На вас наложен эффект: Ослепление

Временный эффект: Восприятие -300, потеря зрения

Время действия: 2 минуты

На вас наложен эффект: Оглушение

Временный эффект: Восприятие -150, потеря слуха

Время действия: 239 минут

На вас наложен эффект: Контузия

Временный эффект: Ловкость -100, потеря ориентации; Разум -100, замедление мышления на 70 %

Время действия: 18 минут

На вас наложен эффект: Выгорание

Временный эффект: Мана -100000, блокируется естественная регенерация маны; Дух — 1000

Время действия: 99 секунд

На вас наложен эффект: Электрический паралич

Временный эффект: Паралич конечностей и остановка сердца по истечению эффекта

Время действия: 10 секунд

На вас наложен эффект: Электрезация

Временный эффект: Вы проводите магию стихии молнии через своё тело

Время действия: 1 секунда

Внимание! Активировано сокрытие: Потомок барса — артефактные кости.

Выполняется зачарование — Успех!

Уровень зачарования: 100

Эффект зачарования: Дополнительный урон стихией молнии в размере 33 % от нанесенного. Игнорирование стихии молнии на 90 %. Иммунитет к эффектам: шок, выгорание, электрический паралич.

Внимание! Ваш уровень зачарования ниже 100! Вы не являетесь архимагистром, зачарование развеяно!

Внимание! Вы зачаровали предмет на уровень архимагистра — 100

Внимание! Получено Мифическое достижение: Архимагистр-чародей

«Вы смогли зачаровать предмет на 100 уровень профессии»

Награда за достижение: +25 свободных очков характеристик

Всего обладателей этого достижения в мире Насшарил: 4

Перечитывая вновь и вновь виденные строчки, я продолжал не понимать всех деталей случившегося давным-давно на Крайпрусе. Как я стал чародеем? Нет. Не так. Как я стал Архимагистром-чародеем, которых благодаря мне в мире стало четверо?

В то время я бросил все свои силы на выживание, ведь оказаться посреди бури на Крайпрусе без укрытия — то ещё испытание. Не каждый с таким способен справиться, особенно будучи ниже десятки. Делая перерыв для восстановления маны и быстро перекусывая свежими фруктами, способствующими восполнению энергии, я вышел из шатра. Не далеко, ведь в начинающем бурлить лагере мне делать было откровенно нечего. Если только попасться какому-нибудь стражнику, чтобы вновь вернуться на цепь.

Посмотрев на затянутое завесой облаков небо, улыбнулся. Здешние бури не чета тем, что творятся на Крайпрусе. Здесь буря может опрокинуть шатёр сильным порывом ветра, ударить в лицо струёй поднятого с земли песка. Разразиться затяжным дождём, способным еле смочить затвердевшую и растрескавшуюся землю. Редкие раскаты далёкого грома не имеют такой силы, чтобы наложить эффекты, сродни тем, что я прочувствовал на себе. И ведь при этом молния не ударила точно в меня, тогда бы были ожоги и урон. Меня лишь зацепило массовым эффектом, а я едва ли не погиб тогда. Но лучше бы я погиб, тогда вопросов стало бы меньше. Не было бы строчки о сокрытии. Что это?

«Потомок барса — артефактные кости»

Знать бы ещё, что это означает

Взгляд медленно блуждал по сообщениям от Системы в сторону недавних. Добравшись, куцо просмотрел последние всплывшие и выплыл из меню персонажа. Пришло время вновь вернуться к Мерулу, для отдачи своей маны на зачарование рун. Нырнув под полог, приблизился к каменной чаше и занял свободное место у небольшой платформы с краю зачаровательного приспособления.

Внимание! Проявлены выдающиеся способности интеллекта! Открыт навык арифметика!

Повышен навык: Арифметика +1

Выполняется зачарование — Успех!

Уровень зачарования: 17

Эффект зачарования: Воспламенение 10 уровень. Активируемое.

Повышен навык: Чародей +1

Десятая партия камней была готова. Навык, позволяющий следить за расходом маны, назывался арифметикой и проявился на предыдущей партии. Опустошённый я отошёл к корзине с фруктами, подхватил гроздь редкого в моих родных джунглях винограда и вышел на улицу посмотреть на проливающий с небес дождь и спешные сборы солдат. Небо продолжало периодически радовать кричащих матом офицеров своими водяными дарами. Все бегали, гомонили, большинство матерились и винили нижестоящее руководство. Обычные солдаты лишь безропотно выслушивали претензии старших, собирая лагерь в походный порядок.

Шатёр чародея стоял на особом счету, поэтому Мерул продолжал выжимать всю ману из своих подчинённых, заготавливая камни, так как сделать это в дороге было попросту невозможно. Лишь один офицер заглянул под шатёр, чтобы осведомиться сколько камней готово и сколько чародея ещё придётся ждать. После чего тут же удалился, столкнувшись у входа с, как он выразился «не оттуда рожденной грязной бабой с обликом мужика». Лагерь медленно кипел в работе, снимаясь с места.

В последней партии участвовали трое, камней также оказалось меньше, потому что маны для полноценной четвёрки нам бы не хватило. Пришлось спешно доделывать, так как к шатру уже пришли люди, ответственные за его разборку и перевозку.

Камни ярко вспыхнули и Мерул закусил губу. Я тоже напрягся, чтобы ненароком не разрушить камни. У вихрастого парнишки, явно не из местной породы, аж пот побежал со лба, медленно стекая по длинному носу. Свечение выровнялось и гармонично продержалось до окончания зачарования.

Выполняется зачарование — Успех!

Уровень зачарования: 22

Эффект зачарования: Воспламенение 13 уровень. Активируемое.

Повышен навык: Везучесть +1

Повышен навык: Чародей +1

С последним на этой остановке зачарованием нам сильно повезло. Камни вышли не прежнего уровня подмастерья, они оказались уровня мастера первого ранга. Уровень заключённого в них умения вырос на три ступени, хотя по обмолвкам Мерула и редким словам его подчинённых стало ясно, что они сильно удивились такому уровню. Все подняли уровень везучести, Мерул со вторым чародеем открыли его. Я же поднял их, сравняв чародейство и везучесть на семёрке. Эти навыки были открыты мною одновременно, поэтому располагались в меню персонажа рядом.

К полудню путь продолжился, но на этот раз совершенно в другой манере. Больше никаких цепей, оков или единого строя пленников. Магистр Мерул имел в своём распоряжении две телеги. В одной он ехал сам, читая книгу, расположившись в изящном кресле на крыше своей повозки, в другой ехали мы, битком забившись в неё и приняв туда же баул смотанного шатра. Но я ничуть не жаловался, в отличии от моего бывшего положения в походной армии, сейчас на мне не было цепей и меня не заставляли идти пешком. Среди подчинённых чародея не было разговорчивых. Пленникам запрещалось говорить, а эти молчали по своей воле. Никто не обменивался своими идеям, скучно коротая время в своих мыслях.

Заняться мне было так же нечем. Логи я просмотрел ещё в перерывах от зачарования, поэтому сейчас оставалось только глупо глядеть на собственные характеристики, виденные уже сотню раз, но по-прежнему продолжающие удивлять и завораживать.

Кса

Уровень: 12

Раса: Каштак

Стиль: Жизнь

Стихия: метаморфия

ХП: 260/260

МП: 295/295

Ярость: 3/40

Сытость: 39/100

Крепость: 18

Карман: 1/1 (Кинжал)

Осколки души: 0/1

Свободных очков характеристик: 0

Характеристики:

Сила 25

Точность 8

Ловкость 32

Скорость 21

Телосложение 20

Живучесть 12

Восприятие 40

Интеллект 14

Разум 25

Гнев 4

Контроль 2

Дух 20

Харизма 10

Маскировка 13

Удача 19

Навыки:

Обоняние 8

Ночное зрение 7

Язык зверей 5

Бесшумность 12

Акробатика 5

Владение луком 5

Следопыт 7

Ходок 2

Пловец 1

Ныряльщик 1

Ловушки 3

Мясник 2

Снятие шкур 3

Травник 1

Первая помощь 1

Предчувствие 3

Частица молнии 1

Чародей 7

Везучесть 7

Фехтование 4

Мастер ядов 2

Неистовство 3

Лёгкая броня 1

Сават 2

Уклонение 1

Парирование 1

Понимание ярости 1

Подслушивание 8

Южное наречие людей 4

Владение одноручным мечом 1

Скрытый удар 1

Владение кинжалами 1

Кладоискатель 1

Осквернитель 1

Анализ 2

Грузоподъёмность 3

Стойкость 2

Истязатель 2

Ловкость рук 1

Арифметика 1

Я не забывал по возможности прокачивать свои навыки, которые мог развивать, не шевелясь. Ещё в плену на корабле я научился подслушивать и теперь занимался этим всегда, даже когда это не приносило никакой пользы. За день пути удалось выслушать много всего, в том числе и бесполезного, но это подняло понимание южного наречия, что прибавило единицу к харизме, а так же поднялся уровень подслушивания, тем самым доведя восприятие до сорока.

Невольно я вспоминал, кем я был ещё месяц назад. Ленивым, отчасти слабым и хилым охотником, выслеживающим свою жертву по следам, бесшумно подкрадывающимся и убивающим точным выстрелом из лука. Таким я когда-то был. Но с тех пор всё изменилось. Клана больше нет. Где его остатки — неизвестно. Я иду с армией людей куда-то на юг, по отдельным фразам мы будем бить кригов. При этом, я здесь ничего не решаю. Мерул принял меня к себе, но так же просто может в любой момент выбросить обратно к пленникам. Сбежать будет чрезвычайно сложно, учитывая огромное количество взглядов. Но если обычные солдаты уже видели меня при чародее и могли не поднять тревогу, то внимательные стражники, идущие вдоль правого и левого флангов каравана, обязательно заметят меня. Ведь я не лазутчик. У меня маскировки всего тринадцать.

Если удастся выжить в войне, куда меня отправили за то, что я зверолюд без хозяина, то нужно будет вернуться в Толь и отыскать своих родных. Главное найти сестру. Затем уже найду Красиала и прикончу его. Он что-то твердил про арену. Значит, там и стану его искать.

Дорога была долгой. В отличии от корабля, здесь меня никто не запирал, и была возможность хоть иногда разминать затекающие в пути ноги. На корабле меня постоянно тренировал Красил, чем привнёс мне какой-то не обозначенный системной навык. Это было специальное умение или даже черта характера, которая заставляла отныне постоянно совершенствоваться. Едва караван встал на привал, я первый спрыгнул с телеги. Возница из воинов недовольно посмотрел на меня, но препятствовать не стал. Покрутив ноги в коленях и поприседав для виду, я приник к краю телеги. Медленно и бесшумно ступая вдоль натянутого полотна обошёл телегу сзади. Край натянутого тента колыхался, там был виден один из прислужников чародея. Согнувшись, пролез под задней стороной и вскочил, быстро зашагав в сторону.

Убегать я не собирался, в этом не было никакого смысла, а вот прошвырнуться по лагерю было бы неплохо. Кинжал, что магистр Мерул забрал у меня, когда я вломился в его шатёр, вновь был у меня. Чародей оказался невнимательным, и я воспользовался этим.

Сейчас я оказался значительно ближе к концу каравана, чем когда шёл с остальными пленниками. Но стражи от этого не стало меньше. Помимо телеги с чародеем, в похожих армейских повозках ехали офицеры, оруженосцы, фуражиры, инженеры и алхимики. Все они везли с собой много вещей, припасов и снаряжения. Проходя мимо стоящих рядом телег, я вслушивался в разговор трёх людей, один из которых был явно младше по положению, поэтому постоянно молчал.

— Зачем сейчас тащить эти орудия? Армия всё равно не пойдёт в Земли Кригов нахрапом.

— Командир сказал так. Или ты хочешь поспорить с нашим полководцем?

— А может и хочу, — резкий молодой голос первого спорщика. — Где сейчас твой полководец, а? Сидит в своей карете, едет и вино попивает. У него план на сражения в землях Бестреара есть, а вот на рейд в глубину вражеских земель нет. Думаешь, он сразу туда пойдёт?

— Мекле, тебя чему в академии инженеров учили? Приказы полководца оспаривать? Иди, скажи ему это в лицо. Его гвардейцы быстро вздёрнут тебя на ближайшем сухом суку. Или сделают из этого сука кол. Другая участь тебе не грозит.

— Можно подумать я этого не знаю. Рейн, ты историю когда-нибудь читал? Хоть раз открывал эту книгу? Там много интересного есть. Нас, после того, как захватчиков выбьют, оставят на границе, пока новую армию будут собирать. Пока разведчики разберутся на местности, пока летуны сделают пробные полёты, пока прибудут новые фуражиры, да ещё много что может быть пока. На наших землях мы не нужны, так почему бы не прибыть через тот же месяц на границу с фуражирами вместе. Нет, нам сейчас нужно тяжеловозов запрягать и везти их с армией.

— Хах, повесят тебя за твой длинный язык, Мекле. Смотри мне, повесят. Точно тебе говорю.

— А ты так и сдохнешь от старости, Рейн, боясь сказать что-то лишнее. Можешь пойти подлизать зад какому-нибудь офицеру, только потому что ему сегодня было нечем подтереться.

Дальше слова закончились, прервавшись какой-то перепалкой и вознёй. Я зашагал дальше. Любой разговор, любая фраза, всё это давало мне большой опыт в разговоре на человеческом и при этом давало нужное развитие навыка подслушивание. Продолжая путь, я думал про себя, что нужно для быстрого развития этого навыка? Объём подслушанного разговора, его сложность, дальность или смысл?

— Замечательно, — раздался чётко поставленный голос где-то впереди.

Ему вторил звук металла, прорубающего древесину. Обойдя стоящий на пути каркас требушета, заметил ровную полянку, отчищенную от телег и лежанок солдат. Присев рядом с колесом тяжелой телеги для перевозки осадных орудий, начал наблюдать. На полянке было двое. Человек, голый по пояс с коротким ёжиком жёлтых волос и молодой парнишка с теми же чертами лица. Оба были явно не из местной породы, так как были светлыми. Взрослый, по видимости, офицер, стоял в нескольких шагах от небольшого деревянного полена, расположенного на борту телеги. Высота импровизированной мишени была на уровне головы высокого воина. Офицер смазано махнул рукой и в полено вонзился кинжал, пробив древесину почти до самой рукояти. Вновь резкое движение рукой и второй нож бьёт рядом. Когда четыре ножа пронзили цель, молодой оруженосец подбежал к поверженному «врагу» и вытащил кинжалы. Затем офицер сам предложил поупражняться молодому, но тот так ни разу и не смог попасть.

Взяв оружие на кончик острия, парень поднял руку на уровень головы и резко направил её в сторону мишени, отпустив оружие. Клинок ударился в борт телеги, вонзившись почти вертикально.

— Ну что, бросай сильнее. Пусти в ход силу, — давал наставления офицер, стоя в двух шагах в стороне.

Остриженный оруженосец кинул и взялся за новый кинжал.

Вновь стойка. Затаив дыхание, я даже наклонился вперёд, рассматривая подробности. Мне вдруг стало очень интересно обучиться тому же, что только что показывал старший солдат. Он с огромной скоростью и силой бил точно в цель, находясь за несколько шагов от мишени.

Парень сделал шаг правой ногой и отвёл правую же руку назад. Вновь бросок. Кинжал ударяется рукояткой, отскакивая от цели с глухим звуком.

— Сделай шаг назад.

— Что? — произнёс парень.

«Зачем?» — подумал я.

— Зачем? — поддакнул моим мыслям оруженосец.

— Сделай-сделай. Ты стоишь слишком далеко. Либо слишком близко.

Сделав шаг назад, парень разгрёб немного земли под ногами, понадёжнее укоренившись на поверхности. Отставил одну ногу, замахнулся и с резким распрямлением локтя выпустил нож их ладони. Летящий кинжал сделал полный оборот в воздухе и чётко рукоятью к метнувшему вошёл в дерево по рукоять.

Я разинул было рот, но тут же прижал подбородок ладонью. Парень сделал ещё один взмах и второй нож ударился чуть ниже первого. Довольной оруженосец даже подпрыгнул на месте, улыбаясь от радости. Он не скрывал своего счастья и тут же поделился с наставником:

— Отец, метатель, я открыл навык!

Парень запрыгал в сторону мишени, весело размахивая руками, чтобы поскорее достать ножи.

Что? Навык? Метатель? Для его открытия достаточно лишь попасть несколько раз в мишень? Как же это странно и непонятно.

Офицер взял протянутые сыном ножи и со словами:

— Упражняйся в точности и технике метания, чтобы мог попадать с любого расстояния, — вонзил первый нож в мишень.

Сделав большой шаг назад, он продолжил:

— Учись так же определять расстояние до цели. С опытом это придет само и не потребует от тебя никаких усилий, но запомни. С двух, четырёх, шести, восьми и при хорошей точности даже с десяти метров ножи нужно бросать за лезвие. А если до цели будет нечётное расстояние, то хватайся тремя пальцами за рукоять и метай, нож как раз успеет сделать нужное количество оборотов, прежде чем долететь до врага, — с этими словами отец метнул нож, взявшись за рукоять и сделал им невозможное.

Лезвие жалобно звякнуло, выбив маленькую искру из основания рукояти другого кинжала. Нож не попал в цель, упав на землю у телеги, но не было ни малейших сомнений, что при необходимости кинжальщик мог бы попасть в сантиметре от своего первого снаряда. Техника старшего солдата была отточена до такого совершенства, что он выполнял все броски на запредельной даже для моего восприятия скорости. Я плохо видел его технику, но вот его уроки для оруженосца не прошли даром. Я запомнил всё. Как он стоял, как двигался. Не знаю силу, с которой он бросал ножи, но думаю сумею подобрать нужную.

Отлепившись от колеса телеги, пошёл обратно. Вышел к тому месту, где была перепалка инженеров. Там уже никого не было и место пустовало. Глянув под ближайшей телегой, разглядел там спящего возницу. Впрочем, смотрел я не на это. Его храп я услышал ещё за пятнадцать шагов до него самого. С таким утробным сопением его можно было разбудить, разве что, снарядом, тем, что в телегах везли для требушетов. И то эта каменюка должна была приземлиться неподалеку. Больше здесь никого не было. Ни одной души. Прыжком перебравшись на тяжелую телегу с каркасом, на всякий случай обернулся. Возница даже с ритма не сбился. Вытащив из кармана кинжал, двумя росчерками обозначил мишень на одной из балок для требушета. Спрыгнув вниз, одобрительно кивнул. Цель была высоко, борта телеги были мне по плечи, а мишень между двух чёрточек расползалась выше головы. Примерно на том, где находилась голова Красиала.

Будь желание и время, можно было бы сделать мишень более похожую на человеческую голову, но сейчас не было ни того, ни другого. Отойдя от обозначенной цели на пять больших шагов, как говорил кинжальщик, перехватил кинжал за лезвие, аккуратно взявшись за боковинки. Отвёл ногу назад, занёс руку, расположив её близко с головой и резко выпрямил. Несмотря на мою чуть поднятую точность, нож угодил мимо и влетел куда-то в центр каркаса. Пришлось быстро забираться и искать его.

Первая попытка провалилась с треском, хотя вначале показалось, что я всё сделал верно и снаряд сейчас ударится в цель. На второй попытке я взялся за боковины лезвия тремя пальцами, припомнив, как советовал офицер. Замах и аккуратно выпустил кинжал. Лезвие угодило в землю, не долетев даже до телеги. Вздохнув, я улыбнулся тому, что хотя бы острие снаряда смотрит в правильную сторону, просто не долетев из-за слабого броска. Третья и четвёртая попытки повторили судьбу первой. Я успел пожалеть, что не стал искать другие кинжалы. Лазить постоянно за одним было утомительно и занимало прорву времени.

Пятая попытка разочаровала меня глухим ударом рукояти о дерево. Вместе с этим прозвучал более звонкий удар металла о металл. Это был своего рода походный барабан, по которому привал заканчивался и нужно было продолжать путь. Спрятав кинжал, я рванул в сторону телеги с прислугой чародея. Меня встретил взволнованный возница, который ходил кругами и тянул шею, пытаясь высмотреть меня. Заметив меня, он начал ругаться, а потом махнул рукой и поскорее залез на телегу.

Караван вновь тронулся, а мне оставалось только смотреть на сытые лица помощников, ведь я сам остался без обеденной похлёбки. Ничего, перекушу ополовиненным ананасом, что уже пол дня катается из стороны в сторону по полу телеги. В моей жизни, последнее время которой переполнено все образными приключениями, это была не самая худшая еда, которую мне приходилось есть из-за голода.

Вторая серьёзная остановка была на середину второго пути. После обеда прошли ещё километров десять к юго-западу, до городка Отолдо, где находились крупные шахты в Бестреаре. Помимо добычи руды город ещё много чем прославился, например промысловым изготовлением. Многие элементы брони, аксессуары или даже полные комплекты из частей местных монстров отправляются прямиком на торговые площадки Толя. В городе всегда были сильные отряды авантюристов, истребляющих нечисть. О том, что случилось с городом, со слов разведчика знали полководцы и высший офицерский состав, но никак не наёмный отряд гладиаторов. Поэтому когда караван встал у руин города, люди Лазаря и орк первыми высыпали в ту сторону. Мы потянулись следом.

Хир нашёл нас быстро, найти пёстрых гладиаторов в толпе серых воинов одного типа брони было не сложно. Собрав нас в группы, он возглавил шествие с людьми клана. Шли все: блондин в голове, рядом с ним Стальной мечник, так и не удосужившийся представиться, и тяжеловес Гвард, расталкивающий солдат лёгкими толчками локтей. Он, по сути, и прокладывал путь прямо по медленно тянущемуся строю солдат. За авангардом пристроился Янг, Квадрат, лучница Аси и Агнесса. Эддур, Ганс, орк и Лазарь шли справа, мы встали слева. Рыжий, как основной специалист ближнего боя в нашей команде, исполнял роль фрегата, следуя за Янгом.

Вскоре наша делегация настигла офицерский состав, командующий проверкой города. Хиррарагон перебросился парой фраз с одним из элитных гвардейцев, тот не стал перечить и пропустил нас вперёд. Солдаты пошли окружать границы бывшего города. Мы продолжили путь, вскоре уперевшись в насыпь. Отсюда не было видно всего ужаса, что произошёл с городом. Да, с далека там не было видно верхушек крыш или каких-либо башен, но это ещё не слишком пугало. Город был обнесён каменной грядой, в которую ставили частокол толстых брёвен, укреплённый подпорками и защищённый шипами. Сейчас брёвен не было видно. Взбежав по нагромождению камней, на которых в темноте было легко сломать ногу, мы увидели город.

Отолдо не было. В прямом смысле этого слова. Если попытаться здесь что-то восстановить, то только частокол. Остальное проще сравнять с землёй и построить заново. Острия брёвен были направлены вглубь города. Когда волна кригов смела стены, не все распорки развалились, местами частокол ещё был цел, хотя и лежал у первого ряда домов. Собственно дома раньше начинались сразу в десяти метрах от стены, и походили они на донельзя низкие бараки, представляющие собой надёжное укрытие от монстров. Множество мелких окошек, запутанные коридоры и твёрдый глиняно-каменный свод с залитой внутри рудой. В таких бараках жили шахтёры, привыкшие к условиям каменных стен и узких коридоров. Во время нападения монстров они превращались в последний оплот обороны. Дальше, шагах в ста, начинались обычные дома, принадлежавшие ремесленникам. Крестьян здесь не было, зато ремесленники съезжались сюда охотно, пользуясь доступностью сырья.

Мелкие бараки шахтёров сравняли с землёй. Сейчас они больше напоминали могилы, потому как абсолютно все крыши были пробиты во внутрь. Осыпавшись, они походили на вырытые и запущенные пристанища трупам. Во многих из них лежали скелеты, торчали пики, копья, мечи и кинжалы, а также металлические элементы одежды. Пройдя мимо провалившихся бараков, мы попали на пепелище. Дома были сожжены до основания, при чём поработали явно магией, ведь создать стихийный пожар такой силы было бы достаточно проблематично, если бы городок не стоял посреди леса. А мы сейчас находились в степи. Полупустыня закончилась, дальше потянулись жёлтые степи, а ближе к Землям Кригов леса станут гуще.

— Кладбище, — мрачно бросил Ганс, переступая через торчащий по пояс из земли костяк.

— Хорошо, что Падшая Империя отсюда далеко, — произнёс себе под нос Лазарь, и многие знающие люди тут же посмотрели на чёрную вуаль Воорена.

Впрочем, пират продолжил идти, будто не замечая взглядов. Он не любил поднимать эту тему, а в лоб никто спрашивать ничего не стал.

Впереди замаячила груда скелетов. Мы шли по каменной дорожке, по обоим краям которой были сгоревшие дома. Прямо перед нами оказались два десятка костяков в разной экипировке и с разным снаряжением. Здесь были стражники, были авантюристы, охотники и, возможно, ещё кто-то из переживших нахрап кригов. Страшно предположить, что было с этими людьми. Представив, что это произошло ночью и у всех из них нету жертвенных камней где-то в Толе, я передёрнул плечами. Они были обречены.

— Не хотел бы я оказаться на их месте, — прочитал мои мысли Ганс, первым подойдя к груде трупов.

Вторым заторопился Брахим, до сели шагавший хмурым и молчаливым. Завидев цель для мародера, он быстро оживился, выйдя у меня из-за спины. Я лишь отвернулся. Понимание, что деньги не пахнут, сопровождало меня всю жизнь, но внутри что-то препятствовало тому, чтобы направиться к роющемуся в костях помощнику. Никто не шёл во все оружия, все гладиаторы прогуливались вальяжно, а блондин шёл с пустыми руками, лишь сменив одежду на плотно облегающую броню из чёрной кожи. Я почему-то сразу подумал про матюсов, что обитают на Крайпрусе. Повезло, что такой хищник не встретился мне во время рейдов на этом острове. Впрочем, и смертоеда мне хватило для того, чтобы в следующий раз несколько раз подумать перед повторным визитом туда.

Скелеты лежали рядом и в характерных позах. Перед смертью они встали спина к спине, сбившись в ощеренный оружием клубок. Люди в страхе будут огрызаться похлеще диких животных, если не сломить их волю до этого. Этих людей не сломили, но у них всё равно не было шансов. Их задавили. Убили всех и перешагнули так же, как сейчас мы перешагиваем через их оставшиеся костяки.

Вскоре мы дошли до местной площади. Привычного рынка здесь не было. Вместо него каменные постройки, которые не удалось снести. Все дома из камня были разрушены. А эти уцелели, благодаря хитрости здешних архитекторов. В местных шахтах помимо больших запасов ценных руд есть свинец. На изготовление его уходит не так много, как успевают добывать. Везти его куда-то проблемно из-за тяжести и, по сути, бесполезности. Рек, протекающих через Отолдо, не было, привозить еду и увозить заготовки приходилось караванами, а нанимать дополнительно тяжеловозов для доставки куда-то чересчур дешевого металла, намного тяжелее железа, было бы сильно расточительно. Поэтому большое количество свинцовых слитков оседали в городе, стоя при этом сущее серебро. Такие слитки начали скупать строители, переплавлять их в длинные цилиндры и закладывать при стройке каменных сооружений. Результат превзошел все ожидания. Прочность сооружений выросла колоссально. Именно из-за этого только центр города и уцелел. Форт местного гарнизона был нашпигован такими цилиндрами, поэтому он до сих пор возвышался своими стенами на уровне двухэтажного дома над площадью. Одна из башен была выше, там располагались армейские маги. Сейчас верхушка этой башни выглядела, как огрызок яблока, торча своим свинцовым скелетом во все стороны.

Внутри форта находился небольшой донжон местного наместника. Туда мы и направились, ступая по выжженной земле, горам пепла с сажей и торчащими костям. Людей здесь погибло немерено. В основном шахтеры и ремесленники, но иногда попадались люди в бесполезной бижутерии, свойственной богатым торговцам, а на некоторых были доспехи стражников.

— Ну и трупов тут, — поморщившись, Рыжий опередил открывшего было рот Ганса.

Монолог мечника никто не поддержал, все ещё были под впечатлением от увиденного. Смерть одного человека никого бы не удивила, пусть это будет самая жестокая казнь. Но массовый забой мирного населения, такое смогло найти ключик к чувствам, закрытым в глубине залитого кровью сердца гладиатора. И это ощущал не только я, все были сейчас немного обескуражены обстановкой.

— Нужно проверить форт, — пробасил своё предложение Гвард.

Никто не возражал и делегация гладиаторов направилась к опущенной и искорёженной решётке. Гвард, человек, предложивший идею, а так же самый бронированный из всех, не считая Янга, направился к решётке первым. Там была возможность пройти и он без оружия нырнул вперёд, за что и поплатился, вылетев обратно, как пробка из пивной бочки. Глухой удар о толщу броневого металла, сопровождающий полёт тяжеловеса, заставил всех вмиг взяться за оружие. Собравшиеся здесь люди не были дилетантами в обращении с оружием и уж тем более в бою.

Когда первый рушар выскочил из-под решётки, его жизнь уже оказалась сочтена.

Здоровенная тварь, абсолютно лысая, обитающая в пещерах и питающаяся там чем-то весьма колоритным, выскочила из ворот форта. Внешне, рушар походил на лысую гориллу огромных размеров и с огромным количество жира. Кожа рушара была вся испещрена складками, в которых откладывался жир. Для стрел тело монстра было практически неуязвимо, его можно было превратить в ёжика, что рушару не особо вредило. Монстр подземелий обладал огромной силой, совмещая это с нечеловеческой скоростью и ловкостью, при этом, у него имелся огромный запас крепости. Своего рода тяжеловес, раскаченный в однобокий щит для тех, кто пойдёт сзади, но при этом щит имел внушительные зубы и когти, что делало его опасным противником.

Отряд авантюристов мог растеряться или запаниковать, встретившись лоб в лоб с монстром семьдесят шестого уровня, их мог ошарашить один только уровень встреченной твари, чего нельзя было сказать о гладиаторах. Рушар запнулся, пойманный моим прокаченным каменным кольцом. Теперь оковы могли вмещать сразу две ноги или же ловить более крупную дичь. Рушар рухнул на камень и тут же попытался вскочить, разламывая каменную ловушку своей чудовищной силой.

Я не мог нанести урон своей способностью такой огромной твари, поэтому первый удар остался за лучницей Аси. Стрела ударила в глаз за мгновение до того, как на здоровенной туше сошлись три клинка. Эддур справа, Рыжий слева и Гвард в лоб. Меч лысого Эддура засветился багровым, после чего сильным ударом вошёл на тридцать сантиметров в плоть монстра, разрубив его плечо. Меч рыжего чуть подсветился синим, от лезвия побежала черта, остающаяся в воздухе после каждого взмаха меча, мечник быстро нанёс восемь ударов, каждый из которых был быстрее предыдущего и из-за этого более смертоносен. Когда Рыжий закончил, на туше были борозды разных размеров, из которых огромными казались последние две. Кровь оттуда хлынула водопадом, а удар лоб, здоровенным двуручником во весь немаленький рост Гварда, заставил рушара откинуть рассечённое лицо назад и присесть на задние лапы. Монстра за секунду превратили в полуживой фарш, нанеся сокрушительные по убойности атаки.

— Справа!

Выкрик заставил вздрогнуть из-за неожиданности голоса. В команде такого не было, поэтому некоторые члены сначала обратили внимание на кричащего Стального, а только потом на их стычку со вторым рушаром. Откуда тварь взялась рядом с нами никто не понял, но мечник быстро среагировал. Два быстрых рубящих удара, маневрируя между здоровенными когтистыми лапами монстра и быстрый прыжок назад. Монстр рванул следом, занеся обе руки. В этот момент рядом с мечником появился Янг, в тушу ударили маленькие синие шарики, оставив на складках несколько неровных кругов льда, следом в тушу вонзилась ледяная игла из посоха Лазаря. Тварь обрушила здоровенные лапищи на Квадрата, но тот устоял, приняв удар на призванный щит легионера, выглядящий, как квадрат со стороной в зависимости от желания хозяина. Сейчас он был около метра, что позволило ему полностью закрыться под ним. Когда лапы задрались вновь, щит исчез вместе с мечником. Тот в момент удара прошмыгнул под ним. Оказавшись за спиной, Стальной запрыгнул на колено твари, толкнулся и в полёте вонзил меч в складчатую шею рушара. При этом мечник не разжал хватки. Человек с головы до ног закованный в металлический доспех весил внушительно, из-за чего тварь накренилась, наклонилась на одну сторону. Никто не спешил вмешиваться, боясь случайно задеть своего. В этом опыта нам всё же не хватало, но Хир сообразил первым. Монстр только занёс руку для удара по стальной груше, повисшей перед глазами, когда аккуратное чёрное лезвие, заставлявшее воздух вокруг себя сгуститься, ударило лысой образине в скулу.

Хир был вооружён небольшим копьём. Внешне оно сильно смахивало на дрянную самоделку, но, заметив, как чёрное лезвие вошло в скулу монстра, не почувствовав сопротивления, я уже по-другому задумался о лезвии, вставленном в длинную кость, с многочисленными рунами на костяном древке. Лезвие быстро нырнуло вниз, и лицо рушара на секунду оплыло, чтобы тут же взорваться брызгами крови. Троица мечников с двуручниками приканчивали своего рушара, а второй уже завалился мёртвой куклой.

Облегченно выдохнув, что всё закончилось, я сильно пожалел об этом. Прямо над моей головой что-то громко бахнуло и на меня посыпались каменные обломки. Каменные удары застучали по голове и плечам, будучи, скорее, болезненными, чем травмоопасными, но это меня сейчас не сильно заботило, ведь я всем телом почувствовал, как за моей спиной приземлилось что-то очень тяжёлое. Рядом стоял орк, с зажатым кулаком. Не дожидаясь команды, прыгнул в сторону, уходя в кувырок. Находясь в полёте, посмотрел на перевёрнутую пасть очередного рушара, с кулаком в том месте, где только что была моя шея. Прокатившись по камням на мостовой, быстро вскинул голову, уже заготавливая своё умение для применения.

Кровожадно проводив ускользнувшую жертву, рушар развернулся в сторону стоящего орка. Серо-зелёный в капюшоне даже не вздрогнул. Монстр нанёс удар наотмашь занесённой рукой, рассчитывая если не убить, то хотя бы сбить мага с ног, но здоровенная туша встретила серьёзное сопротивление в воздухе. Громко хлопнув о воздух, лапа рушара отлетела назад, в этот момент на его шее сомкнулся пущенный Воореном бинт. Простая полоска ткани выстреливала прямо из его перевязанного тела, обмотала шею врага и стала не разрушаемой, словно адамантовая гаррота. Бинт натянулся, а Блек едва ли не завалился назад, потянув так, что захваченная жертва встала на дыбы от неожиданного приёма. Рыжий первым сообразил, что на магов напали, и метнулся в нашу сторону смазанной тенью, сходу он врубился в тушу, начиная набивать свою кровавую восьмёрку. На всякий случай стянул ногу рушара каменным кольцом, чтобы он точно не смог ничего сделать.

Лазарь и Аси без дела не стояли, стреляя стрелами и ледяными иглами куда-то вверх. Посмотрев в ту сторону, заметил четвертую лысую тварь. Она стояла на краю башни магов, придерживаясь одной лапой за торчащий скелет из свинца. Второй она бросала глыбы, но в тушу, чередуясь, ударяли стрелы и иглы так, что камень летел либо с большим недолётом, либо падал в стороне. Лишь первый снаряд едва не достиг цели, когда меня спас орк-маг. Кстати, для меня осталось большой загадкой, что это была за стихия. Я мог бы не разобраться в стихиях хитрости или порядка с жизнью, но вот в боевой магии я знал все стихии. Не зря же я обучался в гильдии. Взгляд замер на стоящем в полный рост серо-зелёном. Орк ничего не опасался, сощурив взгляд, я едва не воскликнул от посетившей догадки. Стихия барьеров. Барьерник. Маг — единичка из миллиона.

Было странно и непривычно чувствовать, что в бою я сейчас не нужен. Моей силы вряд ли хватит прорубить толстую прослойку Рушара, поэтому я без зазрения совести раздумывал о своём. Точно так же, как и Брахим, держащийся ближе к девчонке Агнессе, что стояла в центре нашего построения. Помощник делал вид, что охранял жрицу, хотя рядом были Хир и Янг, справившиеся бы с этим на порядок лучше.

Поднявшись с земли, осмотрел ситуацию вокруг. Новых подступающих рушаров видно не было. Троих прирезали прямо здесь, один всё-таки упал с башни. Обошлось без жертв и серьёзных увечий, хотя твари, напавшие на нас, по уровню превосходили меня в два раза. Резня закончилась и делегация, возглавляемая блондином, продолжила путь. Молча и прекрасно понимая, что нужно делать дальше. Никаких вопросов или пустой болтовни, все присутствующие здесь были образцами сдержанности. Мне даже понравилось как дружно мы продолжили путь. Неужели все команды авантюристов, как у Лазаря, такие сработанные? Если да, то, возможно, после того как выиграю арену и скроюсь где-то в далеких краях Акрута, стоит подумать над тем, чтобы вступить в гильдию.

Следующая остановка произошла тогда, когда её никто не ожидал. Армия встала и тут же оказалась задействована. К Мерулу пришёл офицер и что-то сказал, после чего магистр приказал нам быстро разбивать шатёр. По всей видимости, стоянка обещала быть долгой, поэтому чародей собирался вновь вернуться к зачарованию.

Всё войско устремилось в сторону каких-то руин, маячивших на горизонте. Виднелся какой-то кривой столб, а рядом располагались верхушки зданий. Охранять телеги оставили пару десятков стражников, инженеров и около пяти десятков солдат. Сотни и сотни устремились вперёд, разбредаясь в стороны и беря маячивший столб в кольцо. Дальше было не до созерцания перестроений армии, пришлось ставить шатёр чародею.

Под натянутый парой солдат навес быстро принесли стол, ещё один боец водрузил на него каменную чашу с какими-то каналами. Как по ним передаётся мана я до сих пор не понимал, хотя этот вопрос меня очень интересовал. В моём клане не было чародеев, и то, что я достиг в этой профессии ранга подмастерья по счастливой случайности, мне нравилось. Глядя на магистра Мерула, постепенно понимаешь значимость одних лишь умений в зачаровании. Несмотря на то, что я только появился в команде помощников чародея, у меня был самый высокий уровень среди них, что уменьшало шанс разрушения ценного сырья. Кроме этого, чем выше были уровни чародеев, участвующих в ритуале, тем меньше уходило маны. Из быстрых уроков Мерула я понял для чего он держит при себе семнадцать слабых, худощавых, и еле передвигающихся доходяг. Все они будущие чародеи, являющиеся сейчас только банками маны для опытного магистра. Все они медленно и по чуть-чуть развивают навыки. Странно, но я успел развить уже два уровня навыка, хотя у помощников на это уходят месяцы, или в случаях, как этот, где армии понадобились срочно зачарованные руны, два уровня навыка могли набежать за несколько дней. В любом случае, клана у меня нет и возвращаться на пепелище дома смысла особого нет. Если остаться здесь и выжить в предстоящем сражении, а лучше попытаться сбежать, то нужно будет чем-то зарабатывать. Глядя на дорогую телегу для Мерула, не сложно понять, что навык чародея оплачивается достаточно хорошо.

Я встряхнул мордой от набежавших мыслей. Раньше я о таком не думал. Никогда. Мысли о будущем — это удел отца, он постоянно погружался в них, выпадая из реальности. Но я. Мне никогда не доводилось мыслить о своей жизни. Я всегда плыл по течению, и последнее время меня уносит куда-то не в ту сторону. Нужно уже выныривать и начинать грести к своему берегу, а не полагаться на изменчивые воды судьбы.

На Крайпрусе меня никогда не посещали подобные идеи. Семья, клан, друзья — всё это казалось вечным и смерть кого-то в клане никогда не отражалась на всех остальных. Даже когда умирал весь охотничий отряд, наткнувшись на матюса или кого-то ещё более опасного, клан продолжал существовать, находя новых добытчиков. Сейчас всё изменилось. То, что когда-то казалось нерушимым, разрушилось. Клан мёртв, какие-то его члены сейчас в рабстве, сестра неизвестно где, а убийца до сих пор жив. В первое время я не мог думать ни о чём, кроме мести, но прошло время. Долгая дорога в трюме, слабая месть подчинённым Красиала и побег с дальнейшим пленением стражниками. Сейчас судьба вновь резко свернула, но я уже остыл. Мне не нужна месть любой ценой. Я больше не брошусь в самоубийственной атаке на банду людей. Я стану сильнее и найду способ поквитаться со всеми, даже если для этого придётся вырезать их поодиночке. В живых осталось двое из тех, кто был на Крайпрусе и причинял боль моим родным.

С повышением интеллекта и разума, мои мысли начали приобретать более структурированный характер. Если раньше они были похожи на перепуганную рыбу в заводи, мечущуюся из стороны в сторону, то теперь рыба начинала потихоньку плавать стройным косяком. Пришло понимание, что мстить Красиалу ещё рано. Пока что он был объективно сильнее. Цель была определённо важна, но пока что не достигаема из-за моей слабости.

Я сам не заметил, как засмотрелся на маячивший вдали металлический столб. «Что это всё же такое?» — промелькнула мысль в голове, но тут же исчезла окриком магистра.

— Каштак! Где он? Каштак, за работу.

Из-под шатра показалась забеганная физиономия чародея. Сегодня он особенно оживился, заставил нас быстро разбить шатёр, а теперь бегает с какой-то шкатулкой, поглаживая деревянную крышку с серебряными вставками.

Кивнув, шагнул под полог, готовясь к опустошению маны. Процесс не вызывал боли или неприятных ощущений, он был странным, и иногда, когда мана быстро опускалась до нуля, появлялась какая-то отдышка с бешенным стуком сердца. Стоило мане восстановиться хотя бы до двадцати пунктов, как всё исчезало без следа.

Ставя руку на край чаши, я почему-то подумал о погоде. Небо уже который день хмурится, даже просвета не видно. Может из-за этого все здесь вечно сердитые и хмурые? Ночами здесь было заметно холодно, чего никогда не случалось в родном Крайпрусе, благо даже свалявшаяся грязная шерсть согревала.

Мерул поставил шкатулку рядом с каменной чашей и бережно открыл крышку, придерживая её кончиками пальцев за края. В обращении с деревянной ячейкой магистр был крайне бережен, это объяснялось её содержимым. Я не смог отвернуться, когда из-под крышки полилось бережное янтарно-красное свечение. Оно было тусклым и одновременно ярким в темноте шатра. Свет завораживал, манил и зачаровывал. Внутренность шкатулки была аккуратно поделена на ячейки. Всего их было три десятка, по десять разделённых квадратиков в каждом ряду. Самый верхний был заполнен почти полностью уже готовыми рунами, в которых теплел магический огонёк. На взгляд, в каждом огороженном тонкими деревянными стенками квадрате было по пять рун, примерно одного размера и формы. В среднем ряду были ещё не готовые камни, а нижний ряд являл собой смесь разных камней и полностью пустые ячейки. В двух из них камней не было, в трёх лежал всё тот же янтарь. Одна сверх нормы, целой горкой, была забита какими-то фиолетовыми камешками. В ещё двух лежали коричневые камни, в темноте похожие на обычную гальку, только с неровными краями, будто ювелир зачем-то счесал округлые края камней. В последних двух лежало всего четыре камешка. Три голубеньких и один отливающий синевой. Камни были очень красивыми и все стоящие рядом помощники так же завороженно смотрели внутрь шкатулки.

Ссыпав себе в карман янтарь с нескольких ячеек, Мерул бережно закрыл крышку шкатулки, нежно придавив кончиками пальцев. При этом изделие не издало ни звука. Я лишь отметил это в голове, готовясь к очередной серии опустошений.

Когда выдался небольшой отдых, из-за отсутствия моей маны, я подхватил пару фруктов, именуемых людьми как «яблоки» и вышел на свежий воздух. Сразу же в глаза попало какое-то движение на давно примеченном кривом столбе вдали, возле верхушек каменного сооружения. Кто-то большой был на башне и как-то неестественно дёргался. Примерно в это мгновение там случился какой-то удар, от чего слабый толчок добрался даже до нас. Магистр Мерул выругался и на минуту в шатре всё стихло. Затем раздались крики чародея, и я нырнул под полог. Мерул кричал на двух лежащих подчинённых и мотал за волосы ещё одного, держа его патлы в кулаке. Лицо магистра было багровым, а ругательства, которые он кричал на бледных и скорчившихся подопечных, были мне не знакомы.

Внезапно в голове родилась прекрасная идея, от которой сердце бешено забилось. Но нужно было действовать крайне быстро, пока многие помощники чародея смотрели в пол, выслушивая оскорбления, а он сам кричал на них, отойдя от стола. Ссутулившись, будто нашкодивший ребенок, постарался быть как можно ниже и меньше, выглядя при этом, наверное, крайне нелепо. Бесшумно я направился к фруктам, как бы сокращая путь через центр шатра. Мерул даже не обратил внимания на меня, согнувшись над лежащим человеком и тычя ему кулаком в лицо продолжал что-то вталдыкивать.

Согнувшись больше прежнего, я почти присел на пол пути, задержавшись у стола. Под крики прикоснулся кончиками пальцев к крышке шкатулки и нежно потянул вверх. Изящная поверхность поддалась, но я тут же придержал её. Лишний свет в полумраке шатра можно было легко заметить, поэтому я аккуратно скользнул одними пальцами внутрь. Быстро сориентировавшись, подхватил два фиолетовых камешка с самой верхушки, зажав их большим и указательным пальцами.

Мерул резко вскочил, от чего я едва не прихлопнул крышку вместе со своими пальцами, но чародей лишь махнул рукой в сторону чаши. Сердце при этом отдалось в самых ушах, заглушив половину сказанного магистром. Мне ещё сильно повезло, что ячейки с не зачарованными камнями были с краю, поэтому свечение не распространилось далеко за пределы крышки. Уже натурально дрожащими пальцами, опустился в ячейку с тремя голубыми, подхватил один и вытянул его средним и безымянным пальцами, при этом чуть ослабил хватку на фиолетовых, отчего один выпал в нужную ячейку почти не создав шуму. Быстро выдернув руку, сжал камни в кулаке и, ещё не успев закрыть шкатулку, быстро схватил пальцами другой руки янтарь, что аккуратно лежал в крайней ячейке слева.

Бережно прикрыв крышку непослушными пальцами, я едва сдерживал дыхание и с трудом сжимал вспотевшие руки в кулаках. Ладони неохотно подчинялись, норовя вот-вот раскрыться и обронить драгоценности. Не поднимаясь с корточек я спиной засеменил к стенке шатра. Только ткнувшись в полотно, смог нервно выдохнуть. Выдох показался намного легче, чем новая порция воздуха. Сердце бешено колотилось, а перед глазами всё расплывалось.

— Даже блохастый каштак на голову лучше вас справляется с вашей работой! Я лучше оставлю себе зверолюда, чем буду пытаться добиться чего-то от бестолковых неумёх, обещавших мне безропотное подчинение и овладение мастерством чародея! Думаете то, что ваше семейство оплатило мне терпение, что я потрачу на вас, остановит меня от того, чтобы вас выгнать?! Или вы полагаете, что достаточно лишь вкладывать все свободные очки с уровней в интеллект и дух для того, чтобы стать хорошим чародеем?! Кса на голову превосходит вас, хотя и является пушечным мясом для армии.

При первом моём упоминании в глазах резко стемнело, а уши едва не парализовало. Тело дёрнулось, а сердце куда-то исчезло. С трудом вдохнув непослушным ртом, я ещё больше сжался у стенки шатра. Когда мою расу произнесли во второй раз, зрение постепенно вернулось, а нервный припадок, который ещё никогда не случался со мной, стал постепенно отпускать. Никогда мне ещё не доводилось воровать в шатре полном людей, при этом крадя явно дорогую и ценную вещь.

Ещё пару минут я крутил головой, пытаясь заглянуть в глаза всем помощникам магистра, чтобы убедиться, что они ничего не заметили. Но взгляды были опущены. Мерул закончил ещё через пару минут, подошёл к чаше и с сожалением выгреб труху от драгоценных камней. Вся партия оказалась испорчена в одно мгновение.

Только сейчас в глаза попалась маячившая всё это время строчка, которую я никак бы не заметил сразу.

Повышен навык: Ловкость рук +1

Никогда бы не подумал, что от кражи может быть такой страх. С трудом встав на ослабевших ногах, я направился к выходу, желая вдохнуть свежий воздух, но окрик чародея заставил вздрогнуть.

— Кса, у тебя мана восстановилась?! — рявкнул ещё злой за испорченную партию Мерул.

Повернувшись, я не сразу сообразил, о чём конкретно спросил меня чародей и лишь после нетерпеливого повтора сообразил, что нужно сделать. Проведя пальцем по воздуху, открыл меню и вгляделся в строчку с количеством маны. Для полноценной партии её было слишком мало, поэтому я лишь помотал головой. Магистр буркнул и перевёл взгляд. Выбравшись из шатра, я глубоко выдохнул, тут же жадно вдохнул и присел прямо на землю. Камни уже лежали в небольшом кармашке на боку куртки, даже не имея своего веса.

Я сделал это. Так неожиданно для всех, включая себя. Теперь если пропажа вдруг обнаружится, придётся быстро искать путь побега. Сейчас, даже самому себе я не мог до конца ответить, для чего я сделал это, но поступить иначе я попросту не мог. Что-то заставило меня это сделать, будто драгоценный блеск завладел моим сознанием.

Сейчас, потирая чуть выпирающий кармашек, я улыбался и одновременно хмурил брови. Редкое состояние, когда что-то подталкивает тебя к действию, когда ты даже этого не осознаёшь. Подобное случается лишь в особых случаях, когда устоять совсем невозможно. Последний раз такое было, когда я открыл свой навык травника. Это случилось давно, ещё когда я более юный ходил следами за охотничьим отрядом, развивая своего следопыта и обоняние.

Сейчас те времена подёрнулись туманной дымкой и учуянный запах казался притворно-приторным, неестественным и нечётким. Следуя за охотниками, я обнюхивал их тропы, пытался различать запахи и даже узнавать кому они принадлежали. Удавалось не всегда и многие незнакомые запахи до сих пор были загадкой. Но один. Тот самый, приторный и чарующий. Когда он ударил в нос я запнулся. Упал, но тут же вскочил, внюхиваясь в воздух вокруг. Запах чаровал, манил и обволакивал меня. Казалось, он подзывал, окутывал меня сферой сладкого удовлетворения, которое можно было получить всего лишь вдохнув его. Вскоре от частого дыхания закружилась голова и я заблудился на лесной тропке. Дальше меня манил лишь запах, из-за которого всё вокруг потеряло всякий интерес.

Затем я помнил лишь каштаков, обидевших меня. Они явились и начали меня пугать, толкать и забирать что-то, за что я бросился на них. Тогда у меня не было ни силы ни оружия, меня ударили и всё забрали. Когда в доме меня отпоили, я узнал в напавших зверолюдах свой отряд охотников, который искал меня уже ночью.

Дальше меня долго отчитывал отец, рассказывая во всех красках, как я попался на «Сердце каштака». Цветок двадцать второго уровня травника. Опытным травникам такое растение найти порой проблематично, зато каштаки попадаются в него, даже не понимая этого. Цветок дурманил зверолюдов нашей расы. Гноллы, гориллы, змеелюды и спрауты прошли бы мимо, даже не удосужившись обойти тоненький фиолетовый цветочек, почти не заметный в гуще зелени. Но каштаки, стоит им учуять запах этого цветка, как они находят его источник и ложатся рядом, одурманенные ароматом.

Потом отец показал засохший стебель с пожухлыми крошечными фиолетовыми листочками. От уже ссохшегося растения пахло противно-приторно. Этот запах не был похож на то, что приманило меня. А ещё отец в красках показал, как я кинулся на охотников, не желая отдавать им свою находку или уходить оттуда по собственной воле. Меня забрали силком, хотя я ещё долго сопротивлялся. Итогом той прогулки стал урок отца, наказавший мне, что нужно стараться развивать навыки, завязанные на контроле. Дельным советом было завести себе какого-нибудь животного и стать ему вожаком, это должно было помогать.

На мой глупый вопрос, почему бы просто не повысить контроль за счёт очков, если в джунглях растёт такое растение, отец посмеялся и сказал, что я сам узнаю когда вырасту. И я действительно узнал, когда достиг четвёртого уровня. Оказалось, что возможность повышать контроль свободными очками характеристик вовсе отсутствовала. Не у меня одного, а у всего клана.

С тех пор я несколько раз замечал, что могу совершить поступок, о котором даже не успел подумать. Не заметить время, заигравшись, или пуститься в погоню за ловкой сестрой, заметив это далеко не сразу. Сейчас произошло подобное. До того, как камешки оказались в моей руке, у меня не было выбора остановиться, благо я быстро сообразил, что потерю каких-то камней из тех, что были на пересчёт или уже зачарованы может быстро обнаружиться.

Стоило только задуматься о поимке, как по спине пробежал предательский ветерок, заставивший вздрогнуть всем телом. А вдруг заметит пропажу? Голубые камни были такими тусклыми, что мне показалось, будто они одного цвета с остальными и разница лишь в отблесках, но вдруг кто-то видит во мраке так же хорошо. Вдруг Мерул открыл шкатулку и уже заметил и сейчас подзовёт меня, чтобы тут же схватить. Нервно сглотнув, достал нож и прижал лезвие к бедру. Со стороны я просто держал руку на нижней части бедра, но при необходимости есть возможность быстро ударить снизу вверх не ожидающего противника. Время стало тянуться, а регенерация маны будто вовсе сошла на нет, растягивая томительные минуты до встречи с магистром.

— Молодцы, — поддержал всех Хир, осмотрев последствия стычки. — Командного недопонимания почти не было, я думал будет хуже.

— Было бы лучше, если бы ты представил новых знакомых и их умения вместе со стихиями, — резонно заметил Ганс, не участвующий в сражении.

Бородатый ворчун так же как и я был бесполезен в бою с огромными монстрами, но при этом никак себя не проявлял. Кинжальщик скрылся настолько хорошо, что я до конца боя его так и не заметил. Впредь стоит приглядывать за Гансом, как бы он не зашёл кому в спину.

— Думаю, в этом нет необходимости, ведь вы, господин Ганс, сами бы не захотели рассказывать о своих умениях. Просто признайте, что мы живем в мире, где победа в поединке определяется не силой, умениями, навыками или тактической хитростью, а знанием всего этого о враге, — Хир в который раз успешно встал между конфликтующими гладиаторами, с лёгкостью убедив обоих.

— Не стоит вступать в бой, если не уверен в своей победе, — загадочно произнёс Лазарь, глядя в сторону остова башни.

— Стоит, не стоит, какая разница, если мы перебили таких здоровенных тварей? Мне нужно забрать стрелы, кто пойдёт со мной? — резонно заметила Аси.

— Я, — первым вызвался здоровяк Гвард.

Тяжеловес не бросал слов на ветер, тут же убрав свой двуручник, сменив его на щит и одноручный клинок. Воин оказался не только крайне тяжёлым и крепким, но ещё и хорошо вооруженным под разные ситуации. И это было правильно решение, ведь тому же Эддуру и Рыжему будет сложно махать двуручником в коридорах форта. Думая так же, они пропустили вперёд Стального и Янга, так как у тех были одноручные клинки. Замыкающим пошли Воорен и Ганс. Бородач предпочитал короткие мечи, смахивающие на длинные кинжалы, а Воорен так же, как и я, прекрасно обращался с обеими саблями, что до сих пор томились на поясе. Маги встали в центр колонны и делегация продолжила свой путь.

Гвард без труда отогнул уже загнутую решётку дальше, чтобы она не мешала проходить по двое, и, выставив щит, шагнул во тьму первым. Быстро вспыхнул свет на посохе Лазаря, загорелся он и на плече Аси, на наплечниках Гварда вспыхнули яркие руны, освещая всё полукругом перед воином. Свет был везде, кроме спины, но за свой тыл я был почти уверен, потому что Блек точно обладал ночным зрением. Обладал ли им Ганс я понятия не имел, но для пирата того света, что исходил от посоха ледяного мага, было достаточно, чтобы ориентироваться.

