ИНДЕКС ЦИТИРОВАНИЯ: один из принятых показателей авторитетности исследователя в научном мире. Чем выше Индекс Цитирования, тем выше значимость трудов того или иного исследователя, тем более весомым считается его исследовательская репутация.

- Ничего не бойся, маленькая, - со смехом подбадривает Макс, но я в ответ только испуганно хлопаю ресницами и еще крепче вжимаю пальцы в руль автомобиля. Как мне все-таки удалось разминуться с огромным грузовиком, который несся прямо на нас, я так и не поняла.

Краем сознания, я скорее ощутила, что Макс резко крутанул руль внедорожника со своего пассажирского места. Молниеносный рефлекс, как у хищника.

Чувствую, как рука мужчины скользит по моему бедру и понимаю, что вот так я точно не смогу сосредоточиться на вождении. А ведь я первый раз за рулем и это ему стоило бы учитывать.

- Макс, давай остановимся? Так и до аварии не долго...

- Не отвлекайся, любимая, смотри за дорогой и не забывай про зеркала, - как ни в чем не бывало наставляет Макс, а его рука нахально продолжает скользить по моему бедру.

Похоже, ему кажется забавным дразнить меня и наслаждаться тем, что я не могу и не хочу сопротивляться.

Я плавно съезжаю на обочину и останавливаюсь. Хватит испытывать судьбу.

- Все-таки боишься? Мне нравится, когда у тебя такой неподдельно -испуганный вид, это так заводит.

Словно пушинку, Макс подхватывает меня и пересаживает к себе на колени. Я чувствую, как теряю голову из-за его пьянящего, сильного запаха. Это запах силы и запах настоящего мужчины. Моего Мужчины.

- Маленькая моя, любимая девочка, - нежно шепчет Макс и меня дико возбуждает приятная, легкая хрипотца в его голосе. Мое тело становится податливым, а его дыхание все более частым и горячим.

Внезапно теплая летняя ночь сменяется промозглым декабрьским утром.

Звонок.

Я холодею от понимания того, что я сейчас услышу. Я уже это слышала... прошлой ночью.

Настырно и очень громко звенит будильник и я с каким -то всхлипом резко подрываюсь в своей постели. Ну что за дрянь, четырнадцать лет прошло с того декабрьского утра, а мне все еще снятся кошмары - однообразные, липкие, иногда похожие на затянувшиеся галлюцинации.

Тогда, четырнадцать лет назад в уличной перестрелке убили того, кто был мне дороже жизни. Моего первого мужчину.

СМИ бодро рапортовали о том, что со гибелью бандита Максима Климова, эпоха криминальных разборок окончательно отступила в прошлое.

С того утра моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Отгоняя ощущение тяжести после дурного пробуждения, я выбираюсь из постели.

До важного собеседования остается только полтора часа, а значит времени, чтоб накраситься - как всегда в обрез.

- Пять тысяч долларов в месяц, Лада, соглашайся. В твоей нынешней ситуации - это более чем выгодное предложение. Контракт сроком на год. Полная компенсация представительских расходов. По результатам работы - премия, сама знаешь - по деньгам не обижу. И еще приятный бонус от меня лично - ты сможешь продолжить свои исследования на базе моей лаборатории.

Взгляд серо-голубых глаз Василевского в буквальном смысле высверливает меня изнутри. Ясное дело, он не привык к отказу. И да, что уж греха таить - предложение крайне заманчивое. Так бездарно потерять стабильное, хотя и не самое выгодное, место работы могла только я и в результате уже ровно месяц подыскиваю себе новое.

А тут вот так и сразу - пять тысяч «зеленых» в месяц, еще и на целый год - никаких забот с поисками работы. И исследования смогу продолжить, доведу до ума докторскую наконец. Да еще и премия в конце срока контракта!

Про то, что Василевский, глазом не моргнув, может компенсировать любые, даже самые шикарные, представительские расходы, я уже отлично знала на собственном опыте. В голове стрелой пронеслась сладкая мысль о том, что я смогу потом еще какое -то время не работать или позволю наконец себе долгожданный месяц отпуска, где -то на райских островах в океане, обновлю машину ...

- Лада, ты что, опять, в облаках витаешь? Ох, ничего не изменилось за эти пять лет, - с показательным огорчением произносит Василевский.

Мозг отказывается выдавать верное решение. Трезвым умом я прекрасно понимаю, что эти пять тысяч долларов в месяц мне могут выйти боком в любой момент. И дело не в том, что Василевский не заплатит или обманет. Нет, в деловой честности Василевского имели полное право сомневаться практически все его партнеры по бизнесу, но только не его бывшая жена.

То есть - я.

И еще я отдаю себе отчет в том, что максимум на что я могу рассчитывать при удачном стечении обстоятельств - каким-то чудом найти работу за 700 долларов в месяц, да и то придется пахать за троих сотрудников и прикрывать тех, кто находится у руководства на особом счету. Знаем, плавали. И когда я смогу найти эту работу? Да еще ж надо кучу собеседований проходить, а это дело небыстрое.

Денег в моей домашней копилке оставалось по самым оптимистичным подсчетам еще на пару-тройку недель. И при одной только мысли о том, что придется потрошить кредитку, что-то в животе начинало противно ныть.

Эх, была не была, соглашаюсь. В крайнем случае всегда же можно отказаться. Василевский этому не особо удивится, так как привык от меня ждать какого-то подвоха. А я - от него. Собственно, из -за чего мы с ним в итоге и разбежались.

- Да, - я стараюсь придать своему голосу нотки расслабленности и легкой вальяжности, -Леша, я согласна. Где мой договор? Что я должна подписать и когда я приступаю к своей работе?

- Так, никакого бумажного договора не будет, деньги плачу тебе лично я, из собственного кармана. Ты работаешь на меня, все как раньше, ты - мой личный помощник. Приступаешь прямо сейчас. Вот ключ от твоего личного кабинета, там уже есть все, что тебе необходимо.

Я ошалело смотрю на ключ, который мне протягивает Василевский, машинально его беру и в первые секунды не сразу понимаю, что он продолжает говорить.

- ... но если тебе что-то понадобится - составь список и отдай моему заместителю, его зовут Иван. Ты, кстати, должна его помнить - в моей позапрошлой рекламной кампании он руководил пиарщиками. Я еще тогда решил, что Ваню не стоит терять из виду и предложил ему стать моим замом на постоянной основе.

Ваню я конечно же помнила. В противоположность авторитарному Василевскому, открытый и дружелюбный Ваня, все понимал с полуслова, легко разруливал все конфликты и в сложных ситуациях всегда был готов прикрыть или взять ответственность на себя.

Хорошо, что он - в нашей команде.

- Лада, и прошу тебя - прекращай витать в облаках. Ты мне нужна собранной и внимательной. Я плачу тебе именно за это. Все. Ключ есть, электронный пропуск тебе Ваня оформит и введет в курс дел. Приступай к работе.

Пока я решаю, насколько было бы уместно в завершении этого разговора простое «спасибо», Василевский пристально вглядывается в мое лицо, как будто не слишком верит в то, что я согласилась.

Да, Леша, понимаю тебя прекрасно - я и сама себе не очень-то и верю. Зарекалась ведь не иметь с тобой больше никаких дел. И, кажется, я уже готова клясть себя за то, что снова вляпалась в очередную авантюру.

Мало мне было нервотрепки по всем предыдущим совместным проектам с тобой? Мало мне было, что все в итоге кончилось громким разводом со скандалами?

Видимо, да - мало, раз я позволила так легко втянуть себя в очередной дурдом.

Неприятности нагрянут очень скоро - в этом я даже не сомневаюсь. Алексей Василевский, по прозвищу «Хронос» был просто ходячим магнитом для проблем, которыми он щедро делился с окружающими. Впрочем, доставленные неудобства он всегда компенсировал -и тоже весьма щедро.

12 месяцев спустя

Ла-аада-аа! - из за соседнего компьютера раздается просто нечеловеческий вопль и в первую секунду трудно поверить, что его издает тихий и обычно почти неслышный Ваня. От неожиданности я резко подскакиваю на кресле -вертушке. Обычно так кричат про пожар, нападение или еще про что-то экстренное, но я каким-то внутренним чутьем понимаю, что сейчас повод - радостный. Ванина физиономия выглядывает из -за монитора и буквально светится от счастья.

- Родила? Ванечка, поздравляю! - тут же радостно откликаюсь я. Ванина жена вот-вот должна родить и в последние дни Ваня в ожидании просто весь извелся.

- Да нет же, Лада, мы выиграли! Мы - номинанты! Звони Василевскому, именно ты должна сообщить ему об этом. Нас только что включили в шорт-лист!

Тактичный и предупредительный Ваня, который подмечает все нюансы общения между сотрудниками. Да, пожалуй, он прав и именно я должна сообщить Василевскому о том, что мы - шорт-листе премии. Давненько тот от меня хороших новостей не получал.

В последние недели, как раз перед финальным отбором в шорт-лист престижной премии «Планета Науки», Василевский весь на нервах. Нездоровые амбиции вкупе с заслуженным самомнением - гремучая смесь. А мое общение с Василевским стало натянутым очень давно - не то, чтобы после развода, а кажется еще до самой свадьбы.

С того момента, как я малодушно согласилась на тот договор, прошел ровно год и мое место работы окончательно превратилось в персональный филиал ада. Заправляет в этом маленьком стартаперском чистилище Василевский, а я - его «статусная» девочка для битья. И в самом деле, зачем кричать на растерянную студентку-секретаршу, если можно показательно при всех «воспитывать» кандидата наук?

Впрочем, от бесповоротного и привычного в таких случаях разрыва деловых отношений спасает только тактичность и предупредительность Вани.

Смартфон неуютно холодит пластиковой панелькой мою ладонь. Блин, а оказывается, мне все еще неуютно набрать Лешин номер, хотя с момента нашего развода прошла пятилетка, а с момента начала отношений - почти десять лет. И все это время, набирая его номер телефона, я испытываю неловкость - он практически никогда не рад моим звонкам, даже по делу. И все же, сейчас работа требует, именно за это он мне платит.

- Леша, мы выиграли эту часть гонки, мы - в шорт-листе. - выпаливаю я на одном дыхании, вместо того, чтоб начать разговор с приветствия.

- Оо? Прекрасно! - по вальяжному и самодовольному тону чувствуется, что Василевский рад, но вся беда в том, что радуется он весьма специфично. Он не особо умеет отдыхать и радоваться, а с каждой новой победой он просто вычеркивает для себя очередной пройденный рубеж и намечает следующий.

- Леша, ну хоть раз нормально скажи, что ты рад, ведь ты этого так хотел? - я безнадежно пытаюсь вывести его на эмоции, хотя умом понимаю, что дело тухлое.

- Да, Лада, я очень рад. Мы неплохо поработали и заслужили шикарные выходные. Забронируй на всех наших столики и номера в «Водопадах», оформи все к выходным. Будем праздновать.

Коротко. Ясно. По делу. Вот и вся радость, на которую способен Василевский.

Благодарность всем, кто работал, как одержимый, без выходных, чтоб принести эту победу? Не, не слышали!

Я смотрю на календарь и облегченно выдыхаю. Хвала богам, сейчас только утро четверга и забронировать шикарную гулянку с салютом в «Водопадах» я гарантированно успеваю.

Администрация этого ресторана прекрасно знает нашу компанию и уже давно привыкла, что мы там нарисовываемся всегда срочно-обморочно. Зато мы оставляем там большие чеки и не приносим особых хлопот персоналу. За исключением, пожалуй, одного - моего напарника по лаборатории, Игоря Яковлева. Незадачливый воздыхатель с первого курса, он, похоже, так и не оставил надежды на отношения со мной. Но в этот раз, как и во все предыдущие, на вечеринке он как всегда переборщит с алкоголем и начнет вести себя крайне отвратно.

Понимаю также, что не все сотрудники обрадуются тому, что их личные планы на выходные снова накроются медным тазом. Но те, кого недобрым ветром занесло на работу к Алексею Василевскому, рано или поздно свыкаются с тем, что выходные им полагаются только после увольнения. Так что, моим коллегам не привыкать.

Итак, гуляем в «Водопадах». Мой бывший супруг очень расчетлив и именно поэтому не скупится на представительские расходы. Вся эта роскошно -показательная гулянка в пафосных «Водопадах» будет тщательно задокументирована, выложена во все социальные сети и отправлена по дружественным СМИ. Я слегка поморщилась, заранее представив завлекающие заголовки статей и прилагающиеся к ним, провокационные фоторяды.

Что ж, значит в статью расходов еще включим прокат вечерних платьев, стилистов, визажистов и парикмахеров - и все по срочному тарифу.

Пуэрто-Кабельо, приморский город в Венесуэле, залив Тристе

Опаленные зноем, неспешно-томные воды залива Тристе казались черными, из -за причудливой игры света закатного солнца. Каждый вечер повторялась одна и та же картина - в закатное время над побережьем сгущались серые сумерки. И маленький венесуэльский городок Пуэрто-Кабельо стремительно погружался в густую, сине-черную карибскую ночь.

В потрепанной гостинице с горделивым названием «Палас дель Мар» в это время года постояльцев практически не бывало. Финансовые дела в небольшом отеле каким -то непонятным образом держались на плаву только благодаря туристу, который снимал самый дорогой номер вот уже шестой месяц.

Турист, заселяясь, предъявил итальянский паспорт, но повидавшая людей пожилая хозяйка отеля, донна Марисоль Мендес, не спешила верить увиденному. Туристы, попадавшие в «Палас дель Мар», равно как и в другие гостиницы города, надолго здесь не задерживались. 2-3 дня поночуют в номере и едут дальше колесить по Венесуэле. А этот не спешил уезжать и каждый месяц аккуратно продлевал оплату проживания.

Поначалу, пожилая хозяйка гостиницы присматривалась к нему с подозрением, но этот странный итальянец платил исправно, оставлял чаевые, вел себя тихо, вполне сносно говорил по-испански и, что особенно удивляло сеньору Мендес, - женщины приходили к нему очень редко. Все попытки, под видом уборки найти в номере что -то противозаконное, тоже не увенчались успехом. Ни наркотиков, ни оружия. А уж о том, где постояльцы номеров могли устраивать тайники, Марисоль Мендес знала не понаслышке. Но здесь все было чисто.

Что занесло этого необщительного итальянца в богом забытый Пуэрто -Кабельо - этим вопросом донна Марисоль Мендес старалась не задаваться. Непьющий и тихий постоялец вызывал только одну тревожную мысль - рано или поздно он должен был уехать и вот тогда снова придется непонятно как выживать от одного туристического сезона до следующего.

Самый лучший и дорогой номер гостиницы - тот, который и снимал замкнутый итальянец, - располагался на втором этаже. Скромная обстановка комнаты разительно контрастировала с роскошным видом из окна - прямо на залив Тристе. Серые сумеречные тени через окно вползали в гостиничный номер и причудливо ложились на крышку серебристого ноутбука, за которым и работал постоялец номера.

Рядом с ноутбуком стояло несколько пустых чайных кружек и пепельница, в которой дымилась наполовину выкуренная сигарета. Мужчина переводил свой взгляд с привычного океанского пейзажа за окном на ноутбук и, казалось, ожидал какого -то важного письма. Но в почте было пусто - за последний час пришло лишь несколько рекламных сообщений, которые мужчина с раздражением забросил в папку «спам».

От долгого ожидания затекла спина и в руках тоже чувствовалось напряжение. Требовалось размяться и мужчина с видимым удовольствием сделал пару растяжек руками, немного повращал плечами и пару раз наклонил голову вправо и влево, разминая затекшие и скованные от напряжения шейно-плечевые суставы.

Ответ от его собеседника слегка запаздывал, равно как и не было новых уведомлений из банковского приложения. Впрочем, вот их -то пока и не должно было быть. Денежный перевод в размере аванса будет выполнен сразу же, как он, Джованни Скальди, даст свое согласие на эту работу.

Скальди в задумчивости вытащил из пачки новую сигарету, хотя в пепельнице еще тлел недокуренный огарок. Он ненавидел такие дни, когда каждая минута становилась тягучей и вязкой, как апельсиновый джем. Заказчик по неясной причине медлил с деталями, но и Скальди не мог согласиться на «кота в мешке».

Он сделал то, что иногда делал в непростой ситуации. Если не радует настоящее, а про будущее и думать не хочется, порой лучшее лекарство - нырнуть в целительные и хмельные воды прошлого. Это как с крепким алкоголем, обещающем спасительное забытье - горькое похмелье случится обязательно, но потом. А пока пальцы сами набирали на клавиатуре ноутбука адрес нужного аккаунта.

Где-то там, за океаном, сейчас спит Его Женщина. Скальди, улыбнулся этой теплой мысли. Там, где она живет, сейчас около трех часов ночи. Дома она, наверное, у себя в постели. Вряд ли - одна. Он понимал, что не имел никакого права ревновать. Она просто жила дальше. Жила в том мире, который выстраивала сама.

Скальди знал, что она отчаянно старалась забыть о прошлом - строила отношения, уходила с головой в учебу и карьеру. Он это понимал, наблюдая за ней все эти годы. И временами он хотел для нее этого самого забытья, искренне желая ей однажды обрести свое счастье.

И все же, она оставалась Его Женщиной и будет ей всегда - при этой мысли Скальди становилось на душе как-то светлее. Даже если она снова выйдет замуж за какого -нибудь очередного мудака, даже если родит ребенка от другого мужчины, даже если она все эти годы не вспоминала о нем - в его сердце она навсегда останется Его Женщиной. Той, которую он будет любить, несмотря на боль.

Он помнил каждый изгиб ее тела, отчетливо помнил то, как она пахла - от запаха ее кожи он мог потерять голову. Помнил он и ее нежные и чувственные губы, которые ласкали его там, где он хотел. Он не мог и не собирался избавляться от этого сладостного наваждения - вспоминать ее. Ведь воспоминания - это все, что у него сейчас оставалось.

Интернет тут - совершенно ни к черту, - досадливо отметил Скальди, загружая страницу в социальной сети. Соединение и вправду было невероятно медленным.

За те пару недель, что он не заходил на ее страницу, она выложила новые фото и одно из них острой болью кольнуло Скальди прямо в сердце. На фото было тоненькое золотое колечко с изумрудом, надетое на безымянный палец ее руки. И подпись с хештегом ясказалада. Скальди знал, что Она с кем-то встречается и вроде бы даже все у них серьезно. Значит, помолвка состоялась. И что там говорят в таких случаях? Г орько?!

Очнись, боец, ты - призрак. Ты больше не имеешь права на эмоции. Ты - не просто по ту сторону Океана. Не только в другой части мира, где даже солнце не садится в море, а как вор, прячется за твоей спиной в серой мгле. Ты - по Ту сторону света. И тебе не стоит беспокоить без веского повода тех, кто все еще старается жить своей нормальной жизнью. Оставь Ее в покое и однажды попытайся просто жить дальше.

Скальди так крепко сжал в ладони беспроводную мышь, что девайс издал жалобное прощальное потрескивание. Придется выбросить и пока воспользоваться тачпадом. В этот момент в ноутбуке пискнуло почтовое уведомление. И на этот раз ожидание было вознаграждено. Заказчик прислал детали.

К пустому телу письма было прикреплено всего два файла - текстовый с заданием и графический. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Джованни Скальди открыл первым именно графический файл. От неожиданности он подался вперед и расширившимися от удивления глазами уперся в фотографию. Он очень хорошо знал этого человека. С фотографии на него смотрел Алексей Василевский, руководитель «Инновационного научного стартапа «Хронос».

Обычно, для того чтоб принять решение в подобных ситуациях, Джованни требовалось больше времени - надо было все взвесить, тщательно просчитать, соотнести со своими возможностями. Но не в этот раз. Дрожащими от волнения пальцами, он коротко набрал в ответном письме всего лишь одно слово:

«Приступаю».

Резко вздрогнул смартфон, поставленный в режим вибрации. Пришло уведомление от банковского приложения. Авансовый платеж выполнен. Что ж, теперь - за дело.

Я просыпаюсь очень рано, несмотря на то, что сейчас - суббота и у меня должен быть выходной. Хотя у стилиста я должна быть только к полудню, я по привычке вскакиваю ни свет ни заря - выходные в компании Василевского существуют только на бумаге.

Лиля Геворкян - лучший стилист в городе и попасть к ней вот так просто, без записи -практически нереально. Нужно обладать особыми пробивными супер-способностями, которыми я, увы, никогда не отличалась. Либо - возможностью оплачивать все по VIP-тарифу.

С недавних пор у меня такая возможность появилась, но я с нетерпением жду того дня, когда окончится мой устный контракт с Василевским. И каждый день я мысленно молюсь о том, чтоб не нагрянули неприятности. Я слишком хорошо знаю рисковый стиль жизни своего бывшего мужа и еще лучше помню о том, что он не задумываясь рискует не только собой, но и теми, кто рядом.

Большая кружка крепкого травяного чая, бутерброд с индейкой и листом салата, таблетка поливитаминов - вот и весь мой завтрак. Коротко пискнул смартфон - таксист уже подъехал и у меня есть пять минут, чтоб спуститься.

Бросаю в сумку все, что теоретически может понадобиться - день ожидается очень долгий и скорее всего будут сюрпризы. Все предусмотреть нереально и я малодушно надеюсь, что праздник обойдется без серьезных эксцессов. На всякий случай, перед самым выходом, кладу в сумку перцовый баллончик и сожалею о том, что у меня нет небольшого пистолета, как в фильмах про шпионов. Хотя зачем он нужен на празднике? Видимо, это просто нервы.

У Лили все проходит без накладок и у меня есть три часа, чтоб просто отдыхать и ничего не делать. Девушка большую часть времени тактично молчит и лишь изредка бросает ничего не значащие фразы о погоде и о том, что я буду выглядеть, как самая настоящая принцесса. Я ей верю, а когда передо мной оказывается чашка свежесваренного и ароматного латте, мне окончательно становится уютно и спокойно.

- Все, Ладочка, ты всегда была красавицей, а теперь просто загляденье! Сегодня все самые шикарные мужчины будут у твоих ног! - наконец радостно произносит Лиля и довольно оглядывает свою работу. Да, насчет «загляденья» девушка права и это искренний комплимент, а не лесть.

Я с восхищением смотрюсь в зеркало и понимаю, что мне очень -очень нравится собственное отражение. Ох уж этот переливчатый оттенок каштанового меда, с прядями цвета крепкого кофе. И легкая волнистость по всей длине волос - ни намека на лак для волос, пенки, гели и муссы. Все выглядит максимально естественным и только я с моим стилистом знаем, что за всем этим стоят три часа работы профессионала высшего класса. С такой прической можно смело отправляться не то, чтоб на корпоратив, а на вручение «Оскара».

В противоположность Лиле, визажист Артем - говорливый и суетливый парнишка, с показательной манерностью. Он весь горит желанием узнать, из -за чего я рассталась со своим последним ухажером, но я даю понять Артему, что с удовольствием посижу этот часик в тишине - пока он будет выполнять свою работу.

Артем обиженно замолкает, но ненадолго. Как же это так - расстаться с поклонником прямо накануне свадьбы, вернее - за день до нее.

- Кольцо решила ему вернуть? - бесцеремонно интересуется Артем.

- Не нужны мне от него больше никакие кольца, - устало бросаю я, искренне надеясь, что Артем получил достаточно информации.

Парень многозначительно фыркает и, патетично возведя глаза к потолку, произносит:

- Если девушка не ждет золотого кольца от своего мужчины, значит она его ждет от кого -то другого. Хотя, вот как можно было так взять и решиться разорвать помолвку ровно за день до торжества, а?

Похоже, что с каждой новой фразой я буду все глубже увязать в этом ненужном обсуждении моей личной жизни и я просто решаю не реагировать на то, что говорит мой визажист.

То, что делает Артем с моим лицом - самое настоящее волшебство. И через час из уставшей и толком не выспавшейся серой мыши я превращаюсь в соблазнительную красотку с пухлыми губками, очерченными скулами и лисьими глазами с огромными ресницами.

К счастью, с ресторанным комплексом все организационные моменты нашего сегодняшнего торжества, мне удалось уладить еще вчера. Сажусь в такси и еду в «Водопады». У меня еще есть почти час, пока машина будет выбираться по пробкам из душного летнего города. День пока проходит тихо и с одной стороны это радует, а с другой - слишком смахивает на какое-то подозрительное затишье перед грозой.

Стоп, с этой работой я скоро совсем превращусь в истеричку или параноика. Вот, получим премию, отработаю на том мероприятии и все - расторгаю с Василевским договор, пусть он думает все, что хочет.

Однако на вечеринке мои мысли о том, что надо бы расторгнуть соглашение, куда -то улетучиваются. Всему виной, видимо, бокал шампанского на голодный желудок и такая располагающая атмосфера в самих «Водопадах», что трудно не поддаться соблазнам неги и роскоши.

Василевский уже вовсю позирует перед специально приглашенным фотографом - тоже из наших. И делает вид, что не замечает, как его старательно снимает на камеру девушка-оператор.

- Лада, расслабься и хоть чуток отвлекись от работы ... - мягкий голос звучит так внезапно, что я от неожиданности вздрагиваю. Ваня чувствует, что я слегка напряжена и пытается по-своему разрядить обстановку.

- Вань, я не хочу показаться неблагодарной, но ты прекрасно и сам знаешь, я это все уже проходила и не раз. Устала я от всего этого.

- Уйти всегда успеешь, подумай, стоит ли так торопиться? Тут ты уже точно знаешь всех тараканов Леши. И вряд ли он тебя чем -то удивит.

- Ага, - усмехаюсь я, - вряд ли. Ну разве что, втравит в новую авантюру.

- Ну для тебя это уж точно не в диковинку, ты знаешь, что с Василевским всегда надо быть наготове.

- Вот именно Ваня, - устало вздыхаю я, - и поэтому я хочу уйти, мне надоело выслушивать в свой адрес всякий бред и все эти придирки.

- Но ты ведь вернешься, - Ваня улыбается так искренне и тепло, что я не могу не улыбнуться в ответ.

- Лада, ты всегда возвращаешься, к этому уже привыкли все - и Василевский в том числе. Немного поворчит, возьмет на твое место другого сотрудника, уволит его со скандалом и снова пригласит тебя.

Я рассеянно улыбаюсь, не особо желая продолжать этот разговор. Но на сей раз я решила все окончательно - я устала от волнений и ожидания постоянной беды.

И на этот раз для беспокойства у меня есть более чем реальные причины и все - из-за дурацкого е-мейла с угрозами, полученного накануне. Да, иногда нам пишут какие-то странные личности. Мы - инновационный научный стартап и время от времени привлекаем внимание каких-то шизофреников, уверенных в том, что они совершили очередную революцию в науке.

Но угрозы я получать все же не привыкла. Усилием воли отгоняю эту мысль о убеждаю себя в том, что ресторанный комплекс надежно охраняется и по крайней мере до завтрашнего полудня мы здесь все в полной безопасности.

- О, неужели наш Оладушек - и без охраны?

А этот гадкий и пьяненький голос я узнаю из тысячи голосов, даже если все они будут звучать одновременно. Игорь Яковлев, коллега, с которым мне, волей Василевского, приходится делить соавторство в трети моих работ. Вечеринка только недавно началась, а этот уже успел набраться халявным шампанским и, слегка пошатываясь, направляется ко мне.

- Игорь, я же просила называть меня четко по имени. Оно отлично тебе известно с первого курса.

- Да? - показательно и развязно удивляется Игорь, - а чем тебе Оладушек не нравится-то? М-мм... Так бы и съел тебя.

Устало выдыхаю и ищу глазами, куда бы поскорее смыться, но Игорь не унимается. Что ж, придется в очередной сто первый раз напоминать, что я терпеть не могу, когда ко мне цепляют непонятные погремухи.

- Игорь, давай-ка проясним. Для тебя я - Лада. А будешь и дальше упираться - тогда Лада Владимировна.

- Что за имя такое, прям как у бандитской машины. Лада - хмыкает Игорь.

- А хотя ... - в глазах Игоря вспыхивает похотливый огонек какой -то гнусной затеи, -может угнать тебя, что ли?

- Смотри, - зло усмехаюсь я, - как бы тебе снова «угонялку» не отбили, как в тот раз.

Эх, не понимаешь ты, Игорь, по хорошему. Что ж, придется тебе напомнить, как на втором курсе ты уже пытался меня затащить в какой-то коридор во время студенческой дискотеки. Для тебя это закончилось не лучшим образом, но время, похоже, окончательно выветрило это из твоей прорешливой головы.

В целом вечеринка проходит предсказуемо и местами даже весело, если не считать пьяных скабрезных шуточек Яковлева. Однако что-то мне мешает расслабиться окончательно.

Тем не менее, я тоже позирую для фото и видео в полной уверенности, что нелепых снимков, где я моргаю или неловко двигаюсь, просто не будет. До соцсетей и СМИ дойдут только тщательно отобранные и отретушированные материалы.

- Минутку внимания! - просит Василевский в микрофон на небольшой сцене открытой веранды «Водопадов».

- Я хотел бы поздравить всех нас, всю нашу компанию, каждого сотрудника в отдельности. И я искренне рад, что сегодня все мы собрались здесь, отпраздновать нашу общую победу.

Смолкает музыка, коллеги подтягиваются к сцене. Нас не много, всего два десятка человек. Но приехали все, ведь событие и вправду значимое для нашего стартапа - скорее всего теперь мы станем крупнее, сильнее и влиятельней.

Я пропускаю большую часть из того, что говорит Василевский, так как зажигать и импровизировать он не особо умеет. А уж писать пламенные речи для публичных выступлений - и вовсе моя задача. Но накануне мы, как всегда опять крупно повздорили и в отместку он решил обойтись без моего текста. Ну что ж, мысленно злорадствую я, выкручивайся Леша, давай.

- ... и перед тем, как мы снова рванем в бой, нужно хорошенько отдохнуть, набраться сил и отпраздновать победу!

Василевский поднимает бокал с шампанским и видно, как ему хочется походить на расхожий интернет-мем с Ди Каприо из фильма «Гэтсби». Что ж, по крайней мере это у него получается весьма неплохо, оттренировано.

- И как это - красть и присваивать себе то, что тебе не принадлежит? Каково это -чувствовать себя вором и притворяться, что это не так? - раздается сзади насмешливый и не совсем трезвый, незнакомый голос.

Предчувствие не обмануло. Только происшествий нам всем сейчас не хватало.

Я растерянно оборачиваюсь назад. Охрана уже скручивает какого -то мужчину лет тридцати двух - тридцати пяти. Василевский подбегает к ним и видно, что как и я, он не узнает этого человека.

- Ваня, разберись, нам только шума тут не хватало. По -тихому только, - командует Василевский и поворачивается ко мне, - Горностаева, давай подключайся, явно по твоей теме.

Я обреченно вздыхаю, хотела отдохнуть, но не тут-то было. Работаем, Лада, как всегда работаем.

Краем взгляда вижу, как уже прилично пьяный Яковлев тоже пытается прорваться на помощь, но Василевский его берет под руку и тихо уводит. Что ж, это правильно - только такого «помощничка» мне сейчас не хватало. Надо бы еще поговорить с Василевским, не нравится мне этот Яковлев и дело не только в давней личной неприязни.

Задержанный не проявляет видимых признаков агрессии, хотя пара охранников рядом с ним немного насторожены, готовы в любой момент скрутить и обезвредить. Вряд ли он -какой-то диверсант, но именно это мне и предстоит выяснить.

- Отведите нас в отдельную комнату, принесите воды, - деловым тоном командую я подоспевшему администратору.

Через пять минут нам выделяют комфортабельный, слегка охлажденный кондиционером, номер. Все это время я продолжаю наблюдать за мужчиной и с каждой минутой он кажется мне все менее опасным. Он явно перебрал с алкоголем, но сейчас надо бы выяснить как и главное - с какой целью он попал на закрытую корпоративную вечеринку?

Смотрю, как он поведет себя в комнате, пока я делаю вид, что проверяю что -то в своем смартфоне. Пока все тихо, признаков агрессии мужчина не проявляет. Что ж, приступим.

- Как я могу к Вам обращаться? - тихо начинаю я, стараясь придать тону максимальную доброжелательность. Пока не известно, что за намерения у этого незнакомца, злить его не стоит. К тому же, вежливость в самом начале беседы часто срабатывает лучше других психологических приемов.

- Сергей, хотя это и не важно. Ну зовите меня так, если хотите. Не знаете, у кого ворует ваш шеф или просто решили, что всех и упомнить невозможно? А что, в полицию сдадите? Или прямо сейчас отработаете на мне свои грязные психологические приемчики? Хороший и плохой копы - я же вижу.

- Плохих копов тут вообще нет, - подает голос Ваня. - Как впрочем и вообще копов. И если нам бояться нечего, то зачем вызывать полицию?

- Нечего бояться или не хотите придавать огласке сам факт того, что ваш шеф нагло присваивает себе научные работы и достижения других исследователей? Я бы на вашем месте тоже не вызывал полицию, понимаю. - усмехается Сергей.

На душе у меня становится паршиво окончательно - Василевский опять сорвался на старые методы. Только вот знать бы, чьи научные исследования он пытается присвоить себе сейчас и каким боком нам это выйдет. Скандал - не всегда лучший метод пиара, а уж в преддверии вручения научной премии или упаси бог - на самой церемонии... Но это реальная перспектива, и еще это дурацкое письмо с угрозами по электронной почте.

- Письмо написали Вы? - уточняю я у Сергея. И тут же вижу на лице мужчины искреннее непонимание сути моего вопроса. Что ж, ситуация усложняется, значит справедливости жаждет явно не только этот Сергей, но и, как минимум, кто -то еще.

- Какое еще письмо? - устало спрашивает Сергей.

Я перехватываю удивленный взгляд Вани, который, естественно, тоже не в курсе этой злосчастной корреспонденции. Ладно, пока это оставим.

- Что Вам, собственно, нужно, Сергей? Зачем Вы здесь? Чего хотите добиться? - голос звучит твердо, но я стараюсь сохранять дружелюбный тон.

- Лада Горностаева, - насмешливо и отчетливо-медленно Сергей произносит мое имя, - Вы могли бы выстроить отличную карьеру психолога-профайлера, но в очередной раз решили помочь «Хроносу»? Вы для него - привычная покупка или здесь есть что-то еще?

Ясно, пытается вывести из себя. Ну что ж, поиграем.

- Допустим, привычная покупка. Я ответила. А теперь - отвечайте на мой вопрос. Он был задан раньше.

Сергей с шумом выдыхает, чувствуется, что он постепенно трезвеет и напускное нахальство сменяется досадой и еще какой -то эмоцией, за которой я пристально слежу, но пока не могу ее определить.

- Ну от моего ответа, как я сюда попал, толку вам будет немного. На самом деле, безопасность на этом вашем местечковом мероприятии - откровенная дрянь. Учитывая послужной список вашего шефа, я бы посоветовал ему более серьезно подходить к таким вещам. Придумывать что-то изощренное было не обязательно - притвориться курьером оказалось достаточно. Помог вам мой ответ?

Черт, издевается, что ли? Снова этот насмешливый тон, резко сменивший секундный проблеск досады на его лице.

- Хорошо. Т ак, что вам нужно?

- Теперь моя очередь задавать вопросы, Лада.

Пожимаю плечами, соглашаясь. Упражняться в красноречии сейчас нет необходимости, но поддаться на его правила игры - это может оказаться результативным ходом.

- Не боитесь, оскандалиться на самой церемонии?

Господи, он мои мысли читает. Хотя, не нужно быть ни провидцем, ни профайлером, чтоб догадаться до этого. Если уж на небольшой корпоратив пробралась очередная жертва Василевского и сидит тут, пытаясь качать права, то что будет на самой церемонии? Весь вопрос в том, что, сколько и у кого украл мой шеф на этот раз.

- Бояться нам совершенно нечего, - начинает было Ваня, но тут же замолкает, так как Сергея неожиданно прорывает.

- А ведь следовало бы бояться! Двенадцать лет только моей научной работы теперь пропало подчистую. Двенадцать лет ежедневного труда! Хотя, лучше бы просто пропало

- я еще мог бы все восстановить по своим записям. Так нет же, все лавры достанутся вашему шефу, они уже ему достались. Он - вор и вы - пособники этого вора, вы ничем не лучше его!

Я прекрасно понимаю, о чем толкует этот мужчина. Скандал с украденной чужой диссертацией еще десять лет назад удалось замять не только чудом, но и большими деньгами. И это - далеко не единичный случай. Были и другие.

- Ваш босс на все пойдет ради того, чтоб повысить свой Индекс Цитирования, для него нет никакой коллегиальности, а такое понятие, как этика ему вообще незнакомо, - не унимается Сергей и я в глубине души абсолютно согласна с его возмущением. Да, мы точно сейчас говорим о моем бывшем муже - ради повышения своего рейтинга в научном мире он обычно идет на все, включая и совершенно недопустимые действия.

- Хватит играть в вопросы-ответы, - твердо прерываю эту эмоциональную тираду, так как общая суть претензий Сергея мне уже ясна. - Отвечайте, что именно вам нужно, зачем вы сюда приехали?

- Поговорить с Алексеем лично. Это он мне сейчас должен. Вот пусть он и ищет варианты. Или я придаю все огласке на самой церемонии.

Сергей, вам придется встать в очередь. Похоже, вы далеко не первый и не единственный, кому хочется на церемонии придать все огласке. К счастью, у меня хватает ума не высказать вслух то, о чем я только что подумала.

Завтра мы вылетаем. От мысли о том, что у меня будет достаточно времени отдохнуть -даже в промежутках между напряженными рабочими моментами - сердце начинает радостно колотиться в предвкушении чего-то особого, праздничного. Завтра к вечеру мы уже будем в Сочи и перед началом церемонии у нас будет целый свободный день.

Василевский на радостях благодушно решил выделить нам всем троим - себе, мне и Ване

- выходной. Остальным сотрудникам «Хроноса» повезет чуть меньше, так как всевидящий босс будет контролировать их в скрытых видеокамерах, повсюду понатыканных в офисах компании.

Настроение у меня откровенно нерабочее, тем более, что никаких важных дел на сегодня у меня и не запланировано. А мелочь, вроде пары отсылки пары электронных писем, уже выполнена. Уже подумываю над тем, куда отправиться на обед, так как столовая в нашем бизнес-центре мне уже порядком поднадоела, как в раздается стук в дверь моего кабинета.

На пороге появляется Саня Нефедов или проще - Нефедыч. Наш главный айтишник, компьютерный бог и повелитель всех проводов, густой сетью оплетающих наши офисы. Обычно невозмутимый и совершенно замкнутый, он редко сам инициирует деловое общение, так что меня уже начинает волновать его появление в моем кабинете.

- Занята?

- Да не особо, Сань. А что случилось?

- Есть разговор, - на лице Нефедыча появляется какое-то тревожно-загадочное выражение,

- но только давай не здесь. У тебя же скоро обед?

- Да, я как раз подумывала, чтоб перекусить в кофейне, в сквере. Давай там в час дня?

Нефедыч кивает и удаляется из кабинета, оставляя меня в задумчивости. Он не производит впечатление пустомели и мы с ним не особо тесно дружим, чтоб вместе обедать. Но раз он сам напросился на разговор, значит дело - серьезное. Решив никого пока не посвящать в эту ситуацию, я в легкой рассеянности гляжу на свою рабочую почту, пытаясь занять себя хоть чем -то в ожидании обеденного перерыва. Но чувствуя, что просто не смогу высидеть оставшиеся полчаса, срываюсь и мчусь в кафе - лучше подожду там.

Южное августовское солнце приятно скользит по моему лицу и я радуюсь этой незапланированной порции ультрафиолета. Заглянуть бы в солярий, а то бледная, как спирохета, - мелькает у меня в голове. Но по ходу в Сочи придется отправляться именно в таком виде. Не беда, так как в моей косметичке всегда отыщется дежурная пара -тройка бронзеров и хайлайтеров, надежно маскирующих мою «вампирскую» бледность.

В сквере в это время свежо и тенисто - кроны платанов и кленов скрывают скамейки и кафешки от палящего солнца, а два многоуровневых фонтана приятно холодят полуденный воздух. Возле дальнего фонтана приютилась небольшая летняя веранда - в ней-то мы и должны встретиться с Нефедычем. Обычно в это время здесь полно народу, но мои опасения не оправдываются и после небольшого поиска, мне все же удается обнаружить свободный столик - да еще и у самого фонтана.

Заказываю на двоих чайник с улуном, два больших сендвича для нас обоих и напряженно высматриваю Нефедыча. Вскоре замечаю его нескладную фигуру, обтянутую синей майкой с каким-то принтом-мемом, понятным только компьютерным гикам вроде него.

