Мясо с кровью, мозги, кишки, моча – из этого состоит человек. Все это, в идеале, скреплено костями, обтянуто кожей, упаковано в одежду, вписано в ритм нормальной – когда вялой, когда бурной – жизни. Но ситуация в любой момент может выйти из-под контроля, упаковку может порвать автокатастрофа, землетрясение… Да все что угодно.

Ситуацию в квартире тридцать один взорвал человеческий фактор. У кого-то сорвался с цепи жаждущий крови нож. Сорвался, напился, наелся и куда-то исчез, а в доме остались только трупы. Один покойник лежал в гостиной с перерезанным горлом и выбитым глазом, а в спальне на полу валялся толстяк с распоротым брюхом. Третьего нашли в ванной. Этого истыкали ножом, щека порезана, ухо располосовано; раны на шее, на груди, на животе, и мочевой пузырь проколот. А еще на ладонях глубокие порезы – видно, потерпевший хватался за нож.

– Твою мать!

Лейтенант Щукин крепился, крепился, но на третьем покойнике нервы сдали. Желудок вывернуло наизнанку, и не подумав, Щукин шагнул в ванную и выблевался в рукомойник. Только затем понял, что наступил в лужу крови, смешанную с мочой. И еще ногой зацепил руку покойника. Видимо, ему показалось, что труп схватил его за щиколотку. Лейтенант рванул назад, поскользнулся, но Артем поймал его, удержал, и ему за это щедро воздалось. Щукина снова вывернуло наизнанку, крупные капли попали на полу пиджака, а мелкие брызнули в лицо.

– Держи себя в руках, – только и сказал Артем.

Он сам когда-то был новичком: ему знакомы рвотные позывы с видом на труп. Он-то в свое время сдержался, но тогда и покойник был всего один, и всего лишь болтался в петле под потолком. А здесь море крови, горы плоти… Блин, ему самому, честно говоря, не по себе.

Мама с детства учила его иметь при себе чистый носовой платок, а лучше два. Если один испачкать, второй останется чистый. Мама всегда давала их ему в школу. Мамы больше нет, а правило осталось – в кармане всегда два чистых платка. Для оперативника это особо важно, потому что в них всегда можно завернуть улику.

Артем достал из кармана платок, вытер лицо. И вдруг понял, что ему нужно на свежий воздух, иначе его самого вывернет. Но полегчало уже на лестничной площадке. Он уже собирался было зайти обратно, когда на лестнице послышались уверенные шаги. Оцепления как такового еще не выставили, но патрульно-постовая служба уже на месте: один сотрудник – в квартире, второй – возле машины. Возможно, по лестнице поднимался второй патрульный. Или житель дома.

Артем увидел парня с черными, жесткими как проволока волосами. Стрижка короткая, но это не мешало волосам скручиваться в мелкие кудряшки. Массивная голова, сильная шея, широкие плечи. Высокий, спортивного сложения, худощавый. В кожаной куртке. На дворе начало лета, даже в пиджаке уже тепло, а тут кожаная куртка, причем застегнутая. Возможно, тридцать первая квартира использовалась как наркопритон? Если так, то Артем сейчас мог иметь неприятное дело с оголодавшим торчком. Законченные наркоманы мерзнут даже летом. И еще они стараются носить одежду с длинными рукавами.

Кучерявый заметил Артема, остановился, с озадаченным видом взглянул на дверь.

– А сто восемьдесят шестая квартира в этом доме?

Голова у парня крупная, а лицо маленькое, к тому же вытянутое. Как будто кто-то взял размякшее лицо пальцами, вытянул его, дождался, когда оно затвердеет, и отпустил. Нос деформировался и вытянулся, к тому же сместился влево, а рот слегка скошен вправо и вверх. Приподнялось все: и надбровья, и нос, и губы, а вот глаза остались на месте. Маленькие глаза, глубоко посаженные – как головы пулеметчиков в амбразурах дзота. Взгляд – пулеметы, глаза – головы. Пулеметы молчали, а головы думали, хотя и недостаточно быстро.

– В этом доме нет сто восемьдесят шестой квартиры.

– Значит, другой дом… – одними губами улыбнулся подозрительный тип.

И быстро повернул назад. Артем рванул за ним.

– Пойдем, я тебе восемьдесят шестую квартиру покажу.

Но кучерявый уже разгонялся, перескакивая через ступеньки.

– Стоять! Полиция! – громко крикнул Артем.

Он надеялся, что патрульный находится в подъезде, но сержант стоял возле машины, с кем-то увлеченно трындел по телефону. Да и парень кучерявый вовсе не собирался бежать к нему в руки. Выскочив из подъезда, он резко свернул вправо и со всех ног побежал вдоль дома.

– Стоять!

Артем крикнул во все горло, но патрульный даже не шелохнулся.

К длинным ногам, как оказалось, прилагалась мощная дыхалка. Кучерявый бежал быстро, не сбавляя темп. Очень скоро Артем усомнился в своих возможностях. А он должен был взять беглеца, даже если это случайный человек. Ему брошен вызов, нельзя ударить в грязь лицом.

А кучерявый чувак шел по прямой. Дорога между домами не петляет, асфальт под ногами твердый – идеальные условия для разгона. Парень вошел в ритм, шаг у него широкий, ровный – нужно было семь пядей во лбу, чтобы догнать. Или второе дыхание в легких.

Артем тоже умел бегать. Ноги у него не короткие, сильные; легкие тренированные, не прокуренные. Но сократить расстояние до беглеца никак не удавалось. Возникло вдруг ощущение, что бежишь на месте. Ощущение, сопряженное с чувством нарастающего отчаяния.

Навстречу шли люди, но никто и не думал останавливать беглеца. Где-то вдалеке по улице проехала полицейская машина, но во дворы не свернула. Прошуршала мимо, оставив Артема бороться в одиночестве.

Чувство безнадеги росло по мере того, как увеличивалось расстояние между беглецом и преследователем. А впереди – на перекрестке двух дорог – стояли какие-то парни. На плече у одного – спортивная сумка. И сам он спортивного вида, рослый, плотный. И остальные ему под стать. Возможно, на первом этаже дома есть фитнес-клуб, и качки могли собраться перед тренировкой. Или после.

Артем и хотел крикнуть им, чтобы они задержали беглеца, но сдержал порыв. Не хотел, чтобы его подняли на смех. Да и дыхание нужно было экономить.

Подозреваемый беспрепятственно проскочил мимо атлетов, не реагировали парни и на самого Артема. Стояли с меланхоличным чувством собственного достоинства, небрежно перебрасывались фразами. Действительно, все трое физически развитые, пышущие здоровьем. Чистенькие, тепличные… От них не разило спиртным, не веяло агрессией. Но именно такие домашние мальчики убили его, Артема, маму. Она всего лишь сделала им замечание, а один урод выстрелил в нее из «травмата». Ей хватило…

Артем пробегал мимо троицы на пределе сил, но все же уловил опасное движение. Парень со спортивной сумкой на плече резко вдруг подался к нему и выбросил ногу. Артем хотел перескочить через подножку, даже подпрыгнул, но ему не хватило сил, а вместе с тем и высоты. Он зацепился за ногу, скорость выбила его из равновесия, но еще можно было смягчить падение.

Артем поймал себя в воздухе, сгруппировался, мягко упал на обе руки, слегка напряженные и согнутые в локтях. И чтобы гасить силу инерции не лицом, а плечом, удачно завалился на бок.

Но ладони об асфальт он «обжег» и пиджак на локте ободрал.

Он не залеживался, поднялся, рванул за беглецом, но тот уже садился в такси. Артем понимал, что не успевает, но все равно продолжал бежать. И, прежде чем автомобиль тронулся с места, успел считать и запомнить регистрационный номер. Только тогда он повернул назад.

Доморощенные атлеты стояли на прежнем месте. И совершенно не обращали внимания на Артема. Вернее, делали вид. Спокойные, тихие. Не курят, матом не ругаются, не харкают себе под ноги, занимаются спортом – чуть ли не образец для подражания.

Но так и Артем не какой-то отморозок. Элитное воспитание, высшее образование, капитан полиции, старший оперуполномоченный уголовного розыска, масса раскрытых дел. Он умел подавлять эмоции, сдерживать порывы. К тому же знал себе цену, поэтому ему все равно, что думают о нем эти кретины. У него важное дело, нужно как можно скорее возвращаться на место, сейчас он просто пройдет мимо этих тихих подлецов и уже к вечеру забудет о них.

Да, он пройдет мимо, а эти домашние мальчики захотят испытать на ком-то травматический или даже настоящий пистолет. А может, они ударят ножом женщину, которая будет проходить мимо, или просто забьют ее ногами. Безнаказанность порождает беззаконие, и это не пустые слова.

И, вообще, с каких это пор капитан Олегов стал проходить мимо отморозков? Разве не для того он служит в полиции, чтобы бороться с беспределом на улицах? Для того он и пошел в уголовный розыск, чтобы уничтожать преступность. Именно уничтожать. Как преступность уничтожила маму!…

Качки демонстративно не замечали его, но Артем уже взял их на прицел.

– Капитан полиции Олегов.

Он в упор смотрел на парня со спортивной сумкой на плече. Лицо сытое, щеки розовые, зубы ровные, белые, как будто из фарфора. Брендовый спортивный костюм, дорогие кроссовки, на руке модный фитнес-браслет. Черная с белыми полосками куртка расстегнута, под ней обтягивающая футболка – видно, как бугрятся грудные мышцы, «кубики» на животе угадываются.

– Не капитан. Не полиции. Не Олегов. – Розовощекий спокойно смотрел на него.

Он ничуть не сомневался в своей неуязвимости. Он ставил подножку потенциальному преступнику, так его адвокат и скажет, когда дело дойдет до официального разбора. А если Артем применит силу, будет все – и адвокат, и служебное расследование; возможно, дело дойдет до суда. Он все понимал, но остановиться уже не мог. Да и не хотел.

Ну, нравилось ему воспитывать всякого рода моральных уродов!

– Молодой человек, вы сорвали задержание опасного преступника.

Артем еще сдерживал себя, но уже предвкушал момент, когда размажет по асфальту этого самодовольного болвана.

– Срывают целку.

Умник продолжал изображать невозмутимость, но его дружки даже не пытались прятать ухмылки. Один лопоухий, с вытянутым как у суслика лицом, другой с бородкой, под которой скрывались крупные прыщи.

– Не вижу раскаяния, – качнул головой Артем.

– Будет. Если возьмешь у меня пресс-конференцию… Кстати, для микрофона ты плохо накрашен. И губки не подкачаны. Не быть тебе генерал-майором!

– Главное, что у тебя язык накачан.

Увы, но Артему нечем было крыть. С недавних пор в МВД генеральские звания стали присваивать женщинам – за красивые губки. А простые опера плохо накрашены, им выше полковника не подняться. Народу весело, а сотрудникам не очень.

– А с прессом что?

– Да, да, микрофон под прессом, – ухмыльнулся комнатный герой.

– С капитаном полиции разговариваешь.

Парень пренебрежительно фыркнул. Артем не производил на него впечатления внешностью. Среднего роста, худощавый, рукава пиджака под напором бицепсов не лопаются. Такого обухом перешибить можно.

Артем ударил точно в «солнышко». Подкараулил острослова на вдохе и ударил с такой силой, как будто его живот защищен был крепкими силикатными кирпичами.

От боли парень просел в коленях, глаза полезли на лоб.

– Эй, ты чего?

Прыщавый отошел в сторонку, не желая впутываться в историю, а лопоухий положил руку на плечо Артему, собираясь развернуть его к себе лицом.

Лопоухий видел, что произошло с его другом, поэтому готов был к удару. И свободную руку наизготовку поставил, и мышцы напряг. Он и удар готов был отбить, и борцовский прием провести, но все же попал впросак. Артем ударил его локтем под руку, без всякого сожаления проверяя ребра на прочность. А затем занялся и самой рукой – провел захват и выкрутил ее за спину. К этому времени в себя пришел умник, он размахнулся для удара, но Артем ударил его ногой под пресс.

Чтобы нечем было срывать целки.

– А мне уже пора! – сказал прыщавый.

Он пятился, разворачиваясь на ходу. Артем толкнул на него лопоухого. Толкнул с такой легкостью, как будто этот мешок был набит не дерьмом, а соломой.

– «Грушу» возьми! Потренируешься!

Лопоухий упал на колено, едва не сбив с ног прыщавого.

– Ты уже не капитан!… – сквозь зубы простонал умник. – Ты еще узнаешь!…

Артем кивнул и повел плечом, изображая подготовку к удару. Умник дрогнул и, придерживая руками отбитое хозяйство, сдал назад. Отступал и прыщавый, не было у него желания возвращаться за добавкой.

– Жалуйся, – кивнул Артем. – Только на глаза мне больше не попадайся.

Не страшно, если дело дойдет до суда. В приличном обществе за удовольствие принято платить.

Поездка к морю – это не просто путешествие. Это ритуальное действие, сопряженное с семейной традицией. Когда-то Миша ездил на юг с родителями; потом сам или с компанией таких же холостяков; а теперь у него своя семья. С ребенком у них с Ритой пока не получается, поэтому три года они ездили к морю вдвоем. А сегодня вот возьмут с собой Любу. Которая ведет себя как разбалованный ребенок.

Миша проснулся ровно за минуту до того, как прозвенел будильник.

– Может, давай попозже? – капризно пробормотала Рита, переворачиваясь с боку на бок.

На часах уже половина четвертого, куда уже позже?

– Давай, давай!

Миша мотнул головой, стряхивая отнюдь не робкие остатки сна. Осталось только набраться решимости и подняться с кровати.

Но еще раньше открылась дверь. И тут же щелкнул выключатель. Защищаясь от света, Миша закрыл глаза, а Рита накрылась одеялом.

– Эй, хорош дрыхнуть! – возмущенно протянула Люба.

Миша открыл глаза, посмотрел на нее и провел рукой по лбу, зачесывая волосы назад и одновременно выражая озадаченность. Он не мог понять, куда собралась Люба – в дальнюю поездку или в короткую прогулку к пляжу. Длиннополая шляпа, купальник, короткие плавательные шорты. Еще бы круг надувной под мышку взяла.

– Хорош порхать! – передразнил ее Миша.

Порхающий мотылек на ум пришел не случайно. Он увидел бабочку, выколотую на животе у Любы. Маленькая бабочка, но под самым пупком. Цветная, с яркими крыльями, очень хорошего качества.

В последний раз Люба красовалась перед ним в купальнике в прошлом году, но бабочки тогда не было. Он бы заметил.

– Давай, поднимайся! – поторопила она.

– Куда поднимайся? На твою бабочку?

Миша не воспринимал всерьез девушек с татуировками, на ментальном уровне считая их порочными и легкодоступными. Но при этом признавал в женских татуировках возбуждающий эффект. И в этой бабочке было что-то эротическое.

– Это ты о чем?… – встрепенулась Рита. – Что за бабочка?… Любка, что это!

– Что, нравится?

– Нравится?! Нравится смотреть, как в животе бабочки порхают? – возмущенно спросила Рита.

– Одна бабочка!…

Люба жестом показала, сколько у нее бабочек на животе, только почему-то выставила вверх не указательный, а средний палец. И вышла из спальни, хлопнув дверью.

Миша успел разглядеть красивые ямочки у нее на спине.

– Ты хоть понял? – спросила Рита.

Она тянула к Любе руку, как будто хотела схватить ее за волосы и остановить.

– Понял.

Он, конечно же, знал, что это такое, когда у женщины в животе порхают бабочки, только вот с Ритой это происходило все реже и реже.

– Что ты понял? – поднимаясь с кровати, спросила она.

– То, что ты проснулась, понял!… И ехать пора!

Сборы были недолгими. Умылись, привели себя в порядок, наскоро перекусили. Заправили термосы: один – чаем, другой – кофе. Большую часть вещей Миша погрузил в машину еще вчера, осталось только спустить вниз пару пляжных сумок со всякой всячиной и термопакет с продуктами.

«Мультивен» стоял в надземном паркинге неподалеку от дома. Потребовалось всего четыре минуты, чтобы добраться до него. С помощью электронного ключа Миша открыл дверь, зашел в подъезд. Дверь закрылась сама – под действием пружины; слышно было, как за спиной щелкнул замок. И еще Миша услышал, как дернулась дверь: кто-то пытался открыть ее с внешней стороны. Пытался, но не смог. А может, ему показалось. Ветра вроде бы не было, но погода ненастная, могло задуть порывом.

Машина завелась весело, мажорно заиграла музыка. В приподнятом настроении Миша вырулил с парковочного места, покинул гараж и повернул к выезду. Фары высветили шлагбаум и подъехавший к нему темный внедорожник.

Машина стояла боком к шлагбауму, перегораживая путь. Миша, конечно, мог объехать препятствие, но вдруг водитель внедорожника ударит его в бок? Он и без того нарушал правила, перекрывая путь. Может, у человека кровь от наркоты бурлит?

Шлагбаум открылся, и внедорожник тоже тронулся с места. Миша успел заметить шильдик «Шевроле» на крышке багажника.

Он подъехал к дому и вышел из машины, собираясь подниматься в дом. Но Рита и Люба сами спустились вниз со всеми вещами. С одной стороны, хорошо, что сэкономлено время, но с другой, Миша должен был побывать в своей квартире перед отъездом.

Рита села вперед, на правах законной жены и главного штурмана. Любе повезло больше: она могла разместиться с комфортом, заняв лежачее место. Не надо было раскладывать кресла – отец еще давно переоборудовал салон, установив мягкую полку. Ее можно было использовать и как скамью, и как лежак. Причем полка располагалась вдоль левого борта. Справа от нее – два кресла: одно по ходу движения, другое – против. Между ними

– столик, с помощью самодельного механизма прикрепленный к потолку.

Что ни говори, а на минивэне куда удобней путешествовать, чем на обычной машине. Именно поэтому Миша временно обменял свой любимый «Рапид» на отцовский «Мульти вен».

Как и ожидалось, Люба с ходу бухнулась на лежак, небрежно раскидав по креслам пакеты с продуктами.

– Не будить! Не кантовать! При пожаре выносить первой!

Миша кивнул, глядя на нее через открытую дверь. Холодно в Москве, погода совсем не летняя, а у Любы уже пляжное настроение. Футболка с открытым животом, короткие шорты. Выглядела она, как будто в шезлонг легла. Глаза закрыты, на губах блуждающая улыбка – похоже, она уже представляла себя на берегу моря. Может, уже мысленно и мальчиков глазками расстреливала.

– И руками не трогать! – сказала она, почувствовав его взгляд.

В ответ Миша громко закрыл дверь.

Огибая машину, он заметил автомобиль с включенными фарами. Тот стоял напротив шестого подъезда, возможно, кто-то также собирался отправиться в дальнее путешествие. А может, это такси за кем-то подъехало. Впрочем, ему-то какое дело?

Он сел за руль, перекрестился на иконку на «торпеде», выдохнул, включил скорость и плавно отпустил педаль тормоза. Только тогда в голове включился вопросник.

– На сигнализацию поставила?

– Не дурнее тебя, – улыбнулась Рита.

– А краны перекрыла?

– Да ладно тебе!…

– Ладно мне будет, когда соседей затопим.

Квартира у них новая, разводка водопроводных труб сделана на совесть, но лучше, как говорится, перебдеть.

Тот же клапан сброса давления имел свойство ломаться всего через год с начала эксплуатации, а если это случится, то потопа не миновать.

– Накаркаешь сейчас, – покачала головой Рита.

– Не надо каркать, – кивнул Миша. – Нужно всего лишь вернуться и перекрыть воду.

– Возвращаться – плохая примета.

– Да, между прочим! – донеслось сзади.

– Здесь тебе не автомат, пять копеек вставлять не надо! – сострил Миша.

– Если что, консьержка маме твоей позвонит, – сказала Рита.

Миша кивнул, соглашаясь с женой. Что-то не хотелось возвращаться, выходить из теплой машины в утреннюю прохладу. Пока поднимешься, пока откроешь дверь, отключишь сигнализацию, а время бежит… Да, пусть время бежит только вперед.

– Миша, не будь занудой, – снова подала голос Люба.

– Чего?

– Автомат у тебя по пять копеек принимает? – спросила она. – Кофе почем? Два раза по пять!

Она поднялась, вытащила из пакета термос.

– И мне! – потерла ладошки Рита.

– Слуг в каком году отменили?

– В семнадцатом, – ответил за жену Миша. И пальцами похлопал по рулевому колесу. – Вместе с извозчиками.

– Шуток не понимаем, нет?

Они еще не выехали на кольцевую, а дамы слопали по бутерброду, выпили по кофе. И взялись за сигареты.

– За курение в салоне – штраф! – сказал Миша.

– Запиши на мой счет! – отшутилась Люба.

– Счет открыт, – кивнул он.

– Натурой не расплачиваюсь!

– Нужен мне твой гербарий! – фыркнул Миша.

– Оставь мою бабочку в покое!

Люба выкурила сигарету, приняла горизонтальное положение и закрыла глаза.

Задремала и Рита, накрыв ноги тонким пледом. Люба заразила ее пляжным настроением, поэтому и она была в шортах, правда, не таких короткие как у сестры.

Кольцевая автострада не спала даже в рассветный час. Машин было относительно мало, но неслись они с сумасшедшей скоростью. Миша спокойно вошел в бодрящий ритм движения, в нем и остался после того, как свернул на Новокаширское шоссе. Трасса «Дон», знаменитая своими платными дорогами. Только до Воронежа семь-восемь пунктов оплаты, но Миша за это уже не переживал: у него транспондер с пополненным счетом.

Первый пункт взимания оплаты он прошел, даже не останавливаясь, деньги со счета списались автоматически.

– Транспондер? – вкрадчиво спросила Люба.

– Транспондер, – в ожидании подвоха ответил Миша.

– Предусмотрительный?

– Предусмотрительный.

– А воду в квартире не перекрыл!

– Не смешно.

– Затопит соседей, будешь знать.

– Тараканы из головы полезли?… Дихлофосом в рот побрызгай. Или просто пожуй.

– Своих тараканов лечи!

– А они у меня не болеют!

– Рит, скажи ему! – захныкала Люба. – Чему он ребенка учит?… Может, мне еще клей понюхать?

– Понюхай, – усмехнулся Миша. – Может, рот склеится?…

– Ласты склеятся, – совсем невесело пошутила Рита.

– Ну не склеились же!

– А ты пробовала?

– В этой жизни нужно попробовать все!

– Да, знал я одного такого. В двадцать лет все уже знал. В двадцать лет и умер. От быстрой старости.

– Ну, я еще не все знаю. Но уже много попробовала…

– А почему бабочка только одна?

– Достал ты меня своей бабочкой! – Люба сердито двинула ногой в спинку водительского кресла.

– Бабочку взяли. – Рита сонно зевнула в кулак. – Транспондер взяли. А с бензином у нас что?

С топливом было неважно. Миша и хотел заправиться загодя, но отец учил не оставлять груженую машину на ночь с полным баком. Потому он отложил это дело на утро. Только вот что-то не хотелось выходить из ритма, останавливать машину. Дорога хорошая, многополосная, жать бы и жать на газ…

Впрочем, делать остановку нужно было в любом случае. Мочевой пузырь у женщин такой же маленький, как терпение, а туалета в машине не было.

Он помнил времена, когда до ветру приходилось ходить в придорожные кусты, а сейчас на каждой автозаправке – бесплатный туалет. Были и платные – на площадках отдыха, у придорожных кафе.

Миша остановился на заправке с работающим туалетом, залил полный бак, дождался девушек, закрыл за Любой дверь и сел за руль.

Он уже отпустил педаль тормоза, когда вдруг открылась дверь в салон.

– Чета ржу! – с восторгом и возмущением одновременно протянула Люба.

Машину слегка качнуло, это кто-то залез в нее. Миша обернулся и увидел парня лет двадцати пяти с небольшой головой на мощной длинной шее. Как будто и не голова у него, а шея с лицом. Короткие, светлые от природы волосы, высокий лоб с мимическими морщинами на нем, короткие, но густые брови, плоский, будто растекшийся по лицу нос, мясистое надгубье, широкий крепкий подбородок. И глаза с глубокими темными зрачками

– как черные дыры во вселенной. Из-за своей маленькой головы и длинной шеи парень походил на ламу. С лицом ягуара. Он ничего не говорил, не жевал, но морщины на лбу двигались, а желваки на скулах вздувались сами по себе.

– Не понял! – Миша нажал на педаль тормоза, останавливая машину.

Но незваный гость невозмутимо смотрел на него, переставляя пакет с одного кресла на другое. Делал он это вроде бы неторопливо, но на заднее кресло сел быстро. А до этого также шустро забрался в салон.

– Какого черта? – спросил Миша.

– Ты езжай, там за тобой машина, – не сводя с него глаз, сказал парень.

– Ты кто такой?

– Я же сказал, езжай, людям заправляться надо.

– Да мне плевать!

– Тебе плевать на людей?! – парень удивленно повел бровью.

Люба лежала на боку, придерживая голову поставленной на локоть рукой. Девушка улыбалась, с веселым возмущением глядя на Мишу. Как будто и она была удивлена его наплевательским отношением к людям.

– Мне плевать на тебя!

Миша открыл дверь, вынес тело, сбросив его на землю, обогнул машину, открыл боковую дверь. Его ноздри раздувались от гнева, но блондина это ничуть не напугало. Он смотрел на него с космическим спокойствием. Может, потому Миша и подумал о том, что перед ним гуманоид. Который запросто мог сжечь его плазменным огнем из глаз-бластеров. А вдруг мог?

– Давай вали отсюда! – гаркнул он.