Планировка местного форта была однообразна для большинства людских королевств. Квадрат из толстенных неприступных стен. В идеале окружённых рвом, но в условиях города сделать канал было невозможно, хотя вокруг короля Ильтазяра такой ров имелся. В одном месте из квадрата стен выпирали своего рода ворота. Баррикада для стрелков. В два, а иногда и в три этажа, большая постройка, такой же квадратной формы. Толстые стены, рассчитанные на штурм. Сверху плоская крыша с зубьями по краям для лучников, арбалетчиков и магов, если таковые имелись в гарнизоне. Под баррикадой имелось помещение для стычки на копьях. Там стояли стражники, изготовив копья и прикрывшись щитами. Фортификации давали в таком случае огромное преимущество, потому что прорвавшемуся сквозь металлическую решётку врагу приходилось лезть не только на копья в лоб, но также вправо и влево, при этом постоянный поток воинов осложнялся неминуемыми трупами в таком случае. А пока воины не могли взять засевших в преимущественном месте стражников, лучники сыпали на их головы стрелы и лили масло, затем поджигая его.

Подойдя к решётке, я почувствовал характерный запах разложения и трупов. А когда шагнул внутрь, мне вдруг захотелось быстро отсюда удалиться. Мне довелось видеть груды трупов звролюдов в кланах, которые истребили с моей помощью и по моему приказу, но там хотя бы были нелюди. А здесь… Здесь когда-то была тьма трупов. Криги и люди лежали вперемешку друг на друге. При условии, что от тел остались лишь панцири, кости, да элементы снаряжения, было сложно представить реальное количество умерших здесь воинов, если в самом начале тяжеловесу Гварду пришлось пробираться по пояс в мешанине остатков тел. Местами отчётливо прослеживалась работа рушаров. Трупы были разграблены, перемешаны и перемазаны остатками жизнедеятельности тварей-падальщиков, что только усугубляло местный запах.

Дальше все шли понуро и даже вечно высказывающийся Ганс промолчал в этот раз. Лишь Брахим, попытался нагнуться за чем-то приглянувшимся, но идущий следом Рыжий быстро вздёрнул его за ворот куртки. Помощник как-то заискивающе посмотрел на меня, ожидая помощи, но я лишь отвернулся. Сейчас мне не хотелось обсуждать то, что здесь произошло. После такого все зверолюды должны быть истреблены, как возможная угроза. Людям уже давно нужно было объединиться, чтобы захватить Земли Кригов и Падшую Империю.

Авангард воинов быстро проложил путь к стенам форта. Рва здесь не было, зато была яма и опаленные каменные стены в узком перешейке, служившие единственным входом внутрь форта. Через яму был опущен мост. Подойдя ближе, мы заметили гигантскую дыру в середине моста, разделяющую паром на два узких. Странная дыра походила на выжженное боевой магией отверстие, но следов огня не было видно. Вместо этого по краям дыры сыпалась труха из тех мест, где на вид была довольно добротная древесина. Гвард, Хир и Рыжий первыми заглянули в яму, остановившись на краю. А Стальной и Янг не стали даже сбивать ритм, дружно шагнув на мост. Древесина перекрытия даже не скрипнула, когда закованные в металл воины зашагали по ней. Добравшись до дыры, они медленно переправились, осторожно ступая по суженному участку. Добравшись до конца, они спрыгнули на камень, звонко цокнув подкованными сапогами.

Следующим на мост Гвард, в этот момент Хир мышью шмыгнул по мосту. По узкому участку он пролетел так же быстро и легко, будто бежал по ровному песку арены. На мост у него ушло не более двух секунд, за которые тяжеловес только начал приближаться к выжженной неведомой магией дыре.

Когда даже Гвард пересёк повреждённую переправу, все потянулись живее, не заботясь о качестве моста. Все понимали, что воин в тяжелой броне весит не меньше пяти, а то и семи обычных воинов в лёгкой броне. Все шли друг за другом, бросая заинтересованные взгляды вниз. Вот и я не удержался, посмотрев прямо в выжженное отверстие. В яме была темнота, но что-то металлическое блестело в отблесках посоха на глубине пяти-семи метров.

Возле опущенного моста нашлись ещё с пол десятка трупов, среди которых не было не человеческих с панцирями вместо брони. Калитка с узким трапом в трёх метрах от моста была заколочена и забита камнями с брусьями. Обычно её использовали для пропуска малого трафика людей внутрь крепости, в обход поднятого моста.

Гвард с Янгом первым делом подошли к крутой спиральной лестнице, уходящей по левой арке ворот вверх. Туда же тянулись массивные цепи, поднимающие ворота в случае опасности. Сейчас цепи были раскручены, что означало, что криги обязательно смогли попасть в мостовую комнатку.

— Надо проверить, чтобы не оставлять возможного врага у себя за спиной, — произнёс вечно молчаливый Янг.

— Ага, а кто пойдёт первым, подставляя правый бок под копья тех, кто засел вверху? — с ухмылкой произнёс бородач, последним перейдя мост.

Круглая лестница и в правду уходила резко влево, отчего всем правшам приходилось прижиматься щитами к стене. Левши и обоюдорукие в таком штурме получали значимое преимущество. Поэтому я уже собирался окликнуть Квадрата, чтобы попросить у него щит и пойти первым, но в этот момент по лестнице уже зашагал Стальной, выставив вверх меч в правой руке и сжав в металлической перчатке на левой руке пальцы в каком-то умении. Орк занял место у первой ступени, приготовив свой барьер, готовясь прикрыть мечника в случае опасности. Хир быстро кивнул на лестницу и Гвард, чуть подвинув барьерника, пошёл следом, тяжело лязгая по ступеням.

Взобравшись, стальной исчез в комнате и воцарилась тишина. Только когда Гвард поднялся, сверху донеслось:

— Шесть трупов.

— Люди? — не терпеливо гаркнул Ганс.

— Люди, — с тяжестью выдохнул тяжеловес, уже выходя из комнатки.

— Не стоит так кричать, — предложил Блек.

— Хах, — усмехнулся бородач, — все, кто хотел знать о нашем присутствии уже знают. Ты только послушай как топчет наш пеший флагман, да от его шагов камень гудит. В такой тишине даже обитатели донжона уже знают о нашем присутствии.

Как не хотелось признавать, но Ганс был прав. Шанс остаться незамеченным был разве что только у него, но разведчика мы отправлять не стали, пустив вперёд свою тяжелую пехоту. С одной стороны это давало шанс выжить в случае засады или неожиданного удара, с другой лишало нас какой-либо информации о предстоящем пути.

Пройдя вперёд метров десять, мы оказались на распутье. Два узких коридора уходили вправо и влево. Раньше их подсвечивали факелы, но от освещения остались лишь пятна копоти на стенах. Если бы не освещение мага и лучницы, могли бы пройти мимо, тем более, что впереди уже замаячил солнечный свет.

— Ну и, что дальше? — нахмурил брови Ганс.

— Придётся делиться, — вторил ему Рыжий.

— Это может оказаться ловушкой, — робко начала жрица.

— Иначе провозимся здесь до завтрашнего утра, — отрезал Лазарь.

— Маг прав. Нам нужно обследовать форт и проверить на всякий случай шахты. На это итак уйдёт много времени, поэтому гвардейцы пошли проверять возможных выживших в местных рудниках. Затем кольцо воинов постепенно сомкнётся на этой крепости, и гвардия полководца войдёт внутрь. Ждать, пока одна группа обследует правый и левый проход, а потом идти дальше, будет очень долго. Поэтому разделимся на три группы: Янг и люди Лазаря налево; Аси и люди Блека направо за стрелами и в башню мага; я, Агнесс, Стальной и Гвард пойдём вперёд, исследуем всё и будем ждать у входа в донжон. Если обнаружите другой вход в него, по возможности перекрыть. Всё, расходимся, — скомандовал предводитель червей.

И мы разделились. Рыжий с Воореном зашагали первыми, лучница по центру, при этом освещая путь мечникам, я с Брахимом замыкали. Каменный коридор тянулся прямой кишкой прямо в стене форта до самой башни. Редкие окошки, по которым защитники форта могли залазить с главного двора на стены, открывали неприятную картину внутреннего убранства. А именно, растерзанные костяки лошадей и людей, которые не успели даже скрыться.

Обычно в главном дворе проводили массовые гулянья, ставили ярмарки выдающихся ремесленников или проводили забеги лошадей, устраивая из этого массовое празднование. Сейчас на земле красовались чёрные кляксы крови, посреди которых виднелись безупречно белые костяки застигнутых животных. Внешне валяющиеся кости были слишком большими для человека.

Также с каменных оконец открывался прекрасный вид на двухэтажный барак, в котором прожило не менее полутора сотен солдат, оборонявших крепость. Казарма находилась на противоположном от нас краю главного двора, прилегая к другой стене форта. Раньше маленькие окошки военных комнат чуть отблескивали слюдовыми стёклами, а сейчас лишь зияли чёрными глазницами сожжённого здания. Приветливая башенка на входе в казарму была разрушена до основания. Выглянув в окно, заметил под ногой лестницу без большей половины перекладин, а слева, метрах в трёхстах, виднелась громадина самого донжона. Если коридоры идут вдоль стен, то мы окажемся там последними, потому что сейчас движемся в обратном направлении.

Дальше на пути начали чаще попадаться каменные оконца, достаточно широкие со стороны двора и узкие щели с внешней стороны. Навесная стена служила крепостью для лучников, которым было удобно обстреливать отсюда подобравшихся к главным воротам врагов, к тому же стены хорошо защищали стрелков от ответного огня. Немного удачи и большой запас стрел были достаточны для успешного отражения любой осады. Но с напастью зверолюдов всё пошло не по плану. Их было столько, что Толь едва выстоял с поддержкой союзников. И это при том, что столица во всех королевствах является самой не преступной крепостью. В особенности ещё и потому что Толь был самой крупной торговой столицей на всём западе континента.

У городков, вроде Отолдо, по воле судьбы находившихся на пути армии захватчиков, не было никаких шансов выстоять. Сколько ещё городов и деревень было уничтожено удастся узнать ещё не скоро. Но спускать такой глубокий рейд за обозначенные границы прощать было никак нельзя. Стоит раз спустить подобное и страну быстро разгрызут более сильные соседи, что может оказаться в разы хуже для её жителей.

Башня показалась минут через пять пути по коридору. Проход резко расширялся, а округлая комната, куда он вёл, оказалась на метр забита обломками оборонительного сооружения. Рыжий первым заскочил на камни, тут же развернувшись и протянув руку лучнице. Аси лишь фыркнула, начав вскарабкиваться сама.

— Не принимаешь помощь от молодых красавчиков? — ухмыльнулся мечник.

— Не принимаю от глупцов, подставляющих спину врагу.

— Какому врагу? — удивился Рыжий, — ты же застрелила того рушара?

— Ты не видел его трупа и веришь в его смерть? — усмехнулась лучница, забравшись на камни без помощи.

Запрыгав, как горный баран, Рыжий первым начал подниматься по остаткам разрушенной лестницы. Здесь как и везде в форте предпочитали подниматься по круглой лестнице, идущей вдоль круглых стен башни. И подъём этот обязательно должен быть левым боком к стене, а правым к центру, чтобы засевшим вверху лучникам было удобно стрелять по открытым бокам штурмующих. Двуручник вновь засветился синеватым свечением. Для внимательного наблюдателя это было знаком к тому, что его хозяин готов в любой момент пустить своё оружие в бой.

Осмотревшись, не сразу нашёл проход под девяносто градусов, в который заворачивал стенной коридор. Мало того, что упавшая кладка и без того завалила проход по пояс, так ещё и обрушившийся лестничный пролёт перекрыл путь. Каменная лестница упала сверху, разломившись на два огромных куска и перекрыв собой проход. Чтобы разгрести такой завал пригодилась бы помощь Гварда, а то и ещё нескольких ближников.

Пока Рыжий, забравшись на две трети башни, думал, как ему преодолеть отсутствующий пролёт, Аси также заинтересовалась заваленным проходом. Ловко прыгая по камням, лучница запрыгнула на обломки и заглянула в небольшую щель, оставшуюся между степенями. Просунуть туда можно было разве что руку, не более того.

— Проход завален, нужно проверить башню и возвращаемся, — девушка так же ловко спрыгнула с лестницы, не прекращая контролировать щель.

— Можно продолжить путь по стене, где-то дальше обязательно должен быть спуск вниз, — произнёс свистящий голос Блека.

— Хорошо, — Аси уже начала забираться по лестнице, придерживая одной рукой лук, а другой сжимая какой-то крюк из своей сумки.

Сверху, по-молодецки гикнув, разбежался Рыжий, толкнулся от последней ступени, подлетев на полтора метра вверх, с силой ударил второй ногой в стену, поднявшись ещё выше и ухватился одной рукой за край верхней ступени. В сумме, своими акробатическими замашками скалолаза, мечник преодолел около четырёх метров, разделяющих два лестничных пролёта. При этом Рыжий не выпускал свой двуручник второй рукой. Качнув ногами, он взмахнул мечом над ступенями, чтобы убедиться, что никто низкий и коварный не притаился сверху, вновь раскачался и на одной руке, подтянулся, забросив своё тело на лестницу. Натужный вздох, шуршание и довольная физиономия Рыжего выглянула из-за пролёта.

— Прыгайте, я вас поймаю, — довольно крикнул мечник идущей следом лучнице.

Девушка лишь добралась до края, поглядела вверх, на спустившего свой меч вниз гладиатора и с ехидством посоветовала:

— Смотри не порежешься.

Парень смутился, покрепче перехватив кусок кожи, которым удерживал свой двуручник за лезвие. Я сначала подумал, что такой способ подъёма окажется как раз кстати, когда Аси продемонстрировала свой. Ловко крутнув железку в свой руке, она с первой попытки забросила её наверх. Следом за железякой полетела верёвка, прямиком из той сумки, которую держала лучница на бедре. Подёргав тонкий канат, девушка ловко запрыгнула на него и быстро, перебирая руками и ногами, взобралась на верхний пролёт. Рыжему осталось лишь смущённо отойти в сторону.

Взобравшись последним, я открепил крюк, впившийся в камень и втянул верёвку, второй конец которой был прикреплен к сумке. На ходу аккуратно складывая крюк-кошку для следующего раза, услышал гневный вскрик лучницы:

— Тварь!

Следом за ним послышались шорохи, заспешив вверх, заметил как между пролётов полетел обломок оперения стрелы, рухнув на камни. Взбежав на площадку башни с приготовленной к бою рапирой, увидел, что вся команда стоит на правом краю и смотрит вниз. Огляделся. На площадке для лучников стояла баллиста у переднего края. Сломана и искорёженная, рядом были лужи крови, в которых плавали окрашенные красным обломки оперения. Левого края не было, как не было и верхушки башни. Над площадкой должен был быть ещё этаж, на котором располагались маги. Сейчас от этажа с конусообразной башенкой были лишь прямые семь ступеней, обрывающиеся на полпути, и торчащие свинцовые стержни. Будто огромные кости какого-то монстра, они продолжали торчать не сломлено, хотя держать им было больше нечего.

Заинтересованно подойдя к Брахиму, выглянул из-за его плеча вниз. Помощник степенно отошёл, уступая место. Внизу смотреть было особо не на что. Труп громадного рушара лежал под стеной форта рядом с кусками черепичной крыши. Видимо монстр не умер от стрел и ледяных игл, попытавшись настигнуть нас. Но вместо этого сорвался с башни, когда мы уже зашли внутрь форта. Первым от края отошёл Воорен, направившись к перпендикулярной стене. Рыжий положил руку на плечо лучницы и попытался потянуть за собой, но та лишь шикнула, сбросив ладонь.

— Тупой монстр, сдох ещё и все стрелы переломал, — выругалась девушка, сожалея о сломанном снаряжении.

Никто не ответил, понимая бессмысленность разговора. То, что у лучницы осталось половина колчана теперь касалось не только её, но и всего отряда. В ситуациях, когда до существа или монстра нет возможности добраться, стрелки очень необходимы. И остаться без опытного мастера лука было бы некстати.

— А в караване ещё есть стрелы? — подал голос Брахим.

— Остались, да кто же знал, что здесь их понадобится больше одного колчана.

— Я могу принести, — живо крикнул Рыжий, но тут же опомнился.

Смутившись собственной фразы, он отвернулся и направился в сторону перпендикулярной стены. Все услышали необдуманную фразу мечника, но разумно пропустили её мимо ушей. Это же надо! Остаться без единственного воина ближнего боя в рейде на уничтоженной врагом территории. Такое чревато ловушками, а то и организованной диверсантами западнёй.

Мы ступали по широкой каменной тропе, предназначенной для обороняющих форт. Она шла по самой верхушке стены, на которую мы спустились с башни магов. Точнее башню можно называть башней стрелков, потому как от магов в башне не осталось ничего.

Ступали молча, придерживаясь прежнего порядка. Впереди уверенной походкой Рыжий, раздумывая, что ещё сказать лучнице, иногда оборачиваясь на неё. Рядом Воорен. О чём думал оживленный скелет под чёрной вуалью в капюшоне была самая таинственная загадка. Вопросы по типу: откуда рушары в форте, как и чем снесли башню магов и что нас ждёт впереди — никак не могли соперничать со сложностью мыслей пирата. Блек — крайне умный представитель, не почитаемой среди людей расы. Раньше он был человеком, но потом произошло много плохого.

Аси явно думала о предстоящих трудностях, в которых ей предстоит первой разбираться. Поэтому она, сжимая лук одной рукой, а вторую положив на плечо, водила глазами из стороны в сторону. И это было правильно. Слабая лучница могла быть первой целью диверсанта, в таком случае она должна обезопасить себя, если идущие впереди воины вдруг не среагируют. Либо же если отряд попытаются обстрелять или напасть с воздуха, она должна вступить в бой первой.

Затем шёл Брахим, о чём он думал можно было прочитать по глазам. На уме помощника были деньги. В любом их проявлении, и было абсолютно неважно, с кого он их снимет. Порой мне не нравилась алчная жилка последнего человека в моей банде. Но сделать с этим было натурально нечего, ведь иногда случались ситуации, когда никто больше из некогда большой банды не брался за мародерство, когда это было необходимо. Брахима же в таких случаях даже спрашивать не приходилось.

Мне самому приходилось думать только о спине. Если кто-то окажется у нас за спиной, то мне первым за это и расплачиваться. Но сейчас диверсанту было неоткуда взяться. Разве что взобраться по стене, сразу за нашими спинами. На такой случай я всё же оборачивался, поглядывая на пустующую до самой башни стену. Паранойя может быть лишней лишь в тех случаях, когда ты полностью управляешь ситуацией. Из нашего отряда полностью управлял ситуацией разве что Хир. Странный, хитрый и смертельно опасный человек. Порой казалось, что он был себе на уме, но при этом всё держалось на нём. Я уже отмечал, что он отличный лидер. Наверное меня подкупает его задранная до запредельных значений харизма. Иногда этот, казалось бы, никчёмный параметр, не играющий роли в выживании, оказывался весьма и весьма значимым.

На середине боковой стены мы попали в конюшню. Расстояние до башни магов позади и до конусовидной башенки наблюдателей впереди было примерно одинаковым. Со стены уходила аккуратная лесенка в два пролёта, спускающаяся к конюшне. Подойдя к лестнице, все замерли уставившись вниз. Никто не хотел туда спускаться, чтобы проверить одинокое сооружение из камней и свинца, в котором раньше держали фортовых лошадей. Сейчас большинство коней разбежалось по двору и погибло.

— Проверить придётся, — первым подал свистящий голос Воорен.

— Не охота туда идти, — честно признался Рыжий и первым шагнул на лестницу.

— А если засада? — спросила Аси, как-то странно посмотрев на Рыжего.

— Прорвёмся, главное, чтобы было место где помахать мечом, — заверил девушку мечник, похлопав рукой по гарде своего двуручника.

Блек достал обе своих сабли, до этого хранящиеся в поясных ножнах. Этот, казалось бы, весьма бытовой жест, когда оружие достают перед самым боем, чтобы не тащить его в руках, был куда глубже, чем выглядело на первый взгляд. Воорен — один из опытнейших гладиаторов, и он не просто так может позволить щеголять себе пятьдесят восьмым уровнем. Если он вынул оружие, готовясь к бою, то у него тоже плохое предчувствие. До конца объяснить это было невозможно, но почему-то мозг по-прежнему предлагал убраться отсюда.

Когда Рыжий с разбегу плюхнулся на настил последнего пролёта, все, кроме Блека, поморщились. Удар и скрип древесины в глухой тишине разлетелись по всему форту, не считая тяжёлых каменных построек, хотя даже там могло быть слышно. Все, кроме уверенного в себе мечника, подспудно хотели бы остаться незамеченными, подходя к нервирующему зданию.

Обойдя дружно стену конюшни, все остановились недалеко от чуть раскрытых створок ворот. Свет туда едва ли пробивался, поэтому разглядеть, что творилось во мраке помещения было невозможно. Рыжий первым подошёл к створке и собрался было коснуться её, как сзади его окликнула лучница.

— Рыж, без озорства и глупостей, — девушка сама не заметила, как выразила заботу за мечника группы.

Это лишь убедило всех, что никому не хочется идти в конюшни, лошади из которых разбежались по всему двору. Мысль, которая уже не раз крутилась у меня в голове, а, скорее всего, ещё и в головах всех остальных: «Что могло заставить разбежаться боевых лошадей, специально подготовленных к виду монстров и трупов любого размера и уровня?»

Рыжий подбросил меч в руках и ободрительно улыбнулся Аси. Лучница в ответ положила стрелу на тетиву и прицелилась поверх плеча воина. Аккуратно поставив кончик двуручника на край створки, парень плавно продвинул его в темноту до середины клинка и дёрнул в сторону. Сил у Рыжего хватило, чтобы распахнуть створку ворот в сторону и при этом тут же ударить наотмашь от плеча. Меч свистнул в воздухе. За створкой никого не оказалось, тогда воин шагнул вперёд и пинком распахнул вторую.

Свет тут же ворвался внутрь, осветив пустые стойбища. В некоторых тут же замаячили скелеты коней. Не всем копытным удалось вырваться. В отличие от костяков на входе в форт, где люди и криги лежали почти целыми, здесь кости были растащены в стороны.

— Кости, — я первым подал голос, чувствуя витающее в воздухе напряжение.

— Они здесь повсюду, — не оборачиваясь отмахнулся плечом воин.

— Их положение, — уточнил Воорен.

— А что с ними? — озадачилась Аси.

— Они разбросаны по всей конюшне, будто коней разорвали на части и сожрали, — я уточнил своё подозрение.

— Ну и что, здесь всех так или иначе убили? — Рыжий продолжал не понимать, к чему я клоню, хотя насторожился ещё сильнее.

— Рушары на входе объели скелеты, не разрывая их на части. Остатки за ними подъели трупные опарыши, а здесь туши разорвали на части и растащили в стороны, будто работала стая мелких хищников.

— Мелких? — с отвращение произнёс Рыжий. — Лучше бы крупных, их хотя бы видно из далека.

— Пущу ослепляющую стрелу по центру, — скомандовала Аси, успев поменять стрелу на тетиве.

Ослепляющий пучок света вылетел из силуэта лучницы. Быстро отвернувшись от ослепления, тут же вернул взгляд на медленно летящую стрелу. Яркий порошок, горящий на острие стрелы, ослеплял всех только спереди, освещая дневным светом внутренности огромной конюшни. Освещающая стрела пролетела над самым потолком до самой стены, взорвавшись об неё яркой вспышкой.

Все загоны пустовали, а кости валялись даже в проходах между ними. Свет не выцепил ничего странного или опасного, таящегося в темноте. Напряжение никуда не делось, и в тенях, отбрасываемых от светлячка лучницы, мерещились монстры. Тень от меня постоянно двигалась и нервировала боковое зрение. Пустые стойла, в которые все дружно заглядывали, ничем особенным не удивляли. Кости, клочки волос, какие-то перепачканные кучу тряпья и кровь. Её здесь было много. Нашлась даже кость, на которой отчетливо остались вмятины от чьих-то зубов.

Человек — крайне интересное существо. У него отсутствует возможность поднимать харизму другим путём, кроме как навыками, так ещё и организм способен в нужный момент быть в максимально пиковой форме, даже ярость завышать, хотя повода для этого, казалось, не было бы. Но даже такое существо рано или поздно расслабляется. Это закон жизни: тот, кто постоянно ожидает смерти, не живёт долго. Ну или во всяком случае живёт не так, как ему хотелось бы. Поэтому каким-бы развитым не был человек, рано или поздно он расслабляется. Вот и мы стали расслабляться, осматривая последние пустующие стойла.

— Это последнее, — с досады Рыжий выбил жерди из стены, огораживающих растерзанный скелет лошади от прохода.

— Ну и кто их убил?! — В сердцах выкрикнул воин, уверенный, что в конюшнях больше не скрывается опасности.

— Понятия не имею, — ответил, так как мне показалось, что парень уставился именно на меня. — Но точно не рушары.

— Это ещё по чему? — удивился Рыжий, уже топавший к выходу.

— Потому что рушары обладают специфическим желудком. Они способны жрать, но, находясь в своём логове, обязательно выплёвывают всю жрачку, чтобы уже на полу выплюнуть на неё свой желудок. Ну или ту слизь, что заменяет её. Если вдруг представится возможность понаблюдать как питается рушар, то советую тебе отвернуться. Крайне противное зрелище.

— А что им мешает жрать, как обычным тварям? — удивился Рыжий.

— Эта слизь способна переварить самого рушара, если вдруг он захочет всё же оставить еду у себя в желудке, так как она способна растворять кости в особенно голодные времена для монстра. И если попасть копьём в то место, где у рушара находится желудок, можно убить его одним ударом, — с гордостью блеснул знаниями о монстрологии, которым меня обучили в гильдии.

— Тогда может криги их сожрали? Им же тоже нужно было чем-то питаться? — предположила Аси.

— Вряд ли. Криги очень похожи на нас. Пусть они предпочитают мясу грибы, а большая их часть рациона состоит из растений, они всё же едят мясо. И должен сказать, что готовить они умеют и уж точно не станут жрать неприготовленных лошадей, растерзав их.

— Да что мы гадаем, пошлите уже, и так сколько времени потеряли! — выкрикнул Рыжий, обернувшись к нам лицом.

Все уставились на взбешенного из-за разочарования мечника, и лишь он смотрел не только на отряд, но и в сторону за ним. Как раз за спину Брахима, который отвечал за левый фланг и тыл. По тому как лицо рыжего изменилось, я успел среагировать на происходящее. Вся троица гладиаторов обладала не только отличной реакцией, задранной восприятием, но ещё и быстрыми мозгами. Только это спасло нас. Ни Брахим, ни лучница, даже не среагировали.

Жердевая стена с левого прохода разлетелась в щепки и оттуда вырвался поток чёрных фигур. Самая прыткая тварь едва не бросилась на лучницу, продолжающую стоять спиной к угрозе, но Рыжий удивил всех, изящно обогнув замершую девушку, он срубил часть головы неизвестного монстра уже синим мечом. Следующих двух он отбросил, изрядно разрубив грудь и плечо. Но монстров оказалось в разы больше, поэтому длинное оружие быстро застряло в толпе чёрных фигур.

Я не стоял столбом, схватив Брахима за шкирку, рванул на себя так, что затрещала одежда. Помощник улетел ко мне за спину, рухнув от неожиданности, а я точным ударом рапиры ударил напавшую тварь в глаз. Лезвие на миг застряло, будто напоролось на камень, но потом с лёгкостью прошло сквозь. Тварь по инерции налетела на меня, сбила с ног и раззявила огромную пасть, занимающую половину головы на вытянутой шее. Пасть твари с кривыми клыками и зубами замерла на миг в десяти сантиметрах от моего лица и тут же рванулась ниже. Согнув одно колено ещё в падении, я со всей силы выпрямил его в грудь монстра, крикнув на выдохе.

— Багроз!

Тварь улетела туда же, куда недавно плюхнулся Брахим, но переживать за него мне было некогда, так как ещё две твари уже склонились надо мною. Выставив рапиру перпендикулярно, я понимал, что фигуры сейчас напрыгнут на меня и мне конец. Для этого я потянулся к бляшке пояса, чтобы хотя бы продать свою жизнь подороже. В этот момент два росчерка сабель заставили нависших тварей отлететь назад. Воорен появился прямо у моих ног. Не успел я обрадоваться, как раздался вопль Рыжего. Крик боли пробежался по всей конюшне, заполняя её страданием. На мечнике висело сразу три твари. Одна из них впилась ему в шею, две другие в живот и грудь. Точная стрела в голову сбила тварь с шеи, она столкнулась с другой и та изменила своё направление. Вместо Рыжего, она прыгнула на спину Блека. Вскочив с земли за мгновение, я попытался вставить рапиру между зубами твари и затылком пирата, но в последний момент пасть багроза раскрылась ещё больше и лезвие отскочило от нижних зубов, угодив в шею. Стоило только зубам сомкнуться на шее Воорена, как я тут же пробил острием горло твари и сжал рукой чуть ниже проткнутого места. Резко дёрнув, я сбросил тварь, а мечник продолжал вопить, выкрикнув в потоке боли:

— Трупный яд.

В этот момент из проёма полезли ещё твари. Арифметика у меня была, и сосчитать, что Воорен дерётся с тремя подранками, Рыжий с четырьмя, а ещё один багроз где-то у нас за спиной, я сумел даже в такой ситуации. Ещё подкрепления из пяти или шести тварей мы бы не выдержали. Лучи света как раз попали на выбравшуюся тварь, которую покрывала какая-то неестественная пелена тьмы.

Я успел разглядеть уродливую чёрную тварь с блеклым свечением у огромной пасти и глаз. Больше ни на что времени не хватило. Бросившись вперёд в самоубийственной атаке, я пронзил первого багроза насквозь, ударил в него плечом и вместе с тут же напрыгнувшими тварями покатился туда, откуда они только что выползли. При этом я на ходу успел применить своё новое умение. Земля пластами поднялась, формируя вокруг меня подобие плаща из слипшегося песка. Когда многочисленные когти сомкнулись на моём плаще, я рефлекторно втянул голову, чувствуя как что-то острое едва ли не пробивает мою броню даже под стихийной защитой. В этот момент моя вторая рука бешено задергала бляшку на артефактном поясе, привезённом в качестве трофея из Крайпруса.

Стихийная защита не мешала моей атаке, так как плащ полностью управлялся мною. Десятки шипов, выпущенные сразу с пяти залпов, вонзились в чёрные туши пещерных трупоедов. Монстры начали дёргаться, извиваться и пытаться выбраться, но мы уже свалялись клубком. Всё закончилось резким падением с высоты в минимум два метра. Рухнув на камни, мы разлетелись в стороны. Оказавшись на спине, тут же выхватил кинжал, так как рапира осталась в теле одного из багрозов. И вовремя у меня появилось оружие. Первая тварь с шипом, застрявшим прямо в переносице, оседлала меня. Вонзив кинжал под подбородок, резко провернул и рывком сбросил тварь с себя. Тут же пришлось засадить каблуком ещё одной, попробовавшей мой сапог на зуб.

Дёрнувшись всем телом назад, перекатился через голову и вскочил на ноги. Резко махнув из стороны в сторону кинжалом, убедился, что ничего не вижу перед собой. Тьма была кромешной, а твари как назло не издали ни звука с начала боя. На верху был отчаянный крик Рыжего, а багрозы не издавали шума даже когда падали. И когда отравленные шипы с пояса пронзили их тушки, причиняя боль, трупоеды не проронили ни звука, оставаясь тихими подземными падальщиками.

Нырнув рукой в сумку на поясе, я попытался успокоить сердце. Оно стучало уже не в ушах, а во всём теле, содрогаясь всей поверхностью кожи, отчего по ней бежали мурашки и дрожь. Резко хекнув, вдохнул, сжимая руку в сумке по крепче. Нужно лишь дождаться момента когда…

Прямо передо мной засветилось бледное сияние пасти. Глаз видно не было, зато раззявленная пасть отчетливо. Выхватив колбу, со всей силы вбил её в пасть багроза так, что колба больше чем на половину успела влететь в горло твари. Монстр сделал вид, что подавился, и в этот момент пещеру озарила ярка вспышка. Тварь вспыхнула хлеще хорошо пропитанного фитиля свечи. В секунду чёрная тварь стала горящим и брызжущим факелом. Забегав из стороны в сторону, тварь умудрилась поджечь вторую и вместе с ней отпрянуть от меня, пытаясь затушить огонь. Ещё одна рванулась на меня, но слишком вяло, чтобы застать неожиданно, особенно в свете горящего монстра. Увернувшись от броска, схватил одну лапу за запястье и ударил кинжалом под низ челюсти. Тварь попыталась разорвать мой плащ второй рукой, тогда я ударил ногой в то место, где у нормальных существ находится живот. Это заставило багроза согнуться и второй удар кинжалом в затылок оказался для монстра фатальным.

Остальные попросту не полезли на меня из-за ранений, несовместимых с жизнью. Один уже упал, чадя притухшим факелом, второй скопытился от попавшего на него огня и рапиры в груди. А двум другим досталось слишком много от жал и яда с пояса. Убедившись, что в пещерном туннеле у меня за спиной больше никого нет, подошёл к спуску с конюшен. Грубый подъём вверх был вырыт прямо в земле, по всей вертикальной поверхности которой были следы от когтей. Когтями я не обладал, но не попытаться подняться, орудуя кинжалом, было бы глупо. Схватившись за одно из отверстий от когтей, вставил кинжал повыше и подтянулся на нём.

Подъём вертикально вверх с одним кинжалом был крайне затруднителен, поэтому я обрадовался, когда передышке между криком Рыжего сверху раздался голос помощника.

— Босс.

На какое-то мгновение я даже был готов поцеловать перепачканную руку Брахима. Хорошо, что этого не случилось.

Рыжего пришлось выносить на руках. Сам мечник был не в состоянии идти. Шея вздулась чёрным волдырем, грудь распухла и тоже начала вздуваться, ноги и руки были исцарапаны и также гноились. Рыжий выглядел плохо, как не посмотри. Положив его тело прямо у входа в конюшни, мы отошли назад. Лучница едва ли не вырвала его у нас из рук. Аси тут же кинулась вливать лечебное зелье в рот парню и мазать гнойники какой-то мазью цвета мёда.

Оглядев рядом стоящего Воорена с несколькими отметинами от зубов и когтей, я спросил:

— Это последствия трупного яда?

— Один из самых опасных естественных ядов.

— И какая от него смертность? — подал голос Брахим, отличившийся в бою убийством трёх подранков, за что получил уровень.

— По-разному, но одиночкам долго не выжить.

— А-а-а-а-а, — заорал Рыжий, нервно изогнувшись.

— Почему тогда ты цел? — сгоряча бросила лучница. — Или ты? — взгляд красноватых глаз устремился в мою сторону.

— Меня не укусили, — развёл я руки в стороны.

— А для меня не страшны семьдесят шесть процентов существующих ядов, — Воорен отвёл край вуали, обнажая кости черепа.

При этом сопутствующего светло-зелёного свечения не было. Яркий солнечный свет, падающий на открытые кости нежити, перебивал всё свечение. Так нежить посреди яркого солнечного дня умеет прикидываться обычным скелетом, чтобы с наступлением тьмы или удачного момента ударить врага в спину.

— Оставшиеся виды ядов против меня менее эффективны на двадцать пять процентов. Таков у меня «подарок» расы.

— Тогда почему ты не встал у них на пути?! — в сердцах выкрикнула девушка, не прекращая оказывать помощь раненному.

Воорен промолчал на эмоциональную реплику. Я также не стал встревать в разговор, оглядев пустой двор форта и задумался о способностях встреченных нами врагов. Я прекрасно знал о трупном яде, но говорить о нём в слух сейчас было как минимум нетактично. Доза этого яда образуется в телах убитых существ во время его полного разложения, хотя иногда опарыши и другие падальщики так хорошо справляются, что яд не успевает образоваться вовсе. Но он почти всегда есть в падальщиках. Особенно таких, как багрозы. Прозвище «Подземные трупоеды» прицепилось к ним не просто так. В обычное время они живут и питаются в шахтах и пещерах, отчего встретить их в конюшне было большим удивлением. К тому же нам ещё очень сильно повезло, что самый сильный монстр оказался всего лишь двадцать седьмого уровня. Воорен справился с ним без особой сложности. Хотя будь он человеком, не факт, что ко мне бы хоть кто-нибудь протянул руку в ту яму.

— А-а-а-а, — закричал вновь Рыжий и зашёлся длинным стоном, пока Аси обрабатывала раны.

Тело парня продолжало сжиматься и дёргаться от боли. Трупный яд не отравлял организм, вместо этого он был целым комплексом дебафов, способных свести даже тяжеловеса в могилу. Регенерация отрубается на корню, любое количество живучести после попадания яда уже не способно помочь организму восстановиться. Для таких моментов хорошо бы иметь с собой репелент, но его применение должно быть заранее, хотя бы за пятнадцать секунд до боя с падальщиками. Если у кого-то и был репелент, то вколоть его в бою никто бы не успел. Кроме отсутствия регенерации трупный яд накладывал гниение. Это было вторым и последним основным дебафом этого яда, но за собой он нёс ещё несколько. Стоило только гниению начать действовать, как на живое существо, подверженное этому негативному эффекту, накладывались: слабость, боль, кровотечение, агония, некроз, а иногда и увечье. Рыжий кричал во всю глотку от того, что его тело, в прямом смысле слова, гнило заживо. К тому же процесс сопровождался болью, слабостью, так как воин не стоял на своих ногах и постоянно содрогался всем телом в агонии. Из возможных эффектов обошлось только с увечьем, кровотечением и некрозом.

— Нужно решать, что делать дальше. — не спросил, а уточнил Воорен. — У нас рядом выход в какую-то пещеру, откуда прибыли багрозы. Там могут быть ещё. А может быть и что-нибудь пострашнее.

— Откуда вообще такие твари здесь взялись? — спросила мимоходом лучница, заматывая раны стерильной повязкой.

Сейчас её действия были особенно важны, ведь в отсутствии регенерации практически любая болезнь, в том числе и лихорадка, могут легко добить раненого.

— Нужно задать этот вопрос твоему главному.

— Хиррарагону? — удивилась лучница.

— Ага, ему. Он должен знать, что здесь происходит.

— Он не мой главный, — произнесла, не оборачиваясь, девушка.

Я, Воорен и Брахим переглянулись за спиной Аси.

— А кто тогда? — спросил я.

— Командует походом он, но в клане он всегда одиночка. А Агнесса часто выступает в роли командира-жреца.

Честно признаться, такого ответа я никак не ожидал. Харизматичный и способный со всеми договариваться Хир оказался одиночкой.

— Почему тогда командует он, а не Агнесса? Разве не лучше отдать полномочия боевому командиру? — Блек тоже не до конца поверил в слова Аси.

Затянув последний узел на груди парня, девушка убрала короткую прядь и посмотрела на Воорена.

— Ты знаешь уровень сталкера?

— Кого? — не понял Блек.

— Хиррарагон, или, как вы его называете, просто Хир — наш клановый сталкер. Он исследователь, а не боец. Его задача бродить по миру, искать артефакты, открывать новые места, новых монстров и прочее неизвестное. Если вам удастся найти какую-нибудь гробницу или древний тайник, то, скорее всего, вы станете расхитителем. Есть специальная гильдия искателей. Если вдруг когда-нибудь вам удастся отыскать что-то реально древнее, сотворённое сильными мира сего или созданное стихией ещё при зарождении мира, то вы станете искателем. Это почти самая высокая ступень в гильдии. Выше только сталкеры.

— И что нужно найти, чтобы стать сталкером? — подался вперёд Брахим, заинтересованный словами девушки.

— Никто не знает, — развела руками Аси, вставая. — Они не говорят, но обладателей такого достижением чуть больше сотни. А теперь серьёзно, нам нужно возвращаться к остальным. Хир командует только потому что ему было поручено найти тот артефакт, который находится у генерала кригов.

— Тогда нам придётся оставить кого-то здесь, чтобы поглядывать за проходом в пещеру.

— Может тогда ты и останешься? — с ухмылкой спросила лучница.

— Тогда ты потащишь Дериса, — Воорен снял с лица девушки ухмылку.

— Кого? — спросили сразу в три голоса.

— Дерис Рыжий, — уточнил Блек, намереваясь взяться за ноги парня. — Аси, останешься здесь, вылезут багрозы, беги к донжону. Брахим с ней, а мы с Красом к остальным.

— Хорошо, — согласилась девушка, доставая лук.

Подойдя к лежащему Дерису, поднял его под лопатки, закинув голову на грудь. Воин оказался тяжеловатым, хотя и не обладал большой комплексностью. Я впервые услышал имя Рыжего, хотя раньше мне казалось, что я должен был его слышать.

Мы пошли прямиком через двор, на котором до сих пор виднелись костяки лошадей. При этом нас очень быстро настиг ледяной южный ветер. Именно так, ледяной ветер дул с юга. Раньше в Толе на севере было озеро и холод всегда приходил оттуда. Сейчас же караван армии преодолел уже большое расстояние, выйдя из зоны полупустыни. Теперь непогоду создавал юг, неся по своим степям промозглый влажный ветер. Погода уже который день хмурилась, солнце не было видно с самого прибытия в Толь. Действительно странным казалось то, что с тех пор серые тучи до горизонта продолжают преследовать армию. Будто они идут за нами, следуя за караваном, как за кораблем, чётко пристроившись в кильватер. И так случилось, что дождливой погоде именно сейчас пришло в голову разразиться непогодой.

Не успели мы дойти до трёх маячивших каменных прямоугольников донжона, как ветер принёс откуда-то чёрные тучи. Главное здание форта выглядело именно на три прямоугольника. Точнее, такие фигуры называются параллелепипедом, но это для магов с уровнем интеллекта выше ста. А для людей, с которыми приходится иметь дело девяносто девять процентов времени, это название ничего не даст. Все прямоугольники стояли на своих боках, то есть самых узких частях, вздымаясь своими квадратными вершинами вверх метров на пятнадцать. При этом центральная каменная башня выходила вперёд, выставляя на показ свои громадные ворота. Два других прямоугольника стояли чуть поодаль, но на одном расстоянии и соединялись с первым несколькими каменными переходами на высоте пяти метров. Кто и почему решил так строить форты в Бестреаре было загадкой, но кем бы он ни был, фантазии, как усложнить жизнь проживающих здесь и штурмующих крепость захватчиков, у него было в излишке.

С главного двора по арке мы вышли в небольшой, нынче вытоптанный сад здешнего наместника. В других фортах здесь иногда ставили ярмарки или достраивали библиотеки, а местные решили сделать сад. Так идти было короче и мы направились напрямик. В этот момент по кожаной куртке Рыжего, капюшону Блека и моим волосам ударил мелкий холодный дождь. Он был, скорее, неприятной подводкой к настоящему представлению, чем серьёзным явлением стихии. Нам оставалось шагов пятьдесят до распахнутых ворот донжона, в глубине которых караулил Гвард, когда дождь ударил всерьёз. И это был уже не мелкий дождичек, зарядивший на полдня. Это было то, после чего погода просто обязана стать нормальной. Шагов двадцать мы преодолели по начавшей всерьёз раскисать земле, а потом началось фирменное представление.

Ступени, ведущие к воротам в донжон, были сделаны на совесть из камня. В меру крутые, как этого требовалось архитектуре крепостного сооружения. В меру длинные, но так, чтобы можно было спокойно переступать через одну, если рост идущих был больше полутора метра. Но когда сверху полились потоки воды, заливающие сапоги и смывающие ноги с каменной опоры, мы ощутили все прелести штурма крепости в непогоду. Потоки воды обрушивались на нас, и ноги то и дело оскальзывались. Нести при этом чьё-то тело было ещё куда проблематичнее. Воорен был ниже меня и поэтому пошёл первым, то и дело оскальзываясь, падая на пару ступеней вниз и смачно ударяясь своими костями о камни. Мне приходилось стоически выдерживать это, чувствуя всю силу погоды на себе и шагать на каждую ступень, хотя с лёгкостью мог бы перепрыгивать сразу через две.

Ледяной дождь струйками стекал с промокших насквозь волос, заливая глаза и заставляя пожалеть о том, что выбрался в этот день из-под тента телеги. Но нам хотя бы не пришлось здесь стоять долго. Чего нельзя было сказать о солдатах из армии. Им то ясно приказали окружать город и смыкаться, проверяя каждую щель. Если они ещё не в форте, значит, проверяют всё по пояс в воде. Ну или грязи, потому что всё вокруг стало размытым в потоках дождя, а земля и того хлеще на глазах стала превращаться в желе. Забравшись по скользким от бурлящих потоков ступеням под каменный свод, мы положили Рыжего и тут же рухнули следом, переводя дух.

— Давненько в Бестреаре не было такой погодки, — я скрутил волосы в кулак и смог выжать из них лишнюю влагу.

— Весной была, — вставил свою фразу Воорен, надавливая пальцами на вуаль, чтобы выжать воду.

— Бесовское ненастье! Это же на несколько дней выбьет нас из графика! — негодовал Гвард, сходу вклинившись своей лужёной глоткой в наш причитающий разговор. — Дорог больше не осталось. И ладно бы только грязь и лужи, так ведь ещё и зелень попрёт, как нам пробираться по заросшим степям и лесам, трава по пояс вымахает, — тяжеловес приблизился к каменной арке, наконец разглядев лежащее у наших ног мокрое тело. — Живой? — тут же спохватился он, глядя на бледного Дериса.

— Жить должен, — первым ответил Воорен. — А где Хир?

Гвард молча указал головой направление.

— Пошли, к нему дело есть, — сказал я и первым направился в ту сторону.

Рыжего оставлять, разумеется, не стали, и воин подхватил его на руки в одиночку. Такой вес для него был несерьёзным, ведь его боевой щит на спине запросто мог весить даже больше. Остальные члены отряда ждали нас в комнатке для охраны. Сбивчивый голос Ганса — первое, что встретило нас в каменных стенах коридора.

— Хищная терния! Мы сами с ума сошли, когда перед нами вырос стебель высотой с дом и шириной с Гварда. Я вам говорю, здесь растительные хищники обитают. Тридцать второй уровень, она нас едва не сожрала, а ещё у неё вроде был яд. Опасные монстры, а люди исчезли с этих мест всего с неделю назад.

— Багрозы, — с ходу вклинился я в разговор. — Подземные трупоеды и туннель в их логово под конюшнями. Там остались Брахим и Аси. Вроде больше никого не было, но напало их около полутора десятка.

— Чего? Какие багрозы? — смутился перебитый Ганс.

— Что с ним? — задал логичный вопрос Хир, едва заметил тело на руках вошедшего Гварда.

— Трупный яд, первая помощь уже оказана, но что делать с логовом? — доложил Блек.

— Агнесса, займись, — блондин тут же окликнул девушку. — Он пригодится нам в дальнейшем, смотрю вы там неплохо повоевали. Красиал, поздравляю с новым уровнем.

Я скосил взгляд и понял, что не придал внимания поздравляющим строчкам.

— Пустое, лучше объясни мне, что здесь делают рушары, багрозы и хищные тернии из рассказа Ганса?

— Так здесь такая куча мяса валялась после кригов, — на этот раз сам Ганс встрял в разговор. — Немудрено, что их столько сюда набежало.

— Багрозы — подземники, откуда они здесь? Тернии тоже далеко не мигрируют, что это всё значит?

— Успокойтесь, — поднял руки Хир. — Я прекрасно понимаю вашу настороженность. Господин Рыжий, должно быть, чуть не погиб из-за атаки трупоедов, верно? У меня есть пара догадок, но их я выскажу, когда мы закончим исследование форта. Солдаты уже у стен, скоро будут заходить, я не хотел бы, чтобы они нам мешались. А я больше чем уверен, что они не пожелают долго стоять под такой непогодой. Скорее всего, они уже вошли в ворота форта или стоят у них. Я понимаю, что иногда жертвы необходимы, но если обычные бойцы нарвутся на багрозов, рушаров или что-то по опаснее, они будут абсолютно напрасны.

Блондин собирался было ещё что-то сказать, одурманенным его словам слушателям, но в этот момент за стенам громыхнуло. Ударило так, что лёгкое гудение прошло по стенам донжона. Словно в ответ на клич в стену уже с внутренней стороны каменного сооружения ударило что-то массивное. Раскаты грома после первого грохота были понятны, а вот что билось в стены так, что песок сыпался с отдельных трещинок в кладке — было не ясно.

— Чего это? — первым подал голос Ганс пока все остальные бойцы хватались за оружие и тщетно всматривались в пустеющие темнотой проходы.

— Что-то поопаснее, — логично заметил Лазарь, всматриваясь в каменную кладку.

— Может ну его? — предложил бородач, потирая рукояти кинжалов.

Страх разбойника в такой ситуации был оправдан. Против тяжёлых противников с большой силой и защитой его способности бесполезны. Тут нужны маги, и лучше всех из них справляются стихийники, потому как магов смерти или хаосников до сотого уровня практически не существует. Лишь редкие индивидуумы. Если за стенами не случился какой-то обвал, то сейчас найдётся работка для Гварда и Лазаря.

— Нужно позвать Аси и Брахима, — предложил я.

— Только быстро, — подала голос Агнесса. — Если встретите солдат, скажите, чтобы не подходили к логову багрозов.

— А можно нам тоже не подходить к этому донжону? Стоял, да и пусть стоит себе дальше, — ехидно поинтересовался Ганс.

— Тебя сюда никто насильно не тащил, — холодным тоном отрезала жрица.

Мы с Воореном, не сговариваясь, повернулись спинами к сердцу донжона и направились быстро к распахнутым створкам. Ливень не стихал, но обратная дорога была легче. Если не считать грязи под ногами, заливающейся воды в сапоги и за шиворот, да сниженной видимости. Будто художник всея мира решил подчеркнуть своё произведение, проведя грязным мазком по открывшемуся пейзажу. Всё мутное и размазано-серое, где дальше двадцати шагов нельзя было отличить фортовую казарму от стены или дерево в саду от стоящего человека.

Когда я вдруг осознал, что за фигуру вижу в льющихся потоках воды, резко остановился, громко хлюпнул лужей под ногами.

Рядом хлюпнул Блек, замерев немой статуей. То, что мы увидели, без всяких опознавательных надписей, уровней и имён тоже заметило нас. Нечто с личиной мёртвого человека, усеянного мелкими шипами и тусклым свечением поглядело на нас так, что я готов был поспорить, что для него мы слились с грязью на фоне дождя. Открытые в оскале зубы без губ и два угля синих глаз смотрели из-под взмокших седых волос, гипнотизируя немигающим взглядом.

В башню мага попала молния, ударившись в свинцовый скелет, и на фоне вспышки стали различимы раздвоенные в сторону рога и огромные роговые крылья демона. Секунды, что существо осматривало округу, напрочь игнорируя нас, тянулись, словно пытка. И при этом вокруг не было видно ни единой души. Никто почему-то не спешил укрыться от ливня или, пользуясь этим, найти себе добычу. Мир вокруг будто перестал существовать, слившись в одну долгую минуту, пока страшное даже для этого мира существо степенно осматривалось. Но вот демон сделал шаг, ещё и ещё. Он будто плыл, чуть шевеля крыльями, чтобы раздвигать косые струи дождя. Всего за пару секунд существо скрылось в серой пелене, растворившись вместе со своим потусторонним свечением, будто призрак или плод разыгравшегося воображения. Чудилось, что ничего не произошло и в пелене просто привиделся какой-то силуэт, однако парализованные увиденным ноги едва держали ватное тело.

Мы с Воореном простояли не меньше пятнадцати минут неподвижно. Только испуганно дышали, отфыркиваясь водяными брызгами. Затем Блек подал свой мертвецкий голос, звучащий сейчас особенно зловеще.

— Ты ведь тоже не увидел информации о нём?

Я лишь качнул головой на затёкшей шее. Затем поводил ею из стороны в сторону, разминая и чуть согревая.

— Мы об этом скажем кому-нибудь?

— Лучше просто забудь. Нас оставили в живых, но это не значит, что ты должен был это видеть, — уважительно произнёс Блек. — Ты ведь тоже ничего не заметил в серой пелене дождя?! — уточнил Воорен, интонацией выделяя слова.

— Кажется померещилось, — кивнул я, и мы робко зашагали в сторону конюшен, каждый думая о своём, постепенно, не заметно для себя, срываясь на бег по раскисшей грязи и лужам холодной воды.

Я вот, например, думал о том, что встретил уже второго демона за два дня. Неутешительная статистика для человека, который хочет выжить и заработать. Ведь второй житель Бездны был куда как внушительнее, чем даже расхваленный Хир или Лазарь, или весь наш отряд вместе взятый. И не известно что случится в том случае, если в следующий раз злополучная статистка не даст сбоя.

Аси с Брахимом перечить не стали. Вариант стоять на границе дождя и логова багрозов им не улыбался, поэтому они сразу же пошли за нами. О странной встрече мы умолчали, на всякий случай чуть взяв в сторону от предыдущего маршрута. Банальная перестраховка, но для её воплощения вновь не пришлось сговариваться. Инстинкт желания жить работал у всех гладиаторов исправно, поэтому в подобных ситуациях мы оба знали, что следует делать. Правда я всё равно не мог догадаться о чём сейчас думает Блек. Он ведь как никак на двадцать уровней выше меня, а струхнул примерно так же, даром что уже был мёртвым. Пусть и не полностью.

Идти в потоках воды было неприятно, но хотя бы не приходилось тащить с собой тело воина, со всем его обмундированием. Однако, лучнице понадобилась помощь, чтобы пробраться сквозь грязь и лужи. Низкая ловкость, скорость и сила сделали её самым медленным членом отряда, но даже так мы смогли добраться до входа в донжон.

На этот раз все стояли у главных дверей, о чём-то разговаривая. Все тут же стихли, когда мы взобрались по ступеням. Какое-то время на пол донжона лился дождь с нашей промокшей одежды. Я с Воореном уже привычно начали выжимать лишнюю влагу, потому что ходить в мокром было неприятно, а в последнее время ещё и холодно. Зайдя в первый раз в каменное сооружение, я не ощутил особого холода. Теперь же гуляющий по пустым коридорам сквозняк и влажность заставляли ёжиться.

Мы всё ещё находились на пороге крепостного сооружения. Все стояли и смотрели на величественные двери, ведущие в главный зал. Естественно, что у прислуги была возможность пройти окольными путями в другие сегменты донжона, поэтому Янг и Эддур встали в боковых коридорах. Эта предосторожность была на всякий случай, чтобы избежать нежелательных врагов в спине. А так же, чтобы предупредить обо всём вот-вот подоспевших солдат. В том, что сотники, а за ними и десятники захотят поскорее убраться с непогоды в пусть и прохладный, но хотя бы не такой мокрый донжон, сомневаться не приходилось.

Гвард подошёл к широким дверям, служащим при штурме последним заслоном, и пинком распахнул их. Створки раскрылись, а тяжеловес выставил щит и ударил обухом одноручного меча по краю щита, готовясь встретить выскочившую рать тварей. Никто из-за дверей не выпрыгнул, не выскочил и даже не вылетел. Все зашли внутрь.

В свете доспехов Гварда, светляка Аси и посоха Лазаря был виден погром, устроенный в главном зале. Честно сказать, хоть мне и не доводилось здесь никогда бывать, представления, почерпанные из рассказов, полностью оправдались. Широкий каменный зал, разделенный посредине колоннами с украшенными между ними арками. Справа и слева от входа виднелись камины, а прямо перед нами большой стол, стоящий рядом, чтобы гости не замерзали долгими и холодными ночами за пиршеством. Сейчас стол был сломан в трёх местах, хотя когда-то его дубовая столешница едва ли не ломилась, вмещая на себе блюда для сорока человек. Стулья находились в таком же плачевном состоянии.

Огромное пространство за колонниальными арками пустовало. Здесь могли размещаться приезжие и дворовые шуты с бардами, а так же танцевать сам наместник со своими гостями. В правом углу находился ещё один камин, но им пользовались далеко не гости. Здесь было что-то вроде кухни, где готовились блюда и тут же подавались на стол.

Больше никого в зале не было, но количество дверей и лестниц поражало и заставляло потеряться. Гвард первым прошёлся по деревянному настилу зала и, перешагнув, наступил на сломанную столешницу и дошёл до центра главного зала. Посмотрев на пустое пространство за арками, тяжеловес грузно развернулся, гремя металлическими доспехами.

— И куда дальше? — резонно спросил воин.

Все последовали за Гвардом, осматривая количество потенциальных ходов. Три дверных прохода слева, расположенные через каждые десять шагов. Ещё столько же справа. Две двери в районе кухни, лестница в противоположном от кухни углу. И того минимум девять проходов, в которые придётся отпускать по одному человеку, если решим делиться.

— Хир, — подал голос Ганс, поторапливая командира с решением.

— Тихо, — оборвал всех блондин. — Гвард, Лазарь и Аси на лестницу. Андро, Воорен, Красиал двери на кухне. Малог, на тебе правые проходы, остальные смотрим на левые и во все стороны.

