Кинофестивали, вручения наград, гала-ужины – красная помада имеет полное право претендовать на звание главной и самой ожидаемой звезды на красных ковровых дорожках. Она была главным оружием актрис золотого века Голливуда – эры элегантности и неуловимого шарма. Этот век продлился всего три десятилетия: с конца 1920-х годов, когда немой кинематограф уступил место звуковому, и до конца 1950-х, когда крупные успешные киностудии потеснили телевидение, имевшее всего лишь одно, но очень серьезное преимущество – оно развлекало людей прямо у них дома.

На протяжении этих тридцати лет голливудские актрисы олицетворяли собой женственность. Секрет их привлекательности таился в решении продюсеров: киностудии решали, какая черта будет главной в их образе, – например, красивая форма подбородка или высокий лоб, – и с помощью пластической хирургии, косметических процедур и, безусловно, макияжа достигали нужного результата. Но какими бы разными ни были образы актрис, у них было много общего: блестящие волосы, тонко выщипанные брови и, конечно, губы – аккуратно очерченные, покрытые не слишком блестящей, но и не слишком матовой красной помадой. Все это создавало имидж невероятно притягательных роскошных див, на которых хотели быть похожи все женщины без исключения.

Хеди Ламарр, Дороти Ламур, Джин Харлоу, Рита Хейворт, Марлен Дитрих и Джоан Кроуфорд – все главные кинобогини того времени прибегали к услугам красной помады. Яркие губы являлись такой же неотъемлемой частью их имиджа, как успех, красота и слава.

В то время красная помада сошла с киноэкранов, чтобы войти в повседневную жизнь и привнести в нее капельку гламура. И было совершенно неважно, была ли женщина домохозяйкой или работала. Актрисы популяризировали алые губы вопреки исторической правде. Например, Вивьен Ли в роли Скарлетт О’Хара в киноленте «Унесенные ветром» красила губы красным, хотя действие фильма происходило в годы Гражданской войны, когда в Америке такой макияж не носили. «Появление красной помады на экране зависело лишь от одного – была ли она на тот момент в моде, – говорит Дебора Надулман Лэндис, директор и учредитель Центра изучения дизайна костюма имени Дэвида Ц. Копли в Школе театра, кино и телевидения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. – Губы красили красным: тогда весь мир носил такую же помаду, и никто не задумывался об исторической достоверности».

Красная помада создала двойной маркетинговый эффект. С одной стороны, актрисы пользовались ею, чтобы зрительницы симпатизировали киногероиням – росла продажа билетов в кинотеатры. С другой – вездесущие алые губы кинозвезд взорвали рынок помад. Хотя в ассортименте и были самые разные оттенки, красный бил все рекорды популярности. Так, в конце 1930-х годов ныне не существующий бренд Volupté выпустил два новых оттенка: красный Hussy («девица; девушка легкого поведения» – англ.; здесь и далее прим. пер.) для создания рокового образа и розовый Lady («леди» – англ.) для создания нежного благородного образа. Продажи Hussy побили продажи Lady на восемьдесят процентов. В середине 1940-х годов Макс Фактор снял роскошную Риту Хейворт в рекламной кампании новой линейки своих помад. На свет тогда появились три новых оттенка: классический красный, холодный красный и теплый красный.

Популярность алых губ немного пошла на убыль в 1960-х и 1970‑х годах, когда пьедестал занял макияж в естественных, нюдовых оттенках. Но и сегодня носить красную помаду – значит быть уверенной в себе, элегантной, гламурной и утонченной. Недаром на красной дорожке без нее по-прежнему не могут обойтись эпатажные трендсеттеры вроде Рианны и Леди Гаги и поклонницы более сдержанного стиля – Джулианна Мур и Натали Портман. Для простых же смертных красная помада – аксессуар, благодаря которому на лице без грамма косметики чудится изысканный макияж, а обычные голубые джинсы становятся роскошным вечерним нарядом.

Пронзительная красота и обаяние девочки-сорванца снискали Одри Хепберн славу иконы стиля. Это стиль одновременно скромный и аристократичный, в котором есть изящество и нет претенциозности. Тонкая кость, темно-каштановые волосы и карие глаза, густые брови, длинная шея и алебастровая кожа – красная помада удачно оттенила черты кинозвезды. Более того, красные губы стали важным акцентом ее образа в ключевых сценах фильмов «Забавная мордашка», «Сабрина», «Война и мир». По иронии судьбы, в самой знаменитой своей роли Холли Голайтли в картине «Завтрак у Тиффани» актриса не использует красную помаду. Там на ее губах красуется оттенок Pink in the Afternoon («розовый после полудня» – англ.) от Revlon, который до сих пор продается в магазинах. Хепберн прекрасно понимала, что рядом с огромными черными очками и массивным жемчужным ожерельем красной помаде не было места.

Габриэль «Коко» Шанель была образцовой посланницей своего бренда: твидовые костюмы с брошью-камелией на лацкане и стеганая кожаная сумочка 2.55. Она с удовольствием красила губы матовой помадой вишнево-красного цвета, который идеально шел к ее черным волосам и бледной коже.

В 1924 году, спустя несколько лет после выпуска парфюма Chanel № 5, «великая мадемуазель» представила публике три оттенка красной помады: Clair («cветлый» – фр.), Moyen («средний» – фр.) и Foncé («темный» – фр.). Эта капсульная коллекция помад на все случаи жизни и для любого оттенка кожи разлетелась моментально. И уже в 1936 году насчитывала четыре новых тона – Garnet («гранатовый» – англ.), Ruby («рубиновый» – англ.), Fuchsia («фуксия» – англ.) и Sunrise («восход» – англ.). В американских универсальных магазинах один тюбик стоил доллар пятьдесят, в переводе на современные деньги – около двадцати семи долларов. Сегодня в линейке помад Chanel большой выбор красных оттенков: среди них насыщенный гранатовый Gabrielle и яркий Coco – цвет, напоминающий любимые мадемуазелью Шанель коромандельские ширмы.

«Лучшая косметика для женщины – это страсть.

Но косметику легче купить».

Ив Сен-Лоран

Свой первый альбом Мадонна выпустила в 1983 году. И уже тогда можно было сказать, что ее музыка неразрывно связана с ее образом, будто они выступают в тандеме. Несмотря на то, что имидж певицы менялся в разные периоды ее творчества, он всегда оставался экстраординарным и чувственным. Наряду с черными кожаными браслетами времен хита Holiday и ремнем с надписью Boy Toy из клипа Like a Virgin Мадонна часто использовала в своем арсенале красную матовую помаду. Певица активно боролась за творческие и сексуальные свободы, и красные губы ей в этом помогали: они не просто органично смотрелись, но и стали символом сексуальности, гламура, дерзости и бунтарства.

