. — Как тебе мой новый наряд? Нравится?

Елена Вадимовна, увидев дочку во всём новом, с ходу залилась слезами.

— Мам, ты что?! — испугалась Ника.

— Ты всегда должна одеваться как картинка. Ты же такая красивая! Но из-за меня вынуждена ходить в обносках.

— Так, стоп. Я не хожу в обносках.

— Ходишь! Ничего себе не покупаешь! — прорыдала Елена Вадимовна. — Это всё из-за меня! Я бездарно растратила наши деньги, купила развалюшку вместо нормальной квартиры, а потом ещё и заболела.

— Ну, ма-а-а-ма, — расстроилась Ника и обняла родительницу за худые вздрагивающие плечи. — Немедленно прекрати!

— Всё, я больше не буду.

— Вот и правильно!

— Ты красивая, доченька, ты очень красивая! — Мама всхлипнула ещё несколько раз, но потом вытерла слёзы.

Ника вернулась к зеркалу и снова оглядела себя. Сдёрнула с волос резинку, позволила блестящим тёмным волосами рассыпаться по плечам.

Почему-то в голове сразу возникла картина из будущего: вот вся такая нарядная, она гуляет с детьми на площадке. И подъезжает Васнецов. Замирает, как вкопанный, смотрит на неё, потеряв дар речи…

Когда-то он именно так на неё и реагировал. Но это было давно — в другой жизни.

— Мама, я всё понял… Папа опять отправился на задание… Значит… Я теперь очень долго его не увижу! — с отчаяньем прошептал Егорка и уткнулся в Никину шею. Она несла его из ванной, ребёнок обнимал маму, как коала.

— Милый мой, что же ты какое говоришь! — воскликнула Ника. — Нет, конечно. Папа скоро вернётся, он же тебе обещал.

— Но его нет и нет, а я всё жду и жду.

— Он ведь прислал нам сообщение, что задерживается.

Действительно, вчера ближе к вечеру от Васнецова наконец-то прилетела долгожданная весточка. Но он так мало написал!

Бессовестный!

— Сынок, мы же с тобой вместе прочитали его сообщение. У папы возникли какие-то серьёзные проблемы, вот он и не возвращается. Но я уверена, он безумно по тебе скучает.

— Правда? — с надеждой прошептал малыш.

— Конечно!

Егорка сильнее прижался к маме. Ника тяжело вздохнула. Она и сама хотела бы знать, когда этот непутёвый папаша, наконец, вернётся. В понедельник они попрощались на игровой площадке, во вторник утром он отправился в Краснодар, а в четверг планировал приехать обратно.

А сейчас уже суббота. Суббота! Возможно, «серьёзные проблемы» — это всего лишь отговорка? Чем он там занимается?

Вчера вечером прислал буквально две строчки. Совсем сердца у человека нет! Ладно, с бывшей женой у него натянутые отношения, и он не хочет видеть Нику. Но ребёнку-то можно было позвонить по скайпу? Повидаться с ним, улыбнуться, успокоить малыша?

Ника страшно психовала из-за такого поведения Васнецова. Но ей снова пришлось изо всех сил маскировать своё возмущение, чтобы ещё больше не расстраивать сына.

Егорка совсем приуныл. Друзья в садике уже спрашивали, почему его опять забирает мама. Кто-то из детей даже насмехался над ним: ну вот, у тебя снова нет папы, зря ты хвастался.

Как ни странно, Елена Вадимовна встала на сторону зятя.

— Ой, доченька, что-то на сердце неспокойно. А если с ним что-то случилось? — тихо сказала она вечером на кухне, когда они уложили детей.

— Ничего с ним не случилось, мама!

— А вдруг он в больницу попал? Но признаваться не хочет. Может, ему плохо?

— Да с чего бы ему плохо стало, лосю такому? Просто бессовестный он! Трудно сыну позвонить? Егорка чуть не плачет. Лучше бы Васнецов вообще к нам не приезжал, жили бы, как раньше. Только нервы на него тратить!

— Нет, ну что ты, Никушка… Всё-таки, Лёша сильно изменил нашу жизнь в лучшую сторону.

— Угу. Появился, как дед Мороз, подарками ребёнка завалил и снова испарился.

— А ты ему сама позвони, Ника.

— Так я же звонила, мам! Он не ответил.

— Сколько раз ты звонила?

— Один, конечно!

— Так ещё раз позвони, доча.

— Ну уж нет! У меня тоже гордость есть.

— Может, в тот момент он на переговорах был. Или чего там у него. Вот и не ответил. А ты сразу в позу встала.

— Угу, угу, — саркастически усмехнулась Ника. — Переговоры. Или друзей встретил и в сауне с девочками завис. Развлекается. А о детях забыл!

— Что-то ты Лёшку совсем ни в грош не ставишь, доченька. Не стал бы он в сауне с девками развлекаться, зная, что дома его дети ждут. Всё-таки, на меня произвело сильное впечатление, как он сразу Дашу и Егорку принял, заботиться стал.

— Лучше бы и не начинал, нам бы спокойнее было! — всхлипнула Ника. Она с несчастным видом сжимала в руках телефон. Всё надеялась, что Васнецов позвонит или хотя бы пришлёт ещё одно сообщение.

Дети, наконец, угомонились и уснули. Ника устроилась на кухне с мощным ноутбуком Васнецова. Постаралась отключиться от тяжёлых мыслей и всецело погрузиться в работу, но это удавалось с трудом.

И вдруг телефон загудел и завибрировал.

Схватив гаджет в руки, Ника увидела на экране входящий от Васнецова. Сердце на миг замерло, а потом пустилось вскачь, дыхание сбилось.

— Ну, наконец-то! — воскликнула Ника. — Соизволил о нас вспомнить!

— Хорошо, что ты вернулся с полдороги, Алексей, — сказал адвокат. — Это было правильное решение. И нам повезло, что Жуков весит в полтора раза больше, чем ты. Легко сможем доказать, что если бы ты не защищался, он запросто бы тебя укокошил.

— Я не защищался. Я нападал, — мрачно заявил Васнецов.

— А это пусть останется между нами, — тонко улыбнулся адвокат. — Согласись, смачно он тебя приложил. Но этот факт нам тоже только на руку.

— Это я его смачно приложил, — снова возразил Алексей.

Он лежал на кровати в больничной палате, сбоку змеилась прозрачная трубка капельницы. Рядом, приставив стулья, сидели двое молодых мужчин — Денис, друг Васнецова, и Стас, адвокат.

Лицо у Васнецова было почти в порядке, только по виску разлился фиолетово-чёрный синяк. А вот торс значительно пострадал, когда Алексей — после броска Жукова — приземлился боком прямо на стол.

— Но у Жукова вид и вовсе кошмарный. Он в другом отделении, я сейчас его навестил. Ты превратил его в кровавый бифштекс, — заметил Стас и поправил белоснежные манжеты с запонками.

Васнецов вскользь подумал, что услуги этого элегантного красавчика обойдутся ему дорого. Но сейчас ему было наплевать на деньги, лишь бы не угодить за решётку.

Адвоката прислал Богдан, узнав, что друг попал в трудную ситуацию. Друзья активизировали связи, чтобы помочь Васнецову. Стас, несмотря на молодость, считался крутым профессионалом и успел заработать отличную репутацию.

— Однако, как мне сказал врач, это всего лишь повреждение мягких тканей, — заметил Стас. — Конечно, разве такую тушу пробьёшь? У тебя, Алексей, кулак, наверное, в жире увяз. Жукову наложили косметические швы, через полгода ничего и не вспомнит.

— А жаль. Я убить его хотел.

— Вот этого не надо! — нахмурился адвокат. — Если уж так тебе хочется наказать Жукова, могу закрыть его лет на пять. Пусть помучается земноводное, вкушая тюремный харч.

— По факту, ты пострадал сильнее, — сказал Денис. — У тебя рёбра треснули, и по башке получил капитально. Я вообще серьёзно переживал, пока ты в себя не пришёл.

— Вот-вот, — подтвердил Стас.

— Мужики, хватит сочинять, всё со мной нормально.

— Нет, ты ошибаешься, Алексей.

— Долго мне тут ещё лежать? Домой хочу. Я в полном порядке.

— Ничего подобного, — отрезал Денис. — Чем эти травмы обернутся в будущем? Вдруг ты станешь овощем? И тогда загубишь все свои инвестиционные проекты.

— Не прикалывайся надо мной, — пробурчал Алексей.

Денис с улыбкой похлопал его по руке.

— Держись, братишка. Прекрасно понимаю, как тебе сейчас хреново. Сам месяц назад угодил в ДТП, ощущения, прямо скажем, не очень.

Верный друг ещё не знал, что Васнецова сейчас беспокоят не травмы, а информация, выбитая из Жукова. На боль он не обращал внимания — то, что творилось у него в душе, мучало гораздо сильнее.

Он никак не мог смириться с мыслью, что сам вычеркнул из своей жизни пять лет.

Обрёк себя и Веронику на страдания.

Он ведь мог поговорить с женой. Мог её выслушать, дать ей шанс оправдаться! Возможно, он уже тогда включил бы мозги и понял, что вся эта афера подстроена с целью вывести его из игры, отобрать у него «Альбатрос»…

Нет, его мозг заволокло красным туманом бешенства и ревности. И он, как послушный идиот, позволил собой манипулировать…

Денис Михайлов примчался в Краснодар сразу же, как только Алексей позвонил ему прямо с автострады, ведущей в город. В тот момент Васнецов был уже в полубессознательном состоянии и понял, что дальше вести машину не сможет…

А вчера в город приехал адвокат и сразу включился в работу.

— Богдаша передаёт тебе привет, — сказал Денис. — У него Кристинка рожает. Хотя, наверное, уже и родила. Сейчас буду ему звонить.

— О, вот так новость! — Васнецов немного оживился. До этого он напоминал грозовую тучу.

— Знаешь, я впервые увидел Богдана в таком состоянии, — засмеялся Денис. — У чувака реально глаза были квадратные от ужаса — а-а-а, у жены схватки, мы едем в роддом, что будет, что будет!

— Посмотрю я на тебя, когда твоя Лиза рожать начнёт, — хмыкнул Васнецов.

— А нам ещё не скоро, в апреле, не раньше. Но… Да, я переживаю, — искренне признался Денис. — Ты, Лёха, давай не рыпайся. Полежи ещё недельку тут, полечись. Тебе надо.

— Поддерживаю, — кивнул адвокат. — Я бы даже рекомендовал задержаться здесь на месяц.

— Палата, конечно, так себе… — Денис огляделся и поморщился. — Сколько раз в день делают уборку? Вон, пыль под кроватью. Хотя врач мне понравилась, очень компетентная дама. Но… Стас, может, лучше перевезём парня в частную клинику?

— Нет, не лучше. Предпочтительнее, чтобы Алексей оставался в муниципальной больнице. Мне кажется, условия вполне приличные.

— В общем, Лёшка, не дёргайся, — подвёл итог Денис.

— Смеёшься? Я уже третий день здесь валяюсь. Мне домой надо, к жене, детям. Сыну обещал, что вернусь побыстрее, он ждёт.

— Куда ты с такой рожей, Васнецов? Своих напугаешь.

— Вот этого я и боюсь.

— А что скажешь Веронике?

— То, что сауну разгромил, точно не скажу, — мрачно выдавил Алексей.

Он вообще не знал, как ему теперь разговаривать с Никой, как взглянуть ей в глаза…

У Дениса зазвонил мобильник.

— Ну, всё, — облегчённо выдохнул он, закончив короткий разговор по телефону. — Кристина родила пацана.

— Отличная новость, — улыбнулся адвокат. — Надо будет поздравить Богдана.

Он посмотрел на часы.

— Так, ну что, парни, я уже должен ехать.

— И мне пора. — Денис поднялся со стула. — Надо возвращаться к себе, дела зовут.

— Я возвращаюсь с тобой, — тут же заявил Васнецов.

— Да куда тебе, Лёха! Лежи, инвалид.

— Нет.

Алексей отлепил пластырь со сгиба локтя, выдернул из вены иглу капельницы, откинул одеяло и поднялся с кровати.

— Бл**ь… Ну и потрепал же тебя этот проходимец! — покачал головой Денис, рассматривая повреждения. Один бок у друга выглядел так, будто по нему прошлись отбойным молотком, везде виднелись ссадины и багровые кровоподтёки.

— Это я попытался надеть на себя чайный столик. Он крепкий, зараза, оказался, — криво усмехнулся Васнецов.

— Удивительно, что рёбра только треснули, а не покрошились, и печень в кашу не превратилась.

— Я везунчик. Да и опыт есть. Сколько раз клюшкой получал на льду.

— Лёш, ну, правда… Остался бы в больнице!

— Я еду, — упрямо повторил Васнецов. — Хватит мне тут валяться.

— Его не переубедишь. — Денис хмуро взглянул на адвоката.

Стас пожал плечами, мол, ладно, ничего не поделаешь.

— Упёртый ты, Лёшка! — возмутился друг.

— Ну, какой есть.

— Пойду, договорюсь с врачом, — сказал Стас. — А вы собирайтесь.

Васнецов уже одевался. Так как побоище в сауне произошло, когда противники успели раздеться и обмотаться простынями, сейчас одежда была в полном порядке. А вот те простыни они залили кровью.

Стремясь поскорее вернуться домой, Алексей хорохорился перед другом и адвокатом, однако он до сих пор ужасно себя чувствовал. Мутило, голова гудела, ссадины горели огнём, кости выламывало.

За эти дни даже не смог позвонить сыну, хотя мечтал услышать голосок Егорки. Но язык заплетался, Алексей боялся напугать малыша. Вчера с трудом написал сообщение — картинка на экране плыла, он едва различал буквы. Обращаться за помощью к медсестре или Денису не стал, они бы сразу подняли панику, и тогда он застрял бы в больнице ещё надолго.

А ему надо к своим — к жене и сыну. Он кожей чувствовал, как утекает время, проведённое вдали от них. Они, наверное, волнуются и недоумевают, почему он исчез…

— Хорошо, — вздохнул Денис. — Сюда я приехал с водителем. Скажу ему, чтобы забрал твою тачку, а ты поедешь со мной. Видок у тебя нездоровый, скажем так. Буду за тобой присматривать, чтобы ты коньки не отбросил по дороге.

— Не отброшу.

— Спасибо, что позвонил, я уж и не надеялась! — произнесла в трубку Ника, стараясь говорить как можно более язвительно. — Куда ты пропал, Васнецов? У тебя совесть есть?

— Добрый вечер, Вероника, — странным голосом ответил бывший муж.

— Егорка так переживает, что ты не возвращаешься! Мог хотя бы ему позвонить, если со мной тебе разговаривать противно.

— Ника… Прости, так получилось. Я виноват. Угодил в больницу — там, в Краснодаре.

— Ой… — сразу испугалась Ника. — Что с тобой стряслось?

— Да так… Неприятная ситуация.

— В аварию попал? — предположила Ника. — Упал? Подрался?

— Как-то так, да, — туманно ответил Васнецов. — Короче, три дня провёл в больнице, только что приехал в город. Меня друг привёз на своей машине. Сейчас уже поздно, вы с мамой, наверное, спать ложитесь. Не буду вас беспокоить. А на завтра какие планы?

— Ты хочешь забрать Егорку? Давай. Он будет счастлив.

— Ужасно по нему соскучился.

— А по Дашеньке? — тут же ревниво спросила Ника.

Её почему-то обижало, что к дочке Васнецов относится более прохладно, чем к сыну. Она ни на минуту не забывала, что несчастная малышка лишилась матери. Эта мысль заставляла сердце Ники болезненно сжиматься, ей было невыносимо жаль кроху.

— И по Дашеньке тоже соскучился, — с непривычной для него мягкостью согласился бывший супруг.

Ника озадаченно замолчала. Что случилось с Алексеем? Почему он такой покладистый? Не рычит, не огрызается.

— Тогда завтра в десять подъеду, хорошо? — уточнил Васнецов. — Ты скинь сейчас список, что вам привезти, а я по дороге заскочу в магазин. И ещё… У меня тут физиономия слегка разбита… Боюсь, что Егорка испугается.

— Разбито лицо?! — переполошилась Ника. — Васнецов, скажи честно, что с тобой случилось? Почему из тебя всё нужно клещами вытягивать? Ты подрался?

— Да.

— Так бы сразу и сказал! А из-за чего? Наверное, по пьянке?

— Вот ещё! — наконец-то проняло Васнецова, он явно возмутился. — Вовсе нет, я был трезвым. Просто нужно было наказать одного гада. Но и он мне вломил.

— Вероятно, хорошо вломил, если ты три дня провёл в больнице! — саркастически заметила Ника. — Что, Васнецов, утратил сноровку? Не можешь нормально противнику по роже надавать?

— Давай завтра я подъеду, и мы с тобой всё обсудим, — терпеливо сказал Алексей. — Жду от тебя список. До свидания, спокойной ночи.

Ника, нажав отбой, тут же рассердилась на себя: зачем она язвила, зачем подкалывала Алексея? Вдруг у него серьёзная травма, и ему сейчас плохо?

— Ну, мне тоже было очень-очень плохо! — тряхнула головой Ника. — Не буду его жалеть, не дождётся!

— Что сказал? — на кухне появилась мама. Она услышала, что дочь разговаривает по телефону.

Ника кратко объяснила ситуацию.

— Ох, будем надеяться, что Лёша не вляпался в какую-нибудь историю! Он же такой горячий! Что теперь будет?

— Мама, не паникуй раньше времени. Но… Разговаривает он как-то странно, да.

В спальне заплакала малышка, и Ника подскочила с места. Она ринулась в комнату, чтобы успокоить Дашу до того, как она раскричится и разбудит Егорку. Сын спал в своей комнате.

Ан, нет! Как выяснилось, он давно уже тайком проник в спальню. Наверное, прокрался неслышно, как ниндзя, пока мама была на кухне, и с комфортом устроился на подушках.

— Я уже её успокоил, мам… Она соску потеряла… Ты иди, иди, — сонно пробормотал Егорка. Он просунул руку сквозь прутья детской кроватки и держал Дашу за маленький кулачок.

Сестра, действительно, притихла.

Ника на цыпочках вышла из тёмной спальни. Ей очень хотелось обрадовать сына, что завтра он встретится со своим любимым папой. Но тогда Егорка не смог бы уснуть до самого утра.

Ника и сама долго не могла уснуть. Очень много вопросов возникло после звонка Васнецова. Что с ним случилось в Краснодаре? Почему он так странно разговаривает? Куда исчезли из его голоса металл и пренебрежение?

Ника спинным мозгом уловила эти загадочные изменения. Можно подумать, вечером она общалась по телефону с прежним Алёшкой — тем, который её обожал и надышаться на неё не мог.