Хир не растерялся и быстро назначил всем свои задачи. Я сначала посчитал, что глупо отправлять всех с источниками света вниз, но тут же понял, что так или иначе он был у всех собравшихся здесь. Андро, или как называл его я — Стальной, вытянул одну руку и в ней загорелось фиолетовое пламя. Что-то алхимическое при контакте с воздухом прекрасно горело, не выделяя тепла и не причиняя неудобств воину. При этом воин перехватил поудобнее меч и направился к кухне. Мы последовали следом.

Обернувшись, заметил, как орк по имени Малог достал из-под своей кожаной робы с капюшоном ожерелье из камней и костей каких-то монстров. Что-то сделал, и ожерелье засветилось жёлто-зелёным свечением, давая достаточно света, чтобы стоящий в центре орк прекрасно видел все три прохода по правую сторону. Когда и у Хира вспыхнул светляк, похожий на тот, что был у лучницы, я догадался, что это такой способ освещения у всех червей. Скорее всего, даже у Стального имелся этот светляк, но он почему-то предпочитал живой факел в руке удобному наплечному светляку.

Подойдя к обугленной кухне, наша троица уставилась на две двери, окованные редкими стальными полосами.

— С какой начнём? — с усмешкой спросил я, даже не рассчитывая на ответ.

Впрочем, никто и не удосужился ответить мне. Андро подошёл к левой и ударом окованного сапога выбил её. Дверь оказалась не закрытой и от удара с грохотом влетела в стену. Стальной сначала отпрянул, выставив вперёд руку с огнём, а вторую отведя для удара. Но вновь никто не выскочил. Тогда воин заглянул внутрь и вошёл в комнату. Выглядывая из-за его плеча, мы направились следом.

Смотреть внутри оказалось не на что. Несколько коек, пара бочек с затхлой водой, пол десятка скелетов и несколько полок с маленьким столом. Здесь жила прислуга, отвечающая за кухню. Мы направились ко второй двери. На этот раз Воорен легко толкнул дверь и та отошла в сторону, легко скрипнув своим весом. Внутри вновь было пусто. Одинокий костяк, посреди двухэтажной кладовой, нижний этаж, которой больше чем на половину занимался вином. Мы успели быстро осмотреться и выйти до того, как троица Гварда показалась на лестнице. Теперь в зале не было закрытых дверей.

— Ну чего там у вас? — вперёд командира поинтересовался торопливый Ганс.

— Тюрьма, — первым высказался Лазарь. — Трупы, кандалы, клетки и комната пыток.

— И что, много трупов? — живо уточнил бородач.

— Три, один из них обезглавленный мастер заплечных дел. А у вас? — маг перевёл взгляд на нас.

Воорен и Андро молчали, поэтому говорить пришлось мне.

— Комната с кухонной прислугой: шесть трупов. Седьмой в соседней кладовой. Больше ничего нового. В кладовой мало припасов, но вино никто брать не стал.

После этих слов все посмотрели на блондина, ожидая дальнейших команд, и он не заставил себя долго ждать.

— Делиться не будем. Брахим и Ганс, приведите сюда Агнессу и принесите Рыжего. Затем останетесь здесь, если что, располагайте армию в этом зале. Мы одним отрядом начнём исследовать проход за проходом. Со мной пойдут: Гвард, Лазарь, Аси, Андро, и Красиал, — отдал приказ Хир. — И ещё, Малог, в случае нападения из нескольких проходов, уходи в уже обследованный и закрывай за собой. Агнесса тебе поможет если что, — уточнил блондин уже на ходу к правой стороне.

Выдернув рапиру из ножен, проверил количество зарядов на поясе. Сет костяных дюн, в которых был Бонс, за исключением нескольких серьёзных пробитий, был цел. С оружием и доспехами на двадцатый уровень я чувствовал себя немного не комфортно, идя с людьми, чей уровень, вполне мог быть трёхзначным. Рапира была сделана изыскано, но по характеристикам я давно перерос её. Мне нужно что-то намного более убойное и опасное.

Пока я раздумывал над своей экипировкой, Хир подошёл к трём дверям, которые находились в десяти шагах друг от друга и замер. Постояв немного, он свободной рукой взъерошил свои волосы и ткнул чернильным концом своей пародии на глефу в крайнюю правую дверь. Гвард тут же пошёл вперёд, степенно обогнув командира. За ним пошёл Стальной и Хир, следом Лазарь и Аси. Мне вновь пришлось замыкать процессию. С другой стороны, я не претендовал на лидерские позиции, потому что понимал все риски. Прямой удар того же рушара в голову для меня мог закончиться быстрой смертью. Про безболезненность говорить не стану, потому что умирать от лап монстров ещё не доводилось.

— Хир, что мы здесь ищем? — спросил Лазарь, едва мы вышли в первую дверь и начали подниматься по спиральной лестнице вверх.

— Мы обследуем остатки форта Отолдо, — как ни в чём не бывало ответил блондин.

— Тебе это кажется забавным? — из голоса Лазаря исчезли всякие мирные нотки.

Отряд резко замер, застыв на полушаге. Было видно, как напряглись шеи блондина, Стального и Гварда. Маг при этом тоже остановился. Лучница быстро переводила взгляд с Лазаря на командира и обратно. Неосознанно, я сделал шаг на ступень назад, абсолютно не понимая, что здесь сейчас произойдёт.

— О чём ты? — нарочито медленно и без оружия, Хир повернулся половиной корпуса к магу и заглянул ему в лицо.

— Скажи, зачем мы здесь? Для чего эти игры? Не будь здесь твоей личной выгоды, ты бы ни за что не отправился первым обследовать форт. И почему солдаты ещё мокнут под дождём? Исследуют пепелище? Кого ты этим хочешь насмешить? — вопрос за вопросом голос Лазаря набирался леденящей стали.

Повисла пауза. Напряжение резко выросло и на миг показалось, что стены узкой лестницы начинают сдавливать нас. На самом деле это было лишь ментальное воздействие двух личностей.

— Господин Лазарь, я же чётко вам сказал, что я не хочу лишних жертв в армии наступления. После ледяного гейзера воинство проследует дальше, встанет на границе земель или сразу отправится в наступление. Я бы настоятельно не хотел, чтобы возможные диверсанты смогли помешать планам достопочтенного короля Ильтазяра, — в своей примирительной манере ответил командир.

Лазарь сделал быстрый шаг вперёд, отставив в сторону посох. Андро начал поворачивать меч, но вовремя остановился, заметив, что его господину ничего не угрожает.

— Я вызвался убить генерала Зиргонта, но лазить по руинам городов и искать что-то важное для клана червей я не собираюсь, — железно произнёс маг. — Ультиматум: я и мои люди возвращаются в телеги и вы продолжаете поиски, либо же вы говорите что мы ищем и цену наших услуг.

Пауза. Томительная и напряжённая. Оба лидера, формальный и неформальный, думали над тем, что будет дальше.

— Тебе эта информация ничего не даст, — заявил уже другим тоном Хир.

На этот раз в его словах не было ни капли примирения или компромисса. Жёсткий ответ настоящего лидера, на не менее жесткий вопрос.

— Чтобы правильно понимать цену своих услуг, я должен понимать цель поисков, — пауза.

— Господин? — подал голос Андро, стоящий всё это время молча.

Никто из лидеров даже не взгляну в его сторону.

— Пятьдесят золотых каждому за обследование форта.

— Не годится.

— Почему?

— Ты не сказал, что мы ищем. Багрозы, рушары, тернии что ещё здесь будет? Криги, эльфы, демоны?

Последнее слово Лазарь бросил нарочито пренебрежительно, но меня передёрнуло. Обернувшаяся в этот момент назад лучница, странно посмотрела на меня, будто опасаясь, и подошла ближе к воинам. Знал бы маг, в какую точку он попал своим предположением.

— Не знаю кто ещё здесь может быть. Но больше чем уверен, что часть кригов осталась. Только не здесь, а в шахтах под городом. Отолдо — город на рудниках, в земле под ногами много руд и минералов, так же там много пустого пространства. Откуда и взялись монстры и растения.

— И раз твари полезли на верх, значит, что-то их оттуда гонит. Ты думаешь там армия кригов?

— Не армия, а добытчики. Скорее всего, они добывают руду, и войско после своей победы должно было вернуться за ними, чтобы забрать всё добытое в свои земли.

— Но этого не случилось, так?

— Именно. Моя разведка доложила, что отступающая армия не прошла этим курсом. Значит, добытая руда никуда не делась и сейчас штабелями уложена внизу, готовая к транспортировке. Если у кого-то из вас есть желание забрать руду, могу честно поделиться, как делят добытые трофеи. Но телеги под руду не предоставлю, ведь в таком случае они замедлятся, — пауза.

Теперь блондин смотрел на мага и ждал его размышлений. Лазарь не торопился с ответом. Я же только сейчас начал понимать что здесь происходит. Стыдно признаться, но я почему-то поверил в слова Хира о том, что мы исследуем форт в поисках возможных диверсантов. А теперь мне открылись глаза на истинную торговую жилку клана Золотой Червь. Торговый клан мог с лёгкостью прибрать и сбыть всю добытую чужими руками в чужой шахте руду. При этом у клана всё для этого было, в отличие от отряда или одиночек.

— Пятьдесят золотых? Годится, — медленно протянул Лазарь, будто пробовал каждое слово на вкус и раздумывал, не обманул ли его ушлый торговец.

Продолжив путь, мы поднялись по винтовой лестнице на самый верх. Переступив через два лежачих накрест тела, мы оказались в небольшой комнатке на самом краю каменного прямоугольника. Всего восемь трупов. Два стражника на входе и шесть дозорных арбалетчиков. Пятеро были убиты в спины, так как костяки лежали головами упиравшись в стены. Один был убит прямо посреди дозорной комнаты, с раздробленным черепом.

Подойдя к вертикальной бойнице, с отсутствующим кирпичом для обзора стрелков, я выглянул в серую пелену дождя. Порыв ветра подхватил капли воды и разбил их о камни у моего лица, заставив моргнуть. Наклонившись, поднял лежавший рядом с костяком арбалет. Спусковой механизм был разряжен. Сняв с трупа специальный крюк, взвёл оружие в боевое положение.

— Красиал, — окрикнула лучница, когда отряд закончил беглый осмотр и пошёл вниз.

Взяв сумку с болтами, вытряхнул звякнувшие кости и пошёл вниз, на ходу натягивая её и поправляя арбалет. До этого стрелять мне не доводилось, и болтающаяся почти на нуле точность прозрачно на это намекала. Как бы там ни было, арбалет сам располагал для стрельбы, ведь для этого не нужно было даже владеть специальным навыком. Если у лука было сразу несколько навыков: владение луком, снайпер и другие, то для арбалета был лишь навык снайпер. Оружие само стреляло настолько точно, насколько была развита эта характеристика.

Дальнейшее изучение внутренностей было достаточно рутинным. За центральной дверью на правой стороне был коридор. Так как главный зал занимал весь ярус прямоугольной башни, то коридор уходил одиноким перешейком во вторую башню. Нам повезло сразу наткнуться на жилище наместника. На выходе из коридора нас встретила комната стражи, где лежала груда костей в доспехах. За ними было несколько комнат: четыре крупные и две мелкие для прислуги. Две спальни для наместника и гостей, библиотека и укромная гостиная. Впрочем, судить о комнатах приходилось лишь по осколкам былой роскоши. Библиотека представляла собой груды сваленных книг. Гостиная и спальня отличались обломками столов, кроватей, тумб, шкафов, сгоревшими канделябрами и разбитой посудой. Искать здесь было нечего, поэтому мы быстро вернулись в основной зал.

Рыжего уже привили в чувства, поэтому он сейчас сидел с бледным лицом возле одной из колонн, к которым мы вышли. Лучница шагнула вперёд, но тут же смутилась и замерла рядом с Хиром, поравнявшись плечами. Блондин жеста девушки не понял и быстро направился к третьей двери. Переглянувшись с воином на прощание, мы направились в последний проход. Из банной комнаты наместника мы вернулись ещё быстрее, чем из двух прошлых. Осматривать там было нарочито нечего, кроме потайного прохода в кладовую с вином. Хир коротко отметил, что неплохо бы находить все такие проходы, чтобы ненароком не оставить у себя в спине кого-нибудь.

Обследование затянулось до самой ночи. Одни проходы сменялись другими, потайными ходами и комнатами. Некоторые удавалось найти только вернувшись назад. Как бы там ни было, единственное, что в форте могло представлять какую-либо опасность — это невесть, как очутившийся здесь рушар. Безмозглая тварь в поисках пищи забралась в узкий коридор и застряла. В попытках выбраться, монстр обрушил часть кладки и намертво застрял, пыхча и сопя о своей нелёгкой жизни.

Когда Гвард наткнулся на эту крайне любопытную картину, он сильно удивился. Остановился, убрал меч и щит, достал свой двуручник и пошёл кромсать тварину, прорубая проход в толще мяса. Когда из-за его широкой металлической спины удалось разглядеть монстра, он был уже при смерти. Других тварей в донжоне не оказалось, и все опасения были напрасны. К моменту, когда мы закончили обследование, любопытные и насквозь вымокшие солдаты уже совали свои носы во все щели, ища что-нибудь ценное из запасов наместника. Теперь в главном зале дежурила стража, следя, чтобы никто не заглянул случаем в кладовую.

На улице по-прежнему лило, как под водопадом. Большая часть армии теперь теснилась в донжоне и руинах казармы. Остатки вернулись к телегам. Никто не ожидал такой пакости от природы. Будто что-то с самой организации этого похода противилось воле короля Бестреара и перечило нам в пути. Слабый дождь, встреченные по пути монстры, руины, а теперь ливень, из-за которого армии придётся остаться в этих местах на день, а то и два. Глядя на измазанных в желеобразной грязи солдат, крайне не хотелось сейчас продолжать путь. Лошади сами не справятся, если несколько десятков телег смогут пройти, то остальные точно застрянут в колее, а пехоте совсем трудно придётся. Это понимаем не только мы — гладиаторы, едущие по специальному заданию от клана Золотой Червь, но и офицеры каравана. Полководец, его заместитель и четыре боевых тактика, девять сотников и девяносто четыре десятника. Количество солдат, инженеров, фуражиров, магов и жрецов не поддавалось счёту. А ведь и у них над головами были какие-то старшины.

И вот, собравшийся в донжоне разномастный совет из трёх тактиков, полководца и зама подумали прямо в главном зале рядом с растопленным камином, что лучше будет остаться пока что здесь. Их опасения были абсолютно прозрачны и ясны, так как при всяком неординарном событии, будь то: буря, затмение, цепь смерчей, морозный циклон, багровая луна, извержение вулкана, землетрясение, парад планет, проклятый дождь или зеркальный снегопад обязательно появляются какие-то необычные твари, побеспокоенные из глубин, недр или родившиеся в момент события. Сейчас в разбухшей до состояние жидкой грязи земле могут ползать какие-нибудь змеи, спящие в пустынях месяцами и вылазящие в такие моменты. Голод у тварей при этом такой, что некоторые коренные хищники местности предпочитают забиться в нору или убежать подальше.

А легенды людей о всевозможных событиях гласят примерно следующее: «Чем меньше ты знаешь — тем больше страха». Я улыбнулся, когда услышал байку о высоких лысых людях, ходящих в дождь и пожирающих отбившихся одиночек.

— А там бутон такой, как четыре листка, разошёлся в сторону, — сбивчиво кричал Ганс, жестикулируя руками и одновременно удерживая внимание более чем двадцати слушателей. — А я её бац! Под один из стеблей кинжалом, а она как встрепенётся! Точно вам говорю! Не меньше шести метров встала, да как бахнет бутоном о землю, ну точно булавой, я едва успел отскочить в сторону.

Бородач вещал без умолку. Чувствую, какой интерес испытывают к нему неокрепшие умы молодых солдат. Нашлось и пара сотников, которым больше заняться нечем было, как слушать болтливого разбойника. Пройдя мимо, дошёл до стены у спуска в тюрьму. Здесь не было света и другой мебели, поэтому солдаты не особо размещались здесь. Возле стены сидел одиноко Воорен и, будто труп, не подавал признаков жизни. Даже мельчайшего движения не было видно на его теле. Подойдя, прислонился рукой к холодной стене. Затем повернулся спиной и медленно, с шумом, сполз, давая сидящим рядом знать, что уходить отсюда я не намерен.

Затянулась какая-то странная пауза. Никто не начинал первым и я решился.

— Ганс уже приплёл, что мы едва ли ни сотню багрозов перебили в конюшнях, — я начал заискивающе с нейтральной темы сплетника.

— Не верь ему, — не пошевелившись посоветовал Блек, принимая разговор со мной.

— А кому верить? Глазам? Скажи мне, один ли я видел что-то в том дожде? — подобравшись, спросил и пристально уставился на малейшую реакцию соратника.

Воорен не пошевелился. И не ответил. Он молчал, а я не повторял свой вопрос. Он точно его слышал, поэтому напрашиваться с ответом и повторять его глупо.

— Я не видел его уровня, — спустя долгую паузу произнёс Блек и вновь затих.

Этим он дал понять, что тоже не понимает кто и что было перед нами. Демон. Но на сколько силён? Был ли это тот же, что и в Толе, или уже другой? И почему они так часто попадаются мне? Или в Толе померещилось? Я уже сам начинал сомневаться в том, что заметил что-то не то в городе на слабо освещённой улице. Но сейчас. Сейчас не только я увидел живого представителя Бездны в разгар бури.

Что всё это значит? Вопрос, на который у меня нет даже предположительного ответа. Долгое время я не сталкивался ни с чем подобным. Всегда была возможность просчитать врага, предположить его шаг, будь он самым безумным, понять кто он лишь по его виду. Я сразу понял, что Кса — воин, который будет мстить и попытается бежать. Понял, что Хаши — грязный предатель и нужно ждать от него удар в спину под конец рейда. Воорен, Лазарь, да даже Хир были какими-то открытыми, хотя это могло быть обманное чувство. Но демоны. Этим тварям что нужно от нашего мира? Может ли это быть началом вторжения? Или это паранойя так под ночь разыгралась?

— Хир хочет ограбить Отолдо, — произнёс я полушепотом, глядя, как Ганс продолжает приковывать интерес публики.

На этот раз Блек проявил заинтересованность и даже повернулся в мою сторону.

— Здесь есть что грабить? Всё разрушено или разорено, — неуверенно сказал пират.

— Я не про руины города или донжона. Его интересуют недра.

— Рудники города? Но там ведь никого нет кроме монстров… — Воорен прервался, не окончив фразу.

— Именно! Оттуда выгнали всех монстров, чтобы, как полагает Хир, не мешали добывать руду. И добывают её чужими руками кригов.

— Тогда не жалко, — Блек мотнул головой обратно. — Я даже испытаю приятное чувство грабежа и разбоя, хотя саму удастся лишь поучаствовать.

— Блондин обещал доплатить по пятьдесят золотых за возможные трудности в шахтах, — я не удержался от навязчивого намека.

— Да? А где ещё одни твои пятьдесят золотых?

— Что? — не понял я.

— Я не видел Брахима с самого собрания верхушки.

Я оглядел главный зал. Ганс, Лазарь, Малог и Эддур сидели дружной кучкой. Гвард, Андро, Агнесс и Хир сидели рядом, вынужденно слушая болтовню лукавого разбойника. Кого-то не хватало. Привстав, заметил спевшуюся парочку возле кухни. Аси сидела с Рыжим на столе. Парочка о чём-то увлечённо болтала, напрочь не замечая ничего вокруг.

— Брахим и Янг, — шепотом произнёс я.

— Квадрата я видел недавно, кажется он был в районе спальни наместника.

Оглядев заново весь зал, шагнул было к дверям, но Блек остановил меня окриком.

— Я знаю предпочтения твоего помощника, поэтому хочу сообщить, что мародёрствовать сейчас не самое подходящее время. И это касается не только монстров.

— Твою мать! — выругался я, переходя на быстрый шаг.

— Не трогай мёртвых, — как-то буднично напутствовала мне в спину суеверная нежить.

* * * * *

Во второй половине дня с севера пришли буро-металлические тучи и ударили ливнем. Погода долго собиралась со своими силами, держа тучи над нашими головами. Теперь настал момент, когда вся её мощь, весь напор стихии обрушится. Ливень ударил дробью по шатру, вода застучала резко. В лагере быстро раздались недовольные голоса дежуривших стражников. Среди подчинённых магистра проснулись не все. Многие даже не обратили внимания на сильнейший грохот и не проснулись, когда под полы шатра начала заливаться грязевая вода. Местные земли были чрезвычайно сухи. Порой в пути было заметно, как сильный порыв ветра поднимает пыль с лишённой травы поверхности и закручивает её в спиральном смерче. Сейчас эта земля, отвердевшая до состояния камня, не способна была впитать обрушившееся на неё количество воды, но совсем скоро она должна была раскиснуть.

Магистр Мерул так и не заметил пропажи, из-за которой я переживал весь остаток дня и вечер. Когда чародею надоело собирать по крупицам ману для производства новой партии, он удалился из шатра в стоящую рядом телегу. Подчинённые тоже предпочли разбрестись по углам, или в поисках одежды. Стало резко холодно. Струи дождя были и без того ледяными, а поднявшийся ветер выдувал крохи тепла из жилых помещений. Некоторые его порывы заставляли даже меня идти лёгкой дрожью. Свалявшаяся за дни нелёгких приключений шкура утратила часть своей функциональности.

Вечера видно не было, поэтому казалось, что сразу после дня наступила дождливая ночь и лишь одинокие раскаты грома освещали затопленную землю. Вода медленно прибывала в шатёр и растекалась по полу грязью. Когда вода добиралась до лежанок юных чародеев, те сооружали импровизированный настил и раскладывались на нём, будто килька в корзине с каплей воды.

Когда лужица медленно добралась до моей ноги, а сидел я прямо в центре шатра, привалившись спиной к ножке стола, мне пришлось подняться. Сон сегодня не шёл. Активности за день было слишком мало, а вместо неё были переживания и страх, что Мерул обнаружит неожиданную пропажу камней. Неожиданной она была не только для него, но и для меня. Весь остаток дня в перерывах между зачарованием камней, я раздумывал над тем, чтобы сбежать от магистра. Лучше погоды, чем сейчас, может не представиться, потому что большинство, если не вся стража разбрелись по телегам, укрываясь от ненастья под тентами. Глупо всматриваться в дождь, если дальше пяти метров ничего не видно, даже когда у тебя четыре десятка восприятия.

За одну ночь я мог далеко уйти, хотя и оставались вопросы что делать дальше? Придётся выживать в пустыне, при том, что сейчас мне ничего не угрожает и меня даже не пытаются пытать или убить. С того самого момента, как Мерул удалился, я раздумывал над побегом. Но ни к чему так и не пришёл. То мне казалось, что так я смогу спастись, возможно, вернуться в город и разделаться с Красиалом. С другой стороны, такой дождь давно смысл следы даже тысячи ног. Идти неизвестно куда, в поисках лучшей жизни? А есть ли она эта лучшая жизнь? И куда идти, в какую сторону света держать свой путь? Может куда поведёт солнце? И стоит ли мне возвращаться в город? Порой в гневе я забывал важнейший нарок, который мне дал отец: «Вступай в бой, только в том случае, если ты уверен в своей победе. Ну или если у тебя нет другого выбора». Выбор у меня сейчас был, но между чем я выбирал? Остаться банкой маны и пленником людей, которые идут с кем-то воевать, или бежать неизвестно куда и выживать в одиночку? — Примерно такие мысли кружили, словно назойливые комары в моей голове добрую часть дня.

Не придя к единому с самим собой мнению, я просто шагнул вперёд. Сапог шмякнул в натёкшую лужу. Ещё один шаг и ещё. Отогнуть полог и подставить голову ледяным струям. Холодная вода отрезвляюще прошлась по всему телу и заставила на какое-то время застыть, как будто голодный матюс, раздумывающий, стоит ли выходить в бурю на охоту.

Умные мысли в голову так и не шли. Ничего не решив, сделал ещё один шаг. Нога ушла в грязь по голень, а брызги с лужи полетели мне в лицо. Ещё шаг, вторая нога вязнет в грязи. Пытаюсь поднять первую и с чавканьем удаётся вырвать сапог у стихии. В яму от ноги тут же потоком полилась вода. Я больше не раздумывал. Мысли заставляли меня остановиться, поэтому я двигался. Шёл вперёд, подчиняясь одним лишь инстинктам. Так мне казалось правильнее.

* * * * *

Ночь прошла путано. Спать было холодно, но не это больше всего донимало, а твари. Стража ежечасно встречала какую-то загулявшую тварь. То багроз-одиночка приползёт, то стая не весть откуда взявшихся крыс, то ещё что-нибудь. Уж больно много было падали этой ночью. Тянуло их на огонёк что-ли? Главное, что никто из монстров, описанных в страшилках на ночь, так и не явился. Так же как не явился Брахим.

Помощника нигде не было. Новый дозор не видел его, а старый разве же найдёшь сейчас. А если и найдутся, то вряд ли спросонья вспомнят, тем более для какого-то гладиатора. Под утро дождь ожидаемо сошёл на нет, оставив в воздухе противную водную взвесь. Казалось, что не только земля и поднявшаяся за одну ночь растительность, но и сам воздух были напитаны водой. Плащи мокли от одного только нахождения за стенами донжона. Холодно было настолько, что громадные вчерашние лужи взялись ободком льда, а раскисшая до желе земля застыла каменными фигурами, в которых иногда прослеживались странные следы вчерашних полуночников.

Взобравшись ранним утром на дозорную вышку, только попусту разбудил спящих предутренним сном солдат. Ни тела, ни фигуры Брахима на горизонте не было видно. Где он, и что с ним случилось — осталось загадкой.

— Эх, вмазал бы я ему сейчас и за каштака, и за то, что так не кстати испарился куда-то, — прошипел я сквозь зубы и, поёжившись от утренней прохлады, пошёл вниз.

Отряд Хира уже собирался к выступлению. Все, включая офицеров, спали, потому что армия двинется не раньше чем во второй половине дня, а то и проведёт весь день в форте Отолдо. Как ни странно, но сбор большой группы гладиаторов у входа никого не удивил и не задал вопросов. Стража спокойно пропустила нас, не удосужившись поставить вышестоящих по званию в известность.

— А вот мне интересно, — начал Ганс, когда мы спустились по фортовой лестнице к самой земле. — А если мы сейчас сгинем в шахтах, никто так и не кинется нас искать? Может мы нафиг никому не нужны здесь?

— У нас уговор с полководцем, что генерала мы берем на себя, — не оборачиваясь бросил блондин.

— А чего нас тогда не кинулись останавливать?

Хир лишь отмахнулся плечом, не желая продолжать бессмысленный разговор, так как и без чесания языками все всё понимали. Но Агнесса решила просветить разбойника:

— Мы здесь что-то вроде элитного отряда. И обладаем подобно элитной гвардии своей свободой действий.

— А зачем тогда мы, если есть элитная гвардия? — бородач продолжал донимать всех своей болтовнёй.

— Потому что нас не жало, — отрубил Рыжий, шагавший впереди Ганса.

— А ес…

— Заткнись! — перебил Лазарь.

Оставшиеся пару десятков метров до конюшен преодолели по податливой грязи в тишине. За это многие мысленно поблагодарили мага, потому что разбойник явно ошибся в своей специализации. Убалтывать и донимать вопросами у него получилось бы не хуже, чем у торговца или дипломата.

Лазарь своим посохом подмораживал грязь до ледяной корки, потому что без этого по ней было невозможно пройти. Гвард сразу провалился до середины голени, стоило ему ступить с каменной лестницы. Таким не хитрым способом мы добрались до конюшен, не оставив за собой следов. Теперь если дозорные не сообщат куда направился отряд гладиаторов, нас могут всерьёз потерять.

Войдя в конюшни, я первым делом направился к логову трупоедов, ожидая заметить их трупы у ямы. Но ожидания не оправдались. Вместо трупов валялось пара костей и обглоданная нижняя челюсть с кривыми зубами, уж больно смахивающая на жевательный аппарат багроза.

— Это чего, это нам сюда? — пробубнил свои мысли вслух бородач.

Ему ожидаемо никто не ответил. Лишь Янг подошёл к краю с мотком верёвки, который тащил всю дорогу от донжона. Бросив верёвку, Квадрат завязал другой её край на лошадином стойле, предварительно проверив прочность, и собрался уже было первым взяться за канат, как его опередил Гвард. Тяжеловес подошёл вплотную к краю и легко, будто сделал шаг по ровной и мягкой дорожке, пошёл вперёд. Естественно, никакой магии не случилось и много килограммовая туша ухнула вниз. От грохота и лязга заложило уши, а глаза сами зажмурились, заметив как мир закачался. Земля под ногами вздрогнула. За первым грохотом изящного падения тяжеловеса на обе ноги последовал ещё один. Открыв глаза, я не мало удивился, заметив обвал. Одна сторона ямы и её свод обвалились, обнажив достаточно пологий спуск вниз.

— Твоя верёвочка всё равно не выдержит меня, — раздался бас Гварда снизу.

— А что бы он делал, если бы обрушился весь проход? — озвучил витавшую в воздухе мысль Ганс.

Отбросив с пути парочку валунов, размерами по пояс взрослому человеку, тяжеловес уверенно зашагал вперёд, освещая себе путь в поднявшейся от обвала пыли. Остальные же спешить не стали и предварительно дождались пока пыль осядет. После чего Янг многозначительно цыкнул языком и первым испробовал новый метод спуска, прыгая с камня на камень вниз. За ним пошёл Хир, Лазарь, Аси и остальные, а Дерис, смотря на всё это, решил повторить подвиг Гварда и сиганул вниз, мягко приземлившись на согнутые ноги.

В портовых кабаках Толя есть такое блюдо как солянка. Чаще всего её готовят из всех остатков, смешивая в разной пропорции и получая как правило сытную и противную на вкус пищу. Отряд, собранный торговым кланом из опытных гладиаторов разной направленности и характера, сейчас очень сильно смахивал на ту солянку. Вот только не окажется ли лишним смешивать акулу с печенью барана на китовом жиру. Как бы потом не стало хуже от такой солянки.

— Ну пошли что ли? — галантно произнёс Ганс, когда наверху остались лишь мы.

— Я замыкаю, — мягко пропустил бородача вперёд.

Держать этого ушлого болтуна и, вкупе с этим, разбойника нужно всегда на виду. Особенно, когда не знаешь, что конкретно затевает Лазарь, и в какую свою игру он хочет играть с кланом червей.

Новый раскат грома заставил вздрогнуть от неожиданности. Молния, словно прочерчивая себе дорогу, побежала с небес на землю, а от громадных руин, которые я приметил ещё днём, ей на встречу выбежала вторая. Когда две световые дорожки встретились, на несколько секунд стало светло, как днём, и на пару минут заложило уши эффектом оглушения.

Ночное зрение и вспышки молнии всё же позволяли увидеть в дождевой пелене метров тридцать грязевого пути. Впереди было пусто. Только чёрная от пепла земля, совсем как та, что осталась сейчас на Крайпрусе, в урочище моего мертвого клана. Огромные лужи, настоящие потоки грязи и стоячая вода, не успевающая стечь в низины. Даже на раскисших буграх сапоги уходили сначала в воду, а затем опускались ещё ниже в грязь. Чавканье выдираемых сапог и брызги от новых шагов были полностью не слышны в барабанном набате стихии.

Оскальзываясь, приходилось упираться руками в расползающуюся землю и с трудом подниматься. Грязь и дождевая вода вымочили мою шерсть, придав ей грязно-чёрный оттенок. Теперь во вспышках грома я сильно сливался с окружающим пейзажем.

Вновь выдернув ногу из грязи, я вдруг почувствовал, что падаю. Выставленные в полёте руки разъехались в сторону на скользкой грязи, и на секунду свет исчез, а в уши ударил водопад журчащей воды. Оставаться в бездне приглушенного шума, где ноги и руки теряли осязательные способности от холода было настолько неприятно, что я тут же вскочил. Опоры под ногами не было, пришлось вновь распластался. На этот раз руки по скользили в одну сторону и, проехавшись на миниатюрном водопаде брюхом, задрал голову вверх. Струи воды тут же ударили в лицо. Левый глаз щурился, а правому что-то мешало. Слабо чувствующимися пальцами оттёр грязь на лице, размазав её по шерсти. Сейчас я уже не был похож на пепельного каштака с свалявшейся шкурой. Теперь мне приходилось мириться с образом вымокшего до последнего волоска каштака, чёрного цвета и крайней степени не ухоженности.

Лёжа на выставленных руках, посмотрел назад, ища взглядом причину своего падения. Ничего не разглядеть, но что-то будто ударило в ногу. Так ничего и не обнаружив, собрался было уже встать, как заметил впереди нечто. Тут же ухнув на брюхо, постарался стать как можно незаметнее. Впереди, между косых струй дождя, водяной взвести и темноты виднелся слабый мерцающий свет. Разглядеть, что это, было не возможно.

Странный лучик света мерцал, иногда двигаясь из стороны в сторону. Первой мыслью был Мерул и отряд стражи, обнаружившие пропажу камней и пленника. Мысль была ужасной, но мало вероятной. С каждой минутой, лежа в холодной воде, приходило понимание безрассудности такого подхода. Всего один источник света для поиска в мраке посреди дождя. Как только факел горел посреди такого ливня? Или это не факел? А что, если какой-то монстр. Свет начал приближаться в мою сторону. Медленно и спутано, будто что-то искал во тьме, но двигался при этом чётко в сторону каравана.

«Может гонец?» — посетившая мою голову мысль сразу же пришлась по душе. Я собрался было уже просто затаиться, выждав, когда отправленный посреди бури докладчик пройдёт мимо, но тут в остов башни вновь ударила молния. Гонец резко обернулся, осмотрев округу, и вновь посеменил в мою сторону. Будто он кого-то боялся и вёл себя как-то скрытно. Жаль в темноте было не видно во что одет неизвестный.

«А что, если это такой же беглец как и я, только смог раздобыть где-то не гаснущий от воды факел?» — новая мысль была безумней предыдущей, хотя и казалась логичной в первые минуты. Помотав головой, достал из ментального кармана кинжал и поднёс его к лицу. В глубине мокрого клинка блеснул злобный отблеск зелёного глаза с вертикальным зрачком.

Замерев, словно хищный зверь, я принялся ждать добычу идущую ко мне в лапы. Если это окажется гонец, ему не жить. Если беглец, возможно, пощажу его, забрав источник света. А если это окажется ещё кто-то, значит, попытаюсь представить какой он силы и ударю спину.

Беглый огонёк медленно, но уверенно приближался, поднимаясь ко мне. Сначала казалось, что мы с ним на одной высоте, теперь же он поднимался ко мне, будто на пригорок. Не доходя пары десятков метров, он приник к земле и, будто что-то ища, пошёл чуть в сторону. Я собрался было вскочить и пойти следом, но огонёк вновь поднялся, осветил округу и направился в мою сторону. Оставалось только затихнуть, смешавшись с водой и грязью, которая покрывала почти всё моё тело. Завтра всё это будет чесаться и захочется помыться, но сегодня я затаившийся хищник.

Распознать силуэт человека удалось метров с пятнадцати. Не такой высокий, как Красиал, но достаточно широкоплечий и массивный. Внешне он сильно смахивал на стражника. Наклоняя странный факел в коробке к земле, он освещал землю и что-то искал. Обнаружив что-то, он зашагал быстрее и прямо на меня. Медленно вдохнув, я задержал дыхание и попытался даже отвести взгляд. Частой ошибкой охотника на таком близком расстоянии служит то, что жертва иногда чувствует чужой взгляд. Наблюдая за силуэтом краем глаза, я ждал. Теперь чавканье по грязи и стук дождя о плащ доходили до моих ушей. Когда ботинок плюхнулся в лужу рядом и брызгами окатило моё тело, я выдохнул и втянул новую порцию воздуха с довольно знакомым запахом.

Сначала я не поверил, но, вдохнув новую порцию воздуха, вдруг осознал, что не ошибся. Запах был знаком. Настолько, что я едва не вскочил, поддавшись первому порыву. В груди что-то закипело и запекло. Не смотря на холодный дождь, на секунду мне стало жарко, но благодаря навыку понимания ярости удалось усмирить вырвавшийся гнев.

Человек, теперь уже за моей спиной, склонился, опустив чудо-факел к самой земле и что-то делал в грязи. Медленно, чтобы не издать ни единого звука, выгнулся дугой. На левом кулаке уже прорезался костяной шип, а правая рука сжимала мокрую рукоять кинжала. Поднявшись тенью за спиной согнутого человека, сделал шаг, ступая мягко и скользяще. Сейчас приходилось вкладывать все силы в то, чтобы не спугнуть существо, которому я обещал смерть.

Мародёр, подняв что-то с лежащих в грязи скелетов, поднялся, сделал два шага и замер, потрогав рукой выпирающее из земли древко копья. В свете его факела, в виде стеклянно-металлической коробки на круглом кольце-ручке, удалось разглядеть невидимое в темноте препятствие. Обогнув копьё, человек вновь склонился над трупами. Сделав последний шаг, я оказался за спиной мародёра, когда-то обучившего меня приёмам ближнего боя. Сглотнув подкатившую ко рту слюну, ощерился и занёс кинжал.

Грохот прозвучал так тихо и далеко, что сейчас он не смог отвлечь меня. В вспышке света человек дёрнулся, голова задралась, осматривая окрестности и начала поворачиваться в мою сторону. Кинжал жалом вошёл в шею сбоку, едва не прорубив её до рукояти. Человек среагировал быстро. Бросив коробку, он упал и перекатился в скользящей грязи. Не вынимая кинжала, он выхватил меч, но я оказался быстрее. Удар костяного шипа длинной около пятнадцати сантиметров пробил грудь Брахима. Он закричал, схватил свободной рукой мою и собрался с силой ударить меня мечом, но я вновь опередил его. Когти на второй руке быстрым движением разрубили кожу на лице ублюдка и, соскочив с щеки, обхватили рукоять кинжала. Дёрнув оружие в ране на себя, заставил человека качнуться, и удар мечом пришёлся по воздуху. Рядом с головой свистнули разрубленные капли, а мы, поскользнувшись, полетели вниз и в сторону. Рука выпустила скользкую рукоять и тогда когти впились в полы плаща, покрепче вгоняя костяной шип в рану.

Прокатившись кубарем не меньше пяти метров, внизу Брахим ударил меня головой в лицо и, откатившись, начал вставать. Схватившись от боли за лицо, я увидел, что противник уже почти поднялся на ноги. Тогда не раздумывая пнул его пяткой в колено. Силуэт дёрнулся, едва не упал на скользкой грязи. Пока он выравнивал равновесие, чтобы устоять, у меня появились лишние пара секунд. Крутанувшись в грязи, словно жир на разогретом металле, ударил костяным шипом мародёра в сапог, пробив голень насквозь. Враг дёрнулся, попытался отшагнуть, схватив раненную ногу, дёрнул на себя, заставив его рухнуть на грязь. Напрыгнув сверху, заметил, как в новой вспышке молнии Брахим достал откуда-то свой кинжал. Перехватив свободной рукой его руку с ножом, ощерился, заметив в глазах убийцы моих родных страх.

— Помнишь меня?! — заорал я во весь голос одновременно ударяя кулаком с костяным шипом Брахиму в лицо.

В порыве ярости удар пробил все лицевые кости. Выдернув импровизированный кастет, я посмотрел в единственный глаз, смотрящий во тьму перед собой. Вряд ли Брахим обладал ночным зрением и смог разглядеть своего мстителя.

— Где твой босс?! — чеканя каждое слово и брызжа невесть откуда взявшейся слюной, прошипел прямо в умирающее лицо.

— Кха, — мародёр попытался что-то произнести.

— Что?!

Удар локтем пришёлся резко и неожиданно. В раненном теле откуда-то взялись силы и, сбросив меня, Брахим тут же оказался сам сверху. Он попытался ударить меня кинжалом, но я не только удержал его руку, но и быстро нанёс два удара костяным шипом, продырявив предплечье человека. Резко отдёрнув руку, выбил оружие из ладони. Брахим ответил прямым ударом сверху вниз в лицо, но я выдержал. Ублюдок тут же ударил раненной рукой, впечатав мою голову в грязь и обхватил шею стальными пальцами. Горло сдавило, будто на него упал камень. Силы у бандита было много настолько, что моя крепость с этим не справлялась.

Ощерившись, нащупал правой рукой предплечье мародёра. Попытка убрать ладонь от горла ни к чему не привела. Лишь вторая рука обвилась сверху. Тогда я перехватил лапой плечо, шею и, нащупав рукоять до сих пор застрявшего кинжала, что было сил потянул вниз. Лицо и без того заливала вода с потоками грязи, а теперь на него вылилось что-то обжигающе горячее в этом ледяном мраке. Выдернув оружие из раны, я вдруг понял, что силы постепенно угасают во мне. Тело замедляется, а руки и ноги перестают слушаться. Пальцы вот-вот направили разжаться и из последних сил, шипя, как загнанный зверь, я обрушил два удара на голову ненавистного мне человека. Кинжал вонзился в районе левого уха, застряв в уже раздробленных костях по рукоять, а костяной шип на левой руке угодил под правую скулу, пронзив глаз и застряв во лбу.

На большее у меня сил не осталось. Враг оказался сильнее. Но в бою не всегда выигрывает сила. Иногда всё решает хитрость. Или один удачный крит.

Очнулся я от очередного раската грома. Теперь прозвучал на порядок громче. Резко раскрыв глаза, тут же зажмурил от продолжавшегося ледяного дождя. Тело почти полностью окоченело и не хотело слушаться. Попытавшись подняться, понял, что не могу этого сделать. Что-то тяжелое и на ощупь ещё теплое лежало на мне. Столкнуть развалившийся объект не удалось с обеих попыток, поэтому пришлось прибегнуть к более хитрой тактике. Пришлось вывинчиваться ужом, благо склизкая поверхность сопутствовала этому.

С трудом вытащил грудь из-под убитой туши и наконец смог вздохнуть. Горло тут же напомнило о себе болью. На миг показалось, что сильные пальцы продолжают стискивать его, и даже пришлось дотронуться до него, чтобы избавиться от наваждения. Переведя дух, начал вытаскивать ноги. Вынув их, поднялся и попрыгал на скользкой земле, пытаясь вернуть чувствительность в конечности. Пальцы ног если и шевелились, то я этого не чувствовал. Это был дурной знак, поэтому пришлось действовать быстро. Выдернув кинжал из раны, оставил собственную кость, застрявшую в скуле врага по самый обломок. Кинжал мог ещё пригодиться. Быстро оглянувшись, не заметил ни меча ни кинжала человека. Оружие явно было где-то здесь, но найти его сейчас не представлялось возможным. Оно могло лежать на дне лужи в шаге от меня, но далеко не факт, что уже еле шевелящиеся пальцы смогут его нащупать. Хорошо, что хоть своё оружие не потерял.

Я уже собрался идти к прежнему ориентиру, но вдруг понял, что абсолютно не знаю, где он находится. С этого безрассудного боя на чистой мести я не получил ничего. Даже чудо-факел, горящий в стеклянной коробке, где-то потерялся и затух. Мокнуть было чертовски холодно, поэтому я принялся стягивать плащ мародёра немеющими руками. Я видел, как пальцы стягивают водоотталкивающую ткань с трупа, но вовсе этого не чувствовал.

Обернувшись в чёрный плащ с головой, принялся ждать новой грозовой вспышки. Она как будто нарочно тянуло с новым раскатом. Согреться не удавалось и тогда я потянулся к сумке Брахима. Он что-то усердно собирал, бегая по грязи. Раскрыв её, я вдруг понял, что даже моё ночное зрение не поможет разглядеть все имеющиеся здесь предметы. А ориентация на ощупь уже хромала на обе лапы из-за холода. Ещё чуть-чуть и вполне возможно следом за дебафом словить какое-нибудь обморожение. Это только не следующему покажется, что в такой дождь летом не удастся замёрзнуть насмерть. Тем же, кто переживал бурю в Крайпрусе известно на что способна стихия во всём своём проявлении. В момент, когда я уже проклинал стычку с Брахимом, ведь мог избежать этого, молния ударила в своё излюбленное место в виде остова башни.

Разглядев наконец-таки ориентир, я слишком резко дёрнулся в его сторону, отчего поскользнулся и поехал на новоприобретённом плаще прямиком в нужную сторону. Неприятно затормозив задницей о яму с водой, вскочил, и, быстро перебирая ногами, понёсся в нужную сторону.

Добраться до башни оказалось мало. С каждым новым грозовым разрядом она становилась всё более большим ориентиром, на который, в конечном итоге, даже не получится взобраться. Навык скалолаза я уже открывал ранее, но сейчас я был далеко не уверен в том, что смогу взобраться по отвесной стене в сильнейший дождь и ветер. Неуверенность была таковой, что мне и пытаться не пришлось. Замершим рукам даже не за что было зацепиться на мокрой каменной стене.

Дождавшись очередной вспышки, посмотрел в обе стороны от башни, куда уходили такие же высокие стены. В одной стена уходила так далеко, что быстро терялась во мраке дождя, а во второй виднелся силуэт ещё какого-то строения. Туда я и отправился, продолжая чавкать грязью.

Отыскать громадный вход в громадном доме оказалось не сложно. Тем более, что решётка, обычно преграждающая путь, была гостеприимно отогнута в сторону. Шагнув внутрь, на секунду смутился, почувствовав характерный запах. Трупы. Точнее то, что от них осталось. И с первых шагов я понял насколько их здесь много. Не десяток и даже не сотня. Оказавшись на груде костей, едва ли не по грудь мне, я начал передвигаться по ним. Костяки, какие-то панцири и части доспехов. Всё это в куче было способно удержать меня, хотя ноги, бывало, проваливались в пустоту, обдирая кожу с казённых доспехов.

Перебравшись через нескончаемую гору скелетов, я оказался у одного из проходов. Он уходил в том же направлении, где находилась башня. Выбора особого не было и я зашагал в ту сторону, попутно стараясь выжать всю влагу из одежды и шерсти. Для того, чтобы хоть немного согреться без огня, нужно было для начала максимально просушить всю шерсть, потом одежду, а затем, в идеале, поесть. С собой из шатра забирать было особо нечего, поэтому я искренне надеялся, что в сумке мародёра окажется что-то съестное.

Коридор до башни был пуст и столь мрачен, что от бокового окна до следующего приходилось идти практически на ощупь, различая тусклый полумрак, который мог просто мерещиться уставшему и измученному организму. Где-то в глубине души, там, где ликовала мстительная радость, рядом смиренно сидело чувство глупости. Глупости в том числе за то, что не остался в шатре с магистром Мерулом. Там было тепло и кормили исправно. А здесь…

Когда сапоги неожиданно захлюпали по воде, я даже подумал о том, чтобы развернуться. Но разумно решил, что пройду ещё немного. Примерно через минуту ходьбы по голень в воде я услышал раскат молнии едва ли не над головой. В каменной кишке постройки он серьёзно оглушал, но так же показывал, что я уже у нужной мне цели.

Взобравшись по каменной лестнице повыше, я смог найти сухое местечко среди руин башни, в основании которой торчала непонятная конструкция из чёрного металла, в которую уже в который раз била молния. Причем сухое местечко располагалось достаточно далеко от странной штуковины, чтобы вспышка не выжигала глаза и ману в теле. С выгоранием мне уже приходилось сталкиваться, молния каким-то образом способна выжигать ману в теле, даже на расстоянии. Так же на расстоянии может произойти электрический паралич, способный вызвать мучительную смерть через десять секунд, если не сработает какое-то странное сокрытие.

«Потомок барса — артефактные кости».

Ни о чём подобном до того злополучного случая на Крайпрусе я понятия не имел.

Раздевшись и выжав влагу из всех вещей, в которые она попала, в том числе и из собственной шкуры. Теперь сидел под остатком деревянного настила и жевал сильно сушёное мясо с куском бесформенного хлеба из неизвестного зерна низкого качества, и думал над случившимся в Крайпрусе. Тогда мои собственные кости стали своего рода зачарованным предметом, впитав всю выгоревшую ману. Странный способ зачарования, и уж больно опасный для жизни.

Ну а что я поимел после того случая в своей жизни? Семь уровней чародея, больший объём маны и даже несколько украденных рун. Стоит ли всё это того, чтобы рискнуть с зачарованием?

Я вдруг посмотрел на свои логи, заметно преобразившиеся с боя этой ночью.

Вы убили: человек Брахим 29 уровень

Получено опыта 5620 единиц

12150/22000 опыта

Получено очков жизни 5800

Внимание! Проявлены выдающиеся способности маскировки! Открыт навык камуфляж!

Повышен навык: Камуфляж +1

Внимание! Проявлены выдающиеся способности маскировки! Открыт навык скрытность!

Повышен навык: Скрытность +1

Повышен навык: Скрытый удар +1

Повышен навык: Владение кинжалами +1

Повышен навык: Ночное зрение +1

Повышен навык: Сават+1

Итого шесть плюсов к характеристикам. За бой против мародёра я не получил уровень, зато навыков за его сложность получил сразу шесть. Что даже опередило уровень по количеству характеристик. Такого со мной ещё не случалось, если не считать тот самый удар молнии в землю рядом со мной. А ведь я тогда едва ли не погиб, как и в этом бою.

Отец говорил, что в бою против сильного противника ты учишься. Что же, мне есть, что вынести из убийства Брахима. Отныне я буду вести болтовню только с мёртвым противником. Лишние слова и секунды на их произношения могут стоить мне жизни в бою с таким опасным противником, как Красиал. А драться мне с ним придётся. Обязательно придётся. Иначе и быть не может. Но чтобы его победить, сейчас мне нужно стать сильнее. Ещё сильнее, чем двенадцатый уровень с характеристиками тридцатки и навыками уже опытного бойца.

Встав, уверенной походкой направился к торчащей из камня металлической конструкции, прекрасно понимая, что хочу сделать. Окатанный драгоценный камень в правом кулаке призывно поскрипывал от сжатия. Скоро ему предстоит стать боевой руной архимагистра-чародея. Естественно выбор пал на самый дорогой и редкий камень в коллекции Мерула. В описании он значился как голубой старлит среднего размера.

Встав рядом с чёрной и мокрой громадиной из металла, я приготовился. Молния бьёт не только в одну точку, но ещё и разносит свой эффект на площадь. Что вполне похоже на то, как зачаровывал свои руны Мерул. Он применял эффект своего умения и проводил зачарование рун при помощи нашей маны. Мне же сейчас предстоит сделать всё то же самое, только в одиночку и на одном камне.

Для этого нужно было быть готовым к тому моменту когда… Разряд пошёл прямо от кончика металлического остова в небо и в одно мгновение на глазах встретился с своим более мощным собратом с небес. В месте их соприкосновения сначала вспыхнула точка, а затем вспышка распространилась на весь разряд. Всё произошло настолько быстро, что я не успел даже дёрнуться. Лишь скорость глаза позволила заметить всё происходящее на небесах. Быстро представив, что вливаю свой запас маны в камень, я почему-то обнаружил краем взгляда, что он уже и без того светится на пределе яркости. Попытавшись опустить голову, вдруг осознал, что шея напряжена, будто стальная трубка. Руки и ноги до боли в мышцах свело, а кулак, со сжимаемым камнем, прижаты к животу. Внезапно сильный ветер качнул мою парализованную тушку и я, будто каменная статуя, с грохотом рухнул на мокрый камень, до крови разбив морду. Но боли не было. Вместо неё я вдруг заметил странные разряды, пробегающие по моему телу и уходящие в воду, заставляя её едва ли не бурлить под напряжением.

Собравшись было закричать от страха и непонимания, я вновь осознал всю беспомощность своего тела. Оно было не способно раскрыть рот и вдохнуть или выдохнуть спертый в лёгких воздух. Мелко задрожав от панической лихорадки, не сразу смог спохватиться, что же могло произойти.

Всё закончилось столь же неожиданно, как и началось. Челюсти сами собой разжались, выпуская уже использованный воздух вперемешку с кровью от прокушенного языка. Закашлявшись, на дрожащих руках поднялся, не слыша ничего вокруг. Вода с небес беззвучно била во все поверхности вокруг меня и бурлящими потоками стекала вниз. Лежа на спине, попытался отползти от железной махины. Руки едва слушались, тело будто стало чужим и отказывалось привычно шевелиться. С трудом преодолев пять метров, распластался на спине, поглядывая в небеса и не веря, что ещё жив. Мышцы только-только приходили в себя, начиная ощущать боль от разорванных в напряжении волокон. С натугой поскуливая, перевернулся на живот и начал подниматься. Ноги неуверенно держали. В отличие от прошлого раза зрение почему-то не исчезло, обойдясь кратковременной вспышкой, а вот слух ещё отсутствовал. Наконец догадавшись открыть логи, я с удивлением уставился на ранее уже виданные строчки.

На вас наложен эффект: Ослепление

Временный эффект: Восприятие -300, потеря зрения

Время действия: 1,5 секунды

На вас наложен эффект: Оглушение

Временный эффект: Восприятие -150, потеря слуха

Время действия: 61 минута

На вас наложен эффект: Контузия

Временный эффект: Ловкость -100, потеря ориентации; Разум -100, замедление мышления на 70 %

Время действия: 1 минута

На вас наложен эффект: Выгорание

Временный эффект: Мана -100000, блокируется естественная регенерация маны; Дух — 1000

Время действия: 66 секунд

На вас наложен эффект: Электрический паралич

Временный эффект: Паралич конечностей и остановка сердца по истечению эффекта

Время действия: 9 секунд

На вас наложен эффект: Электрезация

Временный эффект: Вы проводите магию стихии молнии через своё тело

Время действия: 2 секунды

Выполняется зачарование — Провал!

Внимание! Активировано сокрытие: Потомок барса — артефактные кости.

Выполняется зачарование — Успех!

Уровень зачарования: 53

Эффект зачарования: Дополнительный урон стихией молнии в размере 13 % от нанесенного. Игнорирование стихии молнии на 56 %. Иммунитет к эффектам: шок, выгорание.

Внимание! Ваш уровень зачарования ниже 53! Вы не являетесь мастером второго ранга, зачарование развеяно!

Повышен навык: Частица молнии +1

Повышен навык: Чародей +1

Дочитав до строчки о провале зачарования, посмотрел на ладонь, где когда-то сжимал руну. В кулаке оказалось пусто. Посмотрев на площадку, где только что лежал, заметил какой-то блестящий порошок. Опустив руку в нагрудный кармашек, вытряхнул оттуда такой же порошок, оставшийся от драгоценного камня.

Расположившись на холодных и мокрых, от вылившейся с меня воды, камнях, я беззвучно засмеялся. Странным, а для тех, кто его слышал, и страшным смехом. Приступ безумного смеха, связанный с более безумной ситуацией, заставил меня бесконтрольно мелко содрогаться сквозь слёзы.

Когда безумие закончилось, я даже не попытался логически осмыслить случившееся со мной. Это было безумие, и любой, кому я расскажу такую историю, покажет на меня пальцем со словами: «Псих, не слушайте его». И в таком случае он будет прав, ведь даже я, сейчас читая под копирку написанные строчки системных логов, не верил в происходящее.

Дважды! Дважды в меня била молния итог которой всегда был смертью. Молния била в высокие объекты, поэтому когда охотники забирались в бурю, и в их дерево била молния, все знали, что спасать уже некого. По этой же причине никто никогда не прятался под одинокими высокими деревьями. Молния всегда убивала. Но она почему-то пощадила меня. И когда я вновь попытался провернуть трюк со смертью, она снова была благополучно настроена.

На этот раз электрический паралич просто обязан был закончиться смертью, потому что эффект зачарования оказался намного ниже. Несмотря на верную смертельную опасность любой молнии, на континенте они оказались слабее. И зачарование сотого уровня не сработало. Эффекта иммунитета на паралич не было, но почему-то он всё равно не смог меня убить. Почему? Духи молнии сопутствуют мне? Редкие бродячие челноки рассказывали о духах каждой стихии. Есть дух огня, есть дух воды. Так же должен быть дух жизни и даже дух моей стихии метаморфозы. Какой-нибудь громадный ящер, умеющий наращивать любые наросты из костей, менять свою кожу и количество конечностей с их функциональностью. Примерно так я представлял себе духа костей в рассказе бродячих челноков. Теперь же мне нужно было благодарить и представлять неведомого духа молнии, который во второй раз спасает мою жизнь.