Нефедыч суетливо озирается по сторонам, как будто желает удостовериться, не следит ли кто-нибудь за нами? Ох уж эти компьютерные гении, они конечно по своему милы, но порой бывают сильно оторваны от реальности.

- Лада, привет, - смущенно улыбается Саня, как будто извиняясь за то, что оторвал меня от какого-то важного дела. Да, с коммуникативными навыками у парня дело обстоит не самым лучшим образом.

- Все нормально, Сань, я заказала нам сэндвичи - надеюсь ты не против? Работа работой, а обед - по расписанию, - подбадриваю его.

- Да, сэндвичи это отлично, - оживляется Нефедыч и продолжает.

- Ты в последнее время в работе не замечала ничего странного?

Я отрицательно мотаю головой, пытаясь припомнить хоть что-нибудь выходящее за рамки привычной суматохи. И хотя порой наш «Хронос» мне хочется переименовать в «Хаос», особо странного вроде бы не происходило.

- Ты только никому не говори пока, но причины волноваться у тебя есть.

Машинально отмечаю тот особый нажим в интонации, с которым Нефедыч произносит фразу «у тебя».

- Что это за причины? Давай- ка по порядку.

Вокруг нас полно народу и стоит какой -то разноголосый белый шум, сливающийся со звуками работающего фонтана. Но Нефедыч время от времени озирается по сторонам и я с трудом удерживаюсь от того, чтоб не подхватить его нервозность.

- Лада, твой рабочий компьютер вчера пытались взломать, - выпаливает Нефедыч, многозначительно глядя на меня.

- В смысле, как это - взломать, - уточняю я, хотя прекрасно понимаю, что он имеет ввиду. Вот только непонятно кому и зачем это понадобилось делать.

- Взломать - значит взломать. Хотели обойти базовую защиту, которая установлена на каждом компьютере сотрудника, в том числе и на твоем. Ну мимо меня ни одна мышь не проскочит, ты же знаешь. Но вчера днем я заметил странную активность именно на твоем компьютере. Вот, смотри, я как раз сделал скрины, чтоб ты понимала о чем речь.

Он начинает показывать мне в своем смартфоне какие -то скрины с темными экранами и кодами, значения которых я совершенно не знаю и даже гипотетически не могу представить, с чем они связаны. Но выражение лица Сани - более чем серьезное и озадаченное, так что приходится верить на слово в то, что ситуация непростая и явно грозящая какими-то неприятностями.

Саня показывает скрины с выделенными красным маркером текстами и пытается мне объяснить, что все это - следы работы программы, пытающейся наладить удаленный доступ к моему компьютеру. Про такое я конечно слышала, но все эти доступы время от времени запрашивает именно сам Нефедыч, если надо что-то установить на ноутбуке или быстренько отладить. А тут, выходит, что кто -то другой пытался зайти на мой компьютер... В животе начинает неприятно ныть от ощущения какой -то непонятной тревоги.

- Сань, что делать? - перебиваю его я, так как общая суть мне уже ясна, а погружаться в тонкости компьютерных заморочек я просто не в состоянии.

- Смотри, я конечно поставил дополнительную защиту, но поверь моему опыту - нет такой защиты, которую нельзя взломать. Если бы передо мной стояла задача взломать то, что я сейчас тебе поставил, то я бы с этим справился в течение суток, ну максимум - двух. Хотя нет - все же одни сутки, не более.

Я пытаюсь переварить услышанное, Нефедыч подливает нам обоим немного улуна в чашки и вгрызается в аппетитный сэндвич с тунцом.

- То есть, взлом моего компьютера - дело недолгого времени? - в моем голосе сама ощущаю нотки какой-то обреченности.

- Да, это по-любому случится. И вопрос в том, найдут ли взломщики то, что искали или нет. Если нет, то крайне высока вероятность, что они потеряют интерес к твоему ноуту. Ты можешь хотя бы примерно представить, что там у тебя такого ценного, что они обратили внимание именно на твой комп?

Что ценного на моем компьютере и смотря для кого? Пара фотоальбомов с фотографиями студенческих времен, несколько альбомов с отчетами с корпоративов, там же - видео для СМИ, деловая документация, чеки, чуток информации из бухгалтерии. Вроде бы и ценно, но - смотря для кого. И кому понадобится взламывать компьютер ради всего этого.

- Подумай, Лада, наверняка они что-то искали, подумай хорошенько.

Стоп! Мой проект по анализу поведенческого профиля человека в автоматизированном режиме, над которым я работала целый год, практически завершен. Осталось все только свести в презентацию и вместе с Василевским передать все это заказчику. Нашему ключевому инвестору. И мы как раз собирались это сделать после приезда из Сочи. Там с десятка два папок, загруженных информацией, графиками, схемами, текстами. Ценно ли это? Бесспорно. Значит, кто-то пытается украсть данные, к которым по большому счету доступ есть только у меня?

Теоретически, отвечает за весь проект Василевский, но, верный своей привычке «делегировать», он попросту переложил ведение этой работы на меня, а сам будет только красиво представлять результаты, в которых моя фамилия окажется второй - в соавторстве с ним. И то - в лучшем случае. Но на данный момент Василевский только в самых обобщенных чертах представляет, чем я там занимаюсь и просто ждет от меня презентацию, чтоб заучить и эффектно рассказать на собрании у инвестора.

- Сань, так что делать? Я кажется догадываюсь о том, что искали эти люди. Вот только не могу понять, кто именно за всем этим стоит.

- Так, ладно, не паникуй. Сейчас вернемся в офис и скопируем твои данные с ноута, перенесем их в более надежное место. А я подчищу следы, чтоб тем, кто в итоге уже завтра взломает защиту, не было чем поживиться.

Облегченно выдыхаю, хотя в голове мелькает мысль о том, что Нефедыч может быть как -то замешан в этом деле. Но выбирать не приходится, хотя риск и есть. Словно угадав мои мысли, Нефедыч начинает объяснять, что доступ к этому хранилищу будет только у нас двоих, но при желании я смогу поменять коды - он подскажет как. Я улыбаюсь, понимая, что специалист такого уровня при желании уж точно сможет обойти все мои жалкие попытки что-то там поменять, но все же цепляюсь за предложение айтишника.

Видимо, вид у меня не слишком обнадеженный, так как у Нефедыча неожиданно рождается еще одна идея.

- Но вообще, ты можешь поступить еще проще - с какого-нибудь компьютера, лучше с «левого» регистрируешь ящик и получаешь к нему облачное хранилище. В него все перекидываешь с флешки, а я ее подчищу за тобой. Если тебе так спокойней, то давай -вот тебе второй вариант.

Да, похоже, приготовление к командировке и ожидание вручения премии пройдет не так весело, как планировалось. И остаток дня я проведу за копированием файлов, переносом их в облачное хранилище, подсказанное Нефедычем и размышлениями о том, кому вся эта информация могла бы понадобиться.

Стоит только подумать о краже научных разработок, как на ум автоматически приходит Василевский, но зачем ему это делать? Достаточно самому попросить, да и к тому же, уже через несколько дней у него будет и большой сводный отчет, и презентация и сами протоколы исследований. Определенно, при всей его склонности присваивать чужие достижения, красть именно сейчас файлы с моего компьютера - у него просто нет резона.

Тогда у кого он есть?

Церемония вручения наград победителям ежегодного конкурса «Планета Науки» усиленно действует на нервы самим фактом своего существования и неотвратимого приближения. Конечно, мне бы радоваться, ведь наш стартап попал в шорт-лист и по неофициальным слухам, вполне может претендовать на первое место. Да, Василевский этому ни капельки не удивится - его умению принимать свои победы, как должное, еще поучиться надо. Но все сотрудники нашего стартапа, включая и меня, сейчас - на нервах.

Одна только мысль о том, что мероприятие проходит в сочинском «Гранд Леоне», уже угнетает своей неуемно-буржуйской пафосностью. Впрочем, это как раз то, что безумно нравится Василевскому. А организация участия нашей компании, как обычно, легла на нас с Ваней. Благодарности не будет, хорошо еще если по итогам мероприятия никому не «прилетит».

С самого утра Василевский взвинчен - от того, чье имя огласят в качестве победителя, зависит очень многое. В нашем случае - контракт на выбор с одной из трех научных госкорпораций, сроком на пять лет. Причем, это будут не просто сытые пять лет, но пятилетка, невероятно насыщенная возможностями, деловыми связями на правительственном уровне. Ради этого заветного первого места мы так рвем жилы уже который месяц подряд. И вот она, долгожданная финишная прямая...

- Лада, где мои карточки с текстом? - кричит не своим голосом Василевский, а я морщусь от смеси веселья и ощущения дежа вю. Ровно таким же тоном он кричал и пять, и семь лет назад, только вместо карточек были запонки, блокноты, визитки и прочая мелочь, следить за которой Василевский считал ниже своего достоинства. Сейчас вот - карточки с текстом.

- В этом бардаке хоть что-то находится на своих местах? - Василевский упорно и предсказуемо ищет скандала.

Сбрасывать напряжение он умеет только таким образом. Но я слишком хорошо знаю, что будет, если я начну отвечать, поэтому молча протягиваю ему карточки, предварительно рассортировав их по порядку. Копии текста, на всякий случай, уже лежат в моей вечерней сумочке.

- Леша, давай еще раз сверимся. Итак, начинаем по порядку. Полная готовность за 45 минут до начала церемонии. Ты должен быть полностью одет к 18.15. Затем ты направляешься в летний зал, вернее - согласно билету занимаешь девятое место во втором ряду в зрительском зале.

Василевский на нервах покрывается красными пятнами и я понимаю, что ему сейчас просто страшно. Слишком многое поставлено на кон и речь не просто о победе.

Речь об авторитете в научном сообществе, об очень больших суммах гонораров и огромных исследовательских бюджетах. Где-то мне его даже по-человечески жаль. Ну что ж, значит, я просто буду тихонечко находиться рядом, чтоб он вовремя оказывался сегодня в нужных локациях.

- Скорее всего, минут через 45 -50 после официального открытия церемонии приступят к оглашению призовой тройки, но возможно лучше предвидеть худшее и сидеть в зале уже в начале церемонии, пока будут оглашать последние места. Тем не менее, если все пойдет по нашему плану - чуть ближе к середине церемонии тебя вызовут прямо со сцены, когда будут объявлять содержимое конверта с именем победителя. Вот тут -то текст и пригодится.

На последней фразе я стараюсь как можно более ободряюще улыбнуться, так как Леше явно нужна моя поддержка. Надо же, вечно надменный и спесивый Василевский, чего-то боится. Ох, знали бы конкуренты.

Секундное замешательство и я принимаю решение пока не сообщать Леше о том, что вчера вечером я опять получила очередное письмо с угрозами разоблачения. Сейчас мой бывший муж итак не в лучшей форме, а тут еще и совершенно несвоевременная корреспонденция. И уж совсем в мои планы не входит делиться с ним сейчас информацией о том, что кто-то пытался накануне взломать мой компьютер и украсть файлы с данными по проекту.

Мы с Ваней будем смотреть в оба, и что -то серьезное вряд ли пропустим.

Одна пара внимательных глаз - хорошо, а две - лучше.

И к счастью, мы не на киношной церемонии бракосочетания и никто из ведущих на вручении премии не станет спрашивать у зала «если кто-то против, то самое время сказать об этом сейчас или не говорить никогда». Скорее всего, желающие справедливости будут находиться и в зрительном зале, и на самом банкете. Но по сценарию мероприятия они вряд ли получат доступ к микрофону во время объявления победителей, а скандалы на банкете мы как -нибудь постараемся замять.

Напоследок оглядываю смокинг, галстук-бабочку и туфли Василевского. Все аккуратно разложено и ждет своего звездного выхода.

Ухожу к себе в соседний номер. Мне тоже надо привести себя в порядок и прежде всего -успокоиться. Поводов для волнений сейчас у меня ничуть не меньше, чем у моего бывшего мужа. Честно говоря, хочется выпить и я малодушно посматриваю на мини -бар в номере. Понимаю, что крепче апельсинового сока мне сейчас лучше ничего не употреблять и останавливаюсь именно на этом варианте.

Близость Черного моря - опьяняет, оно совсем рядом, сверкает под полуденным августовским солнцем. Летом жизнь всегда кажется чуточку прекрасней, чем она есть на самом деле. Наверное, это ощущение, оставшееся у каждого из нас еще с детства и со школы. Каникулы, солнце и беззаботное чувство счастья. А если погожим июльским днем ты сидишь на террасе гостиничного номера, который прямиком выходит на Черное море, то жизнь и вовсе кажется великолепной штукой. В особенности, если этот номер еще и оплачен корпоративной картой.

В тот момент, когда я готова мысленно произнести фразу о том, что сейчас все под контролем, на телефон неожиданно приходит сообщение.

Ваня: Лада, вынужден срочно ехать в аэропорт, через час вылет моего рейса. Звонили из больницы, супругу переводят в интенсивную терапию. Я должен быть с семьей.

Так, похоже, сюрпризы уже начались и становится неминуемым тот факт, что мне самостоятельно придется разруливать неминуемые скандалы и столкновения в банкетной части церемонии. Василевскому об этом знать сейчас не обязательно, Ваню надо прикрыть.

От тревожного предчувствия начинает противно ныть где-то в животе и накатывает легкое отчаяние. Ну что за несправедливость и почему, как что -то случается, так мне всегда приходится с этим разбираться самой? И еще, в довесок, сегодня придется прикрывать мужчину - пусть и своего бывшего. Неужели, где-то нам, наверху, кто-то невидимый получает удовольствие от того, что периодически ставит меня в неловкие положения, из которых выбираться всякий раз приходится на грани возможностей?

Итак, по моим весьма приблизительным расчетам, на церемонии оглашения победителей премии где-то будут находиться, как минимум, три человека - недовольных и заслуженно алчущих справедливости, обиженных Василевским. Кто они - мужчины или женщины, чем занимаются, как выглядят и насколько опасны - ни на один из этих вопросов у меня ответа нет. Себя выдал только Сергей на той вечеринке в «Водопадах», но сколько их там будет еще - кто знает.

Скорее всего - их больше, чем я представляю, учитывая масштабы исследований, которые развернул Василевский в последние полтора года и учитывая то, как часто он за это время ездил на различные конференции. Не столько ради выступлений с докладами, сколько ради наиболее вкусной и заманчивой части - неформального общения с коллегами после выступлений, доверительных кулуарных бесед и предложений поработать в выгодном соавторстве.

Вот здесь и начиналась его привычная охота за чужими идеями.

Способы добычи нужной информации бывали разными, но результат всегда один -копилка Василевского обильно пополнялась новыми блестящими научными идеями, которые упаковывались в обертку его «личного и напряженного научного поиска», как потом восторженно писали научные блоггеры.

Испортить саму церемонию им вряд ли удастся, но вот на банкете кто-нибудь вполне может предсказуемо и скандально побороться за свою «минуту славы». Учитывая агрессивный тон последних писем с угрозами, возможно что будет потасовка, и не исключено, что - пьяная.

Журналисты, фотографы и прочие живописцы светской хроники там будут обязательно, а уж блоггеров с их прямыми эфирами и стримами будет не счесть. Наверняка, кто -то захочет вскрыть карты и придать огласке много интересных и крайне неприятных фактов. А в результате привычно пострадает и моя репутация.

Призывно и занудно вибрирует мой смартфон. В раздражении хватаю его - ну только этого не хватало. Звонит мой отвергнутый бывший, видимо все еще злится на то, что я так запросто отменила свадьбу. Что-то в последнее время мне не везет с отношениями и бывшие начинают скорее бесить, чем тешить самолюбие. Сначала бывший муж достает, теперь еще и несостоявшийся жених названивает.

Едва сбросила звонок от него, так телефон снова завибрировал - на этот раз Василевский с целой серией сообщений о том, что все плохо организовано и он снова не может найти какие-то карточки с текстом для банкета. Ну вот это уже ни в какие рамки не укладывается.

- А знаешь, что, Василевский, - неожиданно зло проговариваю я вслух, благо я в номере одна.

- Вот не буду тебя прикрывать, хватит с меня. Все, я ухожу, сегодня же. Я отрабатываю саму церемонию вручения и - все кончено. Да, я буду рядом с тобой, я буду улыбаться на камеры, когда тебе будут вручать премию. Но я уйду и на банкете я буду веселиться и гулять так, как это и предполагается, пусть и формально.

Буду пить шампанское и находиться подальше от тебя. А еще лучше - запрусь у себя в номере и буду пить шампанское здесь. Чтоб духу твоего рядом со мной не было! Если тебя ждет разоблачение, то я не хочу снова мараться об это. И ты еще имеешь наглость предлагать мне остаться еще на год? Я устала на тебя работать. Устала жить без отпусков и выходных, устала от того, что ты меня постоянно ругаешь вместо похвалы за безупречную работу. Устала от всего и от тебя в первую очередь. От твоей лжи устала, все!

Выкрикнув последнюю фразу, я слегка успокаиваюсь и настороженно вслушиваюсь в тишину - не хватало, чтоб кто-нибудь услышал мои истеричные вопли. Хотя, какая к черту разница - лицемерить мне осталось всего-то до конца этих суток.

А дальше...

Я усмехнулась от невольного сравнения себя с Золушкой, которая уходит с бала и все ее платья превращаются в лохмотья, а шикарная карета - в тыкву. Нет, никаких лохмотьев и тыкв на этот раз не будет, сейчас у меня есть небольшая подушка безопасности и я смогу не торопясь найти для себя что-то подходящее. Или открою свое дело.

Хотя какая разница, чем я потом займусь, мне уже сейчас до чертиков надоело быть его девочкой для битья. Три года назад я защитила кандидатскую диссертацию по психологии - могла бы и раньше, если бы предыдущую не присвоил себе мой муж. Бывший муж. И это была еще одна причина среди тысячи поводов развестись.

Да, Лада, это верное решение - ты просто берешь с банкета заслуженную бутылочку ледяного шампанского, заказываешь в номер клубнику и личи, выходишь на террасу и наслаждаешься видом лунной дорожки на Черном море. Выключаешь телефон, чтоб Василевский не испортил этот роскошный ночной ужин-побег на террасе.

Ты это заслужила, хватит бездарно тратить свою жизнь на этого мудака. Все, это твоя сказка. И как только часы пробьют полночь - ты свободна!

Это неожиданное решение кружит голову, придает силы и заставляет с удвоенной энергией готовиться к церемонии вручения. Я мысленно предвкушаю ощущения в своих руках от ледяной и запотевшей трофейной бутылочки, язык приятно щиплют пузырьки шампанского, а во рту уже тает сладкая клубника. Или кусочки личи.

Пусть для Василевского это - очередной старт, а по мне это увольнение - свобода и новая жизнь. Какая именно - буду решать уже потом, а пока все мои мысли сосредотачиваются на том, чтоб на своем последнем балу выглядеть ослепительно. Благо, сейчас все возможности для этого имеются.

Несмотря на то, что до официального открытия церемонии вручения премии «Планета Науки» остается около часа, нетерпеливая и нервозная публика уже начала собираться.

В летнем амфитеатре «Гранд Леона» для проведения помпезной церемонии, казалось, было предусмотрено все. Пафос зашкаливает и видно, что организаторы премии всеми силами хотят походить на голливудский «Оскар» - отчасти им это удается.

Здесь есть практически все: и красная ковровая дорожка от фотозоны до сцены, и столики с напитками и фруктами, и даже небольшой оркестр. Но пока музыканты только разыгрываются и настраивают свои инструменты, а официанты бесшумно разливают шампанское по бокалам и расставляют бутылочки с минеральной водой.

Несмотря на то, что я с самого утра ничего не ела, голода я не ощущаю. Тешит мысль о том, что вечером меня ждет заслуженная клубника и личи прямо в номере. А вот жажда сильная и видимо это все - от нервов.

Мне еще предстоит непростой разговор с Василевским, он как всегда бросит мне в след пару ядовитых реплик и попытается заставить меня почувствовать себя предательницей. Ну что ж, значит так тому и быть, решаю я и начинаю искать свое место в зале.

Все строго по пригласительным билетам - случайной публики здесь нет и быть не может. Научный бомонд сегодня - здесь. Причем - весь, не только со всей нашей Необъятной, но и из других стран тоже. Полтора десятка номинаций и конечно же, главная призовая тройка с наиболее лакомыми призами. Нет, даже не призами, а именно перспективами. То, что мы будем в тройке и скорее всего - первыми, сомнений не вызывало еще вчера. Но чем ближе к началу церемонии, тем сильнее нервозность.

Василевский эффектно показывается у входа и уверенно идет к фотозоне, где его уже поджидает какой -то репортер. Ну что ж, сейчас мой бывший муж - в своей стихии. В отличие от меня, держаться на публике он не просто умеет - он любит публичность и эта любовь взаимна.

Ванино место будет пустовать и прямо сейчас Василевскому знать об этом совершенно не обязательно - я не хочу портить себе настроение. Буду до последнего делать вид, что не в курсе. Понимаю, что это малодушно, но за год работы с «Хроносом» у меня накопилась дикая усталость. Я на последних капельках сил просто тихонечко ползу к своему финишу. Осталось продержаться всего несколько часов, Лада, ты выдержишь.

Начало церемонии, как обычно в таких случаях, начинается с пустой светской болтовни двух ведущих, не самых интересных шуток и рекламы спонсоров мероприятия. Оркестр играет что-то помпезное, слегка напоминающее вариации на марши или гимны. Я дежурно улыбаюсь - нас фотографируют - я делаю вид, что не замечаю фотообъективов, нацеленных и на меня в том числе.

Хотя конечно же - не на меня, не больно-то я и нужна этим досужим репортерам. Рядом со мной сидит сам Алексей «Хронос» Василевский - негласно признанный фаворит церемонии этого года. И даже я не могу не признать, что в своем новом смокинге а -ля Джеймс Бонд он откровенно элегантен и привлекателен. Этот мужчина всегда готов к своей победе.

Ничего не могу с собой поделать - красивых мужчин я всегда инстинктивно «пробую» на запах. Это моя маленькая слабость. Вдыхаю аромат парфюма Василевского - он и в этом идеален полностью. Морской запах с легкой ноткой цитруса и какого -то тропического цветка - свежо, дорого и безжизненно. Так пахнет чужой мужчина и я радуюсь от мысли о том, что нас с ним уже давно связывают исключительно деловые отношения -доверительные, но и напряженные.

- Лада, где Ваня, что он себе позволяет, - тихо, почти сквозь зубы шипит Василевский, не меняя дежурно-улыбчивого выражения лица.

- Он только что прислал смс, он сейчас в аэропорту, у него супругу в реанимацию переводят, - так же не меняя выражения лица, тихонечко шепчу я.

Для таких вестей никогда не бывает удачного времени, но все же лучше сказать об этом сейчас, чем пару часов назад. Сейчас Василевский гарантированно не устроит скандал. А потом уже это будет не важно. Премия, победа, фуршет, интервью для СМИ...

Слышу, как Василевский неодобрительно хмыкает. Ну что ж, по крайней мере он уже в курсе и я почти физически ощущаю, как внутри меня резко падает градус напряжения. И краем глаза замечаю то, что никак не укладывается в мое представление о том, как себя должен вести Леша «Хронос», когда с минуты на минуту нас должны вызвать на сцену.

Что за чертовщина, он кому-то набирает сообщение в телефоне? Это значит только одно -случилось что-то серьезное, так как этот телефон у него с собой только для экстренной связи. Внезапно лицо Василевского бледнеет и он отрывисто шепчет мне:

- Жди меня, я сейчас, мне надо срочно выйти.

Пока я лихорадочно соображаю, куда и главное - надолго ли - так некстати, почти бегом, направился Василевский, слышу как ведущие радостно объявляют призера, получившего третье место. Это значит, нам осталось ждать максимум десять минут. Что здесь, черт побери, вообще происходит?

Наверное со стороны это выглядит немного комичным - точная копия киношного Бонда, слегка пригнувшись, бежит к выходу. Фоторепортеры провожают его вспышками камер и все это - вместо того, чтоб снимать пару ученых, уже поднимающихся на сцену за бронзовой статуэткой «Планеты Науки».

Я решаю подождать пять минут, малодушно надеясь на то, что Василевский вот -вот снова займет свое место. К счастью, бронзовые призеры разводят на сцене такую долгую речь, что у нас точно есть еще минут десять -пятнадцать в запасе. Мысленно молюсь о том, чтоб обладатели второго места так же муторно и обстоятельно рассказывали о своих успехах и благодарили всех сопричастных к победе. И да - пусть, пожалуйста, это будем не мы.

Каждая секунда тянется, как резиновая и я понимаю, что в таком диком напряжении не протяну и пяти минут. Ну уж нет, Леша, ты не испортишь мне запланированное увольнение. Сегодня я беру все в свои руки и сейчас все пойдет именно так, как и должно

- по плану. Я вскакиваю со своего кресла и так же бегу к выходу под вспышки фотообъективов.

Уже не по плану, Лада, ведь через несколько минут тебе нужно идти совершенно в другом направлении. Но для этого надо вернуть Василевского.

К моему ужасу, у входа в летний театр его нет. Я оглядываюсь по сторонам и ощущаю мерзкий холодок, крадущийся по спине - я ведь даже приблизительного понятия не имею, куда он мог направиться. Судорожно пытаюсь набрать его номер телефона.

- Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

Мерзкое чувство, как будто проваливаешься в дурной сон и одновременно понимаешь, что все это происходит в реальности, на самом деле. В другой ситуации я бы еще долго пялилась на бесполезный телефон, но сейчас мозг работает с бешеной скоростью.

Бегу что есть сил ко входу в отель - если Василевский куда -то пошел, то высока вероятность того, что он может быть у себя в номере. Зачем ему туда приспичило за пятнадцать минут до вручения премии - разберемся потом, сейчас главное его найти. В висках пульсирует какая-то дьявольская смесь тарантеллы и джиги.

Всего три сотни метров разделяют отель и летний зрительный зал, но мне они кажутся сейчас огромной дистанцией.

Лифт. Третий этаж. Холл с мягким ворсистым ковром ведет прямо в президентский люкс -единственный номер на этаже в этом крыле. Василевский мог запросто снять номер попроще, не менее комфортный, но нарочитая пафосность не позволяет жить спокойно в полулюксе или даже в обычном люксе. Выпендриваться надо обязательно.

Дверь заперта, но у меня есть дубликат ключа. Нет времени даже сообразить, что раз дверь заперта - Василевского может в номере и не быть. Каким -то внутренним чутьем я понимаю, что мне нужно оказаться внутри.

Пальцы дрожат, я не могу попасть в замочную скважину с первого раза, ключ застревает, но все же проворачивается в замке. Я вбегаю в номер и понимаю, как оно бывает, когда земля уходит из-под ног. Сейчас я испытываю именно это абсурдное ощущение.

Прямо передо мной, на огромной кровати лежит Василевский. Рядом с ним валяется пустой стакан, вокруг темнеет пятно от пролитой жидкости и рассыпано несколько белых таблеток на темно-синем покрывале.

Бросаюсь к нему. Холодный, пульса нет. Тихо опускаюсь на краешек огромной кровати, лихорадочно пытаясь сообразить, куда обычно звонят в таких случаях. Полиция, скорая, администрация отеля... Куда вообще звонят, обнаруживая мертвыми бывших мужей?

На нем практически нет никаких видимых повреждений - ни ран, ни крови, ни разорванной одежды, которая часто бывает, если жертва с кем -то борется. Со стороны кажется, что он просто спит, только лицо и руки - неестественно бледные, с легкой синевой. С ужасом припоминаю все, что мы проходили по судебной психологии и элективному курсу судебной медицины. Смахивает на удушение.

Вокруг не вижу следов борьбы, но, как практикующий психолог, я отлично понимаю, что Василевский по своему типажу совершенно не похож на самоубийцу. Даже если предположить, что он каким-то чудом узнал о том, что первое место не достанется нам, ну и что с того?

Обозлится, устроит скандал, уволит половину сотрудников - все как обычно, но вот чтоб глотать таблетки.? Нет, однозначно.

Конечно, самоубийства - не совсем мой профиль, я как-то сейчас больше по переговорам с по анализу поведенческого профиля, но все же в состоянии оценить, кого именно способен убить конкретный человек в ситуации сильного стресса - себя или окружающих.

И еще это странное сообщение ему на телефон, после которого он и выскочил из зрительного зала. Как оно вообще связано с этим ... самоубийством? Кто ему писал? Надо найти телефон.

На кровати и на прикроватной тумбочке телефона не вижу, остается только его портфель и ящики письменного стола. Выдвигаю один за другим ящики - в каждом из них какие-то бумаги, флешки, диски. Телефона нигде нет. По моим подсчетам, у Василевского в номере должно было находиться два телефона - общий и личный для экстренной связи, исключительно для своих.

Холодею от ужаса, слыша, что по коридору кто -то направляется к номеру быстрым и уверенным шагом. Я же не заперла дверь. Бросаюсь к ней, чтоб закрыть, но слишком поздно.

Дверь резко распахивается и передо мной оказывается тот, кого я меньше всего надеялась увидеть не то, чтоб в этой ситуации, а вообще когда-либо в этой жизни. Макс, тот самый Максим Климов, чью гибель я горестно оплакивала пятнадцать лет назад.

Я чувствую, что у меня перехватывает дыхание и мозг просто отказывается соображать. Усилием воли стараюсь не упасть в обморок, хотя ощущаю, что мне едва удается держаться на ногах.

- Ма-акс, - с трудом выдавливаю из себя, удивляясь тому, как слабо и чужеродно звучит мой собственный голос.

- Лада, у нас пять минут, чтоб покинуть территорию отеля, бегом за мной, - командует Макс, резко хватая меня за руку.

Я пытаюсь сопротивляться, но все бесполезно - Макс просто увлекает меня за собой в холл, не давая опомниться. Может закричать? Но если бы Макс хотел убить меня - сделал бы это в номере, как вышло с Василевским.

В коридорах отелей должны стоять камеры, нас в любом случае заметят или хотя бы увидят что-то явно напоминающее похищение, просматривая записи. Макс идет широким и очень быстрым шагом, при этом - не бежит. Я не могу вырвать свою руку - он держит меня крепко, хотя и не больно.

- Куда мы? - сипло спрашиваю я не своим, а каким -то потусторонним голосом.

- Быстрее, направо, техническая лестница, осталось четыре минуты - командует Макс.

Он вталкивается корпусом в какую -то серую дверь с надписью «Не входить» и мы оказываемся в прохладном полумраке технического помещения.

- Вниз, три этажа, справа от входа в десяти метрах моя машина, - привычно-уверенным тоном Макс отдает короткие указания.

Я чувствую себя словно попала на какие-то военные учения и сейчас совершаю марш -бросок. Только в вечернем шелковом платье и на шпильках.

- Куда мы? - срываюсь на крик, пытаясь поспеть за ним на каблуках по скользкой лестнице отеля.

- Лада быстрее, у нас три минуты - отрывисто и напряженно откликается Макс, продолжая увлекать меня вниз по плиточной лестнице.

До чего же скользко. Какой идиот додумался технические лестницы выстилать такой скользкой плиткой? На технической лестнице лампы не оснащены датчиками движения и горят не везде, к тому же страшно неудобные низенькие перильца. Бегу и страшусь мысли о том, что будет, если я случайно перегнусь через них.

Меня резко заносит на повороте между вторым и первым этажами. Здесь почему -то темнее, чем на предыдущих уровнях. Я поскальзываюсь и налетаю лбом на что-то твердое и холодное.

Очень больно. Темно. Я куда -то проваливаюсь.

Голова разламывается на сотни мелких и острых осколков, вырывая меня из тяжелого, липкого забытья. Я открываю глаза и с удивлением обнаруживаю себя в какой -то незнакомой комнате. За окном темно, в дальнем углу комнаты слабо горит небольшой ночник. Я все еще в своем вечернем платье и лежу на огромной кровати.

Рядом сидит мужчина, но даже в полумраке комнаты, его облик мне кажется смутно знакомым. Значит, все случившееся, мне точно не приснилось.

- Как ты, маленькая? - тихо спрашивает он и у меня резко перехватывает дыхание от знакомых интонаций. Случившееся несколько часов назад мне не померещилось, передо мной сидит не призрак, а самый настоящий и живой Макс.

Живой.

Его голос я не спутаю ни с чьим другим. И только один мужчина в моей жизни мог так нежно называть меня - «маленькой». Максим Климов, тот самый, которого застрелили в тот проклятый предрассветный час в далеком декабре 2006 года.

- Ма-акс, но как ты ... ты ? - я не узнаю свой собственный голос, который от слабости стал каким-то сдавленным, тонким и почти неслышным. Сказать, что я ошарашена - это еще ничего не сказать, но у меня получается всего лишь сипло выдавить его имя и еще всего пару слов.

- Да, Лада, так уж получилось, что это именно я, - грустно усмехается Макс и пересаживается ко мне на кровать, так что я могу отчетливо видеть его лицо.

Комната освещена слабо, ночник в дальнем углу практически не дает света, но в окно попадает лучик уличного фонаря, раскачивающегося на ветру прямо напротив окна спальни. Я жадно вглядываюсь в то, что вижу перед собой и пытаюсь осознать, не снится ли мне все это в очередной раз.

Постепенно ко мне начинают возвращаться воспоминания сегодняшнего вечера и прежде всего я пытаюсь сосредоточиться на мысли о том, что Василевский - убит, скорее всего задушен. Потом, смутно припоминаю погоню, мы уходим техническими коридорами и дальше - темнота. Что ж, прежде всего, надо понять, где я и что нам сейчас грозит.

Шестым чувством понимаю, что от Макса никакой опасности лично для меня не исходит. Хотя, разобраться бы еще, как он появился в номере.

Нет - как он вообще появился снова в моей жизни...

- Что случилось? Где мы и сколько тут пробудем? - ко мне постепенно возвращается способность трезво оценивать ситуацию.

- Мы тут отсидимся дня три - четыре, за это время шумиха слегка уляжется и нам будет проще выскользнуть из Сочи. Сейчас из дома не стоит высовываться, но здесь -безопасно. Дом арендован на другое лицо и оплачен на месяц вперед. И все же лучше не задерживаться - нам надо многое успеть, а время поджимает. К тому же у нас - сразу несколько хвостов.

- Что случилось в отеле? За нами кто -то охотится, от кого мы бежали? - кажется, я пришла в себя только для того, чтоб довести Макса своими вопросами, но я должна их задать.

- От погони мы оторвались, у нас была фора в пять минут, этого хватило, чтоб вывести тебя за пределы отеля. Но у самого выхода ты поскользнулась и, падая, ударилась головой о перила.

Я слушаю Макса в пол уха и ловлю себя на мысли о том, что даже с моей буйной паранойей предвидеть такое развитие событий - выше моих способностей. Сознание лихорадочным образом пытается вживить в себя мысль о том, что тот, кого я горько оплакивала больше пятнадцати лет назад - жив и сейчас, прямо в эту минуту, сидит на моей кровати. Но кто скажет, насколько тесно и надолго переплелись наши судьбы?

- А ты знаешь, ничего не изменилось, - вдруг слышу я насмешливый и слегка хриплый полушепот Макса, - ты все так же витаешь в облаках.

- Мысли путаются, Макс. Наверное, у меня сотрясение. Я немного помню из того, что было.

- Ты пока полежи, тебе лучше отдыхать. У нас есть время.

Макс поправляет легкое одеяло, которым я укрыта и сам ложится рядом. То ли ощущение неожиданной близости Макса на меня так завораживающе действует, то ли накатывает очередная волна слабости, но я чувствую, что мои веки тяжелеют и я снова проваливаюсь в сон, уткнувшись в его плечо.

Когда я просыпаюсь, уже полдень - ровно столько показывают часы на тумбочке возле моей кровати. Голова еще побаливает, но я чувствую себя уже лучше, чем ночью, когда пришла в себя.

В залитой солнцем спальне кроме меня никого нет, но я отчетливо слышу звяканье какой -то кухонной утвари. Поблуждав взглядом по комнате, вижу светлую рубашку, брошенную на кресле и решаю ее надеть. После вчерашних приключений мне хочется как можно быстрее избавиться от, надоевшего мне до самых чертиков, вечернего платья.

Беру рубашку в руки и безошибочно определяю, что она принадлежит Максу. Его аромат

- это то, что я отчетливо помнила все эти годы и какое же это блаженство, снова окунуться в такой родной и любимый запах.

Стоп, Лада, ты ведь совсем не знаешь, чем он сейчас занимается и с кем живет. Может у него есть семья, дети или его где-то ждет любимая девушка? Признай, что слишком часто тебе приходится слышать, что ты витаешь в облаках. Пора возвращаться к реальности. Ты всего лишь стукнулась головой, а не потеряла остатки способности разумно мыслить.

На всякий случай беру с собой клатч со смартфоном и стараясь не шуметь, я босиком, в одной только рубашке Макса крадусь по прохладной плитке в сторону кухни. И застываю, как вкопанная в дверях, пытаясь осознать то, что вижу.

Если кто-то и не изменился за эти пятнадцать лет, то это - Макс. Вернее, нет, он стал еще более поджарым и чертовски привлекательным. Трехдневная щетина ему всегда шла, про себя отмечаю я. В серой обтягивающей майке и светло -голубых джинсах, слегка взъерошенный, Макс что-то готовит на плите. Ну просто картинка из телерекламы, которой ни за что не поверишь, но все равно послушно купишь то, что рекламируют.

- Проснулась? - Макс оборачивается в мою сторону и радостно улыбается.

Только сейчас до меня доходит, что со вчерашнего утра я ничегошеньки не ела. Если я каким-то чудом уцелела в непонятной погоне, то перспектива преставиться от голода меня совсем не прельщает. В эту минуту я согласна умереть только от гастрономического оргазма.

Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Путей к сердцу женщины -очень много, но один из них явно пролегает через умение мужчины готовить и угощать свою женщину. Я ловлю себя на мысли о том, что могу бесконечно смотреть на то, как Макс выкладывает завтрак на тарелки.

Видимо, у меня настолько ошалелый вид, что Макс перехватывает мой взгляд и молча усмехается.

Яичница с ломтиками бекона и зеленью, горячие тосты, нарезанные апельсины и кофе с молоком - восхитительный завтрак, если не учитывать контекста ситуации, в которой мы оказались. Я принимаюсь за яичницу и только тут понимаю, насколько зверски я голодна.

- Как ты, голова еще сильно болит? - заботливо интересуется Макс, смотря мне прямо в глаза. Я не могу отвечать с набитым ртом, так что ему придется подождать, пока я прожую слишком большой кусок.

- Лада, на этой кухне нет тех, кто за нами гоняется и у тебя точно есть время неспеша позавтракать.

И вот он, снова этот насмешливый и самоуверенный тон, в котором хочется полностью забыться, раствориться и больше никогда не возвращаться в суровую реальность. В ту самую реальность, где убивают бывших мужей, дамы в вечерних платьях носятся по техническим коридорам и получают сотрясение мозга, а маньяки и шизофреники всех мастей шлют пачками по электронной почте письма с угрозами.

Но даже, когда за нами гонится непонятно кто, Макс умудряется сохранять эту чертову уверенность - от него просто физически исходит аура защищенности и спокойствия.

- Макс, расскажи мне, что случилось? Мне уже гораздо лучше, но я вообще не поняла, что вчера случилось, как ты оказался в том номере и почему мне, то есть - нам, пришлось убегать. Кто эти люди, убившие моего быв... в смысле - убившие Василевского.

- Лада, на самом деле, у меня пока есть ответы не на все вопросы. Кое -что я и сам бы хотел уточнить. Возможно, с твоей помощью многое и прояснится.

Внезапно, в голове шальной гранатой разрывается еще одна мысль и, помедлив пару мгновений, я решаюсь задать свой главный вопрос.

- И да, с ответами нам все-таки лучше начать с самого начала. Что вообще происходит и как получилось, что ты - жив? Почему наши дороги пересеклись именно сейчас? Кто ты такой - на самом деле?

- Разговор будет долгим, - улыбается Макс и смотрит мне прямо в глаза.

Я отчетливо вижу, как по его лицу мелькают, одна за другой, тени грусти и боли.

В кабинете майора Турчакова стояла тишина, которая прерывалась лишь его редкими вздохами. Стоило ему перевести взгляд на картонную бежевую папку, лежащую перед ним на практически пустом письменном столе, как взгляд его заметно тяжелел и мутно устремлялся не то в окно, не то - в собственное прошлое.