Одно из самых ярких выступлений Мадонны с алыми губами состоялось в 1990 году во время турне Blonde Ambition, когда она была на пике популярности. И выступала в эпатажном бюстгальтере с конусообразными чашечками от Жана-Поля Готье и насыщенно-красной матовой помаде c cиним подтоном, созданной для нее сооснователем косметического бренда MAC Фрэнком Тосканом. Изначально оттенок назывался Veruschka в честь немецкой модели Верушки фон Лендорф, которая была известна в 1960-х годах и даже снялась в эпизоде легендарной киноленты Микеланджело Антониони «Фотоувеличение». Верушка не разрешила использовать свое имя, поэтому, выпустив оттенок в продажу, его назвали Russian Red («красный русский» – англ.).

Когда мода на матовую текстуру пошла на спад, компания переименовала оттенок в Ruby Woo («обольстительный рубиновый» – англ.). Russian Red тоже остался в линейке, только теперь это был чуть более темный тон, более нежной сатиновой текстуры. Оба цвета до сих пор являются бестселлерами и представлены в ассортименте бренда, где много других оттенков красного, среди которых оранжеватый Lady danger («леди опасность» – англ.) и алый Chili («чили» – англ.).

Женщины в Древнем Египте красили губы красным. Об этом свидетельствуют знаменитый бюст Нефертити, который хранится в Новом музее в Берлине, и представленный в нью-йоркском музее Метрополитен саркофаг Артемидоры – женщины двадцати лет, умершей в период между 90 и 100 годами нашей эры и найденной при раскопках около египетской деревни Меир. Многие ученые полагают, что мужчины этой древней цивилизации тоже красили губы красной краской.

Самая известная египетская царица Клеопатра тоже любила алые губы. Они и яркая черная подводка вокруг глаз были главными в ее царственном образе. Кстати, много столетий спустя, в 1960-х годах, эта техника макияжа вернется в моду под названием «кошачий глаз». В то время как подданные Клеопатры делали себе краску для губ из красной охры – натурального пигмента, содержащегося в глинистой почве, – помада для царицы производилась из гораздо более дорогого сырья. Это была кошениль – краска, изготовленная из самок кошенильного червеца. Их высушивали и толкли. Звучит, конечно, не очень приятно, но и сегодня этот краситель используют при производстве еды и косметики. На фунт любимой краски для губ Клеопатры уходило семьдесят тысяч насекомых.

В начале двадцатого века суфражистки во многих странах отстаивали право женщин голосовать и участвовать в выборах. Поскольку предназначение прекрасного пола тогда сводилось к исполнению роли жены, хозяйки дома, матери и не подразумевало участия в политической жизни и предпринимательской деятельности, борьба была революционной. Красная помада с заложенной в ней силой, уверенностью, смелостью и женственностью стала прекрасным способом продемонстрировать преданность своим идеалам. Более того, суфражисткам удалось изменить общественное мнение о женщинах с алыми губами. Если раньше они ассоциировались с актрисами, танцовщицами и проститутками, то теперь их стали воспринимать как атрибут благочестивых девушек.

Канадская предпринимательница Элизабет Арден, создательница одноименного косметического бренда, поддержала борьбу женщин за право голосовать. Когда в 1912 году суфражистки устроили протестный марш рядом с ее салоном в Нью-Йорке, Арден и ее сотрудницы вышли поддержать шествующих. Как команды поддержки марафонцев, стоящие вдоль трассы и предлагающие им воду, они принялись раздавать протестующим тюбики красной помады.

В 1913 году около пяти тысяч женщин промаршировали по Пенсильвания-авеню в Вашингтоне, и у всех губы были накрашены красной помадой. Она стала частью униформы суфражисток не только в Америке, но и в Англии, где ею пользовались все активистки движения за женское избирательное право, в том числе их лидер Эммелин Панкхерст. Через несколько лет красную помаду носили уже не только гражданские активистки, но и простые женщины.

После Второй мировой войны женская мода стала возвращаться к ярко выраженному женственному силуэту. Импульсом к этому послужил показ в 1947 году легендарной коллекции Кристиана Диора New Look («новый образ» – англ.), где бал правили пышные юбки, облегающие фигуру жакеты и узкая талия. Фирменным цветом кутюрного Дома стал красный: в то время каждый показ Christian Dior, а они обычно длились около двух часов и насчитывали более двухсот нарядов, включал череду ярко-малиновых платьев. Это взбудоражило умы, потому что красный слишком сильно отличался от других фирменных цветов Dior – серого и черного. Месье Диор прекрасно осознавал его силу и притягательность: «Красный – очень энергичный и выгодный цвет. Это цвет жизни. Я люблю красный и считаю, что он идет всем и подходит для любого случая. Уверяю вас, свой оттенок красного может найти каждая из вас». В 1949 году Дом Dior выпустил эксклюзивную помаду, которую подарил тремстам своим самым преданным клиенткам. Она стала предшественницей косметической линии Dior, которая существует по сей день. Логично предположить, что первая помада кутюрного Дома была красной, как и его фирменный цвет, но никаких подтверждающих этот факт исторических источников не сохранилось. Спустя несколько лет свет увидела официальная коллекция макияжа, доступная более широкой публике. Ее показали на подиуме: два оттенка красной помады под названиями 9 и 99 модели продемонстрировали в нарядах схожих цветов. Сегодня в линейке помад Rouge Dior есть огненно-красный оттенок 999, названный так в честь двух первых помад.

Королева Елизавета I, правившая в Англии с 1558-го по 1603 год, была помешана на красной помаде. Она считала, что этот цвет отпугивает дьявола и злых духов. В составе ее помад значились кошениль, которая давала красный цвет, вязкий гуммиарабик (смола из сока акации), яичный белок и сок фигового дерева, который придавал мягкость текстуре.

Макияж Елизаветы был выразительным, но губительным для ее здоровья. Она подводила глаза черным угольным карандашом и наносила на кожу толстый слой свинцовых венецианских белил, которые разбавляла уксусом. Сегодня считается, что подобная смесь на основе свинца вызывает отравление, поражает кожу и провоцирует потерю волос. На картинах современников королева выглядит величественной и бескомпромиссной – во многом благодаря этому контрастному макияжу. Несмотря на то, что Елизавета I прожила долгую жизнь по меркам той эпохи – она умерла в шестьдесят девять лет, – историки считают, что причиной ее смерти стало заражение крови. Версия, что к кончине ее привело многолетнее использование токсичной косметики на основе свинца, выглядит весьма правдоподобной. Когда она умерла, на ее губах остался слой засохшей помады (исследователи полагают, что толщина его была между четвертью и половиной дюйма) – итог безудержного увлечения косметикой на протяжении всей жизни.