Сейчас я бы со всей готовностью поверил и в остальные, порой безумные истории бродячих зверолюдов. Если бы не одно но. Отец всегда говорил, что челноки находят в джунглях специальные коренья и бобы. Стирая и их при помощи алхимической ступки, они готовят специальный порошок и смешивают его с ядовитой настойкой. Такая смесь сильно увеличивает восприятие, но снижает разум. Не многие зверолюды поднимаю интеллект, разум и дух, поэтому иногда при употреблении таких смесей они могут потерять все параметры разума, опустив их до нуля. В таких случаях, по словам отца, при высоком восприятии и отсутствии разума многие начинают видеть странные вещи. В стеблях растений им могут мерещиться жёлтые глаза, в воде плавать неведомые рыбы, разговаривающие с охотниками и челноками, а порой и появляются невообразимые звери, отсутствующие в заметках самых опытных охотников.

Поэтому отец говорил, что к рассказам челноков, приходящих поторговать с нашим кланом, нужно видеть лишь забавную байку, не имеющую ничего общего с реальным миром. Когда отец обучал меня ремеслу травничества, он рассказывал о мелких бобах, растущих на красных цветах, с изящной желтой бахромой на краю лепестков. Такое растение именовалось красным маком и было под запретом для сбора у травников клана.

Сейчас мне почему-то казалось, что именно его я и употребил, хотя ни разу в жизни даже не видел красного мака в живую. Я отчётливо не понимал, что произошло сейчас и что было на Крайпрусе в ту бурю. Понятные строчки логов собирались в какой-то непонятный пазл, не давая возможности его разгадать.

Свернувшись маленьким дрожащим калачиком, я пол ночи думал о случившемся. Столько времени прошло, столько дней я задумывался о своём достижении архимагистра-чародея, но никак не мог найти ответ. Переживая одновременно радость от полученных навыков и оттого, что выжил, не смотря на строчки Системных сообщений, я был разочарован и подавлен уничтоженными камнями. Именно из-за их кражи мне пришлось бежать от чародея. Руны оказались такими хрупкими, что один лишь побочный эффект молнии уничтожил их.

Находясь в смешанных чувствах, я думал о своей судьбе. Как же далеко занесло меня по итогу. А главное, что я хотел сделать — убить Красиала и вернуть сестру. Как бы мне не хотелось поставить родственные узы на первое место, одна лишь мысль о человеческом ублюдке заставляла кровь кипеть, а сердце биться чаще. Когда я отомщу и встречусь с сестрой, мне всё равно будет больше некуда возвращаться, поэтому я должен буду найти того, кто сможет рассказать мне что такое эта загадочная надпись в моих сообщениях: «Потомок барса — артефактные кости».

Так, за тягостными размышлениями, пригревшись от тёплого воздуха, я начал подолгу прикрывать глаза, а потом и вовсе задремал, провалившись в небытие, где властвуют легендарные сноходцы из змеелюдов и капп.

Если бы не снятый с трупа Брахима плащ, вряд ли бы с утра я смог проснуться. Холодно было настолько, что отдельные потоки воды застыли мелкими льдинками, когда дождь окончательно стих и превратился во всепроникающую водную взвесь.

Очнулся я от чьих-то звонких шагов и ленивого голоса. Двое людей шли по коридору, ведущему к башне и лениво о чём-то беседовали на человеческом языке. Благодаря навыку подслушивания я обнаружил их задолго до того как они придут. Попытавшись вскочить, не смог даже перевернуться. Руки и ноги одеревенели и отказывались гнуться от холода и твёрдой поверхности. Сжав зубы вытянулся в длину так, что даже кости захрустели.

Наконец поднявшись, будто старый и немощный каштак, оглядел всё пространство башни. Люди должны были уже скоро придти, поэтому шуметь было нельзя. Связываться сразу с двумя солдатами в ближнем бою мне не хотелось. Подойдя к краю башни, я поглядел вниз. Всё ещё сырой и ровный камень башни не внушал доверия в безопасном спуске. Но в одном месте камень башни был расколот. Видимо, когда остальные камни падали вниз, они сделали огромный скол. Прикинув, что больше прятаться было негде, перехватился ладонями за край башни и опустил вниз ноги. Правая стопа едва достигла края трещины.

Нужно было прыгать и перехватываться за скол, но уверенности в том, что надёжно схвачусь не было. Голоса людей стали уже разборчивыми и эхо каменных коридоров больше не мешало разбирать их слова.

— Вот сидишь, никого не трогаешь, отдыхаешь от такого марша и на тебе! В дозор! Мрази! — раздался недовольный голос первого солдата.

— Эй, стихни! — не громко, но жёстко велел второй. — Ещё не хватало, чтобы кто-то услышал твои капризы. Нам за них потом так влетит.

— А-ага, ты думаешь десятник кого-то из своих любимчиков поставит в такую стужу! Да чтоб ему хрен попался в супе размером с кусок капусты!

— Да хватит кричать, ты слышал рассказ этого гладиатора? Он же тебе ясно сказал, что тут в каждой щели могут быть ядовитые и когтистые твари, а некоторые живьём смогут сожрать тебя. Прикинь, щас выходишь ты, а там рушар. Или три десятка багрозов из-под земли лезут. Прямо под ногами, как у них. И лапами своими кривыми и когтистыми тебя за ноги цепляют, а ты тут орёшь.

Через пару секунд шаги стихли. И голоса обоих замолкли. Понимая, что всё ещё не разогретые руки вот-вот затекут, решил всё же спускаться вниз. Для надёжности, нарастил в основании ладони загнутый костяной шип и выпустил когти. Вставив шип в кладку между камнями, начал опускаться, удерживаясь на одних руках.

— Эй, слышишь что-то скребется?

— Ага, точно, — подтвердил, прислушавшись, второй.

— Давай ты первым пойдёшь.

— Ага, щас! Тебя отправили, а ты больше всех болтаешь, вот и топай первым.

Раздалось недовольное бурчание и шаги возобновились. Нога наконец нащупала опору в трещине и стоять на вертикальной поверхности стало заметно легче.

— Слышь, а стихли эти звуки, — признался испуганный голос первого стражника, где-то на середине лестницы.

— Может крысы были? — предположил второй, ещё находившийся у основания.

Добравшись до самой верхушки, первый голос присвистнул, по всей видимости, оглядывая окрестности.

— Поднимайся, — уже уверенный голос прозвучал прямо над моей головой. — Тут нет воды.

Инстинктивно вжавшись в камень, постарался стать менее приметным и опустил взгляд вниз. На миг от высоты поплохело, но руки не разжались.

— Всё равно нам тут ещё шесть часов куковать, так хоть на окрестности полюбуемся.

— Будто я у себя на родине на болота не насмотрелся, — раздался поднимающийся ворчливый голос.

Я лишь беззлобно выругался, памятуя на случившуюся ситуацию. Угораздило же попасть под дозор. Оглядевшись по сторонам, не нашёл никакого другого выхода, кроме как продолжать стоять, прижимаясь к каменной трещине. А ведь простоять здесь шесть часов подряд будет нереально, вниз свалюсь намного раньше. Нужно было что-то придумывать.

— Рантир, ты же взял поленья.

— Конечно взял, ещё окоченеть здесь не хватало.

— Тогда разводи костёр, хоть погреемся. Вон вроде более-менее сухое местечко есть.

— Ага, сейчас.

Я лишь раздосадовано прикусил зубы, стоя на холодном ветру. За тепло костра сейчас можно было бы и убить.

Первым по подземной пещере шёл Гвард. Если кто-то вдруг чудом не услышал его спуск сюда, то походку его стальных сапог было слышно минимум за пару сотен метров. При этом эхо, разлетающееся от стен и свода тоннеля, могло уходить намного дальше. Со светом проблем не было, так как многочисленные яркие источники, основанные на магии, разгоняли весь мрак далеко в самые глубокие щели, не оставляя ему не малейшего шанса.

Пещеры были обтёсаны когтями создавших их трупоедов практически до гладкого состояния. Их природный инструмент не слишком хорошо подходил для боя, зато прекрасно справлялся с грубой работой по прокладке подземных проходов. При этом они любили достаточный простор, чтобы в случае попадания добычи в проход, на него можно было напасть стаей. Ширина скруглённого прохода была в районе четырёх метров в диаметр, что позволило бы идти двум воинам, или сразу пяти багрозам. При этом высота тоннеля для тварей не играла потенциальной роли и из-за этого, с моим ростом, мне приходилось идти ссутулившись, а иногда ещё и уворачиваться от низких «ошибок» при прокладке прохода.

Багрозы крайне и крайне странные существа. Морды вытянутые и обладают даже каким-то светящимся эффектом в полной темноте. Но этот свет никак не помогает справляться с ними. Блики мелькают быстро и из-за этого попасть по тусклым пятнам крайне сложно. Точки, бледно мерцающие в темноте, не показывают расстояния до них. Можно ударить слишком рано, или же наоборот, слишком поздно, когда клыки и когти уже сомкнутся на твоей шее. На этом всё и кончится, из-за специфики яда этих подземных трупоедов.

— Эй, Крас, — окликнул меня идущий рядом Ганс, — ты же вроде маг. Обучался, значит в монстрологии должен разбираться.

— Я не наблюдатель и к визорам тоже не отношусь, — отмахнулся я, пытаясь вернуться к мыслям о трупоедах и их особенностях.

— Но это же ты рассказывал всем о них. И опознал ты их сразу. Значит, разбираешься в них, — бородач уверенно подвёл свою мысль к логическому завершению.

— Ты ведь знаешь мою биографию помимо магической академии?

Разбойник молча пожал плечами — мол, кто тебя разберёт.

— Мне доводилось держать банды. Не редко приходилось спускаться в пещеры и, иногда, — последнее слово я специально выразил, чтобы никто не стал ссылаться на мой опыт, — я встречал багрозов.

— Мы вот тоже их встретили, только я ума не приложу, что этим подземным тварям нужно в форте? — недоумевал самый болтливый член нашего полунемого отряда.

— Такая уж у них судьба: появляться из-под земли там, где много трупов. При этом из ниоткуда они взяться не могут. До массового не захороненного кладбища им нужно либо дойти под землёй, вырыв себе пещеру, либо же добраться до поверхности сквозь каменную толщу естественной породы.

— Да я не об этом хотел спросить. Это то и так понятно. Ты лучше скажи, сколько их может быть, и могут ли с ними уживаться другие твари. Может, ещё кровожаднее.

В отряде воцарилась пауза. Кроме звонких шагов больше не было никаких звуков. При этом некоторые из отряда крутили головы, как бы прислушиваясь к нашему разговору. Я же молчал только по той причине, что удивлялся тому, как Ганс порой умеет разговорить собеседника. Его улыбка, тон, тембр, интонация и эмоции в голосе были такими, что по итогу я сам стал инициатором рассказа, хотя изначально не хотел этого. Да уж, всё-таки я был прав о его способностях разговорить даже мёртвого. Ну замолкать под косыми взглядами членов отряда тоже не хотелось, и я продолжил:

— У багрозов самое действенное оружие — их трупный яд, который сохраняется и накапливается в телах в виде их специфического рациона. Трупоеды стайные и живут преимущественно родами. Естественно им нужно много еды, поэтому они съедят всех, кого смогут отравить и сожрать. Рушары те, с кем багрозы вряд ли станут связываться. Кроме высокой физической силы, у рушаров хорошая природная броня и регенерация. Слишком много трупоедов может погибнуть, прежде чем удастся серьёзно отравить одну тушу такого монстра. Разгрызть его будет и вовсе невозможно.

— То есть нам есть смысл опасаться здесь только рушаров, которых не станут трогать эти багрозы?

— Я думаю, что так, — подтвердил я, и в этот момент к разговору добавился резкий окрик Гварда.

— Крысы! — закричала в тон ему лучница, прекрасно понимая, что нет смысла тратить стрелы на одиночные цели, если на тебя несётся серый поток пещерных монстров.

Воины собрались было встречать тварей стеной, выстраиваясь в ровный порядок заграждения из щитов и мечей, но в порядок неожиданно ворвался Лазарь. Постоянный маг второго плана удивил всех, напрыгнув на Эддура и перемахнув через его лысую голову, будто он «козёл» для детской игры в «шабаш». Оказавшись на передовой, маг быстрым круговым движением применил одно из своих умений на камнях под ногами и принялся невозмутимо ждать волну грызунов.

Никто и опомниться не успел, когда стая крыс едва не достигла голубоватой робы мага. В воздухе из ниоткуда появилась громадная ледяная глыба, ограниченная пространством пещеры. Из-за этого она заморозила насмерть попавших в неё грызунов и намертво перегородила проход для остальных.

Лазарь сделал полушаг вперёд, едва не уперевшись в бело-голубой лёд посреди сухой пещеры и, протерев рукавом смотровое окошечко, для себя заметил:

— Что будем дальше делать? Крысы то всё прибывают, — сказал он это так спокойно, что все сразу же выдохнули.

На какое-то мгновение показалось, что опасность миновала, но это было обманчиво. Крысы уже начали разгрызать глыбу со своей стороны.

— Зачем ты их задержал, мы бы уже вырезали половину этих тушек, прежде чем их накопится большое количество, — недовольно пробурчал Гвард, помахивая своим мечом.

— Во-первых: примитивно. А во-вторых: оно и не важно. В отличии от тебя, магов или двух прекрасных дам загрызут первыми, пока ты будешь корчить из себя героя, закованного в стальную банку. И сделал это я не для тебя, а для всех людей и одной нежити второго плана, — иронично ответил Лазарь на упрёк.

После такого ответа ни у кого не осталось вопросов. Маг был прав и расправляться с огромными стаями крыс нужно только при помощи массовой магии. Или артиллерии, на крайний случай. У инженеров в караване должны быть воспламеняющиеся смеси для такого врага. Я уже раскрыл рот, чтобы высказать осенившую меня идею, но Ганс перебил:

— Ты же говорил никого кроме багрозов и рушаров.

— Да я по чём знаю кто ещё может быть в этих тоннелях! — в сердцах заорал я на бородача. — Нужно уходить, эту пещеру лучше залить горящей смесью пока крысы не добрались до поверхности и до нас.

— Не паникуй, — своим спокойным голосом Хиррарагон даже выбил меня из колеи.

Он был настолько безмятежен в этой ситуации, что казалось, будто он только что встал с кровати и рад видеть первый солнечный лучик у себя в доме, за кружкой чая. Меня и ещё нескольких членов нашего отряда, потянувшихся к выходу, этот спокойный и взвешенный окрик одёрнул. Всем резко стало проще относиться к этой опасности, будто стоишь и встречаешь рассвет рядом с блондином.

Бежать резко перехотелось, и вместе с этим я дивился лидерским способностям нашего командира.

— Малог, ставь барьер. Агнесса, помоги ему. Шеренга воинов, расступитесь, — приказы блондина были на редкость спокойными и взвешенными, чего так не хватало командирам на поле брани.

Орк встал вперёд и широко развёл руки так, чтобы границы пещеры совпадали с его ладонями в нужном ему фокусе. Приготовившись, он выжидал, когда крысы прогрызут ледяную глыбу насквозь, чтобы применить своё умение. Агнесса тем временем встала у него за спиной и тоже приготовила руки, но уже для своего умения, поставив их чуть выше плеч Малога и не касаясь его робы.

Я до конца не верил, что он просто решит отгородиться от потока крыс своим умением барьера, ведь для этого понадобится барьер куда больше, чем он делал при нас ранее.

Уровни пещерных крыс варьировались в большом разбросе, но как правило не превышали двадцатого, хотя и до него доходили редко. Крысы всегда брали врагов своим количеством, отсюда, по законом логических чисел Системы, они не могут достигнуть высокого уровня развития.

Кроме низкого уровня крыс, их отличительной особенностью было безмозглое упорство. Даже одна крыса может грызть себе так долго проход в камне пока у неё будут когти и зубы и она не сдохнет от голода. Поэтому ледяная глыба на их пути была лишь вопросом необходимого времени. Около пяти-семи минут ушло у грызунов на преграду, при этом крысы оттаскивали тушки своих обмороженных товарищей назад и жрали их на месте. Каннибализм в их стаях процветал как нигде больше.

Когда лёд треснул, первые, самые гигантские крысы хлынули на нас. Малог по приказу командира создал барьер на пути крысиного потока. Жрица положила руки на его плечи и заставила барьер увеличиться минимум в полтора раза, от своего первоначального значения. Впрочем, на глаз барьер был даже больше и когда крысы собирались уже напрыгнуть на мага, у них перед носом появилась новая преграда., которую на этот раз разгрызть никак не получалось.

— Ну и чего дальше делаем? Ждём пока им надоест, или у наших магов мана закончится? — Ганс опередил всех с вопросом, быстро отойдя от увиденного.

— Малог, я ведь правильно понимаю, что барьер — это постоянный щит, завязанный на тебе? — проигнорировав бородача, блондин задал свой вопрос.

Орк молча кинул, сосредоточившись на поддержании магической преграды.

— Гвард, — отдал приказ Хир, даже не обсуждая его.

Тяжеловес подошёл к парочке магов и попытался потеснить жрицу поддержки.

— Я не могу разрывать с ним связь, тогда экран барьера упадёт в размере на семьдесят процентов, — произнесла Агнесса.

Хмыкнув, Гвард не стал вставать между магом и жрицей. Вместо этого он просунул свой щит внутренней стороной под спину орку. Стальной встал с другой стороны и они вдвоём, ухватившись за края щита, рывком подтянули мага ближе к барьеру. Щит, естественно, на такой толчок отреагировал как на смещение мага и со своей силовой точки заставил крыс отлететь на полметра назад. При этом в крысином строю началась форменная неразбериха и бардак хлеще, чем в брошенном командованием воинстве. Воины на этом не остановились и продолжили теснить монстров в проход, из которого они вылезли.

Мне лишь оставалось ждать, чем закончится план блондина, потому как свои лидерские и тактические качества он уже показал на достаточном для доверия уровне. Абсолютно спокойно он может оперировать всеми членами отряда, зная лишь их умения и примерный список навыков с характеристиками. В то, что он не знает наших способностей с последнего турнира на арене полугодовалой давности, я бы ни за что не поверил, ведь ему не понадобилось спрашивать о наших умениях, их эффективности и границах прокачки.

Дальше началось то, во что поверят не многие люди. Воины толкали мага, таким способом сталкивая всё нарастающий и нарастающий поток крыс. В какой-то момент к ним присоединился ещё и Янг, тогда я подумал, что вот сейчас кости орка не выдержат такого давления и либо руки, либо спина барьерника сломаются. Но то ли жрица накладывала на него крепость, то ли у мага под робой было хорошо развито телосложение. Он стоически выдерживал быть промежуточной фазой в том прессе, что сейчас происходил посреди пещеры.

Вскоре верхние ряды стоящих друг на друге крыс начали упираться в потолок, но при этом с безмозглым упорством пёрлись вперёд. Визжа, кусая друг друга, от того что ряды накладывались на другие ряды под низом, толкались и теснились барьером, и всё равно оставались здесь. Складывалось ощущение, что за спиной грызунов каким-то образом заканчивалась пещера. Нет, даже не так, будто каменная кишка вдалеке сужалась и заставляла крыс спасаться бегством, отчего они пёрли и пёрли.

В крысиной давке слабые члены стаи умирали от удушья или деформации тела. Некоторых грызунов ниже десятого уровня натурально раздавливало весом собравшейся здесь стаи. Попадались и те, кого зажало между барьером и так некстати выступающим камнем, который почему-то оставили здешние прокладчики. Тогда крысу раздавливало, превращало в фарш и продолжало тащить вперёд. По нижнему краю барьера появилась целая баррикада трупов. Эдак скоро мы бы могли столкнуться со стеной из трупов, которую рано или поздно не смогут протолкнуть даже пятеро воинов.

— Экие твари неугомонные, — поразился бородач, стоявший рядом.

Слова разбойника я пропустил мимо ушей, и уже было раскрыл рот, чтобы подкинуть весомый вопрос к размышлению блондина, как Лазарь опередил меня.

— Да что их сюда гонит? Они не просто так дохнут в давке?

— Именно, — не зная зачем поддакнул я.

— А что, если там вода, бегущий поток мы удержать не сможем? — продолжал нагнетать маг.

— И точно, отчего это они жмутся так? — не остался в стороне Ганс.

— Стойте! — скомандовал Хир, и воины, медленно шагавшие по крови раздавленных грызунов, встали, переводя дух, — У кого какие предложения? — впервые за время похода в голосе командира проявились нотки неуверенности.

Все какое-то время стояли молча и слушали многоголосый визг глоток за магическим барьером. Никто не знал, что можно предложить, оказавшись в такой ситуации, поэтому первым снова подал голос Лазарь:

— Я бы, конечно, мог… — таинственно не договорил маг, обращая общее внимание на себя.

— Что ты предлагаешь? — уточнил Хир.

— Ты ведь знаешь, почему на арене меня прозвали Ледяной Лазарь?

Блондин кивнул, хотя у большинства здесь собравшихся прозрения в разговоре не появилось.

— Я бы мог…Но…Мне нужно будет тело.

— А мы потом сможем сами здесь пройти? — задал резонный вопрос командир.

— Не знаю, — честно признался маг.

— Тогда отставить. Нужен другой план.

Визг нарастал в громкости, хотя крысам практически ничего не угрожало. Но тут вдруг раздался новый шум. Совсем уж зловещий и не напоминающий простой крысиный писк. Было в нём что-то страшное, непонятное и пугающее. Разговоры тут же стихли и все уставились на заполненное крысами пространство за барьером. Взгляд будто приковало к неизвестному источнику странного шума, еле пробивающегося сквозь стайный визг. Все так увлечённо смотрели вперед, что на какой-то момент показалось, что за моей спиной кто-то стоит и смотрит прямо на меня так хищно и кровожадно, что уже оголились клыки и когти, готовые в ту же секунду впиться в незащищённые части тела, пустив трупный яд в кровь. Вслед за ощущением, не успел я развернуться, из-за спины подул холодный могильный ветерок, похожий на дыхание притаившегося в стенной яме багроза.

Ледяной пот, который прошиб совсем недавно на поверхности при виде демона, вновь проступил по всей спине и даже лбу, когда я медленно, боясь кого-то спугнуть, обернулся. Широко раскрытая пасть трупоеда с кривыми гнилыми зубами на вытянутой в мою сторону шее почудилась прямо перед моим лицом. Секундная галлюцинация померкла, растворившись в темноте подземелья, по которому мы прошли пару минут назад.

— Отряд, к бою! — не своим голосом скомандовал Хир и тут же загадочно добавил, покрепче сжимая костяное древко своей глефы, — Что-то у меня нехорошее предчувствие.

Значит не у меня одного шалит разыгравшийся на фоне зловещего звука навык предчувствия, находившийся до этого в самом зачатке своего трудоёмкого развития. А звук тот никуда не девался, он будто продолжал веять своим могильным ветром в наши головы, дуя со всех сторон. И был он таким странным, тяжелым, подавляющим всякую волю к сопротивлению. Будто стоишь на краю бездны страха и заглядываешь в неё, не в силах отвести застывшего взгляда.

Никто из хвалёных гладиаторов не успел среагировать на обрушившиеся камни…

Повышен навык: Подслушивание +1

Кса

Уровень: 12

Раса: Каштак

Стиль: Жизнь

Стихия: метаморфия

ХП: 260/260

МП: 219/305

Ярость: 3/40

Сытость: 42/100

Крепость: 16

Карман: 1/1

Осколки души: 0/1

Свободных очков характеристик: 0

Характеристики:

Сила 26

Точность 8

Ловкость 35

Скорость 21

Телосложение 20

Живучесть 12

Восприятие 42

Интеллект 15

Разум 25

Гнев 4

Контроль 2

Дух 21

Харизма 10

Маскировка 15

Удача 19

Навыки:

Обоняние 8

Ночное зрение 8

Язык зверей 5

Бесшумность 12

Акробатика 5

Владение луком 5

Следопыт 7

Ходок 2

Пловец 1

Ныряльщик 1

Ловушки 3

Мясник 2

Снятие шкур 3

Травник 1

Первая помощь 1

Предчувствие 3

Частица молнии 2

Чародей 8

Везучесть 7

Фехтование 4

Мастер ядов 2

Неистовство 3

Лёгкая броня 1

Сават 3

Уклонение 1

Парирование 1

Понимание ярости 1

Подслушивание 10

Южное наречие людей 4

Владение одноручным мечом 1

Скрытый удар 2

Владение кинжалами 2

Кладоискатель 1

Осквернитель 1

Анализ 2

Стойкость 2

Грузоподъёмность 3

Истязатель 2

Ловкость рук 2

Арифметика 1

Скрытность 1

Камуфляж 1

Висеть на обдуваемой всеми ветрами стене, в крайне влажную погоду, было не очень приятно. Но ещё хуже было то, что заняться при этом было натурально нечем. Кроме того, чтобы уже час подслушивать разговор двух дозорных. Рассказы, которые уже минут тридцать травили солдаты, не отличались особым сюжетом или важной информацией. Ритуал подглядывания за противоположным полом в деревенской бане, заработки на сборе урожая, или отнятая у проезжающего крестьянина тара с алкоголем не подогревали во мне интерес. Поэтому пришла рациональная мысль наконец-таки взглянуть на свои собственные параметры.

Распределять здесь было нечего, но полюбоваться прогрессом стоило. Глядя на то, как при том же уровне изменились строчки характеристик и навыков, сердце будто что-то подогревало, а улыбка сама, против воли, наползала на онемевшее от ветра лицо.

— Рантир, слушай, а расскажи про то, как вы в разведку ходили, — лебезящим голосом попросил один из дозорных.

— Да эту историю уже каждая псина слышала, до тебя что, ни разу не доходило?

— Да, конечно, доходило, но это не то. Я от тебя услышать хочу. Что, тебе жалко что ли? — продолжал упрашивать первый.

— Ладно-ладно, расскажу тебе. Только не перевирай никому, а то и так уже слышал, что мы отрядом из шести человек наткнулись на сотню кригов и положили всех, даже не ранившись. Наслушаетесь всяких баек и думаете, что насекомолюды не опаснее крысы.

— Кто? Как ты их, это?… Как ты их обозвал?

— А, не слышал поди ни разу, да? Насекомолюды. Я от нашего мага узнал. Их хоть и приравнивают к зверолюдам, тем, что на далёком Крайпрусе обитают, да это всё равно другие. Природа у них, понимаешь, другая. Не похожи они на них, другие внутренне. А магам виднее, они головитые, интеллект у них это, во! — по одним только репликам казалось, что тот, кого звали Рантир во всю жестикулировал наверху и показывал что-то руками.

Если они оба так сильно увлечены болтовнёй и странными, порой даже интересными рассказами, то это будет прекрасный шанс, чтобы наконец-таки выбраться. Оба дозорных за последний час уже здорово расслабились у костра. А я наоборот продрог пуще прежнего. Если бы не пригодившийся уже один раз плащ, задубел бы и давно упал вниз. А так даже руки в какой-то степени шевелятся. Только главное теперь не шуметь. Лишние шорохи могут их вновь напрячь. Выпустив когти и отрастив на основании ладони загнутый кость-шип, чтобы удобнее хвататься за камни, я прикинул, где бы было легче залезть обратно. Оставалось только надеяться, что за интересной историей дозорные пропустят одного маленького по уровню лазутчика.

— Ну вот маги и придумали, что криги — это какой-то новый подвид зверолюдов. И в монстрологии их тоже начали называть насекомолюдами.

— Так криги же не монстры, они разумны, — уверенно заявил первый.

— Эх, неуч ты. Вот смотри, волк это люди?

— Нет.

— А волколак люди?

— Ну он зверолюд.

— И? — допытывался второй.

— Ну у него мозги то есть, значит люди.

— А демоны — люди? У них и мозги есть и шкура иногда. Да и выглядят некоторые, как мы.

— Ну ты сказанул, это же страшилка, ты бы ещё сказал, что Система — это люди.

— Тьфу ты, болван деревенский, попал в армию, а мозгов ни на грош не набрался. Ты хоть раз в год в интеллект и разум вкладывай.

Рассказчик в сердцах встал и наверху зазвучали шаги подкованных сапог. Вздрогнув, прижался лицом к мокрой стене, прямо посредине между трещиной в стене и краем башни. Обратившись в слух, я попытался заглушить стук собственного сердца и услышать вместо него в какую сторону направились шаги. Но тщетно. Сильный ветер иногда уносил отдельные слова из фраз говорящих, а и без того тихие шаги он либо съедал полностью, либо закручивал так, что казалось, будто кто-то идёт прямо у тебя за спиной. Прям по воздуху.

— Эй, смотри-ка кому не спится в такое холодное утро.

Оба стражника при этом синхронно замолчали и мне показалось, что любопытные взгляды сейчас сошлись на мне. Не зная что делать, я медленно поднял голову, ожидая увидеть две удивлённые физиономии, смотрящие на меня сверху вниз. Взгляд упёрся в небо на фоне края крыши. Скользнул вправо и влево, но никто на меня так и не смотрел. Где же они, подумал я, и в этот момент послышалось продолжение фразы:

— Гладиаторы это.

— Ага, и чё их попёрло в такую рань в конюшни.

— Да шут их знает. Нам то докладывать об этом начальству надо?

— Кому? Не, брось. Начальство и так уже, наверное, в курсе. Может это они их и отправили на разведку. Вчера в этих же конюшнях багрозов пошинковали.

— Так может они не добитых пошли искать?

— Может, пусть ищут, если им не спится, или жизнь не дорога. А мы лучше у костра посидим пока нас не сменят. Ты котелок то взял?

— Ага.

— Так иди ставь, хоть травяного настоя похлебаем. Всяко на душе теплее станет.

— А почему им жизнь не дорога? — гремя чем-то, спросил дозорный.

— А ты не слышал байку о шахтёре Отолдо? — приглушённо произнёс старший в дозоре Рантир.

— Нет, расскажи! — умоляюще потребовал второй дозорный.

В голосе его чувствовалось удивление и нотки заворожённого страха. Наверху загремела посуда и зашипел огонь от брызг пролитой воды. Оба стражника вернулись на своё место и Рантир принялся рассказывать какую-то странную историю о шахтёре. При этом он часто отхлебывал, а второй так и вовсе замолк, растворившись в тишине и не издавая никаких звуков. Я продолжил восхождение, не забывая прислушиваться на всякий случай к происходящему наверху. Навык лишним не будет. Однажды от послушанной истории я получил крайне странное достижение, с которым уже так же, как и с архимагистром-чародеем, не могу разобраться. Но его, как и подробности о шахтёре Отолдо, я отложу на потом, чтобы разобраться с этим как на то придёт время.

— Ну тогда слушай. Ты же знаешь, что Отолдо — шахтёрский городок и живёт он за счёт своих недр? — глухое молчание послужило ответом рассказчику. — И каждый день, в две смены по шесть часов, в шахты ходят люди, чтобы добыть руды и заработать, соответственно, монет. Ну так ходят они значит с отрядом бойцов и других шахтёров. Старательный народ может и не шибко боевой, зато сильный и выносливый. Силы у некоторых из них пусть и третьего уровня за годы работы под сотню набралось. Тут тебе, считай, и грузоперевозки, и добыча, а не повезёт серьёзно наткнуться на кого-нибудь, так ещё и владение двуручным молотом.

— Ты же хотел рассказать про шахтёра Отолдо, — робко напомнил голос из тишины.

— Да ты пей и слушай.

Левая ладонь, вытянувшись до предела, зацепилась пальцами за край каменного выступа. Повиснув на пальцах, благо силы в последнее время моих приключений у меня стало заметно побольше, качнулся телом и, резко выбросив вторую руку, захватился и ею.

— Раньше когда-то ходили вниз значится три смены. Утренняя, в которую входили шахтёры, вставшие вместе с крестьянами с первыми лучами солнца, дневная, сменяя их и вечерняя, которая уходила уже под первые сумерки. Работали все так же по шесть часов. Вот только с последней часто случались какие-то происшествия. То крысы с ума сойдут, стаей всей нападут, то багрозы неожиданно появятся, то ещё что случится. В общем, шахтёров в вечерней смене дохло больше всего. Ну а наместнику значится такой вариант не нравится, больно уж шахтёры жаловаться начали. Даже говорят до крови доходило, придёт бригада, возьмут кирки и не пойдут туда. На стражников бросятся или ещё какой саботаж устроят. Одним словом, народ боялся. Тогда наместник взял и бросил клич, что платит огромную сумму охотникам на монстров, за помощь в изучении рудников. Штольни в то время уже уходили чуть ли ни на километры в разные стороны, часто петляли, а иногда возле самых богатых жил даже встречались. Местами они дублировались, чтобы быстрее вывозить руду с самых далёких и ценных жил. Так вот, собрал наместник человек сорок из авантюристов. Рассудил мудро, что обещать им можно много, так как все ну уж точно не вернутся, а если что случится, то можно будет попросить время, чтобы убедиться в добросовестности работы. Вот только наместник ещё и жадный был ну очень. За это его новый и повесил на входе в шахту. Так вот, отправил значит старый наместник охотников, а следом отправил шахтёров, в ту самую вечернюю смену. И дал он им усиленный отряд из большого количества солдат, чтобы вдруг авантюристы какого монстра на них погонят, у них был шанс. Да и помогут охотникам если что. Так они и пошли.

— И что?…

— Да погоди ты, лучше чаю ещё подлей.

Собравшись подтянуться в этот момент, я лишь снова задёргался на ветру. Пришлось ещё повременить с подъёмом.

— Так вот, ушли значится охотники. Все из себя уверенные, экипированные, прокаченные, на некоторых чуть ли не мифриловые пластинки. Все думали, ну всё. дойдут до самых дальних штолен и перебьют всех. Никто не укроется. Шахтёры за ними пошли, как герои. Первые за долгое время, кто осмелился в вечернюю смену пойти. А народ значится их всем городом пришёл провожать. Те вместе с солдатами скрылись и всё. Тишина. Кто-то постоял, да разошёлся, кто-то вызвался стоять, ждать героев до поздней ночи с вином и пивом, хлебом и мясом. Час нет никого, два нет. Четыре часа проходит, начали люди роптать, что за это время можно пару раз сбегать в дальнюю штольню и назад. А мужики там, сам понимаешь, на тех, кто будет идти медленно и оглядываться по два раза на шаг не походили. Наконец шесть часов проходит, все думали сейчас шахтёры с охотниками выйдут вместе. Мол ждали их специально, чтобы героически показаться. Ещё час проходит. Никого. Вообще тишина. Мёртвая такая. А шахтёры не те люди, которые свою работу любят и станут работать сверх нормы. И никого. Тут уже наместника подняли, хотя он третий сон смотрел-пересматривал да бабёх полапывал. Притащили ко входу. Тот быстро стражу выставил и приказал всем расходиться: мол незачем слухи распускать и покрывать сбежавших с деньгами наместника авантюристов. Ещё два часа прошло — никого на входе нет. Стражники дальше стоят, да поярче факела разжигают. У некоторых аж ноги не выдерживали, так и падали в карауле от страха. Говорят тьма тогда была особенно липкой, прямо, как кисель, огонь заливала. Так ночь и прошла. Солнце только поднялось, возле входа стоят белые столбы. Это новые шахтёры пришли. Народ хоть и неграмотный, но не тупой. Быстро смекнул к чему тут столько солдат крутится. Наместнику доложили о первом случае саботажа в дневную смену. Так он прибежал, давай пинками шахтёров отправлять и угрожать тем, что из города выселит. И стражников за ними, да только те дальше входа не ушли, так, чтобы их было с улицы видать. А наместник сам туда не пошёл, тоже страшно заходить. Так утренняя смена и простояла. Затем дневная. А вечерняя не вернулась. На следующий день крик и переполох. С рудников вернулся из той самой вечерней смены шахтёр. Медленно он так значит катит полную вагонетку разной богатой руды и что-то приговаривает себе. Сам здоровый, только исхудал сильно, не ранен, одежда не порвана, хотя сам довольно уставший. Выкатывает он значит скрипучую вагонетку, а у всех прямо по сердцу скребёт и никто не решается спросить. Наместника вызвали, он значится, прибегает в своей любимой за последнее время манере и криком расспрашивает шахтёра. Что с ним случилось? Ну он ему и отвечает, что ничего. Устал немного, долго работал. Вагонетку полностью сам загрузил, говорит, что там ещё стоят, мол идти за ними надо, сам притащить не смог. Никто, естественно, за ними не пошёл. У него за людей спрашивают, где охотники, солдаты, да где другие шахтёры наконец. А он отнекивается, говорит, мол, один был. Никто с ним не пошёл. Так ему и пришлось одному тащить эту вагонетку. Вышел он значит, отдохнул. Народ его расспрашивать, а он молчаливый, даже с женой говорить не стал. Проспался до вечерней смены весь день, взял кирку и к руднику. Его два раза остановили, а на третий он ушёл. Один. С пустой вагонеткой. Больше его никто никогда не видели. А руду, которую он в первый раз приволок в обвал скинули. Ни один кузнец за неё так и не взялся. Проклятой нарекли.

— Мать моя, да ну её эту шахту теперь.

— Ага, а что, сдрейфил?

— Да как тут не сдрейфишь, такие ужасы.

Взобравшись под самый напряжённый момент истории, я бесшумной мышью скользнул вдоль стены под каменную преграду. Вступать в неравный бой с двумя полностью экипированными в кольчугу и доспех людьми, имея на руках лишь кинжал и кожаную куртку — сомнительные перспективы.

— Слушай, Рантир, а ты правда веришь во всё это? В эти легенды, истории, — всё ещё будучи в удивлении выдавил из себя ошарашенный дозорный.

— Хах, верю ли я? Знаешь, один мой старый знакомый маг, да прибудет с ним удача, если он ещё жив, говаривал, что веришь ли ты, что демон может обличаться в человеческую личину?

— Чего, демоны-то? Не, тогда бы у нас тут каждый второй демоном ходил. А рога куда, а копыта?

— Вот и я о том.

— А он? — удивился стражник.

— А он мне показал…

— Что? — не понял второй.

— Да всё он мне показал. Теперь я во всё верю. Вдруг правда окажется. Ладно, подлей ещё чайку, да пройдёмся вдоль стены, а то я уже весь взмок от этой надоедливой влаги.

— А что, это всё-таки правда оказалась? — не унимался дозорный. — Что демоны могут того, в нашей личине ходить?

— Теперь я в это верю, — загадочно произнёс Рантир и, наконец, замолчал, делая длинный глоток горячего чая.

— Ты уж прости, но чушью попахивает, да как демон может стать человеком? Его бы любой маг тогда увидел, ну или эти…как же их… визоры! Точно. Его тогда каждый визор бы увидел и выдал.

— Баран ты, как есть баран, — удручённо произнёс старший.

— Чё это? — обиделся второй.

— Будто ты много про демонов знаешь, чтобы так уверенно?

— Не знаю, — согласился молодой. — Но и никто не знает. А чего они вообще в наш мир бы полезли, чего они здесь забыли? Это же не ихняя, как её… Бездна.

— А ну заткнись! — прикрикнул Рантир. — Не ровен час ещё накаркаешь на нашу голову. А полезли они, потому что мы им сами дверь открыли. Спрашивается, зачем Дикая Стая туда вообще полезла? А?

— А? — болванкой поддакнул молодой.

— Да вот специально они это! Чтобы потом демоны дорогу в наш мир нашли и полезли со всех щелей! Теперь всё! Трындец нам, апокалипсис, мать его!

— Так а чего нам делать то? Раз они уже полезли?

— А ничего, — дурашливо передразнил старший. — Бери заточенную палку и иди отвоёвывай земли короля, бей-коли гнусного крига. Мало что ли речей в последнее время слушал?

— Да наслушался уже, так а чего? Они же на нас напали, они нас смести хотели, до самого Толя дошли, столько людей перебили.

— Вот и я о том. Промыли вам мозги. Мясо.

— Какое мясо?

— Да заткнись ты уже. Иди с глаз моих долой. Вон, тот проход твой. До конюшен дойдёшь и назад. А я в тот пойду. Здесь встретимся через 20 минут. И под ноги смотри, мало ли какие тут ловушки криги понаставили.

Голоса при последней фразе быстро попрощались, залив огонь водой и разойдясь в разные стороны. Лучше ситуации, чтобы попытаться скрыться отсюда, может не представиться.

Дождавшись, пока звуки шагов стихнут, я вышел к своему недавнему убежищу. Повезло, что у солдат не было обоняния, а то мой запах бы несомненно учуяли, как я учуял их ещё на подходе. Подойдя к затушенному костерку, поднёс руки к углям. Жар ещё шёл и это был прекрасный момент, чтобы обогреться и придумать как спуститься отсюда. Кроме того нужно было решить, куда я хочу двинуть дальше. Прочь? Или следом за караваном? А может прямо в нём? Я ведь слышал что-то про гладиаторов. Вроде бы Воорен и Красиал тоже приравнивались к этому рангу. Надо бы погреться и проследить за входом в конюшни, куда по словам дозорных отправился отряд гладиаторов. Вдруг, среди них окажется и вторая моя цель — Красиал. Ведь Брахим почему-то здесь оказался.

Отогрев застывшие ладони, подержав их над самыми углями, я поднялся, чтобы услышать не самые приятные слова в моей жизни:

— Ну что согрелся, хех, блохастый.

91

Мир покачнулся перед тем как обрушиться в бездну. А на краю той бездны стояли чьи-то босые ноги на холодном камне.

Камни осыпались так тихо, что оглушённые визгом и заунывным чуждым подземелью воем мы не услышали его. Будто лёгкий ветерок заставил шелохнуться стоявшую долгое время стену.

— Ай, тварь! Камень на ногу упал!

Заслышав вечно недовольный голос нашего отрядного болтуна, все медленно, неохотно, будто это было не важно, начали оборачиваться на бородача. Никто почему-то при этом не торопился, будто это могло подождать столько, сколько надо. Когда ленивый оторванный взгляд упал на разбойника с двумя кинжалами, отражающий две оскаленные пасти багрозов, и тесня их же телами третьего, лень быстро отпустила, но накатило новое странное чувство. Расслабления и подавленности, какое бывает после долгого тяжелого дня, когда ничего не хочется делать, даже открывать глаза и тем более шевелиться. Сейчас не хотелось шевелиться, но что-то внутри подсказывало, что от этого будет зависеть наше выживание.

В момент, когда я как раз перебарывал себя, чтобы вступить в бой с багрозами, раздался крик блондина:

— Агнесса, щит от подавления!

Ещё пара секунд и пелена усталости испарилась. Сгорела, будто лёгкая простынь пуха на траве, подожжённая озорным лучиком солнца. Когда апатия отступила, мозг опоздало осознал всё увиденное за секунду до. Монструозное копьё блондина втыкается в морду подошедшего ко мне багроза. Кончик вошёл аккурат между широко раскрытой пастью и глазами. При этом, от раны, лицо трупоеда ссохлось, скукожилось, как сморщенное яблоко. Произошло это когда лезвие глефы уже вышло из раны и быстрым движением расчеркнуло голову второго багроза, пригнувшего на меня.

Осознав, что сейчас будет, я наклонился назад, выставляя рапиру на пути опасного монстра, но это не понадобилось. Лезвие глефы отсекло верхнюю половину головы, а нога Хира впечаталась в грудь, отправив частично обезглавленное тело в полёт туда, откуда оно вылезло. При этом командир балансируя схватил меня за предплечье, не дав упасть нам обоим.

Из проёма, где была засада багрозов, лезли новые твари, но сейчас они были ещё слишком скучены, чтобы быстро окружить нас и ударить со всех сторон. А когда к блондину подключился Андро с его неведомо откуда взявшейся собакой полностью во всём стальном облачении, как и хозяин, у трупоедов не осталось шансов. Две массивные затычки встали у них на пути. Будто плотина на реке, через которую просачивались лишь трупы. Хир разрубал тушки монстров, будто нож режет растаявшее масло, а Стальной кромсал части тел тварей. Их низкий уровень и определённый навык Андро позволяли ему делать из багрозов безобидные куклы, не способные даже перевернуться. Одним ударом своего одноручного, но тяжёлого меча он отрубал сразу и лапу, и ногу трупоеду. Призванный им пёс без особых проблем занимался тем же. В тоннеле сразу же к писку чуть просочившихся через барьер крыс добавился хруст разгрызаемых костей. Пёс, не смотря на свой почти полностью облегаемый сет стальных доспехов, всё же успевал красоваться своим кристально-белым мехом, проступающим под сочленениями доспехов. Заметив густой белый мех, я сразу же подумал о акбашах — охотничьих псах горцев из Акрута. Вот так неожиданно у меня появилась пара догадок о личине скрывающейся под стальной маской и такими же стальными доспехами. А не северный ли охотник часом наш соратник по отряду. Уж больно выделяющейся была порода призванного питомца. А потому что на питомце был целый сет, можно было догадаться, что призыв это было не умение, а скорее, навык или руна с особым умением, потому как практически никто из призванных существ не носит броню, естественно, за исключением призванных оживших доспехов.

Тела тварей быстро заполняли проход, учитывая, что шли на убой против намного превосходящих в уровне противников. Всего я насчитал уже около двух десятков багрозов, хотя до этого мы потрепали ещё часть в конюшнях, куда трупоеды вылазили. Учитывая, что моя помощь в бою на проходе была не нужна, я посмотрел по сторонам. Сзади на нас никто не нападал. Другая стена выглядела крепкой, не похоже было, что за ней могли скрываться ещё монстры. Впрочем, такого я не мог сказать и про первую. Поглядев на крысиную давку, заметил на руке Агнессы небольшой посох. Он болтался на руке жрицы навершием вниз, цепляясь за руку какой-то бечёвкой. При этом с головки этого навершия шёл какой-то тускловато-зелёный дымок. Что-то Хир успел выкрикнуть, перед тем как нас отпустило от подавления. Проверив логи и параметры персонажа, пользуясь свободной минуткой, нашёл «щит от подавления».

Удивительно, но умение, дарующее шестьдесят единиц контроля на двадцать минут, так и называлось. Скорее всего, это умение было заключено в руну на посохе. А учитывая это, я всерьёз забеспокоился, сколько ещё зарядов осталось в магическом камне.

Честно признаться, меня серьёзно удивляло и даже радовало, что люди, с которыми я оказался посреди неведомых подземелий в малопонятной ситуации, окружённые толпами врагов, сражаясь со смертельно опасными монстрами, продолжают чувствовать себя уверенно. Никто не бежит, не шумит, не паникует и не бросается в бой. Все стоящие между двух тоннелей, откуда наступают враги, степенно ждут, сжимая оружие в надёжных руках. Лазарь готов в любой момент закрыть проход новой глыбой из своей ледяной ловушки. А Рыжий и Воорен готовы в любую секунду в случае необходимости взять на себя багрозов. Им не придётся сговариваться, потому что привыкшие к сложным ситуациям в боях люди быстро ориентируются везде. Можно сказать, что большинство людей из отряда оказались в своей стихии, прекрасно ориентируясь здесь. С такими людьми было намного приятнее стоять под набегом монстров, чем с той швалью, которую я собирал себе в банду.

От горячки боя мысли медленно поползли в сторону потерянной на Крайпрусе банды. Верные люди — всех их убил сбежавший каштак. Когда неожиданно пропал Брахим, я вдруг понял, что теперь я действительно остался один. Теперь пропали все. Абсолютно. Тряхнув головой, я отбросил ненужные сейчас мысли.

Из прохода выходил последний десяток тварей. Точное количество определить было затруднительно, хотя при желании это можно посмотреть в логах тех, кто их перебил. Но как бы там ни было, твари иссекали, а тот, кто ударил по нам ментальной атакой, до сих пор не появился. Если не появится ещё минут пятнадцать, то у него получится повторить свою атаку. Учитывая, что количество целых «щитов от подавления» мне не известно, следовало действовать как можно быстрее.

Голова последнего багроза отделилась от шеи изящным взмахом эпической глефы, а я уже рванулся вперёд. Блек, Рыжий и сам Хир тут же рванули следом, перебираясь по трупам монстров. Остальной отряд задержался, но командование на себя взял Лазарь. За спиной послышались уверенные приказы к действию остальных.

Андро и Хир быстро встали в нашем авангарде, так как только у них имелись осветительные приборы. Все действовали настолько слаженно, что наблюдая со стороны никто бы не поверил, что отряд был собран из наёмных гладиаторов за день до похода.

Быстро двигаясь отрядом, мы совсем скоро вышли на распутье проходов. Сюда вели три узких тоннеля выкопанных трупоедами в форме «Y», а перпендикулярно им шёл шахтёрский туннель, по которому были протянуты рельсы. Поглядев сразу в четыре прохода, мы поубавили воинский пыл. Все думали об одном, но кто-то всё равно должен был озвучить глупый вопрос. Глядя, как все рассматривают далёкую темноту проходов, я спросил:

— Куда дальше? — вид при этом у всех был какой-то потерянный, потому что никто не знал как стоит отвечать.

К счастью, заминку быстро решил Стальной со своей псиной. Закованный в стальной сет акбаш безошибочно бросился в шахтёрское ответвление направо. Воин, не раздумывая, направился следом. А после зашагали все остальные. Вот только теперь, шагая вдоль железных рельс, приходилось оглядываться, потому что сзади на этот раз не было никого, кто бы смог прикрыть. Блондин взглядом назначил меня и Блека на прикрытие. Не став канючить, мы поминутно оглядывались назад, чередуясь и пытаясь не сбиться с шага. Командир торопился. А все остальные прекрасно понимали, что когда пройдёт эффект щита от подавления случится что-то неприятное.

Время убегало предательски быстро. Оставалось уже около восьми минут, когда я заглянул в эффекты. Такими темпами мы могли не успеть. Хир, Стальной и Блек двигались так быстро, что нам с Рыжим без шуток пришлось передвигаться перебежками. Параметр скорости напрямую отвечал за скорость перемещения, а ловкость и живучесть за выносливость при беге.

Сзади что-то громыхнуло. Настолько мощно, что гул и рокот прошлись по стенам рядом, а ударная вола настигла нас, подняв небольшое облачко пыли. Все быстро замерли, обернувшись, но тут же продолжили путь, чувствуя как время защищённости утекает из рук. Враг сзади нас, или обвал, сейчас гадать было некогда.

— Да когда же закончатся эти рельсы!? — не выдержал растущего напряжения Рыжий.

Ответом ему было тяжелое дыхание и быстрые шаги по камню. А через две минуты, когда в голову закралась предательская мысль развернуться пока есть время, пёс впереди замер, перестав маячить нам белым хвостом. Задрав хвост, акбаш встал на передние лапы, щерясь и рыча в глухую темноту впереди. Оттуда ему никто не отвечал, но пёс упорно не двигался вперёд, готовясь встретить врага здесь.

Андро на ходу погладил своего мальчика стальной перчаткой и двинулся вперёд. Пёс медленно последовал следом. Слева Хир, справа Рыжий, оба сжимают оружие до хруста в ладонях. Мы с Воореном замыкаем, поглядывая по бокам и назад. Чувствуя предстоящую стычку, левая ладонь скользнула к поясу, прикоснувшись к артефактному трофею, а затем скользнула левее в сумку. Звякнув стеклом, откуда показалась склянка, коих в своё время наготовил сгоревший от собственного изобретения Иликан.

Рельсы закончились небольшой разработкой. Причём местами были заметны следы звериной работы. Первая мысль при виде когтей на стенах была о том, что шахтёры наткнулись на гнездо багрозов, но была она настолько глупа и абсурдна, что тут же развеялась. Багрозы хоть и нападают толпами, но всё же предпочитают ютиться отдельно, сбиваясь в стаи, когда чуют добычу. Стальной сделал несколько шагов в сторону от проложенных рельс, и в свете его фонаря появились новые детали.

Сваленные и помятые вагонетки у правой стены, где рабочие, видимо, не обнаружили никаких залежей руды. Дальше вдоль стены были навалены кости, а на пяточке, свободном от остатков людей, мы и обнаружили местного обитателя. Честно признаться, с первого взгляда на омерзительную тварь я бы не в жизни не признал в ней крысу, достигшую того уровня, при котором она становилась основной угрозой для своих сородичей.

Половина человеческой туши под лапой замершего в свете наших фонарей крысодава была уже бледной и бесчувственной. Клыки твари, с которых обильно капала грязно-зелёная слюна, остановились в считанных сантиметрах от лица убитого. Кем он был? Или кем тут вообще питаются твари?

Поглядывая на нас, как на ропщущую дичь, тварь медленно сделала шаг в сторону от своего места трапезы. Было видно как легко ей удаётся передвигать массивное тело. С тридцати шагов было прекрасно видно, как под толстой кожей с тёмно-синим оттенком перекатываются бугры мышц. Они походили на настоящие жгуты, стягивающие разные части тела и выпирающие по всему телу шипы монстра.

Крысодав сделал провокационно резкий шаг вперёд. Совсем небольшой, около метра, но скорость и уверенность хищника заставили отшагнуть меня назад. Невольно, не осознавая, что делаю, одна нога сама ушла, при этом тело напряглось, ожидая атаки. Повелитель местных крыс заметил это. В его глазах отразился мой страх, хотя бы на секунду, но ему и этого хватило. Мышцы вздулись, набухли больше прежнего и монстр размазался в прыжке.

Набросив на себя новое умение пылевого плаща двадцатого уровня и, выставив вперёд рапиру, зажмурился. Навыки и опыт сыграли своё дело, и глаза распахнулись, заметив всё необходимое. Андро выбросил что-то с руки в воздух перед собой. И это не упало наземь, оно будто поплыло пылевым облаком. В одну секунду с этим пыль вспыхнула ярким огнём, от которого все не отвернувшиеся мгновенно ослепли. Ослепла и тварь, но так же лишь на пару секунд. Когда последствия вспышки пламени закончились, крысодав оказался застрявшим в подвешенном состоянии на лезвии глефы. Хир ловким движением пронзил грудь твари. Андро и Рыжий дёрнулись вперёд нанести удар подставившемуся монстру, но только помешали друг другу, столкнувшись клинками в разных замахах. Длинный меч Стального и двуручник Дериса требовали больше места для манёвра. Пользуясь секундной задержкой, крысодав взмахнул всеми конечностями, ловко слетев с глефы. У него бы получилось атаковать стоявшего ближе всех Андро, и, несомненно, ранить, но блондин вновь показал свои специфические возможности. За мгновение, что глаз неопытного в боях человека должен был моргнуть, Хир бросил лезвие своего копья вниз, а конец древка задрал в потолок, при этом командир червей завалился далеко в сторону.

Мои глаза, если они меня не обманывают, заметили, как облитые зелёной слизью костяные клыки монстра коснулись края кирасы Стального, а затем резко отскочили, не успев сомкнуться. Острие глефы вошло в колено передней лапы крысодава, и упавший в сторону в выпаде Хир заставил тварь растянуться на передних конечностях. Движения монстра были смазанными от скорости, а приёмы блондина вообще неразличимы от техники и ловкости, с которой он их проворачивал. Растянув тварь, он опустил ей башку едва ли не до пола, чтобы в этот момент Андро ударил своим мечом прямо по шее.

Понимая что сейчас случится, крысодав подался на копейщика и подставил спину, с которой от удара вместе с кровью отлетела часть шипов. Изогнув пронзённое колено под нестандартным углом, монстр сумел выбраться и отпрыгнуть назад, однако Рыжий успел таки предательски уколоть его в бедро. Приземлившись на три лапы, тварь не растерялась и прыгнула в сторону, перемещаясь быстрыми скачками и не давая взять себя в круг. В этот момент в бой вступил Блек со своим фирменным приёмом. Брошенный из груди особым умением бинт зацепился за спинные шипы крысодава и окаменел по прочности. Непонимающий что происходит монстр снова дёрнулся, на этот раз куда медленней, потому что на нём теперь весела масса нашего сухопутного пирата.

— Крас, не спи, приковывай к земле!

Окрик блондина я проигнорировал. За долю секунды до него я и сам сообразил, что нужно делать, но тварь оказалась быстрее моего умения. Подпрыгнув над сужающимся кольцом она сделала кувырок, сбрасывая зацепившийся бинт и приземлилась на четыре широко расставленные над моим кольцом ноги. В этот момент крысодав проиграл бой. Он справился со всеми умениями. Ушёл ото всех атак, но допустил непростительную ошибку, дав себя ранить блондину. Наш командир не был добычей. Он хищник, и именно этого не смог понять ущербный мозг подземной твари. Одна из ног подогнулась, напоминая своей чёрной кожей сморщенное от времени яблоко. Этого Хиру хватило для одного удара чёрным лезвием на костяном древке в область чуть позади нижней челюсти. В этом месте часть шеи монстра защищена костяной пластиной, растущей от челюсти, но лезвие ударило дальше, пользуясь длиной своей рукояти.