- Ох, и не вовремя ты, Климов. Ох, как же ты не вовремя.

Задумчиво вертя в руках только что скрученную сигарету, Турчаков с обреченным видом рассматривал папку, не особо решаясь открыть ее. Муторно становилось от одной только мысли о том, что сейчас придется все это снова сопоставлять, поднимать архивы, кому -то звонить, просматривать записи. И все это - за неделю до заслуженного и долгожданного выхода на пенсию.

Дверь из приемной открылась и в кабинет вошла дородная дама с кучей старых папок.

- Вот, Иван Антонович, все, что вам передали по делу Климова. Завтра может еще подвезут из Ростовской области, до девяносто девятого года у них все там неоцифровано еще. А от наших - это пока все.

Турчаков поморщился и устало посмотрел на то, как множатся на его столе старые папки

- белесые картонные, выцвело-салатовые клеенчатые и темно-коричневые дерматиновые.

- Оленька, спасибо. Меня ни для кого - нет, пропустите только Астахова.

Оля кивнула, принимая распоряжения, и молча вышла. Турчаков раздраженно запихнул сигарету обратно в портсигар - от обилия знакомых папок на столе желание покурить сразу исчезло.

- Разрешите войти, Иван Антонович?

В дверях показалась вихрастая улыбчивая физиономия Астахова.

- А, Слава, проходи, заждался уже тебя - сразу оживился Турчаков. - Тут нам с тобой работка появилась и по ходу, мой выход на пенсию пройдет не так рутинно, как хотелось бы.

- Что за дело? - едва заметно напрягся Астахов.

- Да вот... было дело и не одно, все тогда позакрывали еще в 2006 году. А теперь - опять, похоже, открывать.

Турчаков едва заметно повернул голову в сторону стопки с папками и тяжело выдохнул.

- Значит так, три дня назад в Сочи проводился какой -то очередной то ли форум, то ли церемония какая-то. Шум, тусовка, журналисты - все как всегда. Там убили одного из участников этого мероприятия, он вроде бы должен был получить первое место. Кто убил

- пока не известно, этим наши сочинские коллеги занимаются, мы к этому вроде бы отношения не имели до этого дня. Но все может поменяться.

- Ну Сочи ж под боком, так что не удивительно, - закивал головой Астахов, ожидая от шефа дальнейшей информации.

- Судя по сводке, предполагаемый убийца попал на камеры, его лицо уже опознали и по базе данных он проходит как главный подозреваемый сразу по нескольким делам начала нулевых. Вот только одна неувязочка - застрелили его, Слава, в конце 2006 года, здесь у нас, в Краснодаре. Я как раз вел все его дела - ну на меня и вышли сочинские ребята.

Астахов от удивления слегка присвистнул.

- И да, на камерах отчетливо видно, как он тащит за собой по коридору девушку. Ее личность нам тоже известна - она бывшая жена убитого в Сочи.

- Так в чем проблема? Известно - кто убил, ну или кто был в номере убитого. Дать ориентировку, объявить план -перехват. Дело времени, но поймать ведь можно?

- Вот в том-то и проблема, Слава, все слишком просто и это -то подозрительно. Ох, знал бы ты этого Климова тогда, в нулевых. Непрост он был, очень непрост. И вот так, запросто - убить и засветиться на камерах отеля, как какой-то неопытный мальчишка? Что ж, выходит, что Климов элементарно не мог просчитать, что он повсюду попадет на камеры? Нет, тут еще что-то, может так выйдет, что и не он убийца. Слишком прямолинейно. Не для него уж точно.

- А как именно убили этого участника церемонии?

- Да вот и тут не сходится. Вроде на первый взгляд - сам наглотался таблеток и умер, самоубийство. А судмедэксперт настаивает на удушении. Кто-то нас хочет пустить по ложному следу. Но и это - не почерк Климова. Тот бы скорее застрелил... м-да... -рассеянно, как бы себя убеждая, ответил Турчаков.

- Так, а девушка, бывшая жена убитого - с ней что?

- Оба пропали. Как сквозь землю. Понятно, он где -то отсиживается, залег и наблюдает. Но зачем ему девушка?

- Может она - свидетельница убийства и он решил от нее избавиться.

- Астахов, ты что, совсем не понимаешь, о ком речь? Он ей шею мог в секунду свернуть. Как курчонку, - рявкнул Турчаков и сам осекся от той ярости, которая заставляла вибрировать его голос.

Притихший и удивленный Астахов молча уставился на своего начальника и решил, что пока лучше промолчать.

- На записи видно, как сначала в номер заходит Василевский, которого там в итоге и убивают. Кто и как - нам пока неизвестно. Замечу, ни на одной камере нет того, как убийца входит в номер. И с этим нам тоже придется еще повозиться. Затем, через десять минут туда вбегает его бывшая супруга. А потом, еще минуты через три -четыре уверенно входит Климов и почти сразу же выскакивает с девушкой. Оба пропадают на технической лестнице, а там камер наблюдения нет. Бардак у них там какой -то.

- Так, а мы что можем сделать? Дело-то как бы и не наше.

- А мы должны всего-то - опознать, Климов ли это или кто-то очень похожий на него. Вот только это точно Климов и теперь у нас - серьезные проблемы с, как минимум, парой -тройкой дел, закрытых еще в середине нулевых. Хотел уйти на пенсию спокойно, да как тут оставить вот все это - с раздражением подытожил Турчаков.

Астахов задумчиво уставился на гору папок на столе Турчакова. Если все так, то отпуска ему точно не видать в ближайший месяц - придется писать заявление на перенос и как-то объясняться с женой. Настроение сразу же сделалось тоскливым.

Отвертеться от дела, которое ему подкидывал Турчаков, он не мог - иначе не видать ему повышения, от которого его отделяло одно-два громких и удачно раскрытых дела. И вот, похоже, судьба дает ему шанс отличиться.

Теперь вопрос за малым - изучить все старые дела с Климовым и сопоставить с новой информацией. А там уже и с выводами можно определяться. Может все и не так безнадежно, как рисует Турчаков. Старшее поколение, оно всегда склонно преувеличивать.

- Так, Слава, давай, забирай папки - изучи все хорошенько и завтра же зайди ко мне, лучше после обеда. С папками. Будем думать.

Пока Астахов собирал папки, старший следователь, майор Иван Антонович Турчаков мысленно прокручивал в голове истории, которые, казалось бы, канули в Лету.

Климов - мертв, он сам лично был на его похоронах. И сам же неоднократно перечитывал заключения судмедэксперта. В том, что это был убит именно Климов, никаких сомнений не было.

Не было - ровно до сегодняшнего дня.

Погода быстро портится. Крепчающий ветер за окном вовсю раскачивает неработающие гирлянды, которыми увешаны магнолии перед домом. Надвигается шторм, рваные облака опускаются все ближе к морю, создавая какую -то зловещую игру света и тени.

Макс напряженно молчит, я по его лицу ясно читаю, что он пытается подобрать слова и не знает с чего начать. Понимаю его, сама бы растерялась. Планирую, спокойно поговорить и понять, что и как нам делать дальше.

Но для начала надо бы разобраться в более давнем прошлом.

- Макс, давай проясним. Тогда, пятнадцать лет назад ты выжил. Почему не дал мне знать, что с тобой все в порядке?

- Потому что было как раз не «все в порядке», я не мог тебя подвергать опасности, -зеленые глаза Макса недобро вспыхивают.

На его скулах начинают играть желваки. Но чувствуется, как усилием воли, мужчина контролирует свои эмоции, как и те слова, которые говорит.

- За тобой следили?

- Нет, Лада. Это за тобой следили. И я должен был сделать все, чтоб эти люди поверили в то, что меня больше нет. Чтоб они не пытались достать меня через тебя. Это же так просто

- надавить на меня, зная о тебе. Похитить тебя и заставить меня сделать то, что им надо было. А в итоге - убить нас обоих.

- Кто эти люди, Макс? Что им надо было такого, что ты не мог сделать?

- Мог, - хмуро усмехается Макс, - я мог сделать все, что им надо было. Но им хотелось все больше и больше. Задания становились все рискованней. Хотя, дело совсем не в риске. За риск как раз мне вполне неплохо платили. Однако рано или поздно настал бы такой момент, когда они решили бы меня устранить.

- У странить?

- Ликвидировать.

- Почему?

- Я слишком многое знал и на тот момент на меня было заведено несколько уголовных дел и если бы меня взяли, то я теоретически мог бы сдать очень больших людей. А они не могли этого допустить.

- Момент для твоей ликвидации настал именно тогда, в декабре 2006 -го?

- Да. С одной стороны, заказчики меня уже были готовы устранить, с другой - на хвосте менты. Я понимал, что моя смерть - дело решенное, но они могли впутать и тебя. Я ведь за тебя только и боялся.

- Макс, почему ты мне не рассказал? Мы могли бы что -то придумать? - растерянно шепчу я, понимая, что нет, ничего мы не могли бы придумать.

Макс молчит, я чувствую, как ему сейчас трудно.

- Маленькая, если б ты знала, как мне было непросто без тебя, все это время. Я даже не знаю, что хуже - то, что для тебя я тогда умер, или если бы ты знала, что я просто исчез.

Господи, во мне все переворачивается, когда я слышу вот это «маленькая». Но почему же так больно именно сейчас, столько лет спустя? Лучше б он сейчас меня не называл так, слишком много горечи всколыхнулось внутри от этого нежного слова.

Я больше не хочу терять голову от его голоса, который для меня остается самым сексуальным даже когда мы ссоримся. Но я теперь никому и никогда не позволю называть себя «маленькой». Слишком больно потом приходится за это расплачиваться.

- Лада, поверь, я хотел увидеть тебя, встретиться с тобой, все объяснить. Но я понимал, что не имею права на эту слабость. В моем мире, инсценировка собственной гибели - не такая уж и редкость. И первое время меня проверяли. Да и тебя тоже проверяли.

По моему лицу катятся слезы, я ничего не могу с ними поделать.

- Лада, любимая... - шепчет мне Макс, - постарайся меня понять. Я знаю, что не могу просить тебя меня простить.

- Ты. - я захлебываюсь от смеси ярости с досадой, - ты хоть знал, как мне было плохо? А может быть я тоже не верила в то, что тебя убили? Просто потому, что не хотела верить? Не могла поверить.

- Я знаю это, - тихо говорит Макс и опускает глаза. - я видел, как ты пыталась выйти на меня и, надо признать, у тебя неоднократно почти получалось.

- Нет, ничего ты не знаешь! - срываюсь на крик, - ничего не знаешь о том, как мне было плохо. Я не жила, я просто существовала. И теперь ты появляешься в моей жизни и еще называешь любимой? Что я должна чувствовать по-твоему? Простить тебя?

Макс делает попытку меня обнять, но я вырываюсь. И сразу становится холодней, так как я понимаю: захотел бы удержать - не дал бы вырваться. Он смотрит на меня взглядом затравленного хищника.

Какая ж дрянь засела внутри меня, настолько гадкая, что я не могу переступить через себя и сделать шаг к нему навстречу? Ему ведь больно, столько лет он не мог выдать себя и подставить меня.

Но кто, кто вернет мне те годы, которые я потратила, оплакивая его, пытаясь отыскать кого-то хоть отдаленно похожего на него. Накатывает злость, вперемешку с обидой и гневом. Я бы очень хотела, чтоб сейчас внутри меня была только пустота. Зияющая пустота, которая не болит.

Вместо желанной и бездушной пустоты, во мне все бурлит от адской помеси отчаяния, боли и ярости. Так вообще бывает?

Внезапно в клатче оживает мой мобильник, поставленный на виброзвонок. Я этому даже радуюсь, так как мне очень хочется поставить на паузу этот дурной разговор, который начался не так и уже откровенно идет не туда, куда мне надо. Но Макс опережает меня, молниеносно бросаясь к столешнице с клатчем, вытряхивает оттуда мой телефон и отключает его.

- Телефон надо было выкинуть сразу. Сейчас найду, чем вынуть симку, - отрывисто бросает он.

Я в каком-то выключенном состоянии, на автопилоте, слежу на ним, пытаясь отгородиться от тех эмоций, которые меня переполняют. Краем сознания я понимаю, что сейчас за нами погоня и что Макс - тот, кто может хотя бы приблизительно объяснить, какая опасность нам грозит. Но, черт возьми, я просто не могу успокоиться и нормально соображать. Трезвость мне изменяет окончательно.

Макс открывает один за другим кухонные шкафчики, в поисках того, что может помочь вскрыть лоток с симкой на телефоне. Я машинально, сквозь слезы, наблюдаю за ним, все еще пытаясь переварить то, что только что услышала.

- Лада, тебя могут отследить по телефону, ты же понимаешь?

Макс вскрывает смартфон и разламывает симку.

- От телефона нам придется срочно избавиться...

Он что-то продолжает говорить про то, как именно надо избавиться от телефона, но я не слушаю, я просто оцепенело смотрю на то, что происходит вокруг меня. Какой -то коттедж с видом на море, мой бывший, который уже полтора десятка лет числится погибшим, моя разломанная сим-карта и отключенный смартфон. Меня душит обида и по щекам текут слезы, которым, видимо, не будет сегодня конца.

- Ты. ты хоть вспоминал меня все это время? - я сама не верю в то, что с моих губ истерическим криком срывается этот вопрос.

Вместо ответа, Макс одним движением сгребает меня в охапку и накрывает поцелуем, жадно впечатывая мои губы в свой рот. У меня перехватывает дыхание, но я чувствую, что не могу и не хочу сопротивляться его силе.

В этот миг я желаю только одного - чтоб это не заканчивалось никогда.

Руки Макса умело скользят по моему телу под рубашкой, он чуть приподнимает меня и я обхватываю бедрами его торс. Я уже успела основательно забыть, что это значит - в секунды потерять голову от безумного желания.

За все эти годы я могла бы запросто стать экспертом по симуляции оргазмов с разными мужчинами. Но то, что я чувствовала с Максом - всегда было настоящим и невероятно сильным.

От его возбуждающего запаха у меня начисто срывает крышу, я понимаю, что сейчас готова на все - простить его, забыть об этих пятнадцати годах. Лишь бы он не останавливался. Он слегка приспускает рубашку с моего плеча и нежно целует шею, плечо. Поднимает меня чуть выше и языком скользит по моей груди, играет горячим кончиком языка с возбужденными сосками.

Его сильные руки продолжают умело исследовать мое тело и Макс отлично помнит все мои чувствительные места. И вот он уже сдвигает в сторону мои трусики и большим пальцем слегка придавливает мой клитор. У меня непроизвольно вырывается хриплый стон.

Я пытаюсь опустить руку к его члену, я хочу чтоб ему было так же кайфово, как и мне. Вообще снова хочу его почувствовать в себе. Но он придерживает мою руку.

- Не торопись, девочка, а то я кончу прямо сейчас. Не хочу спешить с тобой. Хочу медленно.

Макс опускается вместе со мной на кухонный диванчик и я оказываюсь сверху. Я все еще в трусиках, чуть сдвинутых вбок. Он продолжает ласкать мой клитор, доставляя мне нереальное удовольствие. Шепчет мне на ухо такие слова, что мое лицо заливается краской от смущения и возбуждения. Я чувствую, что еще пара минут и я улечу.

- Блин, как пацан. Хочу тебя сразу трахнуть всеми способами, - Макс пытается отдышаться и смотрит мне прямо в глаза, продолжая ласкать клитор. Я чувствую его горячий и возбужденный член прямо под собой, хочу освободить его из джинсов, но Макс не дает мне этого сделать.

- Еще успеем.

Мои бедра сводит от нереально-сладкого чувства нарастающего удовольствия, порочность моих ощущений зашкаливает, я чувствую непривычное смущение и хочу отвести взгляд, но Макс не позволяет мне отвернуться - одной рукой он берет меня за подбородок.

- Хочу, чтоб ты смотрела на меня, когда будешь кончать.

Я послушно смотрю ему прямо в глаза, тону в этих зеленых омутах, чувствую, что просто дурею от счастья. Волны удовольствия прокатываются электрическими разрядами по моему телу. Еще совсем чуть -чуть.

- Кончай, моя девочка ...

Меня накрывает лавиной острейшего наслаждения, дыхание рвется, я выгибаюсь в его руках, из груди вырываются стоны. Кажется, я выкрикиваю его имя. Устало прикрываю глаза, выдыхаю и слышу, как он едва различимо шепчет мое имя.

Мне становится хорошо и легко, напряжение чуть отпускает. Но я понимаю, что хочу еще и Макс не намерен на этом останавливаться.

- Мне так нравится видеть, как ты кончаешь. Это нереальное чувство, держать тебя в руках в этот момент, смотреть тебе в глаза, - шепчет мне Макс и вместо ответа я жадно целую его, полностью растворяясь в его чувственных губах.

Он укладывает меня на спину, резко срывает с себя майку, я слегка приподнимаюсь на локтях и пытаюсь освободиться от рубашки. Сейчас я хочу, чтоб он видел меня всю, без одежды. Стон удовольствия срывается с моих губ, когда он стягивает с меня трусики и бросает их на пол.

Неожиданно мой взгляд цепляется за шрамы на теле Макса, которых я раньше не видела. Слева, прямо над сердцем, похоже на пулевое. Я осторожно и нежно провожу пальцами по шраму, затаив дыхание. Макс чуть отстраняется, давая мне самой все рассмотреть, обдает меня горячим и затуманенным взглядом. А затем с новой силой целует меня прямо в губы - жадно, глубоко, сильно. В его поцелуях сейчас чувствую все - страсть, ярость, доверие, горечь из-за долгой разлуки и ненасытное желание.

Чувствую снова его руки там, внизу, настойчивые пальцы ласкают клитор, входят в меня. Все. У меня больше нет сил оттягивать это удовольствие. Я чувствую, что очень скоро взорвусь. Макс опускается ниже и я заливаюсь краской, догадываясь о том, что он задумал.

- Хочу снова ощутить твой вкус, - хрипло шепчет Макс и с шумом выдыхаю. Не могу ему сопротивляться. Он обводит мой клитор языком и прижимается ко мне там губами, доставляя мне нереальные ощущения. Перед глазами расплываются радужные круги, такого крышесносного секса у меня давно не было.

Я чувствую, что вот-вот кончу, но сейчас я хочу только одного - чтоб он вошел в меня.

- Я хочу тебя. Войди в меня прямо сейчас, - я не прошу, почти требую, чуть хрипловато и властно.

Резко входит. Толчок. Оттяжка. И так - много раз. Смотрим друг другу прямо в глаза, затуманенными взглядами. Моя кожа горит огнем, но как же это приятно - чувствовать на своем теле его сильные руки и чувственные губы, от которых я теряю голову. Нереальный кайф зашкаливает, дыхание становится горячим и все более сбивчивым.

- Ла-аада-а, - едва слышно стонет Макс и я чувствую, что улетаю одновременно с ним.

Мы лежим на диванчике, разгоряченные. Уходящим сознанием понимаю, что мы даже не предохранялись. Да ну, к черту все мысли - если что, подумаю об этом завтра. Мы в объятьях друг друга и я точно знаю, что сейчас услышу от него. Он всегда это говорит мне после секса.

- Люблю тебя, моя девочка.

В ответ я нежно касаюсь губами его шрама - того, пулевого, над самым сердцем.

Я просыпаюсь на кухонном диванчике и первое, что вижу перед собой - Макс работает за столом на серебристом ноутбуке. Его сосредоточенное и немножко настороженное лицо слегка подсвечивает экран. За окнами уже стемнело и, похоже, к ночи ветер усиливается. Срывается дождь.

Закутавшись в рубашку Макса, вспоминаю чем мы занимались пару часов назад и от смущения кровь приливает к щекам. Хотя, чего тут смущаться? Мы двое взрослых людей и нам было нереально хорошо. На долю секунды вспоминаю чуть хрипловатый шепот Макса и то, как он, кончая, произносил мое имя - от таких мыслей сердце готово пуститься в шальную пляску, а распаленное сознание улетает враз.

И да, Макс все еще меня любит. Как и я - его. С самым главным вопросом, кажется, разобрались. Осталось всего ничего - понять, кто за нами гонится, как я вообще впуталась в эту историю и какая роль в ней отведена Максу.

- Привет, - сонно мурлычу я и потягиваюсь на диванчике, как довольный котенок.

- Не хотел тебя будить, тебе надо было немного отдохнуть, - отвечает Макс, улыбаясь, и закрывает крышку ноутбука. Я подхожу к Максу и сажусь к нему на колени. Получив желанный и долгий поцелуй, я бросаю взгляд на закрытый ноутбук.

- Интересно, нас уже разыскивает полиция? - сама поражаюсь тому, как удивительно легкомысленно звучит мой голос.

- И полиция - в том числе. Я ж на всех камерах в том отеле засветился. И ты, кстати, тоже,

- Макс уверенно ухмыляется, не слишком вдаваясь в детали.

- Что значит «в том числе»? Кто еще нас ищет?

Спокойствие Макса передается и мне, ведь сейчас рядом с ним я ощущаю себя в абсолютной безопасности. Как будто он реально может заслонить меня от всех проблем этого мира. Почти физически чувствую, как во мне потихоньку оживают забытые ощущения, к которым я мысленно запрещала себе приближаться все эти пятнадцать лет.

- Представляю, как кое-кто обрадуется такому подарку, как наши лица на камерах наблюдения, - зло ухмыляется Макс.

- Макс, кажется настало время вскрыть карты. Кто обрадуется? Что вообще тут происходит?

Макс нехотя снимает меня со своих коленей и отправляется готовить импровизированный ужин. Наливает чай в большие кружки, находит в холодильнике ветчину, сыр, зелень и пакет тостерного хлеба. Делает бутерброды. Я его не тороплю, да и зачем? Вопросы уже заданы, но иногда стоит хорошенько обдумать то, что говоришь даже тому, кого любишь.

- Лада, после того, как я был вынужден ... самоустраниться, мне пришлось бежать из страны. Что ты слышала о ЧВК?

- Частные Военные Компании? - как ни в чем не бывало выпаливаю я и, хлопая ресницами, смотрю на Макса.

У Макса в одну секунду очень комично округляются глаза - он явно не ожидал от меня такой осведомленности. Что ж, дорогой, времени у нас много и мне кажется, мы оба еще удивим друг друга своими откровениями.

- Хм. я, однако, рассчитывал на менее подготовленного ... собеседника. Откуда знаешь о них?

- Да мне вообще-то положено еще и не о таком знать. Слышала об их существовании, пока занималась диссертационными исследованиями. Особо не в курсе, так чтоб - прямо в деталях. Но просто знаю, что такие существуют.

- Что-то сомнительно, чтоб такой холеный франт, как твой этот Василевский, исследовал что-то, связанное с подобными темами.

В глазах Макса полыхают злые огоньки и ... мне кажется, или я читаю в них ревность? И злость?

Я редко ошибаюсь в эмоциях, которые приходится считывать с людей. Все же -профайлинг, определение лжи - это моя основная работа. Ну да, применительно к теме терроризма, но это мало что меняет по своей сути. Эмоции и их выражение практически одинаково проявляют себя у всех людей. Это потом я ушла в корпоративный профайлинг

- за это хоть платили. Но начиналось все именно с исследования психологии террористов.

- Ладно, о твоем Василевском мы еще поговорим. Но я хочу, чтоб ты сразу понимала, не я его убил. Но я должен выяснить, кто это сделал - сейчас это часть моей работы, надеюсь -последняя оставшаяся часть.

- Так все же, давай не перескакивать, ты начал что -то - о ЧВК, - напоминаю я Максу.

- Лада, я должен был как -то начинать новую жизнь и желательно - подальше от всего, что меня связывало с предыдущей жизнью. Да, уголовные дела, которые были на меня заведены - их закрыли, так как я официально умер. Но я не мог рисковать. Я бежал из страны, подался в наемники, навыки стрельбы пригодились быстро. Так я попал в поле зрения ЧВК, работал на разные государства, платили хорошо, с прежней жизнью меня практически ничего не связывало. Но затем решил уйти и оттуда. Брал частные «заказы».

Макс немного замялся, подбирая слова, но я прекрасно понимала, что это могли быть за заказы. Мы оба знали и не хотели произносить этого вслух.

- Ладно, - облегчаю ему задачу, - Василевский тоже был одним из таких «заказов»?

- Да. - коротко бросает Макс и пристально вглядывается в мое лицо.

Я киваю. Хочу верить, что в этой истории для Макса изначально не было ничего личного. Или было? Ведь он говорил, что следил за мной время от времени. Значит, он не мог не знать, что я была замужем за Василевским.

- Да, Лада, твой бывший муж тоже был одним из моих заказов. Но у меня не было цели его убить. Такого заказа не было. Я должен был только собрать о нем информацию и передать заказчику то, что его интересовало.

Я ошарашенно смотрю на него и пытаюсь сопоставить то, что сейчас слышу. Кто -то поручает следить Климову за моим бывшим супругом и при этом - просто следить? Что за нафиг? Я слишком хорошо знаю, какого рода «заказы» раньше доставались Максу и вот теперь - просто слежка?

- Макс, с какой целью? И кто тебе поручил следить за Василевским.

Порывом ветра в окно врывается свежий прохладный воздух, наполненный морским запахом. Погода за окнами стремительно портится, но сейчас - после всего услышанного

- мне нужна именно прохлада.

- Тебе знаком такой - Смолин Сергей Викторович?

От удивления у меня округляются глаза - я не ожидала, что Макс сейчас назовет имя нашего ключевого инвестора и крупного заказчика исследований в нашей компании. Я с недоверием смотрю на Макса, пытаясь одновременно представить импозантного и добродушного Смолина в роли заказчика убийства моего мужа. Это ж вообще нелепица какая-то получается.

Видимо, Макс читает все мои эмоции прямо с моего лица и поспешно заверяет меня:

- Нет, Лада, Смолин обратился к моим услугам именно для того, чтоб я проследил с кем общается твой муж. У него были основания считать, что те исследования, которые вам проплатил Смолин, твой ... начальник «сливал» конкурентам.

Трудно было не заметить, с каким сарказмом Макс произнес слово «начальник», имея ввиду Василевского.

- И что ты выяснил? - с тревогой спрашиваю я, уже готовая к очередной порции дурных и абсурдных новостей.

- Ну твой Василевский - редчайше скучный тип, если к нему внимательно присмотреться. Это я уже понял на второй день наблюдения за ним. И как тебе с ним . жилось? - в глазах Макса я читаю смесь ревности и любопытства, а в голосе проскальзывает легкая насмешка.

- Как мне с ним жилось - это тоже одна из оплаченных задач твоего наблюдения? -ядовито отвечаю я, не желая вдаваться в подробности моей личной жизни с Василевским.

- Ладно, маленькая, не злись, - миролюбиво предлагает мне Макс.

- Т огда говори по сути.

- Хорошо. В целом - все как у всех. Работа, дом, деловые встречи с инвесторами, СМИ. Хотя конечно, я впервые вижу мужика, который по нескольку раз в неделю бегает в салоны красоты.

Что верно - то верно, у Василевского всегда был пунктик насчет того, что он должен выглядеть презентабельно и холено. Публичность, мать ее. Но я молчу, мне важно знать, чем же мой муж так отличился, что пришлось за ним даже слежку выставлять.

- Из того, что Смолин просил меня узнать более подробно - связи Василевского с неким Вагановым.

- Владиславом Германовичем? - вот тут я удивляюсь еще больше, так как «Германыч» -основной конкурент Смолина и не мог мой муж так дешево подставить компанию, рискнув потерять финансирование от ключевого инвестора.

- Ага, - соглашается Макс, - тот еще «мутный тип». Кстати, твой Василевский и вправду с ним встречался за последние два месяца два раза. Так что у Смолина были не беспочвенные подозрения. Я периодически ему передавал полученную информацию, но пока он еще не все знает. В частности - причины, по которым Василевский встречался с Вагановым.

- Мог ли Ваганов стоять за убийством Василевского?

Макс прищуривается и взглядом упирается в какую -то невидимую точку перед собой, как будто пытается мысленно разложить ситуацию на составляющие.

- Да, Лада. Хотя врагов у твоего бывшего мужа хватало, но у меня есть все основания полагать, что за его убийством стоят именно люди Ваганова. Правда, пока у меня есть только факты, которые подтверждают это косвенно. Твой Василевский получил от него довольно крупную сумму денег и не выполнил условия договора. Вернее - начал качать свои права, ему важно было «продавить» собственные условия. Но с Вагановым такое обычно не проходит, так что произошедшее - вполне закономерно.

- Так значит в тот день, когда убили Василевского и ты появился в номере - ты изначально следил за нами всеми? И «засветился», чтоб меня вытащить?

От сказанного у меня голова идет кругом, я только хлопаю ресницами и пытаюсь уместить услышанное в своем сознании. Получается не очень.

- Я должен был «отработать» только Василевского. И вел за ним наблюдение уже два месяца. Только вот в самый последний день моей работы идеальный план не накрылся -все пошло наперекосяк. Сначала Василевский сбежал из зрительного зала, затем явно за ним помчалась и ты. Я наблюдал за всем этим в бинокль. Через окно номера Василевского было видно, что какой -то человек его кладет на кровать и тот не сопротивляется. Значит, либо без сознания, либо мертв. А, учитывая тот факт, что еще пятнадцать минут назад он был бодр и здоров, напрашивается мысль об убийстве. Но ты в это время бежишь явно разыскивать Василевского и я понимаю, что можешь встретиться лицом к лицу с теми, кто его убил. Пришлось тебя выручать и подставиться самому.

Да уж. За годы частной практики я наслушалась от клиентов такого, что порой волосы дыбом вставали. А уж во время своей работы, в том числе и в качестве приглашенного эксперта-профайлера на допросах, мне приходилось слышать много самой нелепой дичи.

Но одно дело, когда это касается совершенно незнакомых людей, а другое - когда все это происходит в своей собственной жизни и в настоящем времени.

Макс смотрит на меня и ждет ответной реакции. Расклад получается - так себе. Мой бывший мужчина получает заказ на моего бывшего мужа. Это - раз.

Я в этой истории оказываюсь то ли свидетелем, то ли следующей жертвой, то ли - главной подозреваемой в убийстве бывшего мужа. А скорее всего, мне приходится совмещать все три роли. Это - два.

У Макса снова на хвосте - полиция и ему еще надо решить вопрос со Смолиным. Прямо, как в старые добрые времена, с той лишь разницей, что раньше у него были менее интеллигентные и сговорчивые заказчики. Это - три.

За какие грехи «заказали» моего бывшего мужа - это тоже предстоит выяснить в деталях. Мало ли, как его убийство связано со мной. Это - четыре.

Ну и - вишенка на торте. Кто-то определенно следит за нами, явно с недобрыми намерениями. И нам бы добраться до него раньше, чем он доберется до нас.

- А как тебя теперь зовут? Или как фильмах про шпионов, у тебя - с десяток паспортов и десяток имен?

- Нет, - улыбается Макс и его взгляд начинает теплеть, - нет у меня десятка паспортов. Так, немного, по мелочи... Но по официальным документам я - гражданин Италии, Джованни Скальди. И всегда им был. У меня в Италии легальный бизнес - сеть охранных компаний, а также небольшая сеть оружейных магазинов. Последнее - сплошная головная боль, но скорее для души. Официально - живу в Неаполе, у меня там небольшая квартира на окраине города.

- Джованни Скальди. - машинально повторяю я, попутно думая, каким именем мне теперь называть Макса. Нет, пусть пока для меня он останется Максом.

- А я ... выходит, что я тоже была у тебя на прицеле? Как мишень?

- Лада, ты - не мишень, ты - моя женщина. За которую я любому голову оторву, - Макс обхватывает ладонями мое лицо и пристально смотрит мне в глаза.

Я пытаюсь каким-то образом уместить в своем сознании все, что только что услышала. Но безрассудное сердце учащенно колотится в груди от слов «ты - моя женщина».

Видимо, от всего услышанного, у меня такой ошалелый вид, что Макс, усмехаясь, решает вернуть меня на землю.

- Думаю, для начала нам надо все же поужинать. Завтра заполним холодильник на пару -тройку дней, а пока - бутерброды. Жаль, вот только чай уже остыл.

За окном разыгрывается настоящий ночной шторм, капли дождя прорываются сквозь шторы на кухонной террасе. Я жую бутерброд, запивая его прохладным чаем. И, вопреки всему случившемуся и услышанному, впервые за последние несколько дней чувствую себя спокойно и умиротворенно.

Нет, конечно же я не так представляла себе увольнительный ужин в день вручения долгожданной премии нашему стартапу. Но причудливая фантазия судьбы вносит свои коррективы и с этим приходится считаться.

Рано утром Макс заказывает по интернету для нас новые смартфоны, пару умных часов для каждого из нас и сим-карты. Курьер все привозит в течение двух часов и немногословно удаляется, лишь мельком взглянув в паспорт, который ему показывает Макс. Надо сказать, что я буквально холодею от мысли о том, что сейчас вот так запросто вскроется какой-то обман и мы попадемся на банальной покупке симок или смартфонов. Они, получается, оформлены на другого человека?

Я вопросительно смотрю на Макса и в ответ получаю его уверенную улыбку:

- Не беспокойся, маленькая. За последнее время мне пришлось немножко побегать и я научился пользоваться всеми преимуществами жизни в тени. И на темной стороне есть свои печеньки.

- Мы теперь так будем вместе бегать и не высовываться из тени? - обреченно вздыхаю я.

- Нет, любимая, только совсем чуть -чуть, обещаю. Всего несколько дней.

Как случилось, что я снова безгранично доверяю каждому слову того, кого не видела пятнадцать лет? Но я верю Максу и понимаю, что раз он так сказал - значит через несколько дней этот кошмар закончится.

Вопрос только - чем именно все завершится?

Мне становится грустно от того, что я пока не могу связаться со своими родными, с друзьями, нормально поболтать с коллегами по тем проектам, которые веду. Или правильнее сказать - вела? Боже, мои родители наверное уже читали новости и извелись от того, что не могут со мной связаться.

Видимо, все мои эмоции ярко проявляются на моем лице и Макс четко считывает мое смятение и грусть.

- Вчера я тебе сказал, что ты - моя женщина и я за тебя оторву любому голову. Лада, я хочу чтоб ты верила мне и знала, что это - навсегда. Теперь я тебя никому не отдам и не допущу, чтоб нас снова разлучили. Ты - моя. Навсегда.

Он притягивает меня к себе и буквально сгребает в охапку. Я зарываюсь носом в футболку Макса и просто хочу раствориться в запахе любимого мужчины. Моего мужчины. Макс крепко сжимает меня в своих объятьях и нежно целует в макушку.

- Лада, сейчас у нас с тобой будет много работы, но вечером тебя ждет сюрприз.

- Разве беглецам полагаются сюрпризы? - пытаюсь придать своему голосу шутливую интонацию. Убедительности мне явно не хватает.

- Да, и поверь - их будет очень много. Все только начинается, - загадочно говорит Макс и уходит в соседнюю комнату, откуда возвращается с серебристым ноутбуком, за которым работал вчера вечером.

- В твоей компании есть кто-то, кому ты доверяешь и с кем могла бы связаться? Лучше всего сейчас это сделать по электронной почте. Мой IP так просто не отследят, так что подумай, кому ты можешь написать. Есть такой человек?

- Да, - немного неуверенно говорю я и в голову сразу приходит образ Вани.

Макс придвигает ко мне ноутбук и инструктирует.

- Когда будешь читать письма, не ставь пометку «прочитано».

Но к счастью, в моем почтовике изначально нет такой функции, и эта маленькая анонимность мне всегда очень нравилась - в некоторых случаях я малодушно оттягивала с неприятными ответами, списывая все на то, что собеседник не узнает, когда я прочитала письмо. Конечно, для опытного айтишника обойти эту систему - раз плюнуть, но мне была очень по вкусу эта бесхитростная иллюзия безопасности при отсутствии серьёзных проблем.

Итак, надо писать Ване. Конечно, ему сейчас меньше всего - до ситуации в компании, но он по любому в курсе и знает больше, чем я. И в конце концов - ведь не Яковлеву же писать в такой момент?

Лихорадочно вспоминаю электронный адрес Вани и тут же приходит спасительная мысль о том, что в моей почте должны сохраняться все адреса и другие контакты коллег, знакомых, родных. Вхожу в свой почтовый аккаунт и в буквальном смысле застываю перед экраном - у меня более сотни непрочитанных сообщений за сутки. Да, жаркие выдались выходные и по ходу - не только у меня.

А вот и Ванина почта. Без лишних представлений, коротко прошу описать ситуацию и пока не афишировать тот факт, что он связывается со мной по почте. Только отослав письмо, понимаю, что за его почтой могут наблюдать и ответы могут перехватывать. Но пока что для меня - это единственный канал связи с миром и единственная попытка узнать, что вообще происходит.

Пока жду ответа от Вани, мониторю новости - должны же были что-то писать, столько журналистов на церемонию набежало. А уж сколько их потом должно было быть на самом фуршете после нее.

Пытаюсь экстренно вспомнить о блоггерах, которые были приглашены лично Василевским - где-то в облаке у меня как раз должны были храниться названия их аккаунтов и страничек. Они все казались для меня настолько однотипными, что запомнить каждого по отдельности - просто непосильная задача. Блоггерские ресурсы тоже придется основательно прошерстить - наверняка кто-то выложит более неформальную информацию.

Странно, в новостях - ни слова. Только какой-то из городских сочинских новостных сайтов дал информацию о самоубийстве одного из участников светского мероприятия, посвященного научным достижениям года.

Самоубийство и Василевский? Они это - серьезно?

Нервозно поглядываю на часы в углу монитора - ответа от Вани пока нет. Но с другой стороны - у него жена в реанимации, неизвестно, что с ребенком. Понятно, что в такой ситуации на рабочие проблемы - пусть и связанные с убийством шефа - он будет обращать внимание во вторую очередь. И ответить мне для него сейчас - не самая первоочередная задача.

В ожидании ответа, просматриваю почту с сотней непрочитанных. Больше половины - от Яковлева. Все однотипно: Лада, позвони, как ты, где ты, что там у вас случилось, включи телефон.

Да, Игорь, как же случилось, что без тебя произошло что-то важное? Но извини, ничем не могу тебе помочь. И от каждого твоего последующего письма с просьбой ответить или как-то выйти на связь, толку будет ровно ноль.

А это кто еще такой? Что-то не припоминаю в своей книге контактов такого - Астахова Вячеслава Юрьевича. Нажимаю на «прочитать» и понимаю, что дело явно требует того, чтоб подключался Макс. Следователь из Краснодара, зачем ему связываться со мной, если убийством по идее должны заниматься сочинские полицейские? Не слишком ли много ненужных совпадений?

Макс внимательно читает письмо Астахова - вроде бы ничего пока конкретного, тот только просит меня связаться с ним по телефонам, указанным в письме. Меня ведь еще ни в чем не обвиняют, но как -то становится не по себе от самого факта того, что ситуация в любой момент может перевернуться самым нехорошим образом.

- Астахов... Астахов, - бормочет себе под нос Макс, пытаясь вспомнить человека с такой фамилией. - Нет, не припоминаю такого. Пока не пиши ему ничего. Не отметила «прочитанным»?

- Нет, - успокаиваю я Макса, видя, как он слегка напрягается и мрачнеет.

- Стоило ожидать, что мое лицо на камерах наблюдения в отеле сличат с тем, что есть в базах данных. Не удивлен «привету из Краснодара» и еще больше не удивлюсь, если за этим Астаховым стоит Турчаков.

- Кто это?

- Да был один такой, тогда еще звание капитана должен был получать. Турчаков Иван Антонович, хитрый мужик был, очень хитрый. Все время в спину дышал. С моей смертью у него сразу три или четыре дела закрылось, но сейчас у него есть повод отыграться. В любом случае, вроде бы не должны краснодарские интересоваться этим делом, которое формально - сочинское.

Я едва успеваю проглотить ту информацию, которая сваливается на меня, как приходит ответ от Вани.

«Лада, наш офис закрыт. Счета заблокированы. Звонил какой -то следователь, интересовался тобой. Подчеркивал особо, что тебя ни в чем не обвиняют и не подозревают, но просил выйти с ним на связь. Тут что-то странное. Мы толком еще не знаем, что происходит. Вся информация сейчас - у Яковлева. У него руководящие полномочия. В отсутствие Василевского руководит компанией он, по письменному распоряжению Алексея. Со вторника приступаем к работе в новом формате. Игорь планирует продлить и с тобой контракт»

Как это вообще возможно, если я и только я была личным помощником Василевского?