2 июня 1953 года двадцатисемилетняя королева Елизавета II торжественно вошла в Вестминстерское аббатство в день своей коронации. Мир замер в ожидании: на его глазах происходило событие международного значения, и оно впервые напрямую транслировалось по телевидению, причем не только в Англии, но и в других странах. Тем, у кого были цветные телевизоры, посчастливилось увидеть образ королевы во всем его великолепии. На ней было расшитое жемчугом, кристаллами и камнями – бриллиантами, опалами и аметистами – шелковое платье в пол, которое для Ее Величества создал известный британский модельер Норман Хартнелл. Он так много шил для королевской семьи, что снискал звание «члена королевского викторианского ордена, личного портного Ее Величества Королевы и Ее Величества Королевы-матери».

Важной составляющей образа Елизаветы была помада цвета «темное бордо». Ее изготовили специально по случаю церемонии, чтобы оттенок был тон в тон с мантией – малиновой накидкой с отделкой из меха горностая, золотых кружев и филиграни. Оттенок назвали Balmoral в честь замка в Шотландии, где королевская семья проводит каникулы.

Любовь к помадам Ее Величества неоспорима: в арсенале Елизаветы как проверенные временем красные оттенки, так и розовые, которые она полюбила в более зрелом возрасте. Ее любимые косметические марки Clarins и Elizabeth Arden даже получили королевский патент на право именоваться поставщиками двора Ее Величества.

В 1970-х годах, когда телесные и бледно-розовые оттенки макияжа были на пике популярности, панки вооружились красной помадой, чтобы обратить на себя внимание. Алые губы прекрасно сочетались с рваной одеждой, английскими булавками, взъерошенными волосами и порой громче, чем их музыка, говорили о нежелании своих обладательниц быть как все. Яркими представительницами панк-эстетики были Дебби Харри из Blondie, британская певица Сюзи Сью и Эксен Червенка из лос-анджелесской группы X. «Ch-ch-ch-cherry bomb», – дерзко пела вокалистка Runnaways, американка Шери Кэрри, представляясь всему миру «ви-ви-ви-вишневой бомбой». Панкам нужно было эпатировать публику, и красная помада помогала им в этом как ничто другое.

У музыкальных исполнительниц в стиле гранж вроде Кортни Лав из Hole и Кэт Бьелланд из Babes of Toyland красная помада тоже стала знаменем нонконформизма. В своем образе девушки сочетали несочетаемое – например, пышные платья в стиле baby doll и черные кожаные ботинки Dr. Martens. Эти стилистические миксы помогали им воспевать «сильную женственность» и противопоставлять себя обществу в целом и мейнстриму в частности.

Как это ни удивительно, спустя годы любимые вещи панков и гранжеров поселились в гардеробах и на туалетных столиках обычных женщин. Черные кожаные «косухи» стали заурядными куртками, платья в стиле baby doll регулярно появляются в шикарных коллекциях таких дизайнеров, как Эди Слиман, а красной помадой красятся вовсе не ради эпатажа. Однако сигнал, который красная помада посылает окружающим, – «посмотрите, какая я!» – позволяет каждой своей обладательнице почувствовать себя немного панком.

В конце 1950-х годов Элизабет Тейлор находилась на пике своей карьеры, имея за спиной кинохиты «Гигант», «Место под солнцем» и «Внезапно, прошлым летом». Тогда красная помада была главным оружием гламура. Алые губы подчеркивали пронзительную сексуальность и безупречную красоту актрисы, а в сочетании с роскошными драгоценностями, меховыми манто и открывающими плечи сатиновыми платьями заявляли всему миру о ее славе, успехе и богатстве. Красный цвет идеально оттенял синие глаза, пушистые черные ресницы, бледную кожу и темные волосы Тейлор. Именно с этим цветом губ она в то время снималась для журналов и играла заглавные роли вроде Мэгги Поллит в картине «Кошка на раскаленной крыше».

Время шло, и мода менялась: когда в 1960–1970-х годах стал популярен макияж нейтральных тонов, Элизабет Тейлор стала реже красить губы красным. Например, в фильме «Очень важные персоны» она предстала c розовыми губами. Несмотря на это, актриса прекрасно осознавала силу красной помады. Ее многочисленные биографы наперебой рассказывают в своих книгах о курьезе, произошедшем в 1983 году во время съемок телевизионного фильма «Между друзьями». Актрисам массовки велели красить губы незаметной помадой телесного цвета, чтобы не отвлекать внимание от миссис Тейлор. Как только визажист пытался кому-нибудь нанести красную помаду, ему моментально делали выговор: «Никто не красит губы красным, кроме Элизабет».

Во время Второй мировой войны у женщин стран антигитлеровской коалиции красная помада стала символом сопротивления. С ее помощью они заявляли, что ни невзгодам, ни дефициту, обусловленному карточной системой распределения продуктов и товаров, их не сломить. Алые губы подчеркивали способность преодолевать трудности, смелость, чувство локтя и силу, понадобившиеся женщинам, которые остались в тылу и были вынуждены освоить традиционно мужские профессии. К тому же представительницам прекрасного пола даже в самые страшные времена нравится чувствовать себя привлекательными.

Адольф Гитлер, между прочим, ненавидел красную помаду. Для него чистота арийской расы подразумевала естественное, ненакрашенное лицо. Яркая красная помада была для него слишком нарочитой и сексуальной. Кроме того, он был фанатичным вегетарианцем, который отвергал любые ингредиенты животного происхождения, а они в то время часто использовались при изготовлении косметики.

Во время войны все товары первой необходимости распределялись по карточкам, в том числе еда, бензин и предметы из жести. Косметику же, особенно такой ее заметный предмет, как красная помада, считали важной для жизни, поскольку она поддерживала дух женщин и питала их чувство собственного достоинства. Многие полагали, что на нее карточная система не должна распространяться. В Англии Уинстон Черчилль и британское правительство поддерживали эту точку зрения и выдавали красную и любую другую помаду по необходимости, а не по талонам. Как сказал сотрудник министерства снабжения британскому изданию журнала Vogue: «Косметика так же важна для женщин, как табак для мужчин».

Несмотря на первоначальные замыслы властей не ограничивать доступ к косметическим средствам, в военное время они все же подверглись высокому налогообложению и поэтому стали в прямом смысле слова драгоценным товаром – дефицитом. Многие женщины стали использовать сок свеклы для окрашивания губ. Яркие губы дарили ощущение нормальной жизни, в которой есть место надежде и красоте.

В Америке некоторое время футляры помад производили не как обычно из металла, который уходил на военные нужды, а из пластика. В 1942 году американский Комитет военно-промышленного производства постановил значительно сократить производство косметики. Однако спустя несколько месяцев оно вернулось к своему предыдущему объему из-за выступлений недовольных женщин.