Прижать к земле! Останавливающий бинт и каменное кольцо тут же сомкнули свои парализующие путы. Два меча быстрыми ударами отрубили все возможности твари выбраться. Последний удар нанёс Хир, ударив копьём в монструозно выглядящую лобовую кость крысодава. Кость оправдала свой внешний вид, оказавшись толстенной преградой на пути любого оружия, кроме того, что использовал блондин. Скрежетнув, глефа пробила голову монстра.

За бой мне отсыпали причитающиеся двадцать процентов опыта и очков стиля. Система рассудила, что моего уровня и умения хватило, чтобы засчитать совместное убийство. Частая проблема жреца или мага-поддержки в том, что их услуги не засчитываются в бою, как боевые, но сегодня меня такая участь миновала.

На сбор трофеев в виде шкуры, клыков, наростов, слизи, крови и глаз ушло чуть меньше пяти минут. Андро оказался и вправду крайне опытным северным охотником. В его руках охотничий нож был похож на магическое лезвие, само знающее что нужно сделать, чтобы быстро убрать трофеи в заплечный рюкзак. При этом никаких других звуков слышно не было. Лишь методичное освежевание, хруст костей, плеск крови. Оставалось только вновь порадоваться тому, насколько наш отряд многофункционален и разнообразен. Это вновь натолкнуло на мысль о создании собственного, хотя бы независимого клана. Подчиняться кому-то категорически не хотелось, однако, собрать под своим крылом отряд или новую банду из более опытных, чем прежде, членов, пользуясь заработанными за этот поход деньгами, казалось мне достаточно перспективной целью. Или всё же сначала банду? Взрастить новых сподручных, верных и преданных, как прежние, а там уже и создавать клан на базе верных людей.

Перспективные мысли оставались лишь мечтами, потому что на их воплощение уйдёт непременно много времени, сил и денежных средств. Хир обещал заплатить чуть больше половины тысячи золотом. Это достаточно много, но лишь для одного человека, а не для целого клана. Если бы удалось найти того злополучного каштака, с клана которого начались мои проблемы… Уже и не знаю, убил бы его или всё-таки выставил на арену.

Стальной вскочил, звякнув доспехами. Поправив потяжелевший рюкзак, он двинулся влево от проложенной шахты, развеивая сгустившуюся темноту. Все остальные, стоящие кольцом вокруг охотника, тоже снялись с места и заняли свои походные места. Между тем «щит от подавления» слетел уже минуту как. Больше пока признаков ментальной атаки заметно не было. И это смущало. Крысодав не походил на ментального врага, натравляющего крысиные стаи, заманивая в ловушку к багрозам. Пещерный монстр не обладал таким выдающимся тактическим умом раз атаковал в одиночку целый отряд. Скорее, повелитель крыс мог натравить обезумевшую от страха стаю на определенный проход по чей-то указке. А вот тот, кто держит у себя на привези монстра семьдесят первого уровня уже и вправду внушал страх. Ведь не будь в наших рядах опытного копейщика, вряд ли бы мы смогли выйти из того боя победителями.

Пройдя совсем немного по шахтёрской выработке, мы резко наткнулись на другую пещеру. Здесь всё отличалось от прежней. Камень темнее, форма пещеры естественная, практически нетронутая какими-либо работами. Гладкие сталактиты и сталагмиты были на месте ещё со времён образования этой полости.

— Похоже, шахтёры добрались до чьих-то владений глубоко под землёй, — произнёс из-под маски Андро, первым оценив изменившуюся обстановку.

— И местным обитателям не понравился шум работы и незваные гости, — заключил Хир, уже пройдя вперёд.

Через пару шагов свет попал на странную колонну посреди каменного зала. Её странность заключалась в почти ровных краях, не смотря на естественное происхождение. Кто-то или что-то будто отполировало её за годы жизни под землёй.

— Слушайте, может ну его? — неожиданно даже для самого себя струхнул Рыжий.

— Ты чего испугался? — полюбопытствовал Блек.

— Не знаю, — честно признался Дерис, — но что-то здесь живёт. Оно здесь родилось и жило долгие годы, вон как камень отполировало, а ведь это не инструментами или когтями. Что-то здесь есть, а мы вторглись, как те шахтёры, которых только сейчас доедала та зверушка.

— Эй, Рыжий, — окликнул я парня, тот лишь уставился на меня расширенными зрачками, — спокойней. Кто бы здесь не обитал, мы спугнули его. Вряд ли он опасный противник, раз сбежал из своего логова, скорее, он всю свою звериную жизнь полагался на подчинённых тварей и ментальные атаки, а не справившись с нами, натравил последнюю свою зверушку.

— Не дрейфьте, здесь чисто, — окликнул нас уже ушедший к столбу блондин.

Стальной последовал за ним, и нам только и оставалось, что пойти следом.

— Здесь есть что-то интересное, — произнёс Хир, выходя из-за столба с двумя клинками в руках.

Одним двуручным и одним одноручным. Не успели мы оглядеть находки, как блондин уже бросил их к нам рукоятями вперёд.

— Вооружайтесь.

Я успел перехватить падающий клинок из тёмной стали, расширяющийся к концу. Схватив в воздухе рукоять из чёрной древесины, неожиданно для себя качнулся вперёд. Клинок у оружия оказался слишком тяжёлым и не сбалансированным. Односторонняя заточка и отсутствие колющего навершия давали понять, что меч характеризуется лишь на рубящих атаках.

Северный Фальшион

Оружие, сделанное северными мастерами из горной стали с компонентами огнекамня. Закалённая в северных водах сталь клинка имеет особую прочность в холодных районах и заключённые в стержне меча огнекамни повышают ущерб против ледяных тварей. Фальшион изготовлен для рубящих ударов даже по хорошо бронированным врагам.

Класс: реликтовое (Зелёное)

Установка рун: 0/1

Базовый урон: 36–75 (конечный урон зависит от силы и скорости)

Прочность: 1050/1120

Привязка невозможна

Базовые эффекты: Сила +4; 20 % шанс наложить кровотечение II при ударе в любую часть тела; 5 % шанс наложить кровотечение III при ударе в любую часть тела; +20 % урона против поверхностей с отрицательной температурой.

Минимальные требования использования: Сила — 98, ловкость — 45, скорость — 65, телосложение — 50

Оставалось только присвистнуть при виде такого оружия. Приблизительный подсчёт необходимого количества параметров отсылал меня к цифре в пятьдесят уровней. И это лишь для того, чтобы была возможность полноценно фехтовать этим оружием. Сейчас же клинок заметно тянул вниз из-за свой несбалансированности. Подняв утолщённое к краю острие вверх, как дубину, провёл рукой по прохладному на ощупь металлу и неожиданно нащупал что-то теплое. Проведя рукой ещё раз, нашёл то же место. От рукояти до конца клинка, немного смещённого в сторону лезвия, тянулась горячая полоса заключённого внутри огнекаменного стержня.

— Вау, душа мороза, изысканный! — Рыжий, видимо, не выдержал подкативший эмоций и зашёлся хвалебным описанием полученного оружия.

Я же остался в молчаливой задумчивости, прикидывая параметры двух клинков.

Рапира барона крови

Оружие, выточенное из цельной кости стального барогерона. Над острием клинка корпел ни один мастер оружейник и пыточник. Оружие прекрасно подходит для нанесения кровавых ран, благодаря материалу своего происхождения и точной руки садиста, создавшего это оружие.

Класс: реликтовое (Зеленое)

Установка рун невозможна

Базовый урон: 20–38 (конечный урон зависит от ловкости и скорости)

Прочность: 882/990

Привязка невозможна

Базовые эффекты: Ловкость +8; 35 % шанс наложить кровотечение II при ударе в любую часть тела; 25 % шанс наложить кровотечение III при ударе в сочленение конечностей; 15 % шанс вызвать кровотечение IV при ударе в шею; 10 % шанс вызвать максимальное кровотечение V при колющем ударе в сердце и мозг(конечный шанс срабатывания зависит от точности и ловкости)

Минимальные требования использования: Снижены мастером оружейником III ранга: Сила — 20, ловкость — 20, скорость — 20

Фальшион выигрывал во многом, но не во всём. Фехтование и владение одноручным мечом были у меня развиты по-разному, поэтому предпочтение в одиночном бою я пока что отдам рапире, учитывая её плюсы в манёвренности и способности ранить кровотечением врагов. Однако, и с фальшионом расставаться я тоже не собираюсь, потому что прекрасно понимаю, куда мы направляемся. Если в Ледяном Гейзере сейчас господствуют хладнокровные твари, то особые эффекты нового клинка могут не слабо так пригодиться.

Разместив новый меч на поясе, я последовал к столбу, за которым копошились все, кто ещё не обзавёлся новеньким вооружением. Это были Андро и Воорен. Хир лишь молча оглядывал оружие со стороны, прекрасно разбирая их параметры, даже не держа в руках, благодаря редкому навыку анализа.

Среди сваленных грудой доспехов, оружия, редких костей и шахтёрских инструментов лежали порой и выделяющиеся на остальном фоне экземпляры. Так Блек достал из кучи достаточно короткий меч, напоминающий своей формой гладиус имперских времён. Осмотрев клинок и подбросив его в двух руках, он протянул его мне. Взяв оружие за рукоять, я по весу догадался, что оружие явно не подходило мне. Ощущения были такими, что ты не полутораметровый меч взял, а скорее метровый лом в обхват ладонью. При этом клинок был редким, но содержал в себе крайне тяжёлые металлы. А насчёт мастера производителя такого изделия я не ошибся. Имперское оружие легионеров для прорубания щитов вражеского строя. Ну и цифра в сто сорок силы намекала, что такой клинок, не смотря на свою компактность, окажется не каждому посилен.

— Эй, здесь есть посох мага, — удивлённо заявил присоединившийся ко всем Рыжий.

Андро молча указал стальной дланью куда-то в сторону в кучу. Зашагав в ту сторону, Дерис быстро нашёл ещё одно специфическое приспособление магов.

— А здесь бутыль маны. Откуда здесь вообще всё это? — прозвучал наконец-таки вопрос, витающий из головы в голову у всех собравшихся здесь.

Никого уже особо не интересовало валявшееся здесь оружие, все смотрели скорее с любопытством, потому что всё самое ценное быстро обнаружил оценочный взгляд блондина. Теперь все искали элементы брони или оружия, способные указать на принадлежность всего этого снаряжения к тому, кто когда-то пришёл сюда за своей смертью.

Вернув Блеку найденный гладиус, я заинтересовался трупом человека. Неполноценное тело изначально никого не заинтересовало, потому что на нём ничего не было. Он был раздет от доспехов, а нательная рубаха настолько пропиталась кровью, что теперь её можно было содрать только разве что с кожей. Но ведь монстры не раздевают свою добычу перед едой. Если это шерсть, то они выплёвывают, то же самое они должны делать и с доспехами, а не складывать их в кучи и съедать раздетые тела.

При одном только приближении в воздухе разительно завоняло несвежим трупом. Специфический тошнотворно-сладкий запах был уникальным ароматом разлагающегося трупа. Значит всё-таки падаль. Присев над трупом, я попытался развернуть его лицо вверх, чтобы посмотреть в глаза нашедшему свою погибель страннику, но мягкая плоть на костях будто прилипла к полу. Схватившись под нижнюю челюсть, дёрнул на себя с омерзительным всхлипыванием. Звук тут же привлёк Хира, и он в секунду оказался рядом, уставившись на половину головы. Внешне целая, жизненно важная часть человека оказалась на деле полой. С левой стороны у трупа отсутствовала височная и часть теменной кости. Будто чья-то тяжелая рука пробила голову этому человеку и выдернула все внутренности, оставив за собой шлейф слизи. Сейчас слизь противно натянулась, приклеившись к каменному пяточку расчищенного от костей пола.

— Тварь попробовала сначала мозг, а потом взялась за ноги? — спросил неуверенно голос над моей головой, при этом в словах говорившего были такие по-детски неуверенные интонации, что тут же хотелось всё разъяснить, открывая свет на банальные истины мира.

— Крысодав не стал бы орудовать здесь лапой, особенно так ювелирно. Отсюда извлекли мозги, а не полностью изъели внутренности. Кто бы это ни был — у него есть руки и он предпочитает есть только лакомые кусочки, отдавая падаль своей ручной собачке, — сказав это, я задрал голову, желая с превосходством посмотреть на командира, но вместо этого наткнулся на его суровый взгляд.

Блондин стоял с каменным лицом, равнодушным ко всему в этом мире. Казалось, что он ушёл глубоко в себя, рассуждая не только над случившимся, но ещё и пытался угадать действия даже гипотетического врага, который своим умом и хитростью уже пытался взять нас на зубок.

— Крас, — наконец произнёс полушёпотом Хир. — Когда ты последний раз сталкивался с разумными тварями?

Я на минуту задумался, не зная как лучше ответить на такой вопрос. О разумности любого монстра можно судить лишь по сообщениям Системы. Ведь если это монстр, то есть Система сама решила так, то он неразумный, и за его убийство начисляется либо двадцать пять очков стиля за каждый уровень, если монстр ниже твоего уровня — либо семьдесят пять очков, если он выше. Если Система решает, что это существо, а значит от природы разумное, то начисляется от пятидесяти ниже твоего уровня, до ста в ситуациях выше твоего. Так, если я бы убил сейчас существо разумное сорокового уровня, то получил бы четыре тысячи очков, а если убью тридцать восьмого, то всего тысячу девятьсот. И если тварь, обитающая в этих подземельях, окажется разумной…. Для такого им, как правило, необходимо не менее сотого уровня и в таком случае, если убитая тварь окажется ещё и схожим с тобой стилем, то можно получить ещё вдвое больше очков, что слишком заманчивая добыча, особенно для такого боевитого отряда, как наш.

— Крас, ты в порядке? — видимо я слишком долго размышлял над своими мыслями, а потом и вовсе начал улыбаться, как дурачок, что даже Хир забеспокоился.

— Что прости? — опомнился от забвения я.

— Я говорю, когда ты последний раз сталкивался с разумными тварями?

— С десяток дней назад, на Крайпрусе, — честно признался я, хотя в глубине души было неприятное чувство, ведь я собирался оставить того смертоеда для себя, когда подрасту.

— Выше сотки? — с пониманием спросил командир.

Я кивнул, возвращаясь мыслями в тот злополучный день, когда моё приключение по заросшему джунглями острову только начиналось. Не лучшие времена для меня наступили, особенно после визита на Крайпрус.

— Эх, знал бы прикуп, жил бы в золоте, — пробубнил присказку, услышанную еще со времен портовых работ, да так, что только в мыслях можно было разобрать сказанное, а в слух сказал другое, — сто первый, ещё и на хитрость.

— Ну раз ты ещё жив, значит я в тебе не ошибся, — озорно подмигнул Хир и добавил уже направляясь к окликнувшему его Андро, — а в золоте ещё поживёшь.

И зашагал в сторону ещё одного прохода, возле которого стоял Стальной с вновь призванной псиной. Подойдя, они о чём-то заговорили, а я так и остался стоять ошарашенный разведывательными навыками нашего командира. Да кто он, бес его забери, такой? По губам прочитал еле сказанное? Человек он вообще? Уровень уже за сотку что ли? И не из «Эры» ли он случаем? Слишком уж у него навыки не характерные для торгового клана «Золотого червя». Да и в бою он показал себя на голову, если не на две, выше нас.

Все медленно поднялись следом за ведущими в боковой туннель, возле которого парочка разговаривала. Быстро догнав блондина, поравнялся и без особой громкости буднично произнёс, ни к кому особо не обращаясь:

— Насколько я помню, ментальная стихия — это стиль хаоса. А твари хаоса выше сотого уровня — это нечто, выбивающееся за рамки обычного.

Хир правильно меня понял и, странно посмотрев, задумался над моими словами. Лицо его особо ничего не выражало, но где-то глубоко, за ничего не выражающими глазами, прятался ход странных и запутанных мыслей. Самым странным казалось то, что физиономия командира будто бы менялась с каждой минутой. Достаточно было упустить его из виду на пять минут, чтобы, вновь посмотрев, не узнать. Этот факт вносил напряжение в наше общение, что явственно чувствовалось во всём коллективе. Пусть мы не знали друг друга долгие годы, но, как правило, страх и длительное напряжение развязывали языки любым людям. Интуитивно человек пытается отвлечься, но Хир каким-то образом подавлял этот инстинкт самосохранения. Рядом с ним ты всегда напряжён и держишься наготове, будто его меняющееся лицо меняло и окружающую обстановку, к которой мозгу постоянно приходилось приспосабливаться, оставаясь по-прежнему собранным.

— Это может быть не только хаос, — передразнив мою манеру будничного разговора, ответил Хир, спустя пару минут раздумий. — Смерть или хитрость тоже имеют от части возможности в той или иной манере влиять на мозги. К тому же подавление можно вызвать особыми навыками.

Повисла задумчивая пауза, разбавляемая пятью парами ног и одной четвёркой. Андро определённо был призывателем своих питомцев. Пока он продемонстрировал лишь пса в стальном сете, но нужно полагать, что у него есть ещё что-то.

— А если это все же хаос? — спросив это, Блек замер на месте, как вкопанный, не намереваясь дальше делать ни шагу.

Отряд тут же остановился. Все замерли, вглядываясь друг в друга и рассуждая каждый над увиденным и услышанным. У всех на лицо были факты: трупы со снаряжением, которое даже для некоторых из собравшихся здесь было неподъёмным в использовании; ручной зверь, никак не тянущий на роль главной угрозы подземелий, главным образом потому что не имел ментальных способностей; тварь, предположительно выше сотого уровня, и, возможно, имеющая отношение к хаосу.

— Мой ранг в гильдии авантюристов золотой, — продолжил Блек, глядя, что все размышляют молча. — То, что я здесь увидел, тянет на хорошо сбитый отряд золотых рангов. Но то, о чём мы тут сейчас размышляем не соответствует даже мифриловому рангу. Тут нужно собирать отряд из редких адамантов и тогда уже спускать на полную зачистку.

— У страха глаза велики, — попытался успокоить всех Хир, но Воорен продолжал.

— Хаос не предсказуем, на нас уже воздействовали один раз. Слабенько так, еле пробив и напугав. Затем нам скормили ручную собачку, продолжая убеждать нас в том, что мы сильные и бояться здесь нечего. Однако, а что если это специальная ловушка. Мы даже не знаем сколько лет здесь обитает тварь с зачатками ментальной магии. Вдруг у неё уже двухсотый уровень. В своих плаваньях, ещё будучи кровным существом, я видел издалека одну акулу-мутанта с отметкой в сто девяностый. Причём так же реально, как и вас. Может я и надумываю, но жизнь дороже пятидесяти золотых, которые ты собрался заплатить. Мы шли убивать генера, мы пойдём убивать его, а вот исследовать подземелья найди другую группку наёмников! — финальная фраза Блека оказалась последним гвоздём в крышку гроба убеждения блондина. Переубедить после такого не по силам было даже ему.

— Босс, тогда я с тобой, — заявил глухим басом Стальной, понимая, что в отряде грядет раскол.

Никто ничего в слух говорить не стал, но отряд неожиданно разбился на две группы, состоящие из нас и червей. Людей и нелюдей Лазаря в текущем отряде не было.

— Андроницус, — неожиданно блондин обратился к воину его полным именем, которые все, кроме их двоих, услышали впервые, — иди с ними. Доведи до остальных, а там постарайтесь добраться до шахт с рудами. Разузнайте всё. Там если что и встретимся. А если меня не будет больше трех часов, уходите. Встретимся, когда нагоню ваш караван по воздуху.

— Справитесь? — будучи на полном серьёзе и не пытаясь спорить уточнил Стальной.

— Одному мне будет даже сподручней, а ты позаботься об остальных на случай ментальных атак. Я уже чую этого монстра, он сидит в самом глубоком, самом древнем и никогда не исследованном месте. Я иду за ним, — развернувшись, произнёс Хир, потушив фонарь и уйдя во тьму.

Сказать никто больше ничего не успел, как в отряде стало на одного бойца меньше. Причём не факт, что сильной половиной отряда оказалась именно многочисленная.

Едва светловолосая фигура скрылась в кромешной тьме, шаги и звуки оттуда жутким образом исчезли. На секунду по телу пробежала мелкая дрожь с неприятным ощущением, что из темноты на тебя кто-то прожигающе пялится.

Иногда, когда мало, или наоборот долго спишь, пробуждение бывает не самым приятным. Иногда же, день не заладился с самого утра, когда тебе что-то мешало спать или ты вздрагивал от страшных снов. Но самое худшее возможное пробуждение, когда тебя выводят из контузии склянкой с каким-то затхлым зельем, вокруг кричат, смеются и тычут пальцами в тебя. Хуже может быть только то, что ещё звенящая от оглушения голова не способна разобрать все звуки вокруг, а тело подкидывает ей всё новые и новые проблемы. Например о том, что холодный неровный камень, на котором ты лежишь животом, впивается тебе в грудь, перекрывая дыхание и сдирая до крови шкуру. Или о том, что руки твои стянуты за спиной так сильно и так высоко, что ты не то что не можешь ими пошевелить, ты даже голову поднять не можешь, чтобы не сломать их.

Всё это сильно портит впечатление от утреннего пробуждения, но не так сильно, как стоящее рядом с твоим лицом лезвие здоровенной секиры. Рукоять её, как ствол массивного дерева, уходит куда-то в небеса. И нужно же было поднять анализ и восприятие до такого уровня, при котором ты прекрасно сможешь разглядеть название такого незамысловатого оружия. Для того, чтобы впасть в обуздывающее отчаянье хватило первой строчки.

Скверный обезглавливатель

Остальные строчки не обнадёживали. Оружие хорошее, но сто двадцать силы для владения. Владелец, что сейчас небрежно прижимал меня сапогом к камню, стоял и почёсывал бороду в ожидании принесения приговора. Меня зарубят с одного удара — в этом сомневаться не приходится. Жаль не увижу уровня палача, а так бы хотелось. Хоть узнать, насколько бесполезны мои потуги. Выбраться из-под ноги убийцы на плахе у меня никак не получается. Если бы не характерная форма людской обуви, впечатавшаяся мне в спину, я бы мог решить, что мне придавило или насильно привязали.

Внезапно на фоне каменной кроши появились чьи-то ноги. Они стояли рядом со мной, поэтому я мог определить, что это другой человек. Если только палач не обладает тремя ногами. Ноги сделали шаг ближе, замерев в считанных сантиметрах от моего лица. Затем чья-то сильная рука схватила мои волосы, скрутила в кулак и задрала голову. Связанные руки, вдавленная грудь и откинутая голова едва не сломали мне позвоночник. Глаза закатились, не в силах подняться прямо, а шея настолько пережалась, что я тут же задёргался в припадке, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но четно. Глотка оказалась зажата. Похоже это конец. Сейчас обезглавливатель одним ударом отделит мою глупую голову от шеи, и на этом мои жизненные цели окажутся закончены.

Чувствуя, как тело без кислорода слабеет, я уже смирился со смертью, потому что сделать в этой ситуации натурально ничего не мог. Никакие умения или навыки сейчас не смогли бы меня вытащить. Ожидая удара с секунды на секунду, я вдруг услышал совершенно другое.

— Ослабь хватку, а то тварь сейчас задохнётся!

Давление на грудь ушло, я смог чуть приподняться, всё ещё чувствуя у себя на спине вмятину от сапога. Жадно вдохнув, и ещё раз, я выдохнул воздух, прогоняя его по лёгким, а глаза наконец смогли взглянуть прямо. В десяти сантиметрах от моих глаз застала немая рожа взбешенного солдата. Глаза кровью налились, казалось, что человек сейчас оторвёт мне голову голыми руками, настолько злость перекосила его лицо.

— Подожди диверсант, скоро твоя башка полетит с плеч, а пока дыши! Дыши! Наслаждайся! Недолго тебе осталось! — проревел, брызжа слюной, красный от злости солдат.

Ничего не поняв из его звериного вопля, я только зажмурил глаза, когда в них полетели слюни. Ещё бы отвёл голову, но зажатые как в тески волосы не давали этого сделать. Если чудом выживу, никогда больше не стану их отращивать. Поза, в которой меня заставили ждать своей участи, была уже сродни наказанию, ведь руки и ноги немели, а дышать приходилось через силу, только потому что без воздуха было ещё хуже. Тяжелые минуты бежали одна за одной, а мышцы на спине наливались жидким металлом, каждый вдох давался всё труднее. Эффект удушья появлялся каждый раз, когда мне не удавалось вдохнуть новую порцию с первого раза. Стоящие надо мной люди лишь смеялись и что-то кричали мне в лицо, но слова их были уже не разборчивы. Я оказался измотан борьбой за воздух, поэтому когда пришёл тот, кого мы ждали всё это время, я уже был без сил, чтобы удостоить его своим вниманием. Однако, сказанного я не пропустил, потому что от этого напрямую зависела моя жизнь в данной ситуации.

— Диверсант?… Какой твою мать диверсант?! Двенашка?! Это мясо?! Ты совсем сдурел?! Да половина этого скота передохла в пути, а ты считаешь, что он расправился со стражниками и завалил чародея?! — голос, ворвавшийся в мой маленький безвоздушный мирок, громом прокатился по ушам, сея оглушения и страх перед его носителем.

Зычный, хорошо поставленный, он не мог принадлежать кому-то из обычных солдат. В нём чувствовались все нотки превосходства и старшинства.

— Так он сбежал и видели его до этого с чародеем, — мямля пытался парировать солдат, кричавший на меня секунду назад в приступе бешенства.

— Так потому и сбежал, что вы растяпы! Куда вы меня вырвали? На наш левый фланг напали превосходящие силы грязевых гадюк, а вы меня из-за всякой ерунды выдёргиваете! Диверсант двенадцатого уровня, да он и одного стражника убить не сможет! А оружие при нём нашли? А ещё что-нибудь? Может он потому и сбежал, что видел как со стражей расправились?! А ну пустите его!

Хватка за волосы, начавшая ослабевать с каждым громовым словом, исчезла вовсе. Зрение ещё не вернулась, а от резко накатившего порыва воздуха закружилась голова. Чья-то сильная рука схватила голову за нижнюю челюсть и приподняла, указывая себе в лицо. Когда зрение сфокусировалось на грозном чернявом лице с внушительным белым рубцом, рассекавшим усы над верхней губой, перечёркнутая белой полосой растительность взмыла вверх и из губ излился грозный вопрос:

— Ты убил чародея?

— Кого? — в жалкой попытке я постарался выиграть время, чтобы обдумать вопрос.

Сильная рука отпустила челюсть, чтобы тут же двинуть со всего замаха стальной перчаткой. В поле зрения попала закованная в дорогие латы фигура допрашивателя, а затем мир размазался.

25

Лёгкий удар обратной стороной ладони был столь мощен, что мир закружился перед глазами, а голова и вовсе отказалась соображать. Кто-то снова поймал нижнюю челюсть и приподнял.

— Отвечай! — рявкнули в лицо без доли гнева или негодования.

Сильный спокойный голос, привыкший командовать и незамедлительно получать желаемое.

— Ты убил чародея?! — требовательно крикнули в лицо.

— Нет, — больше перечить у меня не было сил, чувствуя, как с разбитой губы вытекает струйка горячей крови и солонеет во рту.

В памяти были ещё воспоминания о том, как такой удар стальной перчаткой мог раз и навсегда вышибить из меня дух. И крайне не хотелось узнавать, что будет, если такой дознаватель решит ударить кулаком.

— Тогда как ты сбежал?! Видел диверсанта, убившего Мерула?! Отвечай?!

— Не видел! — выкрикнул я в ответ, боясь, что неизвестный решит ударить ещё раз для ускорения процедуры допроса, ведь тон разговора нешуточно возрос. — Я вышел в дождь, меня никто не остановил, больше я ничего не видел.

— Где был всё это время?!

— Его в руинах форта Отолдо схватили, видимо прятался, — опередил меня с ответом солдат, поймавший меня.

— Ну вот и всё, — заключил латник, — Десятник! — рука отпустила мою рухнувшую голову.

— Да, господин тактик! — человек, стоявший слева от меня и державший поначалу за волосы, вытянулся в струнку перед латником.

— Не быть тебе сотником, если ещё раз по пустяку выдернешь меня. Разжалуют! Как есть разжалуют!

— Прошу меня простить, — постарался извиниться солдат, продолжая вытягиваться в струнку.

— И сотнику сам доложишь об ошибке, — вспахивая стальными пятками, отдал приказ тактик и зашагал в неизвестном направлении.

— А с каштаком что делать? — незадачливо спросил солдат в спину латнику.

— А, — отмахнулся тактик.

Повисла пауза. Перед глазами пронеслась едва ли не вся жизнь за долгое молчание стоявшего рядом десятника.

— Что делаем? — спросил сзади палач, потирая рукоять громадной секиры-обезглавливателя.

Рука резко схватила мои волосы и, взглянув в закатывающиеся глаза, смачно плюнула в лицо. Мерзкие тёплые слюни побежали по морде от носа к подбородку.

— На место верни, — отмахнулся десятник, уже направляясь по своим делам.

— К чародею что ли?

— К какому твою мать чародею?! — копируя манер тактика выругался десятник. — К остальному мясу и наденьте камень, чтобы не был пустышкой.

— Есть, — ответил палач, поднимая меня за плечи.

Онемевшие ноги не сразу почувствовали босыми ступнями землю под ногами. Руки тут же развязали, но отдавленные пальцы ничего не чувствовали, только до боли в глазах ныли запястья. К ногам упал шлем, пояс и ботинки, снятые кем-то предусмотрительным заранее.

— Подбирай и пшёл, — резкий тычок между лопаток древком секиры ускорил приказ солдата.

Упав на колени, принялся затягивать пояс и обуваться, поглядывая снизу вверх на своего надсмотрщика. Тридцать пятый уровень, а руки раздуты, будто мои бёдра. Бычья шея и широкоплечая грудь. Такой один раз перешибёт и всё, но это если попадёт. По скорости и ловкости он не кажется особо одарённым. Вот только если не он, так кто-нибудь другой из переворошённого лагеря обязательно сможет по мне попасть. Уклонение ведь всего на единице. Так себе развитие навыка, чего нельзя сказать о везучести. Седьмой уровень и девятнадцать удачи явно сработали, или как иначе объяснить, что я выжил, отделавшись сильным испугом и издевательствами.

Солдат, едва не ставший моим палачом, отвёл меня к остальному отряду, набранному из пленных и приковал цепями к парному строю. Теперь в пару мне поставили орка, видимо из-за того, что рядом с ним в последнее время освободилось чьё-то местечко. Вспомнив издевательства армейской муштры в Толе над ним, я уже по-другому посмотрел на сидевшего на земле клыкастого серо-зеленокожего бугая. Почувствовав мой взгляд, орк поднял уставшую физиономию и с сочувствием произнёс:

— С возвращением.

Вернувшись к распутью, на котором решили свернуть по рельсам в глубину подземелья, неожиданно для себя повстречали ранее отставшую часть отряда. Все были в целости и почти сохранности. Лишь некоторые воины выглядели чуть запыленными, да на Гварде доспех был изрядно помят, хотя изначально казалась, что такой толстенный слой различных сплавов, собранных в сложные чешуйчатые латы, сложно было как-либо деформировать. Но жизнь оказалась довольно непредсказуемой стервой. Только я было раскрыл рот, чтобы спросить каким образом удалось помять столь массивную броню, как громила опередил меня, перебив своим грохочущим басом.

— Где босс?

— Остался, — так же немногословно отрапортовал Андро, или как его именовали полным весьма странным для южного диалекта именем — Андроницус.

Странно, но тяжеловес даже и не подумал расспрашивать о чем-нибудь своего соклановца. Он лишь пожал массивными наплечниками, один из которых был сильно погнут вовнутрь.

Рассудив, что между молчаливыми от природы воинами не особо завяжется разговор, я взял всё в свои руки и первым задал вопрос, напрямую влияющий на наше выживание в этих шахтах:

— Что у вас там случилось с крысами?

— Крысам теперь надо идти искать другую нору, — как всегда первым и не по делу высказался Ганс.

— Мы обвалили проход, — расшифровал его слова Лазарь, — теперь нужен новый проход, а ещё лучше, прийти уже наконец куда мы изначально собирались.

— Итак, теперь все слушаем меня! — неожиданно быстро и уверенно взяла всё в свои руки Агнесса. — Теперь походом командую я. Вы двигались в дальнюю разработку направо? Значит, мы двигаемся налево. Нужно прийти к главному входу на рудник, обычно там складывают всю добытую руду перед транспортировкой, а если нам ещё и повезёт, криги переплавят её в доменных печах, приготовив окончательный вариант отправки. Порядок построения прежний, Гвард, Андро, Янг в авангард, Крас, Блек, Ганс замыкают. Маги в центре, Рыжий и Эддур по правому и левому флангу. Двинули, — никто ещё и опомниться не успел от быстрой смены власти, а уже пришлось подчиняться, потому что жрица уверенно зашагала с тройкой своих соклановцев.

Оставаться без основного источника освещения никому не хотелось, поэтому своё недовольство нужно было высказывать на ходу и в спину ничего не слушающей девушке, широко шагающей с боевым настроем в темноту рудника. Следуя за ними и поочередно с остальными замыкающими оборачиваясь назад, я раздумывал над тем, как всё ловко и слаженно было придумано. Уже не казалось удивительным, что черви решили поживиться добытой здесь рудой, потому что это они, скорее всего, спланировали заранее. И смена командира была в их иерархии прописана заранее. Теперь если со жрицей что-то случится в отсутствии блондина, управление возьмёт какой-нибудь Янг, или на крайний случай Гвард. Стальной не слишком тянул на лидера со своей чрезмерно завышенной красноречивостью.

Шагая между изношенных до неровных проплешин рельс, сваренных из того же злополучного свинца с добавлением каких-то других металлов для жёсткости, я осматривал штреки, которыми изобиловал наш путь. В каждом ответвлении, на каждой развилке могли притаиться враги и, учитывая домыслы командования, в лучшем случае ими могут оказаться багрозы или рушары, а в худшем боевой или диверсионный отряд кригов. Так как осматривать каждый штрек, могущий тянуться на несколько сотен метров, у нас времени не было, приходилось с двойной опаской вглядываться в темноту проходов и по десять раз оборачиваться, как только миновали потенциально опасное место. Однако, пока всё обходилось.

Когда вышли на очередную развилку, в свете фонарей мелькнули крысиные туши. Одна зачем-то задержалась, чтобы в этот момент получить ледяным шариком себе в холку. Маленький, похожий на большую каплю замёрзшей воды, он не вызвал подозрений в глупой голове неразумной твари. Шарик разлетелся на спине грызуна плёнкой льда, приморозив монстра. А ведь маг попал им метров с пятнадцати. Как удалось, он ведь маг, а не стрелок?

Подойдя ближе, Лазарь дал палец крысёнышу, тот инстинктивно попытался цапнуть, но желанная плоть в перчатке тут же исчезла. Поняв, что зверёк абсолютно безмозглый, маг точным ударом основания посоха проломил ему шею.

— Господи, ради чего приходится поднимать руку? Сто двадцать пять очков стиля, — жалуясь, Лазарь стряхнул руку, будто пытаясь избавиться от попавшей на неё крови.

— Это криг! — послышался окрик Рыжего из другого конца развилки.

Все дружно потянулись на звук, позабыв о детской охоте мага на мелкую дичь. Обнаруженный скелет и вправду был характерен для насекомолюдов, панцири и черепки не могли принадлежать людям. К тому же череп. Сначала я принял это за камень, однако, приглядевшись повнимательнее к странному мегалиту, обнаружил в нём нехарактерные для породы отверстия.

— А это инструмент? — стоящий в шагах десяти Янг поднял с земли странную вытянутую кость.

При ближайшем рассмотрении иззубренной отростками костью оказалось кайло, напоминающее чем-то орудие шахтёров. Только вот форма была крайне специфической. Кость была загнута дугой, что, наверное, позволяло прикладывать меньше усилий, чтобы разбивать стенные камни, однако, схема использования столь габаритного инструмента оставалась загадкой.

Долго останавливаться над мёртвой находкой не стали, тут же продолжив путь. Если криг был шахтёром, значит он добывал руду, но при нём её не оказалось. Варианта была два: либо он не успел её добыть, либо кто-то её уже собрал и унёс, сложив где-то в огромные кучи камней.

Путь продолжился в своей монотонной природе. Напряжение, витающее в воздухе на развилке в трёхстах метрах позади, уже улетучилось. Либо расстояние так сказывалось на подсознании, либо блондин уже справился с угрозой и идёт за нами, неся с собой уверенность в собственной непобедимости. Никто даже подумать себе не позволял, что Хир не справится, и это было опять же очень странно. Все были уверенны в его силе, даже те, кто не видел боя с крысодавом.

Когда смертельное подземелье захотело поквитаться с нами за нашу чрезмерную уверенность, отряд не сплоховал, да и враг оказался так себе. Стайка из двадцати крыс выбежала к нам в спину из только что пройденного мимо штрека. Воорен пять шагов назад оборачивался, и скоро должна была прийти очередь Ганса, но бородач не просто обернулся, он гаркнул:

— Спина! — залихватски выдернув свои короткие мечи и развернувшись на пятках.

Только в этот момент мы с Блеком сообразили, что за мерное шебаршение крысиных тушек вплелось в звуки нашего отряда. Обнажив рапиру правой рукой и фальшион левой, я приготовился отступать, коля и кромсая бушующую стаю крыс вроде той, что зажала нас на прежнем пути, но бежать никуда не пришлось. Монстров оказалось не слишком много. Упитанные крысы, в основном от десятого до пятнадцатого уровней, выбрали для нападения ближайшую цель. В этом заключалась их основная ошибка, потому что Ганс прекрасно орудовал своими мечами. С разворота он ударил клинками крест-накрест, разрубив сразу три тушки. Убив одной атакой мясистый авангард грызунов, он тут же вонзил в две тушки свои мечи. Шестая крыса, наскочив на спину своего сородича, бросилась бородачу в лицо, но тот ловко отбил её ногой в ближайшую стену. Послышался хруст костей.

Обезумевшая от крови стая бросилась в ноги, рассчитывая забраться вверх по голенищам жёстких сапог и прокусить штаны, пользуясь тем, что человек не успевал вынуть оружие из уже убитых сородичей, но тут его спас другой фактор. Фактор того, что люди тоже стайные животные. Воорен первым настиг крыс, затем присоединился и я. Фальшион пришлось убрать: махать им было сложно и медленно, тем более что лёгкая рапира справлялась с этим куда лучше. Словно стальное жало осы, кость, из которой было сделано оружие, пробивала откормленные падалью туши, сея смерть в рядах подземных монстров. Вырезать теплокровных гадов не вызвало особой сложности, так что помощь остального отряда не понадобилась. Собирать добычу с низкоуровневых монстров никто не стал, и мы двинулись дальше.

Теперь трупы кригов начали попадаться в геометрической прогрессии, пока метров через пятьдесят мы не наткнулись на их массовый геноцид. Насекомолюдов будто собрали здесь в кучу, либо же они сами так сбились, стараясь отразить чью-то массовую атаку.

— Это крысы их что ли? — поспешил высказать предположение Ганс.

— Крысы? Так далеко? Только если их кто-то держит в подчинении… или что-то, — добавил Лазарь.

Быстро осмотрев те же черепа, похожие на камни, те же кости, покрытые хитином для добычи полезных ископаемых. Никакой руды при этом не обнаружилось. А это значит, что её всю уже собрали, но успели ли забрать? И на сколько черви окажутся правы?

Пройдя ещё метров пятьдесят, мы упёрлись в обвал. Самый настоящий, из тех, что случаются в шахтах под действием подземных работ. Гвард авторитетно приблизился к камням и откинул пару валунов, достигающих моего пояса, без особых усилий, только хекая при бросках. Расчистив небольшую тропинку, приблизился к центру завала и осмотрел скалу, после чего заявил:

— Скала целая, можем не убрать, а если ломать — может новый обвал случится.

— Значит пойдём другим путём, — быстро сориентировалась новая командирша.

— Никогда не подчинялся бабам, и вот тебе на! Угораздило же? — пробурчал в броду Ганс, ни к кому не обращаясь.

Поддерживать разговор я не стал, лишь настороженно обернулся назад. В темноту подземелья, чуть развеянную магическим фонарём Аси, шагавшей на три шага впереди. Сзади никого не оказалось, но какое-то мерзкое липкое чувство уже давно не покидало мысли. Сверху случилась серьёзная резня, отчего из-под земли повылезали все живущие здесь трупоеды и хищники, но что, если не куча мяса и запах разложения привлекли багрозов и рушаров? Что если их выгнало это…? Ведь мы все ощущали присутствие кого-то намного серьёзнее, чем крысодав, хотя и одна эта тварь, бесспорно, могла напугать и уничтожить неслабый отряд охотников. Но был ещё кто-то. Сокрытый тьмой в этих подземельях — тот, кто наводил страх и ужас на толпы местных обитателей.

Двинувшись в один из штреков, мы совсем скоро вернулись обратно. Сначала он шёл под нужным нам углом, намекая на то, что потенциально мог пересечься с нужным нам, но потом, натыкаясь на пласт чёрного камня, сворачивал в абсолютно противоположном направлении. Проходя мимо, я взял один из лежащих здесь чёрных камней. Одна из его сторон была гладко рассечена. Подбросив, с виду, небольшой камушек в руке, прикинул, что он должен весить не менее шести килограмм.

— Это и есть свинец? — заинтересованно спросил я, показывая находку Блеку.

На ответ я особо не рассчитывал, но всё же получил его от Ганса:

— Он самый, я когда-то давно на руднике батрачил пока не прирезал тамошнего старосту, хех, — усмехнулся бородач и продолжил, — Тяжёлый и мягкий металл. В больших количествах он никому не нужен, так только для сплавов. Здесь его столько, мы пока шли, я минимум штук пять разработок видел, и не скажу, что они задействованы, скорее, стоят, ждут. Плавится он легче, чем железо, но вот доставлять на поверхность трудоёмко, он почти в два раза тяжелее железняка.

— Не ожидал, что ты был шахтёром, — честно признался я.

— А что, эти руки похожи на мага, который прошёл обучение в гильдии? — Ганс чуть задрал рукава куртки, демонстрируя массивные запястья, примыкающие к немаленьким ладоням. — Или ты думал, что я сразу гладиатором стал, с самого детства?

— Гладиатор без навыков выживания долго не протянет, — подмигнув, ответил я, на что Воорен и Ганс согласно закивали.

И это была чистая правда. Были те, кто пытался выиграть на арене лишь за счёт своих боевых умений, но одни лишь они дают намного меньше результата, чем их балансировка с мирными навыками. Так например у воина-молотобоя, скажем, десятого уровня, навыка будет плюс десять единиц силы. А у того же шахтёра, пусть он поднимет владение молотом всего до пятёрки, с его навыком старателя на пятнадцати будет уже все плюс двадцать силы. Так когда-то и я поднимал грузоподъёмность в порту, прежде чем выйти на арену впервые. Никогда не знаешь, какой навык может пригодиться в жизни, поэтому лучше иметь их все.

Закончив осмотр камня и штольни, резко уходящей в другую сторону, мы вернулись на пятачок с обвалом и чуть отступили назад, подыскивая подходящий ход. И нашли, иначе и быть не могло. Ведь во всех крупных рудниках, если здесь работают не чёрные добытчики, у заваленных в глубинах шахт людей обязательно есть второй, или даже третий проход, по которому они могу не только выбраться, но так же вывести всё добытое в вагонетках. Поиски свинцовых рельс со шпалами не увенчались успехом, поэтому провозились ещё минут пятнадцать пока обнаружилась штольня с бороздками в камне для колёс вагонеток. По ним в случае такой аварии шахтёры и доставляли руду из одной штольни в другу, а затем возвращались на основной маршрут. В результате, на преодоление последних ста метров рудника ушло порядком получаса и около километра блужданий.

Выход из шахты оказался на дело хорошо оборудован. Просторная каменная галерея, куда свозятся вагонетки из трёх уходящих в разные стороны рельсовых путей. Отсюда по трём путям они вывозятся в солидных размеров овальный проём, из которого ярким светом бьёт чудесный дневной свет. Не таясь, потому что с тяжеловесом в отряде это было глупо, мы проследовали через всю галерею, осматривая многочисленные для этого места балки, опоры и перекрытия. Сам выход целиком состоял из шпал, образуя своего рода преграду между нависающей каменной массой и шахтёрами. Быстро миновав короткий проход из шпал, мы выбрались на свет.

Глазам понадобилось немного времени, чтобы отойти от полутеней подземелья и приспособиться к яркому дневному свету. И день, как можно было заметить по высоте светила, был только в самом разгаре. Мне почему-то казалось, что сейчас минимум вечер, на меня всегда подземелья так действует, когда ухожу туда без часов. Ещё ни разу не случалось, чтобы не терялся во времени.

Картина, которую мы увидели, стоило только нашим глазам привыкнуть, кого-то удивила, кого-то разочаровала, а кого-то сделала богаче на несколько десятков, если не сотен тысяч золота. По-другому описать шесть нагромождений камней, вперемешку с рудой, мы не могли. Шесть, а если быть точным, пять с половиной гигантских куч, высотой около трёх метров и шириной в добрые десять, а то и двенадцать шагов. При среднем росте шахтёра это могут выйти все шестнадцать шагов. Возле груд камней были свалены десятки брошенных вагонеток, а дальше, за камнями стояли доменные печи. Сейчас они были затухшими, хотя во время рудника раньше одна из трёх печей обязательно горела. В особо срочных ситуациях разжигалась вторая и третья, хотя печи постоянно чередовались, чтобы увеличить их долговечность. Криги же скорее всего за долговечностью трофейного оборудования не следили, поэтому все три печи прилично подкопчены и усыпаны сажей и шлаком. Переработанную руду складывали рядом, не удосуживаясь куда-то отвозить. Шлак в одну сторону, слитки металлов в другую.

Металл уже был добыт, и какая-то его часть подготовлена к транспортировке. Слитки были сложены кривыми табелями, но сделано это было не оттого, что криги не умеют ровно класть бруски металла, а потому что сами слитки оказались кривыми, неровными и больше всего походившими на неудачные кирпичи начинающего гончара. Даже отсюда были видны многочисленные дефекты получившихся заготовок, но металл был металлом и попади он в правильные руки.

— Два! — воскликнул Ганс, заметив штабеля слитков.

Для этого бородачу пришлось обойти отряд.

— Два, — вторил ему чей-то прагматичный голос, жаль не успел заметить чей.

Штабель блестящего на солнце металла, похожего на железо, тянулся метров на пятнадцать, и это при том, что он мне доходил почти до плеча. Прикинув, что ширина штабеля не меньше метра, а высота и того ближе к полутора, то выходило, что вся эта груда свинца, а в том, что это был именно он, не возникало сомнений, весила только по оценке на глаз не меньше двадцати пяти тысяч килограмм. Чтобы утащить такое количество металла понадобится не одна тысяча солдат, впрочем, армия, дошедшая до самого Толя, насчитывала нужное количество голов.

Арифметика — один из самых ценных навыков, который мне дала гильдия, помогала рассчитать параметры, проценты, большие суммы очков, вес и объём вещей только взглянув на них, но, к сожалению, навыка оценки предметов у меня за годы бандитской жизни так и не появилось. Поэтому приходилось лишь гадать, сколько такое количество свинца может стоить в монетах серебра и золота.

Рядом с длинной полосой поблёскивающего металла располагался штабель пониже, короче и уже. Состоял он, к тому же, из разных металлов. Чётко угадывалось олово и немного серебра, остальные руды были мне незнакомы, впрочем, запросто это могло быть железо или какой-нибудь никель.

Пока мы осматривали возможную добычу и прикидывали её ценность, хозяева этого добра с опаской осматривали нас. Странного вида криги, ничем не напоминающие воинов, сидели у давно затухших печей, явно ожидая чего-то. Вряд ли они ожидали именно нас, потому что серьёзно напряглись, сбившись в нечёткий строй из двух шеренг по шесть кригов-шахтёров. Для того, что было даже поднимать взор на информацию о противниках, достаточно было увидеть их уровень и массивную кость, покрытую хитиновым панцирем, оканчивающуюся шахтёрским кайлом.

Для слепцов эти криги выглядели монструозно и даже угрожающе, но на деле самый выдающийся представитель шахтёрского рода едва дотягивал до семнадцатого уровня. При этом он был заметно повреждён недавними сражениями, на что намекали сколы и трещины на панцирях. Не знаю, обучали ли этих кригов строевому бою, но шагающие на убой две шеренги нас почему-то ничем не удивили. Возможно, это было связанно с их уровнем, а возможно с тем, как ехидно оскалился Лазарь при их виде.

Всё, что я успел сделать, это кинуть два каменных кольца на врагов, чтобы заработать с их убийства хоть какие-то крохи очков, потому что вылетевшие из отряда два Лазаря, Стальной, Гвард и поспевающий за ними Рыжий смели насекомолюдов до того, как мы бы успели к ним приблизиться. Тяжеловес всей свой тушей протаранил строй шахтёров, не заметив преграды, а Лазарь ещё издали снял всю оставшуюся четвёрку передней шеренги. Бой нёс в себе лишь разминочный характер, с целью поквитаться за убитых в городе и заработать лишнюю пару сотен очков стиля.

Последний криг ещё не успел пасть, сражённый ловким ударом нового двуручника Дериса, как Агнесса уже начала что-то колдовать. В руках при этом она сжимала мутно-фиолетовый шарик, похожий чем-то на тот, что был у пустотников на знамёнах. Жрица по всей видимости ожидала какого-то действия от сферы.

Не став её беспокоить, я пригляделся к пустырю, на котором в кучах валялось шахтёрское оборудование. Кайло без древка, вагонетки, молотки, лома, лопаты и так далее, но при этом всём там не было видно ничего деревянного. В том числе не было никаких сооружений, под которые совсем недавно были расчищены места. Скорее всего здесь были домики для шахтёров, здесь же хранилось их снаряжение, но сейчас бараки куда-то делись. А если взглянуть на пустующие печи, то становилось понятно куда подевалась вся древесина и почему теперь печи стоят без дела. Жадные криги добыли руды больше, чем смогли переплавить на трофейных запасах, а теперь всё это достанется червям.

— Хей, — подбежав к свинцовому штабелю, Лазарь выхватил один слиток и звонко ударил им о лежащий рядом, — здесь столько металла, что даже просто своей массой он потянет не меньше чем на тысячу-другую золота, а вы предлагаете нам всем всего лишь по пятьдесят золотых! Не слишком ли грабительский курс?!

Жрица упорно сосредоточилась на артефакте и никак не реагировала на мага, находившегося в последнее время в прекрасном расположении чувств.

— Девушка, пятьдесят золотых, а ведь у вас полным полно мастеров, которые смогут увеличить цену конечным изделиям из этого металла раз так в тридцать, а это уже будет почти пятьдесят тысяч золотом, — Лазарь продолжал откровенно заигрывать, действуя на нервы периодическим позвякиванием слитка о слиток.

— Действительно, вы столько заработаете на этом, а нам по жалкому полтиннику?! Нет уж, надо делить поровну! — басовито поддержал своего командира Ганс.

Эддур и Малог свои возражения не стали высказывать.

— Агнесса, — Лазарь только открыл рот, чтобы сказать молчаливой жрице ещё что-то о справедливости, но тут же услышал не громкий командный голос со стороны шахты.

— Я же уже говорил, что ты можешь забрать столько, сколько сможешь унести.

Бросив все свои дела, весь отряд повернулся в сторону говорившего. Им оказался блондин, хотя сейчас по внешнему виду этого было не понять. Антрацитово-чёрный костюм, предельно обтягивающий всё тело, такая же чёрная маска с двумя большими выпуклыми линзами того же цвета и уникальное костяное копьё с чёрным лезвием, вокруг которого, постепенно закручиваясь в смерч, рябил воздух.

Уж не знаю, хотел ли Хир произвести впечатление на всех собравшихся, но даже если нет, то у него удалось. Да так, что Лазарь замер с отведёнными для очередного звонкого удара слитками.

— Хочешь, набивай рюкзак, — продолжал командир, быстро приближаясь к нам, — хочешь, можешь взять лошадь или угнать из каравана телегу, набить её до отказу слитками пока армейская кляча не издохнет тащить такой груз. Но только с нами ты дальше не поедешь, ведь ты не сможешь успеть за караваном. А в нашей телеге ты не будешь перевозить металл, чтобы не замедлять нас. Заметь, — поднял палец вверх Хир, уже поравнявшись со своей жрицей, — сейчас, — он особенно выделил этот момент, — ты можешь безбоязненно забрать любое количество слитков, но унести больше чем на двадцать монет ты не сможешь. Примерно по столько же возьмут твои товарищи и в сумме у вас выйдет около ста монет. Я же плачу только вашей группе двести. Но, — упреждая вопрос открывшего было рот Ганса, продолжил блондин, ещё удерживая поднятый палец, — если ты захочешь вернуться позже за этой рудой сам или с транспортным караваном, — Хир опустил палец, до хруста сжав тугую кожаную перчатку.

На этом командир замолк, а объяснения были излишни.

— Я связалась с координатором, — произнесла шёпотом стоящая рядом девушка.

— Прекрасно, передавай ему координаты и вкратце изложи всё случившееся. Монстров в шахте теперь нет, но соваться туда не советую, оставь пометку «А три».

Брови жрицы разом взмыли вверх и быстро опали. Пожав плечами, будто ничего не было, она вернулась к взаимодействию со связным артефактом. На этом все споры и разговоры закончились, и отряд медленно потянулся к форту, оставив Гварда, Агнессу и Андро со своими внутриклановыми делами.

Выбравшись из шахты по чуть подсохшей за время нашего отсутствия грязи, лавируя между огромными лужами-озёрами, добрались наконец до форта и как ни в чём ни бывало присоединились к остальной армии, которая до сих пор не удосужилась даже собраться. Никто сегодня сниматься с места не собирался, все ждали пока местность чуть просохнет, потому как сейчас по степи может пройти сто человек, а второй сотне придётся брать грязь, как последний рубеж обороны замка, тратя при этом понапрасну уйму человеческих сил. О том, чтобы там же прошла ещё сотня пар ног, говорить было глупо. А при этом, к раскисшей от дождя земле, добавляется опасность повстречать разного рода тварей. В том числе и грязевых гадюк, которые частенько сидят в степной яме с грязью, поджидая свою добычу. И так как люди больше всего в такую погоду любят обходить грязь, значит они не наступят на голову затаившимся тварям и не обрушатся на них неожиданно, а пойдут рядом, прекрасно подставляя свои ноги под линию атаки.

Хир, как только мы вернулись, заговорил с ближайшим сотником и, как мне показалось, направился прямиком к временному расположению полководца. Дела червей и армии короля меня не касаются, поэтому я сменил вектор движения, направившись к знакомому десятнику, с которым ранее уже успел перекинуться десятком других фраз. Очень уж хотелось спросить про так некстати пропавшего Брахима. Нет, я допускал, что помощник наглым образом кинул меня, но деваться же он всё равно должен был куда-то. А раз так, хоть какие-то солдаты да должны были видеть его уход. А кто как не десятник может быть в курсе всяких солдатских слухов. Такой брат порой больше сотника ведает.

— Здесь, — указал место солдат, выделенный для сопровождения знакомым десятником.

Сапог мерзко чавкнул, уйдя по середину голени. Поморщившись, с силой выдернул его и сделал ещё пару трудоёмких шагов. Только сейчас открылась неприятная картина человеческого тела, лежавшего наполовину утопшего в грязи посреди только-только подсохшей лужи.

Склонившись над сгнившим скрученным телом, заглянул в мертвецкое лицо, торчащее из земли одним глазом, возле которого хищно наматывал круг трупный опарыш, отъевшийся до размеров дождевого червя. Трупная мерзость явно намеревалась полакомиться подгнившими остатками глаза, заходя на очередной круг по переносице. Подхватив двумя пальцами осклизлое тело опарыша, отбросил его в сторону на добрый десяток шагов. В данной ситуации это всё, что я мог сделать для Брахима уже посмертно. Копать грязь лопатой не хотелось не только мне, но и всему рядовому составу солдат. А учитывая количество не захороненных тел на руинах Отолдо, можно было с уверенностью заявить, что помощнику не будет одиноко.

— Гонцы от лагеря к форту сегодня утром случайно наткнулись, — решил вдруг добавить солдат, расценив, что моя минута молчания идеально подходит для этого.