Оставалось только ждать утра и надеяться, что экс-муж всё разъяснит.

Васнецов, как и обещал, позвонил в дверь в десять часов.

— Кто это? — насторожился Егорка. Он оторвался от рисунка, над которым трудился уже полчаса.

— Даже не знаю, — Ника пожала плечами, сделала удивлённые глаза и загадочно улыбнулась.

Она подняла на руки Дашу — только что поменяла малышке памперс. С подгузниками девочка разделывалась лихо, и она уже привыкла, что за это её хвалят. Теперь над ней день и ночь ворковали две няньки — Ника и Елена Вадимовна — и обе были без ума от пухлой сероглазой красавицы.

— Сынок, а пойдём вместе посмотрим, кто к нам пришёл?

— Это папа! — понял Егорка. Он издал торжествующий вопль и сорвался с места. — Папуля вернулся! Ура-а-а-а-а-а!

Да, это был Васнецов. Он держал в руках три больших пакета из супермаркета и огромную коробку. Мальчишка с разбегу врезался в отца и обхватил его руками:

— Папа, я так тебя ждал! Почему ты так долго?!

— Извини, сынок, так получилось, задержался.

— Пап, ты ранен? У тебя тут синяк.

— Да это ерунда, не обращай внимания, сын. Лучше посмотри, какого робота я тебе купил. У него глаза светятся

— Вооууу! — восторженно заголосил малыш.

Васнецов засмеялся и поцеловал ребёнка.

— Привет, Ника. Доброе утро, Елена Вадимовна.

— Привет.

— Здравствуй, Алексей.

Женщины напряжённо рассматривали долгожданного гостя. Когда тот сгрузил на пол пакеты, подхватил сына и выпрямился, фиолетово-чёрный синяк на виске стал особенно заметен. А руки и вовсе были в ужасном состоянии — костяшки пальцев разбиты до такой степени, что больно смотреть. Под глазами у Васнецова залегли чёрные тени, взгляд лихорадочно блестел.

Мать и дочь переглянулись.

— Лёша, ты как себя чувствуешь? — настороженно осведомилась Елена Вадимовна. — Что вы с Егоркой будете делать? Тебе точно можно за руль в твоём состоянии? Что-то ты мне не нравишься.

— Шрамы украшают мужчину, — важно произнёс Егорка. — Папа был на боевом задании.

Алексей спустил сына на пол и вручил ему коробку с роботом.

— Угадали, Елена Вадимовна, за руль мне пока точно нельзя. Сегодня, если понадобится машина, возьму такси. Или на своих двоих будем передвигаться. Погуляем. Да, сын?

— Да-а-а-а-а! — с энтузиазмом закивал Егор. — Пап, с тобой я как угодно! Хоть пешком, хоть на тюленях! Пап, крутой робот, спасибо! А сестрёнке моей что купил?

— Гусеницу. Вот, — Алексей вытащил из пакета яркую коробку с прозрачным окошком. Внутри виднелась разноцветная пластмассовая гусеница. — Она ползает, извивается и поёт.

— О! — восхитился Егорка. — Пап, ты молодец, это отличный подарок. Как раз для нашей малявки.

Он подёргал Дашу, сидящую на руках у мамы, за ножки в ползунках, малышка тут же сфокусировала взгляд на брате и заулыбалась.

Васнецов пристально смотрел на Веронику. Вглядывался в её лицо так, словно видел впервые.

— Что? — встревожилась Ника и, мотнув головой, отбросила назад волосы. — Что-то не так?

— Всё нормально, — глухо ответил Алексей. — Разбирайте покупки, а мы пошли. Сын, в путь. У меня есть план.

— Ура, план! Что-то интересное? Пап, как же с тобой классно!

Щёлкнул замок двери, Ника и Елена Вадимовна озадаченно уставились друг на друга.

— Он какой-то подозрительный, — сказала дочь.

— Ну так… По голове ведь получил! Ты видела, какой фингал? А что с руками… Страшно смотреть! Что произошло? Гопники на улице пристали?

— По телефону вчера так и не признался.

— Если шантрапа привязалась, то такие и убить могли. Может, не надо было сегодня отдавать Лёшке ребёнка? Лучше бы отлежался. Вдруг у Алексея сотрясение мозга, тогда ему покой нужен, а не за нашим шустриком бегать.

— А мне его ни капельки не жалко! — гордо задрала нос Ника. — Мало ему надавали, нужно было сильнее отлупить.

— Ну что ты, доченька… А мне Лёшку жаль. Какой-то он… раздавленный. Не помню, когда ещё я его таким видела. Он же победитель по жизни. А сейчас выглядит так, будто всё потерял.

— Я так боялась, что он забудет купить подарок дочке, а Егор это заметит, — вздохнула Ника.

— Но Лёшка не подкачал. Он заботливый отец.

— Ну так… Пять лет прохлаждался, теперь можно и побегать. Что-то ты, мама, очень быстро переобулась, защищаешь его постоянно. Мне это не нравится! Ты на чьей стороне?

— Ох, Ника… Как же у вас всё сложно…

Отец и сын вернулись домой ближе к вечеру. Совершенно счастливый Егорка ворвался в квартиру, как маленький смерч.

— Мама, можно я буду заниматься хоккеем? Мы ездили к тренеру! Он папин друг! Он сказал, что у меня офигенные данные! — закричал с порога сын.

Он уже был в шлеме, щитках и с клюшкой в руках. Под курткой обнаружилось сине-белое хоккейное джерси — совсем маленькое, но настоящее, с эмблемой хоккейного клуба и номером.

Малыш не мог устоять на месте, от возбуждения он подпрыгивал как мячик.

— Но папа сказал, что надо спросить у тебя разрешение! Мама, ты разрешишь мне заниматься хоккеем?

— Ну конечно, милый! Я же знаю, как ты об этом мечтал.

Нике было приятно, что Васнецов постарался учесть и её мнение. Конечно, хоккей — чрезвычайно опасный вид спорта, надо быть очень смелой мамой, чтобы отдать в него сына. Но в любом случае первое время Егорка будет просто кататься на коньках.

Личико малыша сияло восторгом, и Ника радовалась его счастью.

— Дахе мы тоже купили подарок, мама, посмотри! — Егорка достал из пакета крошечное хлопковое боди, оно тоже было с хоккейной эмблемой.

— Ах, какая прелесть! — умилилась Ника, взяв в руки детскую вещичку.

Егорка убежал в спальню, чтобы показать свои доспехи сестре и бабушке. А Васнецов так и стоял в прихожей — пройти в комнату Ника его не пригласила.

— Может, чаем угостишь? — поинтересовался хмуро.

Он пристально следил за каждым движением девушки, за каждой эмоцией на её лице.

Ника равнодушно пожала плечами — как хочешь.

Алексей снял куртку и направился в ванную, а Ника с гордым и независимым видом прошла на кухню и принялась накрывать на стол. Она понимала, что было бы великой наглостью выставить за дверь мужчину, который арендует эту квартиру и сейчас фактически оплачивает все их расходы.

— С кем ты подрался? Кого хотел, как ты выразился, наказать? — задала она вопрос, который не давал ей покоя.

— Да так.

— Надеюсь, никого не убил?

— Если бы убил, сейчас бы здесь не сидел.

— У тебя будут проблемы?

— Всё решаемо. — Васнецов уставился в чашку с горячим чаем, медленно сделал один глоток. Когда поднял глаза, Ника увидела, что они пылают отчаяньем.

У неё сжалось сердце, дрогнули губы…

— Алексей… Ну что ты на меня так смотришь?! — не выдержала Ника.

— Может, я соскучился? — криво ухмыльнулся Васнецов. — Такая мысль тебе не приходит в голову?

— Представь себе — нет! — Девушка презрительно поджала губы.

Мужчина отвернулся к окну, тяжело о чём-то задумался. Его мощная энергетика разливалась по кухне и накаляла атмосферу. Воздух стал густым и жарким, как в африканской пустыне.

Несколько минут бывшие супруги провели в полном молчании. Из спальни раздавался голос Елены Вадимовны и счастливые вопли детей.

— У моего друга ребёнок вчера родился, — резко сменил тему Васнецов, и Ника с облегчением вздохнула.

— Да? Ух ты.

— Мальчишка. Такая радость. Это у Богдана, я тебе о нём говорил, помнишь?

— Да, конечно! Ой, как здорово! — наконец улыбнулась Ника. — Богдан, наверное, на седьмом небе от счастья?

— Ещё бы… Кстати, он уже проконсультировался с врачами насчёт Елены Вадимовны. На следующей неделе устроим твою маму в больницу в Новороссийске. Скажи ей об этом, пусть морально готовится.

— Постой-постой, — заволновалась Ника. — В Новороссийске? Но как же! Я думала, речь идёт о больнице в нашем городе…

— Там работает очень хороший врач, который специализируется как раз по данному заболеванию. Надо ложиться именно к нему. Я сам отвезу Елену Вадимовну.

— Куда тебе!

— Я уже в порядке. А ко вторнику совсем приду в себя. В крайнем случае, поедем на такси, или возьму машину с водителем у друзей. В общем, это не проблема.

— Но… Я ведь не смогу навещать маму… А как возить передачки? — совсем расстроилась Ника.

— Ты не о том сейчас думаешь, — мягко сказал Васнецов. — Главное — что мы нашли врача, который действительно может помочь. И он готов это сделать. А то, что придётся ездить в соседний город… Ничего страшного. Не переживай, Ник, условия в клинике отличные, я уже всё выяснил у Богдана. Палата на двоих, все удобства и хорошее питание.

— Значит, это стоит немыслимых денег. — Девушка сникла, опустила голову.

— Вероник, послушай… Ну, не волнуйся ты из-за денег, а? Даже не думай о них. Конечно, на тебя я это не повешу, ты и так пять лет одна на себе всё тащила. С мамой будешь ежедневно общаться по телефону или скайпу. Но и навещать тоже сможешь, возьмём детей и поедем все вместе. Тут ехать-то всего ничего! Главное, подготовь маму, что во вторник она уже ляжет на обследование.

— А скоро Новый год… — растерянно произнесла Ника. — Как же мы его встречать будем? Я привыкла, что мы вместе встречаем… Но мама, значит, будет в больнице в новогоднюю ночь?

— Врач сказал, лучше не затягивать. Но на праздник, наверное, домой отпустят.

Несколько минут Ника смотрела в одну точку остановившимся взглядом. Было заметно, как сильно она переживает. Потом встряхнулась, пришла в себя.

— Алексей…

— Мм?

— Спасибо, — чуть слышно прошептала Ника. На глазах у неё появились слёзы признательности. — Спасибо за помощь…

— Тебе спасибо, что разрешаешь помочь, не отказываешься, — угрюмо пробормотал в ответ Васнецов.

Из краснодарской больницы Алексея отпустили со списком лекарств, но он даже ничего не купил. Отмахивался от замечаний друзей:

— Да отстаньте вы от меня, я в порядке.

— Так, ничего не знаю! — возмутился Денис. — Дай сюда список. Сам всё тебе куплю и буду контролировать, как принимаешь.

— Не шути с этим, Лёшка, — вставил Богдан. — Человеческий мозг — неизученная территория. Этот жирдяй Жуков очень сильно тебе двинул по башке, ещё неизвестно, что будет дальше.

— Вот-вот, я ему то же самое сказал. — Денис сокрушённо покачал головой.

— Знаете, вы меня уже достали, — вздохнул Васнецов.

…Сегодня три друга договорились встретиться у Дениса дома и ещё раз отметить радостное событие — рождение младшего Одинцова, Романа Богдановича.

Денис и Богдан уже сидели на широкой террасе, отделённой от апартаментов бизнесмена стеклянной стеной с раздвижными дверями. Хозяин и гость завернулись в пледы — погода, конечно, была совсем не декабрьская, но тем не менее. С двадцатого этажа жилого комплекса открывался впечатляющий вид на побережье. Город, как и летом, утопал в зелени, однако на холмах лежал снег. Море стало серо-синим, горизонт застилала розовая дымка.

— Ну и где наш потерпевший? — спросил Богдан. К другу в гости он прихватил бутылку дорогого коньяка и сейчас разливал его по низким квадратным бокалам.

— Написал, что уже вот-вот подъедет. Какие-то вопросы решал по работе. Кстати, Лёшке сегодня не наливаем, ему нельзя. Я почитал, некоторые препараты, которые ему назначили, не сочетаются с алкоголем.

— Думаешь, он начал их принимать?

— Не знаю. Надо нам вытрясти из этого обормота обещание, что он не будет игнорировать лечение. В любом случае, лучше пусть пьёт сок. А нам коньяка больше достанется, — коварно прищурился Денис.

— Да ты всё продумал, парень!

— Ага.

Богдан уже третий день отмечал рождение сына и был хмельным — но, скорее, от счастья, чем от алкоголя. Однако, несмотря на приподнятое настроение, оба друга искренне переживали за Васнецова.

— Почему же он столько лет молчал? Ничего нам не рассказывал!

— Скрытный тип наш Алексей Михайлович, — вздохнул Денис. — Богдан, а твоему адвокату можно доверять? Он не лоханётся? Всё же Лёшка очень сильно избил того урода.

— Не волнуйся. Стас — крутой профессионал, он всё сделает так, что комар носа не подточит. Я вот думаю, почему тогда Васнецов не поговорил с женой? Выставил из дома и даже не выслушал.

— Говорит, боялся убить. Видео это мерзкое у него перед глазами стояло.

— Жесть.

— Жаль обоих, подставили их капитально.

— Если б мы знали, что Вероника здесь живёт, то смогли бы ей как-то помочь.

Раздался звонок в дверь, и вскоре на террасе появился объект обсуждения.

— Садись, дорогой! Давай я тебя пледом укрою, а то тут прохладно, — гостеприимно сказал Денис.

— Сам справлюсь, — хмуро буркнул Васнецов.

— Лекарства вчера начал принимать? Пьёшь? Не пропускаешь?

— Пью-пью, — отмахнулся Васнецов. Выглядел он мрачным и подавленным.

— Наверняка, даже и не выкупил!

— Ден, господи, ну что ты ко мне привязался, а?

— Люблю я тебя. Не хочу потерять, — с совершенно серьёзным видом произнёс Денис.

— Мужики, давайте, наконец пожрём, я сейчас умру от голода, — сказал Богдан. — Ден, ты сказал, что твой мышонок приготовил для нас ах**нную лазанью.

— О, да! Закачаешься.

— Так неси уже!

— Сейчас.

— А сама Лиза где? — спросил Васнецов.

— Отправилась на встречу со своей бабулей. Пытается наладить с ней контакт. Бабушка, Лёш, у моей жены сложная. Она вместе с нами строит «Меркурий» и уже цистерну крови у нас с Богдашей выпила.

— Угу! — подтвердил Богдан. — Железная бизнес-леди. Она же — вампир. Она же — кобра. Она же — наш компаньон.

— Надеюсь, бабуля не испортит настроение моей малышке, — задумался Денис. — Лиза всё так остро воспринимает.

— Ну ещё бы! Мышонок-то на шестом месяце, — сказал Богдан. И снова напомнил: — Так как насчёт лазаньи?

— Я бы тоже поел, — мрачно признался Васнецов. — Весь день метался по делам, пропустил и обед, и ужин.

— Да несу, несу! — Денис поднялся с кресла. — Какие вы алчные, не прокормишь вас.

— Так ты ещё и не начал! — возмутились друзья.

…После того как мужчины по достоинству оценили лазанью, приготовленную Лизой, и подняли несколько тостов за новорождённого и его маму, разговор снова вернулся к проблемам Васнецова.

— Что будешь делать, Лёха? — Богдан с сочувствием посмотрел на друга. — Ну, с Жуковым понятно, этого долбо*ба надо посадить на нары. Но он всего лишь исполнитель. А как ты разберёшься с теми ублюдками, которые всё это организовали, чтобы отбить у тебя «Альбатрос»? Будешь жестоко мстить? Насколько помню, это была иностранная компания.

— Мстить уже некому. Я навёл справки, владелец той компании — мой конкурент — два года назад разбился на частном самолёте. Сам его пилотировал, упал где-то в горах.

— Надо же… Вот и говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь. Что и требовалось доказать, — хмуро заметил Денис.

— Теперь для меня самый главный вопрос — как вернуть Нику.

— Это будет сложно. Представляю, как она на тебя обижена.

Васнецов обречённо вздохнул, потёр переносицу, взъерошил короткие тёмные волосы… Вид у него был несчастный.

— Думаешь, справишься? — с сочувствием взглянул на друга Богдан.

— Даже не знаю, парни. Ей и смотреть на меня противно. Разговаривает презрительно, дождаться не может, когда я из квартиры свалю.

— А чего ты хотел? Выгнал беременную из дома, обвинил во всех смертных грехах, не разобрался, прое**л пять лет счастливой семейной жизни, ещё и ребёнка на стороне заделал, — безжалостно отрезал Денис. — Как ей тебя простить?

Васнецов ничего не ответил, только ниже опустил голову.

Богдан с осуждением взглянул на Дениса:

— Прекрати! Зачем ты его добиваешь? Он и так в отчаянии. Все мы совершаем в жизни ошибки.

— Да, Лёха, прости, что-то я погорячился. — Денис сжал локоть друга. — Надо подумать, что можно сделать в твоей ситуации… Говорил же я тебе — полежи ещё в больнице. Горе луковое! Валялся бы там израненный, весь в окровавленных бинтах. А мы бы туда Вероничку привезли. Она бы как увидела, какой ты покалеченный, сразу бы тебя простила. Девочки — они же такие чувствительные, отзывчивые!

— Да, точно, — подтвердил Богдан. — Я однажды в Испании каменную вазу отпинал сгоряча, чуть ногу не сломал. Потом, конечно, хромал, пи**ец как больно было. Моя Кристина тут же прониклась, пожалела. А накануне убить меня была готова.

— За что?

— Да так… Накосячил чутка, — признался Богдан.

— Лиза тоже примчалась в больницу с квадратными глазами, когда я в ДТП попал, — сказал Денис. — Обнимала и целовала. И все прошлые обиды сразу же забыла. Вот как это работает, Васнецов.

— Нет, мужики, лучше я ваши бесценные мудрые советы проигнорирую. — Алексей внимательно рассматривал высокий бокал, наполненный апельсиновым фрешем. — Я и так потрепал Нике нервы, хватит уже. Не собираюсь прикидываться больным.

— Наше дело предложить. Переживаем мы за тебя, Лёха. — Денис сочувственно похлопал друга по плечу.

— Дайте уже чего-нибудь нормального выпить! — возмутился тот. — Что я тут сижу с соком, как фитоняшка?

— У тебя сотрясение мозга. Никакого алкоголя, Васнецов, забудь, даже не думай!

— Я уже нормально себя чувствую.