В годы Второй мировой войны наряду с мужчинами на фронт шли и женщины. Расчетливые косметические компании охватил патриотический порыв: решив и родину поддержать, и обогатиться, они начали выпускать целые коллекции для фронтовичек. Самые известные помады того периода – Victory Red («красный победы» – англ.) 1941 года от Elizabeth Arden, Fighting Red («красный борьбы» – англ.) от Tussy и Regimental Red («красный полка» – англ.) от Helena Rubinstein. Британский бренд Cyclax представил свой оттенок Auxiliary Red («красный помощницы» – англ.) как «помаду для женщин на службе» и даже выпустил черно-белые рекламные постеры, на которых слово «помада» было написано ярко-малиновым цветом.

Компания Elizabeth Arden принимала активное участие в военной жизни Соединенных Штатов. Во-первых, она обладала эксклюзивным правом продавать косметику на военных базах. Во-вторых, получила распоряжение от американского правительства разработать специальный оттенок помады для Резерва женского вспомогательного состава морской пехоты, созданного в 1943 году. Женщины, служившие в морской пехоте, были обязаны красить губы и ногти тем же цветом, в каком были выполнены красные детали на их военной форме. Арден назвала цвет Montezuma Red («красный Монтесумы» – англ.) в честь слов гимна морпехов, в котором они обещали сражаться за свою страну везде – «от чертогов Монтесумы до берегов Триполи». Спустя год этот оттенок присоединился к линейке помад Elizabeth Arden и успешно продавался благодаря рекламе, прославлявшей его военное прошлое.

Война заканчивалась, а красная помада по-прежнему оставалась для женщин средством, поднимавшим дух. 15 апреля 1945 года британские войска освободили концентрационный лагерь Берген-Бельзен на севере Германии. Чтобы помочь женщинам воспрять и вернуться к нормальной жизни, британский Красный Крест отправил в лагерь коробки с красной помадой. Хотя на первый взгляд кажется, что подобная помощь была непрактичной, посылка имела большое значение. Как писал в своих воспоминаниях один из первых офицеров, переступивших порог лагеря смерти, подполковник Мервин Уиллетт Гонин: «Женщины лежат на кроватях без простыней и ночных рубашек, но с алыми губами… У них нет одежды, и они накрывают плечи одеялами, когда встают, но губы у них алые… Наконец-то кто-то вернул им индивидуальность – они снова стали женщинами, а не порядковыми номерами со штампами на плечах». Безусловно, красная помада не была способна перечеркнуть ужасы войны, которые им пришлось пережить, но она помогала вдохнуть в этих женщин жизнь.

Во время Второй мировой войны оставшиеся в тылу женщины осваивали профессии, которые раньше были исключительно мужскими. Они начали работать на заводах по изготовлению машинного оборудования, амуниции, оружия и техники, которые отправляли на фронт. Это было время появления на свет новой народной героини Америки – клепальщицы Роузи. О ней сложили популярную в военные годы патриотическую песенку. Ее изображением в 1943 году украсил обложку журнала Saturday Evening Post художник и иллюстратор Норман Роквелл. На Роузи был рабочий комбинезон, грубые ботинки, на голове – платок, а губы накрашены алой помадой. Самое яркое появление Роузи – на постерах, которые выпустила электротехническая компания Westinghouse Electric Corporation. Их развесили на заводах, чтобы стимулировать женщин к работе и уменьшить количество прогулов. Это была яркая картинка с блестящим слоганом We Can Do It! («Мы всё можем!» – англ.), изображавшая собранную, уверенную в себе, сильную труженицу тыла. Девушка демонстрировала свой бицепс и воплощала собой решительность и сопротивление. У Роузи был прообраз – реальная женщина Наоми Паркер Фейли, работавшая сначала официанткой в кафе, а потом на заводе.

Как гласил напечатанный в газете New York Times некролог о Фейли, плакат не вспоминали более сорока лет. Когда его обнаружили в 1980-х годах, предположительно в Национальном архиве в Вашингтоне, он сразу стал символизировать силу женщин и их способность преодолевать трудности. С тех пор постер повсеместно используют в массовой культуре, часто с помощью фотошопа подменяя целеустремленное лицо Фейли лицами других знаменитых сильных женщин, например бывшей первой леди Америки Мишель Обама.

Спустя несколько лет после открытия своего первого салона в Нью-Йорке в 1910 году Элизабет Арден (настоящее имя Флоренс Найтингейл Грэм) стала выпускать декоративную косметику. Элена Рубинштейн, большая поклонница ярких губ, начала свою компанию с продажи крема для лица в Австралии в 1902 году, открыла салон в Нью-Йорке в 1915 году, а потом так же, как Арден, начала создавать декоративную косметику. Так зародилось легендарное соперничество двух косметических гигантов.

Последующие пятьдесят лет женщины в Америке и других странах, когда им нужна была помада, шли к Рубинштейн или Арден. И предпринимательницы вынуждены были постоянно бороться между собой за любовь покупательниц. Интересно, что целевая аудитория у Elizabeth Arden и Helena Rubinstein была одна, и они одновременно, сами того не зная, формировали новые тренды в макияже: например, обе параллельно выпустили особо стойкую помаду и удобную для нанесения тушь.

Соперничество двух женщин, казалось, вышло за рамки бизнеса и затронуло личную сферу, хотя сами дамы, как это ни удивительно, ни разу в жизни не встречались. Например, когда в 1937 году Рубинштейн решила переместить свой флагманский салон в район, где располагался салон ее конкурентки, Арден моментально переманила к себе на работу дюжину сотрудников Helena Rubinstein, в том числе ее генерального директора. Два года спустя Рубинштейн нашла замену предавшему ее генеральному директору: она наняла бывшего мужа Арден Ти Джей Льюиса. И для Элизабет, и для Элен конкуренция была главной движущей силой к успеху.

В те времена женщины редко занимали ключевые позиции в компаниях, и косметическая индустрия была именно той отраслью, в которой прекрасный пол мог проявить свои знания, компетентность и даже заработать на них. Вскарабкаться на самую вершину бизнеса помогали удача и накрашенные ярким лаком ноготки. Косметические бренды основывали и другие активные женщины, например Мадам Си Джей Уокер, создавшая косметику для афроамериканок. Но только Элизабет Арден и Элене Рубинштейн сопутствовал большой успех. Сегодня Elizabeth Arden – большой игрок косметического бизнеса, а продукция Helena Rubinstein продается в Европе – как в магазинах, так и в интернете.

Многие ученые и культурологи исследовали феномен красной помады и пришли к выводу, что мы реагируем на нее непроизвольно. Одни настаивают на том, что алые губы напоминают налитые от возбуждения женские половые органы. Другие приводят в пример бабуинов и шимпанзе – особей, стоящих недалеко от человека в эволюционной цепочке. Гениталии их самок краснеют и набухают в период повышенной фертильности. Более того, исследования показали, что мужчинам больше нравятся женщины с губами красного цвета, нежели других оттенков или без помады вообще. Вывод напрашивается один: красные губы сигнализируют о готовности их обладательницы заняться сексом.