Положив руку на спину трупу, сжал в кулак нательную рубаху помощника и попробовал потянуть. В руке жалобно чавкнул раздавленный гад, а тряпьё лишь беспомощно натянулось. Было ясно, что вытащить тело без помощи лопаты не представлялось возможности. А инструмент заранее прихватить мы не сообразили. Проделывать путь туда-обратно ни мне, ни солдату определенно не хотелось, поэтому, оглядев странные внешние раны, засунул руку под рубаху. Почувствовав толстую бечёвку, потянул один край. Импровизированная цепь крайне неохотно пошла вверх. Вскоре показался и своеобразный талисман Брахима. Потёртый мешочек тяжелый на ощупь. Перерезав верёвку, подбросил на руке находку под недовольный взгляд солдата. Избавившись от внешнего потёртого мешочка, убрал непромокаемый кошель себе в карман, почтил память верного мне человека парой последних слов и направился обратно в форт:

— Надеюсь, ты умер лёгкой смертью?

В порту убитых моряков сбрасывают в воду, привязывая что-нибудь тяжелое. Сухопутного волка принято хоронить в земле, так вот земля почти забрала его тело в свои владения. Способ похорон Брахима не вызвал во мне ни грамма чувств, чего нельзя было сказать про идущего за мной солдата. Я буквально чувствовал его презрительный взгляд исподлобья, хотя при нашей разнице, ему тогда бы пришлось смотреть мне в низ груди. Мне было плевать на мнение солдата, но учитывая трудоёмкость пути, я всё же решил заговорить:

— Думаешь, что я неправильно поступил?

Боец долго пыхтел, следуя за мной, и я уже думал, что он не станет отвечать.

— Ну и повадки у вас гладиаторов. Умрёшь и с тебя снимут последнее.

— Хах, — вдоволь усмехнулся я, чем сильно озадачил солдата. — Он не был гладиатором, к тому же, любой мародёр в глубине души мечтает, чтобы в случае смерти его добро досталось друзьям, или не досталось никому.

Боец фыркнул, но больше ничего не сказал, хотя градус призрения чуть снизился.

— А ты слышал, что творится в шахтах под городом? — зашёл на вторую попытку, заговорщицки тихим голосом.

Парень ожидаемо потянулся вперёд, сходу заинтересовавшись историей. Не то что бы мне сильно хотелось рассказывать всё, что происходило внизу, но сплетни на сплетни хоть немного разбавят нашу обратную дорогу.

Дождавшись пока место у одного из каминов опустеет, уединился с кошелем Брахима. Не сказать, что я рассчитывал увидеть здесь горы монет или ценные артефакты, учитывая что мешочек прекрасно помещался в ладони, странные бумаги, нащупанные ранее, не давали покоя. Можно было сделать это и при свете дня, но так хоть смогу сжечь ненужную документацию в случае необходимости. Развернув кошель, вынул связанные два десятка золотых монет. Прикинул их вес и бросил обратно. Вытащил смотанные кольцом мелкие бумажки и развернул их.

Сначала я не понял что за бумаги, сложенные в довольно толстую пачку, попались мне в руки, однако, совсем скоро стало доходить. Пересчитав каждый листочек, прикинул их стоимость. Копейки. Те самые листовки с розыгрышем приза, которые продавали дети в Толе. Первый порыв был выбросить ненужную бумагу в огонь, дабы не мучиться с ними. Но руку что-то остановило. Брахим был не из тех, кто был столь наивен, так почему же? Должен был выиграть или поистине проникся таким способом развода? Как бы то ни было, я свернул бумагу в кольцо и запихал в кошель, решив повременить.

Армия была похожа на одного гигантского удава. Когда встала первая его часть и ушла в путь, фуражиры и инженеры ещё дремали, прекрасно понимая, что их выход может затянуться ещё на полчаса или даже час. Шагать нам вновь не пришлось, нужно было лишь сесть в телегу и ехать, и ехать, и ехать, пока когда-нибудь на горизонте не замаячит воинство кригов, если оно ещё по какой-то причине до сих пор находится в Ледяном Гейзере. С каждым днём сомнения в этом всё росли и росли, но тактики на то и тактики, что им многие военные вещи намного виднее, чем простым солдатам.

Бестреар — огромное королевство, и, учитывая, что нам пришлось преодолеть его почти целиком, путь оказался неблизким. Остановка на руинах Отолдо была интересной и развлекательной, она сбила ту странную тоску, которую навивала дорога. Но вот мы снова вступаем в царство пути и времени, где километры летят друг за другом, а минуты растягиваются в густой противно липкий кисель. Свой мир со своими законами жизни в нём. И лучший способ защиты в этом мире — это болтовня. Схожая ситуация происходит и на корабле, ведь когда нужно преодолеть часовой путь, выкручивающая суставы скука стоит где-то за столбом и только наблюдает. Когда дорога длится уже не первый час — это начинает утомлять и скука распускает свои сети, а когда одна и та же дорога сменяется пыльной пустыней, заросшими после обильного дождя степями, снова пустыней, каменистой приплющенной и полями — это начинает набивать оскомину на глазу.

Деревья по пути попадались редко, а уютных полос перелесков можно было сосчитать по пальцам. В остальных случаях большинству идущих и едущих в караване приходилось обливаться потом. Ведь если до остановки в Отолдо погодка была сырой и достаточно прохладной для здешнего климата, то теперь, когда под землями раскисшая земля вперемешку со сплетёнными побегами молодой растительности, а на небе нестерпимо жгло Бестреарское солнце, бойцы еле продвигались, не выдерживая марш дольше трёх часов. Идти стало сложно и от того очень медленно. Телеги плелись по часу на одном месте. В такой ситуации, я едва не начал поклоняться Лазарю за то, что он догадался взять с собой вечного болтуна Ганса. Бородач вещал без остановок, чередуя различные истории и байки с фольклорными анекдотами, когда слушатели совсем уж начинали грустить. Из-за того, что всем оказалось чертовски скучно, основное количество груза перекачивали в остальные телеги, где остались Андро, Малог, Эддур и Янг. Остальные набились в оставшуюся телегу и слушали Ганса, потому что остальные перспективы были и того менее радужными.

С каждым часом, выслушивая историю за историей, я удивлялся как болтун может столько чесать языком. Неужели на шахтах, где он был старателем, они без умолку трындели всю смену? Потирая затёкшие от езды ноги, всё меньше и меньше начинал понимать смысл потока обрушивающихся на нас историй. А когда караван наконец-таки останавливался, я вскакивал, растягивая затёкшие колени и спину, наматывал круги вокруг телеги и осматривал округу, чтобы потом вновь вернуться к тем же историям и рассказам. К тому же царству пути и времени.

* * * * *

Пользуясь первыми же сумерками, обхватил засаленные слежавшиеся в комок волосы, стоячие от грязи и крови, рыча от боли, стянул их в тугую полосу и вынул из кармана кинжал. Ночное зрение играло мне на руку, поэтому я не опасался, что кто-то заметит оружие. Вот лезвие касается края волос, вот лопаются первые, столкнувшись с острой гранью кинжала. По лезвию, тихо поскрипывая, посыпался песок и комья грязи. Применив усилия, срезал всю свалявшуюся длину. Выискав особо длинные волосы, вырезал их под самый корень, оставляя лишь колючий ёжик молодых непослушных волос.

Собрав срезанные патлы в кулак, поднял их к носу и глубоко вдохнул. Запах чужой и своей крови, пота и земли, дешевой кожи шлема и дыма от костров полностью забили давний запах матери, которая в последний раз особо усердно вычёсывала меня. Как же давно это было. И больше этого не будет. Отныне только короткий волос, никаких поблажек моим врагам, никакой возможности на слабость. Только жёсткий ёжик хищных пепельных волос.

Повышен навык: Ходок +1

Строчка о таком ценном в нашем нелёгком занятии навыке не заставила себя долго ждать. За тот день, как мы вышли из Отолдо, а мне вновь пришлось передвигаться на своих двоих, вместо телеги покойного магистра чародея, это было уже второе такое сообщение. С одной стороны мне нравилось такое развитие, а с другой были ноющие ноги и многочисленные смерти среди пленников. Оно и не удивительно.

Ведь нам пришлось пробираться по чуть притоптанному аду жизни, которой лучились почувствовавшие влагу растения. Нам пришлось нелегко. И это было мягко сказано. Я был более менее привыкший передвигаться по спутанным растительностью тропам, люди же оказались к этому не приспособленными. С тех пор как мы вышли из Толя количество пленников сократилось на пятую часть. За этот день пришлось убить ещё половину от оставшихся, ведь стражники не собирались бросать заключённых, только потому что они не могут идти. Их пришлось подгонять до потери сил, а затем изнеможённых протыкать пикой в спину. Единственный орк, идущий со мной, обливался уже не первым десятком потов, но продолжал упорно идти. Путь давался ему с трудом, но он оказался крепким на это парнем. Можно было с уверенностью сказать, что ходить под палящим солнцем ему уже доводилось ни раз.

Чем дальше мы удалялись от Толя, тем жарче и суше становился климат. Близость водного простора чуть увлажняла его, и вблизи торгового города росли странные высокие голые деревья с огромными листьями на самой верхушке, трава и кусты. Затем зелень постепенно уменьшалась и уменьшалась до травы и лишайников, а теперь вовсе сошла на нет. Сегодня стартовал третий день от Отолдо. Мы оказались в пустыне, где падали не только неподготовленные к таким долгим путям пленники, но и солдаты. И если о последних заботились, ложа их ослабевшие от негативных эффектов тела в телеги, то нас просто добивали. Из всех осталось около трёх десятков тех, кто несмотря ни на что шёл и шёл, сбивая ноги и заливая глаза жгучим потом. Пустыня была не милосердна. Идти большую часть приходилось ночью, а в самый солнечный пик забиваться под дно телег и инженерных установок.

Именно здесь удалось впервые хоть немного передохнуть и прийти в себя. До этого ходьба забирала все силы. Всё внимание было на том, чтобы не упасть изнеможённому в песок. И стараться нужно было не потому что тебя никто не станет поднимать, а потому что песок этот был горячий и острый, как наждак. Шкура стиралась об него клоками, а подхваченная ветром полоска пыли не редко разбивала до крови лицо. В особенности это касалось тех, у кого крепость была ниже десятки. Но даже мне с моими шестнадцатью единицами было крайне неприятно. Полоска песка быстро ударяла в лицо, обжигая и создавая впечатление, что теперь на нём зияет рубленная рана. Проводишь пальцами, чтобы убедиться в этом, а на руке лишь противный липкий пот, высыхающий белыми разводами. Если бы в таком походе нас не кормили и не поили на ровне с солдатами, пустыня оказалась бы последним нашим рубежом.

Стражник ударил пару раз палкой по телеге и из-под лицевого платка раздалась приглушённая команда. Нужно вставать и, опять не разбирая дороги, шагать, прикрывая уставшие глаза от солнца и стараться не упасть на осыпающемся из-под ног песке. На удивление, командиры почему-то сделали слишком быстро очередной привал. За временем следить не удавалось, поэтому чередование привалов происходило по степени утомления. «Не разбираешь путь» — дорога только началась. «Еле переставляешь ноги и качаешься из стороны в сторону» — уже половину прошли. «Закрываешь глаза, шагая вслепую, чтобы хоть немного сэкономить силы и идти, лишь бы не убили» — уже скоро. «Телега впереди встала» — падай под неё и жди. «Ударил пару раз палкой» — поднимайся, всё по новой.

Сейчас мы шли примерно на стадии качание со спутанными шагами, но караван почему-то всё равно встал. Спрашивать с чем это связано не было никакого желания, просто хлебнуть горячей воды из общей бадьи и упасть ничком. Если остаются какие-то силы, можно глянуть логи и посмотреть не выросли ли характеристики.

Вчерашний день был легче, потому что большую часть пути шагали ещё по высохшим степям и какой-то каменной проплешине, длинной в пару километров. За это Система поскупилась лишь на одного ходока, сегодня награда была такой же, хотя день ещё не закончился. Но в довесок развитым оказался и ещё один навык:

Повышен навык: Ходок +1

Повышен навык: Истязатель +1

Вряд ли этот навык мне поможет выжить сейчас, но возможно в будущем такой поход покажет свои плоды.

* * * * *

На третий, казалось, вечный день, от Отолдо мы уже шагали по пустыне Ронт. Не столько жаркая, сколько пыльная и опасная пустошь. В ней почти никто не жил, отсюда монстры, чьи панцири защищали их от «острых» песков жили здесь вольготно. От пустыни Осо, в которой стоял город Толь, Ронт отличалась своими барханами. Здесь постоянно дули сильные ветра, надувая настоящие горы из острого вечно осыпающегося песка. Идти и ехать на телегах по ним был сущий ад. Но радовало то, что пустыню Ронт мы пересекали в самом узком её месте, для этого караван даже отклонился больше положенного на восток, чтобы по выходу из пустыни вновь вернуться на свой маршрут, ближе к западу.

Между пустынями Ронт и Осо пролегала проплешина климатического убежища. Воздушные потоки и гористая местность на западе создавали здесь благоприятную среду для степных полей и пастбищ. За Ронт есть ещё одна пустыня — самая жаркая на восточной половине континента. Пустыня Гипе тянется сильно к востоку, прижимаясь почти к самому океану, и наше счастье, что тащиться ещё и через этот пыльник нам не придется.

Ронт была намного умереннее, чем Гипе, но и здесь солнце жгло около одиннадцати часов без перерывов. После второго от полудня привала, мы снова двинулись в путь, чтобы через час неожиданно остановиться. Причина была крайне странной, сумевшей привлечь внимание всех, кто в этом пустынном аду чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы стоять на ногах.

Армия пересеклась с караваном странствующих торговцев, которые так же как и мы пересекали Ронт в узком перешейке. Тактики сразу же вызвали хозяина каравана и его близких людей на допрос, чтобы выяснить, что им известно о местности за пустыней. Большинство сотников, также передвигающихся на телегах, составили им компанию пока инженеры, гладиаторы, редкие солдаты и стражники, едущие в седле, принялись осматривать товары торговцев.

Хир первым спрыгнул с телеги и направился в голову каравана. Немного неожиданно было видеть как такой хорошо экипированный человек хочет приглядеться к товарам странников, впрочем, и в этом можно было найти зерно рационализма командира. Ведь у странствующих торговцев попадаются иногда довольно редкие, а случалось так, что и эпические вещи. При этом законы, по которым существовали странствующие торговцы, обязывали их торговать всеми товарами, что есть у них в наличии, даже если это окажется что-то мифическое. Благодаря этому закону, такие торговцы всегда привлекали любого встреченного, а уже там могли всунуть всё подряд, даже то, что человек никогда бы не купил с не задурманенным рассудком.

Добравшись до вставшей на привал головы каравана, заметил странную картину. Люди в балахонах с капюшоном и платком на лице сидели в огромных костяных зверях на цепи.

Всего костяной нежити было около трёх десятков, при этом в каждой, в зависимости от размеров, располагалось от трёх до одного торговца и часть товара, запрятанная в стеклянную продолговатую витрину, в виде прямоугольника. Каждая такая витрина покоилась в кресле мёртвых топтунов, прикрытая толстенными рёбрами и защищённая особой магией. Не для кого не секрет, что витрины странствующих торговцев — одни из самых сложных сундуков, чтобы их взломать. Ведь по углам в стекло вмурованы зачарованные на случайную убойную магию руны, которые срабатывают при ударе по поверхности. При этом стекло способно выдержать удар молотом от владельца трёх сотен силы, а чтобы никто не попытался взломать замок на витрине, его делают золотым, и мягкий металл легко поддаётся деформации, чтобы воришка не смог применить грубую силу отмычек. К тому же при деформации замка все руны срабатывают в зоне своего действия. Так как у таких важных торговцев по всему миру слишком много хороших клиентов, можно лишь воображать, какие боевые умения были наложены на синие и зелёные камешки в углах стеклянных сундуков.

Вместе с любопытствующими я столпился у первых топтунов, разглядывая без помех с высоты своего роста лежащие в чреве товары. Благо для этого мне не пришлось никого расталкивать, как это делали более низкие гладиаторы. Интересовали меня только мечи, поэтому топоры, кистени, луки и кинжалы я сразу отбросил, не став даже рассматривать. Из интересного имелись:

Железный палаш

Не впечатлил.

Вольфрамовый палаш

То же самое.

Багровый тесак

Песчаное лезвие

Варварский ледоруб

А это вообще двуручник, да к тому же изрядно поношенный.

Бигрон

Гладиус

Судья

О, последний клинок героический, а не обычный. Что там из особенного:

Огненный резец

Ледяное касание

Два клинка полная противоположность друг друга, из разного материала и вставленные руны зачарованы на конфликтующие стихии. Интересный экземпляр. Я взглядом отыскал Воорена и кивком указал на витрину.

Аргитовая бритва

С виду очень интересный широкий меч. Возможно, будет тяжёлым, но его нездоровый зелёный цвет металла меня немного смущал. Из чего его интересно делают? Узнать этого, не отстояв очередь и не попросив открыть витрину для просмотра характеристик, было невозможно. Витрина защищала предметы от любого взгляда с анализом меньше двадцати. Каждые десять единиц восприятия снижали эту цифру на один уровень.

Подумав об этом, я почему-то обратил внимание на блондина. То он быстро ходил между топтунов, то по долгу всматривался в вещи. Может ли у него быть достаточно развитый взор, чтобы читать предметы прямо так сходу?

Пройдя к следующей витрине, я разочаровано вздохнул и пошёл дальше. Луки и разновидности стрел со всеми приспособлениями меня не интересовали.

Кровавая бойня

Инфернальность

Фехтовальная рапира

А это оружие выглядит почти так же как то, что у меня на поясе, только стоит раз в двести дешевле и хуже ещё примерно в половину раз. Следующий топтун:

Клеймор из красной стали

Гвардейский клеймор

Заметить оружие, которым были вооружены элитные отряды королевской гвардии, было весьма удивительно, но, не заинтересовавшись, прошёл дальше.

Штормовой слэшер

Токсичный корделач

Оу, а вот это неожиданно. Два весьма недешёвых клинка лежали подле друг друга, в специально отведённом месте в самом низу витрины. Оба оружия имели специфические для своего вида меча клинки и выглядели достаточно угрожающе. Ради реликтового оружия стоило бы и задержаться.

Теперь мой взор искал лишь выделенные клинки, пропуская мимо топтунов с бронёй, амуницией и бижутерией.

Сабля посланника ветра

Своеобразное пустынное оружие. Такое я заметил на парочке из торговцев, а третий клинок лежал одиноко в витрине. Что ж, нужно постараться найти ещё что-нибудь.

Двуглавое мачете

Никогда ещё не видел ничего более экзотичного по типу мечей. Теперь мой путь лежал лишь к последнему топтуну с оружием, у которого тёрлась большая толпа зевак из отошедших от жары солдат. Подойдя ближе, я без ошибочно заметил жемчужины коллекции.

Тёмная луна

Чёрно-белая сталь

Два меча. Больше на витрине ничего не было. Всего два клинка: один переливает голубым, от мифрила в его клинке, а второй был поделён незримой чертой кузнеца на двое, и одна режущая кромка была белой, а вторая чёрной. Оба клинка тянули минимум на сумму, обещанную Хиром за задание. И я сильно сомневался, что он согласится заплатить аванс.

Разместиться на отдых нам не дали. Вместо этого снова выгнали под палящее жаркими лучами солнце. Затем всё затихло на несколько минут. Надзиратели бегали туда-сюда, кричали друг на друга и спрашивали у каких-то солдат и стражников. Когда солнце неожиданно стало тускнее, все подняли взгляд в небо. Орк нахмурился и скалясь что-то прорычал в быстро краснеющие небеса на фоне чёрных песчаных облаков. С таким природным явлением мне сталкиваться ещё не доводилось, поэтому я даже примерно не представлял чего стоит опасаться и что делать.

Солдаты не понимали этого в той же мере, потому что прямо под порывами горячего ветра нас гоняли туда-сюда, заставляя уклоняться от проезжающих телег. Караван как-то слишком неумело выстраивали то ли кругом, то ли полукругом, при этом огромные массы людей сновали под колёсами. Кое-кто разбивал шатры на привалах, чтобы сидеть с комфортом под навесами. Налетевший порыв ветра подхватил натянутое полотно, унося его в багровые высоты. В лицо неожиданно сильно ударил песок, и я закрыл его руками. Гремя цепями, рядом упали ещё несколько человек. Раздались стоны и крики. Рухнув на песок, повернулся спиной к ветру и поглядел на залитые кровью руки.

Откуда кровь?

Поглядел на остальных. Многие из пленников были перепачканы в крови, а один из стражников беспомощно барахтался вместе с упавшей лошадью, пытаясь подняться. При этом он обильно отхаркивался и размазывал по лицу пятна крови.

Что же здесь происходит? Зашарив глазами, наткнулся на сгорбленную фигуру орка, сидящую рядом со мной. Руки его были прикованы к тому же звену цепи, что и мои, поэтому он не мог далеко уйти. Я с ужасом посмотрел на почти чернокожее существо в красном свете пустынных небес, ощущая, как холодеет у меня в груди.

Измученный взгляд поглядел на меня и с сочувствием произнёс, выговаривая слова на человеческом:

— Пустынная буря. Песок очень острый, нужно найти укрытие.

Бешено вертясь на месте и прикрывая глаза, увидел колёса вкопанной в песок телеги и тут же предложил:

— Телега! Можно укрыться под ней!

Я попытался встать, но новый порыв ветра опрокинул меня обратно, наградив порцией песка. Орк схватил меня за плечо и, подняв на ноги, произнёс:

— Под нельзя. Песком засыплет, удушимся.

Удушимся? В смысле задохнёмся? Точно, если песка много, он может действовать как вода: утопить нас в своём песочном море. Тогда куда? Орк тем не менее повёл меня именно к засыпанной по самые колёса телеге, рассчитывая всё же переждать там.

Зазвенели цепи и раздались крики. Повсюду в песке лежали остальные пленные, которых так некстати застала буря. Орк поднял ближайшего, подтолкнул вперёд, но тот лишь рухнул, продолжая держаться за лицо обеими руками. Подняв второго, чернокожий не успел его толкнуть, как обмякшее тело само упало в песок. Человек был мёртв, и его запястье беспомощно болталось в цепи.

Бросив своё занятие, орк попытался двигаться вперёд, но несколько десятков лежащих тел не дали ему сдвинуться с места. Заметив, как сочится кровь с рук и лица, я открыл меню персонажа. Увиденное меня проняло. Ещё пара минут и я рухну замертво, подобно остальным пленникам. Моя природная крепость не справлялась с таким острым песком. Нужно было что-то срочно предпринимать.

Тогда я подскочил к лежащему трупу и, вынув из кармана кинжал, в три быстрых движения отрубил запястье. Орк посмотрел на это, и когда я потянулся к следующему, тоже подхватил руку упавшего и впился в неё своими клыками. Хруста костей я не услышал, однако, орк справился с запястьем ещё быстрее меня. Помирать здесь никому не хотелось и мы методично принялись отделять конечности от минуту назад живых товарищей. Прикасаться к ещё полуживым товарищам я не мог. Что-то внутри не давало этого сделать, хотя умом я понимал, что их жизни нам никак не спасти. Однако, орк и сам понял это, взявшись за залитого кровью с ног до головы человека, что-то кричащего и поскуливавшего, скаля жёлтые зубы. Пленник попытался отбиться от громилы, но тот надёжно зафиксировал его руку и в три быстрых укуса клыками разгрыз кость. Сплюнув чужую кровь, он освободил цепь и перешёл вперёд, к двум последним в нашей связке, наполовину сожранным пустыней. Я методично продолжал отыскивать присыпанные песком тела позади нас и рубить кинжалом запястья.

Оставалось ещё трое, когда орк вдруг дёрнулся. Цепи натянулись и теперь тела не приходилось искать. Он попытался волочить мертвецов, но выходило это очень плохо, песок присыпал их уже с головой. Срубив ещё одну руку, подался к следующей, но вязнущие по щиколотку ноги запутались, и я рухнул в обжигающе горячий песок, здорово окроплённый кровью. В темноте затянутых небес, кровь на песке выглядела чёрной, и на миг на меня набросилось оцепенение.

Чёрная от крови и сгоревших построек земля родного урочища. Картина появилась и исчезла, когда сильная рука потянула меня за плечо. Отдёрнув руку, чтобы орк не принялся, вдруг, её грызть, я осмотрел оставшихся. Теперь кандалы были свободны, орк справился без меня. Путь свободен, можно идти к телеге, но где она?

Поднявшись в полный рост, я едва не рухнул, ветер закачал моё обессиленное тело. Товарищ по бедствию не сплоховал и вновь подхватил меня за плечо, волоча в сторону спасительного убежища. Песок теперь хлестал по лицу не переставая, а глаза заливала вязкая субстанция из крови и песка. Ноги вязли, а сил сопротивляться стихии не оставалось. Если бы не сильная рука, тащившая меня к телеге, я бы остался посреди пустыни, как остались все те, проделавшие этот дальний путь с нами.

Приходить в себя было невыносимо сложно. Мутило, тошнило, глаза болели и казалось, что их больше нет. Тело обжигало, и любой ветерок вызывал непереносимый приступ боли. Зубы сжимали кровавую кашицу, которую периодически приходилось сплёвывать. Представления были будто с меня заживо сняли кожу, впрочем, по тем лохмотьям от шкуры, что остались на мне, и запёкшейся корочке на всём теле — это была почти правда.

Буря ушла так же неожиданно, как и появилась, оставив за собой горы трупов и море крови. Оглядевшись под наконец-таки синими небесами, я заметил маленькие барханы, которые обозначали трупы, телеги и чьи-то чудом устоявшие шатры. До телеги мы так и не добрались. Прижавшись с одного из бортов, откуда песок меньше всего летел, и откуда оказался своего рода закуток, орк закрыл меня своим телом, навалившись щитом сверху. При этом мы не лежали, а стояли в обнимку, прижимаясь к тенту телеги и чуть вдавливая его.

Сморгнув сквозь слёзы болящими глазами, я с трудом похлопал громилу по груди, поскуливая от боли, с которой происходило каждое движение.

— С… — попытался только выдавить я, когда меня скрутило и изо рта с рвотными позывами полилась кровавая кашица.

Орк чуть подался назад, дав мне волю движений, но так и не отпуская полностью. Пошевелив во рту языком, на котором больше не осталось ничего живого, я поглядел на спасшего меня орка. Его зелёная кожа больше не носила этого оттенка. Сейчас она была нездорово жёлтой с серыми вкраплениями прежнего цвета. Орка потрепало, но он держался на ногах.

— Спасибо, — пробормотал я через силу куда-то в пустоту, благодаря не только орка, но ещё и свой навык везучести и ту самую единственную единичку удачи, которую я когда-то вложил в эту характеристику. Тогда я посчитал, что когда-нибудь придёт случай, когда меня не спасёт ни пять единиц здоровья от живучести, ни десять единиц от телосложения. И видят высшие силы, кем бы они ни были, хоть самыми элементалями тьмы, я спасся. Орк или удача. Сейчас это было не важно.

Орк поглядел на меня уставшими глазами и кивнул. Вместе с его согласием по сторонам раздались крики. Какой-то гомон в заложенных от песка и крови ушах был и раньше, но сейчас крики боли и ругань сражения особенно усилились, выделяясь на фоне всего остального. Желтокожий громила прижался к песку и жестом попросил меня не вставать.

Поглядев под телегу, я различил узенькую полосу света, еле пробивающую из-под заметённого транспортного средства. Забиться туда не удалось бы при всём желании, поэтому нужно было как можно сильнее вжаться в песок и не отсвечивать. Армия с кем-то сражалась.

Напавших видно не было, но звуки были везде. Первой мыслью было, что торговцы, пользуясь бурей, напали на нас, но зачем им вражда с армией короля Ильтазяра? Ничего не понимая, бешено озираясь и мечтая, чтобы этот ад закончился, я ждал. Ничего особенного, просто первых каких-нибудь факторов, на которые придётся реагировать, и чтобы выжить, сделать это придется раньше напавших, кем бы они ни были.

Внезапно через телегу перелетела фонтанирующая кровью голова стражника. Рухнув в песок, она ещё пару раз дёрнулась, выплёскивая кровь на тут же впитывающий её песок и затихла. Мы с орком заворожённо уставились на шлем, в который была одета оторванная голова. Через пол минуты через телегу снова перелетела голова, на этот раз намного левее. Это был обычный солдат, чей шлем сильно съехал на затылок.

Орк подался было выглянуть из-за телеги, но я схватил его обеими руками за предплечье. Неосознанно, скорее по наитию. Громила посмотрел в мои глаза и прочтя там страх, с которым я вцепился в его руку, опустился обратно.

У себя на родине я видел кровь, я видел смерть и ужасных тварей, несущих её по своим пятам, но ещё никогда мне не доводилось видеть что-то, что будет отрывать головы опытным тридцаткам, словно низкоуровневым мобам. Мною обуял страх, и тело после всего произошедшего окончательно парализовало. Сердце продолжало бухать, успевая отбарабанить по три удара в секунду. Ужас, творящийся в этой пустыне, не собирался нас покидать.

Головы больше не летели, но вдруг, совсем близко с нами, грохоча стальными частями доспеха, пробежал залитый кровью солдат. Он был безоружный и на бегу неловко ковылял подкованными сапогами, которые легко проваливались в свежий песок. Боец бежал со всех ног и смотреть по сторонам ему было некогда. Когда он удалился на десяток шагов, я уже поверил, что он так и убежит в пустыню, не разбирая дороги, но его тенью нагнало брошенное копьё. Оно угодило солдату в шею, от чего тот завалился. Но не пролежав и секунды, резво вскочил и попытался бежать, но это не вышло. Копьё зацепилось за песок концом своего древка. Упав, боец снова подскочил, попробовал ещё раз, затем принялся волочить копьё, оставляя странную борозду в песке. Ему явно что-то мешало.

Тут в бой вступил неожиданно новый персонаж. Двуногий и с далека похожий на человека, полностью замотанный в какую-то хламиду песчаного цвета. Ноги, руки, туловище, даже голова и глаза. Всё было замотано без всяких щелей для песка. Он забавно бежал следом за солдатом, нелепо задирая ноги и не проваливаясь при этом в песок в своих лёгких ботинках. Рядом за неизвестным бежала странная образина, похожая чем-то на четвероногого гнолла, но явно имеющая родственные корни в пустыне. Образина была почти без шкурой, лишь на загривке виднелись кучерявые чёрные волосы.

Человек и странного вида гиена нагнали убегающего солдата за пару секунд. Тогда неизвестный в балахоне в прыжке схватился обеими руками за древко странного копья, особым образом выдернул его из песка и помчался вокруг добычи. Солдат попытался было крутиться вместе с застрявшим на его шее копьём, но запнулся и, начиная падать, неожиданно легко лишился головы.

Отрубленная голова покатилась по песку, а тело медленно и неохотно завалилось на песок, фонтанируя кровью на ближайшие пару метров. Убийца в балахоне подкинул в воздух копьё, замахиваясь для следующего броска, и окинул округу хищным взглядом.

В эту секунду сердце перестало биться. Ум твердил, что опытный охотник с лёгкостью заметит затаившуюся жертву, но страх уверял, что вдруг, в пылу схватки, он упустит две сгорбленные фигуры, сидящие у засыпанной телеги. Балахон человека с занесённым копьём повернулся в нашу сторону и уставился прямо на меня. Я не видел ни глаз, ни какой-нибудь ещё прорези для них, сплошная хламида, но в этот момент сработало предчувствие и вся кожа, испещрённая десятками мелких ран почувствовала этот хищный взгляд.

Существо заулюлюкало, размахивая свободной рукой в нашу сторону и громадная гиена прыжком бросилась на нас. Проводив взглядом ручное животное, балахон метнул копьё куда-то в сторону поля боя и тем же бегом направился обратно.

Страшное животное в несколько сильных прыжков преодолело всё расстояние между нами. Вынув из кармана кинжал, я дрожащими руками сжал его острием в направление угрозы, продолжая не понимать, что происходит в этой демонической пустыне.

Последним прыжком помесь гиены бросилась в нашу сторону, намереваясь размозжить меня своим телом, но орк вновь встрял в самый нужный момент. Бросившись на перерез монстру, звеня кандалами, он столкнулся с ним в воздухе, и два тела с грохотом влетели в борт телеги.

Тряхнув лысой башкой, зверь быстро вскочил и набросился на желтокожего, не давая ему подняться. Навалившись на громилу всей массой, монстр сомкнул челюсти на лице орка. На миг я зажмурился, понимая, что следующая очередь за мной, но ударивший по ушам лязг металлических цепей заставил открыть глаза. Орк был жив.

Выставив руки со смоткой цепей перед собой, он всунул их в пасть зверя, заставив ту сжаться в считанных сантиметрах от его лица. Теперь громила рычал и скалился на нависшую смерть, которая, брызжа слюной, таращилась на него сверху.

Момент был неподходящий, но я в деталях смог разглядеть всё тело непонятного монстра. Вблизи он точно не походил на гиену, что-то родное, но сильно отличающееся. Будто член клана, но с другим окрасом кожи. Маленькие чёрные глаза налитые кровью не обращали на меня никакого внимания: они таращились на орка под ногами. На морде у помеси гиены чётко виднелись какие-то плоские наросты, выпирающие из-под лысой кожи. Приглядевшись к телу, я заметил и там такие же. Будто скрытая броня, они усеивали всё тело могучего зверя.

Вдруг, тварь помотала цепями из стороны в сторону и не порвав сталь кандалов, начала топтать орка своими могучими лапами, похожими на стволы высохших деревьев. Громила засипел, скалясь ещё сильнее. Кривые когти передних лап в секунду порвали на нём кожаную куртку, взявшись за жёлтую заскорузлую плоть. Теперь орк уже не сипел, он поскуливал, продолжая таращиться смерти в глаза и цепляться за свою жизнь голыми руками.

В этот момент я ощутил небывалый подъём сил. Страх не просто исчез, он испепелился огнём. Огнём стыда, от того, что не смог сразу помочь орку. Огнём жажды жизни. Кровь вскипела, а тело будто стало легче на добрый десяток килограммов.

Вскочив, я со скрежетом наотмашь рассёк морду зверя по диагонали. Заскрипел подкожный панцирь, проступила едва видимая рваная рана, из которой начала сочиться кровь. Этого было мало для нанесения серьёзного урона. Выскочившая цифра в семь единиц меня не устраивала и, прыгнув в сторону, занёс кинжал для нового удара.

Монстр проводил меня взглядом, собрался было отпустить цепи, чтобы встретить угрозу, но тут орк перекинул две болтающиеся цепи из тех, что при укусе выпали из пасти монстра через его голову, и зацепил их за уши, притянув на себя. Зверь на это начал бить сильнее лапами, а я в шаге с криком ярости обрушил кинжал на ухо монстра, угодив в замеченный стык, между двумя плоскими подкожными щитками.

Лезвие вошло на две трети, когда монстр среагировал и прыгнул в противоположную от атаки сторону. Ударившись тяжёлым телом о борт телеги, тварь дёрнулась обратно, засадив оружие в рану по саму рукоять. Я с силой потянул рукоять на себя, но зверь дёрнулся и оружие застряло, а рука беспомощно соскочила с взмокшей от крови деревяшки.

Со злости саданув твари по рёбрам кулаком, я вдруг заметил, что на них уже появились достаточно длинные костяные шипы. Особого результата это не привнесло, однако, гиене явно не пришлась по душе потрёпанная шкура. Вознамерившись наказать обидчика, она ударила задней лапой меня прямо в живот. В полёте успеваю заметить как она, дёрнувшись назад, перекусывает стальные звенья одной цепи и рвётся ко мне.

Вскочив в ту же секунду, что и упал, запрыгиваю сверху на спину зверю и, впившись когтями левой руки, всаживаю шипы на правой до самых костяшек, сбивая в кровь запёкшуюся корочку на ладонях. Монстр дёргается всем телом, пытается вскочить, но орк продолжает упорно тянуть его морду к земле. При этом он бешено ревёт всей глоткой. Переняв его вопль, я уже сам ору что есть силы голосовых связок и бью тварь в одно и то же место шипами. Бью и бью, а хлещущая кровь смешивается с моей, заливая тело орка. Но тот как будто ловит экстаз от этого, ревя всё сильнее.

Я уже чувствую, что под шипами становится склизко и мягко, дёргаю в сторону и животное заходится кашлем. Бешено замотавшись, зверь сталкивает меня вниз, но я тут же цепляюсь за торчащие кудрявые волосы на холке и, повиснув на боку, ударяю прямо в горло, туда, где уже виднеется глубокая рана.

Шипы пробивают преграду, уходя куда-то в глубь. Кровь ручьём хлещет на нас, а я разжимаю руку прямо в ране. В ладонь упирается что-то твёрдое и, схватившись за это, дёрнул изо всех сил.

Резкий рывок подкинул меня в воздух, заставив неприятно рухнуть на горячий песок. Поднявшись на ноги, бросил быстрый взгляд по сторонам. Тварь полулежала в десяти шагах, без перерыва харкая кровью. Сжав кулак, почувствовал в руке какой-то предмет. Взглянул на него, не понял что это такое. Больше всего походило на какую-то чёрную кость, на которой было что-то вроде округлого щитовидного хряща. Бросив странный предмет в песок, встал напротив тяжело поднимающейся твари.

Встав на четыре лапы, зверь схаркнул кровавую слюну и бросился на меня, низко пригибая голову к песку. Заорав, подобно орку, я бросился навстречу, позабыв обо всём в этот момент. Теперь единственным моим желанием было разорвать своего обидчика во что бы то ни стало.

Когда между нами осталось два метра, мы одновременно прыгнули. Я успел заметить как напрягаются мышцы гиены перед прыжком, и что было силы толкнулся от песка вверх. Монстр, напротив, прыгнул вперёд, пригибая голову. В полёте он увидел, как цель ускользает мимо, и попытался задрать голову, чтобы вцепиться в меня между ног, но разорванное горло не позволило этого сделать.

Приземлившись задницей на поясницу гиене, вцепился свободной рукой в её шкуру и, изогнувшись, потянулся, чтобы ударить прямо в голову. Недовольная промахом, она, напротив, попыталась достать меня и тоже потянулась мордой ко мне. В этот момент я оказался быстрее. Шип, в районе рекордных пятнадцати сантиметров, угодил прямо в чёрный глаз монстра. Кулак смачно ударил в скулу, и сломавшаяся от удара кость осталась в ране.

Завалившись на песок, мы преодолели ещё около пяти метров по инерции, стирая плоть гиены в кашу о песок, пока её голова не наткнулась на преграду в виде телеги. Колесо, о которое она ударилась, разлетелось в клочья, ознаменуя собой смертельный исход одного из сражавшихся.

— Хей, — от созерцания изысканного по классу оружия, меня отвлёк окрик ещё одного торговца.

Он оказался у меня прямо за спиной и по всей видимости прибыл самым последним, так как ещё только вылазил из утробы своего топтуна, потягивая трубку с каким-то зеленоватым дымком.

— Скупка, зелья, всё необходимое в походе! — пробурчал он, не особо стараясь зазвать кого-то из толпящихся рядом.

Скупка и зелья, теперь понятно, почему вместо витрины у этого торгаша за спиной была огромная чёрная сумка с изрядно выпирающими боками.

— Желаете что-то приобрести? — обратился ко мне торговец, заметив мой взгляд. — Или может хотите продать что-то лишнее, чтобы не тащить в дальнюю пустыню ненужные вещи? Покупайте разные зелья, продавайте лишнее, ведь никогда не знаешь, что может случиться в будущем и что придётся бросить, — уже зазывней обратился торговец к окружающим.

— Что ты сказал? — не понял я, услышав в словах торгаша какие-то странные нотки.

— Говорю, покупайте разные зелья, продавайте лишнее, ведь никогда не знаешь, что может случиться в будущем и что придётся бросить, — при последних словах странник уставился в небо в ту сторону, откуда они пришли.

Я тоже посмотрел туда и то, что я там увидел, мне не понравилось. Небо было красным, а вихрящийся песок порывами едва не долетал до нас. За рассмотрением диковинных товаров, мы и не заметили, как с юга в нашу сторону быстрыми ветрами движется буря. Читая мои мысли, торговец произнёс:

— Грядёт буря, для тех, кто не живёт в пустыне, это может плохо кончиться. Советую забиться в самую глубокую щель и не вылезать оттуда несколько часов. Если жить охота, — добавил торговец уже на ходу.

Странники не стали задерживаться, совершив парочку удачных сделок, они вновь забрались в своих массивных топтунов и двинулись дальше, прямо под удивлённые взгляды солдат, привыкших к более долгим ярмарочным торгам. Никто из солдат не обращал особого внимания на то, что надвигалось с юга, лишь часовые побежали докладывать командованию. Встретив горячий поток завывающего ветра лицом, неожиданно почувствовал неприятную резкую боль. Обтёр лицо ладонью и удивлённо заметил кровь на пальцах. Левая скула оказалась рассечена полоской с мелкой песчаной крошкой. Это был уже необычный ветерок, характерный для Ронты — это была настоящая пустынная буря, в которой «не здешним» будет очень не сладко.

Развернувшись спиной к сгущающимся красным небесам, зашагал в сторону телег, быстро нагнав Воорена. Теперь пират красовался новыми ножнами с той самой парой стихийных мечей, на которые я ему намекнул. Поздравлять Блека с обновкой я не стал. Вместо этого сразу высказал опасения:

— Грядет буря. Здесь она опасна из-за одной только остроты песка. До этого он пробивал где-то десять — пятнадцать крепости, теперь же способен ранить даже при двадцати пяти. Песок стал опасней, нужно спрятаться.

— Не песок, а его скорость. Ветер усилился, думаю караван снова встанет, чтобы переждать бурю. И надо поспешить укрыться, — заторопился Блек, — для костей он особенно опасен, — добавил он.

Мы поспешили в укрытие под телегу. А солдаты, заметив всё-таки наступающую угрозу, начали метаться, паникуя и организовывая способ защиты от стихийного бедствия. Каждый отдельный солдат примерно понимал, что нужно делать, но чтобы весь организм армии пришёл в действие, нужно, чтобы все понимали не только то, что нужно делать лично ему, но и что делают люди вокруг. С этим у такой огромной массы людей и возникли проблемы.

Забравшись под тент, покрепче затянул верёвки на створках ткани, чтобы меньше летело песка внутрь. Разместившись на лавке, чуть поёрзал, вслушиваясь в завывания ветра и подбирая удачную позу.

— Кажется у наших дрессированных дружков проблемы, слышите как орут, — ухмыляясь в бороду заявил Ганс, заводя беседу.

— Ага, — согласился Рыжий, одним ухом прислушиваясь к крикам за тентом телеги.

Сверху материя неожиданно зашевелилась, чуть проседая под тяжестью. Сидящая Агнесса встала и, стукнув по стенке телеги, заставила осыпаться песок.

— Вот ведь, как будто лопатой кидают, — произнёс бородач, — как бы не закопало нас здесь. В братской могиле, — таинственно добавил он и засмеялся, разглядывая наши вытянувшиеся физиономии.

Удивившись сказанному, я всё же улыбнулся. Бородач мастак на всякие интересные и страшные истории, всё-таки есть у него что-то связанное с убеждением. Уж больно хорош он в этом.

— Раз нам делать всё равно нечего, — начал Ганс, — расскажу вам историю, о том, как пережидал бурю в Гипе. Место это адски жаркое, прямо на песке можно яйцо зажарить, или положить его в песок на рукоять и сварить вкрутую за минуты без всякой воды. Так вот однажды застала меня буря, ну я первый раз не знал чего ждать. Дует отовсюду, а песок не такой, как здесь, он там, скорее, пыль. Только солёный очень, близость океана как никак. Так вот остался я там и вы не поверите. Чуть не замёрз, хотя этого бы мне не дали сделать. Там короче жара, но это только в хорошую погоду. А как буря налетает, так солнце исчезает и темнота, как ночью, пыль вся эта значит, небо заволакивает. Темно и прохладно становится. Так вот под эту бурю из песков тамошних вылезает всякое. Посмотришь и жить расхочется. А твари там голодные, они с прошлой бури новую непогоду ждут, чтобы вылезти. А как вылезут всё. Кирдык. Те монстры, что там в жару обитают, быстренько вымирают, их просто съедают, со всей их матёрой опасностью.

— Так как ты выжил? — пронялся рассказом Рыжий.

— Так вот вылезло там одно. Имя — муравьиный-лев. Смотрю, зубы срослись в одну сплошную челюсть. И челюстей там таких целых восемь. Каждая не меньше моего кинжала, ну думаю всё. Не сдох на арене, теперь точно сдохну. А ехал я аккурат в телеге с трофеями. Тушками пустынных вампиров. Такие здоровенные летучие мыши жёлтого цвета. Так они очень ядовиты, а я значит, остался их сторожить. Ну и бросил я этой тварине одну-другую. Ай думаю, помирать, так хоть покормлю. И лев этот, понимаешь, ну точно заигрывает со мной. Одного слопает, другого. Третьего. Я ему уже пол телеги скормил, он качнулся и на меня попёр. Я ему ещё вампира, а он на телегу залазает, давит её и меня вместе с ней, да так и падает замертво. Прижав меня своей тушей. Ноги мне тварина сломал, обе голени и таз. Так мне потом пришлось вправлять их, когда выбрался из-под завалов. И вы не поверите, никто больше не выжил, — заговорщицки прошептал бородач.

— Брехня, — заявила жрица и, глянув на уставившегося в её сторону Ганса, отвернулась, не став ничего доказывать.

— Брехня говоришь? А то как я в Осо под землю провалился тогда тоже брехня?

— Где? — удивился внимательно слушавший разбойника Рыжий.

— А под самым побережьем. У городка ещё этого, как его. А точно Рас…

Отвернувшись, я придался своим мыслям о ближайшем будущем и планам по поиску сбежавшего каштака. Всё-таки тот зверолюд настоящий алмаз, обидно будет так глупо его упустить навсегда. Мысли медленно ворочались в голове, а тело изнывало от усталости. И усталость эта была вызвана крайней степенью бездействия. В походе не приходилось делать ровным счётом ничего. Теперь мы запросто могли застрять здесь ещё на день, а может и два, в зависимости от того, насколько сильно нас засыплет.

Именно поэтому, когда со стихающими порывами ветра в лагере раздались первые крики, я воодушевлённо вскочил со своего места, рассчитывая хоть немного разогнать скуку. Обнажив рапиру, застыл напротив выхода из палатки, прекрасно слыша чьи-то шаги вокруг. Рыжий и Ганс встали следом, вооружаясь.

Полог тента резко подался в нашу сторону, но все успели среагировать. Какой-то странный человек в балахоне с полностью закрытым лицом запрыгнул в телегу, угрожающе направив в нашу сторону странного вида оружие. Что-то древковое, но раздваивающееся на конце и сужающееся по дуге, оставляя пространство между двумя острыми лезвиями. Сообразить, что это за оружие, я не успел, но смекалки на то, чтобы не подставиться под его удар хватило. Неизвестный ничуть не растерялся, увидев битком забитую телегу вооруженных людей. Он попытался схватить своим оружием самого ближайшего, то есть меня, но у него ничего не получилось. Поднырнув под оружием, я пырнул острием рапиры существо туда, где у нормальных людей находится глаз. Почти одновременно с этим пнул его в живот и, ухватившись за рукав балахона, выскочил с ним из-под тента.

Упав на взвизгнувшее тело, автоматически провернул оружие в ране, выдернул и ударил ещё раз, пока вторая рука удерживала странный образчик оружия за древко. Напавший обхватил рукой мою ногу и, извернувшись всем телом, попытался вывернуть пятку. Мы оба рухнули. Отбросив оружие, я принялся сопротивляться действиям врага, чтобы не дать сломать себе ногу. Враг оказался искусным бойцом кудо. Лёжа на спине, он захватил мою стопу в замок, обхватил бедро своей ногой и, провернувшись на пол корпуса, начал ломать мне голеностоп. До того, чтобы нанести серьёзное увечье, ему не хватило совсем немного времени. Спрыгнувший ему на голову Ганс быстро всадил оба своих коротких меча в грудь, провернул и, по всей видимости, разрубил ключицу врага, потому что хватка на ноге ослабла. Следом на столь неудачно подвернувшегося пустынного разбойника спрыгнул ещё и Рыжий. Под ударом его подкованных сапог я отчётливо различил хруст рёбер. Дерис подхватил меня за предплечье и помог подняться.

С телеги выпрыгивали всё новые и новые гладиаторы разглядывая то, что сейчас творилось в лагере. Увиденная картина нас немало удивила. Особенно то, как очередной балахон запрыгивает в армейскую телегу, ударяет кого-то своим оружием и, выпрыгивая назад, притягивает того следом. Упав на краю телеги, боец в секунду лишился головы, которая недолго катилась по свежему песку. Выскочившего следом солдата принимает уже другой нападавший, на бегу захватив его шею тем же оружием и с силой дёрнув на себя. Оторванная голова улетела в воздух, чтобы упасть на песок метрах в пяти.

Арифметика и наблюдательность за секунду позволили оценить силы врага. Около четырёх десятков разбойников со странным очень смертоносным оружием и сороковыми-пятидесятыми уровнями. При этом примерно у каждого второго была с собой поддержка в виде странного гибрида лысого волка, именуемого люто-волком. Большинство нападавших вышли, по всей видимости, из-за ближайшего к нам восточного бархана, нависающего теперь ещё больше над вставшим кругом караваном. При этом многие телеги стояли где попало и оказались первыми жертвами нападавших.

— Кочевники, — авторитетно заявил Ганс, сплёвывая в песок.

— Кромсай, — на бегу бросил Рыжий, проваливаясь в песок по колено и удерживая свой новый меч на правом плече.

Подбросив ногой оружие одного из кочевников, осмотрел его.

Обезглавливатель племени скуру

— Самоделка, — заключил я, после небольшого осмотра.

Древковое на силу и скорость, значит кочевники не особо ловкие и совсем уж не полагаются на магию. Побежав следом за Рыжим, я с лёгкостью нагнал его, потому что тяжелые сапоги воина при его весе сильно вязли в песках. У лёгких пехотинцев вроде меня и Ганса теперь было особое преимущество, чем мы и воспользовались, направившись в гущу сражения.

Ну наконец-то я в своей стихии.

Добежав до растерзанных и обезглавленных тел невинных солдат, на ходу применил новое умение. Тело тут же покрыл твёрдый плащ из песчаной пыли, имеющий новый неожиданно приятный эффект кровотечения, который не имел никогда при прошлых своих применениях. Один из кочевников расценил мою атаку в лоб, как акт милосердного самоубийства и, широко расставив ноги, приготовился ждать меня с обезглавливателем наготове. Не добегая пары шагов, толкнулся что было силы, взмывая в воздух, и в полёте развернулся спиной.

В область поясницы несильно стукнуло два твёрдых зубца, а грудные позвонки почувствовали собой размозжённую физиономию кочевника. Разбойник от удара закачался, но устоял, приземлившись на обе ноги, быстро подхватил под локоть руку противника, повернувшись корпусом, отжал её от тела и в образовавшейся пустоте ударил в низину. Прямиком в подмышку. Рапира ушла на половину своего длинного лезвия, и её быстрый кончик на мгновение показался в области шеи неудачливого грабителя каравана. Я хотел было нанести ещё пару серьёзных ран, но вовремя заметил уже подоспевшего напарника в том же самом причудливом балахоне из всякой хламиды.

Выдернув рапиру из раны, пинком отправил раненного навстречу подмоге. Второй кочевник рассчитывал застать меня врасплох, поэтому не ожидал, что в последний момент ему придётся убирать своё племенное оружие с его пути. Два тела столкнулись, быстро сориентировались и дружно повернулись ко мне, чтобы выставить свои обезглавливатели, но я уже оказался близко. Низко опустив голову, на всякий случай прижимая подбородок к груди, влетел в парочку, словно снаряд, расталкивая их плечами и локтями. По спине тут же нанесли несколько ран, одна из которых пробила плащ, хотя и не смогла оставить колотой раны. Лёгкий доспех справился с угрозой кинжала. Растолкав балахоны в разные стороны, я всё же не преминул воспользоваться своим новым артефактом, всадив в каждого из разбойников по паре отравленных шипов. А когда ужаленные противники чуть расступились, быстро нанёс три круговых атаки рапирой. Балахоны кочевников быстро побагровели, а из образовавшихся на них прорезях полилась кровь. Моё оружие имело слишком неровные края, созданные искусственно, отчего любая царапина начинала сильно кровоточить.

Первому подранку хватило, и он упал на задницу, потянувшись за склянками в поясной сумке. Не дав ему этого сделать, тут же ударил в шею, нанося страшную рану. Кочевник завалился. Тут же на моей шее появляются острые, как бритва, края загнутых в форме шеи клинков. Нужно отдать должное завышенному восприятию, потому что реакции хватило, чтобы, вжав подбородок в грудь, с силой опуститься. Призванный плащ уберёг шею, а пропитанный капюшон из плотной ткани сберёг уши. Выскользнув из удилища, перехватил оружие за древко и дёрнул вверх.

Напавший со спины второй балахон оказался обезоружен, применяя нелепые попытки, чтобы опустить оружие с высоты моего роста. Пользуясь заминкой, ещё два раза ударил кочевника в живот и вонзил острие рапиры в шею. В этот момент он как раз начинал что-то улюлюкать на своём наречии, косясь при этом куда-то в сторону. Отследив взгляд, посмотрел туда же и заметил мчащуюся ко мне тварь, именуемую люто-шакалом, хотя внешне больше походила на лысого волка. Отбросив в сторону древко оружия, собрался было прыгать в сторону, но тут в бой включился фактор отряда. Стрела и ледяной осколок почти одновременно ударили в тушу зверя, сбив его с курса. С лёгкостью увернувшись от клыков сбитого зверя, без особой трудности вспорол его от шеи до хвоста, прочертив кривую линию.

По инерции зверь падал ещё метров пять, пока пинок и тут же удар двуручника не разделили его жизнь надвое. Рыжий, как заправский мясник, разрубил шакала пополам.

Почувствовав движение рядом с собой, обернулся и в последний момент успел поймать руку раненного кочевника с кинжалом, направленным мне в шею. Вывернув руку, выбил оружие и сам ударил рапирой, вонзив клинок по гарду в грудь разбойника. Захрипев из-под балахона, ко мне обратился чей-то старческий голос:

— Кто…кхе… ты такой?

Провернув оружие в ране, изящным пинком отбросил труп в сторону и направился к следующему кочевнику, отмечая в голове, что уровень убитого был на десять выше моего, а значит мне почитается удвоение пяти тысяч очков стиля, сразу до десяти двухсот. Ещё парочка таких убийств и можно приподнять сразу оба своих умения, а то и прикопить на третье.

Крутанув в руке рапиру, я подивился вещам, ещё недавно снятым с двенадцатиуровневого каштака, но актуальным и против пятидесятки. Окинув взором открытое пространство, оценил, что выбравшиеся из телеги гладиаторы искромсали уже добрый десяток кочевников, а это примерно столько же, сколько за всё время боя смогли убить солдаты армии. Впрочем, привыкших к строю служивых можно было понять, ведь кроме простеньких дуэлей на мечах их вряд ли особо сильно натаскивают в боях один на один. И уж тем более в куче-мале, в которой только опытный гладиатор сможет сориентироваться, успевая сражаться во все стороны и во всех плоскостях.

Шагая вдоль выставленных в круг телег, я разглядывал сражающихся, прекрасно понимая, что влезать в их бой мне нет никакого смысла. Либо трое солдат теснили одного-двух кочевников, либо один гладиатор филигранно вырезал парочку разбойников. Чего стоил только Эддур — молчаливый мечник из отряда Лазаря. На моих глазах он тремя сокрушительными ударами зарубил бедуина, а потом четырьмя такими же срубил его шакала.

Вдруг взгляд заметил прореху в рядах телег. Одна из них стояла метрах в двадцати от остального круга, и в этом месте подозрительно много лежало трупов. Будто прорыв оцепления случился именно здесь. Впрочем, это была лишь догадка. Один из балахонов как раз возвращался оттуда своей хищной походкой. У бедуина не было даже оружия, его копьё было воткнуто в шею одного из лежащих на песке солдат. Тот с ужасом сжимал свой меч в дрожащей руке, направив на приближающегося кочевника. Я уже собрался было выдвинуться навстречу, чтобы помочь, но знакомый окрик заставил отвлечься:

— Крас, сзади!

Согнувшись вдвое, наотмашь ударил рапирой за спину, удачно задев клинком бедро противника. Рана заставила его отпрыгнуть, в том числе и потому что его обезглавливатель просвистел у меня над головой. Не став мешкать, я быстро перешёл в наступление, пользуясь своей выдающейся скоростью и ловкостью. Два быстрых росчерка по рукам, и на песок упала пара срезанных пальцев, а по древку племенного оружия засучилась струйка крови. Да, кочевники были сильны тем, что нападали неожиданно и могли быстро лишить жизни почти любого, просто отсеча голову грубой силой, но против опытного в боях и подвижного врага они сильно пасовали, потому что не умели сражаться с такой целью. Впрочем, для таких случаев они, скорее всего, использовали своих ручных шакалов.