— Так мы тебе и поверили! — хмыкнул Богдан. — А в зеркало ты когда на себя последний раз смотрел? Кстати, ты уговорил тёщу лечь в больницу? Она согласилась? Завтра у нас всё в силе?

— Да, согласилась. Завтра отвезу её в Новороссийск к твоему врачу.

— Отлично.

Весь вторник Алексей занимался делами Елены Вадимовны.

Но сначала он отвёл в сад юного хоккеиста. После похода к тренеру сын отказывался снимать хоккейный свитер с эмблемой и всем с гордостью сообщал, что уже почти приступил к тренировкам и практически выиграл парочку чемпионатов.

Затем Алексею пришлось выдержать сцену прощания: мать и дочь обливались слезами, когда расставались на пороге квартиры. Дашенька на руках у Ники удивлённо таращила глаза и тоже кривила ротик.

— Перестаньте же! — не выдержал Васнецов. — Ника, прекрати немедленно, прямо как на войну провожаешь. Всё будет хорошо. Хочешь, поехали с нами. Одевай Дашу.

— Нет! — тут же воскликнула Елена Вадимовна. — Вероника, оставайся! А если мы все по дороге разобьёмся, кто заберёт из садика Егорку?

Васнецов ошалело посмотрел на тёщу:

— Ну и мысли у вас, Елена Вадимовна! Что вы такое говорите!

— Мама права, я лучше останусь, — всхлипнула Ника и уткнулась мокрым лицом в Дашину макушку.

— Так, ну всё, прекратили реветь, — приказал Васнецов. — Поехали, а то нас в клинике потеряют. — Он подхватил сумку и подставил локоть Елене Вадимовне. — Держитесь.

Та ещё раз скорбно взглянула на дочь, погладила по спине Дашеньку и уцепилась за локоть зятя. Из-за болезни женщина и так выглядела измождённой, а слёзы красоты, конечно, не прибавили.

Дорога в одну сторону заняла полтора часа из-за пробок, да ещё Елену Вадимовну в пути укачало, ей стало совсем плохо, пришлось два раза останавливаться. Такого варианта Васнецов не предусмотрел, поэтому они сильно задержались. В клинике новую пациентку уже заждались.

Врач, крепкий седой мужчина в возрасте под шестьдесят, в очках с тонкой оправой, сразу же понравился. Он разговаривал так, что не оставалось никаких сомнений: обязательно вылечит.

Палата, оплаченная Васнецовым, была выше всяких похвал, Елена Вадимовна не ожидала, что её разместят с таким комфортом.

— Ой, Алёша… — ошарашенно пробормотала она, оглядываясь. — Туалет отдельный, душ… Всё сверкает… И всего две кровати. Я думала, будет гораздо больше человек в одной палате. Это ж сколько такое стоит…

— Вы, главное, поправляйтесь, Елена Вадимовна. — Васнецов смотрел на тёщу сверху вниз, рядом с ним она казалась совсем маленькой и хрупкой.

— Завтра вам ещё соседку подселят, вдвоём будет веселее, — сказала медсестра.

В последний момент выяснилось, что у Вероникиной мамы совсем старенький и глючный телефон. И даже тариф без интернета!

— Так, стоп. Я же обещал Нике, что вы будете по скайпу общаться, — озадачился Васнецов.

— Да мы просто по телефону поговорим, Лёшенька, ты не переживай.

Несмотря на возражения тёщи, Васнецов тут же метнулся в магазин электроники и вернулся с новым смартфоном. Некоторое время ушло на то, чтобы перенести номера со старой сим-карты, затем Алексей научил Елену Вадимовну пользоваться гаджетом и провёл пробный сеанс связи.

— Как дочка сейчас удивится!

И точно, появившись на экране, Ника выглядела предельно удивлённой.

— Ой, мама, это ты… Но как? А я-то думаю, что за номер незнакомый?

— Доча, мне Лёша новый телефон купил. Как здорово-то, а? Мы с тобой словно и не расставались, — улыбнулась Елена Вадимовна.

— А я вам говорил — нечего рыдать, — буркнул Васнецов.

Когда молодой мужчина уехал, медсестра с завистью посмотрела на пациентку. Женщина, наверное, была почти того же возраста, что и Елена Вадимовна, но так как она излучала здоровье, то выглядела гораздо моложе.

— Везёт вам! Какой зять хороший! Забо-о-отливый, — протянула она.

— Да, заботливый, — вздохнула Елена Вадимовна. Она, конечно, сразу подумала о том, как им не хватало мужской поддержки все эти годы.

— И видно, что не скупердяй. И не лентяй! Вон, как бегает, — сказала медсестра.

— Это да.

— А мой зять — хамло и балласт. Пивком накачается и в телефон пялится, больше ничего не нужно. Слова ему не скажи, дармоеду! Кредитов набрали, дочь отдаёт, надрывается на двух работах. Вот зачем такой муж? Он же на дно тянет! Но кто меня слушает? — Женщина обречённо махнула рукой. — Так, ну вы устроились, теперь ложитесь и отдыхайте. Врач скоро подойдёт.

Алексей возвращался в город, погружённый в тяжёлые мысли. С одной стороны, выполнил задачу — пристроил тёщу в хорошую клинику. Но другой вопрос — самый для него важный и трудный — так и оставался нерешённым.

Нужно поговорить с Вероникой, покаяться перед ней, попытаться вымолить прощение. Но Алексей так и не знал, как это сделать.

Кинуться в ноги? Ползать на коленях?

Не представлял себя в таком положении. Да и Ника вряд ли поймёт, если он станет унижаться. Она привыкла видеть его сильным, независимо от того, прав он был или нет. Да, он чувствует себя ужасно виноватым, но превратиться в пыль у ног женщины он всё равно не готов.

Ника и так смотрит с презрением. Наверняка, давно разлюбила и прокляла.

А он точно не разлюбил. Наоборот, любит всё сильнее, сходит с ума каждый раз, когда видит Веронику. А когда вспоминает их случайный секс — тогда и вовсе слетает с катушек, превращается в комок нервов, сгорает от дикого неутолённого желания. Приходится каждый раз сражаться с собой.

…Ника открыла дверь, и Алексея уже привычно прошило молнией от головы до пяток. Заплаканная, несчастная, но… Всё равно безумно красивая и желанная.

— Как ты доехал? — скованно спросила бывшая супруга. В квартире было тихо.

— Всё нормально.

— Зайдёшь?

— Ну, если не прогонишь… — Васнецов снял куртку и посмотрел на часы. — Скоро уже Егорку из садика забирать.

— Я включу чайник. Хочешь, иди на Дашку полюбуйся. Спит, как ангел. Пухленькая такая, розовенькая.

— Что ты с ней делаешь? — удивился Алексей. — Почему у меня она не спала?

— Вот не знаю.

На кухне зашумел чайник, Васнецов вернулся из спальни и устроился за столом. Вид у него был напряжённый — будто что-то замыслил.

Ника тоже явно нервничала. Похоже, эти двое не могли спокойно находиться рядом: их биополя, соприкасаясь, начинали искрить.

— Егорка без ума от тренера. Сказал, что очень крутой дяденька, — заметила Ника. — Где ты его нашёл? Он твой друг?

— Вместе когда-то играли. Навёл справки и обнаружил, что он здесь живёт. Работает, занимается с пацанами. Берёт даже самых маленьких. Егорка очень ему понравился. Классный мальчишка. Шустрый, смелый…

Васнецов помедлил, потом, сделав над собой усилие, произнёс:

— Спасибо тебе, что вырастила такого славного парня.

Ника на секунду удивлённо замерла, но тут же горько усмехнулась:

— Да, Васнецов. Ты пропустил всё самое интересное — не видел, как рос твой сын.

Едва закончив фразу, она тут же испугалась: Алексей резко изменился в лице, взгляд наполнился болью — так, словно ему в живот засадили нож.

— Отныне постараюсь не пропустить ни одного момента его жизни, — глухо произнёс он.

Ника смутилась, вспыхнула румянцем, отошла к плите, открыла зачем-то шкаф, принялась переставлять банки с крупой…

— Спасибо, что устроил маму в клинику. И за то, что наладил нам видеосвязь, тоже огромное спасибо, — сдержанно поблагодарила она спустя минуту. — Ты ей даже смартфон новый купил… Нужно было самой до этого додуматься, не понимаю, как я упустила этот момент. Мне стыдно, у меня ведь есть деньги, я вполне и сама могла бы купить маме телефон… Но совсем голова не соображает в последние дни.

— Ещё бы, ты ведь так волнуешься за маму.

— Пока ты был в дороге, мы с ней уже три раза поговорили.

— Да когда ж вы успели! — изумился Васнецов.

— Успели. Мама показала мне палату. Я и с медсестрой познакомилась, помахали друг другу.

— Отлично. Но… Ника, послушай… Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

Стукнула чашка по поверхности стола. Девушка сжалась, не ожидая ничего хорошего после такого вступления. В голове у Ники сразу же возникло ужасное предположение: врач, осмотрев маму, полистав её анализы, вынес неутешительный вердикт. И сейчас Васнецов должен сообщить ей это.

Ника сцепила руки в замок, сжала пальцы изо всех сил и затаила дыхание.

— Нам нужно поговорить, — повторил Алексей. Он поднялся со стула, подошёл вплотную к бывшей жене и взял её за плечи.

Ника не сопротивлялась, она со страхом смотрела на мужчину снизу вверх и ждала, что он скажет.

Но Васнецов, видимо, никак не мог собраться с духом.

Для Ники это было очень странно, обычно Алексей долго не размышлял, сразу же приступал к делу или даже кидался в бой.

— Говори же! — воскликнула девушка. Она не могла ждать, от волнения сердце выпрыгивало из груди.

— Прости меня, Вероника! Я ужасно раскаиваюсь… Теперь я понимаю, как жестоко с тобой поступил… Жестоко и несправедливо.

— Что? О чём ты… — Синие глаза девушки вспыхнули изумлением. Ника ждала какой-то информации о мамином здоровье, но услышала совсем другое.

К обсуждению их давней ссоры она была совсем не готова.

Васнецов крепко сжимал её плечи и не сводил с неё пылающего взора.

— Я должен всё объяснить. Тогда… пять лет назад… мне прислали на телефон компромат. А я и поверил, идиот.

— Компромат… — смутилась Ника. — На меня? Я так и думала!

Несколько минут она молчала и нервно кусала губы.

— Знаешь, Васнецов… Я действительно один раз в жизни сходила на мужской стриптиз. Но не по своей воле. Я о таком развлечении вовсе не мечтала. Но ты расценил мой поступок как преступление и выгнал меня из дома. Всё, проехали! Пять лет прошло. Зачем теперь просить прощения?

— Да причём тут стриптиз, Вероника…

— А разве… Подожди… Я решила, что ты не смог мне простить тот девичник в клубе. Меня заманила Ольга. Помнишь её? Жена твоего друга Игоря Жукова.

— Никакой он мне не друг! — вскинулся Алексей.

— Ну, знакомый… Не важно! Не понимаю, зачем ей это понадобилось… Ольга затащила меня в закрытый загородный клуб, откуда и не выберешься. Мне было неприятно смотреть на кривляющихся мужиков… Да разве это мужики! В общем, я пыталась сбежать, но Ольга умоляла не портить ей девичник. Потом я вернулась домой — а ты в ярости. Поняла, что тебе уже кто-то доложил, как твоя жена развлекается. Решила, что упала в твоих глазах. Ты женился на чистой девушке, а я повела себя как испорченная девица. Но я себя виноватой не считаю!

— Вероника… Всё было специально подстроено, чтобы разлучить нас. И этот девичник, и видео, которое мне слили на телефон. А о стриптизе я даже не знал. И уж конечно, не стал бы ссориться из-за такой ерунды. Скорее, посмеялся бы.

Целую минуту Ника напряжённо молчала, осмысливая полученную информацию.

— Что же такое тебе прислали? — наконец выдавила она. — Даже страшно представить…

— Жуткую гадость. Фейк. Но видео было сделано очень качественно. И я купился на него, как последний идиот. А правду выяснил только сейчас.

— Как ты её выяснил?

— Совершенно случайно, Ника! Вся эта история связана с «Альбатросом», помнишь этот проект? Конкуренты постарались вывести меня из игры, и у них это отлично получилось. Потому что я поверил компромату и просто сошёл с ума от ярости.

— О, да… — Ника передёрнула плечами. — Страшно вспоминать, что с тобой было! У меня до сих пор мороз по коже… А что на том видео? Что-то ужасное?

— Ужасное.

— Ты его сохранил?

— Нет, уничтожил.

— Понятно.

— Ника… Я совершил ошибку. Не дал тебе шанса оправдаться, ничего не выяснил… Пожалуйста, прости! Я украл у нас пять лет жизни. Они могли бы стать чудесными, а вместо этого мы мучились — и ты, и я. Егорка — тоже. Сын рос вдали от меня, ты надрывалась, чтобы обеспечить его и свою маму… Моему поступку нет оправдания. Что бы я ни говорил, я всё равно останусь виноватым. Я это понимаю…

Алексей резко замолчал — как будто у него закончились слова. Он притянул Нику ближе к груди и заключил в объятия.

— Прости меня, малыш… — тихо пробормотал он. — Моя маленькая девочка… Прости, умоляю! Я хочу всё исправить. Моё место рядом с вами, вы моя семья. Давай попробуем начать всё с начала?

Ника сокрушённо помотала головой:

— Отпусти, пожалуйста.

Алексей нехотя расцепил руки и выпустил пленницу из объятий. Ника отошла к окну, опёрлась о подоконник и скрестила руки на груди.

— Милая… Я готов на что угодно, лишь бы ты меня простила… — с мрачным отчаяньем произнёс Алексей.

— Простить?! Васнецов! Но ты в тот момент не был зелёным пацаном! Ты уже был взрослым мужчиной. Проворачивал крупные сделки, просчитывал сложные операции. Когда ты обсуждал дела с партнёрами, я половину слов не понимала! И вот, весь такой умный, ты позволил себя одурачить? Позволил каким-то уродам разрушить наш брак? Ты должен был врубиться, что это подстава! Как ты мог… У тебя, видимо, совсем отключились мозги!

— Да, Вероника, да! Отключились. Я поверил… Это была чудовищная ошибка. Но позволь мне всё исправить.

— Поздно исправлять, Васнецов! Поздно! Я очень тебе благодарна за то, что ты пытаешься вылечить мою маму… И за Егорку я рада — в его жизни наконец-то появился отец. Но между нами всё давно кончено. Ты убил меня пять лет назад, и этого уже никак не исправишь. Ты не знаешь, через какой ад я прошла. Я не понимала, что делать дальше, не хотела просыпаться утром. Ты вышвырнул меня из своей жизни, а я не представляла, как мне жить без тебя. Как и зачем. Всё потеряло смысл — в один миг! День за днём я сидела и тупо смотрела на телефон. Ждала, что позвонишь, что скажешь вернуться… Я с ума сходила! Но ты так и не позвонил. Ты просто вычеркнул меня из своей жизни, как будто между нами ничего и не было… А я… Я выжила только потому, что узнала, что беременна. Ребёнок меня спас! Иначе я бы умерла от горя!

— Ника…

— А теперь уже поздно что-то исправлять. Даже глупо об этом говорить. Нет, забудь.

Некоторое время Алексей молчал. У него был вид человека, которого подвергают изощрённым пыткам — глаза горели болью.

— Ясно, — в конце концов выдавил он сквозь зубы. — Я всё понял, Вероника. Давай отложим эту тему, она слишком мучительна для нас обоих.

— К этом теме нам лучше вообще не возвращаться, Алексей! В этом нет никакого смысла. Всё равно ничего не изменится.

— Ну… Посмотрим.

Елена Вадимовна уже трое суток провела в больнице, процедуры и обследования не заканчивались. Ника сильно переживала, а бывший муж превратился в заботливого джинна, готового в любой момент прийти на помощь. Впрочем, он всегда таким был.

Выяснилось, что экс-тёще не хватает некоторых вещей, и Алексей тут же помчался в Новороссийск, а на следующий день съездил туда снова.

К теме, поднятой три дня назад, Васнецов не возвращался. Смотрел на Нику по-прежнему жадно, едва скрывая страсть, но держался корректно. Правда постоянно мимоходом задевал то бедро, то локоть Вероники, но это, конечно, происходило совершенно случайно.

Каждый раз Нику от этих прикосновений прошибало электричеством. Она не могла себя обманывать — ей было приятно, когда мужчина до неё дотрагивался. Обида тлела в груди затухающим костром, но тело рвалось к Васнецову. Ночью, засыпая, Ника представляла, что лежит на широкой и горячей груди Алёшки, а он гладит её по спине, убирает волосы, чтобы не мешали, щекочет ухо горячим дыханием, скользит губами по щеке…

Она по нему соскучилась.

В пятницу Алексей повёз в больницу передачку — пирожки, пожаренные Вероникой.

— О, как вкусно пахнет! — воскликнул он, появившись в квартире, и шумно втянул аромат свежей выпечки. — А мне можно будет один пирожок заточить? — неуверенно спросил, когда отправлялся в путь.

— Конечно! — Ника хлопнула себя по лбу. — Вот я глупая, не предложила тебе. Извини, я так все эти дни переживаю из-за мамы, что совсем ничего не соображаю. Подожди, я отдельный пакет для тебя соберу, будешь есть в дороге.

— Спасибо.

— Тут твои любимые — с капустой.

— Вау! — облизнулся Васнецов и вздохнул.

Видимо, едва не сказал: «Сто лет их не ел». Но тут же представил, как бывшая супруга презрительно щурит синие глаза: «А кто в этом виноват?»

Поэтому Алексей предпочёл промолчать. Он заграбастал свёрток с пирожками, взял пакет для тёщи и отправился в путь…

Теперь, когда мама была в больнице, Ника уже не могла так запросто отлучиться из дома при первой необходимости. А её донимал Виктор Палыч.

— Немедленно приезжай. Почему ты игнорируешь Альберта? Как ты смеешь сбрасывать его звонки?! Он всё мне рассказал! Ты должна довести до ума его дизайн-проект. Он договор подписал! Аванс заплатил! — орал в телефон директор.

— Или верните аванс, или отдайте проект другому сотруднику, — отрезала Ника и удивилась, насколько твёрдо прозвучал её отказ. Голос даже не дрогнул. А ведь она никогда не решалась перечить директору «Эллипса».

Но сейчас стала более уверенной. Ника чувствовала себя защищённой — на карте скопилась подушка безопасности, а после признаний Васнецова стало ясно, что он, в любом случае, не даст её в обиду.

Однако потерять работу по-прежнему было страшно. А ругаться с Виктором Палычем — опасно. Так испортит репутацию, что в этом городе её уже никто не возьмёт дизайнером.