Оказывается, послать этот сигнал очень легко – всего-то и нужно, что накрасить губы. Как сказала австралийская предпринимательница, создательница трех брендов губных помад Поппи Кинг: «Накраситься красной помадой значит показать окружающим, что ты возбуждена».

Дочь художников Пабло Пикассо и Франсуазы Жило, дизайнер ювелирных украшений и аксессуаров Палома Пикассо, была музой многих влиятельных людей искусства. Ее портреты создавали Энди Уорхол, Хельмут Ньютон, Ричард Аведон и, собственно, сам отец. В 1970-х годах всегда элегантная и шикарная Пикассо была настоящей it‑girl и вращалась в узком кругу своих изысканных друзей – Ив-Сен Лорана, Лулу де ла Фалез, Марисы Беренсон, Маноло Бланика. Это были завсегдатаи главных «горячих точек» эпохи – клубов Studio 54 в Нью-Йорке и Le Palace в Париже.

Красная помада была важной составляющей образа Пикассо и вызывающе контрастировала с бледными, натуральными оттенками, которые тогда были в моде. Палома всегда выбирала один и тот же холодный оттенок с синим подтоном, и он прекрасно подчеркивал ее индивидуальность: выгодно контрастировал с черными как смоль волосами и бледной кожей. На снимках фотоаппарата Polaroid этот образ смотрелся отлично: красный, черный и белый цвета проявлялись особенно ярко.

На самом деле Пикассо выбрала этот цвет не из-за уверенности в себе. «Вообще, я очень стеснительная, – рассказывает она. – И этот оттенок я использовала в качестве прикрытия. Под ним можно было спрятать свою истинную сущность и произвести совсем другое впечатление. Крася губы красным, я хотела, чтобы люди пугались меня и не замечали, что я боюсь их гораздо больше».

Однако красная помада, как это ни иронично, стала визитной карточкой дизайнера. Не прошло и нескольких лет после ее совместного с L’Oréal выпуска нашумевшего парфюма Paloma в 1984 году, как на свет появилась созданная ею помада. Оттенок Пикассо назвала Mon Rouge («мой красный» – фр.). Это был чистый ярко-красный цвет, стойкий, с сатиновой текстурой. Оформили его роскошно – футляр золотистого цвета изысканного дизайна был больше похож на предмет ювелирного искусства.

Стоимость этой помады была очень высокой: изготовление одного тюбика составляло тридцать долларов – семьдесят по современным меркам. Несмотря на то, что Mon Rouge продавался по всему миру в самых дорогих магазинах, типа Harrod’s в Лондоне и Bloomingdale’s в Нью-Йорке, его производство вскоре приостановили. Как бы там ни было, Палома Пикассо до сих пор ассоциируется с красной помадой благодаря ее портретам, сделанным известными мастерами, и рекламным постерам. И этому не препятствует даже то, что сегодня дизайнер выбирает более нейтральные розовые оттенки, чтобы ее образ был менее ярким и менее узнаваемым.

Красно-малиновая помада была неотъемлемой составляющей сексапильного образа Мэрилин Монро. Ее сложенные бантиком полные губы и томный голос кричали всему миру о ее сверхсоблазнительности и неотразимости. Помимо красных губ, ее отличительными чертами были платиновые волосы, облегающие платья с глубоким вырезом и туфли на высоком каблуке. Однако красная помада не просто оттеняла красоту актрисы: она помогала ей создавать кинообразы – например, Лорели Ли в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок» и Шери в «Автобусной остановке». Алые губы помогали Монро подчеркивать женственность и привлекательность ее героинь.

Нанести помаду на губы Мэрилин Монро на съемочной площадке было целой наукой. Ее визажист Аллан Уайти Снайдер одновременно использовал несколько оттенков: более темные он накладывал в уголки рта, более светлые – по центру. Так создавалась оптическая иллюзия максимально пухлых губ. Поскольку сексапильность актрисы не ограничивалась киноэкраном, она и в жизни постоянно пользовалась красной помадой – ее самым любимым оттенком был Ruby Red («рубиновый красный» – англ.) от Max Factor. Несмотря на то что косметика Max Factor больше не продается в Америке, она очень популярна в Европе. В 2016 году компания выпустила линейку под названием Marilyn Monroe Lipstick Collection («Коллекция помад Мэрилин Монро» – англ.), состоящую из четырех оттенков. Один из них – тот самый Ruby Red.

Люди красят губы красным цветом уже на протяжении пяти тысячелетий. Часто ингредиенты древних помад были настолько ядовитыми, что женщины (и в некоторых культурах мужчины) в прямом смысле становились жертвами красоты – ходили с изуродованными лицами и даже умирали от отравления. Для окрашивания губ часто использовали свинец. Например, около 2500 года до нашей эры Пуаби, царица древнего шумерского города-государства Ур, красила губы смесью свинца и охры. И хотя помада не была причиной ее смерти, умерла она рано – в сорок с небольшим лет.

Жители Древнего Египта тоже использовали охру: она придавала их губам землисто-красный цвет вроде терракотового, который имеют глиняные изделия. В их помадах были и другие сомнительные компоненты: йод, растительный краситель альгин фукуса, в котором много ртути, и бромный маннит, тоже растительного происхождения и тоже очень опасный для здоровья. Также египтяне использовали безвредные, но экстравагантные ингредиенты: например, рыбную чешую, которая добавляла краске мерцания. Это были первые в истории помады с перламутровым блеском.

Человечеству были известны и другие красящие вещества. Среди них вермильон – красно-оранжевая краска на основе киновари, ртутного минерала. Его использовали на протяжении веков многие цивилизации. Несколько тысячелетий назад в Древнем Китае помады делали на основе сульфида ртути, который для получения маслянистой, вязкой текстуры смешивали с кровью и жиром животных. Вермильон был широко распространен и в Европе в XIX веке. Из-за высокого содержания ртути он вызывал множество проблем со здоровьем. К сожалению, в те времена люди не знали о ее токсичности: то, что она опасна, ученые установили всего пятьдесят лет назад.

Сегодня свинец и ртуть не используют при производстве помад. Обладая знаниями о потенциальном вреде для здоровья многих ингредиентов, компании стараются выпускать абсолютно безопасные помады. Однако и в них часто встречаются компоненты, которые многие женщины не хотят использовать. Среди них полиэтилен и сделанная на основе спирта пропиленгликоль. Отказ от них весьма обоснован: в среднем женщина за свою жизнь съедает от двух до четырех килограммов помады. Хорошо, что до сих пор продолжают использовать проверенные временем ингредиенты вроде облюбованной Клеопатрой кошенили. Хотя сейчас ее чаще называют кармином, изготавливают до сих пор из толченых кошенилей. Сегодня, к счастью, в помады добавляют и полезные вещества вроде витамина Е и масла авокадо.