Но схватить нахала не решился, побоялся обжечься.

От колонки он отъехал совсем на чуть-чуть, и машина в очереди за ним не могла полноценно встать на заправку. Из «Хонды» высунулся плотного сложения лысый мужик, зыркнул на него.

– Ну чего встал? Пошел, давай!

Миша мог бы огрызнуться, но как-то не с руки воевать сразу на два фронта.

– Ну ладно!

Он молча закрыл дверь, вернулся за руль, отъехал от заправочной зоны, остановил машину в парковочном кармане. И резко обернулся, давая понять, что его терпение уже лопнуло, но у незваного гостя еще есть возможность исчезнуть с миром.

– Это твое? – спросил тот.

Миша похолодел, увидев в его руке хромированный револьвер с коротким, но широким стволом, возможно, сорок пятого калибра. И ствол этот смотрел на Мишу.

– Эта пять! – Люба, казалось, готова была аплодировать гостю, но Миша все же слышал тревогу в ее голосе.

А Рита и вовсе сошла с лица.

– Твое? – Парень ловко крутнул револьвер на пальце и протянул его Любе рукоятью вперед.

Та села, восторженно, хотя и с опаской, взяла пистолет.

– Мне что, полицию вызвать? – спросил Миша.

Он, конечно, сам должен был отбить внезапное вторжение, но ситуация резко изменилась, против него могут применить оружие. Теперь он мог обратиться за помощью в органы без риска потерять в глазах своих женщин.

– Полицию? А если ствол найдут? – блондин кивком показал на Любу.

Эта дура едва не визжала от восторга, рассматривая револьвер и оставляя на нем отпечатки своих пальцев. Возможно, из этого пистолета убили человека, а она уже залапала его вдоль и поперек. Миша, конечно, мог отобрать у нее оружие, протереть его носовым платком, а затем выбросить в окно. Но машина стоит на месте, вокруг люди. Хорошо, если пистолет найдут и утащат в свою коллекцию, а если вызовут полицию? Логика простая, если револьвер выбросили из его машины, значит, он и убийца. А в тюрьму Миша не хотел.

Люба нащупала рычажок, откинула барабан.

– А патроны где?

Парень улыбнулся, подался к ней с таким видом, будто собирался поцеловать в губы, но вместо этого протянул ей патрон с боевой пулей в латунной оболочке.

– Не бери! – спохватился Миша.

Но Люба уже вставляла патрон в барабан.

– Надо брать, – нахально подмигнул ей блондин, забирая частично заряженный револьвер. – И давать!

Он прострочил взглядом средний шов на ее шортах и кивнул, выставляя высокую оценку.

– Слышь, ты! – вспылил Миша.

– А почему мы все еще стоим? – блондин удивленно посмотрел на него.

– Выматывайся давай!

– А тебе реально наплевать на людей, да?

Блондин снова крутнул револьвер на пальце и наставил ствол на Мишу. И поджег пушечный фитиль в своих глазах. Выстрел мог прозвучать в любой момент. В барабане всего один патрон, на Мишу хватит, а Риту и Любу этот подонок изнасилует без всякого оружия. И шея у него сильная, и руки хорошо прокачанные. Он и задушить мог, и ударить.

– Мне на тебя наплевать! – немощно рыкнул Миша.

– Да нет, тебе на всех наплевать, – нагнетал блондин. – Плохой ты человек, гнилой!

– Ты мне зубы тут не заговаривай…

– Зубы… Жена у меня рожает, а тебе на нее наплевать.

– На жену не наплевать.

– Ну, тогда поехали!

– Поехали в автобусе, а у нас частный рейс.

– Я же говорю, гнилой ты!

Блондин вздохнул с таким видом, как будто настраивался на неизбежность. Не хотел Миша его понимать, значит, придется убивать. И неохота брать грех на душу, но кто-то же должен очищать землю от гнилых людей. Именно так Миша его понял, потому окончательно сдался.

– Куда ехать?

– Воронеж.

– Ну, так скажи, что до Воронежа.

– Так и говорю.

– Но только до Воронежа!

Миша с кислым видом посмотрел на Риту, она кивнула, принимая его смирение перед неизбежностью. Она правильно все понимала.

Миша плавно сдал назад, повернул машину мордой к трассе и переключил скорость.

– А ты красивая, – сказал блондин, обращаясь к Любе.

– Не было такого! – фыркнула та.

– А зовут тебя как?

– Лола.

– Девочка-сарказм! – пояснил Миша.

Он почти уверен был в том, что правильно расшифровал Любу.

– А тебя спрашивают? – хищно спросил блондин.

Миша невольно обернулся, спиной чувствуя направленный на него пистолет. Но револьвера так и не увидел. Незваный попутчик смотрел на него пронзительно, но в руках у него ничего не было.

– Молодой человек, мне кажется, вы у нас в гостях! – не выдержала Рита.

Парень вмиг сменил гнев на милость, благодушно улыбнулся.

– Меня Смит зовут, – сказал он.

– Почему Смит? – спросила Люба.

– Потому что «Смит и Вессон». Мой Смит и ваш Вессон.

– Это он про патрон с твоими пальчиками, – сказал Миша.

– Ты не человек, ты затычка в каждой дырке, – фыркнул так называемый Смит.

– Молодой человек! – снова возмутилась Рита.

– Меня Смит зовут. А вас?

Он поднялся с места, потянулся к Рите и ладонью легонько постучал по спинке кресла, в котором она сидела. Как будто по плечу похлопал или по щеке потрепал.

– Не надо меня звать! – возмутилась Рита.

– Я со своей женой так познакомился. Как зовут, спрашиваю? А не надо, говорит, меня звать. Через два часа я ей уже Деда Мороза показывал.

– А как же она тогда залетела? – спросила Люба.

И она знала, что значит показывать Деда Мороза, и Миша был в курсе. Но если Люба всего лишь задала вопрос, то Миша остановил машину.

Он собирался схватить хама и вытряхнуть из машины, но тот сам вышел к нему. И без пистолета. Миша столкнулся с ним лоб в лоб, но рукам воли не дал. Он смотрел на Смита, как будто тот держал на прицеле своего револьвера. Возможно, такое ощущение вызывал взгляд, который как расплавленный свинец втекал в самую душу. Смит видел в нем достойного противника, но при этом ничуть не сомневался в своей силе. И готов был размазать его по придорожной траве как дерьмо под бумажкой.

– Ты чего-то хотел? – спросил он, спокойно вынимая из кармана пачку «Винстона».

– А чего ты сразу за сигарету хватаешься? – уколол его Миша. – Нервы сдают?

Он не хотел быть опущенным как стекло, за которым в метре от него сидела Рита. Да и Люба все видела и слышала, он не мог ударить перед ней в грязь лицом.

– Это тебе. Чтобы не волновался. – Смит протянул ему пачку, чтобы он сам взял из нее.

– Я не курю.

– Сегодня можно, я разрешаю.

– Я не курю!

– Я же сказал, сегодня можно.

– А я сказал…

Писец виден был издалека, но пришел неожиданно. Миша понимал, что Смит может ударить его в любой момент, но к мощному джебу в живот не был готов.

И от резкой боли едва не опустился на колени.

Он с трудом удержался на ногах, но Рита уронила его на землю. Вне себя от возмущения она неосторожно открыла дверь, ударив мужа.

– Ты что делаешь? – заорала она на Смита.

– Нормально все, – вынимая из пачки сигарету, сказал тот.

И, сунув ее в рот, протянул руку Мише, хотя находился в двух-трех метрах от него.

– Теперь и покурить можно, – сказал он.

– Иди ты знаешь куда?

Миша поднялся сам, Рита всего лишь поддерживала его.

– Я не иду, я еду, – с неуместным задором улыбнулся Смит.

– Ехай-нахай! – засмеялась Люба, вываливаясь из машины.

Она фактически оскорбила Смита, но это не помешало ей выдернуть у него из пачки сигарету.

– Можно вместе. – Блондин смотрел ей в глаза с наглой, плотоядной улыбкой.

Миша должен был ударить хама с ноги, но тело отказывалось повиноваться ему. Да и живот сильно болел, как будто кишки в узел стягивались. Не выйдет у него сильный сокрушительный удар, а слабый лишь спровоцирует Смита на жесткий ответ. А удар у этого урода пушечный, если вдруг ударит в кадык, то все… А если за пистолет схватится, то сразу все.

Миша неожиданно для себя повеселел. Действительно, у Смита револьвер, и против такого аргумента не попрешь. И Рита видела пистолет, и Люба. Они все прекрасно понимают, поэтому не имеют права осуждать Мишу за трусость.

– Только после тебя!

– А ты реально Лола! – улыбнулся Смит, бесцеремонно обняв Любу за талию.

И она не шарахнулась от него, всего лишь отстранилась не спеша.

– Ты больше Мишу не трогай, ему больно, – с издевательской жалостью сказала она.

Миша в ответ посмотрел на нее как на предателя, но Люба даже не заметила этот его взгляд.

– А тебе за него больно?

Смит щелкнул перед ней зажигалкой, и она прикурила, мягко обжав ладонями его кулак.

– И за тебя будет больно. Если вдруг из машины выпадешь, – хмыкнула Люба.

– А хамить не надо! – Смит смотрел на нее не зло, но все же с угрозой во взгляде.

– А то что?

– А то все!

– Люба, давай в машину! – потребовала Рита.

– Едем, – сказал Миша.

За руль он садился с надеждой на чудо, но, увы, Смит не испарился.

Белый с синим «Форд» существовал в реальности, он стоял на выезде с пункта взимания платы. Но Миша смотрел на полицейский автомобиль как на мираж. И проехал мимо, неторопливо набирая скорость. До Воронежа еще двести с лихом километров, целая вечность.

– А чего не остановился? – с набитым ртом спросил Смит.

В одной руке он держал бутерброд, в другой – кружку. Половину дневного запаса в одну харю сожрал и останавливаться, похоже, не собирался.

– Да ну тебя к черту!

Миша не мог применить силу, оставалось только робко хамить. При этом он чувствовал себя собакой, жалко гавкающей из-за забора.

– Нравишься ты мне. Когда ругаешься, – ухмыльнулся Смит.

Миша бросил взгляд в салонное зеркало и увидел, как он кладет руку Любе на бедро.

– А тебе когда Миша нравится?

– Когда руки при себе держит, – сказала она, дернув ногой.

Люба уже изменила положение, теперь она полулежала, головой упираясь в спинку водительского кресла. И ноги держала согнутыми в коленях.

– А когда распускает?

– Не распускает!

– Миша, ты гей? – спросил Смит.

– Миша мой муж! – недовольно цыкнула на него Рита.

– Миша, а ты почему молчишь?… Согласен с тем, что ты гей? – не унимался хам.

– Не знаю, я с женой еду. Как нормальный человек. А ты без жены…

– Тихо сам с собою, – хихикнула Люба.

– Я так не могу! – засмеялся Смит.

– Руки! – взвизгнула она.

– Миша, останови машину! – потребовала Рита.

– Зачем останавливать? Миша и здесь может покурить. Да, Миша?

От мерзких воспоминаний у Миши забулькало в животе. Что-то не хотелось ему больше попадать под удар Смита.

– Не слышу ответа! – не успокаивался Смит.

– Да отстань ты от него! – набросилась на него Рита.

– Миша, ты долго за женой будешь прятаться? Ответь мне как мужик мужику… Или ты не мужик?

Миша стиснул зубы. Бурление в животе усилилось, давление под животом резко упало, а над ним – напротив, повысилось. От такого перепада дно могло выбить в любой момент.

– Ты не устал от самого себя? – обращаясь к Смиту, язвительно спросила Люба.

– Если устал, отдохну. С тобой в постели… Если замуж за меня пойдешь… Пойдешь?

– У тебя муж в Воронеже! – разошлась Люба.

– Миша, где-нибудь притормози, – сказал Смит.

Миша кивнул, заметив придорожный «карман» для отдыха. Стоянка там, туалет… Все, больше ничего – ни автозаправки, ни кафе. Но так Мише ничего другого и не нужно.

Сортир обыкновенный, с дыркой в полу. Наверняка вонь там несусветная, но можно и в кусты сходить. Главное, с дороги съехать.

– Миша, ты что делаешь? – возмущенно протянула Рита.

И это заставило его задуматься. Для чего Смиту нужна была остановка? Вряд ли для того, чтобы сойти. Может, он собирался наказать Любу за дерзость? А он мог. Все это знали. И Люба знала. Но язык за зубами не держала.

Миша все понимал, но в «карман» все же въехал.

– Еще не делаю, но уже вот-вот.

Подгорало у него сильно, но из машины он все же не выходил. Вдруг Смит все-таки полезет к Любе. Кто-то же должен его остановить.

– Миша, ходи туда! – Смит махнул рукой в сторону сортира. – Под себя не надо!

Он сидел, положив ноги на переднее кресло, этим перегораживая Любе выход.

– А я пока позабочусь о твоих девочках.

– Девочки идут со мной! – мотнул головой Миша.

Смит думал недолго. Он убрал ноги, позволив Любе выйти из машины. Открыла дверь и Рита.

Миша не знал, что делать. Не тащить же девчонок за собой в сортир. Да и как он их там защитит?

Из машины он вышел, прихватив с собой упаковку влажных салфеток. И, конечно же, ключи от машины.

В сортире действительно воняло, но в нем, как это ни странно, недавно убирали, можно было присесть, не поскользнувшись.

Он торопился и, вместо того, чтобы размышлять о судьбах мира, думал о своих девчонках. Как оказалось, переживал он зря. Рита и Люба курили возле машины, а Смит разговаривал с водителем подъехавшей «Мазды».

Миша шел к своему «Мультивену» торопливо, но стараясь не делать резких движений.

– Давайте в машину! – в предвкушении чуда громко прошептал он.

Девчонки все поняли, быстро расселись по местам.

Он уже открывал свою дверь, а Смит еще даже не чесался. Стоял, курил, что-то говорил, обращаясь к парню, который почему-то не торопился выходить из машины.

И все же Смит заметил его и поднял руку, призывая остановиться. Но Миша ускорил и без того высокий темп. Завел машину, включил скорость, отпустил педаль тормоза и ударил по газам.

Смит не побежал за ними, понял, что не успевает. Поэтому, вынув из-под куртки револьвер, выстрелил в кабину «Мазды». Миша не верил своим глазам. Одной рукой Смит вынимал изо рта сигарету, а другой жал на спусковой крючок своего револьвера. Слышно было, как щелкают выстрелы.

Смит выстрелил три раза, спокойно затянулся и открыл дверь «Мазды». Как он вытаскивал мертвого водителя из машины, Миша не видел, его минивэн уже выскочил на скоростную магистраль.

– Ты это видел?

Сначала Люба просто шлепнула Мишу по плечу, а затем больно вцепилась в него.

– Ублюдок!

– Этот ублюдок будет нас догонять! – ударила в колокола Рита.

– Не догонит! – мотнула головой Люба.

– А зачем он тогда водителя убил?… – спросила Рита. – Значит, знал, что сможет догнать. Может, он нам колесо пробил?

Миша прислушался к автомобилю, вроде не шумит, не виляет – и колеса целые, и двигатель в порядке. На спидометре уже сто двадцать, и ничего, машина уверенно держала скорость.

– Да нет, нормально все…

– В полицию надо звонить! – сказала Рита, вытаскивая из сумочки телефон.

– Да, конечно, – кивнул Миша.

Действительно, он должен был подумать об этом сразу.

– А патрон? – вскинулась Рита.

– Что патрон?

– Там на патроне мои пальчики!

– Сгорели твои пальчики, – Рита неуверенно качнула головой, невидяще глядя на смартфон.

– А если не сгорели? – спросил Миша.

При выстреле раскаленные пороховые газы обжигают гильзу, но вдруг отпечатки пальчиков сохранились?

– И что? Он же с собой пистолет заберет! – не сдавалась Рита.

– А если не заберет?… И людей там не было, только мы и «Мазда».

Миша мысленно обозрел площадку для отдыха и не увидел ни одной посторонней машины. Только «Мазда» была и «Мультивен», а где-нибудь на столбе могла висеть видеокамера, на которую не среагировал установленный в машине антирадар. Видеокамера, которая не заметила Смита, но считала «Мультивен».

– Гильзу с моими пальчиками он ментам подкинет, – в раздумье проговорила Люба. – Если мы его сдадим.

– Какие вы все умные! – съязвила Рита. – Слушать противно!

– Ну, звони, давай, – косо глянул на нее Миша.

– А оно мне нужно?… Гони давай! Чтобы ни одна «Мазда» не обошла!

Рита явно волновалась, может, потому неправильно поставила ударение в названии автомобиля.

Раньше дорога на Воронеж проходила напрямую через Елец. Миша помнил чудовищные пробки на этом пути. Местные умники предлагали объездные пути за деньги, было смешно и невесело. А сейчас действовала платная трасса без всяких населенных пунктов, и гнать можно было, не снижая скорость. Одна проблема – девчонкам захотелось в туалет, нужно было делать остановку.

– Ну, нет, я лучше в себя схожу! – мотнула головой Рита.

– Зачем в себя? Можно что-нибудь придумать, – сказала Люба.

– Ну, давай попробуем.

Рита перебралась к ней в заднюю часть салона, что они там думали, Миша не видел. Слышал только, как они приоткрывали дверь. И просил не вывалиться за борт.

Они шли на скорости до самого Воронежа, с легкостью проскакивая через пункты взимания оплаты. И сам Воронеж проскочили пулей, опять же по платной дороге.

– Ну, вот и все! – выдохнула Люба.

– Что все? – удивленно глянула на нее Рита.

– Этому козлу до Воронежа надо было!

– Нет у него никакой жены. И не было! Какая дура за него замуж пойдет?

– Ну, это да…

– Врал он все! – заключила Рита.

– Думаешь, ему дальше надо было? – спросила Люба.

– Откуда я знаю, что на уме этого психа?

– Ну что, едем-боимся дальше?

– Едем-не боимся! – кивнул Миша.

– А если в пробку влипнем?

– Обязательно влипнем. Километров через сто. В Лососёво.

Еще в начале нового тысячелетия путь от Воронежа до Ростова назывался «дорогой смерти». Две полосы навстречу друг другу – вот и все удовольствие. На всем протяжении бесконечные «тещины языки», обгонять которые занятие не для слабонервных. Не счесть, сколько народу побилось на таких обгонах. В районе печально известного Лосева тогда находился чуть ли не самый лучший участок – на относительно широких полосах можно было обгонять без особого риска столкнуться со встречным транспортом. Сейчас же этот участок считался самым узким и опасным. Трафик за последние годы резко вырос, поэтому дорога фактически стоит. Новая магистраль уже готова, но, возможно, еще не запущена.

– А если объехать?

– Объезжали, – усмехнулся Миша.

В прошлом году они пошли в объезд через Россошь, а шедшая за ними, примелькавшаяся машина из Москвы сворачивать не стала и застряла под Лосево. За Россошью две машины встретились в одной точке.

Объезд не дал выигрыша во времени, но хоть нервы поберег. Как известно, лучше плохо ехать, чем хорошо стоять.

– И сейчас в объезд надо, – сказала Рита. – Мне так спокойней.

– Ну, можно, – кивнул Миша.

Объездная дорога не радовала, чем дальше в лес, тем больше ухабов и грязи, но ничего, справились. С трудом, но выкатились на шоссе, которое вело на Россошь. Асфальт гладенький, без единой выбоинки, и, главное, ни одной «живой» машины на дороге, как будто в постапокалипсис попали. Но именно на этом шоссе и стало исчезать ощущение конца света. Слабо верилось, что Смит может их догнать. Да и гнался ли он вообще?

Может, Смит на самом деле псих, и ему нравится мотать нервы людям, а потом их убивать? Неизвестно, о чем он говорил с водителем «Мазды». Может, докопался до него, как до столба, спровоцировал на грубость, а потом застрелил. И отомстил, и машину для погони заодно раздобыл.

Миша кивнул, соглашаясь со своим суждением, глаза вдруг стали закрываться, машину повело в сторону. Перед глазами всплыла Рита, она тянула к нему руки, пропуская их через стекло как через воду. Она схватилась за руль, встревоженно глядя на него.

– Эй!

Миша проснулся, бросил взгляд на жену. Она действительно придерживала руль, но одной рукой. И сидела она не впереди, лицом к нему, а, как положено, справа.

– Дорога убаюкала, – зевнул он.

– А сказать нельзя было?… Давай, тормози! Я поеду.

У Риты были права, и водитель из нее неплохой, но за руль она обычно садилась неохотно.

– Может, передохнем немного? – спросила Люба.

– Под кустиком, – кивнула Рита.

Небо ясное, солнце теплое, трава сухая. Дневная жара приближалась, но еще не навалилась – самое время устроить пикник.

Они свернули с шоссе, по проселку через поле доехали до подлеска. Миша загнал минивэн за пышный куст, под раскидистую акацию. Вышел из машины и едва не наступил в коровью лепешку.

– А я думал, Макар телят сюда не гонял, – засмеялся он.

Места здесь тихие, но не заброшенные: хлеб на полях, подсолнечник, на выпасах – коровы.

Сельхозрайон, одним словом.

– Лишь бы Смит своего Вессона выгуливать не пришел! – сказала Люба.

Рита взяла из багажника покрывало, расстелила на траве. Миша лег на спину, раскинул руки, а девчонки ушли. Стало тихо, снова захотелось спать.

– Можно? – откуда-то издалека донесся голос Риты.

Она пристроилась к нему, не дожидаясь разрешения. Легла затылком на его руку.

– А мне можно? – спросила Люба.

Но ответила ей Рита. Можно, сказала, если осторожно.

Люба оказалась справа от него, также на спине и головой – на руку. Плотно к Мише она не прижималась, но приятное волнение все равно проникло в кровь.

Он лежал с закрытыми глазами, наслаждался моментом и думал о том, что скоро все закончится. Люба захочет есть, полезет в машину за бутербродами. Рита присоединится к ней. А потом они снова сядут в машину и поедут дальше, мало-помалу наматывая на колеса оставшуюся тысячу километров.

Но все закончилось еще раньше, чем он предполагал.

– Не порядок! – громыхнул вдруг до ужаса знакомый голос. – Групповичок есть, а режиссера нет!

Смит стоял возле машины, куртка на плече, револьвер за поясом.

Миша смотрел на него потрясенно и с робкой надеждой на то, что видит его во сне.

Рита и Люба поднялись одновременно, Миша тоже не стал залеживаться. С этим психом нужно держать себя на взводе.

– Что, не ждали? – наслаждаясь немой сценой, с насмешкой спросил Смит.

– Чего тебе от нас нужно? – с истеричным надрывом в голосе спросила Рита.

– Жениться на тебе хочу! – Смит нахально смотрел ей в глаза.

– Придумай что-нибудь получше!

– Дашь развод этому, – кивнув на Мишу, также небрежно сказал Смит. – И я тебя!…

Он жестом показал, как будет брать Риту сзади.

Миша тихо зарычал, наклонил голову и ринулся на Смита, пока тот не достал пистолет. Он должен был ударить этого подонка с разгона, кулаком в лицо, но рука почему-то плохо его слушалась, размякла, потяжелела, поднималась медленно.

Смит не хватался за пистолет. Он смотрел на Мишу как на никчемного неудачника, как будто знал о ватной мягкости в его руках.

Смотрел и ждал, когда Миша остановит руку на взмахе, чтобы посмеяться ему в лицо.

Но Миша руку не остановил. Страшно ему было, рука еле двигалась, но все же он смог бы ударить. Если бы противник его не опередил.

Смит ударил на опережение – неожиданно, резко, мощно. Ногой в пах. И отошел в сторонку, чтобы Мише было куда падать.

Дикая боль согнула ноги в коленях, руки сами по себе потянулись к отбитому месту. А впереди находился «Мультивен», заваливаясь вперед, Миша влетел в салон через распахнутую дверь. И головой врезался в кресло.

Смит ударил его по спине, по почкам. И снова Мишу скрутила острая боль.

– Скотина! – закричала Рита.

Но Смит выстрелил в воздух, и она замолчала.

Превозмогая боль, Миша развернулся лицом к жене. Но Рита была жива. Она стояла, пальцами оттягивая вниз щеки, как будто маску с лица хотела снять. И Люба имела такой же бледный вид.

– Ты на меня больше не бросайся, – подмигнув Мише, сказал Смит. – А то вдруг убью ненароком…

– Знаешь ты кто? – зло спросил Миша.

Смит приставил ствол пистолета к его лбу. И выстрелил взглядом.

– Кто?

Миша не решился озвучить свою мысль. Если его убьют, девчонки останутся одни, и некому будет их защитить.

О том, что защитник из него никакой, Миша подумал уже после того, как Смит опустил револьвер.

– Не зли меня, – сказал он. – Не то у жены траур будет. А я не хочу трахать ее медленно и печально.

– Заткнись! – дернулся Миша.

И Смит снова приставил ствол к его плечу. И щелкнул курком.

– Но, в принципе, куда нам торопиться? Будем медленно и… весело.

Миша понял, что на этот раз Смит его убьет. И даже попробовал поднять руку, чтобы вырвать пистолет. Все равно терять было уже нечего. Но страх сделал руку чужой, Миша ее почти не чувствовал. И даже не смог поднять.

Но Смит стрелять не стал. Вместо этого он ударил его в живот и толкнул, схватив одной рукой за голову. Миша не просто упал, он окончательно сел в лужу.

– Будем медленно? – спросил Смит, похабно глядя на Риту.

– Оставь нас в покое! – сжимая кулаки, взвизгнула она.

– Будь человеком, чего тебе стоит? – Люба увещевательно смотрела на него.

