Полина – архитектор, мечтающая, реанимировать угасающие отношения. Ян – биолог, желающий научиться говорить на русском. Она живет в России, он – в Польше. Они встречаются на просторах сети и завязывается долгая переписка, перерастающая в нечто большее, чем просто дружба.
Рассказ вошел в шорт-лист конкурса "неодиночество в сети".
Первый кирпичик в возведении той самой эмоциональной баррикады положил мой парень – Роман. Высокий и кучерявый, любитель клетчатых жилеток, дорогих рубашек с запонками и человек, с которым я в последнее время общалась лишь в смс.
Полина:
Ответа как обычно не последовало. Я чуть приоткрыла окно и в комнату ворвался запах подступающей весны. Ночной воздух был наэлектризован свободой, и проникал не только в комнату, но и в душу, наполняя ее свежестью, и жаждой новых впечатлений. А ведь сейчас только середина февраля, весна в этом году как никогда ранняя. Я не выдержала.
Полина:
Полина:
Роман:
Полина:
Роман:
Полина:
Роман:
Полина: «
Роман:
От этих слов стало обидно. Словно я назойливый комар, от которого он вечно отмахивается, а не живой человек. Как же давно я не чувствовала себя живой, не чувствовала себя красивой и молодой девушкой, не надевала нарядных платьев, не получала комплиментов в свой адрес.
Полина:
Роман:
Это была пятница, а завтра суббота, а я ненавидела субботы, ведь каждая из них была похожа на предыдущую. Я устраивалась у окна в желтом обитым бархатом кресле и наблюдала за тем, как светофор на пустующей улице перебирает цвета, как в окнах дома напротив, план которого наша фирма с таким упорством разрабатывала, загораются новые огоньки. С каждым вечером их становилось все больше. Они напоминали мне звездное небо, которого в городе совсем не видно. Говорят звезды это души людей, что покинули наш мир. Некоторые из них светят холодным тусклым светом, вероятно эти души при жизни были одиноки. Другие напротив, светят ярко, их видно из далека и свет их согревает.
В окне напротив появился силуэт девушки, а буквально через стену соседней квартиры силуэт парня. С минуту они постояли у окон и по очереди задвинули шторы. Увидев их, я подумала, какой красивый кадр мог бы получиться, но не успела достать фотоаппарат. Парень и девушка скрылись в своем мирке из бетонных стен, возможно, таком же одиноком, как и мой, хотя я, в отличие от них, жила в квартире вовсе не одна.
Раньше я приходила с занятий по танцам и устраивалась в этом кресле с книгой и чашкой чая, иногда с пяльцами и вышивкой, с телефоном или ноутбуком на коленях, но в какой-то момент мне все это до чертиков надоело. Мне стало скучно наедине с собой.
Мне так не хватало любви, в самом простом ее проявлении: сидеть вместе на кухне и обсуждать события дня, смеяться и строить планы на будущее, показать фото и услышать «ты такая молодец» или «я горжусь тобой». Где «молодец» звучало бы как факт, а «горжусь» – независимо от результата. Такая уютная и теплая, как чашка какао в руках, любовь-грелка, в вымирающем ее виде.
Полина:
Роман:
Полина:
Роман:
Полина:
Роман
Полина:
Роман:
Стало обидно. Подумаешь, испортила одно платье год назад, а он до сих пор вспоминает.
Полина:
Роман:
Полина:
Роман:
Полина:
Роман:
Я уже набирала ему гневное сообщение, с упреками о его холодности и безразличии ко мне, о необходимости вырваться из рутины, но Рома сбил:
С Ромой мы снимаем квартиру вместе уже три года, а встречаться начали еще на первом курсе универа. В последнее время наши отношения трудно было назвать хорошими. Скорее они были подобны тонущему кораблю. Нам с Ромой всего по двадцать четыре, а мы похожи на пару за семьдесят, у которой все кризисы отношений давно пройдены, и которые уже давным-давно разлюбили друг друга, но бояться признаться в этом, ведь жизнь почти прожита, и привычка играет в этих отношениях не последнюю роль.