— Вероника… Ну что ты… — вдруг ласково произнёс директор. — Какой другой сотрудник, о чём ты! Все идеи твои, они понравились заказчику. Зачем тебе отказываться и терять жирный бонус?

— Исключено. Делайте что хотите! Я не буду работать с Альбертом. Он знает почему. И вы тоже знаете.

— Что, опять не так себя вёл? И ты оскорбилась? — насмешливо процедил Виктор Палыч.

— Именно.

— Ох, Васнецова… Ты бы целку из себя не изображала, тогда твоя жизнь сразу стала бы намного легче! — рявкнул директор и тут же отключился.

Ника несколько мгновений смотрела на экран гаджета. Ей стало жарко, щёки опалило гневом. Каким же надо быть ублюдком, чтобы издеваться над зависимым от тебя человеком!

— Плакать не буду, не буду. Ещё чего не хватало, — шёпотом приказала себе Ника, но слезинка всё-таки покатилась вниз по щеке.

Девушка её вытерла, мстительно прищурилась и сжала в ладони смартфон. Сейчас она позвонит директору и прямо скажет ему всё, что о нём думает. Она слишком долго терпела его хамство, но любому терпению есть предел. Достаточно!

Она его матом пошлёт! Ну, хотя бы попытается.

Однако директор не отвечал на вызов, будто чувствовал, что его ждёт.

Нику отвлекла Дашенька. В спальне зазвенела подвешенная над кроваткой гирлянда, послышалось тихое агуканье. Малышка «разговаривала» с пластмассовым зайчиком.

Ника подошла и наклонилась над кроваткой. Даша перевела на неё взгляд, сразу оживилась, обрадовалась, тут же заколотила пятками по матрасу… У Ники потеплело на душе, проблемы с директором отошли на второй план, она улыбнулась.

— А кто у нас проснулся? Привет, солнышко!

Звонок мамы отвлёк внимание от малышки.

— Доченька, врач сказал, что ему нужно поговорить с тобой.

— Что случилось?! — тут же переполошилась Ника. Она напряжённо вглядывалась в картинку на экране. Мама, вроде бы, выглядела получше, чем дома.

— Ох… Он, вообще-то, хотел, чтобы ты приехала, но я объяснила, что у нас маленькие дети. Поэтому Дмитрий Андреевич вызовет тебя по скайпу в восемь вечера, ты будь готова. Заодно познакомишься с ним, он очень приятный мужчина.

Тут мама даже вроде зарделась, лёгкий румянец проступил на худых щеках. А Ника в одну секунду превратилась в оголённый нерв: если лечащий врач собирается побеседовать с родственницей пациентки, да ещё и требует очной встречи — ничего хорошего не жди!

— Алексей, со мной хочет поговорить врач! — бросилась девушка к бывшему супругу, как только тот появился на пороге. Он привёл из садика Егорку. — В восемь часов врач вызовет меня по скайпу.

— Мам, привет!

— Привет, сынок. Беги мыть руки.

Егорка, поцеловав мать, побежал в ванную, а Вероника горестно взглянула на мужчину. Её колотила нервная дрожь.

Васнецов снял куртку и привлёк к себе Нику.

— Не волнуйся раньше времени, малыш. На тебе лица нет!

— А тебе он ничего не сказал сегодня утром?

— Я его не встретил. Только с мамой твоей повидался.

— О-о-о, — жалобно простонала Ника.

— Тише, милая, не накручивай себя!

Васнецов прижал к себе встревоженную девушку, уткнулся подбородком в её макушку.

— Сейчас поговорим с Дмитрием Андреевичем, а потом будем действовать по обстановке, — твёрдо сказал он. — Возможно, там и беспокоиться не о чем.

Ника аккуратно, но твёрдо высвободилась из объятий Алексея, отступила от него на пару шагов. Не хотела показывать мужчине, насколько ей приятна его ласка. Казалось, они вернулись в те времена, когда Ника была богиней и принцессой для своего влюблённого рыцаря. Вот и сейчас в глазах Васнецова сквозила любовь, каждый его жест был наполнен нежностью.

И Ника с трудом боролась с искушением — прижаться к мужчине, обвить руками шею, всецело отдаться его заботам и силе. Собственный запах Алексея смешивался с ароматом мужского парфюма и кружил ей голову. Однако Ника пыталась быть непреклонной. Разве можно забыть, сколько горя причинил ей Васнецов, как несправедливо он с ней поступил?

А сердце сжималось, когда она видела разодранные кулаки Алексея и синяк на виске…

Он не захотел рассказать о драке, но Вероника сложила два плюс два и сделала вывод, что побоище было связано с их прошлым. Скорее всего, в драке участвовал Игорь Жуков.

Во-первых, его жена — хитренькая и разбитная Ольга — заманила Нику в загородный клуб. Во-вторых, Васнецов буквально взвился при упоминании Жукова, а ведь раньше они вполне ладили, а когда-то и вовсе играли в одной хоккейной команде. В-третьих, именно после поездки в Краснодар мужа словно подменили. Из обвинителя он превратился в обвиняемого — это очень чувствовалось. Значит, именно в поездке он узнал, что Вероника ни в чём перед ним не виновата, её оговорили.

Таким образом, девушка пришла к заключению, что Жуковы участвовали в провокации, подстроенной пять лет назад. И именно сейчас всё всплыло наружу.

…В восемь вечера Егорка старательно убаюкивал сестричку после купания и кормления, а его родители уселись на диван перед ноутбуком.

Нику трясло.

— Так, ну-ка, быстро успокоилась! — приказал Васнецов. — Что же это такое?

— Я стараюсь не психовать, но у меня не получается… — прерывистым шёпотом призналась несчастная девушка. — Врач ведь ничего ужасного нам не скажет, правда?

Вместе ответа Алексей сжал её руки в своих ладонях.

— Мам, я хорошо убаюкал Даху? — сквозь сон пробормотал Егорка.

— Очень! Ей повезло, что у неё есть старший брат.

— И мне повезло… Так классно, когда есть маленькая сестричка. Она смешная…

Ника прилегла рядом с сыном, облокотившись на руку и перебирала волосы малыша, гладила его по щеке. Даша спала в кроватке, на комоде горел изумрудный ночник-бабочка.

— Мам, а когда бабуля вернётся из больницы?

— Сначала пусть её хорошенько подлечат.

— Мам, а почему папа ушёл? Он мог лечь здесь, кровать большая. Ладно, я бы даже уступил ему место, так и быть. Ушёл бы спать в свою комнату, раз такое дело.

— Папе ещё надо поработать. А потом он поедет в гостиницу, там ему удобнее.

— Я бы хотел, чтобы папа жил с нами. Зачем ему эта гостиница! Там, конечно, круто. Но ведь дома лучше, правда?

— Наверное. Спи, милый.

Ника спокойно разговаривала с сыном, но на сердце у неё было тяжело. Врач сказал, что Елене Вадимовне необходима операция. Он даже показывал снимки и рисовал на бумаге схемы, объясняя, в чём дело. Услышав об операции, Ника едва не потеряла сознание от ужаса, в глазах у неё потемнело.

— Не надо так расстраиваться, — сказал с экрана врач. Стёкла очков блестели, крепкая шея виднелась в треугольном вырезе медицинской формы, обтягивающей широкие плечи. — Ничего такого, чтобы падать в обморок. Это обычная операция, не уникальная. Зато потом вы вашу матушку не узнаете. Надо решать вопрос радикально. Консервативное лечение только время у вас отнимает. Давайте, поговорите с мамой, повлияйте на неё. Ей всего пятьдесят четыре, ещё могла бы бегать и прыгать, как шустрая белочка. А она у вас чахнет.

— То есть, вы хотите сказать, что до этого нам назначили неверное лечение? Мы столько денег потратили на препараты! Почему же раньше никто не сказал, что нужна операция?! — обиженно выпалила Ника.

— Не могу сказать, что лечение было неверным. Но на данном этапе оно перестало приносить результат. Дальше будет только хуже…

— Думаешь, мы можем доверять этому врачу? — спросила Ника, когда они выключили скайп. Так и сидели рядышком на диване, соприкасаясь боками.

— Да, можем, — твёрдо ответил Алексей. — У него отличная статистика, блестящие показатели, и его для нас нашёл Богдан. А уж Богдан в медицинских делах ориентируется. Я же тебе рассказывал, какая у него ситуация с отцом.

Ника опустила голову. Несмотря на все усилия, она всё же не удержалась и расплакалась.

— Ну же, милая… — расстроился Алексей. Он обнял несчастную девушку, крепко прижал к себе, потёрся щекой о её висок. — Не сомневайся, этот врач сделает всё, как надо. Он сумеет вылечить твою маму. И ты же слышала — операция не какая-то из ряда вон, а вполне даже заурядная. Наверное, Дмитрий Андреевич за свою жизнь их провёл миллион.

— Вот во время таких операций что-нибудь и случается! — с отчаянием прошептала Ника прямо в шею Васнецову. Её лицо было совсем мокрым, плечи вздрагивали.

— Это должно очень сильно не повезти. А с какой стати? Всё пройдёт нормально, малыш, всё будет хорошо.

В этот момент из спальни высунулся Егорка. Ника спрятала лицо на груди у Васнецова, чтобы сын не увидел её слёз.

— Мам, пап, готово! Дело сделано, наша красотка уснула, — доложил мальчуган. — О, да у вас тут обнимашечки. Класс! Не буду вам мешать.

Ребёнок испарился.

— Так, Вероник, уже девять часов. Пока не поздно, нам надо позвонить маме и обсудить с ней этот вопрос. Вытирай слёзы, а то Елена Вадимовна увидит, что ты рыдаешь, и расстроится. А мне по голове настучит, что я тебя не успокаиваю.

— Ты успокаиваешь… — всхлипнула Ника. — Ты очень помогаешь… Спасибо тебе, Лёша.

…К удивлению дочери, мама была настроена решительно и, вроде бы, совсем не умирала от страха:

— Дмитрий Андреевич мне всё объяснил. Обещает, что после операции я стану прежней, такой, какой была до болезни. Конечно, трудно в это поверить, но… Почему-то Дмитрий Андреевич мне внушает доверие.

— Хороший дядька, — вставил Васнецов.

…Когда бывший муж ушёл — отправился в аэропорт встречать важного делового партнёра — Ника сначала умылась холодной водой, а потом направилась в спальню и улеглась рядом с сыном. Егорка всё ещё не спал, дожидался мамы.

— Спи, милый.

Нике пришлось признаться самой себе, что только присутствие Васнецова её сейчас и спасало. Если бы не он, она бы уже билась в истерике. Напугала бы Егорку… Уверенность Алексея поддерживала её на плаву. Голос мужчины звучал безапелляционно, можно подумать, он ни капли не сомневался в успехе. Именно это и вытягивало Нику из пропасти отчаяния.

— Вероника, не вздумай тащить сюда детей! — Мама погрозила пальцем с экрана ноутбука.

— Ма-а-ам, — жалобно проныла Ника.

Она сидела на диване с малышкой на коленях, Даша увлечённо грызла игрушку-прорезыватель в форме апельсина. А отец и сын в этот похожий субботний день куда-то ушли. Сказали «по важному мужскому делу».

— Я так соскучилась! И ужасно волнуюсь за тебя! — взмолилась Ника.

— Но ехать в такую даль с двумя маленькими детьми…

— Совсем же недалеко!

— Но ради чего? Вот, мы же с тобой сейчас видимся.

— Мы завтра вчетвером приедем.

— Нет, Ника, не нужно вам мотаться! Я тебе запрещаю!

— Ну, или тогда Васнецов посидит с детьми, а я на такси приеду.

— О чём ты говоришь, доченька! — ещё больше всполошилась мама. — Да как тебе такое в голову пришло! Сколько денег-то потратишь! А если водитель лихач? А если перевернётесь? И вообще, завтра у меня предоперационная подготовка, некогда будет разговаривать. Лёшенька сегодня утром приезжал, этого вполне достаточно. Даже и не нужно ему было. В его состоянии лучше не мотаться туда-сюда. А он ездит и ездит, ездит и ездит. Как заведённый!

— Чувствует свою вину и пытается загладить, — хмуро объяснила Ника.

Вчера вечером она была настолько благодарна Алексею за поддержку, что уже едва не простила его. Но наступило утро, и вернулась боль — обида царапала внутри острыми коготками, не давала расслабиться и отпустить ситуацию.

— Да, наверное, так оно и есть — Лёша старается загладить свою вину. Но, к тому же, ещё и мужик он хороший, доченька. Хороший!

— Ой, мама, не нравятся мне твои разговоры. О том, что скалкой собиралась его отлупить, ты уже благополучно забыла. Память у тебя девичья, мам!

— Что не скажешь о моей внешности. — Елена Вадимовна тяжело вздохнула. — Я такая стра-а-а-шная.

— Ну что ты говоришь! Совсем не страшная, мамуля, прекрати! Просто ты не совсем здорова. После операции пойдёшь на поправку и станешь красоткой, как прежде. Врач нам пообещал.

— Дмитрий Андреевич такой внимательный, — улыбнулась мама и заправила за ухо прядь волос.

«Ну, ещё бы он был не внимательным!» — мысленно вздохнула Ника. Она уже сходила на сайт клиники и выяснила, во сколько приблизительно обойдётся мамина операция. Обследования, процедуры, палата, оборудованная всем необходимым, прекрасное питание тоже стоили безумно дорого.

Однако за всё платил Васнецов, он запретил Нике даже заикаться о деньгах.

У неё таких грандиозных сумм, безусловно, и не было. Но если бы вопрос стоял ребром, она нашла бы средства. Впряглась бы ещё в один кредит — лишь бы спасти маму. Однако до этого врачи не настаивали на операции, говорили только о поддерживающем лечении. Поэтому Нике было очень страшно: кому верить, кто прав? А вдруг Дмитрий Андреевич ошибается?

А мама или ничего не боялась, или заразилась оптимизмом у врача, или ловко маскировала свой страх, чтобы не накручивать дочь.

Операцию назначили уже на послезавтра.

— Мам, мам, смотри!

Сначала в квартиру разноцветным мячиком вкатился Егорка, а следом протиснулась… зелёная ёлка. Её тащил Васнецов. Прихожая тут же наполнилась хвойным ароматом.

— Сейчас мы будем её наряжать! — подпрыгивал от радости мальчуган. — Ура! Ура! Даха, ты слышишь? У нас будет ёлка! И такая больша-а-а-ая, Даха, видишь, видишь?

Егор, как обычно, принялся дёргать маленькие ножки в ползунках — Даша сидела на руках у Ники. Малышка в ответ восторженно заверещала. На огромную ёлку она смотрела с удивлением и жгучим интересом.

— Ой, а у нас даже игрушек столько нет, — в замешательстве произнесла Ника. Надо сказать, что живой ёлке она обрадовалась ничуть не меньше Егорки. Это было воспоминанием из её счастливого детства, когда ещё не преследовали проблемы и болезни. Чудесное время! Она была маленькой, а родители — молодыми.

В прошлом году из-за экономии Нике пришлось наряжать небольшую искусственную ёлочку — без неё никак, Дед Мороз не поймёт куда положить скромные подарки. Что-то подсказывало Нике, что в этом году Дед Мороз будет гораздо более щедрым.

— Мам, игрушки мы тоже купили! Мы сейчас из машины принесём! Там гирлянды, шары, дождик, о-о-о-о! Я сам выбирал!

— Да, Егор, идём, нам надо. — Васнецов сжал в своей квадратной лапе маленькую ладошку ребёнка.

Отец и сын переглянулись, хитро подмигнули друг другу и снова вышли из квартиры.

— Спелись мужики, — подвела итог Ника. — Они явно что-то замыслили? Но что?

Парни вернулись через десять минут.

— Мам, это тебе! — Егорка протянул букет цветов, который держал в охапке. Не то что букет был очень уж большой, просто джентльмен ещё совсем маленький. — Это мы тоже вместе с папой выбирали. Папа сказал — а давай купим цветы нашей удивительной маме? И мы выбрали самые красивые.

— Да, они действительно очень красивые, — подтвердила Ника. У неё сбилось дыхание, а сердце было готово выскочить из груди. Когда в последний раз ей дарили цветы? Разве что Егорка сделал тюльпанчик из бумаги на прошлое Восьмое Марта. — Спасибо, сынок, мне так приятно.

Подумав секунду, Ника сделала над собой усилие и добавила:

— Спасибо за цветы, Алексей.

— Пожалуйста, Ника, — негромко ответил Васнецов. — Как ты?

— Не очень, — искренне призналась девушка.

— Держись, милая. Я сегодня ещё раз поговорил с врачом. Думаю, мы можем на него положиться, всё-таки у него колоссальный опыт.

…Вскоре в углу гостиной засверкала огнями ёлка. Золотая звезда горела прямо под потолком, блестела мишура. Все здорово повеселились, пока украшали квартиру к празднику. Даша сопровождала восторженным писком каждую новую игрушку, которую доставали из коробки. Разноцветные шары, колокольчики, шишки ярко сверкали, это, конечно, притягивало внимание крохи.

Папа раз сто поднял на руках Егорку, чтобы тот смог повесить игрушку на верхние ветки. Даже Ника приободрилась, наблюдая за малышами. Какое удовольствие и радость доставил им процесс!

В девять вечера детей удалось уложить — правда, с трудом. И Егорка, и Дашка безумно возбудились, пока вместе со взрослыми наряжали ёлку. Пришлось сильно постараться, чтобы утихомирить малышей.

— Пап, пап, а ты не уйдёшь, правда? — спросил Егорка, поудобнее устраиваясь на подушке. Васнецов поцеловал сына и укрыл одеялом. — Ты оставайся, хорошо? Ложись с мамой в спальне, будешь вместе с ней караулить Даху. Она иногда кричит по ночам, глупенькая же. Но мама её быстро успокаивает.

— Нет, сынок, я поеду. У меня ещё дела есть.

— Как жаль… Не хочу, чтобы ты уезжал… Но потом всё равно возвращайся, ладно? — уже сквозь сон пробормотал Егорка, и глаза у него закрылись.

…В прихожей Васнецов надел куртку и принялся медленно её застёгивать — молния, кнопки… При этом не сводил пристального взгляда с Ники. А та нерешительно повела плечами, о чём-то задумалась.

Алексей сказал, что должен уехать, но Вероника не понимала — он уходит, потому что у него действительно назначена деловая встреча, или торопится уйти прежде, чем она сама об этом его попросит?

А именно сегодня ей ужасно не хотелось, чтобы он уходил. Когда Васнецов был рядом, её не колотила нервная дрожь из-за предстоящей операции — уверенность мужчины действовала как транквилизатор.

— Спасибо за ёлку, Алексей. Это был настоящий сюрприз. Ты очень нас всех порадовал.

— Надеюсь, хоть немного поднял тебе настроение. А то ты вся на нервах из-за мамы.