– А свечку держать будешь?

– И даже передачи в тюрьму носить, – кивнула Люба.

– Мне?! – засмеялся Смит.

– Не знаю, за что тебя посадят, но посадят!

– Не знаешь?

– И ничего не видела!

– Ничего?

– Ничего!

– А если я этого сейчас грохну? – Смит не стал наставлять пистолет на Мишу, просто повел головой в его сторону. – Тоже не увидишь?

– Ну чего ты на людей бросаешься! Как подлюка! Мы же не сделали тебе ничего плохого! Люба поднесла палец к виску, то ли локон хотела поправить, то ли пальцем покрутить.

– В том и дело, что не сделали. Ничего плохого… Секс – это же плохо? – глумился Смит.

– Даже не знаю, что тебе сказать, – Люба смотрела на него как взрослая девушка на малолетнего брата, которого застала за рукоблудием.

У нее действительно был взгляд взрослого человека, даже Смит это почувствовал.

– У тебя еще будет время сделать мне плохо. – Он кивком показал на открытую дверь. – Дорога долгая, наговоримся. Всласть.

– Э-э… И куда тебе надо?

– Туда же, куда и вам.

– И никуда от тебя не деться? – Люба, скорее, констатировала факт, чем спрашивала.

– И никуда мне от вас не деться, – усмехнулся Смит.

И велел занимать места в машине.

– До вечера нужно быть в Ростове!

– До вечера будем, – уныло вздохнул Миша.

Он чувствовал себя каторжником, который должен был сам приковать себя к веслу на галере.

– Там и переночуем. – Смит выразительно посмотрел на Риту.

– Отвали! – беспомощно огрызнулась она.

– Прошу! – Смит показал ей в глубину салона.

А Любе он велел занять место впереди.

– Я так не согласна! – возмутилась Рита.

– Ты против справедливости? – удивленно повел бровью Смит.

– Причем здесь справедливость?

– Твой муж хочет Лолу, ты что, этого не видишь?

– Рита! – Миша мотнул головой, призывая жену не принимать на веру собачью чушь.

Но Рита мотнула головой, царапая его колючим взглядом. Или она знала о его тайных желаниях, или осуждала его за бессилие перед подонком, который превратил их путешествие в ад.

– Твой муж хочет Лолу, а я хочу тебя. Он будет лапать ее, – Смит провел рукой по воображаемой женской коленке. – А я буду… Я буду просто ехать с тобой. Я же не такая свинья, как твой муж!

Миша оторопело смотрел на этого скота в человеческом обличье. Это ж надо так с больной головы на здоровую!

– Давай! – Смит поднял руку, как будто собирался схватить Риту за шею и затолкать ее в машину.

Она пугливо шарахнулась от него и скрылась в салоне. Села в машину и Люба. И Мише пришлось занять место за рулем.

Рита села на полку, плечом прижимаясь к спинке водительского сиденья, но Смит при желании запросто мог положить руку ей на коленку. Выехав на шоссе, Миша глянул назад, но Смит вразвалку сидел в своем кресле. Он, казалось, и не думал тянуться к Рите. Пистолета Миша не увидел, возможно, ствол находился у Смита где-то под задницей.

– Чего таращишься? – зевнув в кулак, лениво спросил Смит.

– Да так, – отворачиваясь, буркнул Миша.

– Я скажу, когда твою жену буду трахать. Тогда и посмотришь.

Миша дернулся, но Смит с силой ударил кулаком по подголовнику его кресла.

– Спокойно, чувак! А то убью!

Миша кивнул. Он видел, с какой легкостью Смит убивал водителя «Мазды». То же самое он мог проделать и с ним. Прямо сейчас… Его действительно лучше не злить.

Смит молчал, успокоилась и Рита, она легла на спину, согнув ноги в коленях. Смит никак не реагировал на нее. Неужели заснул?

Миша поглядывал на Смита, даже не останавливая взгляд на Любе. Ее короткие шорты и длинные обнаженные ноги перестали волновать его. Все мысли о жене. Он очень боялся за нее. И еще он очень переживал за свою репутацию. Как ни крути, а Смит унизил его на глазах девчонок. И Рита его презирала, и Люба. Просто они не говорят об этом, потому что самим страшно. А может, им просто не о чем говорить с трусом?…

Весь в переживаниях, Миша не замечал, как летит время. Обычно он следил за ним, сопоставляя с пройденными километрами, а сейчас потерял счет и одному, и другому. И составленному маршруту следовал автоматически. Спохватился он, когда до выезда на трассу «Дон» оставалось всего ничего.

А на перекрестке стоял «Уазик» патрульно-постовой службы. Это была обычная, а не дорожная полиция. Причем возле машины стоял пузатый прапорщик в полевой форме и с автоматом. Похоже, полицейские вышли на перехват особо опасного преступника. Миша воспринял это как знак свыше и, не задумываясь о последствиях, резко нажал на тормоз.

– Эй, ты чего? – встревоженно спросил Смит.

Открывая дверь, Миша с ужасом подумал о том, что этот ублюдок может отомстить Рите за его коварство. Но все же выскочил из машины, бросился к патрулю.

– Помогите!

От сильного волнения он не чуял под собой ног.

Полицейский вскинул автомат, Миша показал ему на свой минивэн.

– Нас в заложники взяли! У него пистолет!…

Из машины показался еще один полицейский. В повседневной форме, с капитанскими звездочками на погонах. Он медленно выбирался из машины, застегивая ремень на брюках.

Миша и не хотел заглядывать в открытую дверь, но все же заметил рыжеволосую девицу, которая крутила тюбик с помадой, собираясь подкрасить губы. Похоже, полицейские перехватывали здесь не преступника, а порцию оральной любви. Или проститутку на дороге сняли, или сотрудницу на прогулку взяли.

– У кого пистолет? – капитан смотрел на Мишу зло, но без ожесточения.

– В заложники нас взяли!

Миша вдруг понял, что сам должен открыть откатную дверь, рискуя попасть под бандитскую пулю. Только так он мог заслужить прощение жены.

Но прапорщик его опередил. Одной рукой он держал автомат в готовности, а другой открыл дверь. Но Смит и не думал ни в кого стрелять. И Риту за горло он не держал. Спокойно сидел, с удивлением глядя на полицейского.

– У него пистолет!

Смит покрутил пальцем у виска, сунул руку за спину. Прапорщик угрожающе повел стволом.

– Не двигаться!

– Так пистолет!…

– Осторожно!

Миша подумал о том, что нужно сказать и про убийство на площадке отдыха. Но сначала пусть полицейский обезоружит преступника.

– Да он пневматический!

Смит протянул полицейскому револьвер, тот еще не взял оружие, но уже расслабился. Пистолет действительно был пневматическим, это можно было понять по сечению пулевого канала в стволе.

Миша ничего не понимал. Успокаивая Риту, Смит стрелял из боевого пистолета. Разве можно было перепутать пороховой и пневматические выстрелы?

Прапорщик взял револьвер, покрутил его в руках. И скептически посмотрел на Мишу.

– Этот?

Это действительно был все тот же короткоствольный «Смит и Вессон», только вот калибр совсем другой. Да и детали, похоже, подогнаны не так четко, как на боевом.

– У него боевой был, – сказал Миша.

– Боевой! – подтвердила Рита.

Миша качнул головой, глядя на жену. Не стоило ей говорить про убийство водителя «Мазды». Возможно, Смит стрелял в него не всерьез, он мог всего лишь создать видимость, чтобы напугать их. А если вдруг он убил на самом деле, то боевой пистолет мог сейчас лежать где-то в машине.

Если его найдут, крайним останется Миша.

– Я иллюзионист, – улыбнулся Смит.

– Кто?! – возмущенно спросила Люба, выходя из машины.

– Какой еще иллюзионист? – Капитан обращался к Смиту, а смотрел на ее ножки.

– Фокусник. В цирке выступаю. Отрабатываю приемы психологического воздействия на зрителя. Вот он думает, что пистолет боевой, а на самом деле это пневматика.

– Пневматика, – кивнул прапорщик, вынимая из рукояти баллончик с воздухом.

– Да, но стрелял громко, – сказала Люба.

– Может, нам правда показалось? – пожал плечами Миша.

– Может, вас и самих здесь нет? – улыбнулся капитан.

И также нахально пощупал Любу за руку.

– Да нет, настоящая.

Миша озадаченно смотрел на похотливого капитана. Смит сумел создать ощущение сюрреализма, а полицейские вместо того, чтобы развеять это чувство, напротив, усиливали его своим поведением.

– Мы поедем? – спросил Миша.

Капитан нахмурился, продолжая глазеть на Любу, даже руку к ней потянул, как будто собирался задержать ее. Но Люба ловко запрыгнула обратно в кабину, протестующе громко хлопнув дверью. И это привело офицера в чувство.

– Да, езжайте, – неохотно кивнул он.

– А иллюзионист пусть остается, – сказал Миша.

– Ну конечно! – добродушно улыбнулся Смит. – Я особо и не напрашивался.

– А револьвер пневматический? – Капитан взял пистолет у прапорщика, выразительно посмотрел на Смита.

– Могу подарить! – сообразил тот.

– Ну, это совсем не обязательно… А едешь куда?

– Да мне до Ростова.

Миша понял, что если не уехать сейчас, то его просто заставят забрать Смита с собой.

– Далековато, – сказал прапорщик.

Миша кивнул, соглашаясь с ним. До водительской двери всего ничего, несколько метров, но желание поскорее уехать замедляло время, и руль казался таким далеким.

– А это смотря откуда ехать, – балагурил Смит.

– Тогда не далеко.

Миша, наконец-то, дошел до двери, но у Смита еще было время занять свое место. Полицейские, похоже, прониклись к нему доверием, как бы не попросили за него.

– А документы при себе? – спросил капитан.

– Ну конечно!

Смит полез в карман за документами, Миша совсем не прочь был услышать его настоящее имя, но желание бежать пересилило любопытство. Он завел двигатель, Рита закрыла дверь, и машина стронулась с места. Полицейские не всполошились, а Смит даже не обернулся.

– Иллюзионист, – глядя в его сторону, фыркнула Рита.

– Настоящий у него ствол был, – качнул головой Миша. – И выстрел настоящий был.

– Но ты же не видел, убивал он кого-то или нет.

– Так поэтому и не сказал.

– Это правильно, – кивнула Рита. – И без того в дураках остались.

– Мог бы сказать, что Смит тебя, э-э… истязал. Мы бы подтвердили, – сказала Люба. – Истязание – это статья!

В ее голосе звучала издевка.

– Много ты знаешь! – без особого укора одернула ее Рита.

– И знаю, и видела.

Миша молчал, прикусив язык. Все видели, как Смит его унижал. И все уже сделали выводы.

Хоть разводись да новую жизнь начинай.

– Может, и еще увижу, – как-то не очень весело сказала Люба.

– Кстати, а как он нас нашел? – спросила Рита.

Миша угрюмо кивнул, отмечая актуальность ее вопроса. Или Смит – дорожный дьявол, или он оставил в машине радиомаячок. Надо было останавливаться, чтобы найти шпионский передатчик.

И еще у Смита мог быть сообщник: не мог же он перемещаться на крыльях и по воздуху? Если сообщник с машиной существует, то радиомаячок нужно искать немедленно.

И для этого вовсе не обязательно останавливать машину.

Элитный дом с подземной парковкой, охранник, скоростной лифт. На весь этаж всего две квартиры: в одной шесть комнат, в другой – пять. Артем с сомнением нажал на клавишу звонка.

Ждал он недолго. Дверь ему открыла миловидная, даже красивая женщина лет сорока – моложавая, ухоженная. От нее хорошо пахло духами и деньгами. Артем поскучнел. Женщина произвела на него приятное впечатление, но именно это и смущало. Похоже, кто-то ввел его в заблуждение, и он пришел не по адресу.

– Мне бы с Леной поговорить.

Артем не торопился официальничать. Разве не мог он быть парнем с улицы? Может, у него романтические отношения с Леной?

– А кто вы такой?

Женщина смотрела на гостя с интересом, но все же отвлеклась, глянула в сторону. Кто-то подошел и тронул ее за локоть. Артем не видел этого человека: мешала дверь. Впрочем, ему достаточно было видеть женщину, чтобы сделать вывод. Возможно, сама Мирославцева к ней и подошла.

– У Лены большие проблемы, – сказал Артем. – И мне бы хотелось с ней об этом поговорить.

– Нет здесь никакой Лены, – мотнула головой женщина.

Артем усмехнулся. Он бы поверил ей, скажи она это минуту-другую назад, а сейчас его уже не проведешь.

– Вы не поняли. У Лены не просто проблемы. Лену могут убить.

– Как это убить? – захлопала глазами женщина.

И снова кто-то тронул ее за локоть и даже стал закрывать дверь.

Артем вынул из кармана удостоверение, раскрыл его.

– Капитан полиции Олегов!… Положение очень серьезное… – Изображая тревогу, он повернул голову назад.

Действительно, вдруг кто-то подкрадывается к нему сзади, возможно, с пистолетом.

– Настолько серьезное, что все может произойти в любую минуту!

Артем скользнул взглядом по лестничному маршу и сделал вид, как будто заметил там что-то ужасное. Женщина испуганно шарахнулась от него, когда он переступил порог.

Фактически он вламывался в чужое жилище, но семь бед – один ответ. Если семь бед – по одному делу.

Вчерашний комнатный герой уже накатал телегу в прокуратуру, и начальник отдела ждет Артема к себе на рандеву. Но сначала ему нужно поговорить с Мирославцевой: слишком уж долгий путь пришлось пройти, чтобы добраться до нее. Долгий путь за короткое время.

Артем еще вчера вышел на кучерявого. Нашел таксиста, узнал место, куда он его отвез, побывал в автосервисе. Зашел в технический зал, увидел беглеца, но тот, в свою очередь, заметил его самого. И снова началась гонка с преследованием. Артем бегал быстро, и дыхалка у него сильная, но, увы, и вторая погоня закончилась обидным поражением. Не смог он догнать живчика, зато удалось снять отпечатки пальцев с поверхности двери, за которую тот схватился рукой, когда убегал.

Востриков не работал в автосервисе – он приходил к своим знакомым. Артем, конечно же, взял на заметку этих ребят, но пока предъявить им ничего не мог. Востриков имел привод в полицию, но это вовсе не причина подозревать в убийстве. И то, что убегал он от сотрудника полиции, тоже не повод для ареста…

Приводы в полицию имела и некая Ирина Широкова, «пальчики» которой обнаружились в квартире. И за наркоту ее привлекали, и за торговлю своим телом. Отдавалась за дозу. Проституцией Широкова занималась и в той квартире, которая вскоре стала местом преступления – об этом можно было судить по характерным следам на простынях. По месту регистрации найти Широкову не удалось, но наколочку на нее Артем там все-таки получил. Чуть ли не всю ночь бегал за «ночной бабочкой», но найти смог только ее подружку Лену, такую же законченную наркоманку.

Мирославцеву тоже задерживали за употребление веществ, и адрес в картотеке имелся, и в этом случае Артем, похоже, не промахнулся.

– Что может произойти? – Женщина запоздало толкнула его в плечо.

Артем увидел девушку с изможденным лицом. Темные круги под глазами, впалые щеки, мелкие царапинки на лице, расширенные вены на шее. Похоже, Мирославцева недавно приняла душ, вымыла волосы, надела чистую пижаму, но все равно выглядела если не грязной, то затасканной. Зрачки суженные, взгляд туманный: похоже, девчонка все еще находилась под воздействием. Во всяком случае, ее не ломало, не корячило от нехватки дозы. Или где-то здесь раскумарилась, или домой пришла совсем недавно.

– Ты Лена? – спросил Артем, закрывая за собой дверь.

– Молодой человек, вы не имеете права!

Женщина возмущалась, но вяло, скорее для проформы, чтобы хоть как-то оправдаться перед своей, возможно, дочерью.

– Почему ты не уехала? – обращаясь к девушке, спросил Артем.

– Куда? – заторможенно отозвалась та.

– А куда твоя подружка сбежала?

Женщина замолчала и, приложив ко рту ладошку, отошла в сторонку.

– Какая подружка?

– Ира Широкова.

– Не знаю такую… – Лена отвела взгляд и зевнула.

Ей действительно хотелось спать. А в глаза она не смотрела, потому что врала.

– И она тебе не рассказывала, как Романова зарезали?

– Какого Романова?

– И Романова зарезали, и Макарчука, и Бабича…

– Не знаю таких, – Лена опустила глаза.

– Но Широкова рассказывала.

– Рассказывала?

Лена подняла глаза и озадаченно посмотрела на Артема. Она уже и не помнила, рассказывала она о подружке или ей навязывали нужный ответ.

– Широкова была на месте преступления, а ты – ее подруга. Широковой нет, Дениса нет…

– Дениса?! – вырвалось у нее от волнения.

– Нет его. И Широковой нет. Одна ты осталась. Ты за них и сядешь. За тройное убийство. Если не убьют…

– Но это не я! – мотнула головой Лена.

– Это не она! – вмешалась женщина.

– Лена – ваша дочь? – Артем посмотрел на нее, обвел взглядом пространство вокруг себя.

Квартира большая, богато обставленная. Семья, можно сказать, приличная, а дочь – грязная наркоманка. Женщина поняла этот посыл и подавленно опустила голову. Она и сама все понимала, но ничего не могла поделать.

– Мирославцева. Ольга Яковлевна, – едва слышно представилась она.

– Давно Лена домой вернулась?

– Вчера.

Артем задавал вопрос матери, а ответила за нее дочь. И это был не просто ответ, а подсказка. Как будто Лене нужно было алиби.

– В каком часу? – Артем сделал вид, что ничего не понял.

– Э-э… – замялась Лена. – Утром…

– То есть ты не знаешь, в какое время произошло убийство, – резко посмотрел на нее Артем.

И этим привел ее в замешательство.

– Какое убийство?

– Знаешь, что Романова убили не утром, где-то в районе полудня, да?

– Не знаю я ничего!

– Когда Лена домой вернулась? – Артем снова обратился к Ольге Яковлевне.

– Ну, вчера, – соврала женщина.

Артем порывисто взял девушку за руку, быстро закатил рукав. На локтевом сгибе синяки от уколов. Запущенный случай. Еще не законченные наркоманы стараются колоть себя в ноги, пах, даже в область подмышек, чтобы следы от инъекций не бросались в глаза, а этой уже все равно.

– А укололась сегодня. И совсем недавно…

Артем отпустил руку и требовательно посмотрел на Ольгу Яковлевну.

– Тройное убийство – особый случай, постановление на обыск делается в течение часа. Сейчас подъедет группа, и у вас в доме будут обнаружены наркотики.

Женщина испуганно шарахнулась от него. На глазах блестели слезы.

– Нет!… Нет у нас наркотиков!

– Если есть, разговаривать с вашей дочерью мы будем в другом месте. И при других обстоятельствах… Когда Лена вернулась домой?

– Сегодня утром… Сегодня… Недавно… Я прихожу, а она… – женщина махнула рукой, осаживая себя.

Но Артема интересовали любые подробности, связанные с Леной.

– Что она? – спросил он.

– Я пришла, а Лена уже дома… – Ольга Яковлевна вздохнула, украдкой глянув на дочь.

И радость была в тот момент, и боль.

– А дверь своим ключом открыла?

У наркоманов нет ничего святого, им ничего не стоит обокрасть родителей, и глупо было бы оставлять Лене ключ.

– Да, – кивнула Ольга Яковлевна, с укором глянув на дочь.

Возможно, было что-то такое в семье, и не раз.

– Одна пришла? – спросил Артем.

Он смотрел на женщину, а наблюдал за девушкой. И заметил, как насторожилась Лена.

– Одна, конечно, – ответила Ольга Яковлевна.

– Вы в этом уверены?

– А с кем она еще может быть? – побледнела женщина.

– А в комнату к Лене можно заглянуть? – спросил Артем.

– С чего это вдруг?… – возмутилась девушка. – Ордер где?

– Будет ордер, – разуваясь, Артем смотрел ей в глаза. – И баланда будет.

Он не захотел пугать и без того придавленную Ольгу Яковлевну, поэтому и не стал доставать пистолет. А зря.

Он еще только подходил к двери, когда та распахнулась. Из комнаты ему навстречу вышла растрепанная девушка с опухшим лицом. В руке держала короткоствольный хромированный револьвер.

– Не подходи! – истошно взвизгнула она.

Обдолбанное чудо явно было не в адеквате, оно могло выстрелить в любой момент: Артему стало не по себе.

– Я стою, ты не стреляешь, договорились? – Он поднес ладони к щекам, давая понять, что сдается.

– Я в тюрьму не пойду! – мотнула головой Широкова.

Ее заметно трясло – или от волнения, или от ломки, а возможно, от всего сразу. В таком состоянии она могла случайно нажать на спуск, а ствол пистолета смотрел Артему в лицо.

– Если выстрелишь, точно сядешь. Уйти тебе не дадут.

– Я никого не убивала!

– А кто убивал?

– Я не знаю…

– Ты пистолет опусти.

– Опущу, – кивнула Широкова. – Но не отдам!

Она опустила револьвер, продолжая держать его двумя руками.

– Никто не говорит, что ты убивала. Там была мужская рука, – сказал Артем.

– Мужская, – согласилась девушка.

– Чья мужская?

– Его Витьком звали, – вздохнула она.

– Витьком, – кивнул, будто подтверждая, Артем.

– Ты знаешь? – Широкова с надеждой глянула на него.

– Он там с вами был, – неопределенно сказал он.

И осторожно на шаг приблизился к девушке.

– Да, с нами… Мы там… – Широкова запнулась, не желая предаваться, возможно, грязным воспоминаниям. – А потом Витек на Пашу наехал.

– На Пашу Макарчука, – деловито прокомментировал Артем.

– Ну, я их по фамилиям не знала… Мы с ними так…

– Как так?

– Да так… Витек закинулся, набыдлячился. Паша что-то не так сказал – ну, и началось… Я, если честно, не знаю, как там было. Витек на Пашу бросился, слышу, крики. Когда вышла, все уже в крови…

– А Витек куда делся?

Артем осторожно взял Широкову за руки, забрал пистолет. Слышно было, как за спиной выдохнула Ольга Яковлевна.

– Не знаю, ушел.

– А ты осталась?

– Ну, страшно было. Под кровать забилась, лежала, пока… – Широкова запнулась, кисло глянув на Артема.

– Что пока?…

– Ну, потом я, конечно, ушла…

– Сама?

– Ну…

– Или Дениска подъехал?

– Дениска?! – дернулась Широкова.

– Дениска Востриков.

– Да нет.

– Ира, я тебе еще раз говорю, спасти тебя может только правда, – рассматривая револьвер, сказал Артем.

– Да нет, говорю, Денис не подъезжал.

– А кто подъезжал?

– Ну, Леша подъехал.

– Зачем Леша подъехал?

– Ну, меня забрать…

Артем кивнул, глянул сначала на Мирославцеву, затем на ее мать. Так он и думал, что Широкова тешила похоть Романова, Макарчука и Бабича, возможно, за дозу. И Лена такая же дешевка…

– Леша заходит, а там жмуры, – продолжала Широкова. – Я думала, он обратно рванет, а нет – он по ящикам шэриться стал. Лично я ничего не взяла!

Ира выразительно посмотрела на револьвер, Артем перехватил этот ее взгляд.

– А Леша что взял? Это? – спросил он, обращая внимание на пистолет.

– Да нет. – Широкова опустила глаза.

– Что нет?

– Это я сама взяла… А Леша другой взял, там, в кейсе лежал… – с досадой вздохнула девушка.

Что-то мечтательное проскользнуло в ее взгляде. И не револьвер ее волновал, а что-то другое. Или деньги, или то, что ей хотелось на них купить.

– Вещества там в кейсе были, – наугад, но с видимой уверенностью сказал Артем.

– Вы знаете?

Этим предположением Широкова подбодрила себя. Если полиции все известно, то и ее откровения нельзя считать предательством.

– Я не знаю другое – можно ли тебе верить? Если нельзя, значит, это ты всех убила.

– Да не я это, а Витек!

– Или ты, или твои дружки сутенеры.

– Да говорю же, Витек это! – надрывалась Широкова.

– Не знаю, не говорил с ним. И в глаза ему не смотрел… А твои глаза врут! – накручивал Артем.

– Так посмотрите!… Витьку в глаза посмотрите!

– Как?

– Ну, я не знаю, – замялась наркоманка.

– А ты что знаешь? – Артем резко повернулся к Мирославцевой.

От неожиданности шарахнулась не только Лена, но и ее мать. Как будто они обе спали с Витьком, но боялись в этом признаться.

– Не знаю я! – Лена сначала отвела взгляд, а затем уже мотнула головой, возможно для того, чтобы замаскировать стыдливое движение души.

– А ты где была, когда убивали Романова? – спросил Артем.

– Где я была? – побледнела девушка.

– Молодой человек! – вступилась за нее мать.

Но Артем взглядом призвал ее к благоразумию. Положение у Лены и без того шаткое, чтобы усугублять его материнскими ошибками. Единственное, чем она могла бы помочь дочери, так это родить ее обратно.

– Нигде я не была…

– И не убивала?

– Нет!…

– Ну, пойдем, расскажешь мне, как все было. – Артем почти нежно взял Мирославцеву за плечи, увлекая ее на кухню. При этом он недобро глянул на Широкову. Дела ее дрянь, но еще не поздно сделать шаг к спасению. – И как Витю найти, скажешь.

– Да знаю я, как Витю найти! – закивала Ира.

Лена глянула на нее резко, потрясенно. И предостерегающе.