Мне трудно представить, что я могу делить свою кухню с кем-то еще. Вдруг этот кто-то будет оставлять за собой не только крошки на столе, но еще и остатки яичницы, вдруг он будет кидать поношенные носки мимо корзины для белья или того хуже – будет любить фисташковое мороженное из «Баскин Робинса» и мне придется делиться. Ну уж нет, жизнь с Ромой стабильная, и это тот самый поплавок из-за которого наш корабль все еще держится на плаву.
Много раз я предпринимала попытки реанимировать угасающие чувства, но каждый раз упиралась лбом в стену, на которой жирными буквами высвечивалось «Я занят» или «Поговорим завтра», где завтра никогда не наступало, а обида копилась изо дня в день.
Трудно поверить, что когда-то в наших отношениях кипели эмоции. Рома – самый симпатичный парень в группе, скидывал на мою стену в «ВК» песни, в названиях которых были строчки о любви, а мое сердце замирало каждый раз, когда я видела его «онлайн». Казалось, это верх романтичности. Тогда я еще не знала, что «песня со смыслом на стене девушки» – это распространенный в те времена способ подката. Первой была Be my girlfriend uheggs US5, после трек Басты «Моя вселенная», а когда мы только съехались, парень мечты играл мне колыбельную Полины группы Ария на гитаре, а я сидела на краю кровати, беззаботно болтала ногами, подпевала знакомые слова, бесконечно влюбленная в эти голубые глаза. От нахлынувших воспоминаний стало только грустнее.
Со скуки я решила написать Ане – подруге, коллеге по работе, и моей наставнице в одном лице, которая на пять лет старше, но всегда легка на подъем.
Полина:
Аня:
Полина:
Аня:
Аня никогда не стеснялась в выражениях, особенно когда дело касалось Ромы.
Полина:
Аня:
Даже после двух бокалов полусладкого сон отказывался приходить. Я все ждала, когда же в двери загремит ключ, а на пороге появится Рома. Ждала, что возможно он извинится за свою холодность и все станет как было, а может чуть лучше. Но дверь так и не открылась.
Со скуки взяла в руки телефон. В верхней части экрана всплыло «
«Погоди-ка» – обратилась мысленно я сама к себе и отмотала ленту назад. В руках Ленки красовался большущий букет до неприличия красных роз, губы-пельмени улыбались камере, а на талии лежала мужская рука. Где-то в районе живота свело от боли, неверящие глаза уставились в экран, а губы задрожали. Я увеличила фото и на смену обиды пришла ярость. «Вот гадина!», «Вот же гад!». Рукав рубашки, что выглядывал на фото, я сама лично выглаживала минут десять сегодня утром. И запонка эта знакомая.
Я кинула телефон на стол, будто это он был виноват в моей развалившейся жизни, и бросилась рыдать, обхватив лицо руками.
Злость и разочарование, подкрепленные алкоголем, слились в огненный коктейль эмоций. Я тут же вспоминала, как этот обманщик задерживался на работе, как выключал телефон, ссылаясь на то, что я отвлекаю его своими бесконечными сообщениями на срочных вечерних совещаниях. В голове вертелась фраза: «Не может быть, да не может этого быть!» Но отрицать бессмысленно. Теперь это точно конец. Измены я простить не смогу.
Единственной, кто обрадуется этому разрыву, будет Аня. Рому она на дух не переносит. А ведь ее парень завтра сделает ей предложение. Он еще месяц назад спрашивал, какой у Ани размер безымянного пальца. Как же им повезло встретить друг друга. Даже не верится, что в Тиндере подобное возможно.
Пару секунд я разглядывала углы потолка, не давая шанса слезам покатиться по щекам снова, а затем потянулась за телефоном, что виновато лежал на столе.
Приложение с огоньком и красной надписью поприветствовало меня и потребовало загрузить фотографию. Я навела на себя камеру и поперхнулась. Пожалуй, загружу что-нибудь старое, из галереи. Эти зареванные глаза с ореолами туши, могут заинтересовать разве что самца панды.
Не прошло и пяти минут, как кто-то лайкнул фото. Это был парень со странным именем. Его фотография мне совсем не понравилась. Это был высокий русый парень, в очках а-ля Гарри Поттер и глазами цвета тины. Зачем-то я свайпнула вправо.
Лицо аж скривило от такого примитивно-слащавого подката, и я решила ему соврать.
Из любопытства я снова зашла в его профиль и удивилась, но решила все же уточнить.