Диана Вриланд, визионер в мире моды и главный редактор американского издания журнала Vogue с 1963-го по 1971 год, обожала красный. Этот цвет отражал ее энергичную натуру и свойственные ей динамичность, уверенность, безупречный вкус, способность мыслить и действовать без оглядки на окружающих. Этот цвет она использовала повсеместно: носила красные сапоги из кожи питона Roger Vivier; в гостиной ее квартиры пол и дверь были красными, а стены обиты парчой цвета вишни и повсюду стояли антикварные вещицы в алых тонах.

Красный был доминирующим цветом в макияже Вриланд. Она любила алые губы и ногти, которые красила лаком, созданным для нее Шарлем Ревсоном, основателем косметического бренда Revlon. Этот оттенок она привезла из Парижа в маленьком флакончике, и Ревсон специально по ее просьбе смешал идентичный. Заканчивала макияж модный редактор алыми румянами. Красный был для нее любимым цветом радуги. «Красный обладает способностью освещать – настолько он яркий, чистый, откровенный. На его фоне все цвета смотрятся выигрышно».

Окончание Первой мировой войны внесло большие изменения в социокультурную жизнь женщин в Европе и Америке. Длинные юбки и корсеты, которые до этого носились веками, вышли из моды и уступили место более коротким платьям прямого кроя. Первым их создал французский модельер Поль Пуаре в 1910 году. Тогда же появились эмансипе. Их внешний вид и поведение стали воплощением духа свободы, который витал в обществе. Эмапсипе носили укороченные платья, бескомпромиссно стригли волосы и слушали джаз. Более того, они танцевали, курили сигареты и пили алкогольные напитки на глазах у изумленной публики. Американские актрисы Клара Боу и Луиза Брукс сделали подобный образ и поведение популярными как в жизни, так и на экране. Боу, главная it-girl эпохи, во многих фильмах представала в роли завсегдатая джазовых вечеринок. Такое же амплуа в кино было и у Брукс. Кстати, вслед за ней девушки во всем мире стали делать стрижку «боб» – дерзкое, короткое, геометричное каре.

Главным средством декоративной косметики эмансипе была красная помада, которая удачно контрастировала с их напудренной белой кожей. Они любили остро очерчивать верхние уголки губ, что визуально округляло рот и подчеркивало их кокетство, сексапильность, силу и любовь к свободе. Этот прием в макияже губ назывался «лук купидона» и был настолько популярен в 1920-х годах, что Элена Рубинштейн выпустила одноименную помаду. Производители обещали покупательницам идеальную форму губ с острыми уголками при каждом нанесении.

Несмотря на то, что «век джаза» закончился с обрушением фондовой биржи в 1929 году, любимая красная помада эмансипе оставила неизгладимый след в истории. С этого момента ее стало не просто прилично носить на публике – она превратилась в неотъемлемую часть повседневного ухода за собой. И оставалась таковой вплоть до 1950-х годов.

1980-е годы диктовали моду на излишества: объемные квадратные плечи, платья дерзких цветов, начесаные волосы и чрезмерный макияж. Нормой были яркие румяна, широкие черные стрелки и блестящая алая помада. Актриса Джоан Коллинз в роли Алексис Кэррингтон из телесериала «Династия» стала воплощением этой эпохи со свойственными ей гипертрофированными деталями.

Оглядываясь назад, кажется, что этот образ нарочитый и эксцентричный, но тогда он транслировал смелость и силу женщин. В музыкальном видеоклипе Роберта Палмера Addicted to Love 1985 года артист поет в группе пяти великолепных, слегка надменных женщин. На каждой из них – черное облегающее платье до колен, черные лодочки, волосы аккуратно убраны в пучок, а губы покрыты толстым слоем суперблестящей красной помады. Они выглядят сильными, элегантными и соблазнительными, несмотря на абсолютно безразличное выражение лиц. Хотя девушки выступали в роли аккомпанемента, звездами на экране были именно они. Видеоклипы тогда были настолько популярны, что продемонстрированному в Addicted to Love женскому образу моментально начали подражать представительницы прекрасного пола во всем мире.

Потом известность пришла к британско-нигерийской певице Шаде и ее низкому бархатистому голосу. Песни Your Love is King и Smooth Operator стали романтическими гимнами тех лет. Чувственность мелодий Шаде подчеркивала ее внешность: убранные назад черные волосы, миндалевидные глаза со стрелками «кошачий глаз» в стиле 1960-х, немного туши, тени нейтральных оттенков и чувственные губы, покрытые алой помадой.

Мода на помады ярких, насыщенных цветов не проходила на протяжении всех 80-х годов. Менялась лишь текстура: глянцевая уступила место матовым и полуматовым. На арену возвращался минимализм: пышные юбки ушли в прошлое, популярность обрели лаконичные платья прямого кроя, которым гораздо больше подходил сдержанный макияж. Это было время, когда женщины впервые начали занимать ключевые позиции в бизнесе и государственном управлении. Хотя красная помада и символизировала силу и целеустремленность, многие амбициозные топ-менеджеры и общественные деятели женского пола считали, что ее менее блестящий вариант вызывает больший авторитет. Спустя десятилетия многие бизнесвумен продолжают выбирать алые помады неброских, полуматовых текстур.

В 1940-х и 1950-х годах продажа помад стала большим бизнесом. Компании яростно боролись за лидерство на рынке. Косметические бренды Elizabeth Arden и Helena Rubinstein были фаворитами этой гонки наравне с Revlon, который предлагал покупательницам комплект из помады и лака для ногтей одного оттенка. Cамым известным «двойным» оттенком Revlon был, пожалуй, Fire & Ice («огонь и лед» – англ.), которому компания посвятила элегантную рекламную кампанию в журналах. В ней популярная модель Дориан Ли предстает в шикарном платье и с целым списком провокационных вопросов вроде: «Закрываешь ли ты глаза, когда целуешься с мужчиной?» Снимки знаменитого Ричарда Аведона демонстрировали, что даже доступный по цене продукт может быть утонченным и загадочным.

Прошло немного времени, и другая талантливая предпринимательница в сфере косметики включилась в гонку. Американка Хейзел Бишоп окончила колледж Барнард, где изучала химию. Экспериментируя в местных лабораториях, она создала помаду, которая не сушила губы, но при этом была настолько стойкой, что не смазывалась при поцелуе. В 1950 году она основала свою косметическую компанию. Из шести появившихся тогда на свет оттенков пять были красными, в том числе Red Red Red и Medium Red. Позже мир удивился и другим изобретениям Хейзел – No-Smear Lipstick («помада, не оставляющая следов» – англ.) и Longer-Lasting Lipstick («более стойкая помада» – англ.). Помады Бишоп снискали большую популярность во многом потому, что для их рекламы предпринимательница использовала средство информации, которым другие производители вроде Helena Rubinstein и Elizabeth Arden пренебрегали. Это было телевидение. Рубинштейн и Арден полагали, что оно недостаточно благородно для их косметики.