– Что такое? – спросил Артем, всматриваясь в Мирославцеву.

Похоже, она знала, что собой представляли убитые и кто за ними стоял.

Оружие у них было, кейс с наркотой. Возможно, там очень опасная банда. Потому Лена так всполошилась.

– Да нет, ничего, – потупилась та.

– Не важные у вас дела, девчонки. Обосновать? Легко… У Витька был ствол? Был. Почему он не стрелял? Правильно, потому что убивали ножом. Вы убивали!…

– Не было меня там! – пискнула Мирославцева.

– А я не убивала! – мотнула головой Широкова.

И вызвала огонь на себя.

– Но Витек все на тебя списал! Тебя уже ищут! – импровизировал Артем.

– Кто ищет? – сошла с лица Ира.

– Ищет.

– Баграм?

– Баграм, – кивнул Артем, вспоминая, где слышал это имя.

А ведь слышал. Баграм фигурировал у них по делу об убийстве гражданки Ситниковой. Или сам лично застрелил свою любовницу, или это сделал кто-то из его свиты, но женщина погибла.

На месте преступления было обнаружено полкилограмма героина, дело забрали «оборотни» – в смысле, управление по контролю за оборотом наркотиков. Возможно, Баграмом действительно занялись самые настоящие «оборотни в погонах», поскольку наркобарон ушел от ответственности. Промурыжили его пару месяцев, а затем, развалив дело, выпустили. А ведь любовница у него немолодая была, сын у нее остался. Баграм этого паренька сиротой оставил.

Но Баграм слишком крупная птица, чтобы о нем знала какая-то шлюшка, отсасывающая за понюх «кокса» или за «маковую росинку». Возможно, это был какой-то другой Баграм из мелкотравчатых животных.

– Но я же ничего не делала. – От волнения Широкова сорвалась на хрип.

– А Баграму все равно, с кого спрашивать. Лишь бы спросить. Лишь бы кто-то ответил за смерть любимого друга. Или не любимого?

– Ну, за Ромаша Баграм может спросить, – кивнула Широкова.

– Ты попала! – Лена смотрела на нее как на покойницу, лежащую в гробу.

Как будто в последний путь ее отправляла.

– Ну почему же попала? Найдем Витька и всех собак навесим на него. А вы живите себе спокойно, – сказал Артем.

– А если он нас раньше найдет?

– Почему это нас? – встрепенулась Лена. – Я не при делах!

– Сука! – зашипела на нее Широкова.

– Что я слышу? – беспомощно возмутилась Ольга Яковлевна.

Это был ее дом, но женщина не чувствовала себя хозяйкой положения. И понимала, что не в состоянии приструнить обнаглевшую гостью.

И действительно, Широкова глянула на нее как на пустое место.

– Думаешь, я не знаю, как ты с Витьком у Глашки кувыркалась?

– Не твое собачье дело! – взвизгнула Лена.

– Кто такая Глашка? – встал между ними Артем.

– И у Ромаша ты наяривала! – не унималась Широкова.

– Да пошла ты!

– Может, Витек из-за тебя Ромаша грохнул?

– Дура баянутая!

– Кто такая Глашка? – повторил Артем.

Только тогда Широкова переключилась на него.

– Витек сейчас у Глашки может быть, – на пониженных тонах сказала она.

– И далеко эта Глашка живет?

– Ну, на прошлой неделе в Реутове жила, может, уже съехала, – пожала плечами Широкова.

– В Реутове, говоришь?

– Ну, если не переехала…

– У нее Витек может быть? – спросил Артем, в раздумье ущипнув себя за подбородок.

Что-то не складывались пазлы в картинку, не хватало для этого логики. Витек мог поссориться со своими дружками, даже из-за той же Мирославцевой мог, но почему он ушел, не забрав с собой кейс, о котором говорила Широкова?

– Может быть. А может и не быть.

– Без кейса?

– Ну, да, без кейса… Кейс у Леши… Я оттуда ничего не брала! – протараторила Широкова.

– С наркотой кейс?

– Ну да… – Глазки у нее замаслились. – Килограмма два белого!

Лена с осуждением смотрела на подружку. А ведь Ира могла забрать героин, сейчас бы и проблем не было. Закинулись бы, и никаких тревог.

– И револьвер, – вспомнил Артем.

– Два револьвера. Как две капли воды.

– В смысле, одной системы?

– Один боевой, другой пневматический. Найди десять отличий.

Артем глянул на револьвер. «Смит и Вессон» сорок пятого калибра. Нарезы в стволе, подгонка деталей, патроны в барабане – все указывало на боевое предназначение пистолета. Широкова реально могла убить.

– Ну, вряд ли Витьку нужен был пневмат, – в раздумье проговорил он. – А вот почему он кейс не забрал, непонятно.

– Не знаю… Он, может, и не знал… – Широкова потерла кулаком кончик носа.

То ли носик припудрить ей пора, то ли она просто врала.

– Не знал или найти не мог?

Артем вывел на экран воображения вчерашнюю картинку с места преступления и увидел сдвинутый в сторону шкаф. Задняя панель там углублена была в сторону от стены, Артем еще подумал, что за шкафом запросто можно было разместить тайник. Видимо, так оно и было.

– Почему не мог? – нахмурилась Широкова.

– Потому что кейс за шкафом был спрятан.

– Да?

– Два!

– Да нет, кейс один, а пистолета да, два.

– Ты мне дурочку тут в «кокосе» не валяй. А то закрою без права на ширку, будешь в ломках корячиться.

– Ну, может, Витек и знал… Но найти не смог! – Первое предложение Широкова выжала через силу, а второе выстрелила.

– А ты смогла?

– Ну, я видела, как Ромаш там шкаф задвигал… Ну, и подумала.

– А Витек не видел?

– Ну, не знаю. Я случайно подсмотрела, – пожала плечами Широкова.

– И Леше своему сказала? – Артем напористо посмотрел ей в глаза.

– Ну-у… А чего добру пропадать?… Я ведь думала, что там только белое.

– А там еще и оружие.

– И печатка… Мощная такая печатка, с рубином… Там реально рубин, крупный такой… Я Леше говорю, ты печатку себе оставь, а «геру» давай поделим… А он, падла, смылся.

– Куда?

– Не знаю.

На этот раз Артем вывел реальную картинку – на дисплей своего смартфона. Показал фотографии механиков, которые работали в автосервисе. Широкова узнала только одного – рыжеволосого парня с острым носом.

– Это Юра, – кивнула она.

– Моргунов.

– Ну да.

– А это?

Артем показал фото Вострикова, снятое с камеры наблюдения.

– Дениска?

– Дениска, – подтвердила Широкова.

– А за тобой приезжал Леша.

– Ну, и Слава был… Он в машине ждал…

– А Моргунов находился в это время на работе… – Артем приготовил себе пищу для размышлений.

Леша и Слава увезли кейс и свою проститутку, а затем появился Денис. То ли он хотел присоединиться к своим дружкам, не зная об убийстве, то ли решил еще немного пограбить покойников. В любом случае Артем гнался за ним не зря.

Востриков отправился к Моргунову, возможно для того, чтобы предупредить его об опасности. Может, искал у него прибежища.

С Востриковым он, конечно, разберется и дружков его накроет медным тазом, но прежде всего ему нужен Витек. Сначала убийца, а потом уже мародеры…

Маячок представлял собой кустарную спайку транзисторов, резисторов, катушек индуктивности на радиоплате. Схема довольно простая, но, судя по всему, достаточно эффективная. Да и спрятал ее Смит хорошо, засунув глубоко под полку, рядом с которой сидел. Рита обыскала весь салон, но ничего не нашла. Пришлось Мише меняться с ней и самому браться за дело.

– И что это такое? – спросила Рита, глянув через плечо.

– Малый адронный коллайдер, – разглядывая устройство, хмыкнул Миша.

– С черной дырой? – усмехнулась Люба.

– Из нее Смит и появился, – кивнул Миша.

Вряд ли эта самоделка имела большой радиус действия. Если так, то Смит, преследуя их, находился где-то рядом. И сейчас он, возможно, ехал за ними. Возможно, его подобрала та самая «Мазда», водителя которой он якобы расстрелял.

– Зачем? – спросила Люба.

– Хороший вопрос. – Миша открыл окно и выбросил поделку прямо на дорогу, под колеса обгоняющего автомобиля.

– Так говорят, когда не знают ответа.

– В том-то и дело… Не мог Смит привязаться просто так…

– Значит, ему что-то от нас нужно… Может, он в Ритку влюбился? – вроде бы весело, но с легкой досадой сказала Люба.

– В меня все влюбляются, – на полном серьезе сказала Рита. – И что?

– Все влюбляются, – кивнул Миша.

Рита, конечно же, преувеличивала, но в ее словах была доля правды. Хотя бы размером с него самого. Он же влюбился в Риту, не просто же так на ней женился.

И Смит мог влюбиться. В Любу. Сначала он приставал к ней, а потом уже переключился на Риту. Но влюбиться в Любу он мог в Москве. Или в Риту. Но тоже в Москве. Узнал, что Люба или Рита едут на море, договорился с дружком, обеспечив себя сопровождением, соорудил радиомаячок… Одним словом, подготовился заранее. И сегодня утром отправился за ними в путь.

Миша понимал, что это глупо и нереально, в то же время сегодня утром ему перегородил дорогу внедорожник «Шевроле». А потом еще какая-то машина подпирала его сзади, пока девчонки занимали свои места в «Мультивене».

– И еще кто-то дернул за ручку двери, – вспомнил он.

– За какую ручку? – спросила Люба.

Только тогда Миша понял, что размышляет вслух.

– Да утром на стоянку шел. Я за машиной, а кто-то за мной…

– Кто за тобой, Смит?

– А я за машиной…

Память перенесла Мишу в технический зал автосервиса, он увидел рыжеволосого парня, который ковырялся в багажнике «Мультивена». Вроде бы использованный воздушный фильтр возвращал, а как оно было на самом деле? Может, он что-то в нишу для запаски укладывал? Уже почти все сделал, когда появился Миша.

Сейчас багажник завален был вещами, нужно было останавливаться, чтобы добраться до запасного колеса. А Смит мог находиться где-то рядом. Радиомаячка нет, но на прямом как стрела шоссе он мог следить за ними визуально. Нужно было сначала оторваться от возможного преследования, а потом уже останавливаться.

«Степь да степь кругом…» Слова этой песни мелодично наползали на ум, потрясенный нежданной находкой. В багажнике в колесной нише лежал распластанный по всей ширине черный пакет, а в нем – две пластиковые упаковки с белым порошком.

Миша долго шел на максимально возможной скорости, прежде чем свернуть с трассы. И еще с полчаса колесил по глинистому проселку, то и дело оглядываясь. Их никто не преследовал. Он успокоился, остановился – посреди донской степи, где только пыль да ковыль. Да меловые горы. И ветер гуляет как вольный казак по Дикому полю. Подъедет Смит со своими дружками, да как разгуляется – на его трупе. И на белых девичьих телах.

– Неужели вещества?

Люба шлепнула пальцами по одному пакету, взяла отвертку.

– Ты что делаешь? – Она уже собиралась проткнуть пакет, когда Миша схватил ее за руку.

– Как что? А вдруг это мука? Или мел, – Люба кивком показала на белеющую вдалеке гору с провалом в подножье.

– За муку ничего не будет, – качнула головой Рита. – А за вещества упекут надолго.

– Нас упекут, – кивнул Миша. – А Смиту ничего не будет. Наркота его, а посадят нас…

– Тебя посадят, – сказала Люба.

Он глянул на нее так, как будто она его предала.

– Твоя машина.

– Ну да, моя… – согласился он.

И, немного подумав, снова глянул на Любу.

– Мел, говоришь?… Давай с мелом и смешаем.

Он забрал у нее отвертку, взял один пакет, отошел от машины, чтобы распороть его. Но Люба вцепилась ему в руку.

– Ты идиот?… Нас же всех потом убьют!

– Всех? – усмехнулся Миша.

– Машина твоя. – Люба поняла его правильно. – А убьют всех… Но тебя убьют сразу, а нас…

– И что ты предлагаешь?

– Ты можешь изнасиловать меня прямо сейчас.

– Любка! – отреагировала Рита.

– Тогда меня сразу убьют.

– Дура.

– Это не я дура, это настроение такое… наркотическое… Как будто по самые гланды нюхнула… – Люба забрала у Миши пакет, взвесила его на руке. – Или укололась?

– Тебе видней.

– Похоже на героин… Кокс, конечно, дороже… За кокс еще сильней изнасилуют.

– И не мечтай, – усмехнулся Миша.

– Это я за тебя мечтаю. За кокс и тебя тоже не сразу убьют… Спрятать его надо.

– Где спрятать надо?

– Здесь. В землю закопаем. И колышек вставим…

– Ага, с крестиком, – хмыкнул Миша.

– Если тебя за колышек возьмут, мы это место покажем, – Люба смотрела ему прямо в глаза. И насмешка там, и тревога. – А если нет, пусть лежит себе…

– Колышек?… Колышек пусть лежит, – сказала Рита, косо глянув на мужа.

Она ничего не говорила, но все же держала в уме проявленную им беспомощность перед Смитом.

– Колышек пусть стоит, – буркнул Миша.

– Ну, и чего как колышек стоишь? – подстегнула его Люба. – Копай, пока погранцы не подъехали!

– Какие погранцы? – не понял он.

– Как это какие? Хохлы здесь рядом. – Она повела рукой на запад. – Патрули должны шастать. Сейчас подъедут, а у нас тут наркота в полный рост.

Миша суетливо глянул по сторонам. Никто не подъезжал к ним, но на горизонте показались две точки, медленно поднимаясь вверх и одновременно приближаясь к ним. Это были вертолеты, возможно, патрульные. Мише стало не по себе. Ноги вдруг стали отниматься.

– Эй! – Люба толкнула его в плечо.

Подошла к машине, взяла второй пакет и пошла в поле. Села в траву, как будто по-маленькому, а когда поднялась, в руках уже ничего не было.

Но предосторожность оказалась излишней. Вертолеты с угрожающим утробным рычанием прошли стороной.

Люба подошла к нему, окинула насмешливым взглядом. И кивком показала, откуда пришла.

– Теперь ты давай… Или ты уже под себя сходил?

– Лопата нужна.

Миша совсем не прочь был закопать саму Любу, но вслух ей об этом сказать не рискнул.

– Это не ко мне.

Люба забралась в машину, растянулась на лежаке. Миша нашел монтировку, в каменистом грунте с трудом вырыл ямку, сложил туда наркотики. А когда закопал все, появилась Люба, щелкая камерой смартфона.

– Зачем? – спросил он.

Она удивленно вскинула брови.

– А как мы обратно все найдем?

– Лучше не искать, – вздохнул Миша.

Жарко в степи. Он вспотел, пока рыл яму, запылился. Сейчас бы в душ или хотя бы в реке искупаться. А в душ можно было бы сходить где-нибудь на стоянке для дальнобойщиков. Там и кафе, и дешевые номера есть, где можно остановиться на ночь.

День клонился к вечеру, они уже должны быть в Ростове, а им еще пилить и пилить. А потом до Краснодара. Где они, собственно, собирались заночевать. А сейчас им и до Ростова не доехать, потому что где-то по трассе скитается потерявшийся, но все еще опасный Смит со своими дружками. Вдруг он возле Ростова их где-то поджидает. Может, им найти ночлег где-нибудь, не доезжая до большого города? Прямо сейчас этим и заняться. А почему нет?… Или обратно на Москву повернуть?

Смит смеялся громко, заливисто, на фоне мерцающего в сполохах зарниц неба. А потом вдруг размахнулся и ударил с такой силой, как будто гроза в самую голову стукнула.

Боли не было, но от грохота Миша проснулся. И услышал тихое шуршание в дверном замке. Или это ветер дерево за окном качает, веточкой по стеклу царапает? Но не зря же ему приснился Смит.

Он резко поднялся с кровати, подошел к двери. В этот момент дверь содрогнулась от сильного удара.

– Открывай! – потребовал Смит.

Миша узнал его голос.

– Что там? – вскакивая с кровати, спросила Рита.

– Открываю! – крикнул Миша.

– Давай, давай… Нормально все будет! – сквозь дверь донесся все тот же знакомый голос.

– Вот козел! – Люба уже торопливо натягивала джинсы.

Миша смотрел на окно. Вещей у них немного, все уже сложено в сумку, прямо сейчас можно уходить. Но Смит не дурак, он понимает, что в номере должно быть окно. И у него есть сообщник, который сейчас за этим окном и стоит. Как же Миша не подумал, что на запасном пути к свободе можно угодить в ловушку!

Но все же он открыл окно, выглянул, осмотрелся. С одной стороны домика от ударов содрогается дверь, а с другой тихо, даже слышно, как свиристят сверчки. На темном небе две тучи – одна полоска над другой. Между ними серп луны, как фермата на нотном стане. И машина стоит на месте.

Миша вылез первый, с монтировкой в руке. Рита сбросила ему сумку, затем сама упала в руки. Помог он спуститься и Любе.

Они беспрепятственно добрались до машины, Миша завел двигатель, но в голову снова стукнула звонкая как сабля мысль. А вдруг ворота закрыты на замок!

Но им снова повезло. Ворота действительно были закрыты, но возле них стоял сторож, и он сразу же освободил путь.

А на дороге, по которой они могли выехать на трассу, стоял внедорожник с включенными фарами. Миша не рискнул ехать навстречу опасности, свернул вправо и погнал по дороге, которая уходила куда-то в степь.

Машина с включенными фарами оставалась на месте, но Мишу это не успокоило. От волнения его колотило изнутри, на лбу выступила испарина.

– А ты ничего, быстро бегаешь! – съязвила Люба.

– Это уже не смешно! – шикнула на сестру Рита.

– Конечно, не смешно! Второй час ночи!

– Думаешь, в двенадцать было бы веселей? – спросила Рита.

– Думаю, что в двенадцать сторожа бы не было. А сейчас вдруг появился! И эти фары… Вот куда мы сейчас едем!

– Едем!

Миша глянул на экран навигатора, дорога шла в обход станицы куда-то в поле. Узкая дорога, но асфальтированная, покрытие свежее, гладкое. Ехать бы и ехать.

– Не знаю, не нравится мне все это… – вздохнула Люба.

– И что ты предлагаешь? – уныло спросил Миша.

– Убивать!

– С кого начнем?

– Можешь с меня… Но ведь не сможешь!

– Хотелось бы, чтобы получилось, – буркнул он.

– Предлагаю начать с мелочи. Со Смита… Вдруг получится!

– Люба, успокойся! – потребовала Рита.

– Чего успокойся? Мужик он или не мужик? Или ты лесбиянка?

– Закройся!

Но Любу несло, не остановить.

– Миша, не будь геем! Убей ублюдка!

Люба издевалась, но Миша должен был воспринимать ее всерьез. Смит зашел слишком далеко, с ним нужно заканчивать. Ночь, станица уже осталась в стороне, впереди чистое поле, ни одной живой души в темноте. У Смита развязаны руки, остановить его может только смерть.

Асфальт закончился, машину мелко затрясло на плотно утрамбованной гравийке, свет фар уверенно расталкивал темноту. Пока не наскочил на земляной вал. Перепрыгнув через него, свет поскакал дальше, а Миша нажал на педаль тормоза.

Машина еще не остановилась перед препятствием, а глаз уже скользнул по грунтовой дороге, которая уходила в поле – вдоль отрытой траншеи.

Не ошиблась Люба в своем предчувствии, их действительно заманили в ловушку. Смит их вспугнул, разбуженный сторож открыл ворота, внедорожник включенными своими фарами заставил свернуть в сторону тупика. Смит уже был на этой дороге, он видел траншею, события развиваются по его плану.

Не зря Миша боялся лезть в окно. Надо было встречать Смита прямо там, в своем номере. Вступать с ним в схватку, поднимать шум, привлекая внимание администрации, а здесь им некому помочь.

Надеяться можно было на удачу, а она столкнула «Мультивен» с одной высокой дороги на другую – более низкую. Ощущение было такое, как будто машина ухнула в пропасть, от чувства падения захватило дух, но все обошлось. От перепада высот «Мультивен» носом не зарылся, плотно встал на все четыре «лапы» и покатил вдоль траншеи. Миша перевел дух. И выключил фары.

– Мне страшно! – Люба положила руку ему на плечо.

– И мне страшно.

И Рита положила руку ему на плечо – поверх ее ладони.

– Мне тоже.

Миша с радостью обнял бы их обеих, но сейчас не та ситуация, когда можно рулить одной рукой.

За спиной, на дороге вспыхнули фары. Видимо, Смит шел за ними без света, чтобы не привлекать к себе внимания. Он думал, что Миша будет стоять у траншеи как осел перед зависшей морковкой, но просчитался. И теперь, включив фары, искал пропавший «Мультивен». Но Миша-то ехал без света, вдруг Смит его не найдет.

Но, увы, преследователи съехали с дороги и пошли, не выключая фар.

Миша мог бы ехать в темноте под светом луны, но вряд ли Смит идет за ним наугад. У него фары, это позволяет ему ехать быстрее.

Он включил фары и заметил, что траншеи больше нет, но дорога не исчезла, она уходила в беспросветную тьму. Слева поселок со своими огнями, в той же стороне светили фарами мчащиеся по трассе машины, а впереди только темная неизвестность. А сзади Смит со своими дружками.

– Миша, ты должен нас спасти! – громко прошептала Люба.

Она продолжала держать руку у него на плече.

– А если да?

– У нас же дом на море, да? Обещаю ходить по дому голой!

– Любка! – шикнула Рита.

– И ты пообещай! – засмеялся Миша.

Это была радость приговоренного преступника, стоящего на эшафоте с петлей на шее. Стоящая в толпе красотка вдруг оголила грудь, но палач уже поднял ногу, чтобы выбить табуретку из-под ног.

– Тебе это поможет?

– А вдруг?

– Ну, хорошо… Обещаю, что Любка будет ходить по дому голой!

Вообще-то, Миша хотел, чтобы Рита последовала примеру младшей сестры, но, если она не будет ей запрещать, тоже хорошо… Хотя, конечно, ничего такого не будет. Но даже нервный юмор успокаивает. Особенно перед смертью.

– Пока ты будешь в магазине, – немного подумав, добавила Рита.

– Значит, едем в магазин, – кивнул он.

– Это в обратную сторону, – сказала Люба.

Он не понял, то ли она сама убрала руку, то ли Рита ей в этом помогла. Хорошо, если второе. А еще лучше, если они все втроем выживут в этой передряге. И пусть тогда Люба ходит по дому хоть в скафандре и ластах, он будет рад и ей, и особенно Рите.

– Почему в обратную?

– Забрать товар и вернуть покупателю. Который гонится за нами.

– Ну, товар-то мы ему вернем, – пожал плечами Миша.

Хорошо было бы решить проблему миром, но захочет ли Смит договариваться? Они знают его тайну, а свидетелей в таком случае в живых не оставляют.

– А поможет? – вздохнула Люба.

– А ты перед Смитом голой походи! – сострила Рита.

– Я попробую! – Люба выдавила улыбку, зыркнув на сестру.

– Шутки шутками, а эти суки не отстают! – выплеснул испуг Миша.

Более того, фары медленно, но приближались. А дорога становилась все хуже и хуже, пока совсем не исчезла. Забралась на какую-то сопку и оборвалась на самом краю пропасти. Миша едва успел нажать на тормоз.

Он не знал, какой высоты обрыв, но в любом случае дальше хода нет. А сзади подпирали яркие фары. Нужно было срочно разворачиваться и что-то делать.

Миша сдал назад, развернулся, но на прорыв так и не пошел. На пути у него стоял человек – с пистолетом в руке. Возможно, это был боевой ствол. И смотрел он точно на Мишу. Один выстрел, и все.

Из машины он выходил с монтировкой в руках. Но при этом зачем-то глянул на Риту, как будто прощался с ней. Нужно было смотреть под ноги, а он думал о жене, которая могла стать жертвой подонков. Может, потому и угодил ногой в яму. Падая, он выронил монтировку.

Поднялся, глянул под ноги, но монтировки нигде не было. А человек с пистолетом был уже совсем близко.

– Ну что, Миша, приехали? – спросил Смит.

Миша с тоской смотрел, как из машины выходит его дружок. Круглолицый, лопоухий. Вроде бы и не амбал, но вряд ли с ним будет просто.

– Убегал чего? – Смит сунул пистолет за пояс.

– Ну, кто ж знал, что это ты. – Мишу едва не стошнило от чувства собственной беспомощности.

– Не знал? – Смит смотрел ему в глаза и хищно щурился.

Миша должен был ударить его на опережение, но страх держал его за ноги.

– А может, все-таки знал?

Но к возможному удару в живот Миша все же подготовился. И даже поставил блок, когда Смит замахнулся. Только прилетело не в корпус, а в голову.

Удар оказался сильнее страха, который вкапывал ноги в землю. Удар оторвал ноги от земли, Миша приземлился на пятую точку опоры.

А Смит открыл дверь, окинул взглядом сидевшую в кабине Риту. Люба не подавала признаков жизни, но так она его и не интересовала.

– Марго, ты чего это мужа не воспитываешь? – Одним глазом Смит смотрел на Риту, а другим на Мишу.

– Терпеть не могу, когда меня называют Марго! – донеслось из машины.

– А я терпеть не могу, когда от меня увозят мою любимую женщину.

– Тебе не женщина нужна, тебе нужны вещества, – сказал Миша.

Он и хотел подняться, но ему нужно было найти монтировку, которая лежала где-то рядом.

Он и глазами по земле шарил, и рукой, но ничего не находил.