Полина:
Ян:
Полина:
Ян:
Полина:
Ян:
Полина:
Ян:
Полина:
Полина: «
Ян:
Полина:
Полина:
Полина:
Ян:
Полина:
Ян:
Полина:
В этот момент я поняла, что нашла идеального кандидата для того, чтобы выговориться. Он был за тысячи километров от меня, не знал моего настоящего имени (я назвалась в профиле Ириной), и вообще ничего обо мне не знал. Пересказывая сюжет книги, я поведала незнакомцу свою историю. Рассказала о девушке, что давно в отношениях, но чувствует себя одинокой. О ее медленно угасающих чувствах, к когда-то любимому человеку. О том, каким, не смотря ни на что, болезненным оказалось предательство. И о том, какой опустошенной чувствовала она себя, узнав об измене.
Ян:
Мы проболтали до пяти утра. Еще ни с кем и никогда мне не было так легко. Так иногда случается, ты никогда не видел человека, но он кажется тебе интересным, и таким своим, что этого достаточно, чтобы хотя бы добавить его в друзья.
Ян:
Удивительно, как люди в сети меняются. У многих не хватает духа подойти и заговорить прямо на улице, а в интернете они превращаются в тех еще болтунов. Возможно все потому, что в сети все не по-настоящему. Отправляя улыбку можно сидеть с каменным лицом, а нарисованный букет из цветов нельзя поставить в вазу. Всегда можно удалить приложение и сделать вид, что ничего не было.
Я умыла остатки туши, и уже собиралась лечь спать, когда в дверном замке звякнул ключ.
– Поль, ты извини, что так поздно, шеф со своими отчетами совсем с катушек съехал. Завтра последний день сдачи, но зато сегодня я дома и весь твой… и это тебе. Из-за спины Ромы выглянул красивый букет из ромашек. Моих любимых.
Увидев Рому, я оцепенела.
– Я так и знал, что дело в вине, – Рома устало бросил портфель у входной двери и покосился на пустую бутылку на столе. На нем была черная вязанная кофта. Кофта! Откуда она на нем взялась?!
– А-а-а, – промямлила я, вытянув вперед палец и указывая на Рому. – А рубашка где голубая, которую я тебе утром гладила?
Рома непонимающе свел брови к переносице.
– На вешалке, в шкафу. Утром было прохладно, решил утеплиться. Поль, ты чего? Поль, ну не плачь, хочешь, завтра в кино пойдем, или в ресторан?
Но я уже не могла остановится. Я вмиг забыла все эти холодные смс, все проведенные дома вечера в одиночестве. Подошла ближе и повисла у него на шее без сил, осознав, что я ужасный человек, раз могла так плохо о нем подумать. Рома не стал выяснять причину моего истерично-плаксивого настроения, списав все на алкоголь и лег спать.
Утром его снова вызвали на работу. В кино сходить так и не получилось.
Вязкое чувство одиночества продолжало обволакивать и затягивать в свои сети. Вечерами оно чувствовалось наиболее отчетливо. И избавиться от него я пыталась все там же. Каждый вечер я открывала приложение с красным огоньком, где меня ждал Ян. Он отправлял мне смайлики-букеты, и стыдно признать, что я была им рада и даже больше чем живым ромашкам.
За время нашего общения я узнала, что «поломай ноги», это пожелание удачи по-польски, и вовсе не означает, что человек к тебе плохо относится. Что «быть в соусе» это «быть не в духе», а «я чувствую к тебе мяту» это быть очарованным тобой, а вовсе не погрешность переводчика.
Я стала любить субботы, ведь в этот день у Яна был выходной, и мы общались с самого утра. Уверяла себя, что в этих переписках нет ничего предрассудительного, ведь Ян знал о том, что я в отношениях, да и о том, что время проведенное в сети для меня лишь отдушина. Он старался не переходить ту тонкую грань дружбы, за которой копилось непонятное чувство привязанности и чего-то еще. Но все изменилось в субботу накануне восьмого марта.