Он вообще никому не доверял так, как доверял мне. Да, у нас уже очень давно, а может быть - и с самого начала - не было друг к другу каких-то пылких чувств, но в деловом плане он мне доверял точно. Именно за этим он меня и взял к себе в стартап. Ведь даже эту компанию создавали с самого нуля именно мы вдвоем.

Внезапно, эхом в голове раздается голос Василевского и те условия, которые он мне озвучил на собеседовании. «Так, никакого бумажного договора не будет, деньги плачу тебе лично я, из собственного кармана».

Ну вот и доигрались в доверие на честном слове.

Компанией, у истоков которой ровно девять лет назад стояла лично я и Василевский, теперь официально руководит мой личный враг и просто похотливая мразь - Яковлев.

Ноутбук снова издает писк - на электронную почту снова пришло письмо. На этот раз от Яковлева с пометкой «Официально». Гаденыш, какую пакость ты там еще задумал?

Открываю. В поле для текста пусто, но есть прикрепленный файл. Нажимаю на иконку со «скрепочкой».

«Приказ о назначении Яковлева И.И. генеральным директором ООО «Хронос»

Майор Турчаков загасил сигарету в пепельнице и перевел взгляд на свой рабочий стол -на нем уже были аккуратно разложены фотографии разных лет. С самого утра, как только он связался с коллегами из Сочи, стало ясно - работы хватит всем и будет ее очень много. Делом одновременно займутся два отдела. Несмотря на то, что убийство произошло в Сочи, слишком много ниточек вело в Краснодар. И одной из таких ниточек был Климов.

Астахов поочередно брал фотографии и внимательно рассматривал их, делая себе какие -то пометки в блокноте. В кабинете стояла напряженная тишина, лишь с улицы сквозь открытую створку окна доносились шумы автомобилей и голоса прохожих.

- О, вот что я искал. Взгляни, а? - Турчаков отыскал слегка пожелтевшую от времени фотокарточку и протянул Астахову. Тот начал изучать ее с неподдельным интересом.

- Это ж сколько ему тут лет, совсем молодой еще? - изумился Астахов.

- Да, тут только из армии вернулся. Как раз Дагестан, спецоперации осенью 99 -го. Толковый был парнишка, мог бы пойти по нашей линии, да вот..., - Турчаков досадливо цокнул, - свернул не туда.

- Но стрелял хорошо, этим и обратил на себя внимание разных, «нехороших» людей. Времена были рискованные, а тут сразу - шальные деньги. Быстрые, а с его умом и интеллектом - так еще и легкие.

- На что намекаете, Иван Антонович? - напрягся Астахов.

- А ни на что и не намекаю. Дали ему один заказ - справился, второй - тоже не сплоховал. Работу свою делал хорошо, да и деньги получал хорошие. Мутное было время, непростое. Деньги всем нужны были. И еще вот что. Климов - не только профессиональный стрелок, он еще и отличный стратег. С его аналитическими способностями он с легкостью мог добиться успеха в любом деле, да вот только выбрал криминальный путь.

- А это что за фото? Кто с ним рядом? Что -то не разберу, - Астахов передал фотографию Турчакову и тот лишь криво усмехнулся.

- Да девчонка его, была одна тут. Долго, кстати. Последняя. Он на ней едва умом не «повернулся», даже татуировку себе выбил с ее именем, вот только не вспомню, как звали.

- Эх, а нам бы имя не помешало, мало ли что, а вдруг - зацепка?

- Ясно, что не помешало бы, но никак не вспомнить, - с досадой согласился и отложил в сторону фотографию, где Климов целует какую -то стройную девушку с длинными темными волосами.

Астахов прищурился с еще раз взял в руки фотографию и вскинул брови.

- Иван Антонович, а если предположить, что эта девочка на фото и та, которую Климов вытаскивал из номера убитого - одна и та же. Ну, только пятнадцать лет спустя. Да, тут лица не видно, просто стройная фигурка, темные волосы. Но типаж совпадает. А уж если вы говорите, что он тогда прямо «повернулся» на ней, то может вон она, наша зацепка? Он же сейчас явно засветился из -за того, кто ему был очень важен. Проверить нам бы девочку.

- Может ты и прав, Слава, может и прав, - рассеянно пробормотал Турчаков, сам удивляясь тому, как такая ясная и логичная мысль ему самому не пришла в голову.

Немного покопавшись в служебном ноутбуке, который Астахов предусмотрительно захватил с собой на встречу с Турчаковым, он довольно заулыбался - нашел нужную информацию.

- Есть! Нашли нашу беглянку. Вот ее аккаунт в соцсети. Нам сочинские прислали ее фото и имя - Лада Горностаева. А вот ее страничка, была на ней в последний раз как раз перед началом вручения премии, буквально за пару часов, потом - не заходила.

- Ты фото поищи, особенно давние. Хотя, скорее всего - тупик.

- Та-ак, - Астахов нетерпеливо щелкнул мышью по вкладке с фотоальбомами, - ага, вот с названием «Студенческое». Нет, не оно, нет, и это не то... Эх, похоже, что тут только фотографии с однокурсниками, нашего Климова тут нет.

- Да, надежды было мало, - согласился Турчаков, - но то, что девчонка может быть одной и той же, что и на нашем фото - это вполне резонно. Надо бы все же проверить эту Горностаеву. Кстати, что там у нас с сотрудниками этой компании, где работал Василевский и Горностаева?

- А вот, как раз еду к ним сегодня, в три часа. Хочу сам все увидеть, на месте посмотреть. Уже, кстати, надо выезжать, хочу успеть до пробок.

Турчаков удовлетворенно кивнул и продолжил разбирать фотографии и архивные документы. Астахов захлопнул блокнот, подхватил служебный ноутбук и покинул кабинет.

Четыре часа спустя, сидя за рулем своей старенькой «Хендэ», Астахов не мог отделаться от липкого и неприятного ощущения, которое возникло у него после общения с новым директором компании, которой раньше руководил Василевский.

Да уж, не повезло сотрудникам с новым шефом, с легким сочувствием подумал Астахов, медленно выруливая со стоянки перед бизнес-центром. Угодливый и трусоватый Яковлев ему сразу не понравился.

Но куда больше настораживало то, что Яковлев все время настаивал на том, что готов сотрудничать со следствием и прямо жаждет помогать всем, чем может. Такая кипучая угодливость чаще всего указывала на то, что собеседник явно чувствует за собой грешки -это Астахов неплохо знал по собственному профессиональному опыту.

Не получив особо полезной информации, Астахов на всякий случай оставил Яковлеву свой номер мобильного и служебный адрес электронной почты. Стандартная, формальная процедура.

Несмотря на обилие работы, день выдался суетным и не особо результативным. Надежды, которые Астахов возлагал на посещение «Хроноса», тоже не оправдались.

Ближе к полуночи, на смартфон Астахову неожиданно пришло уведомление о том, что на электронной почте - новое письмо. Верный своей привычке проверять в любое время рабочую почту, Астахов потянулся за ноутбуком. Если срочное письмо, так удобней будет сразу печатать ответ с нормальной клавиатуры.

- Вот те и р-раз, - от удивления Астахов даже присвистнул, глядя на загруженный графический файл, прикрепленный к пустому телу письма с явно одноразового почтового адреса.

С цветной фотографии прямо на него смотрела счастливая влюбленная пара - бандит Максим Климов, облокотившийся на свой эффектный черный внедорожник и совсем еще юная девушка, лет восемнадцати-девятнадцати. Лада Горностаева.

Я изумленно смотрю на экран ноутбука и все еще не могу поверить в то, что этот гаденыш Яковлев сам себя назначил директором «Хроноса». Нет, я не метила на место Леши никогда, мне вполне хватало забот и преференций на должности его личного помощника. Но чтоб такая посредственная мартышка, как Яковлев, никогда не хватавший звезд с неба и вдруг стал директором научного стартапа - это уже явный перебор...

Макс стоит позади меня и читает переписку, обняв меня за плечи. Чувствую, как напрягаются его пальцы, прямо физически ощущаю ту злость, которую он едва сдерживает. Вот только, неужели он помнит Яковлева? Да то ж было-то, семнадцать лет назад, на студенческой дискотеке. Острая память.

Это никакая не паранойя, но я прекрасно знаю, что теперь будет делать Яковлев первым делом, сразу после того, как назначит себе зарплату Василевского. Он начнет присваивать себе мои же наработки - те, которые я берегла для своей докторской. Смежные наработки украсть легче всего. А уж необъяснимое стремление Василевского сделать этого прихвостня моим соавтором меня бесило всегда. Кстати, причина такого странного решения Леши мне до сих пор непонятна, а ее бы тоже неплохо прояснить.

В пылу досадных мыслей не замечаю, как отчетливо и возмущенно шиплю:

- Гаденыш. Ненавижу!

Макс разворачивает меня на кресле-вертушке к себе лицом и я чувствую, как он оценивает, стоит ли мне еще что-то сообщать. Поправляет прядь моих волос, на пару секунд задерживает взгляд на моих губах и, как бы отгоняя какую -то мысль, едва заметно качает головой.

- Лада, я на время отъеду, а ты пока закажи себе по интернету одежду, белье, косметику -все, что понадобится.

- Это и есть обещанный сюрприз? - игриво улыбаюсь я.

- Нет, сюрприз как раз будет впереди. И хотя тебе очень идет моя рубашка, нам все же надо подготовиться к выходу. А то при необходимости тебе придется разгуливать по городу либо в вечернем платье, либо в моей рубашке.

Он протягивает мне кредитку, я с любопытством смотрю на черную со стальным орнаментом пластиковую карточку с пометкой «Platinum».

- И что бы ты хотел с меня снять? - я флиртую, хотя и в легком замешательстве, ведь я даже не знаю, что сейчас нравится Максу. За пятнадцать лет его вкусы и предпочтения могли сильно поменяться.

- Звучит, как приглашение, - он едва заметно улыбается и слегка смущенно отводит взгляд в сторону. Ох, о чем это он только что подумал? Его смущение начинает передаваться и мне, я чувствую, что мои щеки откровенно краснеют.

Макс рывком поднимает меня с кресла -вертушки и сажает на стол. Смотрит мне прямо в глаза, как будто пытается прочесть в них что -то важное. Нежно поправляет мне прядь волос, но я физически ощущаю, как обманчиво это нежное затишье. Он очень напряжен и чувствуется, что огромным усилием воли пытается сдержать себя.

Я прижимаюсь к нему сильнее, закидываю ноги ему на торс и понимаю, что у меня просто сносит голову от резко нарастающего возбуждения. Я хочу его - стремительно и очень непривычно для себя ... бесцеремонно. Даже не представляю, как ему сказать о своих сексуальных фантазиях.

Но, похоже, он догадывается о том, как я сейчас хочу, чтоб он любил меня. Жадно и ненасытно. Получая удовольствие от меня. Сейчас, после всего, что мы пережили за последние дни, я не хочу нежности и мягкости - пусть будет жестко и бесцеремонно. Я хочу, чтоб он не взял, а именно присвоил меня.

Его рука оказывается у меня между ног - там уже все мокрое и горячее.

- Моя девочка без трусиков? - шепчет мне на ухо Макс и я чувствую, как эта пикантная деталь распаляет его все сильнее.

Накрыв мой рот напористым и горячим поцелуем, он просто не дает мне отдышаться. Его язык уверенно скользит у меня во рту и я чувствую, что еще крепче обжимаю его ногами. Слегка постанывая от нарастающего возбуждения, я отвечаю ему не менее резко - это уже не поцелуи, это почти укусы. Но это только заводит его еще сильнее. Макс шепчет мне на ухо такие слова, от которых у меня окончательно улетает сознание - я хочу только одного, чтоб он взял меня прямо здесь, на кухонном столе.

На мне только рубашка Макса, застегнутая на пару пуговиц. Я пытаюсь ее расстегнуть, но от волнения пальцы совсем не слушаются. Макс одним рывком сдергивает ее с меня, пуговицы разлетаются в стороны. Он слегка приподнимает меня на вытянутых руках и уверенно разворачивает спиной к себе. Я упираюсь руками в столешницу.

Макс рукой властно раздвигает мои ноги и начинает ласкать двумя пальцами мой клитор. Чувствую его горячие, настойчивые пальцы и то, как мокро там становится с каждой секундой. Я едва слышно постанываю от желания и в эту минуту я безумно хочу только одного - чтоб он вошел в меня.

Резко, почти без подготовки, он входит в меня сзади и я понимаю, что да - в эту минуту мне нужно именно это. Чтоб он взял меня вот так - дерзко, не спрашивая, почти присваивая себе и так порочно-жестко. Но сейчас мне это очень нравится.

Я уверена, что Макс не причинит мне боли и никогда не сделает ничего против моего желания. А сейчас пусть все будет именно так - сильно, напористо, стремительно.

Макс слегка прихватывает одной рукой мои волосы и я послушно поддаюсь его силе. Другой рукой он продолжает держать меня за талию и не дает мне двигаться - он все делает сам и я окончательно расслабляюсь, бесстыдно подчиняясь его звериному напору.

Движется во мне глубоко, быстро, резкими толчками. От наслаждения я прикрываю глаза и сливаюсь в одном ритме с ним. Нереально кайфую от его грубых рывков внутри меня. Неожиданно взрывная и яркая волна оргазма уносит меня прочь от всех забот сегодняшнего утра. Сразу же кончает и Макс - в меня, очень горячо, напористо и с громким стоном.

Я толком не успеваю отдышаться, он снова разворачивает меня к себе и сажает на прохладную столешницу. Сейчас я чувствую себя желанной добычей моего любимого хищника. Дыхание сбилось, хочется прижаться к нему как можно сильнее. И еще хочу спрятаться. Предательски краснею.

- Любимая, девочка моя, - его глаза искрятся невероятной нежностью, которой еще не было несколько секунд назад. Макс едва сдерживает довольную улыбку и тоже пытается отдышаться.

Зарываюсь носом в его майку и тихонечко улыбаюсь. Чувствую себя немного смущенной и уязвимой от того, что так легко поддалась собственным желаниям и дала понять ему насколько мне понравилось это дикое сочетание нежности и резкости.

Он обеими ладонями обхватывает мое лицо и поднимает его - я смотрю прямо на него, глаза в глаза.

- Не прячься от меня, маленькая. Я никогда не причиню тебе боли.

Не знаю, что надо говорить в таких случаях и я немного растеряна, ошеломлена. Лучшее, что мне сейчас приходит в голову, это - затяжной и чувственный поцелуй. И мне становится очень приятно, когда он заботливо набрасывает на мои плечи свою рубашку.

Решаю чуточку повременить с походом в душ - не хочу пока смывать с себя то наваждение, которое только что, спонтанно случилось с нами. Мне нравится ощущать себя мокрой там.

Закутавшись в рубашку, я наблюдаю за своим мужчиной и мысленно сравниваю его с насытившимся хищником, который только что заполучил желанную добычу. Макс одевается, пристегивает кобуру с пистолетом, набрасывает сверху летнюю рубашку, жадно целует меня и выходит из дома.

Я в пару прыжков подскакиваю к окну и вижу, как из ворот медленно выезжает черный внедорожник. Да, похоже, время не сильно меняет вкусы людей - я отчетливо помню, что и раньше ему тоже нравились машины именно такого типа.

А значит, облегченно вздыхаю я, со мной у него тоже должно быть все в порядке. Да, за эти пятнадцать лет я могла сильно измениться, могла вести себя по-другому в отношениях - но то были абсолютно другие мужчины.

Но сейчас судьба щедро выдавала нам обоим второй шанс.

Поискав глазами хоть какую -то одежду, взамен разорванной рубашки, нахожу майку Макса и блаженно проскальзываю в нее. Уютная, мягкая, еще хранящая его запах и тепло его тела. Обманчивое, но такое нужное мне сейчас ощущение, что мой мужчина - рядом и я в полной безопасности.

Открываю ноутбук и нахожу в поиске свои любимые сетевые магазины одежды и косметики. Проверяю - да, экспресс-доставка по Сочи доступна в течение нескольких часов, так что приступить к покупкам - самое время.

Если верить Максу, да и по самой логике ситуации, нам явно предстоит много перемещаться, возможно - убегать от кого-то. Но я не могу пройти мимо вкладок с платьями и решаю заказать себе пару платьиц. Пусть они будут не слишком длинными, чтоб было удобней двигаться. Улыбнувшись шальной идее, которая промелькнула в моих мыслях, добавляю к заказу парочку черных кружевных трусиков.

Собрав остатки трезвомыслия, откладываю в корзину джинсы и футболку - так, на всякий случай.

Теперь обувь. Пусть это будут босоножки, решаю я и после некоторых раздумий, останавливаюсь на компромиссном варианте. Выбираю одну пару на шпильке, а вторые босоножки - плетеные, на плоской, удобной подошве.

Мне очень хочется выглядеть сексуально и желанно для моего мужчины, хотя внутренний голос безбожно клянет меня за такой легкомысленный выбор одежды и обуви. Успокаиваю себя тем, что Макс вряд ли захочет видеть меня в полном военном обмундировании. На такое он, кажется, уже успел вдоволь насмотреться в своей жизни.

К кожаной сумке на длинном ремешке в комплекте идет пара косметичек. Отлично, одну можно будет использовать в качестве дорожной аптечки. Заказываю и их тоже. Хотя шестым чувством, я уверена, что в машине Макса наверняка найдется и шовноперевязочный материал, и даже необходимые инструменты для проведения хирургических операций.

С косметикой чуть проще. Я складываю в корзину шампунь с бальзамом, увлажняющую маску для волос, пару помад - ярко-бордовую и свою любимую нюдовую, выбираю палетку теней, карандаши, бронзер, тушь и подводку. Пока все.

А вот без парфюма я пока обойдусь даже с удовольствием - я четко ощущаю, что Макс дуреет от моего запаха так же, как и я от его.

В течение двух часов курьер привозит весь заказ, оформленный на имя Джованни Скальди, и без лишних расспросов оставляет в холле передо мной несколько пакетов с покупками.

Первый порыв - сразу начать распаковать свои покупки, все потрогать и примерить, срезать все бирочки. Но в моей душе томительно разливается неясная тревога - вряд ли

Макс поехал туда, где ему не придется подвергать себя опасности. Зачем -то же он взял с собой оружие и я не уверена, что в его внедорожнике не найдется чего -нибудь повесомей, чем его верный «Вальтер» из кобуры.

Усилием воли отгоняю от себя воспоминания о точно таком же дне много лет назад, когда Макс пристегнул кобуру с «Береттой» и пообещал скоро вернуться. Потом было самое горькое утро в моей жизни и тусклое, бесконечное ощущение, что это все происходит с кем-то другим, не со мной.

Конечно, Макс не станет в открытую и бестолково разъезжать по городу с багажником, под завязку набитым арсеналом оружия. Но и я тоже хороша - даже не спросила его о том, куда он едет. Впрочем, внутренний голос подсказывает, что сейчас единственное, что мне доступно - ждать его, не звонить ему самой и постараться отвлечься от дурных мыслей любым способом.

В рассеянности, я принимаюсь за распаковку доставленных пакетов с покупками, поминутно поглядывая на постоянно включенный экран ноутбука - не появится ли в моей электронной почте очередное письмо.

С раннего утра настроение у Игоря Яковлева было самым что ни на есть паршивым. Мало того, что предстоял разговор с самим Германычем, так еще и Лада непонятным образом не подавала никаких признаков жизни вот уже который день. А еще все ночь сны снились

- дурные и бестолковые.

Или сейчас или никогда - так думал Яковлев третьи сутки подряд, убеждая себя радоваться тому, что теперь Лада должна подчиняться ему - уж если не в полном смысле этого слова, то хотя бы по службе, как новому начальнику. А уж он не даст ей заскучать. Яковлев невольно улыбнулся этой сладко -похотливой мысли.

Вот только куда Лада пропала и что там толковал этот непонятный Астахов про какого -то ее вероятного знакомого из прошлого. Что там еще за «возможный бывший»? Черт разберет этих следователей, спрашивают так, как будто уже тебя во всем готовы обвинить заранее.

От внезапно кольнувшей догадки, Яковлев нахмурился и постарался отвлечься на другие мысли. Но как назло ничего хорошего в голове не возникало - либо Лада, либо Германыч, которому уже пора звонить по видеосвязи.

Дрожащими пальцами Яковлев нажал на иконку видеокамеры и стал ждать дозвона. В животе неприятно ныло. Г ерманыч принял вызов сразу же.

- Доброго утречка, Владислав Германович - угодливо поздоровался Яковлев и буквально вцепился взглядом в монитор. Важно было увидеть любой нюанс настроения собеседника.

Влад кивнул в ответ, но Яковлева неприятно зацепило что -то, напоминающее насмешку в глазах Германыча. Ох, не жди хорошего, тоскливо отозвалось что -то внутри Яковлева, но он отчаянно пытался сохранять бодрое обличье.

- Ай, Игорек, ну и видок у тебя какой -то потрепанный, - с деланным сочувствием произнес Влад и теперь уже Яковлев точно был готов поклясться, что над ним издеваются.

- Да вот, работы - непочатый край, все самому приходится, в ущерб сну...

- Ага, как же, - похабно хохотнул Влад, - работа в ущерб сну. Все самому. Что, Игорек, беда вышла у тебя с Ладой? Красивая девушка - она либо всю ночь снится, либо всю ночь спать не дает? Где там наша Лада сейчас пропадает, кстати?

- Ищем, Владислав Германович, - бодро отрапортовал Яковлев, надеясь, что хоть тут ответил впопад.

- Ищет милиция, ищут пожарные. - улыбаясь отозвался Влад, ехидно сверля глазами скукожившегося Яковлева. - И как поиски? Успешно?

Яковлев собирался мотнуть головой, но Влад тут же продолжил и в неожиданно -рявкающем голосе слышалась едва сдерживаемся ярость, граничащая с презрением:

- У тебя бабу в очередной раз из-под носа увел один и тот же тип, а тебе все не в урок.

- Как это «один и тот же», кто это?

Влад усмехнулся и на пару секунд задержался в какой -то своей мысли. Потом, как бы отгоняя ее, снова перевел взгляд на Яковлева.

- Эх, Игорек, Игорек. Даже жаль тебя, да ладно - из песни слов не выкинешь. Помнишь такого - Макса Климова?

Глаза Германыча насмешливо вцепились в Игоря, расстреливая его практически в упор.

- К..к-какого К-к-климова? - заикаясь и бледнея промямлил Яковлев.

- А он тут у нас один такой. Только уже и не Климов вовсе, а другой человек. Но это - по документам. А по сути - все тот же, твой старый знакомый. Макс Климов. И судя по всему он сейчас вовсю развлекается с твоей Ладой.

- Точно известно, что это именно Климов? Не может быть ошибки? - Яковлев просто не мог себя заставить поверить в то, что Климов не только жив, но и судя по всему -вернулся за ... тьфу, прости господи, за Ладой.

- Климов, Климов. Он самый. Небойсь, сейчас твоя драгоценная Лада вовсю кричит под ним - в колючих глазах Германыча плескалась чистая садистская радость от созерцания Яковлева, придавленного этой неожиданной информацией.

Недаром всю ночь снились змеи, орлы и черные кони, с тоской подумал Яковлев. Точно же - к дурной новости. И вот пожалуйста, Лада - объявилась, да еще и с этим ушибленным на всю голову Климовым. Правый бок в области подреберья противно «прострелило» коротким болевым разрядом.

Конечно же, Яковлев прекрасно помнил этого Климова, несмотря на то, что прошло уже семнадцать лет с того момента, как его избили после неудачной пьяной попытки затащить Ладу к себе в постель.

Тело ничего не забывало, а при плохой погоде дежурно ныли два нижних ребра справа.

- Что-то ты сник Игорек, совсем, - с нарочитой участливостью осведомился Влад, - никак Климова испугался?

- Так, - спохватился Яковлев, срочно переводя разговор на другую тему, - может сообщим об этом следователю? Он как раз чем -то подобным интересовался, намекал вроде бы.

- Уже сообщили, - хмуро перебил его Г ерманыч.

- Это хорошо, - угодливо закивал головой Игорь.

- В общем, Игорек, все. Хватит с тебя, облажался достаточно - время все отработать. В течение трех дней ты должен полностью перехватить у Лады все ее наработки. Все сроки вышли и ждать больше мы не можем.

- А если... - начал было Яковлев, но Г ерманыч перебил его снова.

- Никаких «если». Или ты - руководишь «Хроносом» и контролируешь то, что в нем творится, или ты отправляешься в свой, никому не нужный, задрипанный НИИ на родную минималку и будешь дальше сопли пускать в свободное время на фотографию Лады. Мне нужны ее наработки. Даю три дня.

Германыч отключился, Яковлев погрузился в невеселые раздумья. Новости выдались -одна отвратнее другой. Что эдакого важного было в наработках Горностаевой, что такой человек, как сам Германыч ввязался в эту игру и устранил непобедимого Василевского. Как достать эти наработки, опередив Ладу, которая может начать публиковать их когда ей вздумается.

Или еще хуже - в любой момент Лада сама выйдет на заказчиков исследования и продаст им все результаты.

А теперь еще этот поганец Климов - явился, когда не ждали. Плохо, это уже совсем плохо. У Яковлева не было никакого желания снова сталкиваться лицом к лицу с этим бандитом, который с нулевых явно не слишком поменялся. Раз Лада снова с ним.

Впрочем, хорошая новость тоже была - если Лада с Климовым, значит как минимум -жива и не все еще было потеряно. А уж он, Игорь Яковлев, вернет и Ладу, и ее проклятые разработки.

Заодно, порадует Германыча. Дружить с людьми такого уровня, как Ваганов Владислав Германович, ему всегда хотелось, еще с университетской скамьи. Немногие люди в стране могли похвастать тем, что в их телефонной книге есть личный номер Германыча. Такое ценить надо и он, Яковлев, в два счета докажет, что ценит.

Внезапно, у Яковлева мелькнула мысль о том, что может после возвращения наработок намекнуть Германычу о том, чтоб устранить Климова? А что, тот и глазом не моргнув, может еще и не такое провернуть. Главное - правильно предложить выгоду, заинтересовать.

Конечно, непонятно, откуда у Германыча известия о том, что Лада сошлась с Климовым, вроде как, погибшим пятнадцать лет назад. И еще не давала покоя мысль о том, как именно Германыч уведомил этого прыткого Астахова о том, с кем сейчас Лада. Но у Германыча и его структуры, как известно, руки - длинные, при желании могли дотянуться до любого человека.

Убедив себя тем, что технические детали его не касаются, Яковлев решил, что на сегодняшнее утро волнений с него - предостаточно. Стресс надо срочно снимать. Руки потянулись к дверце корпоративного мини -бара за округлой граненой бутылочкой «Реми Мартен».

Ровно через минуту на его служебном ноутбуке загружался очередной уровень танковой игрушки. В утреннем солнце, пробивавшемся через полуоткрытые жалюзи, призывно поблескивали грани бутылки коллекционного коньяка. Стакан был не нужен, Яковлев решил пить прямо из горла.

Предстоит серьезная битва, хмуро думал Яковлев, открывая настройки танковой игрушки и отхлебывая коньяк. В горле начало сильно саднить от крепкого алкоголя, но по телу начало быстро разливаться приятное тепло.

Серебристый ноутбук Макса издает короткий сигнал-уведомление от почтовой программы. Рывком бросаюсь к монитору - сейчас это моя единственная возможность хотя бы по крупицам воссоздать то, что происходит вокруг меня.

От Вани приходит предложение выйти в скайп, чтоб не терять время на неповоротливую переписку по электронной почте. Подумав, я соглашаюсь, так как для этого не обязательно использовать мой телефонный номер. Который пока не известен никому, кроме Макса.

Ваня уже дожидается меня в чате, напротив его фотографии мерцает зеленый огонек. Нажимаю на видеодозвон, предусмотрительно убрав ноутбук от окна - лучше пока никому не знать, где я могу находиться.

- Лада, привет! Рад тебе, - глаза Вани искрятся неподдельной радостью и облегчением

- Привет, Ваня, я тоже тебе очень рада.

- Мы тут уже всякого попередумали, когда ты пропала. Ходят слухи, что тебя кто -то похитил из номера Василевского. Вроде на камерах в отеле было видно, что тебя куда -то тащит какой-то тип в бейсболке.

Улыбаюсь, вспоминая, как бежала по коридору за Максом и надеялась на то, что со стороны на камерах это будет выглядеть как похищение. Меня будут искать и обязательно найдут. Но я не учла одного - найти Макса, если он того не захочет сам, практически невозможно. А я - с ним.

- Нет, Ваня, меня никто не похищал. Но история долгая и лучше расскажу все при встрече. Лучше расскажи мне, что происходит в «Хроносе».

При упоминании о «Хроносе» Ваня хмурится и мрачнеет, губы сжимаются в тонкую полоску, как будто он пытается не допустить какой-то фразы или неосторожного слова. Что ж, Ваня, я и так отлично понимаю, что у вас там неспокойно. Но подробности мне точно не помешают. Особенно сейчас.

- Яковлев с катушек слетел. Совсем.

Ваня выпаливает эту фразу одним залпом и в упор смотрит на меня, ожидая ответа.

Я только усмехаюсь - слетать с катушек Игорь Яковлев умеет, любит и практикует. И так

- все те годы, которые я его знаю. Слабак и выпивоха, но весьма пакостный, если вдуматься.

- Ну я только знаю, что он сам назначил себя директором «Хроноса».

- О, Лада, ты еще не знаешь про себя новости. Яковлев следом за своим самоназначением издал еще один приказ. Теперь ты официально - личный помощник Яковлева. И еще он -официальный куратор твоего проекта. Кстати, он ищет какие -то твои файлы - всем тут уже мозг вынес.

- Так, стоп. Я - личный помощник Яковлева, официально? Бред какой -то... хм. А ты?

- Я - официально по-прежнему его первый заместитель и он мне снова вернул связи со СМИ. Лада, знаешь, так спокойней - я по большей части буду контактировать с прессой, блогерами. Тут все от него хотят подальше держаться. Если так пойдет и дальше, народ к концу недели уже начнет от нас пачками увольняться.

- Первой, кто уволится, буду я, Ваня. Радоваться приказу о своем назначении я точно не собираюсь, как и работать под началом Игоря хотя бы один день. Мне такое руководство и даром не нужно. А уж если он начнет совать свой нос в мой проект - вообще делать мне тут нечего.

Ваня едва заметно качает головой и растерянно улыбается. Вижу, что парню откровенно хреново. Каким бы авторитарным не был Василевский, при нем бардака не было никогда

- все занимались своим делом, получали нормальные деньги и видели карьерные перспективы. Была хотя бы ясность и организованность.

- Ладно, Вань, чем там занят сейчас Игорь?

- Ох, Лада, тут совсем дурдом. С раннего утра начал пить. Добрался до корпоративного бара, забрал к себе в кабинет несколько бутылок коллекционного алкоголя, квасит и буянит. Парализовал работу нескольких сотрудников.

- В смысле?

- Ноутбук отобрал у Нефедова, ну тот, на котором мы все расчеты по данным обычно делаем. Он же у нас самый мощный, вот Игорь его и забрал к себе. Установил какую -то танковую игрушку, включил колонки на всю мощь в кабинете и ... воюет.

Последнее слово Ваня произнес с таким обреченным и в то же время комичным видом, что я не смогла удержаться от улыбки. Редкий диссонанс - Яковлев и вдруг «воюет».

- ... не отзывается на стуки в дверь, по камерам видим - живой, играет и бухает. Все деловые встречи, которые еще были намечены Василевским, естественно отменяем, кому

- звоним, кому - пишем. Инвесторы дали небольшую отсрочку в пару недель, чтоб мы привели дела в порядок, но этот же за пару недель упьется до невменяемости. Нефедыч ходит злой, как черт. Хотел заказать себе новый ноут, да теперь все финансовые документы подписывает Яковлев - теперь жди, пока он в себя придет. И к тому же на том ноуте куча разных данных - если Игорь хоть что-то там случайно угробит, то всей нашей работе - сразу песец.

Я призадумалась над услышанным от Вани. Известия были однозначно неприятными, с учетом того, что у истоков «Хроноса» ровно девять лет назад стояли мы с Василевским. Вдвоем. И все начиналось очень бравурно, с задором и энтузиазмом. Да, время в чем -то изменило нас обоих. Больше нет в живых Василевского, да я стала на многие вещи смотреть по другому.

Но тут гарантированно налицо - катастрофа. То, что описывает Ваня, сейчас мне больше всего напоминает «Титаник», который медленно и верно погружается в темную и холодную пучину. И где-то по инерции еще суетятся стюарды, играют музыканты. Мой стартап сейчас тонет. Да, за годы работы с Василевским, я не раз хлопала дверьми и уходила. Но я знала, черт возьми, я точно знала - «Хронос» в надежных руках. Я имела право уходить и возвращаться.

Неловкая пауза в нашем видеочате вполне понятна и мне незачем скрывать то, что я расстроена и, одновременно - возмущена, новостями от Вани.

- Лада, - неожиданно бодро говорит Ваня, но я чувствую, что он лишь хорохорится. - Вот понимаю, что мысль - шальная, но чем черт не шутит.

- О чем ты?

- Да мы тут с Нефедычем толковали, после того, как Яковлев у него ноут забрал. Да и не только с Нефедычем, другие тоже с этим согласны. В общем, если ты вернешься и как-то отберешь у Яковлева его директорское кресло - против никто не будет. Ты только погоди, сразу не отказывайся. Надо еще потолковать будет аккуратно со инвесторами.

Я остолбенело смотрю на Ваню - ну надо же, такой тихий, а вынашивает коварные планы почти что дворцового переворота. Хотя, смотреть на то, как гибнет «Хронос» - до боли противно и мерзко. Правда, вот что Ваня имел ввиду под фразой «как -то отберешь» -непонятно. В юридических вопросах я не слишком сильна, но мне кажется, это невозможно.

- Вань, давай так. Мне для начала надо бы самой выбраться из этой непонятной ситуации и разобраться, зачем убили Василевского. Я не хочу стать следующей жертвой и вдобавок не уверена, что сейчас не являюсь подозреваемой. Не буду лукавить, я готова возглавить «Хронос», хотя бы потому, что я тоже стояла у него основания. Да и вообще, тема мне близка и нравится. Но пока надо присматривать за Яковлевым. И тебе это проще сделать, чем мне.

Ваня прекрасно понимает, что я прошу его фактически шпионить за собственным шефом, но за ним и вправду глядеть в оба надо. Макс сказал, что нам нужно несколько дней, чтоб со всем разобраться. Главное, чтоб за эти несколько дней Яковлев окончательно не потопил «Хронос».

Мы прощаемся и решаем периодически выходить на связь при необходимости - пока по скайпу или с электронной почты.

Как только отключился видеозвонок, сразу же навалилась неясная тревога. Так всегда бывает, когда привычный мир рушится и ничто не может дать чувство опоры и надежности. Я и признаться не могла себе, что все эти годы считала «Хронос» фактически своим детищем. Да, уходила и возвращалась - не лучшее поведение для ответственного родителя.

Но я помню, как создавала этот «Хронос» - в подарок Василевскому на день рождения. В тот момент у меня не было денег от слова «совсем», даже на гель для бритья и дезодорант. Было только умение наскоро стряпать простенькие сайты. Моя частная практика только намечалась и я нередко сидела вообще без клиентов, которые не особо горели желанием обращаться к никому не известному психологу.

Василевский тоже сидел без работы, уволенный с волчьим билетом из университета, в котором преподавал несколько лет. Буквально за пару вечеров, накануне его дня рождения, я сделала сайт компании, которую гордо назвала «Инновационный научный стартап «Хронос» и передала все данные Василевскому.

Остаток праздничного вечера мы провели за огромным куском ватмана, куда с головокружительной лихостью набрасывали идеи мозгового штурма - чем заниматься в стартапе, кто и за что отвечает, как будем привлекать инвесторов. Кураж у нас обоих зашкаливал пропорционально количеству выпитого красного вина.

К утру на праздничном столе лежал исписанный двумя разными почерками ватман, пара пустых бутылок из-под красного вина и немного банановой нарезки - остатки нехитрого именинного «банкета».

Мой презент «ручной работы» удался на славу - дело начало жить своей яркой и насыщенной жизнью. И вот так запросто отдать все это подлому и двуличному Яковлеву?

Ох, Ваня, разбередил же ты мне душу воспоминаниями. Я мысленно перебирала фотографии разных лет работы в стартапе. Своевольный и авторитарный Василевский -конечно не подарок, но время от времени он умудрялся делать мне выгодные предложения. И дело было не только в деньгах.

Он с самого начала прекрасно уловил суть этого проекта и смог раскрутить его до отличного финансового уровня. А я смогла, наконец, спокойно оставить свою утомительную психологическую практику и продолжить свои исследования на базе «Хроноса».

Чем заниматься теперь дальше - я не особо представляю. Несколько дней назад была мысль о том, чтоб организовать что-то собственное, но сейчас на душе тяжело и тоскливо - я до слез не хочу бросать «Хронос». Мой «Хронос». Не Яковлева.

Взгляд зацепился за циферблат на мониторе - Макса нет уже очень долго. И хотя разговор с Ваней меня немного отвлек, стоило вспомнить о Максе, как смутная тревога начала разливаться с новой силой. Мне по-настоящему страшно. Я не переживу второй раз, если с ним что-то случился опять.

В отчаянии держу в руках новенький смартфон, вжимая ногти в заднюю стеклянную панель, отделанную под белый перламутр. Телефон молчит. Я понимаю, что позвонить Максу - наверное самая дурная из всех моих затей, так что пусть она останется нереализованной.

Надо ждать, Лада, надо просто немного подождать. Сколько ждать еще? За окном темно, на море начинается ночной шторм и с каждой минутой тревога становится все более невыносимой. Часы показывают без четверти одиннадцать.

Макс намекал на какой-то сюрприз вечером, но я уже чувствую себя такой измученной волнениями, что лучшим сюрпризом для меня будет, если он вообще выйдет на связь. И да - желательно, чтоб мой «мирный атом» вернулся не слишком потрепанным в какой -то очередной передряге. Запрещаю рисовать в своей голове страшные картинки, но мое воображение уже пустилось во весь опор.

Перед глазами все еще стоит картинка, как Макс пристегивает кобуру с «Вальтером». Мысленно молю всех богов только об одном - хоть бы на этот раз обошлось без перестрелок, ранений и других неприятностей. Однажды он так же точно ушел под вечер, а к утру раздался тот проклятый звонок.

Пытаюсь отвлечься и иду на кухню - надо бы сообразить, чем мы будем ужинать. Макс что-то говорил о том, что надо пополнить холодильник на несколько дней. Поздновато я спохватилась. Открываю дверцу холодильника и тут оживает мой смартфон. Пришло сообщение от Макса:

- Суши или пицца?

Серьезно?! Я ошалело гляжу на короткое сообщение и в каком -то измененном состоянии сознания пишу ответ: - Суши.

Рабочее утро для лейтенанта Астахова выдалось суетным, наполненным разными задачами, которые требовалось либо срочно закрыть в течение нескольких минут, либо уже перенести на пару-тройку дней позже. Лучшим способом разобраться в любой непростой ситуации Вячеслав Астахов считал именно непосредственное погружение в проблему. А для этого было необходимо самому съездить в сочинский «Гранд-Леон» на место преступления и хотя бы осмотреться.

Конечно, уже прошло несколько дней, но лучше позже, чем вообще - никогда. Сидеть и дожидаться в своем кабинете, когда это дело превратится в очередной унылый «висяк», Астахов не собирался. Да и Турчаков сразу же одобрил - разобраться что к чему непосредственно на месте преступления - всегда лучше, чем строить банальные и бесполезные догадки в кабинете.

Быстро созвонившись с сочинскими коллегами, заручившись необходимыми разрешениями - с кем по телефону, с кем по электронной почте - Астахов сел за руль своей старенькой «Хендэ» и проложил маршрут по навигатору. Дорога из Краснодара в Сочи требовала полного бака бензина и пары бутылок минералки.

Единственное, что смущало Астахова - портящаяся погода. Синоптики обещали к ночи ливневые дожди, на море - шторм. Автомобильные пробки и размытые дороги могли серьезно затруднить поездку, но выбирать не приходилось. Если отложить на пару дней, то возможность раскрыть все по горячим следам могла бесследно исчезнуть.

Немного поторопившись, можно было попасть в «Гранд-Леон» уже к шести вечера и это вполне соответствовало планам Астахова. Конечно, на особо большой улов в плане улик и ценной информации, он не рассчитывал, но шанс все же имелся и упускать его не стоило.