– Вещества?! – Смит резко глянул на него.

Миша напрягся в готовности ударить ногой.

– И где вещества?

– Пограничники отобрали.

– Что?!

Судя по звучанию голоса, Смит напрочь забыл о существовании Риты. И еще он понял, что вранье легко раскрывается. Если пограничники взяли наркоту, почему Миша на свободе?

– Могли отобрать. Поэтому мы все спрятали.

– Где?

– В земле.

Не хотел Миша возвращаться к месту захоронения, но делать нечего. Вне всякого, Смит поедет с ними. Любу пересадит вперед, а сам вместе с Ритой уединится в задней части салона. Вдруг Рита уступит ему, чтобы еще больше унизить трусливого мужа.

– Будем менять вас местами, – сказал Смит.

Миша угнетенно вздохнул. Именно об этом он и думал. Любу вперед, Риту назад…

– Вещества в машину, а тебя – в землю.

Но Смит, как оказалось, думал о других слагаемых, от перестановки которых менялась и сумма, и все. Миша вовсе не хотел укладываться в землю.

– Хочешь заживо? – спросил Смит, с презрением глядя на него.

Миша мотнул головой, испытывая предательское желание бросить все и бежать. Ноги у него сильные, быстрые, Смиту за ним не угнаться. Но как он мог бросить Риту, Любу?

– Где вещества? – спросил Смит.

– Ну, тут, в принципе, недалеко.

– Поехали!

Смит велел своему спутнику ехать за ними, а сам забрался в салон «Мультивена». К Любе.

Открывая дверь, Миша зацепил ногой лежащую на земле монтировку. Смит в это время уже был в салоне, а его дружок усаживался в свой джип.

Миша осторожно поднял монтировку и также незаметно положил себе под ноги.

– Кинуть меня решили? – спросил Смит, когда машина, наконец, тронулась с места.

– На ментов нарываться не хотели, – сказала Люба. – Попробуй, докажи им, что там в пакетах мука была.

– Какая, на хрен, мука? – встрепенулся Смит.

– Пшеничная, высшего сорта… Из нее пирожки хорошо печь.

– Нормальные у тебя пирожки с мозгами, – засмеялся Смит. – Я, блин, чуть не купился!

– Я серьезно.

– А давай, если там не мука, я пирожков из твоей печени наделаю!

– Фу, как грубо!

– И жарить в твоей заднице?

– Заткнись! – вскипел Миша.

С каким удовольствием он бы размозжил Смиту голову. Но монтировку нужно поднять, размахнуться из неудобного положения, швырнуть, попасть. А у Смита пистолет… Но вдруг не боевой?

Выстрел громыхнул у самой головы, с размаха вбивая в нее от уха до уха оглушающий звон. Не слышно было, как пуля разбила стекло в боковом окне. От неожиданности Миша подпрыгнул, выпустил руль, машину повело в сторону.

Смит, кажется, засмеялся, заговорил, но Миша разобрал только последнее слово.

– … Убью!

Рита сидела, вжав голову в плечи, она боялась пошевелиться. Миша осторожно глянул в салонное зеркало, вдруг Смит лапает такую же ошеломленную Любу.

Смит рассматривал свой пистолет, откинув барабан, считал патроны. Люба сидела на полке, подобрав под себя ноги. Миша не видел ее, но чувствовал.

– Если там, в натуре, мука, я вас всех на ремешки порежу, – защелкнув барабан, пробубнил Смит.

– А если там правда мука? – спросила Люба.

– Издеваешься?

– Ну, мы же не проверяли…

– Все равно порежу…

– А там может быть мука?

– В муку я ремешки сотру. Из тебя!

– Но я серьезно, – не унималась Люба.

– Закройся! – заорал на нее Смит.

Похоже, он и сам не знал, настоящая наркота или какая-то дешевая подделка. А если подлог? Миша не хотел, чтобы его резали на куски.

И еще Миша боялся не найти тайник. Ночь все-таки, они запросто могли заблудиться.

Миша держал путь к «проселку», который перегораживала траншея, но машина сама вышла на другую дорогу. Он и сам не понял, как оказался в станице. Фонари на дороге появились, замелькали дома.

– Если менты, сразу стреляю, – предупредил Смит.

Но на всем пути к шоссе Миша не увидел ни одной полицейской машины.

А на шоссе произошло неприятное для Смита событие. У его спутника сломалась машина. Тот позвонил ему, Смит велел ему оставаться и ждать. При этом он назвал своего дружка Славиком.

– Только не думай, что я остался один, – сказал Смит, щелкнув курком над самым ухом у Миши. – Чуть что не так, отправлю в расход. А баб твоих в оприход… Начну со своей любимой женщины.

Смит вдруг протянул руку к Рите и нагло потрогал ее за грудь. Она запоздало дернулась, но это лишь рассмешило подлеца.

– Ты меня понял?

Он ударил Мишу рукоятью по голове. Вроде бы и не сильно ударил, но больно.

Миша кивнул. Он все сделает, лишь бы Смит оставил их всех в покое.

До места они добрались сравнительно быстро, но долго искали колышек на дороге, который оставила Люба. Надо было ставить длинную палку, а она нашла только короткую.

В конце концов, точку отсчета нашли, нужно было идти в поле искать камень, под которым находились наркотики. Из машины Миша вышел с монтировкой.

– И что это такое? – спросил Смит.

Он смотрел, казалось, прямо в голову. Как будто знал, какие надежды Миша возлагал на свой ломик.

– Палка-копалка, – сказала Люба.

Она собиралась идти вместе с ними.

– Будет тебе палка, – похабно усмехнулся Смит.

И снова вопросительно глянул на монтировку.

– Тебе же сказали, землю копать надо, – буркнул Миша.

– Говори, не говори, а у него все одно на уме, – хмыкнула Люба.

– А что у меня на уме? – Смит вдруг обнял ее за талию, притянул к себе.

– То, что у тебя на уме, может быть во мне, – сказала она, неторопливо и как будто даже с неохотой.

– И может быть, и будет, – еще больше завелся Смит.

– Мы идем или где? – спросила Люба.

– Пошел!

Она показала направление, а Смит грубо толкнул Мишу, оставаясь у него за спиной. А так хотелось шарахнуть его монтировкой по голове.

Люба нашла второй колышек, ногой показала, где копать. И фыркнула, презрительно глянув на Мишу.

– Давай!… А я пока Смита посторожу.

– Чего?! – Смит сощурил глаз, рассматривая ее.

– Чтобы он к тебе сзади не пристроился. А то у него сегодня собачий вальс на уме.

– Какой вальс? – спросил Смит, пальцем показывая в землю.

При этом он держал Мишу на прицеле своего пистолета.

Миша кивнул и вонзил монтировку в землю – с приплюснутого конца.

– Видел, как собачка тапок трахает? – спросила Люба.

– Я вижу, как я трахаю тебя, – ухмыльнулся Смит.

– Просыпайся, скоро рассвет.

– Проснулся. Но все равно вижу.

– И как оно там?

– Рассказать?

– Но ты же не меня хочешь. Я же вижу, ты на мою сестру запал. Ее тапок возьми… Или уже?

– Что уже?

– Ну, как это у тебя получается? Не спишь, но все видишь. Как у вас там с Риткой?

– Уже на коленях стоит.

От возбуждения у Смита вибрировал голос, а Мишу всего трясло от возмущения. Любе он вырвал бы язык, а Смиту отбил бы все хозяйство, чтобы в тапок он мог тыкаться только носом.

– И как, нравится? – подзуживала Люба.

– Ну, она пока только ширинку расстегнула…

– Долго что-то.

– Кто долго запрягает, тот потом долго едет… Ух ты, погнали!

Миша и сам не понял, как это у него произошло. Монтировка будто сама взвилась, ударив Смита по руке, в которой он держал пистолет.

– Твою мать! – взвыл похотливый подонок.

Смит инстинктивно потянулся за пистолетом, потеряв на этом несколько драгоценных мгновений, чем в полной мере воспользовался Миша. Монтировка уже не рвалась в полет, не выскакивала из рук, полагаться приходилось на осознанное умение драться, на свою волю к победе.

Глазомер не подвел, рука не дрогнула, и монтировка с размаху рубанула Смита в голову.

– Давай, давай! Пока он Ритку совсем не трахнул! – крикнула под руку Любка.

Если она хотела еще больше взбесить его, то ей это в полной мере удалось. Но распыляться Миша не стал. Сначала нужно было разделаться со Смитом, а затем уже заняться этой сучкой.

А Смит, пропустив сильнейший удар, схватился за монтировку, пытаясь вырвать ее из рук. Но Миша ударил его ногой в живот. Это был скорее толчок, но Смит, пытаясь поймать ногу, отпустил монтировку.

Ногу Смит не поймал, а монтировку – да. Очередной удар в голову заставил его с воем опуститься на землю.

– Это ему от Ритки так хорошо! – бесновалась Любка.

– Захлопнись, дура!

Рита была где-то рядом, орала на сестру, но злость затмевала глаза.

Миша видел, как Смит нанизывает на себя ее голову. И он знал, как остановить ублюдка.

Смит сам стоял на коленях и качался, обжав руками голову. Миша размахнулся, но Смит лишь протянул к нему руку, умоляя остановиться. Но было уже поздно.

Миша ударил сверху вниз, как будто по чурке топором рубанул. Череп на две половины не раскололся, но Смит завалился на бок и задергал ногой.

– Что это с ним? – отбросив монтировку, заорал Миша.

– Все с ним! – визгливо крикнула Люба.

Смит продолжал биться в конвульсиях, Миша склонился над ним, поднял голову. Руки моментально стали мокрыми, липкими. Миша представил зияющую дыру в черепе и в панике вскочил на ноги.

– «Скорую»! – заорал он. – Вызывай «Скорую»!

– Куда «Скорую»? – спросила Рита.

Действительно, они сами не знали толком, где находятся.

– Тогда давай в машину!

Да, Смита нужно было везти в больницу, и Миша готов был на руках нести его к автомобилю.

– Все, не надо в машину! – сказала Люба.

– Все?! – Миша бешено посмотрел на нее.

Эта сука беззастенчиво издевалась над ним, и как она только смеет рот раскрывать.

– Все. – Люба смотрела вниз, на Смита.

– Что все?

– Совсем все!

Миша все понял, и от ужаса его затрясло как в лихорадке. Смит уже лежал без движения, но его конвульсии передались ему.

– Он живой!

Миша мотнул головой, опустился на колени перед Смитом, взял его за руку в надежде нащупать пульс. Смит не дышал, сердце не билось, но Миша знал, что делать. Он повернул его на спину и с силой ударил в грудь – двумя сцепленными в замок руками. В каком-то кино так делали, пытаясь запустить сердце. А еще можно было давить на грудь в ритме бьющегося сердца. Даже дыхание «рот в рот» не обязательно делать.

Но сердце не запускалось, Смит не оживал. Миша не сдавался и готов был массировать грудь сколько угодно долго.

Но Рита с силой взяла его за плечо, повернула к себе.

– Смотри в глаза! – потребовала она.

Миша смотрел на нее, но видел перед собой только Смита. Потому и не заметил, как Рита размахнулась. Но пощечину и почувствовал, и осознал.

– Смотри в глаза!

– Да понял я, понял, – закивал Миша.

Рита кивнула, будто бы соглашаясь признать его адекватность, но все же снова замахнулась для удара.

– Ну все, все! – мотнул головой он.

– Ты должен был его убить, – сказала Люба.

Миша резко повернулся к ней, лицо исказила злая гримаса. Но Любу это мало смутило.

– Я нарочно тебя заводила!

– Ты меня завела, – не мог не согласиться он.

– На меня ты не реагируешь, пришлось фантазировать с Риткой… Он тебя хочет! – обращаясь к сестре, сказала Люба. В ее голосе звучала насмешка, в которой обычно прячут обиду.

Глянув на покойного Смита, она добавила:

– И этот тебя хотел… Не знаю, что они в тебе находят?

– И в тебе найдут, – угрюмо обронил Миша.

Люба заинтригованно повела бровью, вопросительно глядя на него.

– Если ты хотя бы немного помолчишь.

Еще Люба могла раздеться догола и пройти дефиле к машине и обратно. Но вряд ли это возбудит и поднимет мертвого. Да Миша уже и не хотел, чтобы Смит оживал. Все что ни делается – все к лучшему.

Монтировка – отличная штука, если надо убить. А вот палка-копалка из нее ни к черту. Грунт тяжелый, каменистый, Миша взрыхлял его монтировкой, а вынимал руками. Так с горем пополам и углубился в землю на целый метр. Он понимал, что этого мало, но у него уже просто не было сил. Да и времени не оставалось. Утро уже, небо светлое, люди просыпаются – по дороге к трассе только что прошел грузовик. Рита вовремя заметила машину, подала знак. Миша лег, а когда опасность миновала, снова принялся за работу. Так было. И так будет, если на дороге снова появится посторонний автомобиль. А еще мог появиться Слава на своем «Шевроле». На этот случай у Миши был револьвер с боевыми патронами.

– Утрамбуем поплотней, и нормально будет, – сказал Миша, сталкивая в яму труп.

– Трамбуй… – Люба перекрестила покойника. – Раба Божьего Алексея.

В кармане у Смита нашли документы, паспорт, права на имя Алексея Ипатьева. Совсем еще молодой парень, двадцать три года. Но так Миша его бы и не тронул, будь он человеком, а не говном.

Он уже содрал ногти на пальцах, вынимая из ямы грунт, на ладонях мозоли, ссадины, но это чепуха по сравнению с тюремным сроком. А Миша запросто мог сесть в тюрьму за убийство. Ни Рита не хотела этого, ни Люба, именно поэтому и принято было решение избавиться от покойника. И забыть о нем раз и навсегда.

Но только Миша бросил первую горсть земли на мертвое тело, как со стороны трассы показалась машина – похоже, внедорожник. Неужели Славик?

– Твою мать! – укладываясь на землю, выругался Миша.

– Думаешь, Славик? – спросила Люба.

Она присела на корточки, как будто справляла малую нужду. Рита ждет их у машины, они сходят по нужде, вернутся к ней, и они все уедут. Но так может подумать только посторонний водитель. А если это Славик? Его на такой мякине точно не проведешь.

– Надейся на лучшее, а готовься… – Миша красноречиво щелкнул курком.

– А сможешь?

– Только, пожалуйста, не фантазируй с Ритой!

– А если Славик полезет фантазировать ко мне?

– Это не Славик.

Машина шла, оставляя за собой пыльную дымку. Это был внедорожник, но не «Шевроле», а «Туарег» такого же темно-серого цвета.

– Вот и как теперь мне без креатива? – Люба встала во весь рост и побрела к машине.

Миша очень надеялся, что «Туарег» промчится мимо, но автомобиль начал притормаживать.

– Будут и на моей улице кретины, – на ходу, замедляя шаг, проговорила Рита.

Ее слова терялись в шорохе травы. И в поскрипываниях тревожных мыслей. Что, если это другие дружки Леши Ипатьева? Если у них наркомафия, то и машин может быть несколько.

«Мультивен» стоял задом к трассе, но на левой стороне проселка. Внедорожник остановился бок о бок с ним, Миша не мог видеть его. И подняться, подойти тоже не мог. Он мог только слушать.

Дверь закрылась так же тихо, как и открылась. Водитель вышел из машины, если он что-то говорил, то голоса не повышал. Но подходившая к минивэну Люба бросила в сторону Миши встревоженный взгляд. И остановилась она так, чтобы он мог ее видеть. И чтобы можно было подать ему знак рукой.

Но Миша не видел Риту. Вдруг водитель «Туарега» пристает к ней?

Водитель что-то говорил. Миша его не слышал, но Люба кивала в такт его словам. Кивала как будто для того, чтобы Миша мог через нее следить за разговором. Она стояла на месте, но при этом, казалось, с каждым кивком отдалялась. Каждый кивок как шаг в сторону невидимого собеседника. Как будто тот притягивал ее к себе, завораживая словами, взглядом.

Наконец, водитель показался из-за «Мультивена», вслед за ним показалась и Рита. Солнце светило мужчине в спину, ослепляя Мишу. Да и находился он достаточно далеко, чтобы Миша мог рассмотреть его лицо. Но все же он уловил что-то знакомое в его движениях, в манере держаться… Да, где-то он уже видел этого типа. Причем совсем недавно.

Мужчина что-то говорил, посматривая на Любу, но при этом его взгляд сканировал поле, как будто кого-то искал. Неужели это все-таки дружок Ипатьева?

Мужчина сошел с дороги, нагнулся, сорвал травинку, сунул ее в рот и, посасывая, неторопливо продолжил путь. Похоже, он заметил земляной холмик, за которым прятался Миша.

Миша опустил голову и в тот же момент вспомнил, где видел этого типа. Ну, конечно же, автосервис, где он готовил в дальний путь свой минивэн. Миша еще слегка наехал на него.

Это было позавчера, но так давно, как будто в другой жизни.

Но в той жизни, именно в автосервисе Мише подложили наркоту. Значит, этот живчик заодно с Ипатьевым и его дружками. Что ж, тем легче будет его убивать в этой жизни.

Незнакомец шел неторопливо, но вдруг оказался совсем рядом. Миша тихонько взвел курок, чтобы легче было жать на спусковой крючок, поднял голову, высунул руку с револьвером, и в тот же миг мужчина пришел в движение. Его рука ловко скользнула под полу пиджака и, не останавливаясь, вернулась назад, но уже с пистолетом. Ствол которого нацелился на Мишу.

– Пушку брось! – четким командным голосом распорядился он.

Миша понял, что попал как кур в ощип. Молодой мужчина мог выстрелить в любой момент, и он точно не промахнется. И навык у него, по всей видимости, есть, и рука твердая.

Миша разжал пальцы, револьвер выпал из руки.

– Ну, бросил, и что?

Поднимаясь, Миша увидел, что Люба медленно сближается с мужчиной. В руках у нее ничего не было, да и не заряжена она была на удар, но вдруг все же случится чудо, и враг будет повержен.

– Стой, где стоишь! – протянув к ней руку, сказал мужчина.

Он стремительно сдал в сторону, поворачиваясь к Мише. Люба оказалась слева от него, а он – справа. Рита тоже медленно шла от машины, но ей не зайти к нему за спину. Не позволит он ей совершить опасный для себя маневр.

Мужчина заглянул в яму и присвистнул от удивления.

– И что это у нас тут такое?

– Да лежал тут на дороге, – пробормотал Миша, проклиная себя за свою беспомощность.

– На дороге? Лежал? – усмехнулся мужчина, рассматривая покойника.

Труп лежал на боку, но его все же можно было опознать.

– Ну да, лежал.

– Леша?

– Ну, Леша, – уныло вздохнул Миша.

Вне всякого, и Леша, и этот жук из одной банды. Иначе бы они не знали друг друга по именам.

– А наркота где?

И этот вопрос не удивил Мишу.

– Какая наркота?

– Багажник открывай! – мужчина кивком показал на минивэн.

– Да нет уже там ничего, – сказала Люба.

– Ничего?

– Славик забрал, – соврала Люба.

– Не было здесь Славика, – качнул головой мужчина.

И Мише совсем стало тоскливо. Этому типу известно все, так что нечего устраивать балаган.

– Закопали мы все, – сказал он, кивком показывая на тайник в земле. – Еще вчера. Зачем оно нам?

– Могли бы выбросить. Или сжечь.

– А Леша нас бы потом нашел… И нашел, и… Мы отдать ему хотели, а он к девчонкам полез, – вяло, еле слышно проговорил Миша.

От слабости у него кружилась голова и еще очень сильно хотелось пить.

– И ты его ломиком по голове?

Мужчина смотрел на монтировку, которая лежала на куче земли.

– А если он меня насиловать полез? – возмущенно спросила Люба.

Но Миша лишь едко усмехнулся. Сейчас и этот гад полезет к ней с тем же самым.

– Это плохо, – сказал мужчина, с интересом глянув на нее.

– И пистолетом угрожал, – добавила она.

– Тоже нехорошо.

– И ты угрожаешь. Потому что сам такой, – сказала Люба.

– Когда же вы все передохнете? – поддержала ее Рита.

– Кто все?

– Уже тошно от ваших кривляний! – буркнула Рита.

– Не знаю, будет ли вам от этого легче… – Мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака и, глядя на Мишу, вынул красные «корочки». – Капитан полиции Олегов.

– Полиции?!

Миша пожал плечами. Лучше, конечно, полиция, чем бандиты. Так хоть не убьют и девчонок не изнасилуют.

– Зря ты Ипатьева убил, – качнул головой Олегов.

– А ты его крыша? – спросила Люба.

– Какая ты умная, – капитан глянул на нее с восхищенной иронией.

– Знаю я вас!

– Лучше бы я был крышей, – в раздумье проговорил Олегов.

– Кому лучше?

– Тогда бы я не стал арестовывать… – Он кивком показал на Мишу, не зная, как его назвать.

– А так арестуете? – уныло спросила Рита.

– А Ипатьев сильно приставал?

– Да полный урод! – возмущенно протянула Люба. – В машине всю облапал, пока ехали…

– Это вы со вчерашнего утра едете? – как-то не очень весело спросил Олегов.

Не нравилось ему, что Ипатьев приставал к Любе, лапал ее всю дорогу.

– Со вчерашнего утра, – кивнул Миша.

– А как же вы наркоту спрятать могли?

– Ну, Смит… Он сначала Смитом назвался… – Миша с унылым видом глянул в яму.

И почему он так долго возился с трупом? Живей надо было шевелиться, тогда бы успел. И ехал бы сейчас к морю.

– Потому что «Смит и Вессон»… – сказала Люба.

– И где сейчас Вессон? – спросил Олегов.

– Машина у него сломалась…

– Машина у него сразу за Москвой сломалась.

– Значит, починили. А ночью нас догнали… Вы у сторожа спросите, как они за нами гнались, – с кислым видом проговорил Миша.

Он помнил, с какой легкостью вчера выкрутился Смит-Леша. Полицейские поверили ему, Миша едва не остался крайним. И Слава расскажет, какой Леша был ангел.

– А ты, капитан, знаешь про наркоту? – спросила Люба.

– За ней и приехал, – кивнул Олегов.

Миша тяжко вздохнул. Приехал за наркотой, а заберет еще и убийцу. Не видать Мише больше моря как собственных ушей. Запрут на пожизненное за убийство, на этом все для него закончится. Или даже уже закончилось. Не убивать же полицейского?

– Забирай, – Люба ковырнула носком кроссовки землю – в том месте, где закопаны были наркотики.

– И Мишу твоего заберу, – сказал Олегов.

– Ну, Мишу забрать не трудно, – усмехнулась Люба. – Он у нас тихий, покладистый. Это Славик отморозок… Со Славиком связываться не хочешь? Он тут недалеко, машину чинит.

– Должен подъехать? – спросил Олегов, глядя куда-то вдаль.

Миша проследил за его взглядом и увидел сразу две машины, которые приближались к ним со стороны трассы. Автомобили ехали быстро, но приближались пока что медленно.

– Ну, если знает, куда.

– А он знает?

Олегов торопливо снял с пояса наручники, но надевать их передумал. Взял Мишу за локоть и повел его к машинам. Еще и поторопил:

– Давай быстрей!

– А что такое?

– Перстень у тебя? – наблюдая за приближающимися машинами, спросил он.

– Какой перстень?

– С рубином. В кейсе с наркотиками должен был быть.

– Не было никакого кейса. Только пакет…

– Понятно! – Олегов резко остановился и ловко надел на него наручники.

– Может, не надо? – запоздало спросила Рита.

Она шла за ними, а Любу Миша не слышал. Он обернулся и увидел, как та подбирает с земли револьвер, о котором Олегов почему-то не вспомнил.

На всякий случай Миша мотнул головой. Если она вдруг что-то задумала, то пусть даже не пытается. Нельзя убивать полицейского, да и не сойдет ей смерть Олегова с рук.

Чем ближе подъезжали машины, тем тревожней становился капитан. А машины непростые, судя по прямоугольным силуэтам, «Гелендвагены». На таких или бандиты ездят, или эфэсбэшники.

– Что-то не так? – спросил Миша.

– Точно печатки не было?

– Да точно!

– Все равно уходить надо… – ускоряя шаг, сказал Олегов. – Ключи от машины у кого?

– Ну, там, в замке.

– Кто из девушек может водить?

– Жена.

– Пусть она садится и едет, а мы за ней.

– А это обязательно? – спросила Рита.

– Желательно. Обязательно. Желательно обязательно, если хотите жить.

До машин оставалось совсем ничего, Миша уже видел круг с фирменными трилучниками на капоте.

– Быстрей, быстрей!

Рита поняла все правильно. Если Олегов ее опередит, то «Мультивен» останется без прикрытия. А из джипов могли открыть огонь. Она быстро села за руль, завела машину. Олегов же замешкался. Сначала он открыл водительскую дверь, а затем полез в карман за ключом от наручников. Пока он снимал с Миши браслеты, головной «Гелендваген» сократил расстояние метров до ста. И ехала машина, не сбавляя скорости.

– Давай за руль!

Олегов бросил Мише ключи, обогнул машину, сел спереди. А «Мультивен» тем временем уже набирал ход. Миша торопливо завел машину, стронул ее с места. Но пока разгонялся, «Гелендвагены» фактически настигли его. Двадцать-тридцать метров – не расстояние для этих внедорожных монстров.

– Не уйдем, – качнул головой Миша.

– Еще есть время, – щелкая клавишами телефона, сказал Олегов. – Они тоже думают, советуются…

– Кто они? – спросил Миша.

Но капитан не ответил. Он переключился на телефонный разговор.