Ян: «
Полина: «
Ян:
Полина
Полина:
Ян:
Ян:
Ян
Ян: «
Ян:
Ян:
Ян:
Ян:
Ян:
Ян:
Ян:
Я не знала что мне делать, что сказать, что написать, как реагировать. Я мысленно оглядывалась, и не могла понять, в какой момент все зашло так далеко. Когда именно, человек, живущий в другой стране, стал так много для меня значить, что я действительно жаждала с ним встречи. Когда он назвал меня настоящим именем, когда добавил к этому имени приставку «моя», когда я узнала, что он знаком с моей настоящей подругой все приобрело совсем другие краски. Я поняла, что все по-настоящему, что все это происходит со мной, а не с какой-то вымышленной Ириной. И сейчас. И я испугалась. Я поняла, что не могу поставить под удар такие долгие отношения с Ромой из-за общения с человеком, с которым никогда не встречалась в реальной жизни.
Полина: «
Полина:
Я так быстро удалила приложение с телефона, что от спешки тряслись руки. Мне было страшно увидеть ответ Яна, и еще больше я боялась того, что его сообщение может заставить меня усомниться в принятом решении.
Каждый день с того момента как красный огонек пропал с экрана я думала о нем. Я уговаривала себя, что все придумала, что нельзя так взять и проникнуться чувствами к случайному незнакомцу. Но можно ли его таковым назвать? За этот месяц я узнала о Яне так много, сколько не знала о человеке, с которым засыпаю в одной кровати уже не первый год. Ян даже знал о моем тайном увлечении фотографией, которое я упорно скрываю от Ромы. Его бывшая – фотограф. Он наверняка не поймет.
Еще неделю я грызла себя и считала предательницей. В конце концов решила очистить совесть перед Ромой и рассказала ему о приятеле из Тиндера, который уже и не приятель вовсе. Я ожидала увидеть в глазах Ромы приступ ревности, готовилась к выяснению отношений, но Рома лишь рассмеялся.
– Хорошо хоть денег ему не перевела, это наверняка был обычный разводила, – Рома выбирал рубашку в шкафу и казалось, что этим процессом он увлечен куда больше, чем разговором.
Мне стало так обидно, что я решила выложить сразу все:
– А еще я хочу уволиться и попробовать поработать фотографом. Офис это не мое.
Рома обернулся и вгляделся в мое лицо, пытаясь понять, серьезно ли я сейчас говорю.
– Это глупо, у тебя хорошая зарплата, хорошие перспективы. Если устала -возьми отпуск. Работать фотографом проучившись семь лет в архитектурном… большего бреда в жизни не слышал.
***
Мое утро началось задолго до рассвета. По прогнозу обещали солнечную, погоду и я не стала брать с собой много теплых вещей. Взяла толстовку, спальник, крохотную палатку, контейнер с салатом из овощей, орехи, и воду. Почти шесть часов в поезде я спала, но не боялась пропустить нужную остановку. Все, кто ехал со мной в вагоне выходили на той же станции, что и я. С рассветом горный приют Айгир встретил меня величавыми видами заросших лесом склонов. А воздух… я набирала полную грудь, пытаясь надышаться про запас.
Солнце потихоньку начало прогревать землю.
Два года подряд я выбирала одну из нелюбимых суббот и возвращалась к Айгиру. На верхней точке горы, с каменного балкона получались потрясающие фотографии. Рома так ни разу и не смог насладиться со мной этими видами. Раньше я приезжала сюда с Аней и ее мужем, но в этом году пришлось ехать одной.
– Крошка, я бы с радостью, но он не справится без меня, у Кирюшки зубы лезут так, будто он маленькая пиранья.
– Все хорошо, можешь не беспокоится. Ребятам привет передавай. – Только и успели мы переброситься парой фраз во время последнего телефонного разговора.
Большая часть туристов направилась в местную гостиницу, я же развернулась в противоположную им сторону, прямиком к горе, чтобы начать восхождение до появления на тропе туристов.
Я впитывала каждый лучик солнца касающийся лица, жадно оглядывалась по сторонам высматривая из-за деревьев речушку, и шла вдоль железнодорожных путей.
Удивительно, как можно работать архитектором, посвятить всю себя развитию городской инфраструктуры, а по выходным так ненавидеть очертания того самого города за окном и его одинокие огни из каждого окна дома напротив.
От мыслей о работе, что в очередной раз просачивались в голову, оторвала могила. Метрах в семи от железной дороги, у самого подножия горы выросла из ниоткуда надгробная плита с изображением совсем молодого парня. Видимо сорвался с вершины, либо угодил под колеса поезда.