— Да, это так… У нас теперь здесь такая красота, — Ника дотронулась пальцем до тёмно-зелёной ёлочной гирлянды с красными шариками, которая украшала дверной проём.

Она боялась спросить, что будет дальше, ведь по-прежнему всё находилось в подвешенном состоянии. Васнецов сейчас фактически превратил её из наёмной няни в мамочку в декрете, ухаживающую за младенцем. Однако на работе никто ей декретного отпуска не даст.

Ника почти закончила дизайн-проект для бывшего мужа, значит, пора возвращаться на рабочее место. Вариант задержаться на удалёнке, пока будет делать проект для Альберта, Ника даже не рассматривала. Не будет она ничего для него делать ни за какие коврижки!

Хорошо, что приближаются длинные новогодние праздники — Ника выгадает ещё время, чтобы на законном основании не появляться в студии. Но это только отсрочка. Проблема никуда не денется.

Наверное, пора обсудить этот вопрос с Алексеем, но страшно услышать от него: да, я нашёл постоянную няню для Даши, спасибо, что помогла, дальше справлюсь сам.

Ох, нет!

— Утром во сколько можно к вам вломиться? — нарушил молчание Васнецов.

— Приезжай, как тебе удобно.

— Хочешь, съездим в больницу?

— Ой, ты что, мама строго-настрого запретила к ней приезжать.

— А мы могли бы. Прокатились бы все вместе.

— Нет, не поедем. Я обещала, что не буду дёргаться. Лучше сейчас ещё раз ей позвоню.

— Ну, как скажешь.

— И за цветы спасибо, Алексей, — вспомнила Ника.

Мужчина сделал шаг вперёд, протянул руку и провёл ладонью по Никиной щеке. Девушка ощутила, какая она у него шершавая.

— Спокойной ночи, малышка. Надеюсь, Даша даст тебе сегодня поспать.

Алексей улыбнулся уголком рта и вышел из квартиры. Ника поняла, что сердце у неё сжимается от тоски. Она не хотела, чтобы он уходил. В глубине души Ника уже успела пожалеть, что четыре дня назад резко отвергла извинения бывшего мужа. Но гордость не позволяла ей в этом признаться — даже самой себе.

Наступил страшный для Ники день, когда её любимой маме должны были сделать серьёзную операцию. Дмитрий Андреевич позвонил сразу же, как только всё закончилось:

— Расслабьтесь. Дышите, — приказал он бедной девушке. — Операция прошла успешно, никаких непредвиденных ситуаций не возникло, я сделал всё, что было запланировано. Ваша матушка уже в палате, скоро отойдёт от наркоза. Ну, не скоро, конечно, но к вечеру точно. Не волнуйтесь, за ней присматривает опытная медсестра.

Ника не знала, как благодарить врача. Она и двух слов не могла произнести — слёзы сдавили горло.

— Спасибо, спасибо, — всхлипнула она.

— А вот и заботливый зять, — послышалось в телефоне. — Алексей, ты прямо у нас тут скоро жить будешь. Держи пять. Всё хорошо с твоей тёщей, не переживай. Вот, я как раз с Вероникой сейчас разговариваю.

Сам Васнецов тоже позвонил — сразу после хирурга.

— Ты уже в курсе, да? Всё прошло хорошо, Дмитрий Андреевич доволен результатом. А ты сама-то как, солнышко?

…Когда Алексей вернулся в город и приехал к Нике, та с трудом подавила желание сразу же броситься к нему на шею. Как он поддерживал её все эти дни! И какое счастье, что в этот трудный момент Алексей был рядом.

Но Ника сразу напомнила себе, что в болезни мамы была часть вины и Васнецова. Ведь это он устроил им нервотрёпку пять лет назад. Разве мать могла спокойно смотреть на слёзы дочери? Конечно, страдания Вероники отразились на её здоровье.

— Ну вот, ты опять плакала, рёвушка-коровушка моя, — тихо сказал Васнецов, появляясь в квартире. Его низкий голос окутывал, как бархат. — Бедная девочка. Иди-ка сюда.

Легко преодолев сопротивление Вероники, он притянул её к себе, сжал в железных объятиях, поцеловал в макушку, а потом в висок.

— Маленькая моя, ну хватит нервничать. Всё уже позади. Я поручил медсестре отзваниваться каждый час. Она будет нас информировать.

…Ближе к вечеру Елена Вадимовна уже сама вышла на связь. Она была бледной, как полотно, однако стойко улыбалась бескровными губами. Потребовала показать ей по скайпу Егорку и Дашеньку, еле-еле помахала малышам рукой.

Васнецов в очередной раз удивился, что экс-тёща хочет видеть не только своего любимого внука, но и Дашу, которая, по сути, для неё является чужим ребёнком.

Елена Вадимовна провела в больнице уже неделю, и Ника ставила свой смартфон на стол или на полку так, чтобы мама могла через камеру наблюдать, как Егорка мастерит из конструктора, или как Даша возится с игрушками в манеже, или как малыши играют вместе.

— Бабуля, выздоравливай, — закричал Егорка. — Воу, какая у тебя там аппаратура крутая! А врач добрый?

— Врач очень хороший. Как же я уже соскучилась по вам всем, родные мои! — едва слышно, но с чувством призналась она.

У Ники перехватило дыхание, а из глаз опять потекли слёзы. Она поняла, что мама, хоть и скрывала, но перед операцией думала и о самом плохом варианте. Во время хирургического вмешательства могло произойти что угодно.

— Алёш, успокой же ты её! — попросила с экрана мама, а Васнецов тут же с готовностью прижал к себе Веронику, обнял и погладил по голове. Бедняжка не сопротивлялась, только уткнулась ему в плечо мокрым лицом.

На следующий день и мать, и дочь значительно повеселели. Елена Вадимовна постепенно приходила в себя, а Ника наконец-то немного расслабилась. До этого она была как натянутая струна. У неё останавливалось сердце каждый раз, как только она представляла, что с её мамой что-то случится.

Снова корила себя за то, что сама не додумалась купить новый смартфон. Да, они с мамой привыкли постоянно быть на связи, но так как всегда жили вместе, то необходимости в видеозвонках не возникало.

Ника попрекала себя недавним шопингом. В то же время она мысленно тысячу раз поблагодарила Алексея за то, что он дал ей возможность постоянно видеть маму. Благодаря видеосвязи они будто и не расставались.

…Васнецов страстно мечтал побывать на новогоднем утреннике в детском саду. Но из-за эпидемиологической обстановки родителей на праздник не позвали. Егорка исполнял в программе роль ёжика.

— Пап, я там боевой ёжик! — похвастался мальчишка. — Помогаю Снегурочке бороться с Бабой Ягой.

— Ну вот, а я не увижу, — расстроился Васнецов.

— Ничего, Тамара Николаевна выложит в родительском чате видео, — успокоила Вероника разочарованного отца.

Надо сказать, что поверх наряда ёжика Егорка натянул хоккейную форму. Иначе идти на утренник он отказывался.

Пока ёжик-хоккеист боролся с Бабой Ягой, Вероника попросила Васнецова принять у неё работу. Она закончила дизайн-проекты офиса и новой квартиры и ужасно волновалась, как будет оценён её труд.

Ника понимала, что затянула сроки — контракт с Алексеем был заключён месяц назад. Но весь этот месяц у неё на руках был грудничок. Если бы она была мамой для Дашеньки, то сейчас находилась бы в самом начале декретного отпуска, когда нагрузка у молодой женщины зверская — тут не до работы, только успевай обслуживать младенца.

Но Вероника справилась, к концу года она закончила два больших васнецовских проекта и два заказа помельче. Насколько удачно — судить заказчику.

— Алексей, давай посмотрим, что в результате получилось, — предложила смущённо.

— Конечно.

Бывшие супруги устроились на диване перед журнальным столом с ноутбуком. В центре комнаты в манеже играла Даша. Она ползала, уверенно садилась, брала игрушки, что-то напевала. К приходу папы Ника нарядила её в очаровательный нательный комбинезончик с жирафами, а на макушку приладила резинку с бантиком. Малышка была неотразима.

Усаживаясь на диван, Васнецов, как бы совершенно случайно, сел вплотную к экс-жене. Прикосновение его бедра обожгло, но Вероника не отодвинулась. Щёки у неё сразу вспыхнули, по спине прокатился раскалённый импульс внезапного желания, грудь сладко заныла.

Ничего не поделаешь, её тело реагировало на этого мужчину по-прежнему.

Хорошо, что вчера она не предложила Васнецову остаться на ночь. С языка едва не сорвалась фраза: зачем тебе мотаться туда-сюда?

Ника преодолела это желание, ничего не сказала. Она чувствовала — просто переночевать на диване в гостиной Васнецову не удастся, они не смогут спать в соседних комнатах, зная, что достаточно сделать два шага — и они сначала окажутся в жарких объятиях друг друга, а потом — в раю.

Ника убеждала себя, что она просто испытывает благодарность. Это объяснимые эмоции — Алексей столько всего делает для её мамы.

Но её тело говорило о другом: при любом прикосновении Васнецова оно вспыхивало страстью…

Ника решила не отвлекаться, надо сконцентрироваться на работе. Через секунду девушка уже включила ноутбук и запустила презентацию. Она комментировала возникающие на экране картинки и украдкой наблюдала за Васнецовым.

Ника понимала, что в любом случае он примет у неё работу и даже, наверное, не сделает замечаний, потому что сейчас он чувствует себя ужасно виноватым перед ней.

Но она страшно боялась увидеть на лице Алексея разочарование.

Презентация закончилась, Ника замерла в ожидании оценки. Она сжимала руки или принималась накручивать на палец длинную прядь волос. Нервы были на пределе. Сейчас Алексей вежливо поблагодарит её за проделанную работу, а она…

Она опять почувствует себя бездарностью. Сколько раз Виктор Палыч твердил ей об этом!

— Малыш, слушай… Но ведь это… Это супер! — наконец произнёс Васнецов. — Какая же ты умница!

У Вероники остановилось дыхание. Она не могла поверить в то, что услышала, но заподозрить Алексея в неискренности было нельзя. Ника знала, что он никогда не скрывает свои эмоции. Если злится — то сразу меняется в лице, если доволен — глаза сияют улыбкой.

— Тебе действительно понравилось? — неуверенно спросила Ника.

— Да, очень. Ты учла все мои пожелания и сделала именно так, как я просил. Офис — блеск. Этот стиль называется «лофт», если не ошибаюсь?

— Да.

— Как раз для моей команды. Пацанам понравится работать в таком пространстве. Ты чётко уловила суть. Думаю, мои вундеркинды в таком шикарном офисе будут день и ночь генерировать идеи. Это даже и на офис не похоже. Скорее — богемная квартира для молодёжных тусовок. У пацанов не будет ощущения, что их заставляют работать и эксплуатируют. Отлично, Вероника.

— Спасибо…

Нике требовалось время, чтобы прийти в себя, она слишком переживала за свой проект. Но ведь Алексей ещё не увидел, какой интерьер она придумала для его новых апартаментов.

— Теперь покажу квартиру. — Ника запустила следующую презентацию.

Втайне она сама радовалась тому, что у неё получилось. Проектируя дизайн детской, Ника думала о Дашеньке, о том, как она будет играть в этой комнате и смотреть на стены с нежным рисунком. А остальное пространство подстраивала конкретно под Васнецова, всё-таки когда-то они были очень близки. Тогда ей казалось, что она хорошо его знает. Но потом поняла, что это заблуждение…

— Давай посмотрим расчёты. Учитывая размеры офиса и квартиры, сумма, конечно, получается приличная, но я сделала ставку на качественные материалы и сэкономила на брендах. Мне кажется, тебе важно, какой марки у тебя автомобиль, а вот о производителе паркета ты не будешь беспокоиться. Главное, чтобы это было качественно.

— Безусловно… Комната для Даши просто прелесть, — улыбнулся Алексей. — Знаешь, я даже и не думал, что ты настолько крутой дизайнер.

— Я?! Но…

— Когда мы заключали контракт, для меня было главным, чтобы ты не отказалась нянчить Дашку. А дизайн-проект — дело десятое. Я подумал, в крайнем случае, если ты накосячишь, найму другого дизайнера, и пусть он переделывает. Но ты не подкачала. Результат превзошёл любые ожидания.

— Алексей, ты мне льстишь! — ещё больше смутилась Ника.

— Разве? Вижу, что за это время ты многому научилась. Когда мы были женаты, ты только начинала разбираться со всеми этими дизайнерскими штучками. А сейчас стала настоящим профессионалом.

— Лёша, ты преувеличиваешь!

— Да ладно. Хочешь сказать, что ты не гордишься результатами своего труда?

— Нет, мне очень нравится то, что я сделала. Но ведь… Я же… я же не придумала ничего нового, — растерянно пробормотала Ника.

— А это нужно? — Васнецов пожал плечами. — Ну, смотри. Полгода я жил и работал в Лондоне, ещё год — в Нью-Йорке. Покажу, какие я арендовал офисы. Учти, они находились в престижных районах и в достаточно дорогих зданиях. Там тоже поработали дизайнеры.

Ника взглянула на экран смартфона, затем озадаченно подняла глаза на Васнецова.

— Ну и как тебе?

— Эм… Никак, — честно призналась Ника.

— Вот именно. И сравни со своим проектом.

«А ведь за «Клеопатру» я получила премию от заказчика, — вдруг подумала Ника. — Никто не заставлял владельца платить сверх договора, но он это сделал, потому что ему понравилась моя работа! Так значит… Значит, не такой уж я убогий дизайнер, как утверждает Виктор Палыч?»

— Я так рада, что тебе понравилось, Алёш… — честно призналась Ника. — Ужасно переживала, что забракуешь.

— А я потрясён, что за эти годы, когда у тебя была такая трудная жизнь, ты не только занималась ребёнком и ухаживала за больной мамой, но и росла профессионально.

— Спасибо.

Васнецов взял Никины руки, сжал в своих ладонях, поднёс к губам, поцеловал. Ника посмотрела на его сбитые, но уже поджившие костяшки, а мужчина не сводил взгляда с её лица. На минуту они застыли в этом положении, превратились в две статуи. Даша в манеже тоже замерла, уставилась на них серыми глазищами, а потом что-то залепетала.

Ника очнулась, Васнецов отпустил её руки.

— Алёша, можно мне съездить ненадолго в офис? Я там так давно не появлялась, директор уже рвёт и мечет. Если скажу ему, что ты принял мой проект, он сразу же угомонится.

— То есть, ты мне поручаешь покараулить вот эту девушку? — Васнецов кивнул в сторону манежа. Даша уже занялась музыкальной игрушкой — давила ладошкой на круглые разноцветные кнопки.

— Да. Я постараюсь быстро.

— Можем втроём на машине проскочить до «Эллипса». Мы с Дашкой погуляем на набережной, посмотрим на море и чаек, а ты зайдёшь в офис. Ещё я переведу деньги по договору.

— О, тогда Виктор Палыч вообще будет доволен и не станет меня пилить, — обрадовалась Ника.

— За что тебя пилить? Ты, наверняка, образцовый сотрудник.

— Наш директор всегда найдёт, к чему придраться.

— Вообще-то… Он мне не понравился. — Васнецов поморщился. — Противный тип.

— Да, не очень-то приятный. Но дела вести умеет, всегда получает крупные заказы. И дизайнерам платит хорошо — если сравнивать с другими агентствами. В другом месте я бы столько не получала, а для меня это важно, как ты понимаешь.

По лицу Алексея пробежала тень. Мысль о том, в какой бедности Ника жила в последние годы, была для него мучительна. Чувство вины жгло, как раскалённый в огне железный прут.

Ника поднялась с дивана:

— Тогда я сейчас соберу Дашеньку, и мы поедем в офис.

— Давай.

— Злой, как собака, — тихо предупредила секретарша, когда Ника появилась в приёмной. — Сынок опять отчебучил.

— Что на этот раз?

— Подрался с кем-то в «Небе», отлупили его. А вот нечего по ночным клубам шляться! Лучше бы занимался. Но нет, его к тому же из института отчисляют. Представь, что творится с папашей.

— Так… Кажется, я совсем не вовремя, — испугалась Ника.

— Совсем! — подтвердила Лена.

— Хотя… У меня хорошие новости. Завершила два крупных проекта, и они понравились заказчику.

— Ух ты! Молодчина! Может, хоть немного шеф успокоиться. Он меня с утра уже матом обложил, представь?

— Матом?!

— Угу. Кошмар. А что я сделаю? Проглотила. Как-то мне не улыбается работу потерять. А мама твоя как? Слышала, ты её устроила в Новороссийск в жутко дорогую частную клинику?

— Кто тебе это сказал? — удивилась Ника.

— У Светы из бухгалтерии мама работает в третьей больнице, а у той подруга — операционная медсестра в вашей клинике. Ну и обсуждали сложную операцию и слово за слово вычислили, что речь идёт о твоей маме. Ты, наверное, вообще закопалась с кредитами, да, Вероничка? Ещё один взяла, чтобы палату и операцию оплатить?

Пока Ника мучительно соображала, что ответить любопытной коллеге, из кабинета раздался недовольный окрик директора:

— Кто там? Васнецова? Пусть зайдёт.

Пытаясь унять нервную дрожь, Ника переступила порог.

— Явилась — не запылилась! — скривился Виктор Палыч. — Да-а-а, Васнецова, совсем у тебя совести нет. Сядь.

— Здравствуйте, — обиженно произнесла девушка. — В чём я виновата?

— Умудрилась-таки до Нового года дотянуть! Специально не заканчиваешь проекты, чтобы подольше дома посидеть, да? А тут уже и январские каникулы. Поздравляю, дорогуша, твой план удался!

Директор сочился ядом.

— Я завершила проекты Алексея Михайловича, и он их у меня принял, — с трудом сдерживая ярость, глухо произнесла Вероника.

— Вот как? Что ж… Давно пора. А что насчёт оплаты? Как вы договорились?

— Сегодня он переведёт деньги.

— Ну, ладно… — кисло выдавил директор. — Хоть какая-то приятная новость, а то все словно сговорились… Так, Васнецова. Имей в виду, раз ты освободилась, немедленно приступаешь к заказу Альберта Дмитриевича.

— Как?! — обалдела Ника. — Даже не надейтесь! Я вам чётко объяснила, что не собираюсь иметь дело с этим… мм… типом! Отдайте его проект другому дизайнеру. А я — пас.

— Не зарывайся, Васнецова! Здесь я распоряжаюсь, и ты будешь делать то, что я скажу! — ощетинился директор. У него на лбу проступила вена, глаза сузились.

— Нет.

— Встретишься с Альбертом, поздравишь с наступающим и обсудишь проект.

— Нет.

— Васнецова, да ты совсем оборзела! — Виктор Палыч треснул ладонью по столу. Ника сжалась на стуле, нервно стиснула руки. — А я сказал да!