– Иван Данилыч, у меня проблемы. Баграм на хвосте… Не знаю откуда, но взялся. Две машины, человек семь-восемь… Ну, может, пять-шесть… Степень оснащенности узнаю.

Когда они стрелять начнут…

Олегов оторвался от разговора и махнул рукой на «Мультивен».

– Сильно не гони, пусть девчонки оторвутся!… Да это я со Слюсаревым… Да, нашел. Только печатки у них вроде бы нет… Потом разберусь, сейчас бы оторваться… Да знаю, что пост, туда и едем… Твою дивизию! – глядя на телефон, выругался Олегов. – Или глушат, или покрытия нет.

Миша очень надеялся на то, что стал жертвой какой-то мистификации. Ипатьева он убил по-настоящему, а все остальное могло оказаться фикцией. Все, в том числе и Олегов. Представился полицейским, разыграл спектакль с арестом и погоней, еще и позвонил кому-то с умным видом. Мало того, благородство перед Мишей изобразил – пусть девушки едут быстрей, а они прикроют их собою.

– Покрытие будет, – сказал Миша. – Если догонят.

– Догонят. – Олегов убрал телефон и взял в руку пистолет.

– И покроют. Как бык овцу.

– Вчера они в меня из автомата стреляли, – глянув назад, сказал Олегов.

«Гелендвагены» не форсировали события, не приближались и не атаковали. Или это какая-то игра, или бандитов, сидящих в машине, отпугивала близость границы. Если тридцать-сорок километров можно было назвать близостью.

– Из какого автомата?

– На зоне увидишь. На вышках стоят.

Миша понял, о чем разговор, и недобро глянул на Олегова.

– А как ты думал? Нельзя так просто убить человека… Если ты не при исполнении…

– А как же самозащита? Необходимая оборона.

– Самозащита… Самозащита – это бронежилет, – проговорил Олегов, глянув куда-то в сторону багажника.

– А есть?

– Только один… А нас двое…

– Ну да.

– Так не доставайся же ты никому…

Олегов открыл верхний люк, стремительно поднялся, разворачиваясь на сто восемьдесят. Миша уныло глянул на него. Они не в танке, и все равно, в машине Олегов или высунулся наружу.

Пуля может войти в него как сверху, так и снизу. Но, что самое страшное, это касалось и самого Миши. Пуля могла пробить тонкую обшивку кузова, прошить спинку кресла и войти в тело. Возможно, сразу в сердце. Это и будет ему наказанием за убийство.

– Давай побыстрей! – скомандовал капитан.

Миша прибавил ходу, но и «Гелендвагены» увеличили скорость. Более того, стали приближаться. Олегов махнул рукой, призывая остановиться, но его никто не слушал.

«Туарег» шел быстро, на такой машине были шансы оторваться от погони, но «Мультивен» точно не уйдет.

Дорога раздвоилась, Рита выбрала широкую ветвь, а Миша поймал себя на желании пойти по узкой. Но где гарантия, что за ними пойдут оба джипа? Вдруг все за Ритой пойдут?…

– Ты там как-нибудь пригнись, – сказал Олегов.

Шум ветра глушил его голос, но Миша все понял. Только вот не мог сообразить, как это, пригнуться? Можно сползти вниз, усадить задницу на пол, но как тогда жать на газ? Или поставить машину на автодрайв, но как?…

– Главное, не паникуй… – относительно спокойно проговорил. И вдруг закричал: – Держись!

Миша невольно сжался в комок, опустил голову. В этот момент по кузову щелкнула пуля, чиркнув по волосам на макушке, стукнула по стеклу, пробив дырочку, которая сразу же пустила «паутину».

Да, неплохо было бы сейчас надеть бронежилет… На голову…

– Тормози! – крикнул Олегов, ныряя обратно в салон.

Миша ничего не понимал. Не было никакой хитрой игры, в них стреляли по-настоящему. В их положении нужно гнать как можно скорей, а ему командуют остановку. И все же он ударил по тормозам.

Машина еще не остановилась, а Олегов открыл дверь.

– Далеко не уходи! – крикнул капитан.

И выскочил из машины, на ходу выстрелив из пистолета.

Миша не должен был его бросать, но инстинкт самосохранения заставил давить на газ. А Олегов продолжал стрелять. Миша глянул назад и увидел, как съехал с дороги, останавливаясь, головной внедорожник. Олегова он не видел, тот стрелял откуда-то из кустов на обочине.

Второй «Гелендваген» тоже остановился, но сразу же стал сдавать назад. Вспомнил о тормозах и Миша. Не забыл и про задний ход.

Он видел, как Олегов идет к остановленному «Гелендвагену». Видел, как из машины выскочил человек с «Узи». А второй джип снова изменил курс на противоположный. Олегов понял, что нужно уходить, пока не поздно. А Миша был уже близко.

Махнув рукой на головной «Гелендваген», Олегов запрыгнул в свой «Туарег».

– Пошел!

Миша кивнул, сорвал внедорожник с места и помчался за Ритой. «Гелендвагены» стояли, видно, преследователи не рискнули возобновить погоню. Похоже, Олегов хорошо их пощипал.

– На поражение стрелял? – спросил Миша.

– Мне можно, я при исполнении, – кивнул Олегов.

– А откуда они знают, что ты из полиции?

– Они первые стрелять начали.

– И какая у них степень оснащенности? – спросил Миша, вспомнив недавний телефонный разговор.

– Израильская. Пистолеты-пулеметы «Узи».

– Я так и понял.

– Это мафия. Это самая настоящая мафия.

Олегов потянулся за телефоном, но скривился.

– Черт!

Глянув на него, Миша заметил кровь на рукаве. Пуля зацепила левое плечо.

– Аптечка есть? – притормаживая, спросил Миша.

– Ты чего? Давай, давай, не останавливайся!

Олегов взял телефон и разочарованно качнул головой, глянув на дисплей. И через передние сиденья полез за аптечкой.

– Ты как там сам? – спросил он, открывая пластиковую коробку.

Только тогда Миша спохватился и начал ощупывать себя. Вдруг его тоже задело пулей, а он и не заметил.

Две прошли слишком близко. Одна едва не зацепила голову, а вторая, побив спинку водительского кресла, могла задеть плечо. Но не зацепила, не задела.

В дисплее медиасистемы красовалось пулевое отверстие, электронная навигационная карта не светилась, но радио, как ни странно, работало.

– Ничего, могло быть хуже, – заметив поломку, сказал Олегов.

– Да уж.

Миша глянул назад, но джипов уже не было видно.

– Неужели оторвались?

У Олегова зазвонил телефон, он ответил, выслушал абонента и сказал, что в него стреляли.

– Нормально все, руку слегка задело… Зато больше не лезут!… – засмеялся он. – Тьфу ты!

Связь снова оборвалась, но, как оказалось, Олегов услышал, что хотел.

– Там нам навстречу наряд выслали, – сказал он. – Нормально все.

– Ты же не говорил, где находишься.

– А спутники? – Олегов снова занялся своей рукой.

И пиджак он уже снял, и рубашку. Бинт в его руке порхал как бабочка над цветком.

– А нас как нашел?

– По камерам… Камеры остались на дороге, а спутники везде.

– Хочешь сказать, что за нами следят?

– За машиной.

– Свои следят?

– Свои. Только свои.

– А в нас кто стрелял?

– Чужие. Они просто за мной шли.

– Может, у тебя в машине радиомаяк? Смит маяк ставил…

– У меня на это дело сигнализация. Сама срабатывает…

– А у меня в голове сработало… – похвалил себя Миша. – Сначала маяк нашли, затем наркоту.

– А печатку?

– Большой рубин?

– Ну, судя по тому, какими они силами пошли… – Олегов замолчал, не решаясь озвучивать свои мысли.

– Кто они?

– Это очень опасные люди.

– Ты что-то говорил про Баграма, – вспомнил Миша.

– Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет.

– Тогда забудь.

– Да я бы с удовольствием все забыл… – вздохнул Миша. – Мы на море ехали, никого не трогали. Ипатьев к нам подсел, давай, говорит, до Воронежа… Мы от него удрали, он нас догнал. Мы его не трогали, а он нам такое устроил…

– Ипатьев гнилой человек. Но ты не должен был его убивать.

– Он к Рите приставал, к Любе… И еще ему наркотики были нужны.

– Суд все учтет…

– Суд? – Мише захотелось расплакаться.

Действительно, путешествовал себе, никого не трогал. Столько планов было, настроение зашкаливало, и вдруг все пошло прахом из-за какого-то урода. А Олегов даже не пытается его понять. Суд, зона, автоматы на вышках… Такой же урод, как и Смит со своей кодлой.

Дорога подняла их на сопку, с которой открывался панорамный вид на большое селение с пятиэтажными домами на северной окраине. Этими же видами могла любоваться Рита: «Мультивен» стоял на вершине холма. Миша близко подъехал к своей машине. И остановился. А по дороге, навстречу, шли два полицейских «уазика».

– Ну, вот и славненько, – надевая рубашку, сказал Олегов.

Он вышел из машины навстречу подкреплению, упустив Мишу из вида. Но Рита о муже не забывала. Посматривая на Олегова, она подошла к «Туарегу», тихонько открыла дверь и с удивлением спросила:

– Ну и чего ты здесь?

– Так это, жду!

Миша готов был работать у Олегова водителем, лишь бы только заработать хоть какое-то смягчение вины и наказания. Вдруг Олегов смилостивится, расскажет, как Миша героически отбивался от подонка и насильника. И еще Миша вернулся за Олеговым, хотя мог удрать на его джипе. Такое не должно забываться.

– Дурак? Давай в машину!

Рита потянулась к мужу через правое переднее сиденье, схватила за рукав, но Миша вырвался. Чтобы выйти через левую дверь.

Олегов разговаривал с офицером, на Мишу он, казалось, не обращал ни малейшего внимания. Но так только казалось. Не для того здесь полиция, чтобы упустить преступника.

Но Миша все же добрался до своей машины. Рита открыла дверь в салон, показала на полку.

– Брысь под лавку! – сказала она.

– Очень смешно, – вздохнул Миша.

От полиции под лежаком не спрячешься, и даже пробовать глупо. Но все же он полез под полку, которую Рита тут же накрыла одеялом, спустив нижний край до самого пола.

Не прошло и минуты, как машина тихонько стронулась с места. Миша мрачно усмехнулся. Вот как она собирается проехать мимо полицейских машин? Олегов или остановит ее, или отправит за ними погоню. И эта его поездка будет засчитана как попытка к бегству.

Машина почти сразу же свернула вправо и, стремительно набирая ход, пошла под уклон

– по глубоким ухабам, по крутой синусоиде. Миша видел колею, которая уходила вниз по обрывистому спуску, но разве он думал, что Рите хватит ума пустить по ней машину?

Но ума ей хватило, и машина практически летела в пропасть, постукивая колесами по колдобинам на дороге. Миша даже не пытался выбраться из-под полки, его вышвырнуло оттуда, кинув на кресло. Он вцепился в спинку, глянул в лобовое стекло и увидел землю, ощутив себя пилотом пикирующего самолета.

Машину швыряло вверх-вниз, вправо-влево, но на нос так и не поставило, на бок не перевернуло. «Американские горки» закончились, машина затряслась по камням в пойме обмелевшей реки.

– Ритка, ну ты даешь! – выдохнула Люба.

У нее уже отпустило дух, а Миша все еще не мог вымолвить слова.

– Как ты там, дорогой? – радуясь своей удаче, спросила Рита.

– Думаю, что там у нас в багажнике. Твои лифчики скрестились с трусиками.

– Ничего, будет комбинированный купальник!

– И колеса переобулись. В твои босоножки.

– Ничего, эта машинка и на каблуках умеет! – все так же весело отозвалась Рита.

Она все еще находилась в адреналиновом настроении, но улыбка уже сходила с ее губ. Их могли догнать или просто перекрыть путь, тогда Мишу арестуют, и, как в той песне про Таганскую тюрьму – «опять по пятницам пойдут свидания»… Если, конечно, не убьют.

– Скакать, – кивнул Миша.

После такого спуска у минивэна должны были отвалиться колеса и рассыпаться вся ходовая. Но нет, машина катится дальше, даже не хромает. Наверняка все развалы-схождения к черту полетели, но шаровые вроде не стучат, колеса не шатаются.

– Ускакать бы, – усмехнулась Люба.

– Да тут со всех сторон обложили, – вздохнул Миша. – С одной стороны менты, с другой мафия… «Узи» у них израильские, пули в миллиметрах от меня прошли.

– А что им нужно? – спросила Рита.

– Да наркота, понятное дело, – сказала Люба.

– Там не только наркота, там какая-то печатка с рубином. Олегов за ней приехал… Ну, и вещества забрать.

– И вещества, и тебя, – кивнула Рита.

– Ну, я уже, в общем-то, собрался.

– Сухари сушить? – хмыкнула Люба.

– И зубы ломать, – загрустил Миша.

– А что ты такого сделал?

– Как это что?

– Кто видел, как ты убивал?… Я не видела!

– И я не видела! – поддержала сестру Рита.

– И мент этот Олегов ничего не видел.

– А труп? – спросил Миша.

– Я пописать пошла, смотрю, лежит.

– А монтировка. Там земля на ней. И мои «пальчики».

– А почему ты «пальчики» не стер?

– Когда бы я успел?

– А я успела. И монтировку выкинула, и «пальчики» твои с револьвера стерла! – Люба приподнялась на своем кресле, развернулась и посмотрела на Мишу в ожидании похвалы.

– Ну, ты, конечно, умница… – озадаченно проговорил он.

Все это, конечно, хорошо, но вряд он сможет уйти от ответственности.

– Этого мало, – мотнула головой Люба.

– Что мало? – не понял Миша.

– Даже «спасибо» мало… Будешь ходить по дому голый! – засмеялась она.

Улыбнулась и Рита.

– Да хоть по пляжу… Лишь бы не по камере. Перед парашей!…

– Посадят. Если по пляжу… И, если по дороге возьмут, посадят. Но ничего, будем отбиваться. Ничего не видели, ничего не знаем… А по дороге мы поедем! На море! Как будто ничего и не было! – бравурно проговорила Рита.

– А кровь? – Миша глянул на свою футболку, и земля на ней засохшая, и бурые пятнышки.

Земля из могилы, кровь из головы Смита. Полицейская экспертиза живо выведет его на чистую воду.

– Искупаешься, – Рита повела головой в сторону реки, вдоль которой они ехали.

Река узкая, мелкая, но все же можно было найти заводь с глубокой водой. И мыло есть, и шампунь. Чистой одежды полные чемоданы.

– А полиция? – Глядя на реку, Миша искал подводные камни в той версии, которую ему и самому хотелось проповедовать вместе с Ритой.

– Какая полиция?

– Патрульно-постовая. Которая должна была остановить Смита. Но не остановила. Нас там видели вместе… С его пневматом…

– А разве Смит с нами поехал?

– Все равно видели.

– Ну да, мы так плохо с ним поступили, посреди дороги высадили, – иронизируя, сказала Рита. – Меня, например, совесть замучила. Я попросила тебя найти Смита и вернуть в машину. А кто ищет, тот всегда найдет. Живого или мертвого.

– Ну да, нашли мертвого, – кивнула Люба.

– Спасибо вам, конечно, за все…

– «Спасибо» мало! – хихикнула Люба.

– Всего мало! Олегов видел меня возле трупа. И следов там наших полно…

– Тебе же сказали, мы нашли его мертвого. И мы с Любой это подтвердим!

Увы, но девичий оптимизм не внушал доверия, Миша упал духом.

– Расколетесь на первом же допросе.

В Риту он еще мог поверить, но в Любу нет. Видел, как она крутила хвостом перед Олеговым.

– Не расколемся!

Люба возмутилась искренне, но Мишу не убедила.

– Не расколемся, – качнула головой Рита. – Если будем придерживаться одной версии. Надо будет тщательно все обдумать, обговорить. А тебе искупаться надо и переодеться.

– Про Славика бы не забыть. Он знает, за кем Ипатьев поехал. Может, он слушал нас.

– Как?

– Ну, жучка у Смита не было, а телефон был.

– Кстати, а где телефон? – спросила Люба. – Телефон я не видела.

– Может, выпал где-то… А может, в машине остался…

И телефон Смит мог оставить в машине, и свежего «клопа» подсадить. Но Миша даже не дернулся, чтобы обыскать салон: на него навалилась жуткая апатия. Не выпутаться ему из плохой истории, сломана его судьба, и он должен с этим смириться.

– А если снова радиомаяк? – спросила Люба.

– Тогда Славик найдет нас… Если машину починит, – с иронией умирающего усмехнулся Миша.

– Маяк искать надо, – сказала Люба.

– И Олегов нас найдет… Если его не убьют.

– За что? Разве у него наркота была? – спросила Рита.

– Там и печатка, и наркота… Олегов приехал за печаткой, а бандиты приехали за ним. В него и вчера стреляли, и сегодня…

– Так, постой, хочешь сказать, что бандитам нужен Олегов?

– Ну, я так понял, – пожал плечами Миша.

– То есть бандитов нам бояться не надо? – повеселела Рита.

– А ментов тебе мало?… Ты, между прочим, организовала побег особо опасного преступника.

– Ну, не преступника…

– Но вопросы будут!

– Вопросов и без того много. И давай искать на них ответы, – сказала Рита. И тут же постановила: – Молча!

Ответы на вопросы могли потребовать уже сейчас. Навалятся полицейские, заломят руки, Олегов ткнет Мишу носом в собственную глупость… Беда, вернее, очередная ее волна могла нагрянуть в любой момент. Машина катила по дороге, медленно удаляясь от реки. Текущий момент убаюкивал Мишу, он хотел надеяться на лучшее, но тревожное ожидание не давало ему покоя.

А дорога вывела на кукурузное поле, свернула в подсолнечник, а затем, забравшись на пригорок, снова нырнула в речку. Рита с разгона взяла брод, свернула влево и пошла на юг – в обратном направлении, но по другому берегу реки.

– И куда мы едем?

Мише даже лень было сверяться с картой. Все равно куда ехать, хоть на воюющий Донбасс, если мимо поста удастся проскользнуть.

– Мы едем, едем, едем…

– Почти приехали, – усмехнулся Миша.

– Смотри, дорога! – обращаясь к Любе, сказала Рита.

И свернула на заросшую травой грунтовку, которая вела под уклон в пышные ивовые заросли у самой реки. Деревья возмутились столь внезапному вторжению, их тонкие упругие ветки сердито захлестали по кузову, но Рита продолжала ехать, пока не остановилась на маленькой полянке у самой воды.

У Миши возникло ощущение, будто они оказались в гигантском шалаше. Ивы и вербы плотно обступали их со всех сторон, солнце с трудом пробивалось сквозь пышные кроны. И речка в этом месте широкая, а возможно, и глубокая. Отличное место для купания, настоящий оазис посреди степи. С одной стороны – это хорошо, а с другой – не очень. Где-то недалеко поселок, наверняка местные протоптали сюда дорожку, а любопытные взгляды им сейчас ни к чему. Но пока что на полянке, кроме них, никого не было.

Первой из машины вышла Люба.

– Трава какая… – донеслось до Миши.

Он тоже вышел и оценил траву – мягкую, сочную, почти не тронутую ногой человека. Коровью лепешку Миша увидел, а человеческого дерьма – нет. Даже просто мусор не валялся.

– Здесь бы палатку разбить, – сказала Рита, захлопнув за собой дверь.

– И матрас. На воде загорать, – пояснила Люба.

На полянку солнечные лучи пробивались с трудом, а на воде тени почти не было.

– Здесь мороженое не продают, и пиво тоже, – мрачно усмехнулся Миша.

На полянке можно было разбить лагерь. И за продуктами в поселок съездить не проблема. Но нельзя же здесь прятаться вечно.

– И баланду не носят, – сказала Рита.

– Меня самого к баланде принесут. Если найдут.

– Если маячка нет, не найдут, – качнула головой Люба.

– А если есть? – спросила Рита. – Олегов же нас как-то нашел.

– По камерам… На дорогах видеокамеры, а номер машины он знает. И меня по фамилии назвал… – вспомнил Миша.

– Здесь камер нет, – улыбнулась Рита.

– И фамилию мы тебе сменим, – разыгралась Люба.

– Очень смешно, – косо глянул на нее Миша.

– Ты давай в порядок себя приводи, а мы в магазин сходим… – сказала Рита. – Пока не жарко.

– В смысле, съездим, – поправила ее Люба.

– Да нет, сходим. Если камера, номеров у нас нет.

– Ну почему нет? – Миша ощупал на себе воображаемые груди.

И Любы один номер бюста, у Риты другой.

– Шутишь? – усмехнулась Рита. – Это хорошо, что ты шутишь.

Судя по карте, ближайший населенный пункт находился в четырех-пяти километрах. Не близко, но чем дальше от людей, тем лучше.

Люба не хотела идти пешком, но Рита умела уговаривать. Они ушли, а Миша занялся машиной. Обследовал весь салон в поисках шпионских штучек, но ничего такого не нашел.

Затем он искупался в приятно теплой воде, переоделся. И приготовил все для чая: кипятильник с вилкой для прикуривателя, печенье, конфеты, сахар, но сам ни к чему не прикоснулся. Вот вернутся девчонки, тогда.

Но Рита с Любой всё не возвращались, а Мишу разморил сон. Солнце поднималось все выше, но шатер из деревьев справлялся с ним – и на полянке приятная прохлада, и в машине. Миша прилег на полку, попробовал отключить голову, но тревожные мысли долго не давали покоя. И все же, в конце концов, он отрубился.

Разбудил его шорох шагов по траве – кто-то подходил к машине. По времени это могли возвращаться его девчонки, но шаги для них слишком тяжелые. Впрочем, они могли под завязку загрузиться продуктами. Если так, то Миша просто обязан им помочь.

Он сорвался с лежака, выскочил из машины и оторопел, увидев перед собой черноглазого парня с аккуратной бородкой. Глазки маленькие, лицо широкое, нос крупный, а кулак быстрый и тяжелый.

Миша еще не рассмотрел парня, а уже познакомился с кулаком.

Сильный удар в подбородок сбил его наземь.

Ощущение было такое, как будто голова, оставаясь на шее, перевернулась макушкой вниз, но Миша все равно попробовал подняться. Сильный удар по ногам снова опрокинул его на спину.

К парню с бородкой присоединился здоровяк с массивной, сильно выпирающей челюстью. Он легко перевернул Мишу на живот, завел руки за спину. И надел наручники, но не металлические, а, судя по ощущениям, пластиковые. И не защелкивал он браслеты, а затягивал.

В американском кино все просто: сделал запрос, ввел данные о машине, и спутник из космоса возьмет ее на сопровождении. В России такая возможность тоже существует, но Артему она, увы, недоступна, не тот у него уровень. Дорожные и уличные видеокамеры, геолокация по мобильному телефону, спутниковый мониторинг транспорта – это все, что ему доступно. И то с ограничениями. Бандитские «Гелендвагены» не были подключены к спутниковой сигнализации, радиомаячков в них не было, поэтому Артем не смог зацепиться за эти машины. А они как сквозь землю провалились.

Не мог он следить и за Слюсаревым. Видеокамеры на их пути не попадались, спутниковой сигнализации, опять же, не было, а маячок он прицепить не догадался. Но Слюсарев не отключил свой телефон, по нему-то Артем на него и вышел. Потому что подключен был к системе – через Тростникова.

Впрочем, он смог бы найти «Мультивен» и без всяких технических примочек. Уж больно приметное место для стоянки выбрали московские курортники. Возможно, именно поэтому там решили сделать привал и головорезы Баграма.

Бандиты приехали на двух машинах, но Артем обнаружил только одну. С одним трупом в багажнике. И раненым в салоне.

Артем бил на поражение, стрелял наверняка, поэтому и смог остановить машину. Водителя убил, одного пассажира ранил, а второй создал угрозу: выскочил из джипа и нацелил на него свой автомат.

Раненый бандит полулежал сейчас на заднем сиденье. Пуля попала в грудь, задела легкое и, возможно, повредила артерию. Вытекло крови немного, но парень был бледный как полотно. Возможно, его убивало внутреннее кровотечение.

Куда делась вторая машина, Артем не знал. Ответ на этот вопрос дал Слюсарев, а если точней, его жена. С ним Артем и вернулся к брошенному «Гелендвагену», который находился неподалеку от минивэна.

– Близко подъехали. Я должен был услышать, – тихо сказал Миша.

Артем открыл заднюю дверь и глянул на раненого.

– Он живой? – спросил Миша.

Раненый не подавал признаков жизни, но, услышав голос, открыл глаза. Жизнь в его глазах едва теплилась.

Артем позвонил Тростникову, в нескольких словах обрисовал ситуацию и попросил вызвать «Скорую» к месту.

Затем вместе с Мишей продолжил путь. Его машина стояла на проселке, метрах в ста от «Гелендвагена», а когда спешишь, это не самый близкий путь.

«Туарег» был на месте, двигатель завелся сразу. Артем предпочитал бензиновые двигатели, потому что они работали гораздо тише, чем дизельные. В его работе это немаловажно.

– И почему не услышал бандитов? – спросил он, стронув машину с места.

Лобовое стекло было пробито пулями в двух местах, но всего лишь пошло трещинами, обзор удовлетворительный. Дисплей разбит, зато двигатель и электроника не пострадали.

– Так это, заснул.

– Железные нервы, – усмехнулся Артем.

Мише грозило обвинение в убийстве. Другой бы на его месте метался как лев в клетке, а он лег спать.

– Да нет, это не у меня, это у Риты железные нервы.

– Да уж.