Солнце уже начало припекать, я сняла толстовку, обвязала ей талию, и вошла в лес.
Я поднималась вверх по скалистым выступам, а тяжелый рюкзак за спиной тянул вниз. Пенка торчала в обе стороны так, что моя тень на траве походила на параплан. Подъем был настолько крутым, что карабкаясь вверх я хваталась за что придется. За корни деревьев, стволы и порой даже за траву. Подъем занял два часа и я с превосходством посмотрела вниз, заняв самую высокую точку горы. Но триумфальная улыбка тут же сошла с лица, как только я почувствовала запах жаренного мяса. Чуть ниже, там, где склон был не таким крутым, разместилась кучка туристов. Я видела, как парень в синих шортах, топлес открывает жестяную банку пива, переворачивая решетку на мангале.
Раньше Айгир был чистым и диким. Здесь не было таких широких туристических троп. Сейчас же горожан даже наличие могилы у подножия горы не пугает.
Я знала, где туристов точно не будет и я смогу спокойно разместить палатку, но идти придется еще четыре километра, хорошо, что не в гору, а вдоль вершины хребта. Не каждый готов проделать такой путь.
Преодолев такое огромное расстояние я уже валилась с ног, и обрадовалась увидев последнюю зарубку на дереве, и расстилающуюся впереди полянку, но и тут меня ждало разочарование.
На моем излюбленном месте уже кто-то обосновался. Владельца палатки я не видела, и потому в сердцах выразила разочарование бросив тяжелый рюкзак прямо на траву там где стояла.
«Ну, ничего, придется вернуться немного назад и разместиться чуть ниже по склону. Между лесным оккупантом и той тучкой туристов».
Прежде чем уйти, я решила все же подойти к краю горы и разглядеть деревушку у подножия и реку, что извивалась тонкой нитью между деревьями. От ветра, на лицо полезли выбившиеся пряди волос.
Как же я хотела увидеть закат из этой точки. Видимо не в этот раз. Не судьба. Развернувшись я направилась к рюкзаку.
Стоило сделать несколько шагов, как кроссовка зацепилась о торчащий корень дерева, и я растянулась на траве, больно ударившись щекой о землю.
– С вами все в порядке? – в следующее мгновение за спиной послышался мужской голос.
– Все нормально, – я не стала браться за протянутую мне руку и попыталась подняться самостоятельно, но лицо тут же перекосило от боли. Сначала я потерла щеку, а сделав шаг схватилась за лодыжку.
Передо мной стоял молодой парень лет двадцати пяти – тридцати, темноволосый, в сером спортивном костюме.
– Вы уверены? – парень чуть наклонился, рассматривая ногу.
– Ничего. Сейчас пройдет, – огрызнулась я, давая понять, что не настроена вести беседу с незнакомцем.
Он выпрямился и уже развернулся, чтобы уйти, но остановился и снова повернулся ко мне. В его карих глазах я увидела всю цепочку мыслительного процесса. Он явно пытался выдумать какой-то вопрос или что-то, что могло бы поддержать беседу.
Я ненавидела это в мужчинах.
– А как спускаться будете? – спросил он, и я закатила глаза.
– А кто сказал, что я собираюсь спускаться сейчас? Это ушиб, до завтра пройдет.
Я действительно знала, что это ушиб, год назад, на занятиях по танцам, во время разминки я ушибла ногу. Да так сильно, что инструктор – Лео, чистокровный испанец, нес меня до такси на руках.
– Может хоть палатку помочь собрать? – не унимался захватчик, пока я смахивала сухую траву, налипшую к спортивным штанам. Видимо костюму пришел конец.
– Сама справлюсь, – превозмогая боль и стараясь держать лицо, я доковыляла до рюкзака. О том, чтобы спуститься ниже речи уже не шло, каждый шаг давался с трудом. Я уже не раз собирала палатку, и если в обычное время я бы потратила на ее установку не больше пятнадцати минут, то сейчас я возилась с ней уже около получаса, а она все валилась на бок. Колья не хотели входить в землю. Парень, наблюдавший за моими стараниями со стороны, не выдержал и пришел на помощь. Я скупо его поблагодарила, и он ушел обратно к себе.