— А я сказала нет, — тихо и упрямо ответила Ника.

— Ну, хорошо… — Директор откинулся в кресле и смерил бунтарку презрительным взглядом. — Вот бумага. Бери ручку и пиши заявление об уходе.

Нике показалось, что она наступила на тонкий лёд и провалилась в прорубь. Спина заледенела от ужаса, воздух выбило из лёгких… Она же думала, что придёт в офис, сообщит о своих успехах, получит новогоднюю премию…

А в результате вот как вышло.

— Пиши, Васнецова. Раз ты не ценишь того, что я для тебя сделал за эти два года, то выметайся! Неблагодарная! Сколько я терпел твои больничные и бесконечные прогулы! То утренник в детском саду, то маму на процедуры. На-до-е-ло! Катись к чёртовой матери! Достала ты меня.

— А вы-то как меня достали! — с болью произнесла Ника. — Возможно, вы умеете выстраивать отношения с клиентами, но начальник вы отвратительный.

— Что?! — задохнулся директор. — Да как ты смеешь обсуждать меня, наглая девка!

— А ещё у вас замашки прожжённого сутенёра, — добавила Ника. — Сколько раз вы пытались подсунуть меня клиенту. И Альберту тоже подсовываете! Вам бы борделем управлять с такими наклонностями! У вас бы хорошо получилось.

— Да ты…

— И вы совершенно никудышный отец! — перебила Ника. — Если вспомнить, что вытворяет ваш сынок!

Пока Виктор Палыч изумлённо таращил глаза и разевал рот в приступе ярости, Ника схватила лист бумаги и быстро настрочила заявление. Она боялась, что пальцы будут дрожать, и она не удержит в них ручку. Но нет, на волне гнева и отчаяния строчки получились ровными, а подпись размашистой.

— Держите! — Ника припечатала лист ладонью на столе перед директором. — До свидания!

— Проваливай, истеричка! — рявкнул вдогонку Виктор Палыч. — О новогоднем бонусе забудь! И о премии за все последние проекты — тоже! Ничего не получишь! Ничего, ясно тебе? Ни-че-го!

Директор аж захлебнулся криком.

Ника замерла на пороге. Медленно развернулась.

— Вы мне не заплатите? — словно не веря, произнесла девушка.

— Даже не надейся! — Виктор Палыч издевательски засмеялся. — Шиш тебе с маслом! Выдам голый оклад и гуляй на все четыре стороны, Васнецова.

Ника секунду размышляла, осмысливая слова начальника. Потом сделала шаг вперёд, ещё один… И направилась обратно к столу директора.

Мужчина настороженно следил за её перемещением. У девушки в руках ничего не было, однако приближалась она с таким видом, будто держала гранату с выдернутой чекой. Виктор Палыч даже с опаской отъехал в кресле от стола.

Ника подошла вплотную к начальнику и… схватила его за галстук.

Директор и вовсе перестал дышать.

— Только попробуйте меня прокатить с деньгами, — зло прошипела Ника. — Вы заплатите мне всё, что причитается.

— Или что? — нервно ухмыльнулся директор.

Было заметно, что ему не по себе. Чего он никак не ожидал — так это получить отпор от загнанной матери-одиночки, которую он гнобил целых два года. Сейчас он видел, что глаза у Вероники чужие — совершенно дикие, и ему вдруг стало по-настоящему страшно.

Что может вытворить эта психопатка?

— Или что? — побелевшими губами повторил вопрос директор.

— Или… я попрошу, и с вами случится какая-нибудь неприятность.

Вероника вдруг улыбнулась — совершенно спокойно. Она отпустила галстук и аккуратно разгладила его на груди шефа.

— Кого ты попросишь? — напрягся мужчина.

— Жизнь — такая хрупкая вещь, Виктор Палыч. Она зависит от случайностей. Вы сами прекрасно это знаете. Сегодня у вас всё хорошо, а завтра… упс! Вами обедает червячок где-нибудь в лесопосадке.

— Какой червячок? — в ужасе прошептал Виктор Палыч. — Что за бред ты несёшь, Васнецова? Что с тобой? Ты как ненормальная!

— Переработала, — усмехнулась Ника. — Не спала ночами, торопилась поскорее завершить все неоконченные проекты. Завершила. А вы мне свинью подложили. Нехорошо, Виктор Палыч, нехорошо… В общем, надеюсь, вы меня поняли. Дайте указание бухгалтерии, чтобы сделали полный расчёт. Я должна получить зарплату, премии и годовой бонус. До свидания.

Ника поправила на плече тонкий ремешок сумки и пошла к двери, а хозяин студии остался сидеть с совершенно ошарашенным видом.

Тёмно-серый мерседес так и стоял на парковке, Ника прошла через сквер на набережную. Увидела неподалёку большую фигуру Васнецова и яркий комбинезон Дашеньки, и сразу же её сердце растаяло. Как же приятно увидеть своих после испытанного нервного напряжения…

Внезапно Ника ощутила, что у неё подкашиваются ноги, накатила невероятная слабость. Переволновалась в кабинете директора. Что она там вытворяла!

И такое получила удовольствие. Вот бы ещё и по башке треснуть начальника папкой, как она это сделала с Альбертом! Тогда бы вообще кайф!

Целых два года этот гад над ней измывался, пользуясь её зависимым положением. Но теперь всё закончилось, он больше не будет унижать её.

Ника понимала, что она так осмелела исключительно благодаря поддержке бывшего мужа. У неё закрыты все кредитки, и есть небольшая подушка безопасности. Но самое главное — она знает, что Васнецов никому не даст её в обиду. Она мать его ребёнка, и он безумно ценит всё, что она делает. А ещё… Похоже, он по-прежнему в неё влюблён до умопомрачения… Ника читает это в его глазах, в его жестах…

Пять лет она была отверженной, а сейчас снова ощутила себя любимой… И её психика не выдерживала всех этих перепадов: слёзы постоянно стояли рядом, в горле застревал комок. Добавить ещё сюда нервы из-за маминой операции…

Да кто же такое выдержит!

Ника рвано выдохнула, достала из сумки бумажный платок и вытерла уголки глаз. Только бы не разреветься!

Папа с дочкой так и стояли вдали у парапета, Васнецов указывал рукой в сторону горизонта, показывал что-то малышке, сидящей у него на сгибе локтя. Море было подёрнуто перламутровой дымкой, чайки кричали и метались над серыми волнами.

Наконец Васнецов её увидел. Даже с расстояния в пятьдесят метров было видно, как вспыхнуло его лицо улыбкой. Он сразу двинулся в Никину сторону, а когда приблизился, Дашенька тут же радостно заворковала и потянулась к ней.

— Иди ко мне, моя сладкая! — Ника забрала ребёнка и с удовольствием прижала кроху к себе, чувствуя, как внутри всё расслабляется, тает. Нервы, затянутые узлом, отпустило.

— Всё в порядке, малыш? — поинтересовался Васнецов. Он пристально всматривался в лицо девушки.

— Да. — Вероника с трудом подавила горестный вздох.

— Точно? Никто тебя не обидел? Если директор наехал — сразу мне скажи. Я с ним разберусь.

Васнецов сжал кулак и погрозил им невидимому противнику. Ника представила, как этот каменный кулак врезается в физиономию директора.

— Нет, Алёша, всё нормально.

Да уж, нормально! Она в конце концов потеряла работу. Сколько раз уже висела на волоске, но всегда что-то её спасало. И вот сегодня это случилось.

Ника на мгновение представила, что с ней сейчас было бы, если бы её уволили ещё месяц назад, до встречи с бывшим мужем. Наверное, она бы сейчас билась в истерике и не знала, за что хвататься, куда бежать.

Но всё изменилось. Даже если ей потребуется несколько недель, чтобы найти новую работу, она не пропадёт. У неё есть деньги на карте и поддержка в лице Васнецова. Очень мощная поддержка.

Да к тому же, она ведь не совсем безработная! Она продолжает работать няней, и ежедневно её банковский счёт пополняется на круглую сумму. Наверное, Васнецов установил автоплатёж — деньги приходят в одно и то же время.

Ника вдруг вспомнила, каким смешным и испуганным выглядел Виктор Палыч, когда она вцепилась в его галстук, и едва не рассмеялась.

Что ж, она проработала в «Эллипсе» более двух лет, многому научилась в профессиональном плане и многое вынесла — психологически. Теперь пора перелистнуть эту страницу её жизни.

Последний раз в уходящем году Егорка отправился в садик — вприпрыжку, за руку с папой.

Ника думала, что потом Васнецов поедет по своим делам, и они встретятся уже только вечером. Но Алексей быстро вернулся.

Заглянул в спальню, где в это время Дашка на руках у няни расправлялась с бутылкой молочной смеси. Ника оторвала взгляд от личика малышки и посмотрела на мужчину, стоящего в дверях. Улыбнулась.

— Поесть мы любим, — прокомментировала она. Держать на коленях и прижимать к себе кроху было очень приятно.

— Нам надо решить один важный вопрос, — вдруг заявил Алексей, и у Ники оборвалось сердце.

— Какой? — Она замерла. В комнате стало совсем тихо, только сопела Дашка, заканчивая бутылочку.

— Съездим в одно место. Сколько вам нужно времени, чтобы собраться?

— Много, — честно призналась Ника. — И сразу после кормления не хотелось бы тормошить ребёнка.

— Хорошо, подождём.

Васнецов, очевидно, собирался молчать до последнего, он так и не сказал, куда они поедут.

— Лёш… Хочешь чаю или кофе? — предложила Ника. Она уже уложила малышку в кроватку, и та принялась увлечённо дёргать гирлянду.

— Хочу.

— Идём.

Но когда Ника попыталась выйти из комнаты, Васнецов с места не сдвинулся. Его большая фигура загораживала дверной проём.

Ника сунулась сбоку и… застряла.

— Упс! — коварно улыбнулся Васнецов. — Видимо, здесь не только Даша любит поесть.

— Что ты имеешь в виду? — возмутилась Ника. Она барахталась, прижатая к косяку.

— Кто-то уже и в дверь не проходит, — нагло заявил мужчина. — Видишь, ты застряла.

— Васнецов, немедленно пропусти! — Ника рассмеялась и заехала мужу кулаком в пресс — каменный!

— Да разве я тебя держу? — удивлённо изогнул бровь мужчина. — Иди, пожалуйста. — Он перехватил Никину руку, поцеловал её сжатый кулак, затем чмокнул жену в макушку и, наконец, выпустил.

…Спустя час вся компания собралась в путь. Васнецов стоял в прихожей с Дашенькой на руках, малышка была одета в яркий прогулочный комбинезон. Ждали Веронику.

Когда та появилась из спальни, Алексей застыл, словно его загипнотизировали. Девушка была в обновках — надела сегодня короткое серое платье, серебристую куртку и высокие вишнёвые сапоги. Наряд подчёркивал все достоинства Никиной фигуры. Васнецов, взглянув на точёные ножки бывшей жены, нервно сглотнул и изменился в лице.

— Ты выглядишь… умопомрачительно! — тихо произнёс он.

А вот Ника ни за что бы не призналась, что сегодня на неё не меньшее впечатление произвёл внешний вид Алексея. Под коротким чёрным пальто у него виднелся чёрный же джемпер с круглой горловиной и чёрные брюки. Хорошо, что спустя две недели следы сражения уже сошли на нет — иначе разбитые костяшки и синяк на виске не сочетались бы с таким элегантным образом. Ника прятала эмоции, однако ей хотелось не отрываясь смотреть на Алексея, настолько он ей нравился.

— У тебя с собой паспорт? — спросил Васнецов, когда они направились к двери.

— Да, — кивнула Ника. — А что?

— Он понадобится.

— А зачем?

— Скоро узнаешь.

К огромному удивлению Ники, их путь лежал в банк, чей офис занимал отдельное четырёхэтажное здание в центре города. Тёмно-серый внедорожник Васнецова остановился на парковке, Алексей помог Нике выйти. При этом откровенно пялился на её бёдра и коленки, обтянутые прозрачным капроном. Подол платья, конечно же, уполз вверх, когда девушка выбиралась из высокой машины.

Ника насмешливо улыбнулась. Она понимала, насколько нравится бывшему, и ощущала свою власть над ним.

— Давай я заберу принцессу. — Васнецов нырнул в салон, расстегнул замок автолюльки и вытащил Дашеньку.

Так как малышка уже научилась сидеть, носить её в переноске теперь было невозможно, красавица бурно протестовала. Ей понравилась вертикальная жизнь.

Когда они втроём вошли в банк, Ника успела порадоваться, что сегодня приоделась. В старых джинсах и куртке она бы сейчас чувствовала себя неуютно в этом царстве денег. Выглядела бы бедной родственницей рядом с элегантным Васнецовым.

Едва молодая пара с младенцем вошла в сверкающий холл, к ним тут же поспешила сотрудница банка — дама лет сорока. Она поздоровалась и пригласила следовать за ней.

— Алексей Михайлович, мы вас уже ждём, — сказала дама и улыбнулась ребёнку, сидящему на локте у мужчины. — Какая очаровательная у вас малышка!

— И даже две, — заметил Васнецов, кивнув на свою спутницу.

— Ах, действительно, — с готовностью согласилась женщина. — Вот, сюда, прошу вас. Присаживайтесь. Оформление документов займёт пять минут.

Они вошли в небольшую переговорную. От общего зала комната была отделена матовым стеклом.

Ничего не понимая, Ника села за стол, и перед ней сразу появилась распечатка какого-то договора. Девушка метнула недоумевающий взгляд на Васнецова.

«Что он ещё придумал? — напряглась она. — Ничего не буду подписывать!»

Алексей с невозмутимым видом устроился рядом в кресле, посадив на колено Дашеньку. Та с интересом глазела по сторонами — её сразу привлёк крупный и яркий логотип банка на стене.

— Вероника Максимовна, на ваше имя открывается накопительный счёт, — объяснила дама. — В договоре прописаны все условия, ознакомьтесь, пожалуйста. Вы можете в любой момент снять какую-то сумму или, наоборот, внести. Иными словами, вы будете распоряжаться деньгами без каких-либо ограничений.

Ника посмотрела на бумаги, лежащие на столе, и у неё внезапно закружилась голова, картинка поплыла перед глазами… Она увидела своё имя и сумму, уже внесённую на счёт

— Позвольте заметить, что мы очень заинтересованы в том, чтобы вы как можно дольше оставались клиентом нашего банка, — продолжала тем временем ворковать сотрудница. — Поэтому готовы предложить вам особенные условия. Вам будет предоставлена отдельная линия для звонков и персональный финансовый менеджер, который проконсультирует, как выгоднее управлять вашим капиталом.

— Я сам проконсультирую Веронику… Максимовну, — усмехнулся Васнецов.

— Ах, точно! Что это я, — заволновалась дама и картинно постучала себя пальцем по лбу. — Конечно же, Алексей Михайлович. Кто лучше вас может посоветовать, как выгоднее разместить средства! Вероника Максимовна, вы пока просмотрите договор, а я тем временем сниму копию с вашего паспорта.

Дрожащими пальцами Ника потянула замок сумки. Сейчас девушка не могла произнести ни слова, она была близка к обмороку, её бросало то в жар, то в холод. Позавчера перетряслась из-за маминой операции, вчера сражалась с Виктором Палычем. Сегодня — новое испытание для нервов.

Отдав паспорт сотруднице, Ника снова уставилась на строчку в договоре, где жирным шрифтом была выделена цифра с семью нулями.

Огромные деньги… Теперь они принадлежат ей? Это не шутка?

— Осталось только поставить подпись, — объявила сотрудница. Она вернула Нике паспорт, протянула авторучку и выжидающе посмотрела на девушку.

Васнецов тоже на неё смотрел. Потом он носом пощекотал Дашину щёчку, и малышка радостно запищала. Сотрудница банка улыбнулась ей и заботливому папаше.

А Ника изо всех сил сражалась с волнением. Во рту у неё пересохло, дышать было трудно, тем не менее она сидела за столом, гордо выпрямившись — так, будто ей каждый день преподносили такие щедрые подарки.

Но нет, это с ней происходило впервые. До этого жизнь её не баловала.

— Алексей, что всё это значит? — пробормотала Ника на крыльце банка. Она ещё пребывала в шоке, перед глазами у неё всё плыло.

— Хочу, по возможности, встретить новый год без долгов. Считай, что я перечислил тебе алименты. Ты была вынуждена справляться в одиночку со всеми проблемами. Прости, что так получилось, — хмуро ответил Васнецов. — Мне очень жаль. Никогда себе не прощу, что всё это время я был далеко от тебя и сына.

— Лёша… Никто не платит таких алиментов! — изумилась Ника.

— Почему же? Платят и больше. Если ты захочешь подать на меня в суд, то…

— О чём ты говоришь! — перебила Ника. — Даже если теоретически… Обычно бизнесмены сразу нанимают армию адвокатов и доказывают, что зарабатывают от силы десять тысяч рублей в месяц.

— Я бы не стал этого делать.

— А я, конечно же, не собираюсь подавать в суд. Я не ждала от тебя этих денег. Но… спасибо. Ты меня удивил.

— Хочу, чтобы после всех трудностей и лишений ты почувствовала себя независимой и защищённой в материальном плане. Я очень благодарен тебе за всё, Вероника.

Они спустились с крыльца банка.

— Идём в машину, малышка.

Яркий луч солнца вдруг вынырнул из серой пелены и осветил их лица. Даша удивлённо крякнула и зажмурилась. При этом её крошечный носик так смешно сморщился, что Ника и Алексей на секунду расслабились и одновременно улыбнулись.

— Эй, смешная ты девчонка! — сказал Васнецов, а дочка в ответ привалилась к его плечу. Впервые кроха так явно выразила свою симпатию.

— Видишь, как ты ей нравишься, — улыбнулась Ника. — Скоро скажет тебе «папа», и ты превратишься в её раба.

— Похоже на то, — удивлённо пробормотал Васнецов. Он снова, как и в банке, провёл носом по маленькой щёчке, и девочка в ответ засмеялась.

Алексей достал ключи, сработала сигнализация, щёлкнули замки автомобиля.

Ника подумала о том, что она только что превратилась в миллионершу. Сколько ей понадобится времени, чтобы это осознать?

— Пока не буду говорить маме, — сказала она в салоне мерседеса. — Она будет шокирована не меньше, чем я. А в её состоянии это вредно.

— Ты права, лучше её лишний раз не волновать. — Алексей завёл мотор, машина плавно устремилась вперёд.

Несколько кварталов они ехали в полном молчании. Ника сосредоточенно думала, она полностью погрузилась в себя. Затем вдруг засмеялась:

— Лёша, представь, сегодня Егорка спал с клюшкой. Еле уговорила снять шлем.