Действительно, телевизионная реклама Hazel Bishop не была утонченной – зато она убеждала. Например, в одном запоминающемся рекламном ролике бренда, который пустили во время трансляции популярного шоу Beat the Clock («Успейте выполнить в срок» – англ.), модель наносила на ладонь две яркие помады – одну Bishop, другую – неизвестной марки. Потом она принималась их ожесточенно стирать. След от Bishop оставался на месте, неизвестной марки – размазывался. В отличие от эффектных постеров Revlon в журналах, которые представляли собой высококачественный рекламный продукт, эти видео были больше похожи на заурядные телевизионные объявления. Однако они доходчиво объясняли широкой публике, в чем преимущества продукта.

Чарльз Ревсон, основатель компании Revlon, пристально следил за успехом телевизионной рекламы Bishop и быстро последовал ее примеру. В середине 1950-х бренд Revlon стал спонсором популярного еженедельного игрового шоу The $64,000 Question («Вопрос на 64 тысячи долларов» – англ.). Он разместил свои логотипы на съемочной площадке и активно продвигал свою продукцию в рекламных роликах, заявляя, что Revlon – это «величайшее имя в косметической индустрии». Руководство делало все, чтобы компания стала лидером рынка. Шоу имело огромную аудиторию и высокие рейтинги – это была эпоха, когда телевидение служило единственным источником семейных развлечений.

Время деятельности гиперконкурентных предпринимателей Ревсона, Бишоп, Рубинштейн и Арден вошло в историю как «войны помад» – они отчаянно боролись за объемы продаж и буквально бились за каждого покупателя. Несмотря на то что косметический бизнес до сих пор высококонкурентен, этот жаркий период соперничества не имеет аналогов в истории и до сих пор не повторялся.

Важную роль в традиционном и всегда безупречном макияже гейши играет красная помада. Ярко-малиновые матовые губы соседствуют с карикатурно белым цветом лица. В наряде гейши много красных деталей, и у каждой из них свое предназначение – выделить глаза, акцентировать брови, подчеркнуть чувственные линии шеи. Несмотря на это, в центре внимания – губы насыщенного цвета. Как и актер театра Кабуки, гейша должна разыгрывать свое представление в торжественных и отвечающих всем правилам исторической достоверности декорациях. Кстати, актер театра Кабуки также красит губы, брови и другие части лица малиновой краской, приковывающей взгляд зрителя.

Исторически помаду гейш изготавливали из цветка бенибана – разновидности сафлора, который растет исключительно в Японии. В основном эти цветки желтые – их бутоны похожи на миниатюрные подсолнухи. Но среди желтых попадаются и малиновые экземпляры. На протяжении тысячелетий из этих редких красных венчиков делали краску для губ. Ее традиционно называют «комачи» («красивая девушка» – яп.) и «бени» («красный» – яп.). Изначально краска имеет светло-зеленый цвет. Ее выкладывают на внутреннюю поверхность эмалированной пиалы, похожей на «очоко» – маленькую японскую чашечку для чая. Чтобы нанести краску на губы, гейша берет тонкую кисточку, обмакивает ее в воду и прикасается к блестящей зеленой стенке пиалы. В тот же миг щетинки кисточки становятся красными. Сначала краска водянистая и полупрозрачная, но если наносить ее раз за разом, плотными слоями, то губы станут яркого насыщенного цвета – такие, как мы привыкли видеть у гейш.

Гейша никогда не закрашивает губы целиком. Например, «Майко», гейша-ученица первого года обучения, имеет право красить только нижнюю губу. Но даже когда она становится полноправной гейшей, она все равно закрашивает верхнюю и нижнюю губы лишь частично, придавая им неестественную, театральную форму, как у героини мультфильма. Cегодня многие гейши завершают макияж следующим образом: они окунают ту самую кисточку для нанесения помады в емкость с растопленным леденцом и проводят ею по губам. Жидкая сахарная текстура выполняет сразу три функции: «запечатывает» макияж словно герметик, благодаря чему он дольше держится, смягчает матовую текстуру помады и придает ей блеск.

Главные ингредиенты в составе помад не менялись столетиями. Это масло, пигмент и определенные виды воска, которые придают текстуре плотность. Технологический прогресс улучшил рецепт, но незначительно. Его основа и сегодня – это три вышеперечисленных компонента, дополненные приятными добавками: ароматом, вкусом и иногда смягчителями. Производители научились изготавливать помады, которые сушат кожу гораздо меньше, чем раньше, но остаются при этом стойкими. В их состав часто входят полимеры, обладающие выравнивающими свойствами: благодаря им помады скользят по поверхности губ, а не прилипают к ней. Поэтому даже самые «вырвиглаз» цвета, в которых много сухого пигмента, теперь могут быть нежными и бархатистыми. Продукты животного происхождения вроде ланолина, без которых до этого производство помады не обходилось, сегодня используют довольно редко: многие бренды отказались от тестирования продукции на животных.

Прототип упаковки современных помад появился на свет в конце первого столетия нашей эры. Его создателем был доктор Абу-ль-Касим, также известный под именем Альбукасис. Он изобрел маленькие футлярчики с ароматизированными стиками. Этот своеобразный «твердый» парфюм был похож на современную помаду тем, что его было удобно использовать и носить с собой, поскольку он не растекался, как жидкость или мазь. Несмотря на то что самым известным изобретением Альбукасиса считается медицинский труд «ат-Тасриф», которым руководствовались врачи на протяжении столетий, с позиции сегодняшнего дня футлярчики с ароматизированными стиками кажутся более долгоиграющим вкладом в историю.

Первая помада в форме стика увидела свет в конце XIX столетия. До этого краску для губ продавали в стеклянных флакончиках, которые наполняли цветным кремом, бальзамом или мазью. Эти маленькие баночки прекрасно смотрелись на туалетных столиках, но были абсолютно не приспособлены для ношения в дамских сумочках. Французская компания Guerlain поменяла ход истории в 1884 году, когда выпустила Ne M’oubliez Pas («не забывайте меня» – фр.) – первый продукт для губ, который можно назвать полноценной помадой. Упаковка Ne M’oubliez Pas немного отличалась от того, что сейчас продается в косметических отделах магазинов. Это был короткий жестяной футляр высотой от колпачка до основания всего полтора дюйма. Состав помады тоже был не такой, как сегодня: она была изготовлена из пчелиного воска, масла и экстракта красного винограда.

В 1922 году изобретатель из Нэшвилла Джеймс Брюс Мейсон-младший создал помаду в той форме, в которой мы ее знаем сегодня, – с вращающимся механизмом. Во многом находка Мейсона была всего лишь усовершенствованием того, что в 1915 году придумал производитель косметики американец Морис Леви. Он поместил густую матовую помаду в футляр с выдвигающимся механизмом – у никелевого цилиндра в форме пули был маленький рычажок сбоку.