Видел Артем, как минивэн катился по крутому склону, еще бы чуть-чуть, и кубарем пошел. Но в то же время, если дорога под гору существовала, значит, ездить по ней, в принципе, было можно. Тут главное, решиться. Рите нужно было спасать мужа, поэтому она и смогла броситься с обрыва вниз. Отчаянная девушка. И сестра у нее такая же невероятная.

– Эти уроды ее к дереву привязали, – продолжал Миша. – Я думал, их много, а они все уже уехали. И Любу забрали… Один только остался…

– И что ты с ним сделал?

– Что я мог сделать со связанными руками? – Миша глянул на свои запястья, на которых еще оставались следы от тонкого шнура или даже от наручников.

Артем успел заметить уже не красную, а под цвет кожи полоску.

– Сам утонул.

– Да?

– Поскользнулся и упал. В воду. Ударился головой, потерял сознание и захлебнулся.

– Ну что ж, так и запишем, – усмехнулся Артем.

Он не хотел привлекать Мишу и за Ипатьева. Более того, даже не стал говорить об убийстве. Поселковые полицейские бороздили сейчас местные просторы в поисках «Гелендвагенов» или, может, пили пиво где-то в трактире у трассы.

Артем сразу понял, что никто из них не испытывал острого желания ловить до зубов вооруженных бандитов, поэтому никому не сказал про труп. Но, в любом случае, вопрос нужно будет поднять. Убийство есть убийство…

– И этого, и Смита, да?

– И Смита.

– А кто видел, как я его убивал?

– Я не видел, – улыбнулся Артем.

– Нет? – оживился Миша.

– И никому пока не говорил… Ни про него, ни про печатку, – Артем выразительно посмотрел на него.

Может, Миша все-таки знает, где печатка? Может, она вовсе не там, где героин?

– Что там ценного в этой печатке? Рубин?

– Ты видел этот рубин?

– Я в глаза эту печатку не видел! Если бы ты не сказал, я бы и не знал ничего… Кошмар какой-то! – простонал парень.

Похоже, у него сдавали нервы. Артем понял, как вернуть парню боевое настроение. Он протянул ему трофейный «Вальтер».

– Держи!

– Ага, счас!… – встрепенулся Миша.

– Чего так?

– Это седого пистолет! Скажут, что я его убил.

– А так его убил я? – усмехнулся Артем.

– Честное слово, я никому ничего не скажу!

– А ты с юмором.

– С черным.

– С черным юмором хорошо убивать, – Артем снова предложил пистолет.

– Я не при исполнении.

– Я тебя уполномочиваю.

– А Риту не уполномочивали, она сама стрелять стала… Или она, или Люба, не успел спросить…

– О чем это ты?

– Девчонки в магазин пошли. Пешком. Долго не было. Эти появились, а их все не было. Думаю, уводить их надо, за героином ехать. Вдруг слышу, стреляют. И собаки лают. Как будто полиция с собаками… Или Рита лаяла, или Люба… Рита в жизни не гавкает, она хорошая… Да и Люба… Но Люба всего лишь сестра… И Рите сестра, и мне сестра…

Миша ушел куда-то глубоко в себя; глянув на парня, Артем тряхнул его за плечо.

– Эй, не теряйся!

– Они меня спасали! – встрепенулся Миша. – Увидели, что бандиты меня пытают, и не убежали. Стрелять начали, как будто менты… А они ментов не испугались… И тебя не испугаются!

– А я их пугать не буду… – усмехнулся Артем.

Он будет стрелять на поражение, по-другому с этими уродами нельзя. Но вот как подъехать к ним? Местность открытая, машину бандиты увидят издалека. И стрелять они будут не только в Артема, возможно, приговор будет вынесен и Любе.

– А что будешь?

– Может, спецназ вызвать? – вслух подумал Артем.

– А долго?

– Ну, часа через два будут.

– За два часа они Любу похоронят. Вместе со Смитом… Давай пистолет!

– Вот это правильно!

Артем не спешил передавать Мише пистолет. Сначала они выбрали место, откуда открывался вид на поле с отрытой могилой для Ипатьева. Почва там твердая, можно ехать прямо по полю. Именно так и сделали баграмовские. Они подогнали свой джип прямо к тайнику.

Бандиты стояли, курили, а Люба стояла на карачках и чем-то долбила землю. Даже издалека это было видно. А машина подъезжала к месту все ближе и ближе.

Артем разогнался, машину шумно трясло на кочках, а бандиты как будто нарочно не замечали его. Похоже, им весело было наблюдать за Любой, зубоскалить. Артем видел, как один из них встал перед ней на колени, схватил за талию и, не раздевая, прижал к себе задом. Люба брыкнулась, замахнулась монтировкой, но это лишь развеселило бандитов.

– Ублюдки! – У Миши побелели кончики пальцев, с такой силой он сжимал рукоять пистолета.

Артем был возмущен не меньше, но, с другой стороны, паскудные бандитские забавы играли ему на руку. Если бы эти скоты не издевались над Любой, если бы сами вскрывали тайник, героин уже был бы у них. А Люба лежала с простреленной головой. А так у нее появился хоть какой-то шанс…

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Бандиты заметили мчащуюся на них машину, один выхватил пистолет, второй сорвал с плеча «Узи», а третий полез за руль.

Артем мог бы с разгона врезаться в «Геленваген» – в расчете на исправность подушек безопасности. Но если подушки раскроются, быстро покинуть машину им не удастся. А кто-то из бандитов обязательно уцелеет. Их со Слюсаревым просто расстреляют в упор.

Можно было остановить машину метрах в пятидесяти от цели, и под ее прикрытием вступить в перестрелку. Артем стрелял метко, он мог как минимум обратить бандитов в бегство. Но как быть с Любой? Как только бандиты оправятся от неожиданности, тут же постараются закрыть с ней вопрос. Ей хватит одной пули.

Но Люба не стала ждать, когда прилетит эта пуля. Пока бандиты хватались за оружие, она запрыгнула в яму, где лежал Ипатьев. Как будто в окоп запрыгнула. Была – и вдруг исчезла из вида. Ближайшему к ней бандиту нужно будет сделать не меньше полудюжины шагов, чтобы выстрелить в нее наверняка. Артем вполне успевал взять ситуацию под контроль.

– Давай назад и за меня! – крикнул он.

Миша не растерялся, перебрался через спинку своего кресла на заднее сиденье.

– Держись крепче! – Артем повернул вправо и ударил по тормозам.

Его «Туарег» едва не лег на бок, останавливаясь чуть ли не перед носом у бандитов.

– Выходим! – подставив под выстрелы левый бок, скомандовал Артем.

Бандиты по достоинству оценили его маневр. И еще они хорошо знали, как стреляет капитан Олегов. Поэтому бросились к машине, дав на прощание истерично-длинную очередь.

Водитель был уже за рулем, еще не закрылись двери, а «Мерседес» уже сорвался с места. Артем прочно встал на ноги, двумя руками навел пистолет на машину и нажал на спуск. Он стрелял до тех пор, пока в обойме не закончились патроны. Стрелял и Миша, но «Гелендваген» продолжал набирать скорость.

Пистолет Артем перезаряжал на ходу. Вставил обойму, спустил затворную раму, сел за руль и сорвал машину с места.

Он не сразу понял, что Миши рядом нет. И усмехнулся. Если отряд не заметил потери бойца, значит, это вовсе и не потеря, просто боец так себе. К тому же совсем не обязательно подвергать смертельному риску случайного человека. Он и так никуда от него не денется. Но вполне может деть брошенный труп… Пожалуй, Слюсарев заслужил право на ход конем.

«Мерседес» уходит от погони». Название старого фильма крутилось в голове все время, пока Артем плутал в потемках. Тростников смог взять бандитский «Гелендваген» на сопровождение, но затем потерял его из виду. Вроде бы «Мерседес» и шел по федеральной трассе, но в поле зрения видеокамер почему-то не попадал.

Артем заметил бандитов случайно. «Гелендваген» несся по встречке, выехать на которую мешало барьерное ограждение. Артем тогда только-только проскочил разворот – до следующей развязки ехать и ехать – в общем, он решил немного похулиганить. Развернулся прямо на своей стороне движения и погнал навстречу общему потоку, а потом, так же с нарушением, развернулся на развязке.

«Гелендваген» мчался быстро, но Артем все же настиг его. Бандиты заметили погоню, джип ускорился, но уйти в отрыв не смог и, в конце концов, свернул на проселок.

Да, не смог уйти «Мерседес» от погони, но еще рано праздновать победу. Артем один, а против него трое вооруженных до зубов головорезов. Эти парни уже знают, с кем имеют дело, поэтому за него возьмутся, засучив рукава.

Дорога пошла под уклон, чтобы, перескочив через мостик, снова взобраться на гору, но «Гелендваген» свернул влево, пошел вдоль речушки, струившейся по дну балки.

Дорога тряская, узкая. Справа – поросшая кустарником пойма реки, слева – каменистая гряда. Пойдешь на обгон в таких условиях – попадешь в капкан. Всадят очередь из автомата в упор, на этом все и закончится.

Артем не обгонял. И близко старался не подъезжать. Бандиты запросто могли остановиться и ударить из всех стволов через разбитое окно. Чем не тачанка с пулеметом?

Сложный участок дороги заканчивался. Артем уже видел впереди ровное поле, по целине которого можно было гнать и по бездорожью. Отличное место для опасного маневра.

Но джип остановился, резко сдал назад. Тачанка с пулеметом назад сдавать не могла, а машина – запросто.

Артем готов был к такому развитию событий. Он остановился, включил заднюю передачу, разогнался. И все же джип стремительно приближался. Артем и сам прибавил в скорости, но колесо вдруг провалилось в яму, машину сильно тряхнуло, она забуксовала. А джип уже совсем рядом. Еще мгновение, и хлынет свинцовый ливень.

Артем выскочил из машины, изо всех сил рванул к большому камню, за которым вполне можно было скрыться. Беззвучная автоматная очередь подняла фонтаны земли у его ног, несколько пуль выбили щебень из валуна, за который Артем еще только собирался нырнуть.

Следующая очередь ударила по камню, когда он спрятал за ним голову.

Машина продолжала приближаться, еще немного, и автоматчик сможет расстрелять Артема в упор – причем прямо из салона. Если не остановить «тачанку» сейчас, потом уже будет поздно.

Но сначала Артем должен был расправиться с пулеметчиком. «Узи» продолжал стрелять, высекая из камня острую крошку. Поднимая голову, Артем рисковал получить пулю в глаз, но все же смог высунуться из-за укрытия и сделать прицельный выстрел.

Стрелял он быстро, метко, но сейчас его могла спасти только удача, помноженная на мастерство. И ему повезло.

Он видел, как дернулся автоматчик, схлопотав пулю в лоб. Но «Гелендваген» продолжал надвигаться. Зацепив «Туарег» задним правым крылом, джип с грохотом наехал на камень. Наехал, перескочил, накрыв собой то место, где только что находился Артем.

Артем успел покинуть укрытие, заскочил за свою машину, обогнул ее – в надежде ударить бандитам во фланг. Но его встретила прицельная автоматная очередь, и он едва успел уйти с линии огня.

Короче, маневр не совсем удался. Отскакивая назад, Артем споткнулся и упал. Однако краем глаза успел заметить, как бандит со всех ног бежит к нему. Счет шел даже не на секунды, а на десятые доли. Подниматься и уходить дальше нужно было как можно скорей.

От земли Артем оттолкнулся сильно, на ноги встал довольно-таки быстро, но при этом пистолет выскользнул из его руки. И не было времени, чтобы поднять оружие: слишком уж стремительно надвигался на него автоматчик.

Удача повернулась к Артему задом, но еще можно было зацепиться за ее хвост. На нем и упорхнуть. Артем нырнул за машину в тот момент, когда бандит выстрелил. Его спасла одна сотая секунды. Но все еще только начиналось.

Пока бандит обходил «Туарег» с одной стороны, Артем обскакал машину с другой. У него просто не было другого выхода, как обойти еще и «Гелендваген», а потом, со всех ног перебежав через дорогу, нырнуть в заросли кустарника. Хорошо было бы по пути прихватить «Узи», который лежал в машине, судя по всему, без присмотра, но, увы, на это тупо не было времени.

Артем скакал зайцем, бандит не поспевал за ним. Обогнул «Мерседес», перебежал через дорогу, нырнул в кусты. Он еще находился в падении, когда бандит открыл огонь.

Пули прошли над самой головой, срезав несколько веток.

Падая, он больно ударился локтем о корягу, оцарапал щеку о какой-то сучок, но это, разумеется, его не остановило. Артем поднялся и рванул дальше вглубь подлеска. А потом побежал по тонкой кромке берега – то по суше, то по воде. Речушка мелкая, можно было перейти через нее вброд – по колено в воде, но Артем выбрал другой путь.

Стрелок тоже вышел к воде и снова открыл огонь, но Артем уже скрылся в кустах. Он рвался к дороге, к машине, в надежде все-таки забрать из «Геленвагена» «Узи». Или поднять с дороги свой собственный пистолет.

Он помнил, сколько было бандитов, когда они уходили от него. Но в бой с ним вступили только двое. Куда же подевался третий? Возможно, Артем убил его, когда стрелял вслед отъезжающему джипу. Или убил, или ранил… Если ранил, третий бандит мог встретить его пулей. Может, и не стоило лезть в машину? Обогнуть ее, вернуться к своему «Туарегу», поднять с земли пистолет…

Артем еще только выбегал на дорогу, когда услышал шум двигателя. И тут же увидел знакомый «Мультивен». Сидевший за рулем Слюсарев ударил по тормозам, Артем подскочил к нему.

Миша вышел ему навстречу. С пистолетом в руке.

– Дай!

Артем вырвал пистолет, в этот момент из кустов с треском вывалился бандит. Артем опередил его всего на пару мгновений. Но опередил навсегда. Он стрелял наверняка, поэтому на землю падал уже труп.

Еще два покойника сторожили «Гелендваген». Один был еще совсем тепленький, другой уже успел остыть.

– Повезло! – выдохнул Артем.

Ну не смог бы он сейчас выйти сухим из воды, если бы не уложил одного бандита, стреляя в удирающий «Гелендваген».

– Спасибо тебе, парень! – Артем с благодарностью глянул на Слюсарева.

Миша появился как нельзя вовремя. Мало того, он вышел из своей машины с оружием в руке. Артему не пришлось терять драгоценные секунды, чтобы выдернуть пистолет из кобуры. Чуть-чуть замешкайся они, и лежать бы им сейчас вдвоем кверху пузом.

Артем глянул на Любу, которая стояла возле минивэна. Девушка завороженно смотрела на него. Она как будто вибрировала изнутри, от нее исходили волны, поднимающие настроение. Причем, казалось, девица совсем не прочь была излучать эти волны в упор.

Только пальцем ее помани, сорвется с места, запрыгает вокруг, забегает. И затрещит как сорока, рассказывая о своих впечатлениях. Во всяком случае, такая мысль у Артема мелькнула.

– А трупов, я смотрю, все больше и больше, – невесело и с неким намеком сказал Миша.

– Ты же видел, я защищался. – Артем провел пальцами по щеке, слизнул ими кровь с царапины.

– А если не видел? – усмехнулся Слюсарев.

– И я ничего не видел, – подмигнул ему Артем.

Действительно, какое ему дело до Ипатьева? Тем более, что этот отморозок действительно мог приставать к Любе. И бандиты ее обижали. Одного из этих бандитов и убил Миша. Защищая себя и свою жену. Какие к нему могли быть претензии?

Артем подошел к своей машине, снял с держателя телефон. Странно, ни одного пропущенного звонка. Тростников руководил отделением, это шесть оперативников, не считая помощников. Дел у него невпроворот, он не мог постоянно заниматься Артемом. Но Тростников должен был понимать, что ситуация напряженная. Там, где погоня, там возможна и стрельба.

Миша хотел что-то сказать, но Артем жестом его остановил.

– Артем, ты? – Тростников постарался придать своему голосу радостное возбуждение.

– Да вот, звоню.

– А я у Колосова был. Романыч рвет и мечет. Чикаго, говорит, развел!

– Чикаго уже не в Москве.

– Да уже в курсе. Один труп, один раненый…

– Уже четыре трупа, Иван Данилыч.

– Сколько?!

– Догнал я этих ребят.

– Они, конечно, стрелять в тебя стали?

– Да нет, фиалками хотели забросать.

– А ты их ромашками?

Тростников и хотел пошутить, но вышло как-то совсем невесело. В его голосе чувствовалось какое-то нездоровое напряжение. Как будто и не рад он был победе над бандитами.

– Ага, ромашковым отваром. Одного сразу пропарил, а других, когда догнал…

– А сразу – это как?

– Ну, я же говорил, что всю обойму им вслед разрядил.

– Попал?

– Попал. Колосову на карандаш.

– Если бы только Колосову… Кто видел, как ты стрелял? – В голосе Тростникова пока еще робко звякнула металлическая нотка.

– Не понял.

– Вчера в тебя стреляли люди Баграма. Это доказанный факт, даже Колосов его не оспаривает.

– Я тебя внимательно слушаю, – нахмурился Артем.

Неправомерное применение оружия – вещь серьезная. И уголовно наказуемая.

– В Москве трупы, здесь трупы. Это похоже на месть.

– Мстят мне. За Бражника. А я не хочу, чтобы они мне отомстили. Поэтому я вынужден защищаться.

– Да, но ты сам бросился за баграмовскими в погоню.

– Иван, что-то я не понял, ты на чьей стороне?

Этот вопрос поставил Тростникова в тупик.

– Что значит, на чьей я стороне?! – В его голосе прорезались визгливые нотки.

– Ну, если ты мне не веришь.

– Я тебе не верю?! – разволновался Тростников.

– Свидетелей требуешь.

– Свидетелей?!… Ну да, свидетелей… Но не требую. Колосов требует!…

– Есть у меня свидетели.

– Очень хорошо. Сделай так, чтобы комар носа не подточил. А я звоню местным, пусть выезжают.

В трубке послышались короткие гудки. То ли связь оборвалась, то ли Тростников сделал вид. Артем глянул на дисплей. Сигнал не самый хороший, но, тем не менее, присутствовал. Хотя, конечно, разговор мог оборваться и по техническим причинам.

– Жениться мне надо, – в раздумье проговорил он.

И вздрогнул, услышав голос Любы.

– Что?!

Оказывается, она стояла совсем рядом, только руку протяни. Артем действительно мог обращаться к ней.

– Жениться мне надо… – не растерялся он.

– Это не ко мне!

Люба смотрела на него с восторгом влюбленной девушки, но ее «нет» прозвучало довольно-таки решительно. Да, она готова была влюбиться в бравого полицейского, но далеко в отношениях с ним заходить не собирается. Зачем ей такой геморрой, как жизнь с ментом? Это во-первых. А во-вторых, друзья не так поймут. Любе не надо было ничего говорить: Артем все прочел в ее взгляде – романтическом, но отнюдь не наивном.

– И не ко мне тоже, – качнул головой он.

– Тогда о чем разговор?

– Это не разговор, это мысли вслух… Брожение мысли. Вслух.

Неспроста Тростников завел с ним разговор о семье. Жена, дети, налаженный быт – все это могло успокоить Артема и отбить желание совать голову в пекло. И начальству, соответственно, будет меньше хлопот.

Тростников знал, что говорил. Он и сам когда-то был сорви-головой, даже первое время после того, как женился, рисковал своей жизнью без страха и упрека. Родилась дочь, затем два сына-близнеца. Тростников остепенился, успокоился, перестал лезть на рожон. Действительно, кто будет кормить его семью, если он вдруг погибнет? Но задумывался он и над другим вопросом. Чем кормить семью? Служебным положением он вроде бы не злоупотреблял, на взятках не попадался, но вдруг все-таки скурвился? Вдруг продал душу тому же Баграму?

А может, он продался Баграму еще раньше, когда тот убил свою любовницу. Сбагрил дело наркоконтролю, который также успешно его развалил…

Если так, то теперь понятно, почему Артем плутал в потемках. Если бы не случайность, ему бы самому пришлось подключаться к видеоплатформе МВД. Для него это, в принципе, не проблема, хотя и существовали определенные сложности.

Зато бандиты Баграма могли теперь отслеживать Артема. И еще Тростников мог навести их сюда вместо полиции. Подъедут и с ходу откроют огонь – никто не уцелеет.

– У них там случайно кокса не было? – спросила Люба, кивком показав на «Гелендваген».

Артем усмехнулся, прочитав ее.

– А то ты вдруг нюхнул ненароком!

Что-то в этом роде он и ожидал услышать.

– Не обращай внимания, – качнул головой Артем.

– Как я могу не обращать на тебя внимания, если ты меня замуж зовешь? Вдруг ты нарик законченный?

– Я тебя замуж не зову, – отрезал Артем.

– Нет?! – Люба вскинула брови, собираясь обидеться.

Артем перевел взгляд на Мишу.

– Вам нужно уезжать, – сказал он.

Нельзя ему было покидать это место, не дождавшись полиции, но для него риск – это привычное, можно сказать, будничное состояние. А Слюсареву возможная встреча с бандитами Баграма не нужна, он уже и без того хлебнул.

– Куда?

– А куда вы ехали?

– Ну, на море.

– Туда и езжайте.

– А можно?

– Нужно. И чем быстрей, тем лучше.

Артему нужны были показания Слюсаревых и Любы, но большой срочности он в этом не видел. Пусть уезжают, а он их потом найдет. Никуда они от него не денутся.

Проснулся он от резкого толчка. Оторвал голову от подушки, огляделся. Машина стояла на обочине в кромешной темноте, мимо, обгоняя со свистом, проносились автомобили с горящими фарами. Рита за рулем, Люба рядом, посторонних нет, да и вокруг машины обстановка вроде спокойная.

– Что такое? – спросил он.

Хорошо, если Рита объявила привал, а если что-то случилось?

– У нас отвалилось колесо, – сдавленным голосом проговорила она.

Машина действительно стояла с легким уклоном вправо, но причиной могла быть неровность на обочине.

– Стучало долго, – невесело сказала Рита. – Стучало, стучало, а потом раз…

– Мне почему не сказали?

– Говорили, но ты так чутко спал…

– Это все «американские горки», – вздохнул Миша, открывая дверь.

Сумасшедший спуск под крутую горку не мог пройти бесследно. Ходовая вроде бы выдержала, но что-то в ней разладилось. Нужно было осмотреть машину, подтянуть узлы, подкрутить гайки, прежде чем продолжать движение.

– Вообще-то, мы тебя спасали! – бросила вслед Рита.

Миша настраивался на дурные новости. Одно дело, если колесо просто открутилось, и совсем другое, если развалился тормозной барабан. Второй вариант – это полная жесть. Ночь, огни населенного пункта светятся где-то вдали, да и не факт, что автосервис работает. Опять же, эвакуатор надо вызывать, чтобы к месту доставить, а это время, расходы…

Но все колеса были на месте и в нормальном положении. Единственное, заднее правое спустилось в лепешку. Видно, Рита не сразу поняла, что колесо пробито, и ехала на диске. Слышала звон, да не поняла, о чем он.

Диск, возможно, изничтожил покрышку изнутри, но замена колеса откладывала эту проблему на потом.

– Ну что там? – приближаясь, спросила Рита.

– Эх ты, колесо у нее отвалилось! – усмехнулся Миша.

– А разве нет?

– Баллон спустил. Сейчас заменим и поедем.

Запаска, к счастью, имелась, домкрат в наличии, компрессор, чтобы колесо подкачать. Чемоданы и сумки нужно будет из багажника вытащить, но это, в общем-то, не проблема.

Миша откинул вперед спинку заднего кресла, вытащил из багажника в салон одну сумку, другую, взялся за чемодан. Что-то не хотелось сгружать чистые вещи на грязную дорогу, поэтому он выбрал такой сложный вариант.

А запасное колесо он собирался вынуть с внешней стороны машины. И уже открыл багажник, когда за спиной послышался шум, это кто-то бегом приближался к нему. Миша обернулся и увидел знакомое лицо. Круглый овал, оттопыренные уши. Славик?!…

Парень останавливался после быстрого бега, но вместе с тем размахивался для удара. Миша заметил, как мелькнула у него над головой короткая бейсбольная бита.

Миша не растерялся. И ударил точно. Кулаком. В нос. И тут же – прямой в корпус.

Первую свою «тройку» он закончил «джебом» в челюсть, но уложил Славика на землю только следующей серией ударов. А выскочившая из машины Люба ударила его ногой по голове.

– Козел! – взвизгнула она.

За эту ногу Славик ее и схватил. Дернул на себя, Люба потеряла равновесие, перескочила через него и кубарем скатилась с дорожного полотна.

– Урод! – донеслось из темноты.

Славик вскочил на ноги, но Миша снова снес его серией боксерских ударов. Славик упал, он замахнулся, чтобы его добить, но откуда-то из шумящей темноты, пронизанной светом автомобильных фар, прилетело что-то твердое. Сильный удар по голове выбил из него дух.

В себя Миша пришел уже на земле. Он сидел, спиной прижимаясь к своей машине, а над ним нависал Смит. В темноте белела повязка у него на голове. И еще Миша видел дубинку в его руке. Чуть в стороне стоял Славик, он держал Риту, двумя руками обнимая ее сзади. Она пыталась вырваться, но с женщиной Славик справлялся куда лучше, чем с ее мужчиной.

– Пусти ее!

Миша потянулся к Славику, но Смит ударил его битой по голове. Резко ударил, сильно, и сам при этом скривился от боли. Каждое движение давалось ему с трудом.

От очередного удара по голове у Миши плыло и кружилось перед глазами.