Оставаться ночевать недалеко от незнакомца было опрометчиво, но и спускаться ниже к компании подвыпивших туристов не лучше. Я присмотрелась к парню пытаясь оценить ситуацию. Что-то в его взгляде показалось мне безобидным и добродушным, он не был похож на бродягу, выглядел опрятно, и это не смотря на то, что мы находились вдали от цивилизации, где даже сеть не ловила.
Отсутствие сети – это как раз то, за что я любила Айгир. Весь мой дом умещался в маленьком рюкзаке. Здесь не хотелось в миллионный раз перемалывать в голове собственные ошибки и задаваться вопросами «а все ли я правильно делаю?» Здесь не преследовал звук телефонного звонка. Здесь я могла побыть наедине с собой, но не чувствовать давящих стен напоминающих об одиночестве. Айгир стал горным приютом для души.
Наблюдая за уходящим за горы солнцем я достала контейнер салата, поужинала, и надев толстовку, устроилась у края палатки в ожидании момента, когда на черном бархатном полотне зажгутся белые огоньки.
– Если хотите, можете подойти погреться, – произнес парень и указал рукой на костер. Видимо услышал, как у меня начали стучать зубы. В этот раз я не стала отказываться. Прихватила фотоаппарат, повесила его на шею и подошла ближе.
Огонь трещал, обволакивал ветки, облизывал поленья, отчего те медленно темнели. Лепестки пламени тянувшиеся вверх, отрывались, как листья ромашки от сердцевины, и растворялись в воздухе. Где-то в лесу ухнула сова.
Парень наблюдал за костром, даже не замечая комара на щеке.
– Если вы простоите так еще минуту, останетесь без литра крови, – произнесла я с усмешкой в голосе.
Он очнулся и улыбнулся мне.
Было в его улыбке что-то доброе и естественное. Сама того не замечая я улыбнулась в ответ.
– Вы верите в судьбу? – обратился он ко мне, и меня как током ударило.
Этот вопрос и костер перед глазами, как тот самый красный огонек, что когда-то приветствовал с экрана, всколыхнули помять.
– Почему Вы спрашиваете?
– Говорят, что на пике этой горы холоднее всего тем, у кого остывшая душа. Возможно, это судьба привела вас погреться.
По плечам пробежали мурашки.
Словно зачарованный пламенем, парень продолжил задавать вопросы. Казалось, он обращался к огню, а не ко мне.
– У вас бывали времена, когда все приобретало смысл? Когда жизнь становилась такой, какой вы ее себе представляли? А потом вдруг произошло что-то странное и ничего не осталось.
Теплый свет костра, зажигающиеся над головой огни, сгущающийся ночной воздух, вся атмосфера располагала к откровениям, да и слова так давно рвались наружу, что я поддалась настроению незнакомца:
– Однажды, я познакомилась с парнем. Мы были настолько не похожи друг на друга, что даже говорили на разных языках, но все равно по-настоящему друг друга понимали. Мы говорили так много, о кино, музыке, профессиях, и даже о политике! Я до сих пор ненавижу говорить о политике, а он так увлеченно интересовался моим отношением к Путину, что я подумывала, а не секретный агент ли он случаем. Но мы не могли быть вместе.
– Почему? Он тогда сидел в тюрьме?
Я рассмеялась:
– Нет. Просто я поняла, что делаю что-то плохое и прекратила с ним общаться.
– Что же плохого вы сделали?
– Знаете, когда ты хочешь разделить с кем-то жизнь, кажется, что это самое, самое-самое важное решение в жизни. Иногда люди принимают его бездумно, а иногда взвешивают и долго к этому идут и тогда вдвойне тяжелей осознавать, что ты совершила ошибку. Я – архитектор. Мне нельзя ошибаться, от этого могут зависеть жизни. Когда мы начали общаться с Яном, так его звали, я уже была в отношениях.
– Куда большей ошибкой является ее отрицание. Непризнанная, она порождает еще одну, а та еще и так до бесконечности. Капля за каплей они образуют море. Так того и гляди можно утонуть. Странно, что люди живут, так, будто у них несколько жизней, ждут, что если в этой они не счастливы, то найдут счастья в следующей. Проживают жизнь со знакомыми нелюбимыми. А если следующей уже не будет?