Вопреки ожиданиям, дорога по трассе от Краснодара до Сочи проходила спокойно и в начале седьмого Астахов уже искал, где бы припарковаться неподалеку от нужного ему отеля. Но все места были, как назло, уже заняты. Некоторые машины нагло парковались в два ряда, хотя это и было запрещено. Поездив на медленном ходу в поисках свободного места вдоль «Гранд-Леона», Астахов решил попытать счастья в боковых проулках.

Эх, если б приехал бы всего на пару часов раньше, - с досадой подумал Астахов, но приходилось действовать, исходя из текущей обстановки.

Метров через 300, в одном из боковых тупиков нашлось свободное место и, скрепя сердцем, Вячеслав остановился именно там. Мысленно оценив окружающую обстановку, Астахов недовольно поморщился. Камер наблюдения нет, а вот вскрыть машину могут в два счета - квартал явно не самый благополучный, хотя и прилегает совсем вплотную к «визитным карточкам» туристического Сочи.

Показав на ресепшене отеля служебное удостоверение и копию разрешения, заранее полученного от сочинских коллег, Астахов получил ключи от двух номеров - того, где был убит Василевский, и того, где проживала его личная помощница и бывшая супруга, Лада Горностаева.

Согласно отчетам сочинцев, при обыске президентского люкса Василевского не было найдено сотового телефона, но коллеги убитого подтверждали - у него всегда при себе было два мобильника. Один номер для всех, второй - только для своих, для экстренной связи. Странно, что в номере так и не нашли телефонов. Убийца вполне мог их забрать.

Конечно, судя по камерам, кроме предполагаемого убийцы, здесь же сразу после смерти Василевского успела побывать его личная помощница и этот Климов. При мысли о Климове, лейтенант тяжело вздохнул. Вот еще - загадка, которую его шеф безуспешно решал уже два десятка лет, да так и не сумел ничего доказать.

Пять или шесть уголовных дел по Климову было закрыто еще в самом начале нулевых за недостаточностью улик, хотя фактически всем была известна причастность Климова. А еще три дела автоматически закрылись в связи с гибелью основного и единственного подозреваемого. И вот, пожалуйста - Климов жив, здоров и снова всем путает планы.

Как и ожидалось, осмотр номера Василевского практически ничего не дал. Астахов уже собирался идти в номер Горностаевой, но все же решил выглянуть в окна - в номере их было несколько. Вроде бы, ничего так особо примечательного - шикарный вид на море и внутренний сад на территории отеля. Чуть сбоку - еще один корпус отеля и это слегка насторожило Астахова, так как из окон, при желании, можно было вести прямое наблюдение на номером Василевского.

А вот окно ванной комнаты выходило за угол и уже попадало в техническую часть гостиничного двора. Рядом с подоконником находился небольшой уступ, где вполне мог поместиться человек. И рядом - ни одной камеры наблюдения.

И вправду тут - сплошной бардак, - сварливо про себя отметил Астахов, вспомнив досадливый тон Турчакова, который сетовал на недостаточность камер наружного наблюдения. Убийца мог запросто проникнуть в номер именно через окно ванной комнаты и так же, незаметно покинуть номер. И тогда все это точно не сходится с Климовым. Если тот так опытен, то будет он подставляться на камеры в холлах - как же.

Черканув краткие пометки у себя в рабочем блокноте и сделав несколько фотографий номера, Астахов направился в номер Горностаевой, на четвертый этаж. В номере бывшей супруги убитого Вячеслав не нашел ничего особо интересного. Не президентский люкс, а просто гостиничный номер бизнес-класса. Все два окна выходят на улицу, вдали - морская гладь, сверху - камеры наблюдения, охватывающие стену - от фундамента до самого последнего, шестого этажа.

Поездка оказалась не слишком информативной, хотя уступ у окна ванной и то, что окно выходило в глухую часть двора без камер наблюдения - эти моменты все же скрашивали настроение Астахова. По крайней мере, появлялось логичное объяснение того, как предполагаемый убийца мог проникнуть в номер, минуя камеры в холле и наружные камеры на территории отеля.

Тот факт, что сочинские коллеги не отразили это в отчете не слишком смущал лейтенанта

- Астахов по своему опыту знал, что еще и не такие очевидные детали может упустить «замыленный» и уставший глаз.

На улице быстро темнело - город окутывала стремительная и искрящаяся огнями тропическая ночь. Дождь начал срываться тяжелыми и теплыми каплями. Астахов поторопился к своей машине, оставленной в безлюдном проулке. Почему-то сразу пришла ассоциация с глухой стеной внутреннего технического дворика в отеле и сердце кольнула легкая тревога. При виде своей машины, спокойно дожидающейся его в неосвещенном тупичке, Астахов с облегчением вздохнул - ему захотелось поскорее выехать из этого места.

Вячеслав открыл дверь и сел в машину, потянулся к ключу в зажигании. Неожиданно сзади раздался легкий щелчок пистолетного затвора.

В долю секунды Астахов метнулся взглядом в зеркало заднего вида. Из зеркала на него пристально смотрел Максим Климов, неведомо как оказавшийся на заднем сиденье его автомобиля.

- Спокойно, лейтенант. Надо поговорить.

Осознание того, что Макс жив и по всей видимости с ним все в порядке, приносит облегчение и острое желание наконец -то вздохнуть спокойно. Я понимаю, что радоваться еще рано, но хочу верить, что он уже едет домой и скоро будет в полной безопасности.

Пусть это и кажется смешным, но за последние несколько дней я успела привыкнуть к этому дому, в котором чувствую себя абсолютно защищенной. Да, конечно, это потому, что рядом - Макс, но мне очень страшно снова оказаться вне стен этого бастиона, который только со стороны кажется эфемерной хайтековой конструкцией.

Наваливается какая-то дикая усталость и я решаю, что у меня есть пять минут, чтоб немного полежать на кровати. Не замечаю, как проваливаюсь в сон. Мне снится, что я в саду, где полно роз и ...

Стоп, мне же не снится - я мгновенно прихожу в себя и резко подскакиваю в постели.

На террасе слышен какой-то небольшой шум и оттуда же, через распахнутые окна в спальню доносится необычайно сильный аромат роз. Движимая любопытством, я выхожу на террасу и вижу, как Макс расставляет бокалы для шампанского на низеньком столике. Там же стоят свечи в тонких, поблескивающих подсвечниках, а рядом в напольной вазе красуется огромный букет темно-красных роз.

- Это и есть обещанный сюрприз? Я очень люблю розы, да и от шампанского сейчас точно не отказалась бы, - сонно улыбаюсь я, напоминая себе какого -то игривого лисенка.

- Я знаю, маленькая, потерпи немного, сейчас все будет готово, - говорит Макс и подходит ко мне. Он целует меня и я уже надеюсь на продолжение, но он чуть отстраняет меня. Я прямо физически ощущаю, что с его губ готовы сорваться какие -то важные слова. Макс молчит и слегка улыбается какой-то своей мысли.

Вибрирует его мобильник, курьер привез суши.

Пока Макс забирает суши, я успеваю быстро одеть новое платьице - выбираю белосеребристое, приталенное из струящегося, легчайшего шелка. На тоненьких бретелях, оно эффектно контрастирует с моей кожей, которая все же успела немного загореть в первый день приезда в Сочи. С прической ничего не буду придумывать - просто распускаю волосы. Наношу немного бронзера на скулы и несколько раз прохожусь по ресницам щеточкой туши. Хочу сделать акцент на глазах.

- Лада, - зовет меня Макс и я направляюсь на террасу. Увидев меня, он обдает меня таким восхищенным и горячим взглядом, что мое сердце начинает биться, как пойманная птичка. Я сама не замечаю, как оказываюсь снова в его объятьях.

- Ты невероятно красивая, - тихо говорит мне Макс.

- Для тебя, - игриво улыбаюсь я, - для тебя я всегда хочу быть самой красивой.

Чувствую, что Макс очень взволновал и пытается подобрать слова.

- Лада, я так и не знаю, как это правильно говорить и да, я мысленно за все эти годы тысячу раз произносил эти слова именно для тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

Я изумленно смотрю на него и краем сознания понимаю, что вид у меня сейчас просто самый ошалелый. Макс только что сейчас сделал мне предложение? В голове путаются мысли и, хотя это далеко не первое предложение в моей жизни, я обескуражена.

- Да, - только и выдыхаю я, все еще не до конца веря в происходящее.

- Наверное я должен был опуститься на одно колено и попросить твоей руки, как это делают в кино, но не сдержался, - довольно улыбается Макс и берет со столика красную бархатную коробочку. Как это я ее сразу не заметила, когда он успел ее туда положить? В коробочке - золотое кольцо с бриллиантом. Макс одевает его мне на безымянный палец.

- Оно такое красивое, - от волнения мой голос больше походит на сиплый шепот, но сейчас мне все равно, как он звучит. Я все еще пытаюсь осознать, что происходит. И это он еще называет «не как в кино»? Море, шампанское, свечи и розы, романтичное предложение на террасе и золотое кольцо с бриллиантом - это «не как в кино»?

- Знаешь, - Макс смущенно выдыхает, - а я ведь боялся, что ты мне откажешь. Волновался, как пацан.

- Макс, я мечтала об этом еще тогда, когда мне было восемнадцать. Я очень ждала этого и очень хотела. Вот только боялась, что ты мне никогда этого не скажешь. А потом..., -запнулась я, - потом я старалась отогнать прочь мысли о том, как эта мечта не сбылась. Иногда, я думала об этом, спрашивала себя, как бы сложилась наша жизнь, если бы ты был жив...

- Теперь все будет по-другому, моя девочка, - улыбается Макс и целует меня.

Он с выстрелом открывает шампанское и разливает его по бокалам. Его лицо становится серьезным. Мы отпиваем по паре глотков ледяного напитка из запотевших бокалов.

- Любимая, я хочу прожить эту жизнь с тобой. Мы потеряли очень много времени и я обещаю тебе, мы все наверстаем. Верь мне. - последние слова Макс произносит очень тихо и в его голосе чувствуется нотка отчаяния.

И я верю. Он накрывает мои губы долгим и страстным поцелуем и в эту минуту все вокруг просто перестает существовать. Я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете. Мне нужен только этот мужчина, а ему нужна только я - это и есть счастье.

Макс прижимает меня к себе и целует в макушку, зарываясь носом в мои волосы. Я слышу как стучит его сердце и этот звук смешивается с шумом морских волн. Наверное, приходит мне в голову, эту минуту я запомню на всю жизнь, как одну из самых лучших. Сейчас мне хочется только одного - поскорее приблизить тот момент, когда все это превратится в мою волшебную и новую Реальность.

- Когда же мы из всего этого выберемся? - первой нарушаю это молчание я.

- Думаю, еще пара -тройка дней и все закончился, - уверенно заключает Макс, - но ты должна мне пообещать, что пока никуда не выйдешь за пределы этого дома. И никому пока не давай свой новый номер телефона. Если тебе надо с кем -то связаться - только с моего ноутбука.

- Мне бы не хотелось всю жизнь тоже провести в бегах... - робко начинаю я, но Макс меня прерывает.

- Лада, любимая, я как раз сейчас работаю над тем, чтоб ты ни от кого не скрывалась. Я не хочу и тебя втягивать в эти теневые игры. Я знаю, что у тебя есть твоя научная работа и она для тебя очень важна. Жизнь в тени, жизнь в бегах - это не для тебя. И больше не для меня, ведь я хочу разделить свою жизнь с тобой. Завтра нам кое -что предстоит, но сегодня

- это наш вечер. Только наш.

То ли шампанское так сильно бьет в мою уставшую голову, то ли я просто по -детски беззаботно счастлива, услышав самые заветные слова от своего любимого мужчины, но я ни на секунду не подвергаю сомнениям то, что Макс сейчас говорит мне. После Макса я искала в своих мужчинах хоть что -то отдаленно напоминающее мне его. И не находила.

- Тебе ведь лучше не возвращаться в Россию? Значит я перееду к тебе в Италию?

- Да, скорее всего. Но оттуда ты сможешь продолжить заниматься своей научной работой, у меня вполне хватит возможностей тебе это обеспечить. И ты сможешь продолжить свои разработки под своим именем. Я не мог дать тебе этого тогда, пятнадцать лет назад, но сейчас многое изменилось.

Напоминание о событиях пятнадцатилетней давности, гулким погребальным колоколом отозвалось в моей душе. Я много раз хотела навсегда позабыть тот проклятый утренний звонок, когда мне сообщили, что Макса застрелили. Я отказывалась верить, малодушно надеясь на то, что это - инсценировка. Такое ведь бывало в его криминальном мире?! Да, с другими - но ведь бывало?

Помню ярость, с которой я искала его, пытаясь доказать себе - он умер, он не сбежал от меня. И хорошо помню ту немую тоску, которая серым пыльным мешком навалилась на меня, когда я все-таки приняла эту мысль - Макса больше нет в живых, он убит, я больше никогда не увижу его. Ночами я сидела на полу в прихожей, напротив входной двери и как верный пес тихонечко ждала, что сейчас щелкнет ключ в замочной скважине, дверь откроется...

- Маленькая, злишься на то, что меня не было рядом все эти годы?

Удивительно, насколько точно Макс чувствует мое состояние. И так было всегда. Этого мне тоже не хватало с другими мужчинами.

- Злилась, когда в первые дни не хотела верить в то, что тебя убили. Злилась еще пару дней назад, еще как злилась, - честно отвечаю я, не желая портить нюансами наш разговор.

Мне до боли не хочется вспоминать те события, которые все еще бередят душу, как незаживающая рана.

- Любимая, девочка моя, я не мог тебе предложить жизнь в бегах. Я не хотел, чтоб и ты тоже скрывалась из-за меня и моих врагов в прошлом. Поверь, в тот вечер, когда мне пришлось исчезнуть, я совершенно не планировал, что пойдет именно так. Глупо подставился, повел себя как последний идиот. Уходя, я как всегда надеялся вернуться. Я был уверен, что оставляю тебя на несколько часов, а вышло что - на пятнадцать лет. Я должен был принимать решение быстро, тогда отсчет шел на минуты. И я никак не мог

тебя предупредить, за тобой следили и если бы заподозрили хоть что -то, тебя бы использовали, чтоб выйти на меня и все равно убили бы. Я тогда не смог бы тебя защитить.

- А сейчас сможешь?

- Да, - голос Макса звучит тихо, но очень уверенно. В нем чувствуется сталь. - Сейчас смогу. Я уже вышел из той системы, и сейчас я сделаю все, чтоб нам никто не помешал быть вместе.

- Макс, знаешь, я очень хочу оставить все именно в прошлом. Судьба дала нам второй шанс и давай-ка мы оба этим воспользуемся.

В зеленых глазах Макса плещется целый океан боли от нахлынувших воспоминаний, он сжимает меня крепче в своих объятьях и тихонько шепчет мне на ухо:

- Никому тебя не отдам. Мы найдем способ, просто доверяй мне.

- Вместе навсегда, - доверчиво говорю я и неожиданно для себя хитро улыбаясь, добавляю, - но я пока не решила - простить тебя или нет за то неожиданное исчезновение из моей жизни.

- Постараюсь заслужить твое прощение уже этой ночью, - Макс обдает меня таким обжигающим взглядом, что я уже плавлюсь в его руках, как теплый воск.

Золотое колечко чертовски приятно согревает мой безымянный палец, а ледяное шампанское постепенно разливается приятной истомой по телу. Или это так опьяняет уверенность в том, что на этот раз у нас все сложится совершенно по-другому?

Мне до невозможности хорошо сейчас, вот так стоять на террасе, положив голову на плечо моего любимого мужчины и смотреть туда, где ночное штормящее море сливается с грозовым небом, обещающим ливневую свежесть. И мое счастливое будущее сейчас выглядит именно так - бурным, немного мятежным и бескрайним.

Мы допиваем остатки шампанского, делясь друг с другом идеями о том, что будем делать, когда вся эта неразбериха закончится. Глаза у нас обоих искрятся радостью, а планы на будущее выглядят - один соблазнительней другого.

Постепенно поцелуи становятся все глубже и настойчивей, горячее дыхание у обоих сбивается в рваный ритм и вот я уже сама не замечаю, как снова оказываюсь у Макса на руках.

Он уносит меня в спальню. Что ж, любимый, и у меня тоже для тебя есть сюрприз. Я прекрасно помню, от чего у тебя сносит крышу и сейчас я очень хочу доставить тебе именно это удовольствие.

В кабинете Смолина стояла абсолютная тишина - обязательное условие для продуктивной работы. Отделанные турецким орехом стены кабинета украшали различные дипломы и почетные грамоты - иным было уже несколько десятилетий. Но Смолину все они были очень дороги, так как напоминали о самых значимых событиях в одной из его ипостасей.

Один из дипломов ему был особенно дорог и важен - самый первый доклад на научной студенческой конференции, сделанный еще в далеком шестьдесят девятом году году. Прошло уже полвека, а он отчетливо помнил тот момент, когда запинаясь перед суровыми членами президиума научной конференции, читал свой первый серьезный доклад.

Конечно, потом ему предложат продолжить исследования на самой строгой кафедре института и в итоге этот доклад ляжет в основу его будущей диссертации - кандидатской и даже одной из будущих докторских. Но в тот момент он совершенно не думал о такой перспективе, ему отчаянно хотелось только одного - дочитать этот проклятый доклад до конца и не опозориться на дополнительных вопросах.

В самые мрачные жизненные минуты, Смолин всегда вспоминал именно тот миг, когда отчаяние и жгучая неуверенность сменились триумфом и ощущением заслуженной победы. Солнечным и уверенным чувством, которое бывает лишь в ранней юности.

Неожиданный и мягкий стук в массивную дубовую дверь вывел Смолина из приятных воспоминаний. В дверях показалась элегантная дама лет пятидесяти - Тамара Владимировна, его помощница и личный заместитель. Строго говоря, Тамара была одной из его первых аспиранток и, уже защитив кандидатскую, в течение долгого времени продолжала вести с ним совместные исследования. В неспокойные девяностые Смолин удачно попал в крупный бизнес, но Тамара продолжала оставаться в научной сфере и вряд ли справилась бы без финансовой поддержки своего научного руководителя.

Удобно расположившись в мягком кресле напротив Смолина, Тамара неторопливо выложила на столе несколько листов, которые принесла с собой.

- Вот, все что нам пока выслала Горностаева до того, как перестала выходить на связь. Тут

- тезисы ее почти готовых результатов, а здесь - краткий сводный отчет о работе в первом и втором кварталах.

Смолин по очереди брал каждый лист, внимательно читал и хмурился. Отложив последний из подготовленных Тамарой листов, Смолин вздохнул и, отгоняя какую -то странную мысль, перевел взгляд на Тамару.

- Значит уже точно известно, что Горностаева сейчас со Скальди? Как интересно, Тома, как интересно... Что же их может связывать?

- Мало ли, может девчонка стала свидетельницей убийства. Скальди ведь тоже не просто так оказался в номере.

- Да вот то-то ж и оно, что не нужно было ему в номере Василевского оказываться, не было перед ним такой задачи. Просто собрать информацию о его общении с Вагановым. Но не лезть в самое пекло. Предполагалась деликатная работа, а вышел какой -то балаган, -развел руками Смолин.

При упоминании фамилии Ваганова, Тамара слегка напряглась и на ее ухоженном лице между бровями пролегла строгая морщинка. От цепкого взгляда Смолина не укрылась эта деталь, но Ваганов в последнее время вел себя настолько нагло, что кого угодно замутит только от одного упоминания об этом борзом мужике.

- М-да, - резко, словно очнувшись от неприятных мыслей, сказал Смолин, - значит так. Тамара, свяжитесь с Яковлевым - хватит ему пить, пусть принимает все дела

Василевского и готовит отчет по нашему проекту. Мы ему дали достаточно времени и -вовсе не для того, чтоб он выпивал за наши деньги. Мне вообще кандидатура Яковлева совершенно не нравится - что ему стоит слить результаты нашим конкурентам?

- Вряд ли он станет это делать прямо сейчас? В «Хроносе» неразбериха и без того.

- Да вот не скажите, Тома. Поверьте, я людей повидал достаточно и таких, как этот Яковлев, тоже встречал. Ненадежный он в деловом плане, да и как исследователь -невразумительный какой -то. Только стараниями Горностаевой еще кое -как на плаву держался. Все работы за последний год - только в соавторстве. Сам -то непонятно что из себя представляет. За какие заслуги Василевский приблизил его к себе - неясно.

- А Скальди? - вкрадчиво спросила Тамара.

- Им я займусь сам, - уверенно ответил Смолин и потянулся к ноутбуку, давая понять, что их короткий разговор окончен.

Дождавшись, когда за Тамарой захлопнулась дверь, Смолин коротко набрал в мессенджере задание для руководителя службы безопасности и своего давнего друга, Николая Беспалова. Задание касалось Скальди и более детального анализа его прошлого.

В том, что Джованни Скальди - такой же итальянец, как он - африканец, Смолин не сомневался еще изначально. В мире наемников для такой работы уже давно никто не жил под своим настоящим именем и Смолин прекрасно понимал и принимал правила этой игры. Ты можешь представляться кем угодно, главное - четко выполненная работа.

Однако, эта игра уже вышла из под контроля и той информации, которая изначально была у Смолина, ему оказалось явно недостаточно. Конечно, кандидатура Скальди рассматривалась именно сквозь призму неофициальных рекомендаций. И все попытки как-то понять, кто же именно перед ним, отметались - словно натыкались на глухую стену.

Бесспорный профессионал своего дела, Джованни Скальди сильно удивил Смолина. И теперь, для того, чтоб понять, чего же ждать дальше, умудренному жизненным опытом Смолину важно было вникнуть в то, что же связывает его наемника с Ладой Г орностаевой

- негласным фаворитом в том стартапе, который он присмотрел для своего холдинга.

От Беспалова пришло короткое уведомление о том, что задачу принял в работу. Теперь оставалось только дождаться результатов. А тот факт, что они придут быстро, Смолин даже не подвергал сомнениям.

Пробуждаться в объятьях любимого мужчины - всегда бесценно. Особенно, если накануне он сделал предложение выйти замуж. Я просыпаюсь, но не тороплюсь открывать глаза, желая еще немного побыть в этой дремотной и сладко-безмятежной истоме. Меня выдает легкая улыбка и Макс чувственным, затяжным поцелуем накрывает мои губы.

Не открывая глаз, я притягиваю его к себе и отвечаю на его поцелуй, надеясь на повторение того, что было этой ночью. Самое счастливое на свете утро должно начинаться именно так. С усилием оторвавшись от моих губ, Макс слегка приподнимается надо мной и неожиданно предлагает:

- Готова прокатиться кое-куда?

От удивления у меня округляются глаза и видимо это выглядит очень забавно со стороны

- Макс радостно скалится какой -то своей идее. Перехватываю его взгляд, в котором пляшет целая дивизия чертей, однозначно, обещающих приключения.

- Куда именно? Нам же пока опасно выезжать из дома?

- Я порву за тебя любого. С кого мне начать? - требовательно рычит Макс и я понимаю, что этот уверенный мужчина уже все решил, моя задача только согласиться с его планом и быть рядом с ним.

С Максом я готова мчаться хоть на край света, но при мысли о том, что рано или поздно придется покинуть этот безопасный и уютный морской «бастион», мне становится немного не по себе. Тревожно как -то и закрадывается противное ощущение надвигающихся и неизбежных неприятностей.

- Лада, мы не можем вечно скрываться, ты же сама хотела выйти из тени? - уверенно улыбается Макс и я про себя удивляюсь тому, как ему удается сохранять спокойствие в такой ситуации.

- Хотела, - жалобно всхлипываю я.

- Ну вот, - он смотрит прямо на меня своими зелеными глазами и от этого взгляда внутри меня что-то начинает теплеть, - значит будем выбираться.

Я неуверенно вздыхаю и растерянно смотрю на Макса, всецело полагаясь на то, что он знает, что делает.

- К тому же, - с плутоватой хрипотцой в голосе добавляет он, - я хочу любить тебя везде, а не только в этом доме. Нам предстоит долгая дорога, но думаю, тебя порадует небольшая передышка в пути.

Кажется, ему удается найти для меня нужную мотивацию - меня сразу заводит мысль о том, что мы можем заняться любовью в его огромном черном внедорожнике. Но встать с кровати и начать собираться прямо сейчас мне просто не дают.

Одной рукой он слегка прижимает мое плечо к постели, не давая подняться. Скользит своими губами по моей коже, спускается от шеи к груди и ласкает языком мои соски. Я чувствую, что улетаю от его ласк - нежных, чувственных и настойчивых одновременно. Опускаю руку к его члену и натыкаюсь на такой горячий и каменный стояк, что у меня перехватывает дыхание от волнительного предвкушения того, что сейчас меня ждет.

Макс жадно ласкает меня, постепенно спускаясь все ниже. Солнечные лучи проникают в окно и попадают прямо мне на лицо. Я зажмуриваюсь от яркого утреннего света и от удовольствия, которое обжигающими, безудержными волнами накатывает на меня.

Повинуясь какому-то безотчетному порыву, я обхватываю ладонями его голову и, по-кошачьи выгибаясь, направляю его лицо туда, где уже горячо и мокро. Смущение от осознания порочности момента уступает место несдержанному и сладкому желанию.

Резкий и громкий стон наслаждения срывается с моих губ, когда Макс языком входит в меня. Его язык движется все быстрее и порывистей, я чувствую, что к нему присоединяются пальцы. Меня неожиданно накрывает волной острого удовольствия. В агонии необузданной страсти, я несколько раз хрипло выкрикиваю его имя.

Макс дает мне чуть отдышаться, поднимается ко мне и очень нежно целует меня в губы. На его губах и языке я чувствую свой вкус.

- Моя дикая и вкусная девочка, - он шепотом дразнит меня, целует и я догадываюсь, что сейчас будет продолжение.

Изнемогая от желания, я обхватываю руками его горячий ствол и начинаю скользить по нему пальцами. Чувствую, как ему сейчас хорошо и я не могу оторваться от него. Еще немного и он взорвется прямо у меня в руках. Макс перехватывает мою руку, давая понять, что мне все же стоит слегка притормозить.

- Хочешь разрядить боеголовку прямо сейчас? - в его затуманенных страстью глазах пляшет едва заметный плутовской огонек. Сил сдерживаться больше нет. Я целиком превращаюсь в одно пульсирующее желание.

Слегка приподнявшись на руках, он резко входит в меня, заполняет собой все и уверенно движется медленными и резкими толчками. Мы опаляем друг друга жаром наших тел, почти кусаемся хаотичными и ненасытными поцелуями, раскаленное дыхание рвется от нарастающего наслаждения. В экстазе так сильно прикусываю губу Макса во время поцелуя, что сразу ощущаю во рту слегка солоноватый и металлический привкус. Мои пальцы водят по его спине, исследуя каждый мускул его сильного и разгоряченного тела.

Нас одновременно накрывает обжигающей волной оргазма и на этот раз мы уже оба не сдерживаемся - острое удовольствие звучит очень громко.

Разгоряченные, влажные и немного уставшие, мы лежим в обнимку. Я расслабленно наблюдаю за тем, как по плечу Макса скользит утренний солнечный луч. Этот морской коттедж подарил нам незабываемые дни. Но сейчас надо собираться и ехать.

Да, я еще не знаю, куда в итоге мы поедем прямо сейчас, но уверена в одном - с каждым километром этой дороги мы будем приближаться к нашей новой и счастливой жизни. Проскользнув в майку Макса, я отправляюсь на кухню готовить завтрак.

До Краснодара мы добираемся без приключений и спустя несколько часов черный внедорожник Макса паркуется прямо у входа в бизнес-центр, где располагается и «Хронос», и центральный офис группы компаний Смолина. И если раньше меня очень радовало такое удобное соседство, то сейчас именно оно является причиной того, что на меня противными волнами накатывает паника.

Макс безошибочно угадывает не только мое внутреннее напряжение, но и в целом состояние полнейшего мандража.

- Готова к выходу? - в его интонации я слышу легкое лукавство и абсолютную уверенность и сейчас меня это очень подбадривает.

- Да, - с шумом выдыхаю я и мы выходим из внедорожника.

Так странно подниматься по гранитным ступенькам бизнес -центра, хотя я ровно год ежедневно приходила сюда, включая даже выходные. И вроде бы меня не было всего неделю, а как поменялось ощущение. Сейчас я в каком -то непонятном статусе и вообще приехала непонятно зачем. Но Макс в одном прав - ситуацию надо прояснить, а не бегать от нее.

- Лада?

Оборачиваюсь на оклик, понимая, что голос принадлежит Ване. Парень дружелюбно улыбается и в знак приветствия машет нам обоим. Быстро перевожу взгляд на Макса - его глаза чуть напряженно сощурены, хотя в целом держится спокойно.

Ваня едва заметно делает приветственный кивок Максу и напряжение рассеивается с каждой последующей секундой.

- К нам, наконец?

- Ох, Вань, первым делом - к Смолину. Надо бы сначала с ним разобраться. Но и к вам тоже спущусь, сразу от него.

- Да, Лада, - обреченно вздыхает Ваня, - оно и вправду лучше, чтоб именно ты потолковала со Смолиным.

- Что, так плохо с Яковлевым?

Ваня сразу хмурится и неодобрительно поджимает губы, понижая тон почти до шепота.

- Только сегодня вышел из запоя. Трезвый, злобный. Работу полностью парализовал. Инвесторы злятся на то, что он не выходит на связь. В дела Василевского он так и не счел нужным вникнуть. По большому счету, у него первый рабочий день только сегодня начался - до этого все время беспробудно квасил и играл в свои танковые игрушки.

- Яковлев, значит? - задумчиво подает голос Макс и меня обдает ледяной волной холода от его такой тихой и спокойной интонации. Только бы мужчины не столкнулись где -нибудь лицом к лицу.

Ваня удивленно переводит взгляд на Макса, но тактично удерживается от вопросов.

Мы входим в холл первого этажа и направляемся к лифтам. Как бы мне не хотелось узнать, как дела в моем стартапе, сначала надо переговорить с ключевым инвестором и постараться выиграть время. При одном только упоминании о Яковлеве и его «деловой активности» настроение резко скатывается до нуля. Но, одновременно, куда -то улетучивается и заметная порция паники.

Пока лифт едет на верхние этажи бизнес-центра, ловлю себя на мысли о том, что я ни разу не видела, как Макс ведет деловые переговоры. Еще во время нашего с ним предыдущего общения, он что-то рассказывал мне, но это были какие-то разрозненные и обрывочные факты - полностью в стиле того неспокойного периода конца девяностых и начала нулевых. Я с легкостью могу представить Макса с любым оружием в руках, я точно знаю, что в любой схватке победителем выйдет именно мой мужчина, но вот кабинетные баталии и Макс - неизвестная мне территория.

Что ж, а ведь мне будет интересно посмотреть и послушать его в таком необычном амплуа. Предвкушение некой интриги сразу впрыскивает мне в кровь порцию адреналина и рождает какой-то слегка нездоровый азарт.

На предпоследнем этаже лифт останавливается, Ваня желает нам удачи и выходит. Лифт поднимается еще на этаж выше. Вот только то, что случается дальше - совсем не по плану.

Двери открываются и прямо на нас оторопело смотрит Яковлев, который собирается войти в лифт. Едва осознав, что происходит я с тревогой перевожу взгляд на Макса. Он держится внешне спокойно, но гнев выдают желваки, резко обозначившиеся на его лице.

- Олад... э-эээ, Лада, рад тебя видеть.

Мы выходим из лифта и Яковлев как-то комично отскакивает на пару прыжков назад, пытаясь освободить на проход. До кабинета Смолина примерно пятьдесят метров и Яковлев бежит за нами, пытаясь зачем -то остановить нас.

- А к Сергею Викторовичу нельзя просто так, он принимает только руководство.

Меня неожиданно захлестывает ярость от того, что такое ничтожество как Яковлев пытается командовать в компании, которая от своего основания создавалась и мной тоже. Я резко останавливаюсь.

- Да? Нельзя мне, значит? А кому можно? Тебе? С каких пор?

- Лада, пойми, ты вот так неожиданно исчезла.

- Да, - зло перебиваю его я, - а ты так предсказуемо топишь компанию в первую же неделю своего руководства.

Макс все это время стоит чуть поодаль, но боковым зрением я вижу, что он с интересом наблюдает за нашей небольшой перепалкой. Да, такой он меня еще не видел. Но хорошо, что пока не вмешивается. Яковлев сейчас - не тот воробей, по которому надо стрелять из пушек. Впрочем, я явственно ощущаю, что все это напускное спокойствие Макса -обманчиво и Яковлев сейчас сильно рискует.

- Лада, ты многого не понимаешь. И сейчас у нас полностью меняются ключевые проекты. Кстати, отчет о твоей работе я так и не получил.

Что это? В голосе Яковлева откуда -то неуклюже прорезаются начальственные нотки или мне кажется?

- Отчет. Ты. Не получишь.

Я стараюсь вложить максимальную силу в каждое слово, в голосе звенит сталь, сквозит легкое презрение. Сама поражаюсь тому, как порой отчужденно воспринимаю собственные интонации. Как будто говорит кто -то другой - уверенная в себе женщина, руководящая какой -то крупной компанией.

Игорь Яковлев комично застывает от услышанного и совершенно потерянным голосом интересуется дальнейшей судьбой отчета.

- Смолин его заказывал - он его и получит. Прямо сейчас, - отрезаю я в ответ.

Конечно, пока не существует еще никакого отчета с презентацией и итоговыми результатами моей работы, да когда б я успела подготовиться к выступлению перед инвестором. Но сейчас немного блефа - очень кстати. Это должно чуток сбить спесь с Игоря, чья нездоровая нервозность уже начинает настораживать. Он явно, хотя и бестолково, ведет какую-то игру, вот только понять бы - какую именно.

- Уйди с дороги, - глухо рычит Макс, вставая между нами, и Яковлев моментально, безропотно повинуется. В глазах своего нового шефа я едва успеваю уловить слабо вспыхивающий огонек злобы.

Трус, думаю я, глядя на поспешно и угодливо ретирующегося Яковлева, и делаю шаг к массивной дубовой двери приемной в кабинет Смолина. Макс опережает меня на шаг, как бы принимая на себя возможные неожиданности в предстоящей беседе.

Из-за жесточайшего похмелья, Игорь Яковлев чувствовал себя совершенно разбитым с раннего утра. Однако страх того, что сегодня состоится очередная беседа с Германычем, сделал свое дело - уже с вечера Игорь не брал в рот ни капли спиртного, старательно пытаясь сбить алкогольное состояние лечебной минералкой и растворимым кофе. Все это помогало слабо и Яковлев клял себя за то, что слишком оторвался от реальной ситуации.

Поговорить с Германычем, набраться храбрости и наведаться в кабинет к Смолину - от такой перспективы Яковлева затошнило. Конечно, и сам четырехдневный запой так давал о себе знать, но мысль о том, что ему придется в один и тот же день пообщаться с людьми такого уровня, вызывала паническое состояние и давала противную тяжесть в животе.

Связаться с Германычем еще в начале рабочего дня не удалось и это окончательно испортило настроение мнительному Яковлеву. Самую неприятную работу он хотел закончить прежде всего, чтоб остаток дня провести спокойно. Хотя, кого он обманывает этим мнимым спокойствием? Смолин, при всей его напускной добродушности, вполне резонно казался Яковлеву не менее опасным, чем едкий, властный и всеведущий Германыч.

Думать да гадать, отчего вдруг Германыч не вышел на связь в условленное время, Яковлеву до одури не хотелось - тем более с тяжелой головой, раскалывающейся от боли. Вообще, все мысли о Владиславе Германовиче Ваганове, у новоиспеченного руководителя «Хроноса» вызывали удрученное состояние духа - липкое и назойливое, мешающее и работать, и отдыхать.

В задумчивости, Яковлев принялся за разбор папок на ноутбуке Василевского - благо он заранее разжился паролем у, отчего-то ставшего злобным, Нефедыча. Мысль о том, что надо бы лишить Нефедыча квартальной премии за такое пренебрежительное отношение к начальству, кое-как вернула Яковлева к жизни и он с тяжелым вздохом начал разгребать папки бывшего шефа с загадочными названиями и еще менее понятным содержимым.

Сходить бы к Смолину, - мелькнуло у Яковлева в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Вот с чем он пойдет к ключевому инвестору «Хроноса»? Тот, ясное дело, ждет результатов от руководителя компании, которая по идее готовится к слиянию со смолинским холдингом.

Оплаченных им результатов, напомнил себе Яковлев и натужно вздохнул. Обставили его как волчонка флажками - все только и ждали от него этих результатов. Всем им подавай графики, выкладки и обязательно еще и сами протоколы работ. А что он сейчас может сделать? Еще эта Лада где-то пропадает со своим Климовым. Но как бы ни хотелось ему отложить этот неприятный разговор, а все же к Смолину лучше пойти прямо сейчас.

Потерпев одну неудачу утром, Яковлев совершенно не собирался и к концу дня терпеть повторное фиаско - нет уж, звонить Смолину и договариваться о встрече он не станет. В конце концов, почти соседи, работают в одном здании. Да и к тому же общаться по телефону с холодно-презрительной Тамарой Владимировной - секретаршей Смолина - у Игоря не было никакого желания.

Эта женщина, казалось, всегда и на всех смотрела сверху вниз, а по ее амимичному, как у бультерьера, лицу нельзя было догадаться, что она замышляет. По опыту общения с людьми, психолог Игорь Яковлев, старался держаться от таких людей подальше. Но уж лучше прямиком сходить к Смолину, чем объясняться по телефону с его секретаршей.

Два часа спустя, бледный как простыня, Яковлев стремглав влетел в свой кабинет и сразу навалился взмокшей спиной на входную дверь. Дрожащими руками проворачивая ключ в замочной скважине, Яковлев отчаянно желал только одного - чтоб эта парочка убралась поскорее из его компании. Но похоже, Лада совершенно забыла о том, кто здесь главный. Да еще и своего бандюгана зачем-то потащила прямиком к Смолину, совсем девка умом рехнулась.

Внезапно, на его ноутбуке раздался сигнал входящего видеозвонка. Машинально развернув к себе экран, Яковлев увидел аватар Г ерманыча. Что ж, сейчас он был отчаянно рад поделиться последними новостями с Вагановым. Все ж лучше, чем пустые оправдания в отсутствие результата.

- Да ты прямо герой, Игорек, - без формального приветствия Г ерманыч сразу приступил к своей привычной тактике унижения собеседника.

- В смысле?

- В смысле, тебе скомандовали «брысь», вот ты и побежал.

Усилием воли Яковлев постарался сделать вид, что не понимает о чем речь, но складывалось дурное и вполне обоснованное мнение, что Германыч следит за каждым шагом любого сотрудника «Хроноса». Камеры свои расставил, паскудник, повсюду, запоздало догадался Яковлев.

- Лада здесь. С Климовым, - показательно-бодро отчитался Игорь, прекрасно понимая, что эта информация уже известна Ваганову. Иначе зачем бы тот стал звонить?

Вместо ответа Ваганов хитро сощурился и едко взглянул на Игоря, буквально выжигая его изнутри. Отчего-то этот взгляд вызывал у Яковлева ассоциацию с каустической содой.

Германыч затягивал паузу, искусственно нагнетая и без того уже высокое напряжение.

- По результатам, я чуть позже с Вами свяжусь, доложу... - начал было Яковлев, но Германыч его тут же перебил.

- Доложишь, мой хороший, еще как доложишь. Еще до конца этих суток доложишь, - с обманчивой ласковостью в голосе проговорил Ваганов.

Яковлев опасливо покосился на циферблат и от удивления вскинул брови - часы показывали восемнадцать двадцать пять. О чем толкует этот самоуверенный Германыч?

- А теперь слушай и запоминай, не облажайся на этот раз, - тон Ваганова резко изменился,

- через сорок пять минут ты спустишься вниз и будешь ждать Ладу за углом здания. Дальше - тебе помогут и повезут куда надо, ты с ней сможешь спокойно поговорить, без ее мужика, наедине. Ты только, вот, не тупи. И узнай уже наконец, где она прячет свои файлы.

Германыч внезапно отключился, а Яковлев взбудораженно пытался представить, что такого должно случиться, чтоб Лада сама покинула кабинет Смолина и отправилась на встречу с Яковлевым. Да еще и без этого своего Климова - ясен пень, пока все не уляжется, она будет таскать его повсюду с собой, хотя бы ради собственной безопасности. И похоже, сейчас пока не лучшее время просить Германыча о том, чтоб устранить Климова.