– Я тебе сейчас башку проломлю, падла! – прохрипел Смит, с ненавистью глядя на него.

– И почему ты не сдох? – уныло смотрел на него Миша.

– Товар где? – спросил Смит.

– Там же, где и был.

– Я больше спрашивать не буду! – Смит снова замахнулся.

– А почему про печатку не спрашиваешь?

– А разве она не в пакете была? – спросил Славик.

– Да хрен с ней, с печаткой… – скривился Смит.

– Хрен с ней?!… За этой печаткой менты гоняются. И Баграм.

– Баграм?! – нахмурился Смит.

– Два «Гелендвагена», шесть бойцов.

– Ты их видел?

– Во всех трех видах – живых, раненных и мертвых.

– В основном мертвых! – сказала Рита.

И толкнув Славика, вырвалась из его объятий.

– Что за дичь? – спросил Смит, глядя на нее.

Рита подняла руки – ладошками вперед. «Стою на месте, никого не трогаю, оставьте меня в покое!»

Любы нигде не было, во всяком случае, Миша ее не видел. Вряд ли она валялась в придорожной канаве, скорее всего, где-то притаилась. А может, и за помощью побежала.

– Капитан Олегов их всех застрелил, – сказал Миша.

– Олегов? – задумался Смит, одним глазом поглядывая на Риту.

– Знаешь такого?

– Это не важно.

– А он тебя знает. И думает, что печатка у вас… И Баграм так думает.

– Так его же застрелили?

– Не было Баграма. Его люди были, а его самого не было.

– Он тебя сейчас ищет. Печатка ему нужна, – сказала Рита.

– Что за гонево? – Смит неприязненно глянул на нее.

– Сматывал бы ты удочки, пока не поздно!

– А может, печатка у вас?

– Бандиты всю машину обыскали. И Олегов смотрел, – качнул головой Миша.

– А вещества?

– Какие вещества? Им вещества до фонаря, им всем печатка нужна!…

– А она у тебя, да? – осмелев, Рита ткнула пальцем в Смита.

И пугливо отдернула руку, чтобы тот или стоящий рядом с ней Славик не схватил за палец.

– Ну, мы с этим разберемся… – глянув на Славика, проговорил Смит. – Сначала с наркотой, потом с печаткой…

– Я же говорю, наркота там, где была, – сказал Миша. – В землю закопана.

– Яма там. Пустая… Две ямы… Одну для меня отрыли, да? – Смит скривился как от зубной боли.

И вдруг снова ударил Мишу битой по голове. Как будто топором рубанул, собираясь развалить черепную коробку пополам. Взрыв боли отозвался вспышкой в глазах, но сознания Миша не потерял.

– Еще? – Смит замахнулся снова.

Миша промолчал, не желая усложнять свое и без того ужасное положение.

– Буду бить, пока башку тебе не разнесу!

– Это тебя не спасет, – сказала Рита. – От Баграма.

– Да иди ты со своим Баграмом!

Смит замахнулся и на нее. В этот момент до Миши дошло, что руки у него развязаны. Да и ноги были свободны.

Он ударил Смита под колено. И тут же поднялся на ноги. Смит восстановил равновесие, замахнулся, но Миша толкнул его в грудь.

Смит кубарем слетел с дорожного полотна – по следам Любы. Но вслед за ним туда же отправился и Миша. Сначала Славик ударил его кулаком в ухо, а затем толкнул в плечо.

Миша скатился в траву, там его и взяли с двух сторон. Смит ударил его в лицо, а Славик взял на удушающий со спины.

– Где героин? – хрипло спросил он.

– Не знаю! – выдавил из себя Миша.

Славик держал его крепко и грамотно, вырваться никак не получалось.

Помочь Мише могла только Рита, но на пути у нее встал Смит.

– Куда лезешь, дура? – теряя сознание, услышал Миша.

Подонки могли сделать с Ритой все что угодно, и некому было им помешать. Миша не мог вырваться из удушающего захвата, он умирал – в финале злоключений, отчет которых начался с момента, как он поставил свой «Мультивен» на техобслуживание. Удары сыпались на него один за другим, какое-то время удавалось выживать, но вот везение закончилось.

Свет уже померк перед глазами, когда Славик разжал руки. Или он решил, что с жертвой все, или кто-то остановил его. Миша завалился на бок, жизнь продолжала уходить из него, осталось совсем чуть-чуть. А что же будет с Ритой?

Эта мысль схватила его за грудки, с силой встряхнула. Миша открыл глаза, вместе с тем в уши ворвался звук.

Слышны были голоса, перед глазами мелькали тени, кто-то кого-то бил, кто-то куда-то бежал.

Перед глазами всплыло лицо Риты, она схватила Мишу за руку, потянула на себя.

– Бежим!

Миша плохо соображал, ослабшие ноги с трудом справлялись с весом тела, но все же смог подняться, даже побежал за Ритой.

– Люба! – крикнула она.

– Сейчас! – отозвалась сестра.

Миша осознал, что происходит. Откуда взялись парни, он не понимал, но эти ребята с кулаками набросились на Славика и Смита. Возможно, их привела Люба. В любом случае, надо было уносить ноги.

Рита помогла ему подняться на дорогу, открыла дверь в машину.

– А колесо? – вспомнил он.

– Плевать!… Любка! – крикнула Рита.

Но вместо Любы к ним поднялся лохматый парень с большим ртом.

– Я за нее! – оскалился он, отчего рот стал еще больше.

Миша его узнал. Это был тот самый тип, который заглядывал к ним в машину на подъезде к Каменску.

Драка закончилась позорным бегством. И Смит удирал, и Славик.

– Люба! – снова крикнула Рита.

Но сестра не отзывалась. Зато лопоухий скалился, глядя на Риту. Он и сейчас похож был на деревенского сумасшедшего, но после того, что случилось, Миша не мог не относиться к нему всерьез. Для начала его интересовал вопрос, откуда взялся этот тип, да еще с дружками?

– Ты кто такой? – спросил Миша.

В ответ лохматый ударил его в живот. Миша провалился в открытую дверь, сел на ступеньку.

Лохматый засмеялся, толкнул Мишу в лоб и ушел.

– Любка! – снова крикнула Рита.

Миша попробовал подняться, но сильно закружилась голова, из горла хлынула рвота.

– Любка!

Рита куда-то побежала, вернулась, затолкала Мишу в салон.

– Они ее увезли!

Рита села за руль, завела двигатель. И сама же у себя спросила:

– А колесо?

– Сейчас!

Миша чувствовал себя ужасно, но все же он выбрался из машины, открыл багажник, полез за колесом.

– Они увезли Любку! – раздалось над ухом.

Произошло что-то из ряда вон выходящее, он это понимал, но смысл сказанного во всей своей полноте дошел до него только сейчас.

– Любку увезли?

– Да, этот лохматый! – Рита махнула рукой вдоль дороги.

– Номера запомнила?

– А я их видела?… Давай быстрей!

Миша кивнул, стал поднимать панель, под которой скрывалась запаска, но голова снова закружилась, и он, не в состоянии стоять на ногах, завалился прямо в багажник.

Рита подскочила к нему, схватила его за плечо.

– Ты живой?

– Нормально все, – пробормотал он.

– Ехать надо! – едва не срываясь на истерику, завизжала жена.

И втолкнув его глубже в багажник, опустила заднюю дверь.

– Смит где-то рядом! – стронув машину с места, крикнула она.

Миша кивнул. Да, им нужно как можно скорее уходить отсюда.

На спущенном колесе машина шла плохо, но и на месте не стояла. Миша из последних сил взял себя в руки, выбрался из багажника в салон. Рита свернула с дороги, долго ехала по темноте, наконец, остановилась.

– Думаешь, не найдут? – спросил Миша, ощупывая голову.

Трещин в черепной коробке вроде бы нет, но шишки вздулись. Но это внешние гематомы, куда опаснее внутренние. Может, у него ушиб мозга или даже хуже…

– А ты что думаешь? – спросила она, заглушив машину.

– Олегову нужно звонить, – пробормотал он.

– Ключевое слово – звонить, – хмыкнула Рита.

– Я тебя не понимаю.

– Где нам наркоту подсунули? В автосервисе?

– Ну!

– Там твой телефон и срисовали. По телефону тебя и ведут.

– Можешь оставить меня здесь, – закрывая глаза, едва слышно проговорил Миша.

Он готов был сейчас лечь в могилу на кладбище, лишь бы его оставили в покое. И не закапывали. Лежать бы сейчас в тихой темноте, никого не слышать и не видеть.

– Скажи, что ты пошутил?

– Само собой, – вздохнул он.

В темноту нужно уходить с Ритой, затеряться бы с ней, затихариться. А то ведь без нее спокойствия не будет…

Но, в сущности, они уже затерялись в темноте. Дорога проселочная, машин не видно, людей не слышно. Но телефон при них, значит, Смит может появиться снова.

– А телефон я выброшу, – сказал Миша. – Позвоню Олегову, выброшу телефон и дальше поедем.

– За Любой.

– Сначала колесо.

На спущенном колесе Любу не догонишь. Но так и на исправной машине найти ее будет очень трудно.

– Нет, сначала телефон выбрось, – качнула головой Рита. – А колесо потом.

Миша пожал плечами. Отбитая голова соображала с трудом, и так не хотелось ее напрягать. Может, и не надо тужиться, если есть жена, которая знает, что делать.

Рита терла виски – одним пальцем по часовой стрелке, другой – против.

– Люба заодно со Смитом?! – спросила она.

– И поехала отдавать ему наркоту, – кивнул Миша.

– Ты сам в это веришь?

– Да как-то не очень.

– И Олегов не верит! Но ему нужно пустить нам пыль в глаза, чтобы мы от него отстали.

– Может быть, – не стал спорить Миша.

– Не найдет он Любку, не найдет.

– Но ведь она действительно не кричала, не звала на помощь, – качнул головой Миша.

– Ей заткнули рот!

– Ты видела, как ее тащили в машину?

– Темно было, я ничего не видела.

– Но ведь она действительно может сказать, где наркота.

– Зачем?

– Чтобы мы ее там нашли!

Рита думала недолго.

– Знаешь, ты кто?

– Давай без эмоций! – Миша предостерегающе глянул на нее.

– Ты сразу не мог это сказать?… Давай, поехали за Любкой!

Рита не думала сейчас о том, что встреча с дорожными проходимцами может стать для нее последней в этой жизни. Сейчас она могла думать лишь о том, как найти свою сестру. А Миша дал ей хоть и безумную, но надежду. Два кило героина – это целое состояние, только нормальный человек сможет отказаться от такого счастья. Но Люба-то попала в руки к ненормальным.

– А колесо?

– Черт! Еще и колесо! – всплеснула руками Рита.

– Сначала телефон выкинуть, – вспомнил Миша.

Была у них такая идея, переложить Любу на Олегова, выбросить мобильник, отъехать подальше от места, а там уже заменить колесо. Но, похоже, планы изменились.

– Чтобы Смит не нашел? – воинственно спросила Рита.

– Да пусть находит, – пожал плечами Миша.

Монтировки больше нет, но есть баллонный ключ, если вдруг что, он снова проломит Смиту голову. И Славика не пожалеет.

– Пусть! – хищно сощурившись, кивнула Рита.

В ней говорил не заяц, но зверь, такой же дикий и кровожадный, которого разбудили и в Мише.

Забыв про усталость, он открыл багажник, вскрыл нишу запасного колеса, достал домкрат, ключ. Вынул и бросил на землю колесо.

Болты с трудом поддавались усилиям, и машина все никак не хотела становиться под домкрат, но, в конце концов, Миша с задачей справился. И с чувством глубокого удовлетворения вынул из-под машины домкрат. В этот миг Рита его и ошарашила.

– Что это? – спросила она, раскрывая ладонь перед самым его носом.

Миша с замиранием снял с ладони массивную печатку с крупным рубином.

– Думаешь, она?

– Под запаску завалилась, – дрожащим от волнения голосом сказала Рита.

– Из пакета вывалился… – кивнул он.

– Большой камень, каратов двадцать.

– Ну да.

– Не меньше миллиона. Долларов… Если камень настоящий.

– Это не камень, – качнул головой Миша. – Это засохшая кровь…

Машина стояла с выключенными фарами, электрический фонарик Миша включить не рискнул. Но глаза привыкли к темноте, к тому же с неба светила луна, и он без труда мог определить, какого цвета камень. Тем более что он знал, как должен выглядеть рубин.

К счастью, своей крови он пролил немного. Из носа в основном. И девчонкам везло до поры до времени. Олегов опять же не пострадал, зато бандитов сколько покрошили.

– Может, Баграм потому за этой печаткой и охотится, – продолжил он свою мысль. – Пока печатка у нас, рубин будет притягивать кровь его бандитов.

– Там уже много крови. – От волнения Рита перешла на шепот.

– Видишь, там огонек внутри? – всматриваясь в камень, сказал Миша.

Ему на самом деле казалось, что камень светится изнутри.

– Да ну тебя! – отмахнулась Рита.

– Глянь, там на Луне нет кровавых пятен? – нагнетал Миша.

– Сам глянь! – Рита вырвала у него из руки печатку.

И замахнулась, чтобы выбросить.

– Ты чего? – вскинулся он.

– Ты что, не понимаешь? Если мы не выбросим перстень, в нем будет наша кровь.

Печатка стоила огромных денег, но кто же позволит им обратить ее в кэш? Их на одной продаже сто раз убьют. К тому же перстень будут искать. Найдут Смита, он скажет, что печатки у него не было, и бандиты Баграма переключатся на них.

– На Луну надо бросать! – пошутил он. – И забрасывать.

– Дурак ты, Миша! И юмор у тебя дурацкий!

Рита опустила руку, так и не решившись расстаться с драгоценностью.

– Ну чего ты?

– Ничего!… А если нас найдут? Отдадим перстень, и все… А если отдавать будет нечего… Тоже все? – озадаченно и с тоской в голосе спросила Рита.

– Что так пристрелят, что так, – усмехнулся Миша.

– Да, но, если отдадим, хоть какой-то шанс будет.

– Мы едем Любу искать?

– Да, между прочим!

Рита сунула печатку в карман и полезла в машину. А Миша покатил к багажнику пробитое колесо. Если они хотят помочь Любе, им нужно поторопиться.

Вид на море и на горы сошелся в одном чудесном пейзаже. Слева – гора в зеленой шубе, справа – ущелье с горной рекой, а море впереди – до самого горизонта.

До пляжа километра три-четыре, но казалось, что море совсем рядом. Участок заканчивался бассейном. Дальше – вниз по горе к берегу – тянулась частная застройка курортного поселка, но с места, где стоял Миша, видно было только море. Нужно было встать на дальний край бассейна, чтобы увидеть дома и дороги. А если повернуться на сто восемьдесят градусов, то взгляду откроется трехуровневый дом из стекла и камня. Мудреная слоеная крыша; на втором этаже – огромный балкон; на первом – просторная терраса. Дом, который забронировал Миша, казался жалкой лачугой по сравнению с этим великолепием.

– Здесь и будете отдыхать, – сказал Олегов, усаживаясь в кресло под пышной магнолией.

– А чье это все? – спросила Люба.

Ее голова не знала покоя: то в сторону дома повернется, то к морю. А еще двор заслуживал внимания. Участок явно поднимали искусственно: чтобы не было уклона, гору камней насыпали, разровняли, поставили дом, выкопали бассейн и все, что вокруг, залили бетоном и застелили гранитной плиткой. Кое-где клумбы разбили, пальмы посадили, магнолии. Денег вбухали немеряно.

– Я тебя сегодня от бандитов спас? – иронично глядя на Любу, спросил Олегов. И сам же ответил:

– Спас… Будь у тебя такой дом, ты бы пустила меня переночевать?

– Переночевать? – глядя на Мишу, пожала плечами Люба.

Да, она бы взяла Олегова на постой, но к себе в постель переночевать бы не пустила.

– Нет?

– Ну почему нет? Да… А ты спас хозяина этого дома?

– Поэтому чувствуй себя здесь как дома, – кивнул Олегов.

– Но не забывай, что ты здесь в гостях, – сказала Рита.

– А там что? – отмахнувшись от сестры, спросила Люба.

Ее внимание привлек дом на заднем дворе. Такое же красивое здание, в том же стиле, но раза в два-три меньшего размера.

– Это для охраны.

– А нас будут охранять?

– Тебя в первую очередь. А нас заодно.

– А бассейн? – спросила Люба.

– Если ты хочешь, чтобы тебя охраняли водолазы, я скажу, – улыбнулся Олегов.

Миша кивнул, глядя на бассейн. Глубокий, широкий, длинный – здесь и с водолазами не будет тесно. Пляжный домик с тростниковой крышей, бар с высокой стойкой из винных бочек, гриль, шезлонги – все для комфортного отдыха. Даже на пляж ходить не обязательно.

И еще комфорт создавал Олегов – своим присутствием. Миша не должен был безоговорочно доверять этому человеку, но ничего не мог с собой поделать. Доверял, и все тут. И совсем не прочь был чувствовать себя хозяином в этом доме, не забывая, конечно, про совет своей любимой жены.

Миша стоял на краю бассейна, представляя, как раздевается, входит в воду, как плывет, глядя на море. Он очень устал. Очень-очень устал. Столько всего выпало на его долю. Позавчера взбешенный Смит едва не проломил ему голову своей битой. Он выжил. Мало того, всю ночь гнал как сумасшедший, чтобы вернуться на «поле чудес» за Любой. И вчера весь день провел в пути. Ночью они сделали привал в открытом поле, но Мише не хватило времени, чтобы отдохнуть. А утром снова в дорогу.

И физически он вымотался, и душевно. Переживания за Риту, за Любу, поражения в противостоянии с отморозками, кровавые победы… Столько всего пришлось пережить.

– Миша, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила Рита.

– Ты даже не представляешь, как мне хорошо.

Но все ужасы уже позади. Олегов обещал покой и полную безопасность, и он ему безоговорочно верил. Сейчас он освоится на новом месте, разберется с вещами, а потом будет наслаждаться отдыхом возле бассейна – купаться, загорать.

Голова вдруг закружилась, ноги подкосились, сила тяжести схватила за грудки, вода распахнула объятия, схватила, потянула на дно. Миша понял вдруг, что тонет и ничем не может себе помочь.

Он был уже на дне, когда кто-то схватил его под мышки, потянул вверх.

Артем вытолкал его из воды. Миша с жадностью хватил воздуха и потерял сознание.

Очнулся он в большой светлой комнате с роскошной мебелью и стильными шторами. Кровать широкая, матрас обволакивающе мягкий, белье невероятно приятное на ощупь. Рядом сидела Рита, смачивая ватку с нашатырным спиртом. Она еще не сунула ему под нос эту дрянь, а он уже пришел в себя.

– Вот и я говорю, что пора просыпаться, – мило, но со скрытой тревогой улыбнулась она.

– Я не спал, – усмехнулся он. – Это просто обморок.

– Всего-то?

– Раскис, расклеился, это пройдет.

– Ничего, мы тебя склеим.

За окном сияло солнце, где-то недалеко плескалось море, но Мише что-то не хотелось выходить из комнаты. Чувствовал он себя неплохо, даже голова почти не кружилась, но к морю его не тянуло. Лежать бы и лежать… Это действительно был обморок. От усталости.

Мясо жарил начальник охраны Кораблев, вино подавал его помощник Аркадьев. Элеонору Артем не напрягал, девушка устала за последние два дня, пусть отдыхает. И еще он ухаживал за ней – на глазах у Любы, которая в задумчивом равнодушии прохаживалась вдоль бассейна со светящейся водой. И неторопливо, но быстро напивалась. Впрочем, он и сам уже захмелел. Вино только на вкус казалось мягким.

– Хорошенькая, – сказала Элеонора, провожая Любу взглядом.

– Есть в ней что-то такое, – кивнул Артем.

Неплохо было бы положить руку на обнаженную спину, по гладкой нежной коже провести от позвоночника – под платье, к упругому полубюстью, нащупать пальцами ягодку соска, почувствовать, как она твердеет от прилива желания. Люба заводила его, нарушала сердечный ритм.

– Что-то есть… – пожала плечами Элеонора. – Но все равно простенькая.

Артем удивленно посмотрел на нее. Он не говорил, что собирается жениться на Любе, к чему тогда эти контраргументы? Или Элеонора чувствует особый настрой в нем, или просто ревнует.

– Ты не простенькая… – сказал он.

Элеонора действительно старалась держать себя в белом – и хорошие манеры в себе воспитывала, и за внешностью следила, чтобы и стиль чувствовался, и за грань дозволенного не выходить.

– Но ты же занята.

– Я люблю своего мужа, – с сожалением сказала она.

– А я твоего мужа не люблю, – шепнул ей на ухо Артем.

Он нарочно приблизил к ней голову, чтобы Люба это увидела. И поймал себя на мысли, что и сам ведет себя простовато. Но разве он когда-либо пытался изображать из себя небожителя? Когда он в последний раз кичился своим отцом, своим положением?… Он и службу выбрал для себя простую и суровую…

– Ему совсем не обязательно об этом знать, – улыбнулась Элеонора.

– Так мы ему ничего и не скажем, – подмигнул ей Артем.

Действительно, зачем ему любить ее мужа и еще говорить об этом?

– Никому не скажем, – кивнула Элеонора.

– Никому.

Артем не стал подзывать прислуживающего охранника, сам подошел к барной стойке, потянулся за вином, но последний оставшийся там бокал ушел из-под самого носа. Это Люба опередила его. Более того, она сделала это нарочно.

– Это ты от скуки? – спросил он, глядя на нее.

Глазки пьяненькие, тепленькие, щечки румяные, но на каблуках Люба стояла крепко, не качалась.

– Надо же, догадался!

– Ну да, я тебя не развлекаю… Или у тебя Миша для этого есть?

– Миша у меня для всего есть!

– Ну, так я же не против…

Артем повернулся к Элеоноре, но не увидел ее. Или на время исчезла, или насовсем, в смысле, до завтра. Время позднее, а у нее семья, муж. Детей не было, Артем не поленился заглянуть в личное дело, чтобы уточнить этот момент.

– Что, нету твоей красотули? – не удержалась от комментария Люба. – По рукам пошла?… Сколько у вас тут охранников?

– Нельзя оговаривать человека за глаза, – нахмурился Артем.

– Мог бы и не говорить, – фыркнула Люба. – Я и без того знаю, что ты зануда.

– Я не зануда, я за справедливость.

– Ты ей тоже пообещал жениться?

– Что значит тоже?

– Ладно, пойду гляну, что там с Мишей? Может, ему там совсем плохо… Без меня.

Люба обошла барную стойку, открыла холодильник для вина и вопросительно глянула на Артема.

– Хозяин дома не будет против?

– Нет.

– Тогда возьму две!

– Мише сейчас нельзя, – сказал он.

– Тогда выпей за него сам. В своем тупом одиночестве!

Люба ушла, и Артем действительно остался в одиночестве. Что-то не задалась вечеринка.

У Миши разболелась голова, Рита осталась с ним, теперь вот и Люба смылась. В последнем виноват он сам. Не надо было дразнить ее, флиртуя с Элеонорой.

Но сам по себе вечер хорош. И погода чудная, и вода в бассейне теплая. Почему бы не искупаться? Глядишь, и девушки подтянутся.

Но Люба так и не появилась. Да и Элеонора, видимо, отправилась домой.

Артем вышел из бассейна, сам себе приготовил виски со льдом. Охранники почтительно соблюдали дистанцию, Любы не было, и Миша не торопился составить компанию. Устал парень, столько всего на голову свалилось, но так и Артему досталось. И ему надо бы отдохнуть. Да и повязку на руке неплохо бы заменить. А может, и вовсе снять. Рана там пустяковая, возможно, все зажило…

Руку перебинтовал Кораблев, с ним же Артем и выпил. А потом отправился спать.

На лестнице Артема слегка качнуло. Или от выпитого шатнуло, или это Люба его к себе потянула. Лежит в своей постели голая и мысленно притягивает его к себе. Артем усмехнулся в усы. Вроде и выпил всего ничего, а бредовых фантазий набрался.

Но бредовая фантазия лежала у него в кровати. В темноте под покрывалом угадывался силуэт женского тела. Ну да, Люба – девчонка шебутная, она запросто могла что-нибудь отчебучить. И совсем необязательно, что в постели она лежит совершенно голая. Может, в одежде лежит, чтобы поднять его на смех. Но Артем ко всему готов. Лишь бы не оставаться в одиночестве.

– Чую, чую! Русским духом пахнет! – сказал он, раздеваясь. – Кого-то я сейчас съем?

Люба лежала спиной к нему. Даже не шелохнулась, услышав его голос. Но резко развернулась, когда он лег. И обвила рукой его шею.

И это была не Люба. На него с блеском в глазах смотрела Элеонора. Артему вдруг стало не по себе. Элеонора местная и работала в доме, судя по документам, уже третий год, но вдруг Баграм смог уговорить ее. Перехватил ее по пути домой и вернул назад, вложив в руку нож.

Одной рукой Элеонора тянула его к себе, а в другой у нее мог быть пистолет. Никогда еще Артем не чувствовал себя таким беззащитным перед смертью как сейчас.

Но Элеонора стреляла только глазами. Что, впрочем, не помешало ей уложить его на обе лопатки.

– Мы же никому ничего не скажем? – шепнула она, мягкими, но требовательными движениями настраивая его на свою волну.

– Никому, – кивнул он. – Ничего.

Действительно, зачем ему что-то говорить Любе, если она ему не жена. И даже не хочет быть ею… Разве бы она ушла к Мише, если бы хотела?…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.