Слово «пуля», кстати, появилось неспроста: форму футляра изобретатели позаимствовали у боевых снарядов времен Первой мировой войны. Размер созданных Мейсоном и Леви футляров был меньше, чем у современных помад. В то время вообще все производители делали помады небольшого размера. Например, высота футляра первой помады Chanel, увидевшей свет в 1924 году, составляла всего 1,77 дюйма, а диаметр – меньше половины дюйма. К слову, современные помады в два раза длиннее и на двадцать пять процентов толще. Как бы там ни было, эти первые футляры обладали всеми преимуществами сегодняшних: они были портативные, удобные в использовании и доступные по цене. И момент для появления на свет они выбрали идеальный. Тогда отношение к красной помаде менялось во всем мире – она наконец перестала восприниматься как аксессуар проститутки и гражданской активистки и превратилась в обыкновенный косметический продукт.

То, что мы сегодня называем помадой, часто канонической помадой не является. Краску для губ производят в форме стиков, похожих на тонкие профессиональные карандаши, и на толстые детские, и на фломастеры-маркеры. Выпускают и маленькие баночки с красками разных оттенков, текстур, степени мерцания. Есть и мягкие, губчатые кисточки-аппликаторы, с помощью которых можно нанести как полупрозрачный красноватый блеск для губ, так и ультраматовую жидкую помаду. Кроме того, футляры не всегда изготавливают в форме пули или бочонка: помады встречаются длинные и тонкие, или ультракороткие, или средней величины. Каким бы ни был размер, предназначение каждой упаковки одно: порадовать свою обладательницу ярким, желанным цветом.

Грейс Келли олицетворяла собой непринужденный гламур. Казалось, будто ее утонченная красота существует сама по себе и не требует усилий. Главные составляющие ее образа – уложенные естественными локонами светлые волосы, безупречный стиль в одежде и яркий штрих в виде красной помады. На ее губах красный удивительным образом превращался в нейтральный, натуральный цвет: ее внешность была торжеством женственности и элегантности. Грейс Келли была настолько похожа на королевскую особу, что ее брак с князем Монако Ренье III в 1956 году хоть и стал грандиозным событием, но выглядел вполне закономерно. До замужества она много снималась у Альфреда Хичкока. Американский режиссер питал большие чувства к «холодным» блондинкам, среди которых Келли заняла место фаворитки. Свои царские манеры актрисе удавалось прививать и киногероиням. Впервые у мэтра она снялась в 1954 году в картине «В случае убийства набирайте «М», где сыграла роль Марго Вендис. В одной из самых знаменитых сцен фильма актриса появляется в пышном алом кружевном платье и с алыми губами. В образе Лизы Фремон в киноленте «Окно во двор» того же года она была безупречно одета, причесана и накрашена. Красную помаду Келли носит на протяжении почти всего фильма, в том числе в сценах повседневной жизни: например, ее героиня сидит в кресле и беззаботно листает журнал Harper’s Bazaar, а на ее губах – яблочно-красная помада в цвет красующейся на ней рубашки. Грейс Келли стала символом высокого и абсолютно недосягаемого идеала женщины – как для Хичкока, так и для всех нас.

Сорок лет спустя, в середине 1990-х, Кэролин Бессетт смогла в некоторой степени воспроизвести непревзойденную красоту Келли. Это была удивительная женщина, ставшая сначала подругой, а потом и супругой мужчины, который по праву считается членом королевской семьи Америки, – Джона Фицджеральда Кеннеди-младшего. Их отношения всегда находились в прицеле объективов папарацци: навязчивые фотографы следовали за парой по всему Манхэттену. При этом Бессетт всегда оставалась грациозной и по-королевски спокойной. Именно эти качества заставили говорить о ней как о новой Келли. Как и муза Хичкока, Бессетт-Кенеди любила красную помаду и носила разные оттенки, среди которых особенно выделяла Ruby Woo («обольстительный рубиновый» – англ.) от MAC. Для своей свадьбы она выбрала другой из своих любимых тонов – Ruby Stain («рубиновое пятно» – англ.) от Bobbi Brown. Это оттенок гранатового цвета, который подходит к любой одежде и обладает настолько обманчивой текстурой, что кажется, будто помада была немного смазана с губ. Несмотря на то что Ruby Stain перестали производить, подобный эффект можно повторить. Следует нанести темно-красную помаду, потом взять салфетку и немного промокнуть губы – на них должен остаться однотонный слой насыщенного красного цвета.

Красные губы искушают, вызывают влечение, похоть. Они – символ сладострастия, и именно это их качество воспевается в искусстве на протяжении столетий. Один из самых ярких примеров – картина Ман Рэя «Обсерватория времени: любовники». Художник написал ее, когда в 1932 году от него ушла его любовница Ли Миллер после трех лет бурного романа. Ман Рэю потребовалось два года, чтобы закончить картину. Получилась работа, в которой художник метафорично изобразил недостижимый объект своего желания: здесь он и любит, и тоскует, и оплакивает невозможность этих отношений.

Мой роман с красной помадой начался, когда я была подростком, и продолжается до сих пор. Наши чувства взаимны и крепнут с каждым годом. Я очень благодарна редактору Элизабет Вискотт Салливан за то, что она разделила со мной мою страсть, а также за ее умение анализировать, советы, поддержку и бесконечный энтузиазм. Большая благодарность Билу Донован за то, что создал потрясающую обложку. Огромное спасибо арт-директору Линн Иманс и дизайнеру Рафаэлю Жерони за великолепный дизайн книги, директору по производству Сьюзан Коско, Дэни Сегелбауму и всей команде Harper Design за их поддержку.

И, как всегда, я благодарна Ричарду Грэбелу за помощь и вдохновение.

Большое спасибо экспертам, специалистам и визажистам за то, что нашли время, чтобы дать мне интервью, фотографам и художникам (а также их фондам и галереям) за то, что предоставили свои работы для публикации в книге. Всем тем, кто сделал гораздо больше, чем входит в их служебные обязанности, отдельное огромное спасибо: Дженнифер Балбье, Фредерику Бурделье, Аманде Кэролан, Джону Демси, Джули Дедье, Патрику Дусе, Райану Дзядал, Томасу Хаггерти и Май Пам из компании Bridgeman Images, Марше Килгор, Ким Лачмен, Бриджет О’Нилл, Кейт Бэбб Шон, Кайве Силберфелд, Трою Сэрретт, Кевину Тачмен, Джейсону Уотеруорф и Марки Зейбару.

Я также благодарю Нэнси Карлсон, Кэтрин Энсслэн, Поппи Кинга, Генриетту Лоуэлл, Джоан Шнитцер и Шелли фон Штранкел.

Эту книгу я не смогла бы написать без двух моих любимых людей по фамилии Фелдер – Рауля и Милли. Дорогие, я вами восхищаюсь и шлю вам накрашенный красной помадой поцелуй.