Заинтригованный тем, как всесильный Г ерманыч выманит Ладу из смолинского кабинета, Игорь Яковлев направился к двери. Справа от входа, рядом с вешалкой, висело зеркало в полный рост и он остановился, придирчиво оглядывая себя. Ни в коем случае нельзя еще и перед Ладой выглядеть помятым, а бесконечный день пока складывался так, что Яковлеву казалось, будто по нему проехался бульдозер.

Лихо подкрутив кончики усов, Игорь Яковлев, бодрясь вышел из кабинета и направился к лифтам. Словно карапуз в предвкушении новогоднего чуда, сейчас генеральный директор «Хроноса» был уверен - у Ваганова хватит смекалки и средств удивить его и на этот раз.

Пока лифт опускался вниз, Яковлев задумался о том, стоит ли звонить Астахову. Уж больно тот настаивал на том, что если Горностаева вдруг объявится - сразу же его набрать. Но тут же он решительно отмел эту мысль, так как вряд ли такое самоуправство понравится Германычу.

И внезапно у него появилась идея поинтересней.

Со Смолиным я пересекалась несколько раз по предыдущим проектам, если Василевский куда-то уезжал и не мог присутствовать лично. И единственное, что мне не нравилось на этих встречах - периодическое присутствие его секретаря и личного помощника, Гвоздевой Тамары Владимировны. В этой женщине было что-то хищное, холодное и неприятное, но одну из своих функций безусловно она отрабатывала на все сто процентов

- доступ к ее начальнику для большинства лиц был надежно перекрыт этим добросовестным и высокомерным посредником.

Мы с Максом входим без стука в приемную - церемониться тут не стоит, так как задача Тамары Владимировны будет заключаться в том, чтоб не пропустить нас к Смолину. И тут будут все средства хороши. Женщина едва успевает подскочить со своего рабочего кресла с какими-то криками, но уже поздно - Макс коротко и отрывисто стучит в дубовую дверь смолинского кабинета. Не дожидаясь приглашения, мы сразу же входим.

- Лада? Не ждал, но очень рад! - глаза Смолина добродушно округляются, хотя я не обманываюсь насчет этой напускной приветливости. Если необходимо, старик умеет вести дела очень жестко и я надеюсь, мне не придется никогда стать свидетелем этой жесткости. Вполне достаточно и слухов.

От меня не укрывается и то, что Смолин коротко кивает Максу в знак приветствия, при этом пытается сдержать удивление - он явно не ожидал увидеть нас вместе, да еще и без предупреждения в его кабинете.

Я стою в замешательстве, пытаясь понять, с чего лучше начать разговор. Макс тоже молчит и пристально смотрит на Сергея Викторовича, выдерживая напряженную паузу.

Буквально через пару минут в кабинет влетает взбудораженная Тамара и верещит как бестолковая мартышка, пытаясь объяснить своему начальнику, что она старалась нас остановить. Смолин морщится и жестом велит ей снова вернуться на рабочее место, а от меня не укрывается та странность, что его секретарша могла ворваться в кабинет прямо с нами или сразу после нас. Она там за дверьми - что, макияж поправляла две минуты?

- Ну что ж, - задумчиво протягивает Смолин, когда за Тамарой закрывается дверь, - не так конечно я представлял нашу встречу, но что поделать. Мы предполагаем, а случай -располагает.

- Случай или человеческий фактор, - пожимаю плечами я и Смолин кивает в знак согласия.

- Да, Ладочка, человеческий фактор вон всего сколько тут понапутал всем нам. Ты -то как сама? Слухи, надо сказать, бродили тут разные. И о тебе, и о том, что на самом деле случилось с Василевским.

Смолин немного помолчал и, с легким нажимом в голосе, добавил:

- И о твоем спутнике тоже.

- Я сейчас пытаюсь разобраться в своем статусе. Кто я? Одна из подозреваемых в убийстве шефа и бывшего мужа, свидетельница убийства или следующая жертва? И боюсь, мне толком никто не может ответить на эти вопросы. Вот поэтому мы здесь.

- А почему сбежала из «Г ранд Леона»? Почему скрывалась?

Макс делает шаг вперед, заслоняя меня собой, и отрывисто чеканит:

- Эти вопросы задавайте мне. У меня были все основания полагать, что и за Ладой ведется охота, ее надо было очень быстро выводить с территории отеля. Есть причины точно знать, что убийце Василевского нужна была какая -то служебная информация, так как телефоны убитого тот забрал с собой. И если это так, то возможно Лада - следующая потенциальная жертва. Я не мог этого допустить.

- Ты. Не мог, - констатирует факт Смолин и уголки его губ трогает едва заметная улыбка. Макс вопросительно смотрит на Смолина, но тот продолжает.

- Да, кстати вот, а «не мог допустить» - кто именно? Максим Климов или Джованни Скальди?

В точку. Наивно было предполагать, что человек такого уровня как Смолин не озаботится тем, чтоб изучить того, кому поручает важные задания. Разумеется, он мог узнать некоторые факты из жизни Макса, вопрос только - какие именно и из каких источников.

- Оба, - хмуро усмехается Макс, но не отводит прямого взгляда от Смолина. Удивления не показывает, держится уверенно.

- Оба значит, - утвердительно кивает головой Смолин, но при этом я не вижу на его лице ни признаков злости, ни чего-то еще, что меня бы беспокоило. Казалось, он готов к любой ситуации и в жизни его уже ничем не удивить.

- Эх, молодость-молодость, незабываемые безрассудства, прекрасное время.

Смолин задумчиво смотрит прямо перед собой и улыбается какому-то своему мимолетному воспоминанию. Впрочем, все мы тут понимаем, что основной разговор еще впереди и это - всего лишь изящная прелюдия.

- Макс, ты только уясни себе вот что - здесь, в этом кабинете, для Лады точно нет врагов. Макс быстро кивает головой в знак согласия с услышанным.

- Так, Лада, - неожиданно Смолин переходит на деловой тон, - ты уже в курсе того, что происходит в компании? По большому счету мне бы сейчас не было до этого прямого дела, но сама понимаешь - я инвестировал немалую сумму и хотелось бы снова видеть инновационный научный стартап «Хронос», вместо того военно-полевого борделя, который развел там ваш Яковлев.

При упоминании о Яковлеве у меня вырывается тяжелый непроизвольный вздох. Вот всего неделю этот шакаленок на руководящем посту, а не успел на него мне пожаловаться только ленивый. От главного инвестора не укрылась моя досадливая реакция.

- Да, с ним надо срочно что-то решать, а то он до беды доведет вашу компанию. А у меня в ней все-таки тоже есть определенные интересы. Думаю тебя, как своего личного помощника, Василевский успел посвятить в то, что «Хронос» должен войти в мою группу компаний?

- Да, он как говорил об этом. Но пока без особых подробностей, собирались все это обсудить по приезду из Сочи. И раз уж я здесь, то лучше будет, если я передам Вам сейчас файлы по своему проекту. Понимаю, что их надо свести в презентацию. Но у меня просто не было времени все подготовить, кто ж знал, что так выйдет. Я могу их Вам сейчас отдать, а все объяснения подготовлю в течение нескольких дней. Так подойдет?

Смолин утвердительно кивает. Я записываю на листке бумаги адрес облачного хранилища и пароль от него. Там хранятся все файлы проекта, разложенные по пронумерованным и упорядоченным папкам.

- Не так я хотела Вам все это передать, но боюсь, у нас могут все перехватить, так что выбирать пока не приходится.

Сергей Викторович внимательно смотрит на листок бумаги с адресом нахождения файлов проекта и неожиданно спохватывается, вспомнив важную мысль.

- Кстати, сейчас складывается мнение, Лада, что именно тебе и следовало бы возглавить «Хронос». Это вполне логично.

- Но я не планировала... - растерянно начинаю я, хотя и понимаю, что если мне небезразлична судьба «Хроноса», то данное предложение - единственный разумный вариант. Ваня что-то подобное уже говорил, но все же с учетом моей предстоящей свадьбы с Максом - не самое своевременное решение.

- Ты не планировала или вы не планировали? - Смолин переводит насмешливый взгляд на Макса и тут же продолжает сам.

- Я так понимаю, что вряд ли ты Лада теперь останешься в России, так? Логично, что после всего случившегося, вы вместе уедете. Но тут у тебя все равно остаются родные, с которыми у тебя очень теплые отношения. Так что маловероятно, что ты уедешь заграницу, полностью сжигая мосты и не наведываясь сюда, к нам? Скорее всего, время от времени будешь приезжать. Я правильно полагаю?

- Ладе не от кого скрываться, как только в этой истории будет поставлена точка, она сможет ездить куда захочет, - отвечает вместо меня Макс.

- Ага, вот именно, что Лада - сможет, а ты - под вопросом. Документы на имя Скальди у тебя-то есть и тут не подкопаться, но мало ли как и что всплывет из твоего прошлого. Я б на твоем месте тоже не рисковал. Ведь некоторые тебя еще помнят, как Климова. Потому и спрашиваю не тебя, а Ладу - что она решит. Тебе тут и так особо светиться нельзя было, хотя мотивы твоих действий и понятны.

- Так что, Лада, - Смолин снова переводит взгляд на меня, - что решила? Принимай решение сейчас, ждать никто не будет.

- А как вы хотите сместить Яковлева, - интересуюсь я, - ведь формально компания под его руководством, да и юридически это сделать невозможно.

Мой собеседник не удерживается от смеха и прыскает так непосредственно, как будто я сморозила ту еще нелепицу.

- Юридически может и невозможно, но перекрыть поток инвестиций в обмен на то, что он возвращается на свою предыдущую должность - это ж минутное дело. А там уже, хочешь

- оставляй его, если он дорог тебе, как память. Хочешь - увольняй. Дело - твое.

Внезапно я ловлю на себе взгляд Макса и понимаю, что к такому повороту он явно не готов. Вернее, не так - мы оба не готовы. Я уже готова отказаться от своего стартапа, но Смолин похоже предусмотрел и этот вариант.

- Да, Лада, я понимаю тебя. Ты слишком долго ждала этого момента и сейчас ни за что не променяешь свою любовь на карьеру. Хотя второе для тебя тоже очень ценно, но любовь -дороже. И это, знаешь ли, правильно. Поверь мне, старику. Но ты можешь руководить именно научными направлениями - тебе же это и нравится. А всю административную работу отдаешь Ивану Каретникову, сделав его своим замом. Кстати, наблюдаю за ним -толковый парнишка, справляется отлично. А тебе лично и незачем именно тут, в офисе кресло просиживать - руководить можешь и из Италии. Или куда вы там сами решите податься.

Перевожу взгляд на Макса и вижу на его лице слегка смущенную ухмылку. Похоже, это решение устроит всех нас, включая и сам коллектив «Хроноса». Всех, кроме Яковлева. А так как в последние полтора года мы во многом зависели от финансирования различных компаний из смолинского холдинга, я ни секунды не сомневаюсь, что он сумеет быстро «охладить» администраторский пыл Яковлева.

Вот только на будущее все же надо бы учесть этот фактор и при возможности иметь дело одновременно с еще парой -тройкой таких же ключевых инвесторов, если решусь ещё как -нибудь создать очередной стартап. Но это так... пока мечты.

- Ну вот и славно, - подытоживает Смолин и до меня только сейчас доходит то, что фактически меня только что поставили во главу собственного же стартапа. Причем, своего согласия я пока так и не озвучила. Конечно, это пока только план, но присутствие в нем такой фигуры как Смолин, автоматически убирает все возможные препятствия.

- Однако, Лада все еще в опасности, - напоминает Макс и Смолин согласно кивает головой.

- Да, и вот тут бы нам с тобой и потолковать отдельно.

Внезапно отвлекаюсь на вибрацию мобильного телефона в сумке, видимо от волнения перед встречей я выключила только часы, а телефон отключить забыла. Машинально проверяю уведомление и понимаю, что увиденное никак не укладывается в мою картину происходящего. В мобильном скайпе - новое сообщение.

Василевский: Через пять минут жду у технического выхода. Спускайся одна.

Макс о чем-то говорит со Смолиным, но все слова пролетают мимо меня одним сплошным звуковым рядом. Где-то краем слуха улавливаю вроде бы знакомую фамилию «Астахов», но особо не вслушиваюсь в их разговор. Чувствую, как по спине пробегает холодок и рассудком понимаю, что надо бы сказать об этом сообщении и Максу, и Смолину. Здесь врагов нет.

Но если это продолжает пакостничать Яковлев, то пожалуй, его надо поставить на место -и лучше всего прямо сейчас.

Стараясь сохранять самообладание, я спокойным тоном сообщаю, что мне надо на пять минут отлучиться. Макс кидает в мою сторону штормовой взгляд и я каждой своей клеточкой ощущаю, как ему почти до боли не нравится все это.

- Лада, я так понимаю, что ты согласна с моим предложением? - бросает мне в след Смолин.

- Да, - отвечаю я и выхожу из кабинета, стараясь не показывать той внутренней дрожи, которая готова вот-вот разлиться ледяной волной по моему телу.

Лифт едет предательски медленно, однако я умудряюсь доехать до первого этажа без попутчиков. От нарастающей тревоги мои ноги холодеют и едва слушаются, но я пытаюсь сохранять твердую походку. Впервые за последнюю неделю я совершенно одна в серьезной ситуации.

В голове несмолкающим эхом отдаются слова Макса «Лада все еще в опасности». Это, конечно, страшно недальновидно и глупо - вот так выскочить из кабинета Смолина, и отправиться на встречу с кем-то, а скорее всего с Игорем - но без Макса. Если мне повезет и ничего не случится, то как -то надо будет объясняться перед Максом - вряд ли он обрадуется такому бездумному риску с моей стороны.

Обхожу здание бизнес-центра и подхожу к техническому выходу, ища глазами... Стоп, я ведь даже толком не знаю, кого я ищу? Яковлева? Василевского? Так я же сама видела, что он умер. Хотя с недавних пор меня умершими и ожившими - не удивить.

Неожиданно перед собой вижу Яковлева и молниеносно, но все же слишком поздно сопоставляю тот факт, что убийца Василевского забрал все его телефоны и он вполне мог мне писать с его мобильного скайпа. Дура, господи, какая же я дура!

- А теперь, детка, кое-куда прокатимся. Не ори, - слышу над своим ухом по-змеиному свистящий, совершенно незнакомый шепот и чьи-то цепкие пальцы больно захватывают меня под руку, подталкивая к серой неприметной машине.

Едва успеваю осознать, что нужно закричать, как вижу, что Игорь Яковлев направляется к той же машине. Меня грубо запихивают в нее, вталкивая на заднее сиденье и я чувствую жжение, как будто мне что -то резко вкололи в плечо. Последнее, что я слышу перед тем, как погрузиться в забытье - это звук заводящегося автомобильного мотора и чей-то незнакомый голос велит мне спать.

Сквозь серо-коричневый туман навязчивых и тяжелых сновидений, я ощущаю, как вокруг меня суетятся какие-то люди. Постепенно прихожу в себя и открываю глаза. Все, что мне удается вспомнить из происшедшего накануне - какая-то машина серого цвета, меня в нее заталкивают, делают укол и я проваливаюсь в забытье. И да, этот урод Яковлев - он в той же машине, на переднем сиденье.

Судя по всему, я сижу на каком-то стуле и мои руки связаны сзади, как в дешевом голливудском экшене. Вот только в отличие от киногероев, я понятия не имею, как выбираться из веревок на запястьях. И судя по всему, мои запястья связаны прочно -познаний, почерпнутых из кино будет явно маловато для того, чтоб освободиться.

- Пришла в себя, куколка?

Этот голос мне не знаком и я пытаюсь всмотреться в того, кому он принадлежит. Из-за плохого освещения, толком не могу разобрать черты лица, но явно передо мной какой -то громила - может быть и тот самый, который тащил меня в машину.

- Долго я ... была в отключке? - пытаюсь разговорить собеседника я, так как показать свой страх я еще успею, а вот немного поблефовать и потянуть время было бы кстати.

Впрочем, потянуть время - для чего? Макс не знает где я, никто не знает и никто не примчится мне на помощь. Я не знаю, кто эти люди и что им от меня надо, но два факта меня пугают до одури. Сообщение с телефона Василевского мог послать только его убийца, а значит и в отношении меня намерения более или менее ясны - меня хотят убить. И присутствие Яковлева во всей этой заварушке может стать источником дополнительных проблем. Поганенькую натуру Игоря я отлично знаю, а от его похотливых взглядов в мою сторону меня мутит уже давно.

- Ну что, куколка, готова помочь самой себе? - кажется, мой собеседник совершенно игнорирует мои вопросы, скорее всего такая тактика у него специально.

- И чем же я могу себе помочь? - я стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно более отстраненно.

Пока получается, но кто знает, что меня ждет впереди. Яковлева в комнате нет, но он может находиться где-то рядом. Впрочем, судя по голосам, за дверью этого странного помещения находится еще три или четыре человека. Хотя, может и больше - кто знает.

- Все просто - отвечаешь на наши вопросы и этот кошмар для тебя закончится.

- Действительно, слишком просто, чтоб быть правдой.

Отчаянно соображаю, как можно потянуть время, но пока мой единственный вариант - не просто отвечать на сами вопросы, а делать так, чтоб собеседник как можно дольше оставался в разговоре. Но кого я тут обманываю и какой момент хочу отсрочить? Вряд ли они изменят свои намерения и мои ответы никак на это не повлияют.

- Горностаева Лада Владимировна, так? - голос незнакомца звучит уверенно и чуть насмешливо.

- Проверяете, ту ли похитили? - огрызаюсь я.

- А вот дерзить я бы не стал, - спокойно отзывается мужчина.

- Итак, Лада, все просто, лично мне от тебя нужно только одно - где сейчас находятся протоколы твоих исследований. И давай не будем играть в невинность - ты прекрасно знаешь, о чем я именно. Нам нужны данные, которые получены для подготовки программы автоматизации анализа поведенческих профилей. Проектом руководила ты, а перед тем, как случилась вся эта история, ты зачем-то взяла и удалила все данные со служебного компьютера, явно куда-то скопировав.

- Они вам не принадлежат, да и с собой у меня их нет, вы же наверняка обыскивали мою сумочку, да и в телефоне, небось, порылись уже.

- Вот только не надо геройствовать, Лада. Поверь, у нас достаточно рычагов сейчас для того, чтоб тебя разговорить.

Вместо ответа я хмуро отвожу взгляд в сторону, стараясь не встречаться глазами с моим собеседником. От примерного понимания того, какие это могут быть рычаги, меня начинает слегка колотить. Положение и вправду - безвыходное, ведь Макс даже примерно не знает, где я. Да, он уже понял, что случилась какая -то беда, но найти меня ему навряд ли удастся. Никто не знает, где меня искать.

Надежда умирает последней, я буду тянуть время до крайней точки.

- Думаете, что я такая наивная, все вам расскажу и буду ждать, что вы меня выпустите? Мой собеседник ухмыляется какой -то своей мысли и отрицательно качает головой.

- Нет, не выпустим, но по крайней мере убьем тебя быстро и без ненужных мучений. Так что давай, хватит уже тянуть время.

Я молчу, пытаясь осознать тот факт, что моя участь уже предрешена и весь вопрос заключается в том, случится ли это в самое ближайшее время или меня действительно будут пытать.

- Да, Лада, я понимаю, что ты надеешься выиграть время. Все ждешь, что твой защитник приедет сюда и всех перестреляет? Так вот, вынужден тебя огорчить - никто не приедет. Помощи тебе ждать неоткуда. Так что - отвечай на наши вопросы и я сдержу слово.

С ужасом отмечаю, как в последней фразе звучат грубо-стальные нотки - мой собеседник уже явно наговорился и теперь хочет получить результат, поскорее покончив с этим делом. То есть со мной.

Неожиданно в боковом кармане его брюк звонит мобильник и злобно рявкнув в мою сторону «без глупостей», мужчина выходит из помещения, на ходу отвечая по телефону кому-то «да, уже едем».

Отчаянно хочется пить, от напряжения затекли руки и липкой всепоглощающей волной меня накрывает нечто похожее на паническую атаку. Мне стоит огромных усилий сейчас отгонять панические мысли и пытаться думать здраво. Хотя как возможно здравомыслие, если меня похитили, связали и держат неизвестно где с одной единственной целью -убить.

Стоит только вспомнить о Максе, как я теряю остатки самообладания и готова разреветься. И хотя в висках пульсирует одна -единственная мысль "он найдет меня, он защитит", я прекрасно понимаю, что помощи не будет.

Вот так глупо, самой подставиться и попасть в лапы к врагам. Ну и чего я добилась? Кроме того, что теперь я точно знаю, что Яковлев как -то замешан в убийстве моего бывшего мужа. А толку от этой информации, если меня все равно убьют.

«еЕсли вы попали в заложники к террористам, постарайтесь наладить с кем-то из них контакт». «С самого начала выполняйте все указания лиц, захвативших вас в заложники».

В моей голове приглушенным эхом отдаются обрывочные куски фраз из лекций университетского спецкурса по противодействию терроризму, всплывают яркими картинками схемы-памятки о том, как вести себя в ситуации захвата заложников. Господи, какой же я наивной была раньше, даже диссертацию написала на эту тему.

Да только вот она - реальная жизнь, где я - заложница и меня хотят убить. И что делать, с кем мне тут налаживать контакт, если они все уже решили и я даже не знаю, кто эти люди. К тому же, «переговорный процесс» я однозначно провалила.

«Постарайтесь запомнить как можно больше информации о людях, которые взяли вас в заложники». Ох, и тут прокол. Что я могу сказать о мужчине, который только что вышел из комнаты, кроме того, что он явно не станет тратить время на сентименты и выполнит указание того, кто ему звонил. Из особых примет - только полностью покрытое какими-то татуировками правое предплечье. Конечно, где -то за дверью есть еще и Яковлев, но сейчас я бы предпочла скорее остаться наедине с незнакомыми мне людьми и пытаться договариваться с ними, чем с этой крысой.

Остается одно - надеяться на чудо. А для того, чтоб дать этому чуду свершиться, я должна тянуть время до последнего.

Умереть я всегда успею, на тот свет обычно не опаздывают.

По моим подсчетам проходит чуть больше десяти минут и голоса за дверью смолкают. Кажется, те люди куда-то ушли - по крайней мере за дверью воцарилась тишина. Интересно, куда подевался Яковлев? Не успеваю я подумать о нем, как дверь отворяется и в полуосвещенном проеме показывается Игорь.

- Ну что, Лада, мы тут с тобой пока одни. Так что давай поговорим.

Глазки Игоря суетливо бегают по стенам комнаты и я готова поклясться, что он чего -то явно боится. Что ж, в моем положении - уже зацепка.

- Если так надо поговорить, чем твой кабинет в «Хроносе» не подходил? Или мой кабинет? Обязательно надо было весь этот цирк с моим похищением разыгрывать?

Игорь заметно храбрится, подходит на пару шагов ближе и я начинаю явственно улавливать слабоватый запах алкоголя от этого мужчины. Господи, он-то и трезвый меня пугает, а уж с пьяным объясняться - совсем сомнительная перспектива.

- Так ты ж все бегала от меня, даже зачем -то со своим Климовым снова сошлась, - глаза Игоря недобро сверкнули при упоминании о Максе.

- Игорь, к чему вся эта светская болтовня? Говори, что тебе от меня надо, но предупреждаю сразу - при себе никаких наработок, протоколов и отчетов у меня нет. Думаю, ты и твои прихвостни это уже выяснили.

- Лада, - вкрадчиво начинает Игорь и мне заранее не нравится его тон, - вот скажи, зачем тебе понадобилось в последний рабочий день перед поездкой в Сочи переносить все файлы твоего проекта в какое-то неизвестное хранилище? Почему ты подчистила свой рабочий ноутбук? Ты не доверяешь кому-то в «Хроносе»?

Паника неожиданно уступает место ярости, мне хочется плюнуть в лицо мерзавцу, который так откровенно издевается надо мной. Но что -то удерживает меня от этого опрометчивого шага.

- А следовало бы доверять? - усмехаюсь я, - и кому доверять? Тебе?

- Следовало бы, Лада. По крайней мере всего этого бы сейчас не было.

Вот как? А это уже интересно и к тому же Игорь сейчас явно настроен поговорить.

- Чего конкретно не было бы? Моего похищения или убийства Василевского? Или и того, и другого.

- Нет, - губы Игоря кривятся в злобной усмешке, - Василевский решил, что может указывать тем, кто имеет и власть, и деньги. Маленький заносчивый царек в небольшом стартапе, возомнивший себя кем -то ценным. А по факту - бестолковый франт, который может только на публику работать.

- О, да ты никак завидуешь? Что ж такое, Игорек?

- Не называй меня Игорьком, у тебя нет такого права, - голос моего собеседника дребезжит от плохо управляемого гнева и обиды. Очень, очень интересно, кто ж тебя так называет и почему тебя это бесит.

Но похоже, игра заходит слишком далеко - злить своего надсмотрщика пока не входит в мои планы. А по нему уже видно, что сейчас сорвется и мало ли что там у него дальше на уме. Ясно одно - ничего хорошего он точно не планирует в отношении меня.

- Ладно, Игорь, - я стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно миролюбивей, - давай мы оба успокоимся и поговорим. Ты ведь этого хотел?

- У нас с тобой только одна тема для разговора. Где ты прячешь эти чертовы файлы?

Блефовать - особого смысла нет, но повести их по ложному следу тоже вариант, можно потянуть время. Хотя потом они разозлятся еще больше и ... Нет, убьют меня в любом случае, так что я не рискую как-то еще более ухудшить свое безвыходное положение.

- Дома, Игорь, они у меня дома. В моем домашнем компьютере.

- Вранье, - опять срывается на крик Игорь, - не смей мне врать. Если бы они были у тебя дома, то я бы знал. Или ты думаешь, мы не догадались обыскать твою квартиру? Ах да, тебе ж не до того было, ты ж со своим Климовым безвылазно развлекалась.

Нутром чую, надо уводить разговор от Климова и вообще от всего, что может спровоцировать Яковлева на более личные поползновения в мою сторону. Но, кажется, до меня доходит это слишком поздно.

- А знаешь, Лада, все и вправду могло быть совершенно по-другому, - тон Яковлева становится чуть более спокойным и в нем даже проскальзывают нотки легкой досады.

- О чем ты сейчас?

- Да о том, что ты ведь мне нравилась с самого первого курса, я даже любил тебя и хотел, чтоб мы были вместе. Но ты не обращала на меня никакого внимания. Совершенно. А чуть позже появился этот твой, Климов.

- У нас все равно ничего не вышло бы, шансов не было. Я видела в тебе только однокурсника, а не кого-то большего.

- Нет, Лада, все ты видела. Что думаешь, я не понимаю, что ты откровенно флиртовала со мной? И не только со мной? Толпа поклонников - вам, женщинам это голову сносит, но обо мне ты и не подумала. Конечно, нужен был тебе какой -то скромный студент-заучка, если есть возможность «зажигать» с крутым парнем на тачке и с пистолетом?

Я молчу, так как пытаюсь примерно представить, куда клонит Яковлев и меня не радуют собственные догадки. В глазах Яковлева загорается какой -то гнусный огонек и следующая его фраза подтверждает мои худшие опасения.

- Но мы можем все исправить и я могу сделать так, что тебя не убьют. Заметь, Лада, это сделаю я, а не твой Климов. Я могу обеспечить тебе безопасность.

Игорь приближается ко мне и обдает своим полупьяным дыханием. Ясно, он напился для храбрости и это очень плохо для меня.

«Постарайтесь определить место своего нахождения».

Эта лекционная фраза пулей обжигает мой мозг и от неожиданности я выдыхаю, как будто с меня огромным валуном скатилась неимоверная тяжесть.

Выдавливаю из себя улыбку, но Игорь так поглощен своим нехитрым и гадким планом, что совершенно не замечает фальши в моей мимике.

- Развяжи мне руки, - командую я. Что бы ни случилось, мой голос должен сейчас звучать твердо.

- Ну уж нет, - хитро склабится Игорь, - чтоб ты сбежала?

- Игорь, чего ты боишься? Что опять меня не удержишь? Так у тебя там за дверью люди -в случае чего не дадут сбежать.

Игорь поворачивается и выходит из комнаты, но уже через несколько секунд возвращается обратно. С початой бутылкой коньяка. Чуть пошатываясь, подходит ко мне все ближе и развязно улыбается.

- Любишь игры, кошечка? Ну что ж, поиграем. Только учти, у входа стоит еще шестеро вооруженных людей, так что сбежать тебе все равно не получится. И не надейся, что Макс узнает где ты.

- Люблю игры, - делано-лукаво соглашаюсь я, стараясь как можно безразличней пожать плечами. Со связанными руками почти не получается, но стремительно пьянеющий Яковлев не особо замечает все эти нестыковки.

- Так что, развяжешь?

- А с чего вдруг такая покладистость? - на миг трезвеет Яковлев и в буквальном смысле ощупывает меня своим гаденьким цепким взглядом.

- Ну выбор у меня невелик, хочу воспользоваться шансом на спасение, который ты мне только что пообещал. Или блефуешь?

- Эх, Лада-Лада, - мрачнеет Игорь, явно надеявшийся на то, что его грязные фантазии начнут сбываться прямо сейчас. - Одного ты понять не можешь. Где файлы - ты все равно нам расскажешь, не мне, так Дамиру. С ним ты уже успела познакомиться. Но в остальном ты - почти бесполезна.

Игорь делает три долгих глотка коньяка прямо из горла бутылки, с шумом отдыхивается и продолжает:

- Но сейчас ты полностью в моей власти и знаешь, хотел бы я видеть лицо Климова, когда тот поймет, что я отымел его женщину.

Со стола, находящегося рядом он берет складной нож и заходит мне за спину, разрезая путы на моих запястьях. Я холодею от ужаса, представляя, что он заметит часы и обо всем догадается. Но вместо этого слышу за спиной отборный мат - складным ножом Игорь случайно режет себе ладонь.

Доли мгновения мне достаточно, чтоб нажать на боковую кнопку - часы снова включатся и пошлют сигнал о моем местонахождении. Главное, чтоб все получилось и чтоб сигнал прошел. Теперь точно я обязана тянуть время столько, сколько получится - до последней секунды.

- Жаль, что у тебя из оружия - только нож, - я в ужасе несу полнейшую околесицу, пытаясь сбить Игоря с толку. Г олос подрагивает, но надо держаться.

Игорь обходит меня и смотрит прямо в глаза, явно не понимая, о чем я сейчас.

- При чем тут нож?

- Ну, - пожимаю плечами я, - с пистолетом было бы интересней. Вид оружия всегда меня возбуждал.

Черт, купился! Игорь рассеянно блуждает глазами по комнате, выискивая хоть какое -то оружие. Долго не протяну, но по крайней мере, у меня свободны руки и точно послан сигнал. Внезапно взгляд Игоря тяжелеет и он вплотную подходит ко мне.

- Что ты задумала, Лада? - он одной рукой хватает меня за шею и глаза наливаются злобой.

От боли и ужаса я едва успеваю с хрипами втягивать в себя воздух, но Игорь не унимается и трясет меня за плечо другой рукой. Я открываю рот, но воздуха не хватает даже, чтоб ответить хотя бы слово. Понимание того, что последует прямо сейчас, меня практически парализует. Кричать бесполезно. Тянуть время дальше - просто не получится. Давить на жалость - тем более.

Внезапно за дверью раздается какой -то шум и Игорь опасливо начинает коситься в сторону, явно не желая, чтоб ему помешали довести начатое до конца. Но хватка ослабевает и я могу откашляться.

- Яковлев? - рявкает уже знакомый мне голос Дамира и я холодею от ужаса. Значит вернулся и он, и те, с кем он уехал. И значит, людей в другой комнате и перед входом в дом - еще больше.

Игорь отбрасывает меня на пол и выходит из комнаты. Какая -то перепалка у них там, но разобрать ничего не могу, дверь заперта, до меня доносятся только обрывки отдельных фраз «хватит развлекаться» и «найди файлы до конца этих суток». От бессилия я опускаюсь на пол и начинаю тихонько плакать. Все, чего я сейчас хочу - чтоб меня убили тихо, быстро и желательно без воплощения гнусных фантазий Яковлева.

План блефовать и тянуть время был хорош, но почти провалился.

Мои глаза уже привыкли к полумраку в этой странной и почти неосвещенной комнате без окон, с одной только дверью. Не укрылось от меня и то, что входная дверь изнутри была обита металлом и не имела дверной ручки. Сколько я так просидела и проплакала в углу, не знаю, но мне кажется, что не меньше получаса.

Дверь открывается и входит Яковлев. В долю секунды успеваю заметить за ним ступеньки ведущие вверх. Значит я в подвале и сигнал с часов мог попросту не выйти из помещения. Я не сильна в технических штуках, но сейчас меня очень пугает эта мысль -единственный шанс на спасение тает на глазах.

- Соскучилась, кошечка? - плотоядно усмехается Яковлев, сверля меня своими мутными и пьяными глазами.

Я сижу в самом углу на старом матрасе и понимаю, что никуда рвануть я просто физически не смогу. Яковлев пинает меня на пол и наваливается всей массой сверху, противно дыша прямо в лицо.

- С оружием любишь, значит? - внезапно в его правой руке появляется тот самый складной нож, которым он перерезал мне веревки. Кожей на шее я ощущаю ледяное лезвие. Чувствую, как мне в живот упирается стояк и одновременно, вдавливая меня в пол, Игорь суетливо пытается расстегнуть на себе брюки. Не получается, он матерится себе под нос и велит мне не дергаться.

Я в ужасе закрываю глаза и очень хочу просто потерять сознание. Сопротивляться уже бесполезно, захлестывает чувство омерзения.

Внезапно за дверью начинается какая-то потасовка, раздаются чьи -то крики и отрывистые звуки очереди выстрелов. В следующие секунды металлическая дверь с грохотом вылетает, я слышу резкий, оглушительный хлопок и Яковлев бессильно обмякает прямо на мне.

Игорь сваливается в сторону и в следующую секунду его окончательно отбрасывают от меня. Я вижу перед собой Макса.

- Порядок, - доносится до меня чей -то мужской голос из соседней комнаты с лестницей. Я выдыхаю, понимая, что сейчас я в полной безопасности. Макс успел.

- Маленькая, не бойся, теперь я тебя не отпущу ни на шаг, - хрипло шепчет мне Макс на ухо и, слыша его голос, я начинаю потихоньку отходить от того ужаса, который был еще минуту назад. Меня колотит от запоздалого «прихода» осознания того, что Макс мог и не успеть и вообще это я, я подставилась. Не замечаю, как заливаюсь слезами.

Обхватываю Макса, пытаясь его обнять и чувствую на руке ощущение чего -то теплого и мокрого. Отшатываюсь, понимая, что это может быть. По левому плечу у него стекает струйка алой крови, футболка чуть порвана.

- Г осподи, ты ранен? - в ужасе вскрикиваю я и как завороженная смотрю на стекающую кровь.

- Ерунда, так, задело по касательной, не страшно, - отмахивается Макс и пытается улыбнуться. Только вот получается не очень - губы улыбаются, а глаза серьезные и полные боли из-за меня.

- Нужно обработать и перевязать, - предлагаю я, но понимаю, что здесь в подвале мы явно не найдем ничего, что смогло бы ему помочь. Надо отсюда выбираться поскорее.

- Идти можешь? - он смотрит мне прямо в глаза и я немного прихожу в себя от только что пережитого ужаса. Неуверенно киваю и мы поднимаемся вверх по ступенькам.

Наверху три незнакомых мне человека и ... Смолин, которого я меньше всего ожидала тут увидеть. Выходит, что слухи, ходившие о нем вот уже третье десятилетие подряд - не так уж и оторваны от реальности. Вокруг лежит несколько мертвых тел - я насчитываю семерых. Сергей Викторович внимательно осматривает каждого, удостоверяясь, что в живых не осталось никого.

Увидев нас с Максом, он улыбается и чуть рассеянно разводит руками.

- Ну вот тебе, Лада и то, что я говорил при нашей последней встрече. Мы предполагаем, а случай располагает. И вот тебе еще этого человеческого фактора - хоть отбавляй.

С этими словами Смолин так выразительно показывает головой на лежащего на полу Дамира, что я не удерживаюсь и начинаю улыбаться сквозь слезы, текущие в три ручья.

Смолин усмехается и прибавляет:

- И ты еще все волновалась, что мы Яковлева не сможем сместить. Конечно, не так я думал тебя поставить во главе «Хроноса», но все в итоге разрешилось в нужном направлении, не находишь, Лада?

- Да уж, - всхлипываю я, - в офисных интригах я не особо сильна.

От сказанного мной, Смолин прыскает со смеху, но тут же его лицо приобретает серьезное выражение.

- Так, значит поступим вот как. Тебе сейчас надо отдохнуть, прийти в себя, выслушать в свой адрес массу ... заслуженного. А через пару -тройку дней жду у себя. Надо обсудить и твое вхождение в должность и новые полномочия. У меня будут новые проекты, которые я хотел поручить Василевскому, но теперь ими будешь заниматься ты. Так даже лучше.

- Я может уже и завтра смогла бы..., - неуверенно начинаю я, но Смолин решительно против. Да и Макс явно не рад такому энтузиазму с моей стороны, хмурое выражение его лица подсказывает мне, что нам с ним предстоит еще долгий разговор.

- Нет, Лада, давай уж с человеческим фактором будем до конца считаться, Тебе отдохнуть надо, а не геройствовать. И к тому же, - он хитро сощуривается в сторону Макса, -поговорить вам точно будет о чем. Уж явно не о работе.

Сергей Викторович протягивает Максу какой -то ключ и советует увезти меня побыстрее. От волнения я не соображаю, что надо говорить, а что - нет и спрашиваю, поедет ли он с нами.

Смолин качает головой и хитро сощурившись ссылается на какие-то дела, которые надо сделать прямо сейчас. До меня доходит, что под «делами» он имел ввиду тела тех, кто в течение нескольких часов удерживал меня в этом подвале. Люди Смолина тоже остаются с ним.

Как бы я не была напугана, от меня не укрывается то, что Макс очень напряжен и все это время практически молчит. Я догадываюсь, что творится у него в душе, но мне было бы легче, если бы он сказал хоть слово, ну хоть бы уже кричал на меня, ругался. Имеет ведь право. Молчание убивает.

- Не злись, пожалуйста, - тихонько всхлипываю я Максу в футболку. От пережитого у меня кружится голова и походка получается неуверенной и шаткой. Надо спешить и поскорее выбираться из этого места. Слабость накатывает неожиданно и я слегка пошатываюсь - Макс, несмотря на ранение, мгновенно подхватывает меня на руки и несет к машине.

Успокаиваюсь я только оказавшись на переднем сиденье черного внедорожника Макса. В автомобильном бардачке находятся бинты, перекись и порошковые антибиотики - для обработки и перевязки раны вполне достаточно и я принимаюсь за дело.

- Мы уже не знали, где тебя искать, а тут еще этот мудак Яковлев исчез одновременно с тобой, мы по камерам просматривали - вы ехали в лифте с разнице в несколько минут и оба завернули за угол здания. Туда, где камеры не достают. Если б не твой сигнал с часов. - Макс не договаривает и, едва дождавшись, когда я закончу с перевязкой раны, заводит машину и резко вдавливает педаль газа.

Я понимаю, о чем сейчас он только что подумал и не решаюсь ничего ответить.

Большую часть дороги мы едем молча. Макс напряжен, это чувствуется по тому, какими рывками он ведет машину. После нескольких часов пережитого ужаса, я безучастно наблюдаю за дорогой, понимая, что у Макса есть все причины беситься и изводить меня молчанием. Но скорее всего он будет злиться не на меня, а на самого себя - не удержал, отпустил. Об этом мы еще будем говорить дома, а за свои глупейшие действия я готова отвечать. Страх постепенно отступает и на его место приходит чувство стыда от осознания дурости собственного поступка.

Мы подъезжаем к выезду из города и Макс впервые за всю дорогу нарушает тишину.

- Больше никогда не делай так, пожалуйста.

- Угу, - сипло соглашаюсь я.

- Скоро будем дома, ты сможешь отдохнуть. Но даже и не надейся, что я тебя хоть куда -то отпущу, - Макс старается добавить теплоты в свой голос, но я чувствую, как он волнуется.

- Можешь ругать меня, имеешь право, - хнычу я, сгорая от стыда.

Вместо ответа Макс чуть прибавляет скорости, хотя я замечаю, что машину он ведет уже более спокойно. Неожиданно на меня наваливается дикая усталость и слабость от пережитого, но я чувствую себя спокойно и даже умиротворенно. Не знаю, что там впереди и куда мы опять едем, но в одном я точно уверена - сейчас, в этой машине я в полной безопасности.