— Обалдеть. Вспоминаю себя в его возрасте, — улыбнулся в ответ Алексей.

— Так значит, ты тоже такое практиковал?

— А то! Самый кайф поспать в обнимку с клюшкой. Я ещё и по квартире на коньках ходил. Раздолбил весь пол.

— Ну, тогда мне всё ясно. Это гены.

— Однозначно, — подтвердил Васнецов.

На красном светофоре они через зеркало обменялись долгим взглядом. Ника не могла объяснить, что она сейчас чувствует, слишком много эмоций смешалось в её душе. Скорее всего, она была просто ошарашена. Её жизнь в очередной раз кардинально поменялась.

— Спасибо за деньги, Алексей, — опять поблагодарила она.

— Понимаю, что в человеческом плане я должен тебе гораздо больше. Ты пострадала из-за моей горячности… Но я постараюсь всё компенсировать. Если только ты дашь мне такую возможность.

Вечером Дашеньку снова беспокоили зубы, поэтому она извелась сама и извела свою преданную няньку.

Ника кругами ходила по кухне, прижимая к себе стонущего младенца, пока Алексей укладывал сына. Вместо сказки на ночь Васнецов рассказывал Егорке о хоккейном прошлом — как тренировался, куда ездил.

— Чувствую, ночь у нас будет та ещё, — шёпотом сказала Ника, когда на кухне появился Алексей. — Пойду попробую положить её в кроватку.

Даша тут же, как по команде, открыла глаза и скривила маленький ротик.

— Всё ясно, это была плохая идея, — вздохнула Ника. — Окей, продолжаем.

— Я могу чем-то помочь?

— Ты уже помог — взял на себя Егорку. Он тоже, бывает, так разойдётся, что полночи спать не может.

— Очень деятельный товарищ, — с гордостью сказал отец.

— Это да.

Наконец удалось справиться и с Дашей, сон всё же её сморил. Но надолго ли?

— Пойдём посидим на кухне? — предложила Ника. — Думаю, пауза будет короткой.

— Столько тебе забот с Дашкой… Я очень благодарен, что ты так самоотверженно ею занимаешься.

На эту тему Веронике даже и говорить было страшно. Она невероятно привязалась к малышке за этот месяц. Но вдруг Алексей сейчас скажет, что он готов избавить её от всех хлопот с ребёнком?

— Что же мне делать с такими деньжищами, Лёш? — резко сменила тему Ника. На кухне она налила им чай, открыла коробку с вафельным тортом.

Васнецов придвинул к себе кружку.

— Делай, что хочешь, милая, они же твои. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя уверенно. Считай, что у тебя есть подушка безопасности. Если хочешь, вложи в недвижимость. Или я подберу для тебя инвестиционный портфель. Или реализуй какую-то свою мечту.

— Ты же сказал, что это алименты. Значит, я должна сохранить эти деньги для сына.

— Нет, малыш. О детях я сам позабочусь, о будущем Егорки не нужно беспокоиться… Но если ты спрашиваешь… Я бы предложил тебе уволиться с работы и открыть собственную дизайн-студию.

Ника изумлённо застыла.

— Собственную студию? — медленно повторила она.

— Конечно. Зачем тебе работать на какого-то слизня? Виктор — неприятный тип. Впрочем, мы это уже обсуждали. Я был бы рад, если бы ты ушла из «Эллипса». Только, пожалуйста, не думай, что я на тебя давлю, солнышко. Не хочу, чтобы это выглядело так, что я перечислил деньги и сразу же начал тобою командовать и выдвигать условия. Вовсе нет! Если тебе нравится работа в «Эллипсе», оставайся там.

— Вообще-то, вчера я оттуда уволилась, — горько усмехнулась Ника. — Ты представляешь, какое совпадение!

— О! Да ты что! Я заметил, что ты вышла из офиса немного растерянная. Но ничего не сказала. Вот и отлично, Вероничка! Давай отпразднуем твою свободу и избавление от гнусного начальника.

— Только я с ним крупно поругалась, Лёша. Сказала ему напоследок всё, что о нём думаю. Теперь боюсь, что будет мстить. Начнёт распускать слухи, какой я никудышный работник.

— А пусть попробует! — Васнецов возмущённо сверкнул глазами. — Раздавлю!

— И собственную студию я, конечно, не открою, — тяжело вздохнула Ника. — У меня для этого нет талантов.

— Как это нет? — опешил Алексей. — О чём ты говоришь, малыш? Да ты самый талантливый дизайнер из всех, кого я встречал!

— Можно подумать, ты их много встречал!

— А то! Конечно. Так, ну всё понятно. Подозреваю, что козлище директор всё это время занижал тебе самооценку, чтобы ты не вздумала перейти к конкурентам.

— Лёш, что ты… — растерянно протянула Ника.

Щёки у неё покраснели, взгляд метался. Экс-муж говорил ей очень приятные слова. Работа дизайнера — это то, к чему у неё лежала душа. Конечно, в своей профессии ей хотелось достичь каких-то результатов, но она привыкла считать себя бездарностью.

— Вижу, Ника, что ты сомневаешься… А давай я покажу твоё портфолио Богдану и Денису? Они вместе строят гостиничный комплекс «Меркурий», им потребуется целая армия дизайнеров, чтобы спроектировать интерьеры. У Дениса, к тому же, торговый молл и парочка отелей. В общем, если захочешь, мои друзья тебя завалят работой.

— Если только им понравится моё портфолио.

— Договорились. Узнаем, что они думают.

Несколько минут они сидели в тишине, потом Алексей решительно поднялся с места.

— Всё, я поехал, малыш. У меня ещё дела.

«Не уходи!» — едва не вырвалось у Ники, но она тут же прикусила язык. Если сейчас предложит Алёшке остаться, то получится, что она изменила своё отношение к нему сразу же, как только получила деньги.

Эта мысль показалась отвратительной. На самом деле, конечно же, деньги здесь были ни при чём. Просто с каждым днём Нике всё труднее было разлучаться с Алексеем. Чувства возвращались как лавина. Воспоминания об их совместном прошлом накатывали тёплой волной.

Ника упорно сопротивлялась. Она изо всех сил убеждала себя, что это уже не тот Алёшка, в которого когда-то она влюбилась до умопомрачения. Перед ней мужчина, заставивший её сильно страдать.

Однако она видела всё те же любимые серые глаза, те же губы… Его дыхание, его запах… Всё прежнее. И Алексей смотрел на неё снова тем же взглядом — с восхищением и обожанием…

Несмотря на поздний час, Васнецов поехал на деловую встречу — запланировал ужин с партнёром по бизнесу. Настроение было приподнятым: тёща уверенно шла на поправку, а они с Вероникой с каждым днём всё больше сближались.

Хорошо, что она не отказалась от денег. Этот вопрос камнем висел на душе у Алексея, он чувствовал себя должником. Теперь, конечно, он по-прежнему в долгу у бывшей жены — в моральном плане. Однако сейчас стало легче.

Затем Васнецов встретился со Стасом. Адвокат рассказал, как идут дела, заверил, что никаких последствий для Алексея драка в сауне иметь не будет. А вот Игоря Жукова ждёт судебное разбирательство, так как Васнецов не собирался прощать ему подставу с «Альбатросом».

Он закончил с адвокатом почти в полночь, после этого подбросил Стаса в аэропорт, а сам отправился в гостиницу «Сапфир», где продолжал снимать трёхкомнатный люкс. Казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как здесь появился Олег с автолюлькой в руках и вручил ему нежданный подарок — шестимесячную дочку.

На самом деле, прошёл всего месяц, но как же он перевернул жизнь Васнецова! Теперь в ней присутствуют малыши — чудесные, одинаково сероглазые, очень похожие на него. Возможно, для другого мужчины появление двух отпрысков стало бы обузой, но Алексей воспринимал этих детей как богатство. Даша — принцесса, кукла, а Егорка — лучший друг и наследник.

У Васнецова обрывалось сердце при мысли, что он мог бы ещё долгие годы не узнать правды. Если бы не приехал в этот город, если бы случайно не встретил Нику. Сколько историй о том, как взрослые дети разыскивают родителей. Так бы и у него получилось.

Ох, нет… Он и так потерял почти пять лет Егоркиной жизни. А теперь каждый день, проведённый рядом с сыном, для него как награда.

Алексей принял душ и завалился на бескрайнюю кровать с ноутбуком и бумагами. Полистал документы, просмотрел биржевые сводки, а потом блаженно растянулся на подушках.

Мечтал.

Когда уходил из квартиры, Ника ничего не сказала, но её глаза кричали: «Останься, не уходи!» Ещё несколько дней — и она произнесёт это вслух. Она сама его об этом попросит, и после этого они уже никогда не расстанутся. Его любимая малышка, его девочка всегда будет рядом.

Сейчас Алексей восхищался Никой даже больше, чем в момент их знакомства. Тогда она была всего лишь очаровательной девчушкой, которая свела его с ума. А сейчас перед ним молодая женщина, чья стойкость и сила изумляют.

В тот трудный момент она могла бы сделать аборт — ведь он выгнал её, оставил без поддержки. Даже развёлся с ней заочно. Вероника бы так ему отомстила — избавившись от ребёнка. И сейчас у него не было бы Егорки…

Даже и думать об этом страшно!

А ещё она могла бы пойти по рукам, когда жизнь стала совсем тяжёлой. С её красотой быстро нашла бы спонсора, который решил бы все её материальные проблемы. Но нет, Вероника этого не сделала. Она не сломалась.

Его необыкновенная девочка.

Васнецов вскочил с кровати и прогулялся по огромному номеру. На диване в гостиной уже лежала гора новогодних подарков — он давно приготовился к празднику. Натащил игрушек для Дашеньки, а для Егорки купил гигантский конструктор Лего, набор для рисования, модель автопогрузчика и толстовку с хоккейной символикой.

Для любимой женщины Алексей выбрал браслет с драгоценными камнями и эффектную норковую шубку-автоледи синего цвета — как раз Веронике под цвет глаз. Что-то подсказывало — сама Ника вовсе не побежит сразу же тратить полученные деньги, она привыкла во всём себя ограничивать и прежде всего думать о родных.

А ему хотелось завалить милую подарками. Васнецов уже представлял, как они вдвоём отправятся на шопинг, и Вероника, как в фильмах, будет выходить из примерочной то в одном, то в другом наряде, чтобы услышать его мнение. А он будет в полном восторге.

Весь день накануне новогоднего праздника Алексей провёл с семьёй. Именно так они выглядели со стороны — как большая дружная семья — когда отправились гулять и охотиться за тремя выпавшими снежинками. Никто бы не подумал, что эта пара давно в разводе, а малышка на руках у молодой женщины вовсе не её дочь.

Егорка с папой ураганом носились по игровой площадке, а Ника разговаривала с Дашей, показывала ей солнце в тусклом зимнем небе и шишки на сосне. С моря дул ветер, было зябко, обе девочки зарумянились.

— Алёша, прекрати бегать! — возмутилась Ника, когда бывший супруг в очередной раз промчался мимо неё. — Ты забыл, тебе нельзя?

— Почему это мне нельзя? — Васнецов затормозил прямо около девушки и с нежностью посмотрел на неё сверху вниз.

— У тебя черепно-мозговая травма!

— Да ну, глупости, — отмахнулся Алексей. Он улыбнулся и обнял сразу двоих — Нику и Дашу. — Какие у вас щёчки красные. Вы не замёрзли, девушки?

— Пап, бежим, — подёргал его за куртку Егорка. — У нас боевое задание, не отвлекайся на девочек, они никуда не денутся.

— Хорошо бы, — вздохнул Васнецов и устремился вслед за сыном.

А Ника решила уложить Дашеньку в коляску. После беспокойной ночи та клевала носом и прикладывалась к плечу няньки. На свежем воздухе у малышки уже закрывались глаза.

— Спи, моя радость, — шепнула Ника и застегнула чехол коляски.

А когда выпрямилась, увидела в десяти метрах от себя… Альберта Дмитриевича. Детина выгрузился из своего необъятного ленд-крузера и направился к ней.

Ника в замешательстве оглянулась. Ну надо же, как раз в этот момент Васнецов скрылся из виду, они с Егоркой умчались непонятно куда.

Амбал приближался, в груди у Ники нарастала тревога. Вокруг — ни души, а от этого урода можно ждать чего угодно. Сколько гадостей она наслушалась от гнусного типа во время их последней встречи. Её потом ещё долго трясло.

Надо сказать, у Альберта вытянулось лицо, когда он увидел, что объект его сексуальных притязаний качает коляску.

— Здравствуй, Вероника.

— Здравствуйте, Альберт Дмитриевич, — хмуро, но подчёркнуто вежливо ответила Ника. Невоспитанный кабан позволил себе перейти на ты, не спрашивая её согласия, но она не собиралась его поощрять.

Где же Васнецов?! Куда они убежали с Егоркой?

— Вероника… Ну что за дела? Виктор сказал, что ты будешь заниматься моим проектом. Я всё оплатил. Но ты сбрасываешь звонки! Ты отправила меня в игнор… А сегодня Виктор вдруг заявляет, что ты уволилась из «Эллипса». Как же так? Ладно, я уже понял, что моё предложение ты отвергла. Въехал, не тупой. Но кто будет дорабатывать проект? Ты взяла на себя обязательства! Будь добра закончить!

— Виктор Палыч ввёл вас в заблуждение, — терпеливо объяснила Ника. — Разбирайтесь с ним. Я ему с самого начала сказала, что не буду с вами работать.

— Даже так? — зло прищурился амбал.

— Именно, — спокойно кивнула Ника, хотя внутри у неё всё трепетало от страха и отвращения.

Альберт насупился, пожевал губы. Некоторое время он хмуро размышлял.

— Кто в коляске? — спросил наконец.

— Доченька! — неожиданно для самой себя выпалила Ника.

— Ты же говорила, у тебя четырёхлетний пацан?

— И он тоже.

— Кхм…

— Мам, мам, мы ходили в магазин! — ярким мячиком подкатился к Нике Егорка. Глаза у него горели, в руке он сжимал обкусанный крендель. — Мм… Вкуснятина!

Тут же за спиной девушки скалой вырос бывший муж. Он приобнял Нику за плечи и уставился на Альберта испытующим взглядом.

— Что-то я совсем ничего не понимаю… — помотал головой амбал. — Что вообще происходит? Мужик, ты кто?

— А ты кто? — сразу же нахмурился Васнецов, игнорируя вопрос.

— Это мой муж, — с вызовом ответила Вероника и тут же ощутила, как от этих слов по телу Алексея прокатился электрический импульс. Его ладонь крепче сжала её плечо.

— Муж?! — опешил Альберт. — Но… А как… Нет, ну…

— Мужик, какие-то проблемы? Ты вообще зачем тут? — Васнецов прищурился и сделал шаг навстречу амбалу. Он говорил негромко, чтобы не напугать Егорку, однако голос его звучал довольно угрожающе.

— Предупреждать надо! — возмутился Альберт, глядя на Веронику. — Дети, муж… Так бы сразу и сказала!

Он разочарованно махнул рукой, развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к машине. На полпути обернулся и обиженно выпалил:

— А между прочим, наш новогодний олень победил на городском конкурсе! Вот!

— Поздравляю! — крикнула вдогонку Вероника.

— Сам ты олень, — пробормотал Алексей.

Обиженный амбал немного потоптался у машины, неуклюже протиснулся за руль и, в конце концов, отправился восвояси.

— Мам, это кто? — спросил Егорка. Малыш жался к родителям, как маленький воробышек.

— Это один очень назойливый клиент, — объяснила Ника сыну, а заодно и Васнецову. — Не может смириться с тем, что я больше не работаю в «Эллипсе». Хочет, чтобы я занималась его дизайн-проектом.

— Насколько я понял, он сразу же и перехотел, когда меня увидел. — Красивые чёрные брови Васнецова сдвинулись к переносице. — Наверное, он к тебе приставал?

— Ну, как сказать… — Нике вовсе не хотелось, чтобы муж ринулся вдогонку за Альбертом и устроил бы ему разборки. Так и в больницу можно снова угодить. — Намекал, что неравнодушен. Но, как видишь, вопрос решился сам собой. Думаю, теперь он обо мне забудет.

— Вряд ли, — сказал Васнецов. — Как же тебя забыть, малыш, это совершенно невозможно. — Он притянул Нику к себе за шею и поцеловал в щёку. — Ещё раз нарисуется — надаю этому бочонку по мордасам.

— Почему-то я ни капли в этом не сомневаюсь, — прошептала с улыбкой Ника. А Васнецов снова поцеловал её — теперь уже в губы.

Ника почувствовала, что у неё земля уходит из-под ног…

— Ах, поцелуйчики! — прокомментировал Егорка. — Мам, пап, вы целуйтесь, целуйтесь, я не буду смотреть.

…Этот Новый год Егорка встретил необычно — бабушка всё ещё оставалась в больнице, зато рядом, кроме мамы, были папа и младшая сестричка.

Спустя три дня после операции Елену Вадимовну перевели в обычную палату, и изменения в её внешности были очень заметны. Глаза заблестели, щёки порозовели. Теперь на хирурга Дмитрия Андреевича Вероника смотрела как на волшебника, хотя раньше она, признаться, сомневалась в нём.

— Через десять дней вы вашу матушку вообще не узнаете, — пообещал врач по скайпу.

— Спасибо вам, — со слезами на глазах поблагодарила Ника.

Праздничный вечер получился довольно романтическим. Егорка с готовностью отправился спать пораньше, чтобы не смущать Деда Мороза — ведь тот предпочитает разносить подарки и складывать их под ёлку, когда его никто не видит.

Даша, которая из-за зубов уже второй день капризничала, тоже взяла тайм-аут и разрешила отцу и няне спокойно посидеть за столом.

Ника приготовила традиционные блюда — сельдь под шубой, салат оливье, запекла в духовке мясо. Она украсила стол, поставила фужеры и зажгла свечи. Надела новое платье — блестящее, на тонких бретельках. Ярко-синий материал оттенял Никины глаза.

Когда-то давно, в прошлой счастливой жизни у неё было почти такое же платье, она надела его всего один раз. Ника сходила в нём в ресторан с Алёшкой, он пригласил её на свидание. После ресторана всю ночь до утра они не могли оторваться друг от друга, пока не заснули в обнимку совершенно измученные… Потом платье пришлось продать. Ника не могла видеть его в шкафу, сердце заходилось от боли. Да и деньги были нужны.

…Уже пробили куранты, отмечая начало Нового года. Каким он станет для них?

Вероника и Алексей сидели рядышком на диване с фужерами шампанского в руках. В углу гостиной мерцали гирлянды и игрушки на ёлке, дрожало пламя свечей.

— Какая же ты красивая, Вероника!