Отпрыгнув назад, кочевник начал обходить меня по часовой стрелке, выставив вперёд своё оружие. Опыта, чтобы пользоваться любой ситуацией и не зевать, у меня было в избытке, поэтому, когда он обошёл меня полукругом и попытался атаковать, резким выпадом вернувшись назад и ударив по странной траектории в шею, у него ничего не получилось. Разбойник лишь удивлённо растянулся на песке, подставившись под удар. Он опустил голову, чтобы посмотреть, что же схватило его за ногу, и в этот момент пропустил удар в затылок.

Если пробить человеку мозг в одном месте, он запросто ещё может выжить, потому что в такой критической ситуации вторая половина возьмёт на себя все функции раненой, но если ударить через затылок в шею и пробить таким способом ещё и горло, человек очень быстро рискует скончаться от потери крови. Выдернув из раны оружие, я посмотрел на сражение кочевника и солдата, которого изначально хотел спасти.

Солдат был убит, а бедуина рубила парочка гвардейцев, тех самых, что должны сопровождать полководца. Его личная усиленная гвардия. Уровни от шестидесятых, ниже туда не берут. Глядя, как они заправски рубят двое на одного более мелкоуровневого противника, я лишь хмыкнул. Показушники. Да, для своего уровня они были хорошо подготовлены и тем более экипированы, однако, стоит такому выйти на арену, он не справится даже с сороковым. Чего стоит его уровень, если у него отсутствует реальная смекалка боя и неповторимый опыт.

Кочевник под ногой что-то захлюпал и я, на всякий случай, пырнул его ещё пару раз.

Никто из гвардейцев не участвует в боях на арене, потому что их уровень, в том числе и показушный фарс, для демонстрации перед другими королевствами. Я обернулся, чтобы найти взглядом реального воина, который без проблем сможет одолеть и троих гвардейцев, но Блека видно не было. Однако, на краю зрения замаячили совсем другие надписи.

Получен новый уровень

+5 свободных очков характеристик

— Вот как? — произнёс я вслух. — Значит, вот как чувствуется сороковка, — хмыкнул, отмечая новые воодушевляющие ощущения.

Не веря в случившееся, с ошалелым взглядом я всматривался в сообщения перед глазами, упираясь в шкуру поверженной твари дрожащими окровавленными руками.

— Что это со мной вообще было?! — по слогам проорал я, таращась в пустоту.

— Неистовство, — ответили мне надсадным голосом орка.

Обернувшись в сторону шума, я никого не увидел. Перед глазами по-прежнему маячили странные надписи, одна из которых была призывно фиолетового цвета.

Повышен навык: Истязатель +1

На вас использовано умение [Фонтан ярости]

Временный эффект: ярость +200

Время действия: одноразовое

Повышен навык: Неистовство +1

Повышен навык: Сават +1

Повышен навык: Уклонение +1

Вы убили: Люто-шакал 41 уровень

Получен новый уровень

+5 свободных очков характеристик

Внимание! Вы единолично расправились с неразумным существом, превосходящим вас на 29 уровней!

Внимание! Получено мифическое достижение: Уничтожитель чудовищ

«Вы в одиночку прикончили неразумное существо, превосходящее вас более чем на 25 уровней»

Награда за достижение: +5 (25) свободных очков характеристик

Всего обладателей этого достижения в мире Насшарил: 1119

Обессилено рухнув в песок, я наконец-то обнаружил орка. Тот лежал, привалившись ко второму колесу телеги, и тяжело дышал.

— Что?… Что здесь происходит? — прохрипел я.

— Ты уничтожил зверя. Страшного зверя. Старшего тебя.

— Но почему я? Ты ведь помог мне. Почему я один? — надсадно выдавил я, даже не пытаясь придать словам вопросительную интонацию.

— Я не нанёс ему ни одного удара. А умение, ты всего лишь оказался в радиусе его действия, хотя я применял его для себя.

— Я? — всё ещё бредя и не веря в происходящее, переспросил зачем-то.

— Ты. В одиночку. Как настоящие воины Джагерлора. Будь ты орком, ты бы сошёл за одного из великих воинов, — напутствовал растерзанный громила.

— Откуда. Откуда у меня такая сила. Он же был огромным.

— Ярость, — заметил орк, похлопав себя по груди. — Неистовство придаёт сил. Ты порвал зверя почти голыми руками. Ты — воин. Настоящий воин пустыни.

— Я — воин, — произнёс я, пробуя эти два слова на вкус.

В них было что-то, что воодушевляло и придавало сил, хотя все они давно закончились в бою с огромным шакалом. Сил осталось совсем немного, но пока они были, я решился открыть меню. Для этого всего-то и нужно было что провести пальцем вниз. Но это вызвало столько боли, что когда меню персонажа всё-таки открылось, я первым порывом чуть не внёс половину полученных характеристик в живучесть, чтобы полученные раны скорее зажили. Но удалось сдержаться. Одёрнув палец, я прикинул параметры, изменившиеся за последние дни скитаний.

Кса

Уровень: 13

Раса: Каштак

Стиль: Жизнь

Стихия: метаморфия

ХП: 98/270

МП: 24/305

Ярость: 3/40

Сытость: 21/100

Крепость: 16

Карман: 0/1

Осколки души: 0/1

Свободных очков характеристик: 10

Характеристики:

Сила 27

Точность 8

Ловкость 36

Скорость 25

Телосложение 20

Живучесть 14

Восприятие 42

Интеллект 15

Разум 25

Гнев 5

Контроль 2

Дух 21

Харизма 10

Маскировка 15

Удача 19

Навыки:

Обоняние 8

Ночное зрение 8

Язык зверей 5

Бесшумность 12

Акробатика 5

Владение луком 5

Следопыт 7

Ходок 6

Пловец 1

Ныряльщик 1

Ловушки 3

Мясник 2

Снятие шкур 3

Травник 1

Первая помощь 1

Предчувствие 3

Частица молнии 2

Чародей 8

Везучесть 7

Фехтование 4

Мастер ядов 2

Неистовство 4

Лёгкая броня 1

Сават 4

Уклонение 2

Парирование 1

Понимание ярости 1

Подслушивание 10

Южное наречие людей 4

Владение одноручным мечом 1

Скрытый удар 2

Владение кинжалами 2

Кладоискатель 1

Осквернитель 1

Анализ 2

Стойкость 2

Грузоподъёмность 3

Истязатель 4

Ловкость рук 2

Арифметика 1

Скрытность 1

Камуфляж 1

Справившись с первым порывом вложиться в живучесть, я тем не менее не стал спешить. За уровень и за новую ступень достижения было в сумме десять свободных очков характеристик. Их можно будет вложить во что-нибудь более нужное в будущем. Сейчас всё закончилось. Это стало понятно по начавшим бегать туда-сюда солдатам. Враги, кем бы они не были, либо отступили, либо их задавили количеством, потому что новых фигур в балахонах со странными люто-шакалами видно не было.

— Орк, — произнёс я, — нам надо спрятаться. Нужно забраться в телегу пока нас не обнаружили, потому что идти дальше я сейчас точно не смогу.

Громила лишь загремел цепями, поднимая руки и указывая на оковы. Я лишь только сейчас заметил, что движения мои ничем не скованы, а стальные браслеты болтаются на запястьях без дела. Поглядев на раскусанную цепь у ног орка, лишь подивился удаче, которая благоволит мне в последнее время. Всего единичка, но, возможно, именно она спасла меня в этот раз. Как и в прошлый раз единица свободных характеристик в заветный параметр. Можно даже сейчас вложить её. Открыв меню, я вбросил единицу, пока мобилизованные солдаты окружали нас. Теперь я уже бесстрашно взирал на направленные в мою сторону пики, любуясь цифрой в двадцать удачи. Если в мире и есть сверхмощная магия, то это удача.

Удача сыграла или ещё что, но караван снялся в путь только к ночи. Весь оставшийся кусок дня солдаты копали в песке могилы для товарищей. Старший состав бегали и собирали разбредшихся людей и потерянные телеги. Пленников почти не осталось, поэтому нас без всякого зазрения совести велели запихнуть в строй, да так, чтобы мы не отсвечивали и не сбежали.

После всех ужасов такого долгого дня, я уже был готов проклясть пустыню, именуемую со слов некоторых солдат Ронт. На время подготовки солдат к походу нас приковали к оси одной из изжаренных телег, на борту которой сидел сначала один, а через два часа другой стражник. Первый ударами палки не давал нам залезть под телегу, вынуждая сидеть под солнцем, и бил по ладоням, если мы прикрывали голову рукой. Эмоционально и физически это выбило из сил ровно настолько же, как и предшествующие события. Поэтому когда пришёл долгожданный сменщик и, распластавшись в телеге, с облегчением вздохнул, мы наконец забрались на тёплый песок в тень телеги и без чувств отрубились.

— Это они? — жёсткий властный голос довольно невысокого, но с виду крепкого человека, оголённого по пояс внутри шатра, в который нас привели ближе к ночи.

Раскрасневшийся, обритый почти под ноль, смуглый, как большая часть солдат, это был так называемый офицер. Или как к нему обращались — сотник. Когда нас поставили на колени перед явным образчиком злоупотребления армейской власти в виде второго подбородка и упитанного брюха, быстро и сурово, с применением, палки нам объяснили, что когда нас не спрашивают, следует держать язык за зубами, пока его есть за чем держать, а так же отныне следует обращаться к красному пухляку перед нами только как «достопочтенный господин сотник».

— Имя? — рявкнул офицер, ожидая неминуемого подчинения.

— У меня нет имени, — стараясь не сильно фальшивить произнёс орк.

Сдвоенный удар палок надзирателей обрушился на шею и спину желтокожего, заставив его завалиться. Упав, он секунду не предпринимал попыток подняться, за что оказался тут же наказан выкручиванием рук и удушением всё той же палкой за шею. Когда надзиратели задрали голову орка вверх, сотник вновь спросил:

— Имя? Система говорит, что тебя зовут Песчаный Ятаган, это правда твоё имя? — офицер заметно удивился.

— Это не моё имя, — возразил орк и экзекуция повторилась.

— Если у тебя нет имени, то я могу назвать тебя кличкой своей собаки, но почему тогда Система продолжает звать тебя так? — было видно, как постепенно сотник терял обладание, и его руки, а потом и голова начинали мелко дёргаться.

Я искренне пожелал орку быстрее сообразить, что именно требуется от него, потому что помочь ему ещё как-то не мог. Любой звук без команды наказывался, и если по громиле было видно, что ему приходится не сладко, я мог не пережить таких издевательств. Голова и руки представляли сплошную корку крови, а поднятая живучестью регенерация не справлялась из-за недостатка питания.

— Урод, почему у тебя над башкой светится другое имя, если ты не Ятаган? — шепнул на ухо громиле один из надзирателей, между ударами.

— Я больше не Песчаный Ятаган, потому что при мне нет больше моего оружия, — сообразил наконец-таки орк, что же от него требуют надзиратели.

— То есть, — заключил сотник, — в вашем далёком Джагерлоре принято называть орка по тому оружию, которое есть при нём?

— Нет, этой чести удостаиваются лишь лучшие воины клана.

— Как ты оказался в тюрьме? — перешёл к другому вопросу офицер.

— Я убил человека.

— В Толе? — уточнил пухлый.

— Да.

— И почему ты оказался в тюрьме? Ты ведь был рабом, не так ли?

— Хозяин не заплатил за меня.

— Ясно, — сотник начал мерить тяжелыми шагами натянутый шатёр. — Значит, орк без имени, убивший человека, за смерть которого хозяин не уплатил штраф. А тут у нас что? — взгляд хитрых глазок под заплывшим лицом уставился на меня, — каштак. Имя?

— Кса, — отчеканил я, прекрасно понимая, что может последовать за не ответ на поставленный вопрос.

— С Крайпруса? — щёлки глаз ещё пристальнее сузились, почти полностью заплыв жиром.

— Да.

— За что в тюрьме?

Поразмыслив секунду, я не стал провоцировать надзирателей и сам признал историю, навязанную мне насильно стражниками, что поймали меня в Толе.

— Убил своих хозяев и сбежал, — не таясь, соврал я.

Впрочем, ложь была не во всём. Например в том, что они были мне хозяином, или в том, что я убил их всех. Ведь даже сейчас, где-то в мире спокойно живёт и наслаждается жизнью ублюдок Красиал.

— Что ж, — сотник продолжил мерить шагами шатёр, — это не самые худшие преступления, учитывая вашу природную дикость, скудоумие и поголовную необразованность. Исходя из этого, а ещё и из того, что в отличии ото всех остальных пленников, вы двое чудом смогли пережить в бурю, я готов скостить вам срок. Даже больше, чтобы не выбрасывать вас посреди пустыни без воды, еды и других необходимых здесь припасов, я предложу вступить вам в ряды нашей армии. Условие крайне простое. Вы будете получать большее в отличие от остальных жалование и ваша задача будет держать оборону в первых рядах. Если выживете, после возвращения в Толь сможете выкупить свою свободу. А захотите, сможете остаться и дальше служить в армии. Сегодня, в этой забытой цивилизацией пустыне, я предлагаю каштаку и орку вступить в Тольскую армию под моим началом. Вы согласны?

Встретившись взглядом со стоящими за нашими спинами надзирателями, я вдруг понял, что выжить в случае отрицательного ответа нам точно не удастся и первым произнёс формальное:

— Да.

После выхода из палатки сотника, нас подхватил интендант и человек, ставший нашим десятником. Его звали Иан. Широкоплечий громила сорок второго уровня со свежим рубцом на шее. Смуглый, но этим уже невозможно было удивить, а вот количеству морщин на его впалом лице вполне могли позавидовать земляные трещины пустынных дорог. Угрюмый и не общительный он провёл нас вместе с интендантом к телеге, куда, по всей видимости, сгрузили снятые с убитых части брони и оружие. На некоторых шлемах и нагрудниках виднелись следы недавней крови.

Впервые за время похода с нами обращались не как с неразумными монстрами. Нас вооружили и облачили в новое обмундирование. И на этом этапе у меня возникли небольшие сложности с одеванием и вооружением. Орк без особых проблем выбрал родной для себя вид оружия — ятаган, нацепил доспехи крупного размера и отступил в сторону. Теперь пришла моя очередь и интендант со скепсисом поглядел на меня.

— Тринадцатый уровень? Думаю, у нас под такой уровень ничего не найдётся, лучше, чем рекрутские обноски, что сейчас на вас. Впрочем, сотник дал понять, что готов принять вас в армию. Поэтому, если вы сообщите мне свои физические характеристики, мы попробуем что-нибудь подобрать.

— Физические характеристики?

— Да, силу, ловкость, скорость и телосложение попрошу, — отчеканил хорошо поставленный голос интенданта.

— Двадцать семь силы, тридцать шесть ловкости, двадцать пять скорости и двадцать телосложения, — раскрыв меню персонажа, зачитал я характеристики.

— Оу, — интендант задумался, что-то прикидывая в уме, — так вы из гладиаторов? — уточнил управляющий.

— Нет, — помотал головой.

— А, что ж, умирали? Сожалею, — провёл умозаключение интендант и на этом замолк, подбирая вещи по моим характеристикам. — Есть кое-что, но будет тяжеловат, хотя под вашу ловкость весьма кстати, — интендант протянул мне меч, который тут же легко лёг в ладонь, своей костяной рукоятью.

Имперский Копис

Оружие имперских легионеров, примитивный, но крайне практичный клинок для боя в шеренгах. Позволяет наносить как рубящие удары, за счёт утяжеленного конца, так и колющие удары, имеющие низкую эффективность. До падения империя славилась своими лёгкими легионерами, вооружёнными кописами.

Класс: простое (оранжевое)

Установка рун: невозможно

Базовый урон: 24–45 (конечный урон зависит от силы и скорости)

Прочность: 628/800

Базовые эффекты: Сила +2; ловкость +2; скорость +2; 7 % шанс наложить увечье при ударе в любую конечность.

Минимальные требования: Сила — 30, ловкость — 35, скорость — 25, телосложение 15

Прикинув тяжеловатое оружие в руке, я без зазрения совести вбросил три свободных единицы характеристик в силу. Копис того полностью стоил, особенно учитывая то, что по всем остальным параметрам я прекрасно достигал минимальную планку для использования. Сделав пару пробных взмахов, понял, что с таким оружием можно не просто сражаться на равных с тридцатками, а даже побеждать их. По параметрам оружие рассчитано ближе к двадцатке, но навыки и достижения позволяли достичь требований.

С экипировкой вновь возникли сложности. Опытные воины имели в своём распоряжении достаточно высокие параметры, поэтому обвешивали свои кожаные доспехи стальными пластинами, бляхами и кольчужными вставками на сочленениях. От этого доспех становился тяжелее и для движения в нём приходилось прикладывать больше силы, быстрее передвигаться, чтобы соответствовать скорости остального строя, а так же поднимать телосложение, чтобы носить тяжёлую броню комфортно без недостатков.

В конечном итоге интендант остановился на новых сапогах, лёгких штанах с металлическими заклёпками, перчатках и шлеме. От кольчуги и нагрудника пришлось отказаться, так же как и от поножей с наплечниками. Все эти элементы брони были из металла и рассчитаны для высокой силы. В походной армии просто не нашлось никого приблизительно двадцатого уровня.

Закончив с одеванием, нас отправили на кормёжку. И это было нечто. Десятки пар глаз глядели на нас с удивлением. Ведь ещё вчера нам позволялось есть только после окончания трапезы, а теперь мы едим не просто одновременно, но ещё и совместно. Получив миску с той же бурдой, что и раньше, рисовой лепёшкой и ложкой, я принюхался. Тёплая кашица с клубнями и кусочками мяса была куда приятнее, чем обеднённая и остывшая.

Наевшись, мы заняли свои места в строю, вместе с десятником Ианом. По словам угрюмого командира, армия понесла неоправданно большие потери и долго задержалась посреди пустыни. Теперь, чтобы наверстать упущенное, придётся идти всю ночь, иначе они могли задержаться ещё сильнее, если до завтрашнего утра не покинут перешеек Ронты.

Шагать в строю людей было непривычно. Огромное количество живых существ, двигающихся в такт, в ритм, в одном направлении. Это придавало сил и уверенности в своей непобедимости, и даже сплачала, отчего, несмотря на усталость, чувствовалось какое-то воодушевление. Теперь мы были солдатами, сытыми, одетыми и непобедимыми, и пускай мы шли воевать не за себя и не за свои жизненные ценности, но сейчас это было не важно. Я не чувствовал себя так приподнято с тех самых пор, когда по поручению отца ушёл в город для продажи трофейной шкуры. Дальше всё вертелось в одном сплошном водовороте событий, где мне приходилось беспомощно брыкаться, чтобы не утонуть. И пока это получалось, стоит стараться и дальше, а чтобы в следующий раз было больше шансов выжить, нужно было раскидать оставшиеся шесть пунктов характеристик. Негоже висеть им лишним грузом, что ни день, то новая борьба за жизнь.

Шагая под звёздным небом по отдающим накопленное тепло песку, я впервые почувствовал себя хоть немного не загнанным в угол. Хотя я был ещё далеко до того, чтобы моя жизнь принадлежала мне.

— С юбилеем, — похлопал по плечу Лазарь, не оставшись в стороне.

Он был четвёртым, кто не преминул поздравить меня с достижением сорокового уровня.

— Спасибо, — небрежно салютую в ответ.

Чем выше уровни, тем сложнее и опаснее они зарабатываются. И если первые два десятка ещё не все отмечают, то с каждым следующим уважение и авторитет в глазах окружающих начинают расти в геометрической прогрессии. А добиваться их становится не просто сложно, но и долго. Порой проходит не один год, если подходить к этому с умом и не рисковать лишний раз. Впрочем, в моей карьере тридцатого уровня я достигал дважды и происходило это, как правило, за месяц или быстрее. Сорок со мной впервые, поэтому, стоя на трупе поверженного кочевника, я смаковал новый опыт.

Бой закончился, но я не спешил куда-нибудь уходить. Солдаты бегали, суетились, искали пленных, возвращали утерянные телеги и разбрёдшихся в пылу сражения бойцов. Постепенно начинали приводить в прядок лагерь, убедившись, что врагов больше нет, и выставив усиленные патрули.

Зачехлив оружие, направился в сторону телеги, где собирались после боя все гладиаторы, а некоторые даже зализывали раны, благо с оторванными головами никого не было. Сражение закончилось, но, как оказалось через пару минут, это произошло только здесь. За барханом, с которого по ещё свежим следам прибежали кочевники, раздались крики. Не боя и не сражения, а женский визг. Странный такой.

Пока солдаты удивлённо перешёптывались, а десятники соображали, что делать, отряд гладиаторов уже ринулся в горку. Первыми ожидаемо бежали самые легко обмундированные: я, Воорен, Ганс и Лазарь. Маг почему-то не стал бежать за нашими спинами, несясь в бой в первом ряду. Когда из-за края бархана уже начинала открываться спрятанная низина, на верху неожиданно оказался Хир. Точнее это был человек, затянутый в эластичный чёрный костюм, предельно облегающий тело. Глефы с костяным древком не было и блондин шагал налегке. Сделав последний шаг на вершину, он приглашающе протянул мне руку, будто предлагая помощь в последних самых сложных шагах. Отказавшись от протянутой ладони, поравнялся с командиром и посмотрел вниз.

В груди что-то неприятно опустилось. Чёрный костюм легонько тронул за плечо и из-под маски произнёс:

— С юбилеем.

Убрав руку, Хир направился вниз. Воорен, Лазарь и Ганс забрались на вершину и так же уставились на разорённое стойбище бедуинов.

— Что там? — донеслось снизу, от замершего на полпути Рыжего.

— Ничего хорошего. И идти сюда нет смысла, — первым смог выдавить бородач, за что я оказался ему весьма признателен.

Сказать что-то ещё, описывающее лежащую внизу картину, я не мог. Гвард, Янг и Андро проследовали мимо нас, следуя за командиром. А Гвард на ходу ещё хлопнул меня по плечу своей тяжёлой стальной перчаткой и сказал:

— С сороковым. С новой десяткой, — вполне искренне произнёс тяжеловес и удалился.

— Ганс, спустимся? — хрипло спросил Лазарь.

— К чёрту, — произнёс бородач, довольствуясь видом и, развернувшись, зашагал на встречу хрипящему от усилий Дерису.

— А вы? — маг повернулся к нам.

— Пошли, — произнёс Блек и две фигуры начали спускаться.

Не сумев отказаться, как это сделал Ганс, я последовал следом.

Кочевники жили в громадных хитиновых панцирях каких-то брюхоногих моллюсков, размерами не уступающими мелким и средним телегам. Естественно, панцири были вычищены от прежних хозяев и использовались как хорошо защищённое убежище, в котором при необходимости можно было закопаться. Некоторые панцири сейчас ещё торчали в песке, присыпанные песчаной бурей. Другие были расколоты и их обитатели лежали внутри. Импровизированные дома ставились кругом, и в центре в небольшой ямке должен был быть костёр, но, по всей видимости, кочевники стояли здесь не долго и ещё не успели развести огонь.

Первым на подходе нас встретил труп юного кочевника. На вид лет около десяти. Довольно худое тело почернело и сморщилось, придавая ребёнку ещё более жалостливый вид. Прекрасно понимая, что за копьё могло нанести такую рану, я подошёл и медленно перевернул тело, закутанное в подобие маленького балахона, сшитого по подобию взрослых. Колотая рана виднелась в области сердца, при этом ребёнок лежал на деревянной рогатине, сделанной всё с той же целью подражания старших.

Оставив труп ребёнка в покое, прошёл пару метров, чтобы наткнуться на засыпанный до середины панцирь. Сверху его пробили чем-то достаточно тяжёлым и закололи прятавшихся там троих женщин. У центра ямы виднелась ещё одна тоненькая чёрная фигурка, но подходить для осмотра не стал.

Понимание, для чего это сделалось, у меня было. Ведь я и сам не так давно вернулся с рейда с Краупруса, где заставил умыться кровью тройку независимых кланов зверолюдов. Но это были почти что звери, а сейчас, передо мной лежали растерзанные и убитые в мучениях трупы людей. Пусть они глупы и дики, но ведь это люди. Такие же жители Бестреара, как я, Янг или король Ильтазяр. Только с материальным составляющими и силой им не повезло. Их вырезали всех. Так же, как я пытался вырезать кланы на Крайпрусе. Всех под чистую, чтобы не взращивать живущих местью подонков, которые когда-нибудь вернутся в твою жизнь, чтобы отомстить за их геноцид.

Найдя что-то полезное, Лазарь закопался в странного вида кожаных свёртках кочевников. Воорен обошёл лагерь по кругу и направился к вершине бархана, где стоял немым столбиком Рыжий, не послушавшийся мудрого в этом деле бородача.

— Женщины и дети… Надеюсь то, что с ними случилось, было не самых худшим раскладом для них, — развернувшись спиной, я тоже зашагал к вершине, не желая оставаться в эпицентре геноцида.

— Царство трупов, — выдавил мёртвым голосом Воорен, когда мы поравнялись на вершине бархана. — Нужное, конечно, дело, но тяжёлое. Что-то неправильное в этом было, есть и будет всегда.

— Ты что ли не убиваешь в своих походах? — подивился я.

— Убиваю, а как ж иначе, но… — Блек будто задумался и сбился с шага. — Да нет, всегда убиваю. Нечего оставлять лишние очки стиля и будущих врагов за спиной. К тому же, в моём деле это ещё и свидетели, — резюмировал пират и окончательно смолк.

Шагая рядом, я чуть преисполнился его мировоззрением. Тягостные мысли отступили и на их место пришла какая-то нездоровая озлобленность. Она кричала, что правильно, нечего жалеть этих ублюдков. Не ты их, так они тебя. Они враги. Все враги.

Под этим напором колыхнувшиеся где-то в глубине чувства жалости скукожились. Спрятались, будто семена, попавшие в неблагоприятную почву. И сейчас они не росли, они прятались, чтобы дождаться того часа, когда земля станет пригодной и распустится огромным цветком. Или даже деревом, это позже. Не сейчас. Сейчас ещё не время. Сейчас землю населяют вредители и если деревцу суждено распуститься, они несомненно съедят его корни.

Добравшись до лагеря, забрались в телеги и принялись отдыхать. Делать нам сейчас было нечего, а жариться на палящем солнце не хотелось. Пускай солдаты роют ямы, раз так нелепо проворонили нападение, пусть и под покровом бури. По пути лишь остановил одного десятника, спросить сколько трупов. Точных цифр он не назвал, но сказал, что десяток Сарка и десяток Гогана оказались вырезаны подчистую. А десятки Рууза, Иана и Пике не досчитались половины отряда. Сколько точно убитых, ещё выясняли. Попутно с этим деля трупы на «своих к захоронению» и «чужих к распятию». Ставить кресты и вешать тела никто, естественно, не собирался, поэтому ограничились, бросив тела напавших через каждые десять метров по пути своего маршрута.

Сон в раскачивающейся из стороны в сторону телеги не шёл, так ещё и гвалт шагающих солдат не смолкал до самого утра. Там уж все дружно на перебой радовались тому, что треклятый песок Ронт остался позади. На общей шум пришлось даже выглянуть, чтобы первые лучи восходящего солнца бритвой резанули по красным от недосыпа глазам.

Когда в нескольких километрах от первых низких барханов командование объявило долгий привал, солдаты повалились штабелями от усталости. Оно и не мудрено, пройти столько пешком. Тут тягловым мулам не сладко пришлось, что уж говорить об обычных солдатах, пусть и уровней тридцатых-сороковых. Сейчас здесь собралась основная армия Толя и в случае её мгновенной смерти, королю Ильтазяру придётся собирать разве что срочную армию из десяток-двадцаток, да редких наставников за тридцатым уровнем, что сейчас остались в Толе. Даже приличная часть гвардии сейчас находилась с нами, а это говорило о многом.

Спустившись с телеги, я неспешной походкой направился в сторону шеи каравана. Сразу за авангардом из обычного войска следовала гвардия, в обязанности гвардии входило охранять тактиков и полководцев. При необходимости разбивать им лагерные шатры, дегустировать еду и всё то, что потребуется командующим похода.

К тому моменту, как я добрался до начала каравана, боевой шатёр уже стоял, а дежурные никого не пускали. Нашего блондина видно не было, и я готов был забиться на пару золотых, что он много времени проводит под этим самым шатром. Миновав командный пункт, я всё тем же размеренным шагом прошёл мимо авангарда воинства. Здесь картина ничуть не отличалась от той, что была и в моей части процессии.

Чувствуя, как прохладный ветерок обдувает лицо и сонливость выветривается из организма, я взобрался на природную балку, расположившуюся в нескольких сотнях метрах от авангарда. Высотой метров в пятьдесят, она прекрасно закрывала весь караван от сторонних наблюдателей. Между тем, на ней уже находилось пять дозорных, смотрящих куда-то вдаль через подзорные трубки.

Поравнявшись с дозорным, окинул взором окрестности. Степь с невысокой растительностью и редкими деревцами уходила далеко за горизонт, растворяясь в мареве предрассветного тумана. Потратив минут пять на созерцание окрестностей, смог таки разглядеть язвенное пятно, на всём этом великолепие природы. Вдалеке на юго-востоке виднелось нечто. Именно так. Нечто и всё. Не яма и не пятно, не лес и не озеро, а что-то странное, отличающееся от всей остальной степи. Отсюда ничего было не разобрать, лишь странное смешение цветов: белый, серый, тёмно-серый и всё это на фоне живенькой зелёной растительности, местами подсохшей и выгоревшей. Это и была та самая цель нашего пути. Точнее, цель моего пути, потому что, разобравшись с остатками армии, полководцы поведут взводы солдат дальше, в глубокий рейд на территорию Империи Кригов. Там нам будет уже не по пути, ведь мне ещё нужно вернуться к турниру, а не слоняться по дальним землям, воюя за идеалы короля, которого я никогда даже не видел лично.

Всё говорило о скором сражении. Войско отдыхало и готовилось, пользуясь тем, что криги ещё не знаю о нас. С другой стороны, мы ничего не знали о их разведчиках, которые могли уже сообщить всю нашу численность и мощь инженерных машин.

Как бы там ни было, это будет не моя битва. Мало кто из гладиаторов обладал навыками стойкости и строя, для совместного боя в узких рядах. Ещё меньше нас знало о правилах и тактике сражения. Да, толпа на толпу мы бы могли победить сразу сотню солдат, таких, как наши, но в бою против сотни сплочённых щитов, которые будут драться вместе, прикрывать себя и своих соседей, а так же поддерживать ближние ряды метанием тяжёлых дротиков, стрелами и разнообразными умениями, мы имели не больше шансов, чем брошенный в шторм корабль на прибрежных рифах. В лучшем случае — не расшибемся, в худшем же — поляжем на щитах и мечах вражеского строя.

Война была не наша, но отдохнуть перед рейдом хотелось. Неизвестно с чем нам предстоит столкнуться там, в ледяных глубинах построенного посреди логова морозных тварей города. Со времён разговоров на втором этаже таверны «Зелёный стервятник» прошёл долгий и тернистый путь, заставивший задуматься о логичности предположений червей. Но если догадки Хира и его аналитиков клана верны, генерал сейчас находится в Гейзере, и нам предстоит готовиться к нелёгкому бою в непривычной враждебной среде, что дополнительно осложняло ситуацию. Пользуясь отдыхом и сборами солдат, нужно было самому отоспаться, чтобы быть в полной боевой концентрации.

Перекинувшись краткими домыслами дозорных по поводу ближайших событий, я зашагал вниз по балке. На ходу не забывая пораздумать над услышанным.

Из-за задержки с кочевниками возможность напасть в предрассветных сумерках была утрачена, поэтому командование решило напасть в полдень, не таясь ударить в лоб своими боевыми построениями. А до тех пор солдатам следовало восстановить потраченные силы. Ждать следующего утра было нецелесообразно, так как в окрестностях могли быть разведчики.

Пробравшись через штабеля спящих от усталости солдат, вернулся в нашу телегу и, забравшись, постарался шуметь как можно тише, глядя, как все здесь уже спали. Собрался было прилечь возле спокойно посапывающего Ганса, как тот неожиданно произнёс шёпотом, не открывая глаза:

— Что интересного выяснил?

— Что, не спится без новой порции слухов, а, чёртов сплетник? — ответил вопросом на вопрос всё тем же шёпотом.

Бородач недовольно открыл один глаз и, зашарив по сторонам, наткнулся им на мой не выспавшийся взгляд. Посмотрев пару секунд пристальным взглядом, глаз закрылся, а ещё через секунду разбойник обронил:

— Не хочешь говорить — не говори, — бросив давящую на совесть фразу, бородач сделал вид, что засопел.

А может и правда успел быстро отключиться. Больше расспросами никто не задался и, пристроившись у самого входа, тоже придался беспамятству.

Сны перед серьёзным сражением, от которого зависит твоя жизнь, не бывают спокойными и умиротворёнными. Они больше похожи на безумный калейдоскоп отрывков других сражений, виденных битв и представлений о легендарных сражениях. Мозг будто сам додумывал все картины и анализировал их, чтобы в необходимый момент смертельной опасности уже знать, как действовать в схожей ситуации. Между бушующими фрагментами чужих сражений и собственных воспоминаний постоянно врываются обязательные обрывки. Иногда это простые вздрагивания, а порой вскакиваешь, словно напружиненный, для броска комок злости и ярости. Затем так неохотно засыпаешь, понимая, что боя в любом случае не избежать и всё, что сейчас нужно — хорошо выспаться. И вот стоит заснуть, как мозг после череды фрагментов вновь подбрасывает сон, где на голову обрушивается вражеский меч, принадлежащий неожиданно напавшим кригам.

Вскакивая и засыпая, к полудню я вышел на то самое боевое состояние, когда организм максимально мобилизован и задействует каждую свою единицу характеристик до ста процентов. Тело напружинено и готово броситься в сражение с головой, а разум очищен от лишних переживаний. Разбудивший меня гомон собирающихся за бортом телеги солдат прозвучал как гонг на башне арены в Толе, ознаменуя собой поединок, в котором сойдутся две стороны в желании лишить врага жизни до того, как он попытается сделать то же самое.

В воздухе уже витал адреналин и жажда вражеской крови, когда Хир пришёл к нам в своём полном чёрном обмундировании. Мне уже стало интересно, что же за костюм использует блондин, и какие параметры нужны, чтобы облачиться в такое одеяние. Но спрашивать об этом было глупо, также бессмысленно, как и пытаться сыграть на навыке анализа, чтобы разглядеть параметры вещи, не держа её в руках. У самого блондина это ещё могло получиться, но для меня такие умения ещё слишком непосильны. Что уж и говорить, что я только сегодня впервые догнал восприятие до сорока, вложив единицу с нового уровня.

— Получасовая боевая готовность. Армия врага почему-то отказалась от оборонительной тактики, несмотря на наши расчёты. Они решили дать нам бой в чистом поле, вблизи Гейзера, — заявил неожиданно Хир.

Столпившиеся рядом гладиаторы загомонили, перешёптываясь, но лишь Ганс нашёл смелости спросить в лоб:

— Это же глупо? Зачем встречать врага в поле, если за спиной у тебя замок? Не лучше ли… — осёкся бородач и тут же озарённый догадкой спросил, — а не засада ли это часом?

Все с удивлением посмотрели на командира, потому что он единственный держал связь с полководцам.

— Не знаю, — Хир буднично пожал плечами, не объясняя и не доказывая ничего. — Если это так, то нам будет плохо, потому что криги более многочисленны, чем мы.

— И какие тогда у нас шансы? — задал интересующий всех вопрос Лазарь.

— Увидим, — заключил блондин и, повернувшись спиной, добавил, — если армия проиграет — контракт расторгнут, вам выплатят по половине обещанной суммы по приходу в Толь за хлопоты. Если выиграет, то мы первыми должны спуститься в Гейзер. Гвардия собирается составить нам конкуренцию, преследуя там свои цели.

— Мы конфликтуем с королевской гвардией? — веско уточнил Лазарь.

— Нет, сражения не будет, но поторопиться нам стоит. А теперь выдвигаемся в арьергард армии. Если в ходе сражения появится возможность, мы должны тут же попасть внутрь, не дожидаясь результата битвы. Вперёд! — последняя фраза совпала с ударившими в набат барабанами армейской поддержки.

Битва начиналась.

До того, как барабаны загремели в набат, заглушая весь солдатский гомон, а бойцы начали выстраиваться боевыми построениями, меня посетила мысль, что для войны у меня нет никакого смысла. Кто эти криги? Зачем с ними воевать? Я ведь не здешний, из далёких земель, разделённых с этим огромным миром полоской солёной воды. Но когда барабаны ударили в такт участившемуся сердцебиению, все посредственные мысли, способствующие самосохранению, испарились. Как вода, выплеснутая на нагретые огнём камни. Испарилась и исчезла без следа, растворившись в пульсирующей крови.

Иан выстраивал свой десяток по левому флангу ромба. Нас почему-то строили крайне странным образом. Впереди стоял небольшой полумесяц из бойцов в тяжелых доспехах с огромными квадратными щитами. В три шеренги, они будто обтекали нас, выстроившись неполной луной, а следом построились мы, разместившись широким ромбом. Центр фигуры выступал вперёд всего на три шеренги дальше, чем края, а зад отставал ещё примерно на пять-шесть. Если смотреть с высоты птичьего полёта, или с холма, на котором расположилась чёрная палатка с наблюдателями, то мы, наверное, выглядели как растянутые в стороны ромбы, с неправильными сторонами. А впереди, будто шапочка, над нами нависали тяжелые пехотинцы.

Для чего нас силком поставили в такие странные ряды, и под криками Иана заставили идти, я не понимал. Мне казалось, что такие фигуры лишены всякого смысла. Какой толк вставать в какие-то рисунки, если когда начнётся битва все всё равно схлестнутся толпа на толпу. Именно так мне и представлялась битва. Мы, совсем как дикие звери, дерущиеся стаей на стаю за доминацию на территории, столкнёмся лоб в лоб и будем драться, пока один из нас не одержит вверх, перебив всех остальных.

Когда мы дружно шагали в ритм вдалеке, еле заметно из-за спин солдат в полумесяце, на горизонте проступило нечто тёмное. Черноватое и неразборчивое, но мы упорно держали курс туда и мне подумалось, что это и есть враги. При их виде так захотелось с кем-нибудь поговорить, поэтому я шепнул шагавшему рядом орку.

— Эй, Ятаган, это и есть криги? Те самые, с кем мы биться будем?

— Где? — переспросил орк, замотав головой из стороны в сторону, вглядываясь в далёкий горизонт.

— Впереди, там, — я показал пальцем вперёд, — там плохо видно, но что-то тёмное проступает.

— Ничего не вижу, ты уверен?

— Да, — произнёс я удивлённо и сам посмотрел вперёд.

Там точно были силуэты чужого войска. Это не обман зрения и не иллюзия, но почему орк не видит, он же выше меня? Я собирался было уже спросить у шагавшего рядом с нами Иана, но орк опомнился на секунду раньше.

— Может у тебя восприятие высокое? У меня шестнадцать и я пока никого не вижу. Вроде что-то тёмное, но не могу разобрать, то ли земля там, то ли лес, а может и воинство твоё, — добавил неуверенно Ятаган. — Если хорошо видишь, опиши мне врагов?

— Я плохо вижу, спины мешают, но вроде какими-то полосами стоят, будто растянулись по горизонту.

— И что, они ждут в поле? Даже не на холмах? — с сомнением посмотрел на меня орк.

— Вроде бы это не холмы, — предположил я, уже сам поддавшись недоверию, сочившемуся из уст орка.

Мы продолжали мерно приближаться к ожидавшим нас врагам. Тёмные пятна постепенно проступали силуэтами каких-то странных гибридов. Нечто смешанное с самыми омерзительными насекомыми, а формой напоминающее людей. Или даже зверолюдов. Серо-коричневые окрасы смахивают на окраску гноллов и некоторых змеелюдов. С каждым шагом я приближался к существам, с которыми не хотел воевать. Не из-за их уровня, нет, а из-за того, что ничего с ними не делил. Будь у меня возможность, я бы не моргнув глазом встал на их сторону, ведь люди испортили мне жизнь. А вот криги, кем бы они ни были, они ничего мне не сделали. Да что там говорить, если в живую насекомолюда я увидел впервые в жизни. Из-за всего этого на душе стало противно. Не зная, что сделать, чтобы облегчить свои душевные скитания, я произнёс самое глупое, чем мог бы отвлечься:

— Ятаган, а ты откуда?

Орк криво ухмыльнулся и посмотрел в мои глаза сверху вниз. Покачав головой, он понял что-то своё, хмыкнул и ответил успокаивая:

— Не паникуй. В первый раз всегда страшно. Резни не будет, эти, — товарищ указал кивком на Иана, — будут драться строем. Так что держи строй и главное постарайся пережить первый удар. Он будет самым опасным.

— Первый удар? — удивился я, — разве не мы его нанесём?

— Мы тоже должны нанести, но не по шаманам, а по воинам, значит, и удар вражеских шаманов придётся по нам. Моё воинство проиграло именно из-за этого.

— Из-за удара шаманов? — заинтересованно переспросил я.

— Нет, из-за строя, — с досадой о воспоминаниях произнёс орк.

— Эй, нелюди, заткнитесь! — грозно приказал наш десятник.

Разговоры смолкли, а мы уже вышли на то расстояние, с которого всю первую шеренгу врагов было отчётливо видно. Множество панцирей, чуть приподнятые шипы и опущенные мечи. А странные, треугольной формы морды, закованные в хитиновые панцири, устремились в нашу сторону.

В спину ощутимо толкнули и в руки передали странного вида щит. Выгнутый наружу, он походил на овальный колпак с серебристым окрасом. Передав щит дальше, получил такой же колпак и для себя. Слева орк стоял уже с таким же. Щит был достаточно лёгким и, казалось, хрупким. Почему его выдавали в последний момент — было не понятно, но спрашивать я не стал.

Всё воинство людей, насколько позволял видеть взгляд, выстроилось ромбами с полумесяцами, а стражники на лошадях по обоим флангам, образуя единые отряды конницы. Все чего-то ждали, и, пользуясь случаем, я обернулся. За спиной у нас громоздились привезённые на телегах и спешно собранные махины инженерных механизмов. Ближе к нам стояли отдельные люди в длинных до пола робах, прикрытые тройками воинов и отрядом таких же тряпочных позади. Поддержка и маги — догадался я. А лучники выстроились чуть левее, ведь наш с орком ромб в общем ряду стоял левее центра.

Только теперь в голове начинали зарождаться намёки планов командования. Привыкший к охоте в одиночку или стаей на одну добычу, я никогда не участвовал в сражениях и даже примерно не понимал как все подготовлены. Для меня казалось дикостью, что криги мерно стоят в стороне, ожидая нашей подготовки, вместо того, чтобы преодолев метров триста-четыреста ударить первыми. Но теперь, когда я увидел результат наших приготовлений, мне подумалось, что криги не даром ждут на своём месте, ведь они заранее уже приготовились ко всему.

Начало долгожданной атаки оказалось пропущено всеми. Сзади что-то лязгнуло, ударило и заскрипело. Обернувшись, успел разглядеть тени, пролетевшие над головой, пришлось спешно повернуться, чтобы увидеть как часть упавших с неба каменюк едва докатилась до строя кригов, а другая часть перелетела за их спины. Те же редкие счастливчики, что предназначались для вражеского строя либо рассыпались в труху на подлёте, либо были сбиты какими-то странными чёрно-бурыми всполохами и каплями чернильной жидкости. Лишь одна каменная глыба нашла свою цель, увернувшись в падении от заклинаний магов и рухнув на не успевших разбежаться кригов. От падения камней земля мелко задрожала, но её гудение затерялось в одобрительном выкрике солдат.

Стоявшие ровными рядами криги дрогнули, зашевелились, заполняя строй. Общий настрой и беглые улыбки одетых в сталь солдат передались и мне. Заулыбавшись, я подумал, что на этом сражение и закончится. Ожидая врага, мы просто расстреляем их из инженерных механизмов. Ну или в крайнем случае криги сами пойдут в нашу строну, первыми подставившись под удар.

В таком ожидании простояли около пяти минут, прежде чем сзади снова загремело и заскрипела древесина. На этот раз оборачиваться не стал, лишь покрепче вжал голову в плечи, когда массивные камни пролетали над головой. Артиллеристы, видимо, сделали корректировки, потому что сразу парочка камней упала на строй. Дружный гвалт заглушил шум падений и воины принялись вглядываться в облака пыли, разглядывая, как вражеское воинство неловко залечивает раны, занимая образовавшиеся в строю пробелы. Остальные камни вновь были отражены магами. И теперь в голову забрела мысль, что если мана будет восполняться, то выточенные из камня глыбы брать будет неоткуда.

На третий залп маги кригов стали точнее, и снаряды лишь осыпали каменным градом головы причудливых насекомолюдов. Инженеры вновь принялись перезаряжать свои механизмы. И чего криги медлят, нравится им помирать под камнями что ли?

Сзади ударил барабан. Не мелкие походные, а огромный громыхнувший на весь строй, и люди вмиг подобрались. Выпрямил спину и приподнял довольно лёгкий щит, заозиравшись по сторонам. В барабан ударили ещё раз, и все солдаты синхронно достали мечи. От такой слаженности вздрогнули поджилки. Барабан снова ухнул, и войско будто вздохнуло последний раз перед битвой. Волна преображения протянулась по ромбам, и когда она достигла нас, в сообщениях побежали наложенные бонусы, воодушевления, построения, увеличение телосложения и живучести, странное умение [Слоновьи ноги] — увеличивающее навык стойкость на пять единиц, и, вместе с этим, поднимая телосложение. В общей сумме бонусы увеличивали силу на семь единиц, телосложение на одиннадцать, живучесть на четыре и парочку оборонительных навыков: стойкости, блокирования и строя. О последних двух навыках я ничего не знал, но сейчас это было и не важно.

В барабан быстро ударили пять раз, и на каждый удар строй делал шаг, затем перенимая ритм без всякого звукового сопровождения. В шаг вклиниться удалось, хотя и приходилось сильно на этом зацикливаться, не обращая внимания по сторонам. Сжимая копис одной рукой и странный серебряный щит другой, я шагал навстречу названным врагам, чтобы сойтись с ними в смертельном бою за свою возможную свободу.

Криги оказались не из робкого десятка и никто с поля боя не побежал. Все выжидали, приготовив чешуйчатые щиты. Очередной удар в барабан ознаменовал собой начало сражения. Не знаю, были ли ещё удары, но после этого, самого последнего, все остальные мы уже вряд ли бы услышали. Сначала скрипнули луки, отпуская в полёт стрелы, затем маги поддержали их, а вражеские колдуны ударили в ответ. По строю пронеслась команда:

— Поднять щиты!

Все вскинули щиты к верху, а самая первая шеренга опустила щиты, сделав шаг назад. Подняв щит над головой, выставил его в общий порядок, напоминающий теперь чешую громадной саламандры. Позади вновь скрипнули боевые механизмы, разрежая свои снаряды по пристреленным позициям. На этот раз маги оказались либо заняты, либо уже убиты, поэтому отражать летевшие снаряды оказалось некому. Вот только теперь это были не камни. В пространстве между щитами я успел заметить круглые шары, напоминающие собой металлические сферы. Падение этих снарядов ознаменовало взрывы в той стороне, а на нас в ту же секунду обрушилась мощь вражеской атаки.

Сверху будто молотом ударили. Колени мигом согнулись, а в спине неприятно хрустнуло. Слева стукнулся щит орка, и второй рукой тот попытался помочь мне. Выпустив копис из рук, я обеими руками ухватился за рукоять щита, удерживая его над головой. По соседним щитам что-то за тарабанило, звеня камнем по металлу. Следом с щитов вдруг полилась какая-то чёрная вязкая жижа, просачиваясь сквозь щели.

Внезапно от какого-то удара часть щитов рухнула, и неизвестная слизь попала на солдат, начав разъедать их кожу. В нос ударил такой едкий запах, что от одного вдоха захотелось задохнуться. Давление сверху на пару секунд прекратилось, чтобы через мгновение ударить в щит копьём. Тяжелый наконечник пробил купол щита над самой макушкой и рассёк голову чуть правее темечка. Почувствовав, как прижгло то место, я захотел было потрогать одной рукой серьёзность травмы, как следом в щиты обрушились и другие дротики, так же легко прошибая серебряное покрытие. Бойцу впереди меня дротик пробил голову, и он неуклюже, забрызгивая открывшейся раной всех вокруг, начал падать. Когда уже мёртвый солдат упал, в спину настойчиво подтолкнули, требуя занять его место. Я подчинился, на всякий случай успев пнуть валяющийся под ногами копис. Оружие ударилось в труп и отскочило в сторону. Нашарив взглядом блеснувший клинок, собрался было уже достать его ногой, как с неба ударил огонь.

Поток огненного дождя обрушился на наш ромб, и правое плечо тут же обожгло нестерпимой болью. Сквозь крик, я услышал как трещат волосы на голове одного из солдат. Бросив свой щит, он больно ударил меня в грудь, пытаясь закрыться от испепеляющего огня. В этот момент я вдруг осознал, что уже сижу на земле. Отставив щит, как только град магических и физических снарядов закончился, я вдруг понял, что строй шевелится.

В последний момент увернувшись от тяжёлого сапога, намеченного мне в голову, я попытался отыскать своё оружие, поднимаясь, но тщетно. В спину толкнули, а следом на руку, ногу, а затем и поясницу наступили чьи-то ноги. Дышать стало невозможно, но, к счастью, с повышенными характеристиками от эффектов, раздавить меня не получилось.

Весь боевой ромб прошёл по моей вдавленной в землю тушке, прежде чем это наконец-таки закончилось. Но как же я ошибался, считая, что всё уже позади. Всё только начиналось, потому что впереди с грохотом и бранью соприкоснулись остатки войска с обеих сторон. Всюду раздался звон, с неба продолжали падать магические заклинания и тяжёлые пехотные дротики, местами сыпались стрелы, выброшенные тела. Гвалт, крик, скрежет металла и хитина — всё это смешалось вокруг. Продолжая ничего не понимать, я поднялся, чтобы проходивший мимо пехотинец пинком отбросил моё тело с дороги.

Дважды ударившись головой о выжженную землю, я покатился по земле. Ударившись о что-то мягкое, я с ужасом посмотрел на встреченную преграду. Ею оказалось тело ещё одного солдата, пронзённое копьём от шеи до поясницы и оставшееся стоять, как приколотая иглой бабочка. Заслышав под самыми ногами странное шипение, я вдруг обнаружил, что полусижу в луже той самой чёрной кислоты. Резво вскочив в сторону, упал на четвереньки и, взглянув вперёд, обомлел, заметив невозможное.

Высокую худую фигуру с каким-то баулом, пробирающуюся через поле брани перебежками в строю других таких же выделяющихся бойцов. Это не армия — догадался я по пёстрым разнообразным видам доспехов. Стальные латы, закрывающие огромного широкоплечего бойца с головой, чёрная кожа, похожа на матюса, лёгкая клёпанная броня и так далее. А на некоторых были ещё и вырисованы жёлтые змеи, обозначающие какую-то принадлежность. Но что среди этих странных людей делает ублюдок, вырезавший по своей прихоти чужие семьи и избежавший участи остальной причастной к этому банды?

Дёрнув себя за прижжённое ухо, вскрикнул от боли, поняв, что ненавистная фигура с такой знакомой рапирой не собирается растворяться в воздухе. А тем временем отряд неизвестных людей и одного орка с баулами удалялся от меня так, что приходилось смотреть им в спину. Рывком поднявшись, я вдруг нашёл в себе силы, чтобы, не обращая внимания на случившиеся, продолжать путь за своей долгожданной целью. Целью мести.

Шипы на руках при этом сами проступили, начав увеличиваться в размерах. Враг неподалёку, а я, ведомый самой судьбой, оказался так близко к нему. На всплывшие минуту назад сообщения я уже не обращал никакого внимания. Да и что сейчас могло занимать меня больше, чем семейная реликвия на поясе бесчестного ублюдка.

Внимание! Проявлены выдающиеся способности контроля! Открыт навык строй!

Повышен навык: Строй +1

Внимание! Проявлены выдающиеся способности силы! Открыт навык блокирование!

Повышен навык: Блокирование +1

— В этот раз без смертников? — удивился Лазарь, когда мы разглядывали Бестреарские ромбы с тяжёлыми пехотинцами в полумесяцах.

Обычно фирменное построение ещё состояло из второго более узкого ромба из пленников, к которым крепились стихийные руны. Смертники встречали напор врагов копьями, а в тот момент, когда их сметала армия врага, специальные маги подрывали руны одним залпом. Угадать стихию без диверсантов крайне проблемно, потому что этот секрет держится в тайне среди чародея и пары тройки тактиков. Но сейчас в узком полумесяце смертников никого не было.

— Это всё буря виновата, — буднично посетовал блондин, — пленники передохли по дороге, а в довершение всего кто-то убил чародея. Он не успел приготовить все оставшиеся камни, тактики предполагают диверсию.

— Может его грохнули кочевники, а огласке не придают, чтобы не показывать, как стражники не доследили? Диверсанты там всякие, да как его подпустят к чародею то?

— Дисциплина только в движении неплохая. Когда встаём лагерем, любой желающий может переодевшись попасть в караван, — возразил я, прекрасно убедившись в этом во время стоянки в Отолдо.

— Это ведь армия, какой здесь порядок? — усмехнувшись, произнёс Лазарь. — Чем больше людей, тем тяжелее за ними следить. Десятники, полусотники и сотники для контроля и были придуманы, но когда люди в одном месте исчисляются тысячами, любой неизвестный в военной форме прежде всего воспринимается как союзник из другой сотни.

— Магистра убили у руин Отолдо, диверсанта так и не поймали, — Хир окинул собравшийся отряд гладиаторов пристальным взором, — так что будьте на всякий случай на чеку. Мы уже почти у цели, мало ли диверсантов в нашей армии.

— А почему криги всё-таки решили встречать нас в чистом поле? Это не опасно? — обеспокоился Воорен, при этом никак не выдавая внешне своих опасений.

— Командование тоже не знает причину, поэтому мы пока что останемся на месте. Если это окажется засада, повернём назад, — отдал последние распоряжения закованный с головой в чёрную кожу командир.

Все, кроме этой парочки, были так или иначе взволнованы. Рыжий переминался с ноги на ногу, Гвард крутил головой и вглядывался вдаль, Ганс поглаживал рукояти мечей, да даже я ловил себя на мысли, что проверяю насколько хорошо оба клинка выходят из ножен. А вот Воорен и Хир стояли неподвижно, степенно наблюдая за событиями. Блек уже мертв, пусть и не до конца, но насколько крепка выдержка блондина? Откуда такой кадр в червях? Я задаюсь этим вопросом с первого взгляда на этот феноменальный образ. За время знакомства я уяснил, что кроме высокого доверия и статуса в клане, этот человек имеет высокий уровень маскировки и восприятия. Такая особенность характерна разве что для визора-ассасина, при этом лёгкая подвижная броня и копьё. Из всего перечисленного выбивается лишь последнее оружие. Выходит какой-то странный лансер с высокой подвижностью, талантами убийцы и наблюдателя.

В сложившуюся картину не вкладываются лишь умения. Я ничего не знал об умениях этого странного человека. Он ни разу не использовал их при нас и вообще не выделял себя как мага, хотя с опытом гладиатора я не могу недооценивать его. При его уровне у него должно быть либо одно чрезмерно развитое умение, либо четыре-пять середнячков. И с этим человеком-загадкой мне предстояло спуститься в обжитую монстрами крепость, найти и сразиться с генералом армии кригов.

Боевые построения обоих воинств сошлись на минимальную дистанцию. Сейчас начнётся сражение. Но оно не будет выглядеть, как битва монстров против монстров, где выиграет либо самая многочисленная, либо самая сильная сторона. Нет, сейчас сражение будет проходить в максимальной дисциплинированности. Воинство вдело сверкающие на солнце серебром щиты, и небеса разразились магическими и не магическими залпами с обеих сторон.

Требушеты, приготовленные инженерами перед битвой, забросили камни во вражеские ряды, маги ударили всеми своими боевыми умениями, не брезгуя использовать посохи и артефакты. Лучники выстрелили издалека, а воины ближнего боя, кого миновала судьба попасть под обстрел, запустили тяжёлые дротики в вражеские строи. Так проходили все сражения на континенте. Первыми на себя принимают удар пехотинцы. Маги и стрелки первыми залпами убивают ближайших врагов, потому что расстояние между ними такое, что зацепить вражеских заклинателей и арбалетчиков попросту невозможно. Лишь у инженеров получилось накрыть один из вражеских отрядов магов. Крига-мага со всеми его помощниками, которыми являлись другие, более слабые маги, отдающие энергию своему магистру смело со всей группой поддержки и помостом, на котором он стоял за спинами воинства. При этом камни полетели во все стороны осколочной шрапнелью.