Макс негромко включает какое-то радио и я сама не замечаю, как начинаю тихонечко подпевать звучащей в эфире песенке Эроса Рамаззотти.

Я люблю его песню «Parla con me», мне нравятся ее слова, сейчас они мне кажутся полностью в тему.

- Знаешь итальянский? - тут же с удивлением реагирует Макс и я слышу нотки любопытства в его голосе.

Si, un’po (Да, немного) - отвечаю я и улыбаюсь.

В моей жизни снова потихоньку становится солнечно и тепло.

***

Проводив взглядом Ладу и Климова, Сергей Викторович снова повернулся к лежавшим на полу - среди всех, особенно его интересовал Дамир. В том, что это был именно тот самый, у Смолина сомнений не возникало.

- Что думаешь? - почти бесшумно спросил его Николай, руководитель службы безопасности холдинга. Он знал своего шефа уже более сорока лет и в неофициальной обстановке вполне мог обращаться к нему по-дружески, на «ты».

- Ох, Коля, да вот боюсь, тут уже все сроки чтоб думать - прошли. И надо действовать.

Николай в задумчивости глянул на Дамира, застывшего в неестественной позе и покачал головой.

- У нас не так много времени. Тянуть с ответом он не станет.

- Успеешь подготовиться? - Смолин кольнул озадаченным взглядом по Николаю.

- Да. Но ты, Сережа, давай-ка без геройства, сегодня и завтра особенно. Мои ребята будут рядом, на всякий случай. Если что - прикроют. И все же, я б на твоем месте не ехал сейчас в офис. Ну подожди ты пару деньков хотя бы.

- Нет, - твердо отчеканил Смолин, - поеду сейчас, буду разбираться с файлами. Думаю, сейчас самое время распаковать то, из-за чего весь этот сыр-бор получился.

Николай неодобрительно качнул головой, но решил не упорствовать. Сейчас важно опередить врага и понять, каким окажется его следующий шаг.

При виде респектабельного загородного особняка, в котором нам с Максом предстоит пожить в ближайшие несколько дней, у меня захватывает дух. А заодно складывается уверенность, что у Смолина явно есть не только несколько деловых и перспективных предложений для «Хроноса», но и далеко идущие планы - он действительно серьезно нацелен на наш стартап. Наскоро оценивая возможности, я прихожу к выводу, что с учетом новых обстоятельств - перспектива далеко не худшая.

Василевский говорил о явном интересе Смолина к «Хроносу» и если при вхождении в его холдинг, за нами останется определенная автономия в выборе исследований, то почему бы и нет?

- Лада, тут мы поживем пару-тройку дней, пока все не утрясется, так как заказчик твоего похищения все еще на свободе и мы пока лишь можем только предполагать, каков будет его следующий шаг, - напоминает мне Макс, как только мы заходим в дом.

- Да, - соглашаюсь я, - понимаю. Но как мы подберемся к нему? Есть идеи?

Макс в ответ хмурится и я понимаю, что есть какая-то идея, которая ему не особо нравится. У нас впереди - несколько дней в этом доме, так что с ответами на свои вопросы можно не торопить, как впрочем и с обсуждением моего глупого поступка. Но одна мысль не дает мне покоя, хоть это и может показаться глупым вопросом.

- Почему мы не можем поехать в мою квартиру?

- Любимая, сейчас там не самое безопасное место для тебя. Студия с панорамным остеклением - думаю, пока таких открытых мест тебе надо избегать. До тех пор, пока мы не уладим все с этой ситуацией.

С тревогой смотрю на своего мужчину, готовая к порции дурных новостей.

- Ты в курсе, кого мы положили там наверху? - спрашивает он, внимательно осматривая окна на кухне. Мне кажется, или он проверяет надежность стеклопакетов?

Я мотаю головой, так как ни одного из своих похитителей я не встречала раньше.

- Дамир Ваганов - тебе о чем-то говорит это имя?

От неожиданности я тихонько вскрикиваю и тут же зажимаю ладонью рот. Ваганов? Получается, брат или еще какой -то родственник Владислава Германовича? Кстати, они похожи очень, так что вряд ли однофамилец... Видимо, все мои мысли читаются у меня на лице, так как Макс мрачно ухмыляется и кивает.

- Это связано с тем, что Смолин поручил тебе разобраться в связях Ваганова и Василевского?

- Да, есть все основания полагать, что за всей этой заварушкой стоит именно Ваганов-старший. Дамир - его младший брат и руководитель службы безопасности одной из его фиктивных компаний, формально не связанных с его холдингом. На самом деле, выполняет всю грязную работу, включая похищения, убийства, шантаж. Любимый способ убийства - удушение.

Час от часу не легче, ведь Василевский, согласно отчету судмедэксперта, был задушен. И не исключено, что - лично Дамиром Вагановым. От того, что я еще недавно один на один находилась с этим человеком, меня всю начинает колотить, но я пытаюсь взять себя в руки.

- Прямого доказательства причастности Ваганова-старшего к убийству Василевского ведь у нас нет? Он же может и затаиться.

- Или начать мстить за смерть брата, а заодно - довершить то, что начал. Его цель - твои наработки и он теперь точно не остановится ни перед чем, просто включится спортивный азарт. К тому же, после того, как застрелили его брата, он откроет охоту - прежде всего на тебя, как на причину случившегося. И еще, непосредственно в компании Смолина, есть человек Ваганова, который докладывает ему обо всем, что происходит в холдинге.

От услышанного у меня снова начинает легонько кружиться голова, вспоминается опыт общения с Вагановым-старшим. Тяжелый человек, с давящей энергетикой и неприятным, пронзительным взглядом, видящим каждого насквозь. Связей - не меньше, чем у Смолина, вот только борзоты - в десяток раз больше. И хотя мы пересекались лишь на деловых мероприятиях, да и то - мельком, сложно забыть тот могильный холод, который исходит от этого человека.

- Так, - пытаюсь собраться я, - ты выяснил все детали того, что связывало Василевского и Ваганова?

- Да, по ходу твой бывший хотел подороже продать твои наработки и решил обойти Смолина. Ваганов действительно предлагал ему более крупное вознаграждение и поначалу Алексей согласился. Вот только, ты не хуже меня знаешь, насколько Василевский был тщеславен. Ваганов претендовал на то, что разработки будут связаны только с ним, так как собирался все запатентовать, а Василевский хотел обязательного упоминания своей фамилии и уже начал готовить документы на оформление патента. Оставалось только дождаться, когда ты ему все наработки представишь для презентации Смолина. Тут он и собрался все оформить на себя.

Дико слышать, что за моей спиной эти двое, как изголодавшиеся стервятники, делили мою работу. Наглое воровство, которого, конечно, я могла ожидать от Германыча, но до последнего верила в то, что Василевский не станет так со мной поступать. Но оказывается, он не отдавал наработки вовсе не потому, что был уговор со Смолиным, а лишь из-за того, что его Ваганов-старший ни в грош не ставил его самолюбие? Под маской благородства прятался привычный холодный расчет.

В голове молнией пронеслись - одна за другой - все те ситуации, когда все происходило именно так. Василевский нарушал договоренности, срывал уже оплаченные проекты, а разбиралась со всем этим дерьмом я. Да, совершенно не бесплатно, но господи, как же я от всего этого устала.

- Твой Василевский все еще больше усложнил, одновременно ведя переговоры с научными изданиями - планировал какие-то публикации из полученных тобой данных. Разумеется, только под своей фамилией - о тебе речи не шло. У меня есть копия его переписки, так что это не голословное обвинение. Смолин сейчас со всем этим знакомится

- его заказ я выполнил полностью. Все доказательства у него есть, судя по всему сегодня -завтра он будет с этим более подробно разбираться.

- Долбанный индекс цитирования, - произношу я с тихой ненавистью в голосе.

- Это еще что такое?

- Один из показателей авторитетности ученого, зависит от многих факторов, но в целом на него влияет и количество публикаций, и актуальность темы, и ее научная новизна. А так как мы, вернее я была фактически первой, то все последующие исследователи ссылались бы на мои работы. Что, собственно, было бы на руку Василевскому, если уж у него был план забрать все это под свою фамилию. Ну и как следствие, в его случае - больше выгодных заказов на внедрение этих разработок в коммерческую сферу. Собственно, все в итоге упирается в финансовую выгоду, которую он всегда умел просчитывать. Теперь понятно, почему и Ваганову так было нужно запатентовать эти наработки -потенциальных покупателей более чем достаточно.

- Да, дерьмово, нечего сказать, - усмехается Макс, качая головой.

Вместо ответа я горько хмыкаю. Еще бы не дерьмово - я вообще умудрилась даже замуж выйти за этого человека. Я оторопело гляжу перед собой каким -то пустым, невидящим взглядом. Ужас от недавних событий постепенно уходит, уступая место горестной досаде и лихорадочным поискам выхода из сложившейся ситуации. Но стремительно нарастающая усталость берет верх и я чувствую, что мои мысли начинают бестолково мчаться по кругу, как загнанные пони.

Макс притягивает меня к себе и очень нежно целует.

- Ничего не бойся, маленькая. Я всегда смогу тебя защитить. Только больше никуда не сбегай.

На кухне, в барном шкафчике находится бутылка белого вина и Макс разливает его по бокалам. Я машинально беру свой бокал и отпиваю глоток. На голодный желудок, да еще и со всеми этими стрессами - не лучший вариант успокоиться, но теплое вино действует быстро. По телу разливается непривычное и приятное чувство истомы и мне уже ни о чем не хочется думать.

Макс устанавливает в своем телефоне какое -то приложение с доставкой еды и мы вместе делаем огромный заказ с разными вкусняшками. До приезда курьера у меня есть час, чтоб принять душ и смыть с себя все переживания этого долгого и напряженного дня.

За рулем своей новенькой «Рио» Тамара всегда чувствовала себя спокойно и уверенно. Не особо афишируя свои тайные увлечения, иногда она снимала стресс именно за рулем. Просто садилась в машину и выезжала за город, ехала по трассе, возвращаясь домой уже в более спокойном состоянии. Однако сегодня дорога не помогала расслабиться.

С неба срывалась какая-то мелкая хмарь - не похожая на дождь, но все же нетипичная для августа морось. В воздухе стояла изнуряющая духота, но в машине были опущены стекла

- Тамара отчаянно хотела чувствовать свежий воздух, которого ей не хватало в последние несколько часов.

На передней панели валялись несколько смартфонов и один из них особенно волновал женщину - именно на него она тревожно ждала звонка. Ждала и одновременно боялась, хотя понимала, что рано или поздно этот разговор состоится.

Мысленно репетировала то, что она скажет в свое оправдание, ... тьфу ты, какое ж слово мерзкое - оправдание. Тамара Гвоздева давно уже забыла те времена, когда она оправдывалась перед кем -то. По крайней мере, за последние три десятилетия она ни перед кем не оправдывалась.

- Дура, Лерка, какая же ты идиотка на мою голову, - с отчаянием и досадой в голосе произнесла Тамара, - что ж за карма у меня такая теперь, отвечать за твои поступки.

В машине Тамара сейчас была одна, да и свою дочь Лерку она давно уже не видела - та проходила курс реабилитации в частной наркологической клинике. Тамара мысленно кляла себя за то, что пропустила тот момент, когда дочь попробовала наркотики и подсела на какую-то синтетическую дрянь.

Чего ж не хватало девке, недоумевала Тамара. Все силы на нее положили. И элитная школа, и балетная студия, три иностранных языка с репетиторами и языковыми лагерями за рубежом. Все дороги открыты - в любой ВУЗ поступай не хочу.

Так в довесок к наркоте еще и мутная история с торговлей этой дрянью. Связалась с каким-то хмырем, так он ей голову так заморочил, что она начала ему «помогать» и, как потом выяснилось, сбывала наркотики в каком-то ночном клубе.

Тамара очень хорошо помнила тот момент, когда поздним вечером ей позвонила Лерка и заикающимся от рыданий голосом доложила, что находится в отделении.

То что было потом, до сих пор казалось Тамаре дурным сном - обвинение сразу по нескольким серьезным статьям, повышенный интерес со стороны досужих бездельников из городских СМИ, два лучших адвоката Краснодара и перепуганная Лерка, которая все время рыдала и от страха клялась больше никогда и ни за что.

И только стараниями очень влиятельных людей дело удалось замять, статьи переквалифицировать, а Лерка отправилась вместо элитного ВУЗа туда, откуда ей еще полгодика точно желательно не выбираться. Ну да ладно, она девочка - ей в армии не служить, поступит годом позже, это не катастрофа.

Да вот только из-за подростковой Леркиной дурости Тамаре приходится по сию пору отдуваться. И порой ей казалось, что может быть и надо было Лерку проучить и не вмешиваться так уж сильно? Но Тамара тут же себя одергивала - какая мать позволит своему ребенку сесть в тюрьму, даже если и за дело? Она просто не могла поступить по -другому, Лерка же и так без отца росла.

Телефон все молчал. Несколько раз Тамара проверяла есть ли сигнал, но с аппаратом все было в порядке - абонент, от которого она ждала звонка, по какой -то причине не выходил на связь. От переутомления Тамара с каждой минутой все меньше и меньше ожидала этого разговора, внутри нее крепла уверенность, что молчание сейчас и ей на руку - она сможет как следует подготовиться и поговорить завтра.

Еще пара переулков и вот он - жилой комплекс, на верхнем этаже которого располагалась ее квартира. Верная своей привычке, Тамара подняла глаза на свои окна - в них было темно. И откуда взяться в них свету, если дома ее ждал только кот Русик, подаренный ее последним любовником, почти перед расставанием. Русик сейчас был единственным существом мужского пола в ее окружении, из тех, кто мог хотя бы немного порадовать. Для всех остальных она была железной леди - Гвоздевой Тамарой Владимировной.

Открыв входную дверь, привычно нащупывая выключатель, Тамара почувствовала укол тревоги. В квартире кто-то успел побывать или ей просто померещился какой-то странный запах... С этими событиями последних дней ей точно потребуется отпуск, уже невесть что кажется. Откуда тут взяться посторонним, если в доме и консерьж, и видеонаблюдение.

Зажигая свет по очереди в каждой комнате, Тамара зашла в спальню и застыла на месте. Прямо у слабоосвещенного окна стояла мужская фигура.

- Ну здравствуй, Тома. Я так понимаю, тебе ведь есть что мне сказать?

Тамара щелкнула выключателем, хотя прекрасно понимала, кому принадлежит этот голос. В ее спальне прямо перед ней стоят Владислав Германович Ваганов - тот самый, чьими стараниями удалось заменить реальный срок для непутевой Лерки на условное наказание и запихнуть эту малахольную в клинику. От неожиданности Тамара попыталась сглотнуть воздух, но тот ей показался какой-то царапающей горло пылью и женщина закашлялась.

- Влад, ты как тут оказался, - бесцветным тоном поинтересовалась Тамара, прекрасно осознавая всю нелепость своего вопроса. Германыч мог оказаться там, где он считал нужным и ему не было никакого дела до того, насколько это было бы трудно.

- Тома, у меня нет времени на светскую беседу, - раздраженно бросил Ваганов, буравя Тамару своим едким взглядом.

- Соболезную тебе, Влад.

Тамара понимала, что Влада Ваганова не проймешь такими формальными сентиментами, но пыталась до последнего оттянуть разговор по существу - к нему она еще не была готова.

- Брось, Тома. Если бы ты делала свою работу, Дамир был бы жив, - всегда сдержанный и умеющий владеть собой, Влад сейчас был готов сорваться на глухой яростный рык.

- Я же не могла всюду таскаться за Смолиным, я и так делала все, что могла. Старик начал уже нездорово коситься на меня, ты же знаешь, какой он подозрительный.

- А меня не интересует, что думал Смолин. Ты забыла, кто теперь твой начальник? Это я, Тома, я!

Теперь уже Ваганов орал на всю квартиру своим низким громовым басом, от которого Тамаре едва не сделалось дурно. Соседи могли услышать шум и крики, вызвать полицию. Да только что это даст - те сразу подожмут хвост, как только узнают фамилию Ваганова. Никто ее не сможет защитить, если этот человек уже задумал в отношении нее какую -то пакость.

- Ты прозевала появление Климова и я узнал об этом в самый последний момент. Ты не сообщила, что он и твой шеф уже выехали за этой Горностаевой. Ты даже не сочла нужным мне сказать, сколько человек они взяли с собой. Две машины - ты прозевала две машины, одна из них битком набита вооруженными людьми, а в другой - вообще был снайпер. И Смолин твой тоже явно ехал не с леденцами в кармане. Гибель Дамира - на твоей совести.

- И что ты со мной сделаешь? Тоже убьешь? В отместку за брата? - внезапно Тамаре стало все равно, что сейчас скажет Ваганов. Сопротивление уже бесполезно и она сейчас полностью во власти этого человека. И если Ваганов все решил, то надо покончить с этим поскорее.

- Нет, - внезапно сбавил обороты Ваганов, - зачем же.

От такой неожиданной смены настроения собеседника Тамаре стало не по себе, она прекрасно знала, что за показательной ласковостью в голосе, Германыч обычно прячет самые изощренные и жестокие идеи. Те самые, которые обычно не приходят в голову здоровому человеку.

- Как Лерочка? Слышал, она поправляется, исправно ходит к психотерапевту, участвует в групповых занятиях, записалась в творческую студию, картины рисовать начала. Умничка, маму радует.

Тамара похолодела и оторопело уставилась на Германыча, который с садистским усердием перечислял успехи Леры.

- Что ты хочешь? Не трогай Леру, я сделаю все, что ты скажешь.

- В прошлый раз ты говорила точно так же, Тома. И мы видим, что ты не держишь своего слова в отличие от меня. Так что, как там наша Лера?

- Влад, я повторяю, скажи, что тебе надо и я сделаю это. Я обещаю, - голос Тамары предательски дрогнул, выдавая искреннюю готовность женщины сделать все, что угодно, лишь бы защитить своего ребенка. Непутевого, но ведь родного.

- Тома, времени у тебя - ровно двенадцать часов и время уже пошло.

С этими словами Ваганов показательно поднял руку и нажал на боковую кнопку на своем «Ролексе». Маленькая стрелочка дернулась и начала свое движение по кругу.

- Что надо делать?

- Тома, все то же, что и раньше. То, с чем не справился этот идиот Яковлев - теперь твоя головная боль. Время пошло.

Ваганов злобно сверкнул глазами и искривив губы в презрительной усмешке направился к выходу. Хлопнула входная дверь. Через несколько мгновений пришел в движение механизм лифта - несмотря на элитный статус жилого комплекса, со звукоизоляцией в нем была полнейшая беда.

Оставшись одна, Тамара опустилась на пол в спальне и беззвучно зарыдала. Задание она не выполнит, она понятия не имеет как к этому всему подступиться. Вот только Германыч третьего шанса ей не даст. Возможно он даже оставит ее в живых, но что он сделает с Леркой? Автомобильная авария, самоубийство, передозировка наркотиков - это может быть все, что угодно. Но ясно одно - он найдет, как показать Тамаре, что она не справилась.

Шмыгнув носом, Тамара подошла к входной двери и прислушалась - снаружи было тихо. Да и вряд ли Ваганов стал бы подкарауливать ее у входа. Он уже сказал все, что хотел.

В том, что он пришел один, Тамара не сомневалась - опьяненный яростью, Ваганов не стал бы сейчас прятаться за спины своих людей. Тем более - перед ней.

Пушистым сереньким комочком, Русик подкатился к ногам Тамары и стал, мурлыча, ластиться к хозяйке. От такой кошачьей беззаботной преданности у Тамары защипало в глазах - ей до боли захотелось этот вечер провести дома, с маленьким и игривым Русиком, с кружкой горячего какао.

Но сейчас ей надо было ехать, время пошло.

Как ни кривился Смолин, но начальник службы безопасности все же настоял на том, чтобы тот ехал в машине с охраной. И пускай никакой телохранитель не убережет от снайперской пули, все равно так всем было спокойней.

Ваганов давно уже досаждал Смолину, да вот только в открытую он не решался выступить. А так нагло, чтоб попытаться отобрать кусок прибыльного бизнеса - такого отношения к себе Смолин не мог припомнить уже очень давно.

Несмотря на свою борзоту, Ваганов трусовато поджимал хвост, когда дело касалось прямолинейного разговора. Хотя не стоило сбрасывать со счетов тот факт, что потом все проблемы обычно «тихо улаживал» его любимый брат Дамир.

Покойный брат, напомнил себе Смолин и поразился тому ощущению, которое у него возникло. Оставшись без своего цепного пса и исполнителя грязной работы, Владислав Ваганов будет однозначно мстить. И не факт, что на этот раз - своими руками. Верных и преданных людей, насколько догадывался Смолин, у Ваганова в окружении не было, а значит скорее всего наймет стороннего исполнителя.

Но сейчас Смолина это не пугало, а скорее разжигало некий азарт, предвкушение скорой битвы, которая одному из противников принесет победу, а второму - смерть. Иных вариантов в этой войне не было - разойтись с «ничьей» никто не собирался.

Это, конечно, очень скверно, с огорчением подумал Смолин, так как отслеживать снайпера, которого может нанять Германыч - задача, скорее всего невыполнимая. Хотя если поручить ее Климову, тот справится. Но пока ясно было одно - Владислав Ваганов нанесет ответный удар в течение кратчайших сроков и хорошо если отсчет идет на дни, а не на часы.

И вторая задача, при мысли о которой, у Смолина привычно начинал болеть желудок -предатель в самой компании. Кто -то приближенный к руководству, вряд ли простой менеджер и уж точно не тот, кто работает не в главном офисе. Какой -то человек

методично докладывает Германычу обо всем, что происходит в головном офисе его холдинга, и он - Сергей Смолин - никак не мог понять, кто это.

Возраст сказывается, сварливым голосом отозвалось в голове Смолина, начинаешь больше доверять людям.

Сергей Викторович подловил себя на мысли о том, что ему очень хотелось, чтоб даже если предателем окажется кто-то из сотрудников, пусть это будет не самый близкий. Да хоть пусть и один из этих бравых парней -охранников, что сидели с ним в машине. Но это - вряд ли. Докладывать о перемещениях они могли, но вот знать детали его делового общения - этой информации у них не было.

При мысли о Николае и его возможной причастности к последним событиям, у Смолина появилась внутренняя уверенность, что тот попросту не мог бы так поступить. Нет, прямых доказательств его полной непричастности у Смолина не было, но за свою долгую жизнь он привык доверять не только фактам, но и интуиции. А она упрямо подсказывала ему, что Николай никак не предаст их верную дружбу, которой уже несколько десятилетий.

А все-таки хорошо, что не Николай, с облегчением мысленно заключил Смолин. Просчитаться и ошибиться в старом друге - это было бы слишком жестоко даже для Смолина, успевшего повидать всякое.

Джип остановился у входа в бизнес-центр и из него сразу высыпала охрана, готовая прикрыть своего шефа. Выходя из машины, тот мельком взглянул на крышу небольшого здания, стоявшего рядом и усмехнулся своей мысли. Нет конечно, если где -то засел снайпер, то он будет скорее на противоположной стороне улицы. Хотя, слишком предсказуемо, он может находиться где угодно.

Неожиданно Смолину стало противно от самой мысли о том, что Ваганову удалось, пусть и ненадолго, но поселить страх в его душе. Хуже нет, чем жить и постоянно дрожать. И к тому же, Ваганов поначалу постарается получить то, что он считает своим, то что опрометчиво пообещал ему покойный Василевский и то, за что Ваганов уже отвалил ему огромную сумму денег.

В кармане пиджака легонько завибрировал смартфон, звонил Николай с отчетом. В офисах не осталось никого, его парни будут следить за коридорами и еще несколько человек ведут скрытое наблюдение за окнами снаружи. Дополнительно двое наблюдают за остальными как бы со стороны, попутно сканируя и окружающее пространство.

Смолину всегда нравилась безупречная предусмотрительность Николая - этот бывалый вояка точно знал, как максимально защитить тех, чью безопасность ему доверяли.

Бесшумно и быстро проверив кабинет Смолина, двое охранников вышли в коридор, и если верить изначальному плану Николая - растворились где-то в подсобных помещениях, но в пределах прямой видимости входной двери. Мышь - и та не проскочит, куда уж человеку.

Несмотря на то, что за окном уже стемнело, Сергей Викторович решил не включать основной свет - лучше ограничиться настольной лампой. Сейчас ему было необходимо ощущение уюта и безопасности и мягкое свечение настольной лампы подходило как нельзя лучше. Пошли уже вторые бессонные сутки и сейчас яркий свет лишь раздражал.

По окончании беглого анализа полученных файлов, Смолин надеялся тут же вздремнуть на диванчике.

В кабинете царила абсолютная тишина, хотя объективной причины для этого и не было. И тем неожиданней для Смолина оказался звук открывающейся двери приемной перед его кабинетом.

Смолин напрягся, понимая, что будь кто-то незнакомый, его бы в миг остановили. А тут, раз пропускают, значит - свой. Разочарование больно кольнуло Смолина прямо в сердце.

Кто же это такой, что его спокойно пропускает охрана в нерабочее время, да еще и прямиком к Смолину? Сейчас ему не было страшно, но он весь напрягся и отсчитывал секунды до того момента, как откроется дверь и на пороге покажется тот, кто его предал.

Дверь его кабинета открылась и от изумления Смолин подался всем телом вперед, к рабочему столу.

На пороге его кабинета стояла Тамара, в глазах которой удивление смешивалось с досадой и плохо скрываемой паникой.

- Ты?

Тамара молчала и, как показалось Смолину, с мольбой смотрела на него. В ее испуганном взгляде теперь он явственно видел еще и стыд.

- Сядь, - властно приказал ей Смолин, указывая на кресло напротив его рабочего стола.

- И не смей юлить, Тома. Сейчас ты расскажешь все и я буду решать, что делать с этой информацией дальше.

- И со мной? - тихо прошептала Тамара.

Вместо ответа Смолин натужно вздохнул. Предательство - тяжелая ноша.

- За что, Тома? После всего, что я для тебя сделал? Разве ты в чем -то нуждалась, работая на меня? Может быть я тебя обделил в деньгах? Просто скажи, зачем ты так поступила.

Тамара хотела что-то сказать, но внезапно лицо женщины покрылось красными пятнами, она обхватила его ладонями и зарыдала во весь голос, что -то крича про дурную Лерку, про то, что та влипла с наркотиками и как Ваганов ей помог избежать реального тюремного срока. Тамара выла дурным голосом и нечленораздельно что-то всхлипывала.

Из всего этого бессвязного потока воплей и истерической икоты, Смолин разобрал только «сама бы никогда, простите меня, хотите накажите меня, только Лерке моей помогите, Германыч ее убьет».

- Тридцать лет, Тома. Мы работаем вместе тридцать лет. Ты могла мне сказать, что у тебя с Лерой проблемы. Разве я не помогал тебе и раньше? Почему Ваганов?

Только что немного успокоившаяся Тамара снова разразилась еще более громкими рыданиями. Смолин, качая головой, налил ей стакан воды и взял в руки личный телефон. Самое время было звонить Николаю, чтоб тот пока придержал Тамару. Казалось, начальник службы безопасности ждал звонка, потому что ответил на вызов практически мгновенно.

Глядя на дрожащую и перепуганную Тамару, взахлеб глотающую прохладную воду, Смолин задумался о своих дальнейших действиях.

И хотя подобных решений он всегда старался избегать, похоже, сейчас ему надо было совершить еще один звонок. Медлить нельзя было ни секунды. Достав из ящика стола визитницу, Смолин быстро нашел нужную ему карточку, на которой значилась фамилия Астахова.

События последней недели и напряженные, почти бессонные ночи сделали свое гадкое дело. Та, что смотрит из зеркала прямо на меня, совершенно мне не знакома. Какие -то чужие уставшие глаза, резко обозначившиеся скулы и тусклые, висящие какой -то безжизненной паклей, волосы. Темные круги под глазами довершают безрадостную картину, которую не закрасить ни одним консилером.

Еще перед отъездом из «морского коттеджа» я забросила во внедорожник Макса большую сумку, битком набитую своими вещами - заказанной одеждой и косметикой. К счастью, все это время сумка «каталась» в багажнике, а значит сейчас я смогу воспользоваться своим любимым шампунем и гелем. Неизвестно, найдется ли вообще такое в гостевом коттедже Смолина, явно не готовом к появлению визитеров в эту ночь.

Пока разбираю косметичку и ищу в самой ванной полотенца, слышу, как за дверью Макс с кем-то переговаривается. Скорее всего - с курьером, который привез наш сегодняшний ночной пир. Очень надеюсь немного успокоиться и отойти от событий последних суток под душем, но теплая шипящая вода неожиданно дает обратный эффект.

На меня волной накатывает то ощущение страха и беспомощности, когда меня запихивали в машину. Потом этот Яковлев и мои отчаянные попытки хоть как-то выиграть время, хоть минуту, хоть секунду. От переживаний я не замечаю, как опускаюсь на кафельный пол, обхватываю руками свои колени и начинаю тихонечко плакать, прямо под душем.

Осознание, что все уже позади, перемежается с пониманием того, что могло бы случиться, не успей Макс в последние секунды...

Дверь в ванную открывается и я вижу перед собой Макса. Затравленно поднимаю на него глаза и окончательно теряюсь в своих ощущениях. В этот момент мне кажется, что во мне что-то сломалось и я никогда больше не стану прежней.

Макс осторожно приподнимает меня за плечи, но я требовательно утягиваю его прямо под горячие струи душа. Мне кажется, что если мы займемся любовью прямо сейчас, под душем, то вода смоет с меня всю грязь прошедших суток. Нужно только одно - чтоб сейчас меня всю залюбили и заставили все забыть. Жадно целую Макса и он отвечает на мои поцелуи, но я чувствую, что он очень напряжен.

Сейчас мне представляется, что это - вовсе не я, а какая-то взбесившаяся пантера. Макс опирается руками на плитку, все еще не решаясь обнять меня. Цепляюсь за него руками, хочу прижаться к нему как можно сильнее, но он чуть отстраняется. Я не чувствую настоящего желания ... в самой себе.

Я вообще не чувствую ничего того, что пытаюсь сейчас сделать. Реально только одно - у меня по щекам катятся слезы.

Макс вытаскивает меня из-под душа, очень бережно вытирает мягким полотенцем и на руках выносит из ванной. Чувствую, как меня просто колотит от накатившей волны запоздалого отчаяния.

- Почему сейчас? Почему? Я же держалась нормально и в машине так было спокойно, а вот сейчас ... - сипло выдавливаю из себя, но от эмоций у меня перехватывает голос и я тихонько всхлипываю, не в силах завершить фразу.

Макс сумрачно усмехается и сажает меня на кровать в спальне.

- Накатило. Это называется именно «накатило». Ты только сейчас по -настоящему расслабилась и позволила себе почувствовать то, что нельзя было ощущать тогда. Ты ведь психолог и сама знаешь, как такое бывает после стресса. Как запоздалая реакция.

Я вдыхаю поглубже и понимаю, что немного успокаиваюсь, слыша его голос.

- Если решишь подумать о случившемся, помни пожалуйста и то, что ты увидела, поднявшись из подвала. Все твои похитители - убиты, включая и эту мразь, которую мне надо было добить еще семнадцать лет назад.

- Он меня не ... не успел, - дрожащим голосом говорю я, но Макс прикладывает палец к моим губам и качает головой.

- Маленькая, не нужно ничего говорить. Просто верь, что ты в безопасности. И этого подонка больше нет. Никого из тех людей больше нет. И я не отпущу тебя больше ни на шаг.

Его голос звучит уверенно, тихо и очень твердо, в нем чувствуется сталь.

Макс поправляет влажную прядь моих волос и укладывает меня на кровать. Свернувшись клубочком, я наблюдаю за тем, как он переодевается в сухую одежду. Сейчас я хочу только одного - прижаться к его горячему и сильному телу, зарыться носом в его футболку и раствориться в этом запахе безопасности. Мой взгляд падает на кобуру, лежащую на тумбочке. Из кобуры он вытаскивает пистолет и что -то в нем перепроверяет.

- Когда все закончится, надо будет научить тебя стрелять, - невозмутимо предлагает он и я в его голосе слышу улыбку.

- Ага, ты что забыл, как уже учил меня стрелять, а потом решил, что стрельба и я - вещи несовместимые, - легонько подкалываю его я, - И вообще, даже перцовый баллончик в моих руках опасен прежде всего для меня самой, поверь мне.

- И все же я рискну, - не унимается Макс и мне нравится его настойчивость.

- А из него, - я киваю в сторону лежащего на тумбочке «Вальтера» мне можно будет пальнуть?

- Как ты сказала? Пальнуть? - теперь уже Макс вовсю радостно скалится от моего «пальнуть», - м-мм. , значит - пальнуть.

Я чувствую, что его очень веселит то, как я выразилась насчет стрельбы. Но свои «исключительные» стрелковые навыки я отлично помню еще по военной кафедре в ВУЗе. До сих пор кажется, что бравые вояки молча перекрестились, когда без пяти минут офицер запаса Лада Горностаева сдавала итоговый экзамен. К счастью, стрелять мне уже не давали - комиссии вполне хватило того, что я им тараторила про боевые отравляющие вещества. Между прочим, на твердую четверку.

- А я ведь даже военную кафедру закончила и вообще я - офицер запаса, - важным тоном изрекаю я и Макс окончательно покатывается от смеха. А вместе с ним начинаю смеяться и я. Жесткая волна запоздалого страха постепенно ослабевает.

- Знаешь, вот все-таки, на всякий случай, тебя надо научить стрелять. И хотя бы немного -основам ножевого боя тоже, - внезапно голос Макса приобретает серьезность и некоторую задумчивость.

Он куда-то уходит из спальни и через минуту я слышу, как во дворе хлопает дверца автомобиля. Когда возвращается, в его руке я вижу нож довольно необычной формы. Узкий, с витым лезвием, похожий на штык, только с небольшими отверстиями на странном, трехгранном лезвии.

- Видела такой? - он протягивает мне этот нож и я как зачарованная смотрю на это оружие.

- Нет. Это вообще нож или штык? Такой вижу впервые.

- Наверное, это хорошо, что такое тебе раньше видеть не доводилось, - соглашается Макс и забирает у меня странный нож с тусклым лезвием.

У меня, видимо, настолько завороженный вид, что Макс вытаскивает обойму из «Вальтера» и тоже передает его мне.

- Вот, попробуй.

Я сижу на кровати с пистолетом в руке, он подсаживается сзади и берет меня за руку, как бы направляя ствол в какую -то точку на стене. Своим пальцем он помогает мне нажать на спусковой крючок и тихонько шепчет на ухо:

- Представь, что перед тобой - враг и выстрели. Промахнешься - я буду рядом.

От его горячего дыхания прямо над моим ухом и хриплого шепота я окончательно теряю голову и сейчас мне хочется повернуться к нему лицом, поцеловать его. Но Макс не дает мне это сделать. Он опустошает обойму, вытряхивая из нее патроны, снова вставляет ее в «Вальтер», удерживает мою руку на пистолете, накрывая ее своей рукой и властно шепчет:

- Стреляй! Еще стреляй! Давай, сделай это! Сама!

Я послушно все это проделываю и да, мне на самом деле становится так хорошо, как будто бы я приняла горячую ванну с расслабляющим массажем после нее. Он отпускает мою руку и бережно забирает у меня пистолет, откладывая его рядом с ножом.

Макс разворачивает меня лицом к себе и накрывает мои губы очень нежным и осторожным поцелуем, как бы боясь спугнуть мои желания. Сегодня в его прикосновениях столько чувственности и любви, что у меня перехватывает дыхание. Нет той жадной страсти и сейчас после всего пережитого ей точно не место. Не знаю, готова ли я прямо в эту минуту заняться любовью, но мне отчаянно не хочется, чтоб утренние события во мне что-то сломали надолго. И мой мужчина это очень хорошо понимает.

Легонько проводит пальцами по ссадинам и кровоподтекам, проявившимся на моем теле после тех страшных суток в подвале. Я едва заметно вздрагиваю, но отчаянно хочу сейчас чувствовать эту теплую силу, которая сможет меня защитить.

- Если не захочешь - только скажи, - предлагает он, глядя мне прямо в глаза и я молча киваю. Провожу ладонями по его сильным рукам, которые пару минут назад сжимали мои руки вместе с пистолетом. Он чуть приподнимается надо мной на руках, обжигая меня своим туманящимся взором.

Поворачиваю голову в сторону пистолета, лежащего на тумбочке, Макс перехватывает мой взгляд и от легкого удивления чуть вскидывает левую бровь.

- Что?

- Пусть он будет рядом, мне так спокойней.

Он вставляет обойму в свой «Вальтер», щелкает предохранителем и кладет пистолет рядом, на соседнюю подушку.

- Рядом - вот так?

Я смотрю на пистолет и чувствую, что лучше будет все же ему лежать на тумбочке. Хотя именно с его помощью удалось остановить Яковлева и, возможно, некоторых из моих захватчиков. Макс пристально наблюдает за моей реакцией и все же решает вернуть пистолет обратно на тумбу - видимо все мысли написаны у меня прямо на лице.

- А стрелять тебя я все же научу, раз вид оружия тебя так заводит, - глухо рычит Макс и впивается жадным поцелуем в мои губы. От смущения и осознания того, что он мог сейчас обо мне подумать, меня обдает сладкой волной жара, но сейчас это очень вовремя.

Макс не торопится и не дает торопиться мне, ему нравится любить и ласкать мое тело -сантиметр за сантиметром, растягивать удовольствие. Но на мгновение я снова проваливаюсь в другое воспоминание - матрац на полу в том мрачном подвале... Вздрагиваю и оцепенело смотрю на мужчину. Он все понимает и осторожно чуть отстраняется, изучая меня взглядом.

- Скажешь - прекращу.

Я легонько мотаю головой, показывая, что хочу продолжения - сейчас вылечить меня способно только ощущение нежности и любви. Оплетаю своими ногами его торс и прижимаюсь к нему как можно теснее. Хватит мне терзаться тем, что было - сейчас я хочу пойти до конца, я снова хочу чувствовать своего мужчину и я надеюсь, что я смогу ощутить все, что чувствовала с ним раньше.

Может это и смахивает на секс в состоянии аффекта, но осознание того, что любую секунду мне достаточно сказать и все прекратится - похоже именно этого мне сейчас не хватало для уверенности. Меня накрывает эйфорией и в этот момент я остро ощущаю, как Макс входит в меня.

Торопимся любить друг друга, ненасытно, несдержанно и очень нежно, как будто в наш самый первый раз. Взрывной и обжигающей волной оргазма почти одновременно уносит нас обоих.

Неожиданно для самой себя, шепчу ему «хочу еще» и понимаю, что Макс тоже не против второго захода.

Разгоряченные и немного утолившие жажду друг друга, мы лежим в обнимку, словно не решаясь расцепить наши руки и тела.

- Знаешь, какая реальная опасность нам сейчас угрожает?

Этот вопрос звучит так неожиданно, что я вздрагиваю и приподнимаюсь, чтоб посмотреть Максу в лицо. В его зеленых глазах полыхают бесноватые огоньки, отплясывая свой обжигающий танец.

- Умереть от голода. Думаю, сейчас самое время для позднего ужина.

Точно! У нас же вкусняшек заказано столько, что за два дня не съесть. Привычно соскальзывая в одну из футболок Макса, я сбегаю вслед за ним по ступенькам на первый этаж, прямиком на кухню.

Видеть искреннюю радость своей любимой женщины - это особый вид удовольствия. Макс стоял, привалившись к дверному косяку на кухне и с интересом наблюдал за Ладой, как она распаковывала коробки с едой и расставляла их на барной стойке.

Надо бы найти свечи - наверняка где-то в шкафчиках они должны быть, подумал Макс и стал выдвигать ящики, заодно осматривая их содержимое. В одном из ящиков действительно оказался запас свечей и каминные спички. То, что нужно для романтического ужина.

- Свечи? - радостно изумилась Лада, глядя на находки Макса.

- Ты не против, если мы подбавим немного романтики?

Глаза Лады ответили лучше любых слов - озорными серыми огоньками в них светилось искреннее восхищение и предвкушение. Немного помолчав, Макс все же решился признаться в настоящей причине этой затеи.

- Только, если ты не против, давай выключим общий свет. Уже темнеет. Мало ли что, я не хочу чтоб дом сейчас светился, как новогодняя елка. Мы не знаем, кто может за нами наблюдать. И да, к окнам тоже лучше не подходить без особой надобности.