Девушка сделала глоток шампанского и загадочно улыбнулась. Васнецов провёл согнутым пальцем по гладкому плечу, забрал у Ники фужер, поставил его на стол.

— Милая, я так виноват перед тобой… Но я всё исправлю, поверь мне! Я мог бы сюда не приехать, но судьба распорядилась иначе, она дала нам этот шанс. Я не хочу его упустить. То, что случилось тогда между нами, ужасно. Страшно думать, как ты страдала… Прости меня, малышка… Надеюсь, ты сможешь это сделать.

— Алёша…

— Вероника, я безумно тебя люблю! Родная моя, милая… Я не жил все эти годы. Потратил их зря, потому что тебя не было рядом…

С этими словами Алексей стиснул Веронику в объятиях и накрыл её губы поцелуем. Мужчина положил ладонь на затылок девушки, запустил пальцы в шелковистые волосы, не позволяя бывшей жене отстраниться. Но Ника и не сопротивлялась.

Один жаркий поцелуй, потом другой — ещё более страстный… Наконец они оторвались друг от друга, оба — разгорячённые, с пьяными глазами. Алексей прижался губами ко лбу Вероники и прошептал:

— Интересно, во сколько встанет Егорка, чтобы посмотреть подарки?

— Наверное, очень рано, — чуть слышно ответила Ника.

— А ты когда свои посмотришь?

— Тоже утром. Как в детстве, — рассмеялась девушка. — А сейчас мне некогда, я целуюсь.

— Точно. Сейчас ты очень занята, — с этими словами мужчина принялся снова целовать Нику.

— В любой момент может проснуться наша принцесса!

— Тогда нам надо поторопиться.

— Я тоже так думаю, — горячо поддержала Вероника.

Васнецов завёл руку ей за спину и ловко расстегнул молнию, а потом стянул вниз тонкие бретели, освобождая грудь. В следующее мгновение они уже лежали на диване и не могли оторваться друг от друга.

— Подожди, подожди, — лихорадочно зашептала Ника. — Нам надо укрыться одеялом, а то Егорка может выйти из комнаты. Твой сын — заядлый ночной путешественник, он обожает уснуть в одной кровати, а проснуться совсем в другой.

— Никуда не уходи! — строго предупредил Алексей и подскочил с дивана. Он ринулся в спальню и вернулся оттуда с покрывалом. — Сейчас замаскируемся.

— Такова жизнь родителей, — снова улыбнулась Ника и принялась расстёгивать рубашку мужа.

От возбуждения у неё дрожали пальцы и темнело в глазах. Она взялась за ремень, разобралась с пряжкой и скользнула ладонью вниз по тёмной полоске волос. Добралась до мужского орудия и сжала его, в то же время принялась нежно целовать грудь мужчины, спускаясь всё ниже и ниже.

Алексей стоял около дивана, следил за действиями Вероники, прислушивался к ощущениям и тихо сходил с ума. Он скрипнул зубами, когда она медленно провела языком по стволу до самого основания — а потом обратно, заставляя его член каменеть от прилива крови.

Мужчина не стал долго терпеть эту сладкую пытку, он зарычал и опрокинул любимую на диван. Нетерпение бурлило в венах обжигающим коктейлем.

Вскоре они уже очутились вдвоём под одеялом — прижимались обнажёнными телами, переплетали руки и ноги, ловили дыхание друг друга. Алексей навис над девушкой, опираясь на локти, и принялся осыпать поцелуями её лицо, шею и плечи. Он упивался запахом её кожи и восхищался красотой тела, ему хотелось впитать в себя всю эту божественную красоту, навсегда зафиксировать в сознании чудесное зрелище.

Алексей провёл ладонью по нежному животу и стиснул лобок, а потом проскользнул пальцами ещё ниже. Его малышка уже была сильно возбуждена, это чувствовалось. Её шелковистое лоно обжигало и манило, оно истекало влагой желания.

А когда мужчина дотронулся до самой чувствительной точки Никиного организма, девушка непроизвольно застонала и выгнулась. Каждая клеточка её тела изнемогала сейчас от страсти и жаждала продолжения.

— Люблю тебя, маленькая моя, — прошептал ей в губы Алексей, поймав в ответ глухой стон. — Всегда любил… Никогда не переставал…

Алексей сдвинулся вбок, освобождая Нику, а она развела ноги, чтобы ему было удобнее ласкать её. Пальцы мужчины искусно скользили в самом сокровенном женском местечке, одновременно с этим Алексей целовал Никину грудь, обводил языком сосок и слегка покусывал. Ника металась и дрожала от этих интимных прикосновений.

Алексей с каждой секундой всё больше пьянел от того, насколько остро она реагирует на его ласки. Он знал каждый миллиметр её тела, он помнил, как доставить удовольствие своей малышке. Всхлипы и сдавленные стоны Вероники сводили его с ума, он весь превратился в комок оголённых нервов.

Алексей снова навалился на девушку, заставив её приподнять ноги и сжать его талию коленями, а потом решительно вошёл. И снова этот момент был как вспышка, как откровение… На секунду Алексей задохнулся от безумной лавины чувств, которые нахлынули на него. Желание ослепляло, раскалённым оловом оно струилось по спине мужчины.

Чудесная девочка… Драгоценная… Любимая…

Он начал двигаться, и с первого движения его унесло в открытый космос — потому что он снова был со своей единственной. Теперь Ника всецело принадлежала ему, она подстраивалась под его ритм, раскрывалась и впускала всё глубже.

Их тела покрылись испариной, они задыхались от череды сильных толчков. Ритм нарастал, мужчина мощно двигался между раскрытых бёдер Ники, а она гладила его плечи и спину, ловила губами его губы, сплеталась с ним языком.

В этот момент она полностью отпустила ситуацию, забыла все обиды. Сейчас ей хотелось раствориться в этом мужчине, которого она по-прежнему любила — сильно, страстно, отчаянно…

Алексей распалился до предела, он был как в бреду, его движения стали яростными и неистовыми. Вскоре Ника опять застонала и натянулась под мужчиной струной, а потом их обоих накрыло волной безумного наслаждения. Несколько раз по их телам прокатилась сладкая судорога, и наконец они замерли, прислушиваясь к отголоскам испытанного блаженства…

Они ещё долго обнимались на диване под одеялом и шептали друг другу милые слова.

— Люблю тебя, Вероничка моя маленькая… Обожаю!

— Я тоже тебя люблю, Лёша.

— Всё-таки мы вместе. А ты говорила, что мы друг друга поубиваем, если заключим контракт, — вдруг улыбнулся Васнецов. — Оказалось, не такой уж он и опасный.

— Да… — шепнула Ника. — Скорее — счастливый.

Елена Вадимовна провела в больнице больше месяца. Домой она вернулась в начале февраля, и привёз её из Новороссийска вовсе не зять, а врач Дмитрий Андреевич.

— Получите-распишитесь, — объявил он с порога Веронике. — Вот ваша матушка, она в полном порядке, как я вам и обещал.

Конечно, Елену Вадимовну ждал восстановительный период, однако уже сейчас её трудно было узнать, она преобразилась. Если в клинику Алексей увёз худую измученную женщину, почти старуху, то сейчас Вероника увидела свою маму такой, какой она была раньше.

— Мама-а-а-а, — изумлённо протянула дочь. — Макияж… Стрижка… И ты покрасилась!

Да, теперь вместо седого хвостика Елена Вадимовна щеголяла стильной стрижкой, каштановые волосы отливали золотом.

— Хотела сделать тебе сюрприз. Вчера Алёша свозил меня в салон, — призналась мама и довольно осмотрела себя в зеркале.

Врач стоял рядом и с улыбкой наблюдал за ней. Всё говорило о том, что он собирается и дальше контролировать её состояние. Здоровье Елены Вадимовны отныне находилось в надёжных руках.

Действительно, теперь хирург стал появляться в их доме так часто, что не оставалось сомнений — Дмитрий Андреевич планирует не расставаться с пациенткой как можно дольше.

…Егорка приступил к занятиям хоккеем и за месяц уже добился некоторых результатов.

— Характер у мальчишки спортивный, — сказал тренер отцу, наблюдавшему за тренировкой. — Такой парень нюни распускать не будет, он настырный и решительный. Прямо твоя копия, Лёха. Я тебя вспоминаю, когда мы с тобой вместе по льду рассекали. Но горячий он, загорается в долю секунды. Вот это большой минус. В этом тоже на тебя похож.

— Да он же маленький совсем, — с нежностью ответил Васнецов, наблюдая за тем, как Егорка бегает на коньках и отрабатывает поворот. — Ещё научится контролировать себя.

— А ты научился? — засмеялся тренер.

— Я в процессе, — честно признался Алексей. — Работаю над собой.

Действительно, адвокат уже сто раз похвалил его за то, что он вернулся с полпути после кровавого побоища в сауне. В тот момент Васнецову удалось обуздать свой нрав.

Ещё ему потребовалась огромная выдержка, когда он услышал Никин отказ. Любимая женщина не захотела принять его извинения, и он был готов разнести весь дом. Но нет, он как-то справился с собой, и в результате всё получилось очень даже неплохо: в конце концов Ника его простила.

— Пап, ну что, классно я катаюсь? Тебе нравится? — К борту подъехал маленький хоккеист.

Васнецов показал сыну большой палец, а тренер строго прищурился:

— Так, мужик, ты комплименты не выпрашивай. Иди работай.

— Йес, босс! — кивнул Егорка и умчался на середину катка.

— Везёт тебе, Васнецов, сын у тебя. А у меня одни девахи, — вздохнул тренер.

— Девахи — это тоже хорошо, — улыбнулся Алексей, сразу подумав о дочке.

Полтора месяца назад, в самом начале января, директор «Эллипса» предложил Васнецову услуги авторского надзора — один из сотрудников студии должен был проконтролировать точную реализацию Никиного дизайн-проекта.

Алексей отказался.

— Думаю, лучше всего поручить это автору проекта, то есть, Веронике Максимовне, — заявил он директору по телефону.

— Но она у нас больше не работает, — скис Виктор Палыч.

— Ну и что. У меня остались её координаты, — усмехнулся в трубку Васнецов.

Уволенный дизайнер в этот момент лежала рядом с ним на кровати и играла с малышкой, а Егорка сидел верхом на отце и отрабатывал на нём приёмы карате. Каждое утро новогодних каникул у Васнецовых начиналось именно так — они вчетвером обнимались на большой кровати в спальне.

А сейчас — в середине февраля — в офисе уже полным ходом шли отделочные работы, вскоре строители должны были сдать объект заказчику. Благодаря тому, что Елена Вадимовна хорошо себя чувствовала и стала очень энергичной, она высвобождала дочери массу времени. Веронике очень нравилось возиться с Дашкой, но расставаться с любимой профессией ей не хотелось, она продолжала работать в качестве дизайнера.

Наконец-то она познакомилась с друзьями мужа — Богданом Одинцовым и Денисом Михайловым.

Встретившись с Богданом, девушка поблагодарила его за помощь в лечении мамы.

— Я рад, что с вашей мамой всё хорошо. А ещё, Вероника, я посмотрел ваше портфолио и дизайн-проекты, которые вы сделали для Лёшки. Это круто. Мне понравилось.

— О-о… — смутилась девушка. Она до сих пор не могла поверить в свои силы. Слишком долго ей внушали, что у неё нет таланта. — Правда?

— Правда, Вероника. Поэтому хочу пригласить вас поработать на одном из модулей нашего гостиничного комплекса «Меркурий». Наверняка вы о нём знаете. Объёмы у нас зверские, но задачи интересные, а деньги хорошие. И есть, где развернуться.

— Я согласна! — не раздумывая, воскликнула Вероника.

— Планировал договориться со студией «Эллипс»… Но там гнилой директор, не хочу с ним общаться. Ну, вы сами всё знаете, вы же у него работали до недавнего времени.

— Да, знаю, — вздохнула Вероника. — Он мне все нервы вымотал! Думаю, для Виктора Палыча это огромное горе — упустить ваш заказ.

— Ещё бы! Суммы на кону немалые. Кстати, Денис тоже отказался от сотрудничества. Он планировал доверить «Эллипсу» реновацию одного из своих отелей, но что-то резко передумал. Интересно, почему? Надо спросить у Дениски, — хитро сверкнул глазами Богдан.

Вероника мстительно улыбнулась, представив перекошенную от злости физиономию Виктора Палыча.

…После встречи с Богданом Вероника призналась мужу, что внешность его друга производит сильное впечатление.

— Какой он!

— Красавчик, что и говорить, — согласился Васнецов. — Когда-то зажигал так, что земля дрожала. А сейчас он потерян для женского общества, ни о ком, кроме Кристинки, думать не может.

— А ты… потерян для женского общества?

— Конечно, милая, — жарко признался Алексей. — Я на тебе помешан, Вероника… Только ты мне нужна. Сердце рвётся в клочья, как я тебя люблю…

— Мамуль, ты завтра посидишь с детьми? У нас с Лёшей какое-то странное свидание, — предупредила Ника накануне Дня Влюблённых.

Елена Вадимовна вертелась перед зеркалом — примеряла новое платье и сапоги на шпильках.

— Доченька, конечно, я присмотрю за нашими малышами! Ты можешь на меня рассчитывать, — заверила мама. — А что запланировал Алёшка? Почему ты говоришь, что свидание странное?

— Потому что он назначил его на одиннадцать утра.

На следующий день Ника уже сгорала от любопытства — что опять придумал Васнецов? Она надела чёрные узкие брюки и белоснежный кашемировый пуловер, а сверху накинула ярко-синюю меховую куртку, подаренную мужем на Новый год.

Куда же они едут? Какова цель их маршрута?

Ника сидела на пассажирском сиденье мерседеса и нервно перебирала звенья бриллиантового браслета на запястье — это был ещё один новогодний подарок Алексея.

— Потерпи, мы почти приехали, — сказал мужчина.

Автомобиль уже пересёк черту города, и через минуту Вероника поняла, что пунктом назначения является коттеджный посёлок. Его территория располагалась на возвышении совсем недалеко от береговой линии. На участках росли сосны с широкими кронами, в просветы между ветвей виднелось серо-голубое море.

Выйдя из машины, Ника втянула свежий морской воздух и поёжилась от холода. Всё-таки, февраль. Алексей тут же обнял её за плечи, прижал к себе и накинул на голову капюшон.

Сам Васнецов был без шапки, его тёмные волосы растрепались от ветра, но он почему-то вовсе не выглядел замёрзшим.

— У меня опять есть для тебя работа, малыш, — объявил серьёзно. — Надо, чтобы ты посмотрела вот этот дом.

— Дом, — эхом повторила Ника.

— Да. Давай зайдём внутрь.

Они поднялись на крыльцо большого двухэтажного коттеджа, спроектированного в современном стиле. Васнецов достал ключи и открыл массивную дверь, и молодая пара очутилась в огромном холле. Если снаружи дом был полностью готов, то к внутренней отделке ещё не приступали — серый бетонный пол, серая штукатурка на стенах.

Солнечный свет лился откуда-то сверху, рассыпаясь золотыми огоньками в оконных стёклах.

— Поднимемся наверх, малыш. Осмотрим все комнаты, — сказал Алексей.

Четверть часа они вместе бродили по дому. У Ники перед глазами тут же появлялись картинки — она сразу же начала фантазировать, как смогла бы здесь всё устроить, какой бы придумала интерьер.

— Ну, как тебе, милая? Нравится здесь?

— Очень, — призналась Ника. — Из этого коттеджа можно сделать настоящую конфетку.

— Возьмёшься за дело? Заказчик готов вложить в ремонт любые средства. Ему хочется побыстрее сюда переехать.

— Почему такая спешка?

— Потому что он мечтает жениться на самой необыкновенной девушке на свете.

У Ники заколотилось сердце. Алексей притянул её к себе и обнял, а она подняла глаза и пытливо уставилась на него.

— Там такая история… Я тебе расскажу… Они однажды уже были женаты, и этот парень был самым счастливым человеком на свете. Каждую минуту он благодарил судьбу за то, что ему повезло встретить свою любовь. Но он всё потерял — из-за своей глупости и горячности…

— Алёша… — Ника почувствовала, что слёзы жгут ей глаза. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Алексей нежно провёл ладонью по её щеке.

— Вероника, давай попытаемся ещё раз? Даже не попытаемся, а точно это сделаем. Мы должны быть вместе, нам нельзя расставаться. Ты выйдешь за меня замуж?

Алексей достал из кармана пальто маленькую коробочку и открыл её. Сноп солнечных брызг ударил в глаза — на красном бархате искрилось изящное кольцо.

— О-о-о, — прошептала Ника.

Предложение Васнецова стало для неё полной неожиданностью, она была потрясена. Втайне она мечтала услышать эти слова от мужчины, которого никогда не переставала любить. Но она не предполагала, что они прозвучат уже сейчас.

— Соглашайся, родная моя. Я ведь не отстану, ты же знаешь. — Алексей улыбнулся, но Ника всё равно ощутила его волнение.

— Соглашусь только при одном условии, — твёрдо сказала она.

— Я выполню любое! Даже не одно, а пятьдесят! Сто! — страстно воскликнул Васнецов. — Всё, что захочешь, милая. Да я землю жрать готов, только бы ты согласилась!

— Землю не надо. Я хочу, чтобы ты…

Ника поперхнулась и замолчала, у неё перехватило дыхание.

— Чтобы я… что?

— Чтобы ты разрешил мне удочерить Дашеньку. Я уже без неё не могу… Никак! Я влюбилась в неё по уши, — жалобно добавила Ника.

Алексей пару секунд всматривался в её лицо — кажется, он тоже не мог говорить.

— А я по уши влюблён в тебя, малыш… — наконец признался он. — Ты потрясающая! И я буду счастлив, если ты станешь мамой для Даши. Она очень в этом нуждается.

Алексей вынул кольцо из коробочки и надел его на палец Ники. Мгновение они вместе, как двое заговорщиков, рассматривали драгоценный камень, который для них стал символом будущего союза, а затем потянулись друг к другу.

Нежный и одновременно страстный поцелуй длился целую вечность. Пришлось сделать усилие, чтобы очнуться от сладкого дурмана.

— Так что с этим домом? Берём его? Ты сделаешь дизайн-проект?

— Да, да! Конечно, сделаю!

— То, что ты придумала в квартире для Даши, можно перенести сюда. Мне очень понравилась её комната. А для Егорки ты придумаешь что-то пацанское и на хоккейную тему.

— Точно, — улыбнулась Ника. — Я постараюсь.

— Давай на втором этаже сделаем нашу спальню плюс две детских?

— Три, Алёш.

— Что?! — изумился Васнецов.

— Три детских, милый.

У Алексея остановился взгляд, но в глубине зрачков уже разгоралось пламя безумной радости.

— Ты представляешь, — засмеялась Вероника. — Нам их понадобится не две, а три. Сюрприз!