Битва началась. Окинув ещё раз всех собравшихся взором чёрных линз, Хир перебросил мешок с одной лямкой через плечо и скомандовал:

— Наш выход!

Команда подействовала своей обворожительностью и ораторским мастерством командира, и все тут же принялись загружаться баулами. Перекинув лямку объёмного мешка, с лёгкостью подпрыгнул и, убедившись, что ноша не мешает, зашагал вперёд. В баулах мы всю дорогу везли заказанное в Толе снаряжение. Тёплые куртки, штаны и ботинки из звериной шкуры, привезённые из самого Акрута. Там северные охотники наловчились шить добротные тёплые вещи с высоким сопротивлением стихии холода. Без них орудовать в Гейзере едва ли удастся на втором этаже, но даже это не обещает затянуться надолго. Чтобы отразить агрессию засевших на нижних ярусах монстров, понадобится не только отличное снаряжение, но и первоклассная сноровка. Такая была у опытных гладиаторов, привыкших действовать в быстроизменяющихся условиях. Теперь то, что Хир набрал отряд из бывалых гладиаторов, не вызывало удивления. Простая логика с анализом устоявшейся агрессивной среды на нижних ярусах Ледяного Гейзера подсказывала, что действовать придётся быстро, слажено и агрессивно. Особенно, если генерала не окажется на самом первом, ещё относительно теплом ярусе.

При всех этих умозаключениях становилось не ясно, на что рассчитывает шагающая впереди королевская гвардия. Элитные солдаты единым сложенным механизмом пробивались сквозь схлестнувшие в бою ряды пехотинцев, уцелевших после массовой магической и артиллерийской атаки.

Гвардия шагнула в выжженную огнём воронку, и, пользуясь преимуществом высоты, криги встали у них на пути жидкой шеренгой щитов. Хир, идущий в авангарде, поднял сжатый кулак вверх, и группа встала. Не стоило пренебрегать возможностью пройти к цели без боя.

Неравный бой не затянулся даже на минуту. Опытные высокоуровневые солдаты смели одним нахрапом вставших на пути насекомолюдов. Один из замыкающих гвардейцев грозно обжёг нас взглядом, но останавливаться или говорить что-нибудь шагавшим след в след гладиатором не стал.

Лишь по тому, как зрение сфокусировалось на оглянувшемся гвардейце, я успел заметить вскочившего у него за спиной крига. В отличие от всех остальных, этот был вооружён длинным копьём, по образу того, с которым ходил блондин, но внешне уступал артефактному оружию командира. Появившийся, казалось, прямо из земли криг, рывком оказался у нас и, нырнув под беглый удар Гварда, хотел было вонзить копьё в грудь идущей следом жрице, но вмешался Янг. Удар квадратным кованным щитом сбил крига-лазутчика с ног, и это решило его дальнейшую судьбу. И, скорее всего, спасло жизнь Агнессе. В грудь мгновенно ударило чёрное остриё, затем в упор прямо на ходу разрядили стрелу, а мой разящий удар в область шеи новым клинком довершил судьбу нерадивого убийцы. Хитиновые панцири блаженно хрустнули, раскалываясь под лезвием северного фальшиона, а мне в сообщениях прилетает третья часть опыта и стиля за убиение врага командными усилиями. Разделение ничуть не удивило, ведь Янг явно не смог бы снести с крига четверть здоровья, значит, наши последующие атаки снесли всё оставшееся здоровье после ошеломления.

Будучи замыкающим в своём собственном отряде, я попытался не допустить ошибки гвардейцев и оглянулся сам, едва мы прошли немного. Беглый взгляд мелькнул справа налево, но вместо опасности словил вспышку от взорвавшегося огнём и кровавыми ошмётками солдата. Поморщившись, начал нагонять уже удалившийся отряд.

Маршрут был петляющим, и то и дело приходилось почти вплотную пробегать со сражающимися врагами. Строй солдат Бестреара против строя Кригской Империи. Наши бились ромбом, что вызывало определенные трудности у так называемых «черепах» кригов, ведь длина шеренги квадрата уступала размаху широкого ромба. Поэтому самые крайние ряды жалили насекомолюдов в бока, чуть опоясывая их.

Сзади заскрипела древесина, а затем воздух над головами со свистом разрезал тени. После трёх пристрелочных залпов камнями, артиллеристы ударили ядрами со взрывной смесью, а так как руны воспламенения девать было некуда, на ядра сверху повесили цепи с этими самыми рунами. Второй залп ядер был уже без рун, но разорвавшиеся где-то на позициях магов, за спинами сошедшихся в схватке воинов, они наделали много шума и не слабо отвлекли внимание, внеся сумятицу в действия вражеских колдунов.

Краем уха я уже слышал, что больше ядер брать с собой не стали, поэтому часть воинства перед битвой заставили собирать увесистые валуны по округе. Следующий залп будет не столь эффективен, как предыдущие два, но даже случайно упавшая с неба каменюка может существенно подпортить исход той или иной локальной битвы. А как известно, если сражение не походит на тотальную неразборчивую давку толпа на толпу, то все сражаются локально строй на строй, принося общую победу локальными стычками.

Правда наука ведения войны занимала меня сейчас не больше, чем ненавидящие взгляды шагавших впереди гвардейцев. Ещё раз на ходу оглянулся, и едва не рухнул, наступив на чью-то вывернутую от удара руку. Месиво с отдельными конечностями лежало в крайней близости с ушедшим наполовину в землю валуном. А это значит, что мы уже примерно достигли линии, по которой выстраивались вражеские войска. И это было хорошо, потому что пробиваться нам самим не приходилось. Лишь отдельные единичные стычки, но это было не в счёт, если взглянуть на лобовые атаки, с которыми приходилось справляться элитному отряду солдат. И ведь сделать в этой ситуации они ничего не могли. Люди приказа, что с них взять. Тем более, что это специально подготовленный для подобных задач отряд.

Шагая след в след за гвардейцами, мы уже через пять минут оказались на пороге ледяного ада. Порог этот, впрочем, никак не оправдывал такого сильного поэтического слога. Небольшие наслоения породы, вытащенной из недр земли. В этой насыпи были сделаны специально оборудованные лестницы. Причём можно было по одному только взгляду определить, как и для кого они были оборудованы. Та, по которой мы начали подниматься след в след за вскарабкивающимися солдатами была явно для рабочих. Грубые, хотя и подогнанные до ровного состояния ступени, отполированные в камне тысячами прошедших ног. Поручни здесь были деревянные, но надёжные. Два круглых древесных ствола, толщиной с моё плечо, стояли на глубоко засаженных кольях, примерно того же диаметра. При этом взгляд невольно приковывался к лестнице, расположенной метрах в шестидесяти левее. Отсюда можно было увидеть белый мрамор и тонкие стальные поручни, на которых отсутствовал один сегмент перил.

Гвардейцы проигнорировали красоту, воспользовавшись рабочей практикой. А мы не стали далеко отходить от них. Конечно, при необходимости можно было взобраться и по спрессованной дождями и бурями породе, но зачем усложнять себе жизнь. Особенно, если элитный картеж уже был наверху. Взобравшись следом, я не сразу понял, почему все встали на краю, но до меня долетел отзвук уже затухающего разговора.

— …Наша цель, советую не вмешиваться. Но если полезете, знайте, там, — грозный закованный в броню гвардеец указал себе под ноги пальцем в стальной перчатке, — мы враги и спасать вас не будем.

Гвардеец сплюнул под ноги и закрыл забрало. Жестом отдав команду, солдаты двинулись к правому проходу. Чуть поколебавшись, гладиаторы двинулись к левому. И только теперь, когда спины товарищей удалились, я смог разглядеть во всей красе нулевой этаж Гейзера. Его поверхностную часть, на которой, в принципе, ничего и не было. Лишь изящная мозаика ледяных, переливающихся на солнечном свету сот.

Да, именно так выглядел потолок Ледяного Гейзера. Раньше это когда-то была просто яма, из которой постоянно бил ключ ледяного пара, затем превращавшийся в дождь и орошавший ближайшую округу. Но с появлением здесь влиятельных людей и нескольких сотен строителей, здесь воздвигнули соты. Эдакий потолок из многочисленных пересечений железо-каменных балок. Добиваясь прочности, их и вправду строили по образу пчелиных сот. Сделали это, чтобы уже через пару недель всё открытое пространство между этими балками затянуло ледяной коркой. Так Ледяной Гейзер из ямы с монстрами и переменчивым климатом стал курортом для богатеньких людей, желающих отдохнуть в прохладе посреди пустынного Бестреара, даже в разгар знойного лета.

Сейчас ледяные соты наросли уже до внушительных размеров, так что по ним свободно можно было прогуляться. Но осмелился на такое только Лазарь. Даже люди из его отряда отказались от возможности пройтись с лидером по живописному наполовину искусственному мосту. Шагая по льду в своих не скользящих сапогах, маг любовался красотами, открывающимися под толщей льда. А мы тем временем с опаской поглядывали на него, пытаясь угадать, что же он видит по тому, как изгибались его брови.

Наконец дойдя до вырезанной и оборудованной посреди пересечений балок и льда лестнице, мы сбросили баулы и принялись облачаться. Вкратце, Хир успел провести нам инструктаж по тому, что нас ожидает внизу и что и как на себя надевать. Но большую часть нашего спуска предстоит импровизировать и решать поступающие проблемы на ходу. Одной из таких неожиданно поступивших проблем оказались враждебно настроенные гвардейцы. Как наш командир собирается решить эту проблему, я не знал, но в том, что он справится, не было ни тени сомнения. Этот ушлый блондин точно сумеет купить наставленный на него меч, даже не имея гроша в кармане.

Облачившись в тёплые коричневые костюмы, многие побросали лишние элементы доспеха прямо у входа. Гвард снял почти всё, оставив себе щит и меч. Стальной оставил лишь внешнюю кирасу, натянув утеплённый комплект поверх кольчуги. Все что-то снимали и оставляли, ну а я оделся быстрее всех и последним взглядом проводил начавших спуск белых гвардейцев. Теперь мы заметно отличались друг от друга. Гвардия — белые, наёмники — коричневые. Спутать никак не получится.

Гвард, Янг, Андро и Хир первыми шагнули на широкую винтовую лестницу из многослойного древнего льда. Просыпанные дорожки озорно затрещали рассыпанной под ногами солью. Маски надевать никто пока не спешил, потому что в тёплых костюмах на первом ярусе было жарко стоять, не говоря уже о том, чтобы двигаться и нести на себе вооружение. Но так как спуск обещал быть быстрым, а подъём, скорее всего, заставит нас раздеваться, было принято решение оставить всё лишнее на входе.

— Почему соль?

Пыхтение сосредоточенных мужских ртов неожиданно перебил женский сбивчивый вопрос. Многие при этом пристально уставились на спросившую лучницу, соображая, о чём она говорит.

— Здесь ведь столько песка рядом, пустыня поблизости, почему соль, а не песок? — повторила свой удивлённый вопрос Аси, забавно сложив брови.

Рыжий на секунду замер, приставив тёплую перчатку к подбородку, но шагавший следом Ганс бесцеремонно толкнул его в спину, пытаясь не сбиться с шага, а затем повернулся к лучнице и бросил:

— Почему? Да потому что для богатых.

Продолжив робко шагать, Аси попыталась найти взглядом поддержку, того, кто бы объяснил ей, но все продолжали спуск. Тогда она обернулась и, встретившись со мной взглядом, сощурила непонимающее личико. Тяжело вздохнув облачком появившегося пара, я постарался коротко пояснить:

— Соль белая и не оставляет за собой грязных пятен.

Сомневающийся взгляд девушки и новый вопрос:

— Но по близости же нет соленых озёр. Откуда тогда соль?

— Тихо! — шикнул спереди кто-то. — Шагай быстрее, пока гвардейцы первыми не нашли генерала!

Сделав два быстрых шага к спине девушки, пробормотал полушёпотом:

— Да откуда угодно. Поселившийся здесь контингент за ценой вопроса не постоит, особенно если у них входная лестница в город сделана из мрамора с шириной плит не менее десяти метров.

Такого сжатого объяснения лучнице хватило, и она продолжила шаг. А меня при этом кто-то настойчиво обжигал ревнивым взглядом с левого фланга. Да так, что пришлось отступить назад, вернувшись к роли замыкающего. Отстав на пару шагов, обернулся, но на десяти метрах винтовой лестницы не было никого. Спускаясь, следить за тылом особо не приходилось, поэтому мой ленивый взгляд перекочевал на соседнюю лестницу, расположенную метрах в пятистах. Белые фигурки на соседнем спуске обгоняли нас на четыре пролёта. Но при этом взгляд неожиданно для себя наткнулся на странную серую фигуру. Приглядевшись, я так и не сумел разглядеть кто решился последовать за гвардейцами, да к тому же без специального защитного обмундирования.

Ускорив шаг, нагнал Воорена и, хлопнув по плечу, жестом попросил передать подзорную трубу. Пират с лёгкостью выполнил мою просьбу и я, отстав от остальной группы, приник к окуляру. Поглядев с секунду, опустил трубку, но затем снова прильнул.

Не показалось. Хотя довериться глазам я сейчас не мог. Нужно было встретиться с этой фигуркой внизу и пощупать, чтобы убедиться в том, что я ещё не схожу с ума. И удача не шлёт мне утерянный неделю назад кошель с новой сотней золотых прямо в руки.

Заметив моё отставание, фигура на другом конце Гейзера тоже встала, приглядываясь. Вновь посмотрев в окуляр, увидел медленно сжимающуюся ладонь с хищно выпущенными когтями.

Догадавшись, что неожиданно нашедшийся каштак видит меня, я медленно вытащил из ножен свой новенький фальшион и, припомнив как перерезал глотки пленным зверолюдам, провёл не заострённой гранью клинка себе по шее.

В этот момент в голову пришли прозорливые мысли по поводу внезапной смерти Брахима и настороженных ночей в Отолдо. Вот значит кто следует за мной по пятам с самого Крайпруса. Теперь я уже знаю, что сделаю с этим каштаком после его победы на арене в Толе. Нет, я не стану продавать его Блеку. Я выкуплю его сестрёнку и прирежу её у него на глазах. А затем убью и эту надоедливую падаль. Но сначала я верну его и привезу в Толь. Он будет моим личным гладиатором. Ключиком к трофею кровавого голема.

Впереди, перед неизвестным отрядом, маячил ещё какой-то. Внешне они были похожи на солдат армии, но вот облачены были куда лучше. Да и пробивались они через вражеский строй куда легче. Будто раскалённый нож шёл сквозь масло, пробивая дорогу отряду с баулами и соответственно мне. Я хищно оскалился, когда в нос ударил такой манящий грязным человеком запах мести. Цель шагала вперёд, замыкая цепочку отряда.

С досадой вспомнил, что так и не овладел навыком метателя, да к тому же давно обронил кинжал. Сейчас я был готов отдать много за отравленный смертельным ядом нож в руке опытного кинжалщика, каким был тот командир, чьи уроки я украдкой подсматривал. Но горевать сейчас не стоит. Также как и спешить. Враг силён и очень коварен, а я остался полностью безоружен. Лишь моё умение с наращиванием костяных шипов и один интересный предмет в кармане остались при мне.

В первый раз я не опознал странный штырь, обнаруженный в глотке убитого мною люто-шакала. В тот момент мне было не до этого, да и я изрядно удивился, когда нанёс серьёзную рану зверю. Однако я не забыл положить руку на предмет и открыть для него место в пустом кармане, за секунду до того, как пики стражников упёрлись нам в лица, а сильные руки повалили на песок.

Вблизи шип и вправду оказался костью, как изначально я и предположил. Только вот прочность материала была чрезмерно высокой. Будто металл или камень, вроде обсидиана. Костяной шип с общей крепостью в тридцать три единицы (15 крепость умения, +2 прибавка за интеллект, +16 физическая крепость костей) даже не оставлял царапин на материале. Но и, к сожалению, несмотря на свою прочность, штырь не был оружием. Он являлся сильно примитивным средством приручения. Причём использовался насильно, против воли прирученного зверя.

Точного способа погружения инородного предмета в шею шакала я, естественно, не знал, но вот догадаться о функциональности этого острого штыря мог. Первое время, пока хищник мал и не покорен, его болью заставляли служить воле хозяина. Например, натягивали специальную лямку, соединённую со штырём, который либо перекрывал дыхание зверю, либо создавал невыносимые боли внутри шеи. А когда хищник вырастал, лямку снимали и штырь оставался как старое напоминание о покорности хозяину. И по стечению обстоятельств оказался слабым местом в теле матёрого хищника.

Повертев ещё немного кость, развоплотил её. Оружием это не было, но и выбрасывать не хотелось. Нужно срочно найти что-нибудь угрожающее; беглый взгляд посреди узкой полосы сражающихся ничего не дал. А отряд с угрожающей скоростью продолжал удаляться. Чтобы не отстать от своей цели, пустился галопом вдогонку, перепрыгивая через начавшее чернеть тело недавно убитого крига со стрелой в голове.

Странная погоня за идущим через поле боя отрядом продолжалась. Отряд встал, и когда многие люди из тех, что шли вместе с Красиалом, закрутили головами, я плюхнулся на живот, постаравшись замереть и не шевелиться. Дышать и тем более смотреть в спину своего врага тоже не стоило. Задержав дыхание упёрся лбом в солдатском шлеме в землю и ждал. Кожа сама почувствовала, как что-то незримое промахнулось и не заметило меня своим пристальным взором. Так работает навык предчувствие, когда тебя пытается заметить примерно равное тебе существо.

Прождав треть минуты, чтобы удостовериться, что угроза обнаружения миновала, вскочил и вновь понёсся в погоню, потому что отряд успел достаточно удалиться. Кем бы ни были эти люди, двигались они ужасно быстро, слажено и организованно. При этом они петляли между сражающимися. Сзади раздался залп инженерных механизмов, и в воздухе над головой что-то загудело, потом ударилось в землю достаточно близко ко мне. Не удержав равновесие, грохнулся на задницу. Справа раздались крики боли разумных существ, горящих заживо. Ветер быстро подхватил пламя и разнёс запах горелой коже кригов. Спина Красиала мигнула и растворилась в обрушившемся на дорогу чёрном дыму, перекрывшим всю видимость. Справа близко зазвенел металл и донеслась чья-то забористая брань на южном наречии. Услышав тяжелый удар прямо над своей головой, отпрыгнул в сторону. И вовремя.

На землю, где я только что сидел, упала чья-то отрубленная человеческая рука. Дважды она дёрнулась, пульсируя кровью, и затихла, но при этом хватки на рукояти сабли не разжала. Дёрнувшись к оружию, которое искал, внезапно почувствовал сильный удар чем-то большим в бок. Инстинктивно схватившись за ударивший меня объект мы кубарем полетели по земле.

Тряхнув головой лёжа на земле, открыл глаза, и первое, что бросилось в глаза — кровь из разодранного плеча. Не моя кровь и не моё плечо. На расстоянии вытянутой руки тяжело поднимался раненный криг, хитиновые панцири на его плече были разрублены, и рука держалась на наполовину разрубленной кости. Поставив ногу для опоры, криг начал подниматься, держась здоровой рукой за странное оружие, похожее на палку со вставленным в него лезвием меча. При этом, длина древка и оружия была равной. А перед глазами тем временем светилась страшно красная надпись о сорок шестом уровне неизвестного мне крига.

Не задумываясь о последствиях, или возможных событиях, со всей силы обрушил удар костяного шипа в открытую рану насекомолюда, а чтобы враг не ударил в ответ, прыжком влез на его непробиваемую от панцирей спину. Криг от неожиданной атаки зашёлся клёкотом на высокой ноте и рывком вскочил, из-за чего мне пришлось повиснуть у него на шее. Выдернув шип из раны, попытался ударить его в голову, рассчитывая, что это будет достаточно уязвимая часть тела, но кость со всеми своими тридцатью тремя единицами крепости, лишь звякнув, отскочила от тяжёлого панцирного шлема. Резко дёрнув плечами, насекомолюд сбросил меня с плеч и в воздухе ударил раненной рукой.

Выполнив в воздухе кувырок, плюхнулся на спину, и тут же попытался вскочить. Удерживая равновесие, подранок сделал шаг в сторону и встал прямо напротив меня, изготовив своё странное оружие для боя один на один. Дистанция между нами была около пяти метров, и чёрный дым сильно резал глаза, но между порывами ветра я обратил внимание на правую ногу врага. Криг оказался прямо над саблей, лежавшей в отрубленной руке.

Поднявшись на ноги, ощупал разодранную ударом шипастой перчатки куртку. Крови не было, но в отличие от меня враг явно мог пробить мою защиту. Прекрасно понимая, что сделать против высокоуровневого противника мне нечего, я оскалился и хищно зашипел, пытаясь сбить врага с толку. А затем глубоко вдохнул воздух и прыгнул в пелену чёрного дыма, туда, где минуту назад растворилась спина Красиала.

Вынырнув по другую сторону дымной стены, глубоко вдохнул, обтирая выступившие на глаза слёзы, и рванулся, не разбирая дороги, едва не наскочив на спины кригов. Квадрат насекомолюдов оказался прямо передо мной. Повернувшись ко мне спиной, они пытались оттеснить напирающих на них. Справа, слева и впереди были слабо заметны одетые в солдатское облачение фигуры. Рванув вдоль вражеского строя рысью, едва не пропустил отличающегося от остальных крига. Заметив среди толстых панцирных спин солдат крига, воздевшего руки вверх, облачённого в лёгкие цветастые пластинки, со всей злости ударил прямо на бегу ему в голову. Удар из-за движения вышел смазанным и угодил, скорее, в шею, но шип ушёл до самых пальцев, отчего в руке больно зазвенели костяшки. Кригу этого хватило, и он ничком рухнул на колени, привлекая этим внимание сгрудившихся по бокам солдат.

200 [16 крепости +15 крепости умение +2 за интеллект[15*0.15] +10 за силу[33*0.31] +8 за сават[43*0.2] +6 за неистовство[51*0.12] +12 за ярость[57*0.22] *2.9 за скрытый удар[2+(2+0.2)*0.36]]

Повышен навык: Скрытый удар +1

Повышен навык: Сават +1

Внимание! Вы убили криг Оста 46 уровень

Получен новый уровень

+5 свободных очков характеристик

Получено очков жизни 4600

Огромные красные цифры перед глазами в месте удара моим шипом заворожили, но стоило только стоящим рядом солдатам начать поворачивать свои треугольные головы в мою сторону, как я тут же отмахнулся от всех сообщений и рванул в противоположную от насекомолюдов сторону с удвоенной скоростью, прекрасно понимая, что со мной захотят сделать.

Ударяя мага врагов, я даже не рассчитывал на что-то серьёзное. Сделал я это из-за злости, что прежнему встреченному кригу не смог даже поцарапать защиту. Лёгкий пластиночный сет и низкий запас здоровья не оставлял других вариантов, кроме боевого мага или мага поддержки. За убийство такой важной боевой единицы несомненно должна последовать расплата, поэтому я нёсся, тайно надеясь заметить исчезнувшую где-то впереди спину. Спину, в которую с большой охотой вонжу свой шип столько, сколько понадобиться раз.

На бегу перескочив через залитый кровью и ошмётками камень, утопленный по середину в земле. Рухнув на руки, тут же вскочил и побежал дальше. Шагов через тридцать последний порыв ветра окончательно отнёс чёрную пелену дыма в сторону, и поле брани неожиданно осталось позади. Вырвавшись из окружения боя, увидел впереди невысокую насыпь из гладких камней, обтёсанных ветрами и дождями. По сторонам было практически пусто, а значит, если отряд с баулами не решил устроить привал где-то позади, значит, им больше некуда было двигаться, кроме как вперёд. И я рванул следом, рассчитывая обнаружить цель за насыпью.

Перепрыгнув сразу через две выбитые в камне ступени, я спешно начал подниматься, тяжело дыша и помогая себе руками. Где-то на середине пути загнанно обернулся, и увиденное мне не понравилось. Несколько кригов спешили следом за мной, уже начиная взбираться по крутым каменным ступеням. Прекрасно видя отсюда их уровни, я понимал, что просто не смогу им ничего сделать. Смерть мага была спонтанной, но воины, идущие за мной, были защищены от такой случайной атаки со спины. А возглавлял шествие уже виденный мною криг со странным оружием, похожим одновременно и на меч и на глефу.

После середины подъёма, путь начал даваться сложнее. Продвижение постепенно замедлялось, а позади уже более разборчиво клокотали криги. Нужно было ускоряться и, помогая себе всеми четырьмя лапами, взмокший и загнанный перевалился через последнюю ступень, чтобы обнаружить небольшой спуск вниз. Сил спускаться не было, и хотелось сначала отдышаться, но замаячившие над насыпью треугольные головы придали немного энергии, чтобы кубарем покатиться вниз. Острые каменные ступени больно ударили по рёбрам, сбили присохшую кровавую корочку с ладоней и до крика впились в коленную чашечку.

Рухнув на ледяной камень, вскочил, сильно хромая запрыгал в сторону какого-то провала, замеченного ещё сверху. Под ногой заскрипел скользкий лёд, виденный за всё время лишь пару раз в своём родном Крайпрусе. Сзади несколько раз звякнул хитин, вонзаясь в толстый лёд и выбивая крошку, а затем свист и чья-то странная нога наступает в лёд позади.

Успев рухнуть на живот, когда позади раздался первый свист, услышал, как над головой промелькнуло что-то быстрое, вжикнув, подобно хищной осе. Упав на холодный лёд, я не остановился, продолжив скользить по инерции. Вонзив в застывшую воду когти, толкнулся, продолжая двигаться, но кожаная куртка неожиданно для меня наткнулась на не скользящий камень. Понимая, что для заветного спуска вниз к своей цели осталась последняя ячейка, я собрался было дёрнуться вперёд, но почувствовал, как на камень рядом со мной встала чья-то сильная твёрдая нога.

Подобравшись для удара, неожиданно нащупал когтями небольшое пространство там, где лёд и камень соприкасались. И когда над головой мелькнула тень от занесённого вверх оружия, толкнулся пальцами, уходя в неполный кувырок.

Оружие ударило в считанных сантиметрах, выбив из камня мелкую крошку. Криг уже потянул оружие на себя, но я успел схватиться за чрезмерно длинное древко и, навалившись всем весом, притянул клинок обратно. Второй рукой попытался ударить в локоть, чтобы обезоружить врага, но шип снова не пробил броню, беспомощно отскочив. Тогда крик занёс раненную руку для удара. Хитиновая перчатка с шипами должна была вот-вот ударить в меня, но, дёрнувшись за оружием, я почувствовал, что вновь нахожусь на скользком льду.

Подавшись в сторону, с большим трудом уклонился от опасного удара, ослабив при этом хватку на древке оружия. Насекомолюд воспользовался этим и, резко притянув оружие, сумел поднять моё тело навстречу себе. Криг собирался нанести удар прямо из этого неудобного положения, но я сумел его перехитрить. Толкнувшись ногами, ударил ими в колени солдата и одновременно с этим отпустил его оружие. Враг устоял от моего толчка, а я от удара отправился в недолгий полёт, окончившийся на льду, и по инерции проскользил ещё одну ячейку, добравшись до заветного спуска.

Достигнув провала, не тормозя, ушёл головой вниз в вертикальное падение, успев в последний момент сгруппироваться и сделать вертикальный разворот, чтобы приземлиться на ноги. Твёрдая поверхность оказалась метра через три, но вместо ожидаемого скользкого льда меня встретил хрустящий от обилия соли лёд. Жёстко приземлившись, перекатился через голову, продолжая спуск по оказавшейся под ногами лестнице.

Остановившись, вскочил и первым делом посмотрел вверх. Туда, где на краю спуска стоял криг, и вопреки моим опасениям, он даже не собирался прыгать за мной, продолжая стоять каменной статуей. Спустя пару секунд рядом разместилась ещё парочка таких же статуй, наблюдая, и не предпринимая попыток достать меня.

Теперь оставалось только одно. Куда бы я не попал, дорога была лишь вниз, туда, куда не решаются соваться насекомолюды выше сорокового уровня. И туда, где по моим прикидкам должен быть Красиал.

Прихрамывая, я начал спускаться вниз, чувствуя, как с каждым десятым шагом пар изо рта усиливается, а тело постепенно начинает нешуточно замерзать от царившей здесь прохлады. Да что это за место, посреди таких жарких пустынь, где песок может стереть тебя в порошок, неизвестные армии стоят за него насмерть и боятся спуститься вниз. И что наконец-таки здесь делает убийца моего клана — гнусный бандит и душегуб Красиал. Что такому ублюдку понадобилось в этом ледяном аду, в который я по неведомой мне причине попал с жаркого поля боя.

Спуск был достаточно плавным, но задерживаться на одном месте, созерцая ледяные лестницы и стены, у меня не было желания, поэтому я продолжал быстро спускаться, пока вдруг не почувствовал чей-то злой взгляд. Я сразу догадался кому он принадлежит, но вот понять откуда мой заклятый враг может смотреть на меня, не смог. Лишь через полминуты я догадался обратить внимание на такую же ледяную спиральную лестницу, расположившуюся на другом конце странной ледяной ямы посреди пустыни. По той лестнице спускался целый отряд в коричневых костюмах, а одна, даже отсюда видимая фигурка высокого роста отстала от остальных и пристально вглядывалась в меня. Чувствуя его яростный взгляд, я оскалил лицо и направил в его сторону руку с выпущенными когтями, после чего медленно сжал кулак, представляя, как хватка сожмётся на глотке Красиала.

Высокая фигура оценила мой жест и, в ответ обнажив оружие, провела клинком себе по шее, однозначно указывая на мою дальнейшую судьбу. Но в это мы ещё посмотрим. Тем более, что благодаря последним сообщениям я знал, что и как мне предстоит делать.

Повышен навык: Уклонение +1

Повышен навык: Предчувствие +1

Повышен навык: Акробатика +1

Открыв меню, я убедился в своих увеличившихся за счёт роста навыков характеристиках.

Кса

Уровень: 14

Раса: Каштак

Стиль: Жизнь

Стихия: метаморфия

ХП: 258/270

МП: 204/305

Ярость: 24/55

Сытость: 71/100

Крепость: 18

Карман: 0/1

Осколки души: 0/1

Свободных очков характеристик: 11

Характеристики:

Сила 32

Точность 8

Ловкость 39

Скорость 25

Телосложение 20

Живучесть 14

Восприятие 43

Интеллект 15

Разум 25

Гнев 5

Контроль 3

Дух 21

Харизма 10

Маскировка 15

Удача 20

Навыки:

Обоняние 8

Ночное зрение 8

Язык зверей 5

Бесшумность 12

Акробатика 6

Владение луком 5

Следопыт 7

Ходок 6

Пловец 1

Ныряльщик 1

Ловушки 3

Мясник 2

Снятие шкур 3

Травник 1

Первая помощь 1

Предчувствие 4

Частица молнии 2

Чародей 8

Везучесть 7

Фехтование 4

Мастер ядов 2

Неистовство 4

Легкая броня 1

Сават 5

Уклонение 3

Парирование 1

Понимание ярости 1

Подслушивание 10

Южное наречие людей 4

Владение одноручным мечом 1

Скрытый удар 3

Владение кинжалами 2

Кладоискатель 1

Осквернитель 1

Анализ 2

Стойкость 2

Грузоподъёмность 3

Истязатель 4

Ловкость рук 2

Арифметика 1

Скрытность 1

Камуфляж 1

Строй 1

Блокирование 1

Убедившись, что цифры меня не обманывают, я принялся распределять свободные характеристики. Красиал был по-прежнему выше меня по уровню, но теперь это не означало, что исход боя обязательно закончится в его пользу. У меня резко появился особый бонус, дающий мне весомое преимущество в предстоящем сражении не на жизнь, а насмерть.

Угроза бывает разного уровня. В гильдии авантюристов для обозначения уровня опасности того или иного монстра используют пластинки. Красная пластинка обозначает ранг до двадцатого уровня. А те, кто с ними справляются, как правило предпочитают носить пластинку самого высокого выполненного задания. На заре авантюристов это было так. Теперь пластинки получили другое применение. Они обозначают уровень силы того или иного авантюриста. Так, красные деревянные пластинки выдают всем вступившим в гильдию, ещё не достигшим двадцатого уровня.

Пять пластинок могут взяться за задание красного, или оранжевого уровня. Но теперь за его выполнение пластинки им не видать. Бронзовую дают только по достижению двадцатого уровня. С этого момента авантюристы становятся серьёзной боевой единицей, способной взяться не за простую охрану или доставку, а за полноценное задание по убийству или поиску.

Бронзовый или оранжевый уровень длится с двадцатого по сороковой. Пять пластинок могут взяться за задание золотого уровня только в том случае, если гильд-мастер сочтёт их достаточно сильными. Золотой, он же жёлтый ранг, идёт сразу после бронзового и длится с сорокового по шестидесятый. Не многие авантюристы способны дожить своей нелёгкой профессией до сорокового уровня.

При этом они становятся намного более опытными, чем стражники и солдаты того же уровня, стоящие на постоянной страже города. Большая часть таких авантюристов сразу оседает в рядах королевских гвардий, потому что такие солдаты всегда востребованы. Но если вы всё же решитесь остаться, то по достижению шестидесятого уровня вас ждёт золотая пластинка с изумрудом. Полноценных отрядов с такими бойцами почти нет. Чаще всего это смесь золотых и изумрудных рангов, берущихся за особо опасные задания, которые иногда становятся не по зубам даже армии королевства. Такие заказы, как правило, оплачиваются из королевской казны. Некоторые ветераны своего ремесла годами живут безбедно после одного-другого такого заказа.

Но вот беда, случается и такое, что проведённая разведка указала изумрудный уровень, а на деле никто из обладателей такой пластинки не вернулся. Тогда в дело вступает пара тройка групп и одиночек, носящих у себя на шее голубые пластинки из чистого мифрила. Для получения такой пластинки вы должны быть либо выше восьмидесятого уровня, что очень тяжело, либо выполнить три заказа такого уровня, после чего вас признают во всех людских королевствах авантюристами мифрилового ранга.

Но есть охотники куда более грозные и матёрые в своём ремесле. Никогда не знаешь, сколько их осталось в живых, но если вдруг увидишь синюю пластину: смесь мифрила и крупицы адаманта, то лучше не связывайся с таким существом. Потому что уже не факт, что это существо окажется человеком.

Адамант означает убийство монстров выше сотого уровня. Никакого порога в высоте опасности и максимальная оплата. Таких людей немного. Не людей ещё меньше. Но вот беда, среди собравшихся гладиаторов есть только один. И чтобы не вовлекать в смертельную пляску всех ещё не доросших до этого, придётся отправиться по глухим и тёмным подземельям Отолдо в одиночку.

Облачившись в свой излюбленный костюм с огромным резистом ко всем стихиям, кроме хаоса, смерти и Бездны, я стоял в кромешной темноте и слушал. Пятьдесят второй уровень подслушивания позволял вычленять слова из пещерного эхо ушедшего десять минут назад отряда. Позади был только гомон, а впереди лишь тишина. Липкая, тягучая и явно живая. По косвенным признакам я понимал, что враг меня ждёт не простой. Он явно сделал нам предупреждение, оставив своё логово и зверушку в нём. К тому же ментальное воздействие, я ощущаю его даже сейчас. Тьма впереди пульсирует, и это далеко не эффект от копья. Враг выше сотни, он опытен и прожил уже не один год в этих подземельях, питаясь здешними обитателями и случайно забредшими шахтёрами.

От уровня городских шахт я ушёл уже метров на пятнадцать. Но спуск не заканчивался, естественная пещера продолжала углубляться, открывая всё новые и новые древности. Кажется, сюда никто не попадал уже добрый десяток лет точно. А может и с тех пор, как шахты и естественные замкнутые в своей экосистеме пещеры соприкоснулись.

Периодически замирая и прислушиваясь правым ухом к тоннелю пещеры, я спускался. Страха не было, но так же и не было уверенности, что назад я вернусь на своих двоих. Ведь в случае моей незапланированной смерти меня должны доставить по воздуху на быстрых грифонах. У короля Бестреара таких птичек около пятнадцати, а нашего клана Золотой червь их целых двадцать два. Но если со мной всё будет в порядке, то на них сюда прилетит ударный отряд, который будет упаковывать и охранять добытый здесь груз. Криги на славу постарались, добыв для нас руду. А король ничего не узнает, ведь местный наместник убит, а в подземелье трупы кригов-работников. Чистые деньги. Только вот…живёт здесь ещё что-то. Что-то древнее.

Свет, с моим уровнем подземного зрения и специальными линзами, мне был не нужен. Однако, и удовольствия от созерцания серых бесцветных стен не было. Среди тусклых стен попадались и интересные находки. Оружие, части брони, костяки людей и даже стухшее и разложившееся мясо. Подойдя к одной такой находке, я присмотрелся. Мясо было разъедено, но не паразитами. Опарыши побрезговали и даже не притронулись, хотя обычно они в первый же час заселяют трупы.

Маска не пропускала сладкий запах разложения, поэтому полюбовавшись достаточно странными остатками, продолжил путь, предпочитая не останавливать взгляд на очередном месте пиршества.

Когда пещера неожиданно разошлась в стороны обильным гротом, я остолбенел. Стянув тугую маску, тут же поморщился от трупного запаха, но назад надевать не стал. Огромный грот расходился во все стороны, открывая обзор на древнейшее подземелье, в котором, к прочему, был свет. Тусклый зелёный свет пробивался из громадного размера трещины в своде грота. Трещина шла вдоль всего подземелья и тянулась, на первый взгляд, не меньше километра, а то и нескольких. От подобного простора после узких штолен и пещер захватывало дух, и глаза разбегались в стороны. Но никакой опасности при этом здесь не было. Во всяком случае видимой. Никто не ждал на входе, устроив засаду.

Посмотрев налево, заметил внушительные россыпи белых кристаллов. Вроде бы это были не алмазы, но возможно глубоко земельный кварц, или ещё какой-нибудь сульфит. Спереди и справа особо ничего не было, поэтому я направился первым делом к кристаллам, не забывая придерживать наготове своё умение и копьё. Обломив один из небольших кристаллов, вгляделся, анализируя.

Амазонит

И больше ничего. Это при моём то двадцать первом анализе. Странно. Кристалл очень красивый: сам белый, но внутри много линий, будто трещина, однако, камень точно был целым. Драгоценностью для зачарования, или ещё чего-то это не являлось, однако, может оказаться стоящим ингредиентом для алхимии, ремесла или кузнечества. Убрав кристалл в набедренную сумку, сорвал ещё парочку таких же с грозди и, развернувшись, пошёл исследовать грот на наличие враждебно настроенной жизни.

Гнездовище местной твари отыскалось почти по центру грота, где-то шагов через двести-триста. Представляло оно собой огромную яму. Даже, скорее, ванну из природного камня, заполненную едким чёрным туманом, медленно пульсирующим в своём собственном ритме. Из протянувшейся метров на сорок ямы торчали разного рода каменные шипы, сглаженные до состояния башенных шпилей.

Всё виденное до этого не вызывало у меня страха, в отличие от последнего. На краю залитой чёрным туманом ванны лежало пару скелетов каких-то крупных созданий. Встав на краю ванны между объедками, опустил кончик копья в туман и постучал легонько по стенке. Ничего в тумане не откликнулось, но какая-то навязчивая липкая мысль чьего-то присутствия давно не покидала меня. Простояв ещё с пол минуты, я поразмыслил.

Агрессия свойственна хищникам, так может, если тварь питается одной лишь падалью, то не стоит её трогать? Пусть себе живёт и чистит пещеры от трупов, с которыми не справились багрозы и рушары. Но мысль сменилась опаской, что стоит мне отступить, тварь непременно вылезет и ударит в спину, рассчитывая застать врасплох. Так может и не стоит останавливать неведомого монстра.

Применив своё достаточно долгое умение на каменную кладку у края ванны, я медленно начал отступать назад, поглядывая на чёрный туман. Стоило сделать десять шагов, как неведомый туман вздыбился, поднялся столбом и неслышно начал расплываться в стороны по гроту, опоясывая все встреченные камни и препятствия. Значит, я оказался прав, и мирно это уже не закончится. Вот только что это? Туман будто волнами накрывал всё вокруг и, достигнув меня, был уже с два метра в высоту.

Умирать я не боялся, жалко было только терять прочность своих привязанных вещей. Копьё и маска останется со мной, а костюм пошьют новый. Правда, беззубо встречать свою погибель — не моё кредо, поэтому, выставив копьё, я принялся кастовать другое своё умение. Как нельзя кстати подходящее для подобной ситуации.

Дыхание чёрного мутного моря поглотило меня с головой, укрыв в своём обманчиво-спокойном течении. Зелёное свечение с потолка сразу исчезло. Ночное зрение не справлялось в полной темноте, а подземное зрение быстро вязло в тягучем дыхании местного грота. Видно было не больше, чем на пару метров. Дышать резко стало тяжелее из-за отсутствия в воздухе кислорода. Сделав пару шагов в сторону применения своего первого умения, застыл посреди марева. Ничего слышно или видно не было, но кто-то гигантский и зловещий явно был здесь. О его присутствии говорило всё сгустившееся море из чёрной проклятой дымки.

Тишина. Нереальная. Обволакивающая и завораживающая. Шипение вырвалось справа, затем слева, прямо и позади. Что-то огромное будто сводило свои огромные путы вокруг шеи. Змея, подумал я, но оказалось слишком поздно.

Резкий удар и бросок вверх, ноги перестали чувствовать опору, вместо этого что-то твёрдое, костлявое и узловатое вцепилось в обе руки и голову, будто у неведомой гигантской твари было сразу не меньше трёх рук. Применив своё громыхнувшее умение двух цепных призраков, развеял белым светом тьму, чтобы заметить страшную изуродованную морду трёхрукой твари с одним единственным тусклым зелёным глазом, немигающе уставившимся на меня. В нём не было ни белка, ни зрачка. Зелёное смазанное пятно глядело на меня на вытянутой костяной морде. Будто чудовищная маска застыла в плотную к моему лицу, но ослеплённая и ужаленная смертоносной молнией отскочила, выбросила плохую игрушку, причинившую боль.

Упав на камни, дёрнулся в сторону своего умения, активируя обсидианового голема. Вовремя. Сверху что-то чавкнуло, и на спину прикрывшего меня великана липко брызнула чёрная кровь, бурля и вскипая, стекая по его чёрному матовому телу. Кровь продолжала сочиться, и под ногами каменного бугая уже наплывала кипящая лужица. Нужно было срочно что-то предпринимать. Враг оказался куда сильнее, чем я полагал.

Волосы на голове зашевелились прямо под облегающей маской, когда на голову упал чей-то тяжёлый враждебно настроенный взгляд. При чём он был не прямо сверху, а как бы выглядывая из-за плеча скрывшего меня голема. Пологая, что атака произойдёт в лоб, я выставил копьё на встречу громадному монстру, но сколько глаза не вглядывались в чёрную пелену тумана, никого видно не было. Я успел только заподозрить неладное, как в спину что-то с силой ударило. Эпическая броня полностью сдержала удар, вышедший, скорее, как толчок. Меня словно игровой камень выбили из домика, подбросив в воздух и следом ударив налету уже серьёзнее.

Левую руку отбило, знатно досталось рёбрам и спине, когда я сломал один из примеченных ранее обтёсанных сталагмитов, влетев в него. На миг связь с реальностью померкла, чтобы тут же загореться новыми красками. Вскочив на ноги, я приготовился уворачиваться от следующей атаки, но тут сначала слева, затем и справа зашуршало. Теперь уже по кругу, кольцо змеиного хвоста, если это было всё-таки оно, сужалось. Враг старательно загонял меня для последней атаки. И этот момент подходил как нельзя кстати. Чрезмерно уверенный в своих силах противник всегда немного расслабляется, предвкушая последнюю атаку.

Я не смогу себя простить, если не попытаюсь воспользоваться этим. Вытащив из кармашка на широком поясе небольшой хорошо замотанный мешочек, застыл на секунду. Момент будет лучший, главное его не пропустить. Круг продолжал смыкаться, пока огромный полосчатый хвост не замаячил вокруг меня, одурманивающее играя на моём внимании. Хвост застыл, заставляя сбиться и потерять концентрацию, но я уже начинаю действовать.

Мелкий мешочек подлетает на полметра над моей головой и тут же разрезается глефой ровно пополам. Опасный для глаз порошок на основе магния и золотой пыли, а также тёртой смеси одного растения вырывается из мешка, тут же вступая в реакцию с воздухом. Ярчайшая вспышка после этого может не только сбить с толку, но и серьёзно ослепить того, кто посмотрит на неё. Закрытый специальными для подобного случая линзами, я даже не моргнул, созерцая устремившуюся ко мне гигантскую голову с костяной маской. Благодаря защите успеваю заметить, как сжимается выжженный ярким светом глаз подземной твари, как напрягаются шейные мышцы, пытаясь одёрнуть голову в другую сторону. Согнув ноги, резко толкаюсь ими от илистого дна каменной ванны, чтобы, подлетев на два с половиной метра, точным ударом нанести скрытый от вражеского взора удар. Чёрное лезвие глефы податливо входит в глазницу монстра до самого костяного древка, чтобы тут же выскочить.

Сгруппировавшись в воздухе, встречаю ногой обломок скалы. Толчок, быстрый полёт к следующей и на реакции приземлиться. Снова толчок к новой, ещё одной и последней. Толкнувшись от пятого по счёту сталагмита, выскакиваю за пределы ванны и бросаюсь бежать под яростные вопли раненного хищника и содрогающиеся от ударов громадного хвоста камни.

— За мной! — бросил в полёте голему и сам понёсся со всех ног к выходу из грота.

Бой окончен, более четырех тысяч урона одним ударом, плюс невероятный смертельный эффект моего копья. Теперь осталось только убраться из-под возможной атаки разъярённого и ослеплённого монстра. Тем более, что он — житель подземелий и мог привыкнуть обходиться без зрения.

Сзади какое-то неслышное стремительное движение. На всякий случай рывком ухожу в горизонтальный полёт в сторону, выставив руки, как при прыжке в воду. Удачно. Встреча с камнями показалась пуховой периной, по сравнению с тем, чего только что удалось избежать. Голема зацепила по касательно, но даже у такого обсидианового гиганта выше шестидесятого ранга оторвало руку.

Толкнувшись от камней одной рукой, вернул себе вертикальное положение и продолжил бегство. Сверху зачавкало, заскворчала сбегающая со свода кипящая кровь. Сбивая ноги и смотря только вверх, чтобы вовремя увернуться от новой атаки неведомым умением, я едва не промахнулся с выходом. В последний момент избежав встречи со стеной, заскочил в пещеру и приказал разогнавшемуся вслед за мной голему таранить свод. Успев сделать длинный прыжок в сторону от входа, услышал как сзади громыхнуло, и камни посыпались на меня.

Повезло, что обвал случился дальше, и на меня упало всего несколько каменюк, весом едва превосходящие сотню килограмм. Быстро выбравшись, убедился, что проход присыпало добротно и, развернувшись, с чувством выполненного долга, зашагал к уже ушедшему отряду. Вряд ли ещё какой-то более опасный монстр стал бы жить по соседству с таким омерзительным и опасным хищником, как тот, что теперь остался в отрезанном гроте.

Преодолевая обратный путь в два раза быстрее, я ждал строчки об убийстве монстра. Какой бы не была его живучесть, пережить такой серьёзный удар ему не удастся. Весь вопрос может быть только в количестве здоровья у твари. Добравшись до места, где мы разошлись, я всё ещё ждал сообщения, рассчитывая, что враг умеет лечиться какими-то своими умениями. Преодолев весь путь по следам прошедших здесь двадцать минут назад гладиаторов, я уже начал колебаться в своей уверенности. И лишь достигнув светлого проёма, в котором Агнесса уже командовала расправившимися с кригами гладиаторами, я остановился, обернувшись назад. Постоял чуть-чуть и достал из кармана копьё. Вновь в сотый раз вчитался в описание мифического оружия с его смертельным эффектом, набирающим силу от времени.

Изначально я оценил способности монстра как категория «А» или «А два» за его тактическое мышление, но теперь я отчетливо понимал, что случай может быть куда серьёзнее. Группе ранга «А» здесь делать точно нечего. Здесь понадобится вмешательство минимум Отагана, а то и ещё парочки серьёзных наёмников, для разбирательства в случае «А три».

Промозглый зимний денёк. В почти родном Бестреаре зимы случаются крайне редко, а вот для Акрута это обычное дело. Благо ещё ранняя зима, длящаяся здесь порой до семи месяцев. Выдыхая тёплый воздух в белую тряпку, натянутую на лицо, чтобы прозорливый взгляд издалека не различил в жидком перелеске присутствие людей. Холода и долгие засады — вот с чем пришлось столкнуться, оказавшись по воле случая в Акруте с половиной банды. Половина, потому что вторая половина оказалась набрана из здешних. Банда вдвое увеличилась в размере, благодаря пришлым местным разбойникам.

Акрут — холодное и заснеженное большую часть года королевство людей на крайнем севере материка. Дальше открываются лишь чёрные воды ледяного океана. Разбойничать здесь сложно, в том числе и потому что одиночки практически не ездят по заснеженным дорогам. Здесь если не засада, так можно окоченеть, застряв в дороге, а драться за каждую монетку и кусок мясо могут все, от мала до велика, с любым полом и отношением к военному искусству.

Стряхнув намёрзшие на глазах сосульки, поглядел в сторону глухой дороги, по которой в течении дня не проехала ни одна телега. Караван из двух карет медленно появился на горизонте. Улыбнувшись с застывшими щеками, похлопал сопящего в снежном покрове разбойника.

Если это те, кого мы ждём, Эдгал будет доволен. Босс оставил меня за старшего, сам принялся утрясать вопрос с заработком на шкурах, в одном из местных городков. По случаю появления здесь, Эдгал решил получить процент от сделок на шкурах, которыми обильно занималось местное население.

«Едут» — подал знак дозорный, но многие итак уже излишне зашевелились. А ведь действовать было ещё рано, нечего снег попусту тормошить. Свежая метелица, прошедшая полтора часа назад, хорошо присыпала нас и нашу ловушку, придавая ей естественность.

Обе утеплённые кареты приблизились, и возница первой затормозил, дав сигнал второму. Караванщики утеплённых карет остановились и вылезли на дорогу, вооружившись на всякий случай короткими фальшионами и топорами. Из-за того, что большую часть года здешние носили толстую одежду, колющее оружие здесь было не в чести, поэтому почти все пользовались мечами, похожими на сглаженный тесак, и боевыми топорами.

Дверь одной из карет распахнулась, и на подножку вылез человек, дорого одетый в тёплые одежды. Маг — догадался я и сжал зубы. Это опасный противник на любой дистанции и нужно поскорее с ним справиться, а я совсем не рассчитывал, что среди окажутся одетые и готовые выскочить из карет в любой момент. План с блокировкой врагов внутри и поджогом телег постепенно разваливался, как местные сторожевые снеговики с приходом весны.

В сопровождении трёх возниц, маг направился к упавшему на дорогу дереву, аккуратно спиленному и до кучи присыпанному собранными с окрестностей ветками. Опытных стрелков среди нас не было, поэтому решили обойтись без них. Дождались пока маг подойдёт к завалам, но вопреки плану и размещённой там ловушке, отряд встал за пару метров до деревьев.

— Надо расчищать, — буднично произнёс один из возниц.

— Сколько это займёт по времени? — спросил тихо маг.

— Около получаса.

Маг что-то ещё произнёс в ответ и, развернувшись, быстро зашагал к телеге, а возницы, вопреки ожиданиям, что сейчас начнут дружно разгребать завалы, вместо этого стали занимать оборонительные позиции, выстраиваясь полукругом и медленно пятясь к каретам. В голове мелькнула страшная догадка, что нас раскрыли и, вскочив в полный рост, я скомандовал атаку.

Возницы от моего появления растерялись, совсем не ожидав нападения, но быстро взяли себя в руки, а идущий спиной к нам маг запнулся, распластавшись по земле и схватившись за сломанную ногу. Каменные оковы пригвоздили его к земле и дезориентировали. Побежав к возницам со всех ног, взмахнул мечом у них перед лицом, заставив отпрянуть, и в один прыжок разминулся, стремясь скорее настигнуть мага. Бегущие следом за мной разбойники накинулись на боевитых караванщиков в неравном бою. Позади раздались крики боли и брань, но я не обращал внимания.

Последний возница, оставшийся с телегами, кинулся магу на помощь, и мы встретились прямо у лежачего на снегу тела. Свистнул боевой топорик, рассекая воздух вблизи моего тела. В ответ мелькнул фальшион, но охранник уклонился. Я сделал выпад, попытавшись достать вёрткого врага, когда над моей головой зычно прогудел пущенный огненный снаряд. Обратив внимание на ещё одного мага у карет, я едва не пропустил удар лезвием по голове. В последний момент успел удачно отклониться, и парировать удар, чиркнув самым кончиком меча по лицу возницы. Тот от полученной раны отпрянул на шаг, но вновь начал напирать. Опасаясь, что сейчас в меня прилетит огненный снаряд, скастовал левой рукой на сокращающем дистанцию караванщике своё умение и, отпустив фальшион в полёт к земле, применил второй рукой то же умение, но в сторону огненного мага.

Ловкое обращение с обеими руками спасло жизнь и, подхватив вонзившийся в снег меч, одним быстрым ударом вспорол живот вознице. Крутанулся на месте и ударил в спину лежачего мага, чувствуя, как разрубаются его позвонки. В этот момент вспышка огня угодила в меня и, отбросив на пару метров, неохотно занялась отсыревшей одеждой. Упав в снег, принялся тушить магический огонь, слыша, как рядом разносится брань и крики, а над головой начали гудеть, свистеть и звенеть магические залпы.

Едва белое одеяние удалось спасти от растления, схватился за рукоять обронённого меча и вскочил, но в двух метрах уже стоял огненный маг, занеся руку для применения умения. Обернувшись, увидел три улепетывающие спины, остальные тела валялись и корчились на дороге.

— Марик мёртв, — произнёс один из магов, осмотрев тело пригвождённого к земле человека.

Лицо огненного мага перекосила гримаса ярости, и я понял, что если не сейчас, то маг меня зажарит до углей. Дёрнувшись в его сторону, попытался достать его, уходя в полёт с траектории применения заклинания, но быстрый росчерк в воздухе прервал мой план.

Тяжело рухнув на землю мешком, я упёрся в утеплённые сапоги огненного мага, едва не попирающего моё парализованное тело. Все мышцы отчего-то сильно напряглись, а шея так и вовсе отказывалась впустить внутрь глоток воздуха. Я быстро почувствовал, как начинаю задыхаться, и в голове началась паника. Сквозь пелену быстро сменяющихся мыслей прозвучал диалог магов.

— Зачем ты его, я успевал его сжечь?! — недовольный вскрик над головой.

— Не убивай его, — спокойный голос, подходящий к сгрудившимся магам.

— Он убил Марика, убийца мага не должен жить. Нужно ещё выследить остальных разбойников и лишить их жизни, чтобы знали!

— Стой! Не делай этого. Ты видел, что он сделал?

— Каменные оковы? — уже более спокойным голосом произнёс маг, стоящий перед моим упавшим в землю лицом.

— Именно.

— Это банальное умение, не развитое даже до половины своего ранга. Зачем нам этот мусор?

— Дело не в умении, а в том, как он его применил.

— Что? — удивился голос.

— Он использовал сразу два умения, с разных рук, останавливая тебя и возницу. При этом сделал он это достаточно ловко и быстро, для не одарённого разбойника. Этот юноша маг, и маг с задатками. Не убивай его. Мы возьмём его с собой.

— Но Марик? — попытался возразить маг, отвернув свои ботинки от моего лица.

— Марика уже не вернёшь, а этого человека мы бы могли взять с собой. Только сначала допросим и узнаем о его одарённости. Свяжите и закиньте это тело к нам в карету! — последняя фраза предназначалась явно не магам, потому что была произнесена в крайне командном тоне, не терпящем неповиновения.

Вот так дорогие сапоги перед моим лицом уступили место дешёвым практичным буркам возницы, которые грубо обращались с моим парализованным телом, а лёгкие, только-только начинали впускать внутрь воздух, чтобы удар носком сапога вновь выбил его.