Парень в этот момент показался мне значительно старше своих лет. Он говорил со знанием дела, и у него за спиной наверняка была такая же сложная история, но я не решилась его расспросить.
Мы еще долго говорили. Он заставил меня задуматься о тех вещах, от которых я старалась отгородиться.
– Спасибо вам, за то, что заняли мое любимое место на этой вершине, – поблагодарила я незнакомца, понимая, что меня уже клонит в сон. – Можно я сфотографирую вас? Огонь такой красивый.
– Конечно! – Обрадовался парень и улыбнулся в камеру. Фотоаппарат щелкнул и выплюнул белый квадратик, на котором начали проявляться очертания.
Лес уже начал окутывать туман.
– Пожалуй, я пойду спать, нужно набраться сил, завтра предстоит тяжелый спуск, – произнесла я почувствовав, что наконец отогрелась.
– Знаете, если ваша душа тянется к кому-то, не сопротивляйтесь. Она одна знает, чего вы хотите на самом деле. – Парень пожелал мне доброй ночи и скрылся в палатке.
Утром нога уже не болела, стопы влезли в кроссовки и я выглянула из палатки, чтобы поздороваться с соседом и пригласить его на скромный завтрак, но ни его, ни зеленой палатки на месте не было. Я подошла к куче веток, где вчера горел костер, и несколько раз огляделась по сторонам. Поленья были сырыми, и вовсе не опаленными, а вокруг не было ни единого следа пребывания незнакомца.
«Видимо ушел еще до рассвета» – подумала я и подошла ближе к краю вершины.
Внизу, в расщелинах гор, над макушками деревьев висели молочные облака, освещаемые первыми лучами солнца. Ради этого сказочного вида я сегодня здесь и заночевала. Забыв о парне, я побежала к палатке, схватила фотоаппарат рядом с которым лежал вчерашний снимок. Хребет Караташ и млечный путь – вот все, что было на фото. И ни одной живой души.
– Хорошо же я вчера головой приложилась, – я потерла щеку и поспешила собрать вещи.
Спуск вниз оказался в разы быстрее. Выйдя из леса к железной дороге, я снова наткнулась на могилу и кроссовки вросли в землю. С фотографии на меня смотрел парень, что развел ночью костер и разговор с которым помог моей душе отогреться.
«У человека лишь одна жизнь и прожить ее нужно так, чтобы не испытывать сожалений» – слова выгравированные на плите преследовали меня всю дорогу до дома.
Все, что происходило дальше, ощущалось как во сне. Помню, как открыла дверь квартиры, попрощалась с видом из окна, желтым креслом и собрала вещи. Помню, как хотела поговорить с Ромой, но он был так увлечен сборами на корпоратив, что и не слушал вовсе, бросил лишь «поговорим завтра» и скрылся за дверью.
Помню, как плакала в трубку и рассказывала о своем непростом решении Ане. Аня обрадовалась и тут же зачем-то полезла в Тиндер. Я тогда удивилась, почему она еще не удалила это приложение.
В следующем месяце я уволилась с работы, для которой так долго училась. На которую потратила по ощущениям половину жизни. И всерьез увлеклась фотографией.
За предыдущий год у меня собралось приличное портфолио. Аня поднапрягла старые связи, и мы смогли организовать целую фотовыставку в скромной малоизвестной галерее. С каждым днем посетителей становилось больше. Я получала колоссальное удовольствие от того чем занималась, и больше не чувствовала себя одинокой. Я наконец-то ощущала, что нахожусь там, где и должна быть. А когда человек обретает гармонию с собой, и перестает фанатично желать обрести ту самую любовь, волшебным образом она находит его сама.
– На этом фото запечатлен млечный путь над Айгиром… – Я увлеченно рассказывала посетителям историю любимого кадра, когда встретилась глазами с человеком, который всегда был готов выслушать и поддержать. Он улыбнулся и помахал телефоном в руках. В этот же момент в кармане пиджака пиликнуло. «Привет. Moja Paulina» – высветилось на экране, а следом «Przepraszam za spóźnienie. Jesteś dobry, tak się cieszę z Ciebie4».
В переводе с польского «моя Паулина».
В переводе с польского «привет».
В переводе с польского «прощай».
В переводе с польского: «Извини за опоздание. Ты молодец, я так горжусь тобой».