Лада с тревогой посмотрела на своего мужчину и перевела опасливый взгляд на большое окно, упирающееся подоконником в столешницу.

- Маленькая, не бойся, но давай все же пока не высовываться без причины, особенно этой ночью. Ваганов обозлен и попытается нанести удар.

- Когда же это все закончится? - с грустью выдохнула Лада, рассеянно смотря перед собой и, казалось, не ожидая ответа.

Макс глянул в смартфон, пришло несколько сообщений от Смолина. Они не радовали, скорее - наоборот, хотя все же и проясняли ситуацию. И все же у него появилась уверенность в том, что именно сегодня будет решающая схватка.

Будь он сам по себе, все было бы очень просто и предельно быстро. Отследить Ваганова или его исполнителя, затаиться и сделать всего один выстрел. И так же бесшумно раствориться - хоть посреди ночи в коттеджном поселке, хоть средь бела дня в деловом центре города. Сколько раз он такое проделывал? На какой-то момент он просто перестал вести счет.

Но он не один. С ним - та, ради которой он готов отдать свою жизнь.

Мягко подойдя к Ладе, он обнял ее за плечи и чуть отвел в сторону, подальше от окна.

- Тут во всем доме огромные окна, - с горечью призналась Лада, только теперь понимая, зачем Макс еще в самом начале, как только вошел в коттедж, начал осматривать стекла.

- Знаешь, тот факт, что за нами ведется охота - еще не повод отменять удовольствия. Вспомни, как мы однажды устроили ужин на полу, в моем старом недостроенном доме? Помнишь? Давай все повторим?

От тех воспоминаний у Лады защипало в глазах, навернулись слезы - конечно же она все-все помнила. Дом только строился и они планировали вскоре переехать в этот него - как раз к тому моменту должен был закончиться ремонт. В кухне еще не было никакой мебели и они разложили тарелки с едой и бокалы прямо на полу, добавив пару свечей для романтики.

Потом было бессчетное количество ресторанов и дорогих ужинов с другими мужчинами, но иногда Лада мысленно возвращалась в тот дом и понимала, что ни одна, даже самая изысканная сервировка не заменит ей того неповторимого волшебства, которое было тогда.

- Может нам лучше и свечи не зажигать? - опасливо спросила Лада, но Макс только пожал плечами и уверенно улыбнулся.

- Нет, если ты боишься оказаться под прицелом, то здесь внизу на кухне - самое безопасное место. В других комнатах окна ниже и шире. А здесь к тому же мы будем ниже линии подоконника. Главное - резко не подскакивать, не высовываться без надобности. Когда решим уйти, то можно просто затушить свечи и спустя какое-то время выйти из кухни. А если сядем вон в том углу, то вообще сможем спокойно встать и уйти в комнаты.

- А другие комнаты? Спальня? В ней, получается тоже небезопасно?

Макс задумался. По большому счету, сам дом был крайне неприспособлен для того, чтоб в нем оставаться в их ситуации. И наутро надо будет искать другое временное убежище -хотя бы на пару дней. Так, чтоб там можно было спокойно оставить Ладу и самому отследить врага. А в смолинском коттедже повсюду огромные окна почти во всю стену. Впрочем, передвигаться, не попадая в проекцию окон, все же было можно.

- В спальне лучше держаться правой стороны стены и пользоваться той тумбочкой, которая находится справа от входа. Та, что с другой стороны кровати - как раз попадает в проекцию окна. С этой стороны тоже лучше не вставать. В нашей спальне только правая сторона. Запомнила? В гостиную и вторую спальню на этаже лучше вообще не заходить -в обеих комнатах сплошная стеклянная стена.

Лада кивнула, сосредоточенно раскладывая на расстеленной на полу маленькой скатерти, их импровизированный ужин при свечах.

- Завтра постараемся незаметно выскользнуть из этого дома, он мне не нравится именно с точки зрения безопасности. Подыщем другое, более надежное укрытие.

Слушая Макса, Лада отчетливо осознавала, что он много раз бывал и по ту сторону подобных ситуаций, но ее это не пугало. Сейчас она ощущала уверенность в том, что ее мужчина сделает все, но защитит ее.

Казалось, именно сейчас они впервые за все последнее время говорили откровенно и по душам, рассказывая друг другу самые неожиданные истории из своей жизни. Впервые за последние пятнадцать лет Макс не боялся рассказывать о себе правду. Он полностью доверял этой женщине, он знал, что она никогда не выдаст его и то, чем он занимался все эти годы.

Но даже сейчас он не мог признаться ей в том, что в последний год на него все чаще накатывало одно желание - подставиться и прекратить все, что не имело смысла без Нее. Он не хотел взваливать на Ладу такую ответственность и поэтому обходил эту тему стороной. После получения того электронного письма в далеком Пуэрто-Кабельо для Макса все изменилось и у него снова появился смысл дорожить этой жизнью.

Сильные переживания последних двух суток не могли пройти бесследно и незаметно Ладу стало клонить в сон. Задув свечи и выждав несколько минут в тишине, Макс и Лада осторожно направились к выходу из кухни.

К счастью, тот, кто проектировал этот дом, не додумался понаделать окон на лестнице, как это частенько встречалось в других коттеджах.

Переложив сонную Ладу на кровать, Макс не стал снимать с нее свою футболку. Просто укрыл легким пледом и прилег рядом, погрузившись в анализ ситуации.

Напряженно вслушиваясь в темноту, он одновременно пытался по памяти восстановить те объекты, которые окружали их коттедж. Ваганов обозлен до крайности и скорее всего, если верить Смолину, именно сегодня постарается нанести решающий удар. Смолин -наготове, наверняка уже подключился и Астахов. Оставалась самая малость - не попасть под пулю.

Анализируя «послужной список» Ваганова, Макс понимал, что в отсутствие Дамира, тот скорее всего обратится к своему второму излюбленному способу устранять проблемы -наймет стрелка. Наемник может затаиться где угодно, но больше всего Макса беспокоила часть верхней террасы на уровне второго этажа в соседнем доме, примерно в двух сотнях метров от них.

С другой стороны дома - какие-то низенькие постройки и стрелять оттуда будет скорее всего бессмысленно. А вот соседняя терраса - неплохое, хоть и предсказуемое место. Поросль вокруг - тоже невысокая. Кипарисы высадили, судя по всему недавно, а плодовые деревца разрослись вширь низенькой кроной. На них засесть мог разве что ребенок, да и сама точка была бессмысленной.

Еще один дом, чуть в сторону того, что с террасой и немного повыше его - Макс мысленно восстановил по памяти увиденные им детали этой постройки и почувствовал, как его кольнуло острое беспокойство. Что это - интуиция профессионала, который сам выбирал подобные места или просто нервы? Плохо и то, и другое. Ведь в первом случае, стрелок вполне мог засесть именно там, а во втором - Макс не имел права на слабость сейчас. Выдержка не должна изменять ни при каких обстоятельствах.

Звериное чутье опытного снайпера в такие моменты работало особенно остро. То, что непосвященному покажется мистикой, для людей его профессии было вполне обыденным явлением.

Если за тобой ведут наблюдение - ты это чувствуешь и неважно, как далеко находится твой противник. Ты чувствуешь его каким -то особым, внутренним чутьем. Дыхание смерти не спутать ни с чем другим. И Макс сотни раз оказывался в такой ситуации, иногда намеренно провоцируя соперника на преждевременный и потому - всегда неудачный - выстрел.

Тройной стеклопакет сдержит пулю и чуть исказит траекторию ее движения, но не сможет задержать ее полностью, ночь безлунная, но довольно звездная, и инфракрасного прицела будет вполне достаточно для выстрела. Конечно, расстояние для точного прицела в ночное время, великовато. Но все же, при должной сноровке обездвижить цель - задача посильная. Сама цель движущаяся и внезапно появляющаяся, но известно, где она может появиться и этот факт скорее играет против них с Ладой. Ветра почти нет - для стрелка в таких непростых условиях это один из лучших подарков.

Лада стала спать немного спокойней и ее чуть напряженное легкое постанывание сменилось мерным и безмятежным дыханием. Она перевернулась на бок и уткнулась носом в его плечо и в другой раз он бы крепко обнял ее, полностью растворяясь в запахе любимой женщины. Но сон не шел и Макс просто старался немного избавиться от внутреннего напряжения, мысленно прокручивая в голове образы обстановки вокруг дома. В том, что враг где-то совсем близко, Макс уже и не сомневался.

Тишина действовала угнетающе и Макс, слегка откатившись на кровати вдоль стены, решил спуститься вниз - еще раз проверить входную дверь.

- Что-то случилось? - сонно спросила Лада.

- Все в порядке, любимая, спи, я просто проверю еще раз вход и вернусь, - успокоил ее Макс, выходя из комнаты.

Не успел он подойти к лестнице, как за окном пронзительно забрехала соседская собака, прорезая своим лаем полнейшую предрассветную тишину. Во дворе раздался резкий звук автоматной очереди и звон разбивающихся стекол. Кто -то обстреливал его внедорожник с одной целью - те, кто находился в доме, должны были себя обнаружить. Движимая инстинктивным страхом, Лада быстро метнулась в сторону окна.

Доли секунды Максу было достаточно, чтоб понять, что происходит.

Он рывком бросился на Ладу, закрывая ее своим телом и уводя от окна, но было слишком поздно. Пронзительная и жгущая боль впилась в спину, словно электрическим разрядом прожигая все тело и оплетая сознание черной, ледяной паутиной. Стремительно погружаясь в обжигающую густую тьму, последним, что слышал Макс, был наполненный ужасом вскрик Лады.

На какую-то долю мгновения все замирает и я осознаю, что в нас только что стреляли, но Максу удалось меня отбросить от окна, заслонив собой. Перекатываюсь в сторону, как он учил - в безопасную часть огромной постели и в первую секунду от страха не могу пошевелиться.

Рядом со мной, на боку лежит Макс. Из его левой ладони почти выскользнул «Вальтер», видимо когда он заслонял меня собой. Оглядываю Макса сзади и в ужасе замечаю, как по его футболке медленно растекается кровавое пятно, чуть пониже правой лопатки.

- Макс, - тихонько зову его.

Но мне в ответ - полнейшая тишина. Боюсь лишний раз прикоснуться к нему, так как страшно что-то еще дополнительно повредить. Усилием воли беру себя в руки -паниковать буду потом, сейчас надо торопиться с поправкой на то, что я тоже могу находиться под прицелом все того же снайпера.

Осторожно прощупываю пульс на запястье, слава богу, он есть. Макс еще жив. Но я даже не знаю адреса нашего коттеджа, чтоб вызвать скорую. Набираю Смолина, тот мгновенно откликается на звонок.

- В Макса стреляли, он серьезно ранен, без сознания, вызывайте скорую.

- Лада, мы уже едем. Скорую вызовем.

Голос Сергея Викторовича напряжен, но бодр и уверен, мне становится чуть легче, но как только я начинаю думать, насколько серьезной может оказаться рана, сразу накатывает дурнота. Вспоминаю обрывки из курса общей медицинской подготовки и пытаюсь представить возможные последствия.

Рана с правой стороны, чуть ниже лопатки - значит не в сердце. Пробито легкое? Какие артерии задеты? Насколько серьезной может оказаться кровопотеря? Точно понимаю, что самостоятельно сейчас я не могу ничего сделать, главное - обеспечить ему покой до приезда скорой. Но и те, кто в нас стреляли, вряд ли будут просто спокойно слоняться вокруг дома.

Господи, я не переживу второй раз смерть любимого мужчины. Если ты и в самом деле существуешь, то все, что угодно, я готова заплатить за его жизнь всем, что у меня есть, только не надо его убивать. Пожа-ааа-алуйста, - я не замечаю, как начинаю громко плакать и исступленно повторять как мантру одну и ту же фразу.

- Пожалуйста, оставь его в живых. Забери меня, если тебе так нужна чья-то смерть именно сегодня. Пусть он живет дальше!!!

У меня начинается истерика и слезы не приносят облегчения, наоборот с каждой секундой мне становится все хуже. Я снова скатываюсь в ту пропасть, из которой выбиралась ровно пятнадцать лет назад. Я не хочу туда снова.

Даю себе приказ собраться - пусть слезы подождут.

Оглядываю Макса снова и то ли мне так хочется в это верить, то ли на самом деле кровотечение почти остановилось и пятно больше не увеличивается. Прислушиваюсь к его дыханию - слабому, поверхностному, прерывистому. Пытаюсь судорожно сообразить, стоит ли пытаться перевернуть Макса на спину и смогу ли я, хватит ли сил. После секундного размышления принимаю решение не менять его положение до приезда врачей.

Самое главное сделано - Смолин в курсе и уже вызвал скорую. Я на мгновенье представила, что скорая уже едет и что на этот раз они могут успеть. Пусть пожалуйста сейчас они успеют, дороги ведь свободны в такое время. В этой жизни у меня осталась только одна мечта - чтоб врачи успели спасти Макса. Больше мне ничего не надо.

Из секундного забытья меня вырывает резкий грохот где -то у входной двери. Подскакиваю к окну и вижу, что в дверь коттеджа вламываются какие-то люди. И хотя нутром чую, что запирать дверь спальни - совершенно бесполезно, порываюсь сделать именно это. Но не успеваю - дверь распахивается и какой -то мужчина меня сгребает в охапку и отшвыривает на пол.

Пытаюсь чуть привстать, чтоб разглядеть тех, кто ворвался в комнату, но в этот момент один из них находит выключатель и зажигает свет. Передо мной собственной персоной стоит Владислав Германович с перекошенным от ярости лицом, на котором явно мелькают нотки злорадного торжества.

- Ну вот, Лада, мы и встретились.

Я затравленно смотрю на Германыча, но дерзить или острить точно не собираюсь, так как неизвестно, что он сделает с Максом. Надо изо всех сил тянуть время до приезда Смолина и скорой помощи. В том, что Смолин приедет не один, я уже не сомневалась. И да - ни при каких обстоятельствах не злить Ваганова.

Устало выдыхаю и внимательно смотрю на Владислава. Пусть этот разговор потянется еще хотя бы минут пятнадцать. Стараюсь даже не думать о том, сколько минут жизни осталось у Макса в запасе. Я буду бороться за эти минуты, за его минуты до последнего.

- При другой ситуации я бы с тобой поговорил более обстоятельно, но сейчас - нет ни времени, ни желания.

- Так зачем Вы сюда ворвались? Опять хотите меня куда -то увезти? - стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно более отстраненно и безэмоционально.

Ваганов усмехается и мне абсолютно не нравится выражение его лица. Как у зверя, готового прямо сейчас наброситься на добычу. Алчного и голодного зверя.

- Нет, тебя никто не увезет. Мы оставим тебя здесь и, - он переводит злорадный взгляд на Макса, - скоро ты встретишься со своим дружком. Даю слово, очень скоро.

Ох, любят эти Вагановы слово давать, Дамир вон тоже не так давно говорил то же самое. И чем оно обернулось. Но у меня хватает ума сдерживаться и не дерзить. И лучше увести тему беседы от Макса.

- Вы кажется искали файлы с моим проектом, даже пытались перекупить их у Василевского? - напоминаю я. Как только перевожу разговор на рабочую тему, неожиданно для себя начинаю чувствовать себя более уверенно.

Ваганов устало вздыхает и на его лице мелькает тень разочарования. Ясное дело, он не привык проигрывать, да еще и так по -крупному.

- Лада, - обманчиво-ласковым тоном проговорил Ваганов, - ты зря стараешься. Хочешь время потянуть, да? Только вот, кто к тебе приедет? Твой Макс? Так он уже здесь, твой защитник. И как тебе, легче от этого? Ну? Чьей помощи ты еще ждешь?

Только б не выдать саму себя, стучит у меня в висках, только б не выдать. Максу сейчас нужны эти минуты, гораздо больше чем мне.

- Мне ждать больше нечего, Вы правы. Но говорят же, что перед смертью не надышишься. Вы же за этим сюда приехали всей толпой - меня убить?

Как ни стараюсь, а в моем голосе проскальзывают нотки сарказма. Действительно ведь, нелепая картинка, четверо вооруженных мужчин в комнате - и все ради убийства одной хрупкой женщины.

- С каждым словом ты лишь оттягиваешь неизбежное, но не надейся заговорить меня и отменить тот приговор, который тебе вынесен.

- Кем вынесен?

- Мной. За убийство брата. Твой мужчина уже поплатился, теперь твоя очередь.

- Так что, файлы вам больше не нужны? - возвращаю его к теме работы.

- А что, ты готова поторговаться за свою жизнь? - в колючих глазах Ваганова мелькает огонек садистского предвкушения.

- Да, - отвечаю я, всеми силами надеясь, что не переигрываю.

- Ну что ж, достойная попытка, но отклоняется. Ты как себе это представляешь? Ты мне файлы, а я - выпускаю тебя живой и невредимой, а потом всю жизнь жду от тебя выстрела в спину или еще какой -то гадости.

- Нет, - осторожно начинаю я, все еще раздумывая над тем, стоит ли поднимать эту тему или так будет только хуже, - но есть одна мысль.

- Какая же?

Похоже Ваганова начинает забавлять наш диалог. Так кошка играется с мышью, уже зная, что в следующую минуту умертвит ее и даже не станет есть, просто потеряет к ней интерес. Вот только сейчас я намерена бороться до последнего за свой шанс сейчас играть роль кошки, а не мышки.

- У вас, Владислав Г ерманович, сейчас есть все шансы выполнить то обещание, которое мне перед своей смертью дал ваш брат.

При упоминании о брате, Ваганов меняется в лице и мне становится по -настоящему жутко

- передо мной лицо психопата, чья ярость не знает пределов. Я чувствую, каких волевых усилий ему сейчас стоит сдержаться и не наброситься на меня. Но надо продолжать и тянуть время.

- Что ты там болтаешь про Дамира, какое еще обещание? - громовым басом орет Германыч.

- Он обещал убить меня быстро, если я ему помогу с файлами проекта, - как ни в чем не бывало говорю я, толком уже и не понимая, стоит ли тянуть время дальше. Но я не знаю наверняка, жив ли Макс и буду до последнего сражаться за каждую секунду.

Такого предложения Германыч явно не ожидал и в нем просыпается азарт. В задумчивости он изучает мое лицо и вскидывая брови, качает головой.

- Ай, Лада, не ожидал. Ведь ты все равно - не жилец, как и твой дружок.

- Быстрая смерть лучше долгой и мучительной, - резонно отвечаю я.

Ваганов о чем-то задумывается и прищуривается какой -то мысли.

- Знаешь, на самом деле, на тебя у меня были другие планы, но видишь ли... Твои исследования и то, как в них вцепился Смолин. А ведь изначально Василевский предложил их мне. Еще до Смолина. Все не то, чем кажется, Лада?

- Что именно «не то, чем кажется»?

- Ты как сама полагаешь? Вы здесь все думаете, что ценность твоих наработок - только для коммерческих структур. Но ты не задавалась вопросом, почему Смолину так нужны твои наработки и почему он решился финансировать именно их?

Я вопросительно смотрю на Германыча, не решаясь что-то сказать. Если он хочет поговорить, главное - не сболтнуть самой лишнего и сейчас мне лучше помалкивать.

- Это не только для продажи коммерческим компаниям, скорее это - приятный бонус, но не основное. А вот госкорпорации заплатят куда более охотно и щедро. Ты не думала об этом?

- Мы могли бы договориться. - начинаю я, понимая, что это не лучший прием продолжить беседу. Но пока и он сойдет.

- Лада, даже и не надейся, что для тебя все обойдется. Макс мертв, и ты - уже почти тоже.

Напряженно вслушиваюсь в обстановку вокруг, но снаружи не доносится ни единого звука, а значит надо всеми силами продолжать тянуть время. И уводить внимание Германыча от Макса.

- Значит все решено, - обреченно говорю я, догадываясь, что мое время уже на исходе. Мое, но пока еще не Макса.

- Так, хватит уже. Где файлы проекта? У Смолина? - интересуется Германыч.

- Нет, пока у меня, хотела ему передать их на днях, но... видимо не судьба. Дайте мне любой ноутбук и я все найду. Только обещайте, что выполните уговор.

На лице Германыча снова мелькает смесь удивления и недоверия, но кивком головы он дает знак одному из своих громил - тот молча удаляется. Видимо, в машину за ноутбуком. Или будет искать его в доме.

- Остается всего несколько минут. Скажи, Лада, ты ведь не так представляла свои последние мгновенья? - казалось, Германыч наслаждается самими фактом напоминания мне о том, что сейчас для меня все закончится.

- Какая разница, - пожимаю я плечами и в этот момент улавливаю громкий хлопок на лестнице. Знакомый короткий звук выстрела.

Пересекаюсь глазами с Вагановым, тот подскакивает ко мне и отщелкивает ножом прямо у моего горла, упираясь холодным лезвием в челюсть.

- Дернешься - убью, - шипит мне прямо в ухо и разворачивает лицом к двери, прикрываясь мной, как живым щитом. Оттаскивает меня чуть в сторону, чтоб входящим сразу не было нас видно. Оба оставшихся громилы настороженно и грузно зависают по обоим бокам от дверного проема с пистолетами наготове. Взглядом впиваются друг в друга и, кажется, каменеют в такой позиции.

Боковым зрением замечаю, что Макс чуть шевельнулся. Безрассудное сердце начинает радостно трепетать, но я очень боюсь развернуться к нему, чтоб не увидели, что он жив.

Отрывистой очередью звучит несколько выстрелов. В спальню врываются вооруженные спецназовцы в масках и камуфляже, «дверные» громилы почти синхронно валятся на пол. Ваганов обмякает позади меня, падая и увлекая меня за собой. Лезвие неприятно царапает мне кожу, но не наносит серьезных повреждений.

В полнейшей неразберихе, я резко поднимаюсь и бросаюсь к кровати. Макс очень бледный, но в сознании, смотрит прямо на меня и слабо улыбается, сжимая в левой руке свой «Вальтер».

В спальню следом входят еще какие-то люди и еще через минуту в нее влетают два человека в медицинских костюмах врачей скорой помощи. У одного из них в руках -оранжевый чемоданчик с красным крестом.

Врачи успели вовремя.

Все успели вовремя.

Майор Турчаков задумчиво рассматривал «японский садик», который ему подарили коллеги на какой -то праздник. Куда оригинальней, чем сувенирный пистолет-зажигалка, которых у Ивана Антоновича накопилось уже пол ящика только за последние пару лет. Что за невидаль, выдумали эти японцы тоже - грабельки, песочек, камушки. А вот и нет, затягивает и сосредотачиваться помогает.

В пределах отполированной деревянной коробки царил просто идеальный порядок. Почти как в отчете Астахова. Это-то и смущало Турчакова, требовался личный разговор со своим подопечным. Гладко сходилось почти все, кроме пары деталей.

Полнейшая тишина в кабинете сейчас действовала немного угнетающе, впрочем не в ней было дело. Турчаков досадливо перелистывал страницы пухлой папки с отчетами. Что -то выискивал и даже самому себе не мог ответить на вопрос о том, что же все -таки он искал. Но ведь была явная нестыковка и профессиональное чутье подсказывало ему, что какую -то важную деталь он упускает. Или же ее утаивают намеренно.

Отрывистый стук в дверь и на пороге кабинета появился Астахов - как всегда с безупречной офицерской выправкой и чуть настороженным, внимательным взглядом.

- Разрешите войти?

- Входи Слава, и давай уже без этих «разрешите». Ты - молодец, справился со всем самостоятельно, я как раз сейчас характеристики пишу на тебя, для повышения. Такие заслуги не должны остаться без награды. Доказать причастность самого Ваганова-старшего к похищению людей, двум убийствам и нескольким покушениям - огромная работа, которой мы тут уже несколько лет занимаемся. А ты вот раз так - и за неделю «отстрелялся».

Астахов чуть вскинул брови - едва заметно, но этот миг удивления не укрылся от его опытного и проницательного собеседника. Турчаков чуть усмехнулся и притянул к себе поближе папку с отчетами по делу Василевского.

- Так, что там вышло-то в особняке Смолина, мне бы поподробней хотелось все услышать. Вячеслав Астахов немного напрягся, вроде ж в отчете все написал, к чему такой вопрос?

- Да, собственно что добавить к написанному? Все что было - отражено в отчетах. Наши стрелки положили троих людей Ваганова, а сам Владислав Ваганов оказал сопротивление при задержании и его тоже пришлось ликвидировать. Все случилось быстро. Кто и где находился в момент выстрела - тоже есть в отчете. Одного положили на первом этаже, возле лестницы, остальные - наверху, в комнате.

- М-да..., - задумчиво протянул Турчаков, внимательно глядя на собеседника. Под таким пытливым взглядом Астахову стало немного не по себе.

- А к чему вопросы, я может быть как -то непонятно написал? Укажите где и я все исправлю.

- Да нет, Слава, все понятно. И то, как ты там оказался, и то, как положили вагановских людей и самого Ваганова-старшего - это как раз-таки и понятно. Кстати, так интересно выходит. И Дамир убит тоже, с разницей в одни сутки. Застрелен.

- Ну всякое ж бывает, Дамир Ваганов занимался незаконной деятельностью, что ж удивительного в том, что и его подстрелили. За ним числилось много чего.

- Слава, - с нажимом ответил Турчаков, но в его голосе не было какой -то угрозы, - ты вот скажи мне, чем по-твоему отличается толковый спец от профессионала?

Астахов вытянулся в струну и напряженно заерзал на стуле.

- Когда ты начнешь полагаться не только на факты, но и на интуицию, и когда она перестанет тебя подводить, тогда ты станешь профессионалом. У тебя все впереди еще, ты толковый спец и в перспективе станешь тем, кем и хочешь быть. Вот только сейчас я нутром чую, что ты бы мог мне многое рассказать об этом деле. Из того, что не вошло в отчет.

- Ну по убийству Василевского, конечно, не все доказано, но сделали все, что смогли. Заказчик - Владислав Ваганов, мотивы у него есть, как раз Горностаева давала показания на этот счет. Ваганов устранил Василевского скорее всего руками Дамира, своего брата. Почерк как раз его, хоть напрямую и не доказано. Как мог проникнуть в номер - тоже все написано, через окно ванной комнаты в гостиничном номере. И так же покинул номер, потому и не попал на камеры.

- А Климов? - неожиданно резко спросил Турчаков, хитро сощуриваясь.

Такого вопроса Астахов и ждал, и одновременно боялся. Как -то нехорошо вообще получалось - с самого начала надо было рассказать шефу о той неожиданной встрече с Климовым в его автомобиле. Да и вообще - в отчете было огромное «белое пятно», которое, очевидно и заметил Турчаков. Непонятно откуда появился Смолин и вся эта связка с мотивами убийства Василевского. И как ни крути, выходило совсем подозрительно то, что Климов - своим появлением фактически наведший Астахова на всех фигурантов этого дела - вообще практически нигде не появлялся.

Скрывать все это и дальше было бессмысленно, но Астахов не торопился отвечать, пытаясь подобрать то, с чего лучше начать объяснения.

- Слава, - продолжил Турчаков, - ты вот мне подскажи, как так вышло-то у тебя, что к отчетам приложены заключения судмедэксперта, в которых пули в телах убитых совершенно не соответствуют тому оружию, из которого в них стреляли наши ребята. Ни одна из пуль вообще не имеет ничего общего с тем оружием, из которого она была, якобы выпущена.

Обычно владеющий собой Астахов густо покраснел и уставился в стол, не особо решаясь поднять глаза на Турчакова. Положение сделалось совсем отчаянным, так как крыть было просто нечем.

- Ошибочка какая-то вышла, проверим - исправим, - дежурно и бодро отчеканил Астахов, но Иван Антонович его мягко перебил.

- Ты, прежде чем исправлять будешь, со мной бы посоветовался.

Астахов понимал, что Турчаков ведет с ним какую -то игру, но нутром чуял, что опасности нет и лучше уж сейчас в этом кабинете состоится разговор, чем какая -нибудь проверка в будущем вскроет ненужные факты.

- Встречался я с Климовым, вернее - тот сам на меня вышел, - хмуро и нехотя признался Астахов, на ходу обдумывая возможные варианты дальнейшего развития этой беседы.

- Это как раз и понятно, что встречался. Где? В Сочи? Когда поехал осматривать номер Василевского?

- Да, сажусь в машину, чтоб уже обратно ехать, а тут он - сзади. Как выследил -непонятно.

- Не теряет сноровки, молодец, всегда на шаг впереди - досадно усмехнулся Турчаков.

Астахов не спешил подхватывать разговор, напряжено оглядывая обстановку в хорошо знакомом ему кабинете. Взгляд то и дело цеплялся за папку с отчетами, лежавшую перед Иваном Антоновичем.

- А чего ж ты так напрягся -то? Ты же не с Климовым разговаривал? Тот погиб в декабре 2006 года. Скальди с ним никак не связан, ну разве что только тем, что внешне похож и тоже любит Горностаеву. И вообще - находится тут официально, как турист. Казалось бы, что ему предъявлять? Законов не нарушал. Да и того, кто в него стрелял, очевидно пытаясь убить Горностаеву, мы тоже вряд ли отыщем. Скорее всего, это был какой -то человек, выполнявший заказ Ваганова-старшего. Вот только, почему беседу со Скальди ты никак не упомянул в этом деле?

- Иван Антонович, формально ведь Скальди тут и не фигурирует, разве что тогда, в том доме, когда ликвидировали Ваганова-старшего.

- Ага, как же, совсем не фигурирует? - Турчаков испытующим взглядом сверлил Астахова, - кто ж тогда тебя на всю эту «теплую компанию» вывел? Ну так, не для протокола...

Астахов молчал, так как выходило действительно непродуманно. Корил себя за то, что не подготовил достаточно веских аргументов для появления новых фигурантов, свидетелей, соучастников.

Тот разговор в машине открыл перед Астаховым отличную карьерную перспективу -информация Климова в итоге помогла ему не только подобраться к неуязвимому Германычу, но и доказать его причастность к нескольким громким делам. Одни показания Гвоздевой стоили многого, да и Горностаева охотно передала подробности своего последнего разговора с Вагановым. Игра стоила свеч и профессиональный риск для Астахова был оправдан.

- Так что же, все переделывать теперь? - тихо уточнил Астахов.

- Что-то подправить, конечно же придется, но не все, а так - отдельные штрихи, -успокоил его Турчаков.

- Вот и отлично, - торопливо согласился Астахов, прихватывая папку со стола своего шефа.

-Ты погоди, - неожиданно остановил Турчаков уже было поднявшегося Астахова, -послушай еще вот что.

- Слушаю, - официально отчеканил Астахов.

- Знаешь, тогда, пятнадцать лет назад, на похоронах Климова я и подумать не мог, что все это инсценировка. Тоже молодой был, неопытный. Столько нераскрытых дел, столько надежд на повышение и вот - разом все накрылось. А хотелось с блеском распутать как минимум, пару-тройку дел. Авторитет заработать. А тут - трах-бах и все закончилось. Целая эпоха, казалось, отгремела тогда, с тем уличным выстрелом.

Вячеслав Астахов внимательно слушал, постепенно догадываясь к чему клонит его шеф.

- И тут, Слава, проходит полтора десятилетия и снова появляется Климов, и уже ты ведешь его дело. Но времена поменялись. И он больше не инсценирует свою смерть. У него теперь - полностью легальный бизнес в Италии. Сеть частных охранных компаний -хорошее дело, прибыльное. Но выбор, как ни крути, у тебя был. Нет, не тогда в машине, а после - уже когда ты вернулся. Либо Климова разрабатывать, либо за Ваганова взяться.

- Так ведь Климова-то с 2006 года нет, сами ж только что сказали, - с хитрецой подметил Астахов.

Турчаков ухмыльнулся услышанному от Астахова. Да, быть может, не поведись тогда он так простодушно на банальнейшую уловку того времени - инсценировку Максимом Климовым собственных же похорон - сейчас это дело раскрыл бы именно он.

И возможно оно бы имело иной финал.

- Иван Антонович, - неожиданно твердо спросил Астахов, уже поднявшись со стула, - у меня к Вам только один вопрос. Пятнадцать лет назад, закрывая дела по Климову, Вы ведь были абсолютно уверены в том, что больше никогда не столкнетесь с ним?

Старший следователь, майор Иван Антонович Турчаков устало перевел взгляд с настольного «японского сада» на своего подопечного. В сердце закралась какая -то ностальгия по прежним временам, когда он еще был моложе, сильнее и энергичней.

- Слава, люди обычно не меняются, - задумчиво проговорил Турчаков, - и на твоем месте я бы учел некоторые обстоятельства, так ... не для протокола. Горностаева подписала контракт с холдингом Смолина и будет периодически приезжать в Россию. Скальди скорее всего будет ее сопровождать, это и так понятно. Значит, это надо хотя бы иметь ввиду. А там - как знать, какие ниточки куда приведут.

- Может и так, конечно, - твердо отчеканил Астахов, - но меняются обстоятельства. И вряд ли Климов снова решит взяться на старое, тем более так открыто. Да и Лада с ним, а значит рисковать он не станет, чтоб не потерять ее во второй раз. Климова больше нет. Скальди нас не интересует и, думаю в ближайшее время точно не заинтересует.

Взяв со стола папку, Астахов уверенной походкой направился к двери. Турчаков проводил его взглядом и усмехнулся. До конца последней рабочей недели оставалось всего несколько дней, а затем - почетный выход на пенсию.

Иван Антонович подошел к окну и открыл одну из створок - в кабинет сразу ворвалась освежающая прохлада, которая бывает после утреннего летнего ливня. Он вдохнул воздух поглубже и улыбнулся этой приятной свежести, ассоциировавшейся у него с молодостью и бодростью. И тут же, непрошенным гостем в его памятиа возник один эпизод из далекого прошлого.

Осень. Дурной и беспокойный девяносто девятый. Совсем еще молодой Максим Климов не просто участвует в северокавказских спецоперациях, но отслеживает и последовательно ликвидирует нескольких вражеских снайперов, умудряясь в одиночку сеять панику среди неприятеля. По завершении спецоперации отклоняет все предложения продолжить аналитическую работу, в том числе и от Турчакова, и уходит в тень.

Цены б такому специалисту не было бы в конторе, - Турчаков ощутил острый укол досады в самое сердце. Кто бы мог подумать, что по прошествии двух десятилетий, все тот же Макс Климов снова появится на короткий миг - для того, чтоб одним движением помочь его подопечному раскрыть несколько совершенно неподъемных дел.

Похоже, действительно пора ставить точку. И писать характеристику Астахову - как бы там ни было, а своей работой он заслужил и премию, и повышение.

Рим восхитителен в любое время года, но октябрьское солнце по-особенному высвечивает этот город. Уже нет той жары, но погожие октябрьские деньки не торопятся уступать место осенним дождям и промозглой мороси.

Подставив лицо теплым лучам римского солнца, я стою на небольшой террасе роскошного отеля «Рим Кавальери» и зажмуриваюсь от удовольствия. Внизу, как и тысячи лет назад, шумит разноголосый Вечный город, а позади меня ясно различим аромат свежесваренного кофе. Я знаю, что к нему обязательно будут добавлены сливки -с недавних пор я полюбила их на завтрак.

Макс смеется и предполагает, что я наверное беременна, раз так легко поменяла свои вкусовые привычки. Ничего не имею против, но вчерашний тест показал одну полоску и мне кажется, мой мужчина немного расстроился. Впрочем, все еще впереди.

На террасе стоит огромный букет темно-красных роз - точная копия того, который был тогда в «морском коттедже». Я вдыхаю стойкий и чувственный аромат цветов и сердце наполняется легкостью и ощущением счастья.

Василевский, братья Вагановы, Яковлев... Сейчас вспоминая эти фамилии, удивляюсь вообще самому факту некогда присутствия в моей жизни этих людей. Их больше нет - ни в моей жизни, ни в жизни «Хроноса», которым с 1 декабря буду руководить именно я. Договор со Смолиным уже подписан и сейчас его юристы готовят документы по слиянию - мы войдем в холдинг Сергея Викторовича. И для «Хроноса», и для меня лично это очень хорошо.

Слышу, как звучит негромкое уведомление на моем телефоне. Скорее всего Ваня прислал на почту часть подготовленных документов - в мое отсутствие всей юридической стороной занимается именно он - Иван Каретников, директор по административным вопросам. Проверю их чуть позже, время еще есть.

Я возьму под свое непосредственное руководство научные проекты, как и было изначально договорено со Смолиным. Новые исследовательские проекты решено запускать не раньше декабря и с учетом того, что через три недели у нас свадьба - это вполне разумные сроки. Успеем отдохнуть от всей этой суеты и насладиться друг другом.

На террасу почти неслышной поступью выходит Макс и мягко обнимает меня за плечи. Я откидываю голову ему на грудь и улыбаюсь - мне сейчас хорошо и безмятежно. Так бывает только в сказках и в финалах романтических голливудских кинолент. И сейчас все это - в моей жизни.

- Замечталась, маленькая? - тихо спрашивает Макс и обнимает меня еще крепче. Плечо, ключица и лопаточная кость почти восстановились после того ранения и сейчас он может меня обнимать уже двумя руками. Еще пара месяцев и все полностью заживет, практически бесследно - так говорят врачи.

- Рим прекрасен, - от волнения и зашкаливающих эмоций мой голос начинает сипеть, - это самое лучшее место на планете. Спасибо тебе.

- Так останемся здесь? - предлагает Макс и разворачивает меня к себе лицом. В его зеленых глазах сейчас играют лучи римского утреннего солнца и я готова смотреть на эту волшебную игру красок бесконечно.

- Ты серьезно?

- А что, - с загадочной улыбкой отвечает Макс, - вполне можем, если захочешь. Жизнь на окраине Неаполя мне порядком поднадоела. Так по-своему чудесно, но тебе вряд ли понравится. А в Риме - да, в этом городе полностью твоя энергетика. Так что...

Макс делает паузу и с легкой хитринкой смотрит на меня, как бы давая мне шанс самой разобраться, к чему он клонит. Я сейчас чувствую себя ребенком на новогодней елке, где каждую минуту появляются какие-то сюрпризы и приятные неожиданности.

- Что? Ну что? Скажи! - не унимаюсь я и Макса это веселит окончательно.

Он отпускает меня и заходит в номер, через минуту снова выходит на террасу.

- Я не знал, захочешь ли ты, но раз такое дело, то вот. , - он вытаскивает руку из-за спины, а в ней - связка из двух ключей и темно-синий магнитный круг, какие обычно открывают подъездные двери.

- От чего эти ключи, - спрашиваю я, хотя уже догадываюсь об ответе.

- От нашей квартиры. Рядом с центром и всеми достопримечательностями.

Я смотрю как завороженная на связку ключей в своей ладони и пытаюсь осознать, что вот так сбылось одно из моих желаний - жить в Риме. Впервые я озвучила его Максу шестнадцать лет назад и надо же - он все помнил.

От волнения я не нахожу даже, что ответить и на глазах у меня наворачиваются слезинки. Макс целует их и шепчет мне: - Вместе навсегда, моя девочка.

В кармане джинсов Макса вибрирует его рабочий смартфон, но он отключает его полностью.

- Я же предупредил ребят, что сегодня у меня выходной и на все письма и звонки буду отвечать только завтра, - отмахивается он и лукаво улыбается какой-то своей мысли.

Обвиваю его шею руками и подставляю губы для поцелуя. Где-то внизу раздаются громкие звуки очень мелодичной песни на итальянском языке. Макс утягивает меня в спальню на огромную кровать, из которой мы выбираемся лишь ненадолго, вот уже несколько дней - как только добрались до Рима.

От моего мужчины сейчас пахнет крепким кофе и морем, римским солнцем и счастьем -этот волшебный коктейль запахов я чувствую особенно остро. Его чувственные губы неспешно скользят по моему лицу, медленно спускаясь к шее. Поцелуи становятся все настойчивей, а ласки все несдержанней.

- Ой, - внезапно подрываюсь я на постели, - который час?

- Без пятнадцати десять, а что? - Макс изумленно переводит взгляд с часов на меня и по его глазам видно, что он совершенно не хочет меня никуда отпускать.

- К полудню мне надо быть в свадебном салоне, у меня же сегодня примерка, -спохватываюсь я и он довольно улыбается. Его глаза оживленно поблескивают при одном только упоминании о нашей свадьбе.

- Значит у нас как минимум есть полтора часа в запасе, - он снова увлекает меня в свои объятья, откуда я и не хочу выбираться. Он накрывает мои губы жарким и ненасытным поцелуем и я оплетаю ногами его торс.

И впереди у нас еще очень-очень много времени.

Времени для любви. Для счастья. Для нас.