Действие работы происходит в мире, где персонажи распределены на три типа: альфы, беты и омеги, каждый из которых обладает рядом физиологических особенностей, сексуальных пристрастий, определенным положением в социальной иерархии и т.д.

Часть первая, в которой благородный и отважный рыцарь решил отправиться спасать похищенного

принца

Хуго себя «благородным рыцарем» не считал. «Благородным», быть может. А вот «рыцарем» – нет. Лет двадцать назад у него еще были какие-то земли, и даже пара крестьян работала в поле, теперь все его богатство хранилось в заплечном мешке и кошельке, спрятанном в правом сапоге. Остальное раздарил да распродал. Детей нет, семьи нет, зачем пропадать имуществу? Только вот жить на что-то надо. Потому Хуго работал по призванию – магом-наемником. Где-то срубить пару голов, где-то наложить чары. С миру по нитке – вот и богатство. Помогать людям всегда было приятно, даже если брался за сложную работу, просил по минимуму. А чаще – сколько дадут.

Но вот после пятидесяти лет упорной работы захотелось на покой, не то чтобы мешали раны старые или сказывалась усталость. Просто мысли о доме, комфорте и хозяйственном омеге давно затмевали все остальные. Но где найти покой наемнику?

Эту ночь он коротал в королевстве Сконе. Сие королевство славилось многочисленными плодородными землями и богатым проливом Каттегат. И работа всегда находилась – людям не давали покоя всякие болотные лешие да пещерные огры, а Хуго спец по таким тварям – за пару золотых мог бы вычистить не один городок.

Он снял комнату в дорогой пышной таверне и тут же, не отходя от хозяина, полистал книгу для наемников, примеряясь к расценкам и узнавая, кого надо ловить. Список оказался немаленький, людей донимала мелкая нечисть и заблудшие тварюги. И чистых, непомеченных листов было больше, чем с красной надписью «изловлено и обезврежено». Задумчиво листая и примеряясь, Хуго добрался до конца и обомлел.

На совсем пожелтевшей от времени и жирных пальцев страничке значилась награда за освобождение маленького принца – Ларс Нильсон вон Берг был отдан в дань драконам в возрасте пяти лет и с тех пор ожидает своего рыцаря в сияющем доспехе, что вернет мальчика родителям. В награду, как и подобает за спасение принца, значились полцарства и рука омеги в придачу. Только пятилетний омега мало кому мог приглянуться, и Хуго тоже значение бы этому не придал, если б не дата в конце объяснения – мальчика увезли восемнадцать лет назад.

Когда тавернщик узнал, что Хуго – наемник и приехал за шкурками, сделал огромную скидку на комнату. А письмо Ульфу Нильсон вон Бергу, отцу похищенного ребенка, и вовсе переслал бесплатно. Хуго устроился с полным комфортом, и гостиница оказалась хороша со всех сторон: постель мягкая, еда вкусная. Но уже с утра к Хуго стали подходить люди, спрашивать о ценах и просить помощи. Отказывать Хуго не умел, но заточенный принц беспокоил сильнее, чем дикие коты, потому, ссылаясь на важное задание, просто отложил заказы до выяснения обстоятельств. Но Ульф, король просящего народа, с ответом не спешил. Возможно, маленький Ларс давно спасен и Хуго зазря беспокоился.

Ожидание не давало расслабиться, Хуго помогал по мелочовке горожанам – то защищал кур от диких лисьих духов, то изгонял мышиного короля из местной канализации. Нечисть плодилась на жирном маслице и пышном хлебушке, а город жил в достатке, не бедствовал. Процветание чувствовалась в пестрых одеждах, дородных красотках и довольных улыбчивых мордах сытых мужланов. Денег Хуго брал немного, но хватало и на гостиницу, и на вкусную еду, но ответа от Ульфа все не было, а тревога за несчастного принца росла.

– Эй, тавернщик, – решил разузнать он ситуацию из самого достоверного источника, – в книге стоит объявление, что Ларс Нильсон вон Берг забран драконом. Не спасли ли его?

– Да что ты, куда там! Его Снежный дракон унес, с такими не знаем мы как совладать.

– А жив ли еще бедняга? – этот вопрос Хуго тревожил больше всего.

– Кто ж знает, – тавернщик задумчиво пожал плечами, – за ним и ходил-то всего один рыцарь. Пошел и не вернулся. Года три назад это было.

– А с чего дракон ребенка унес?

– Как с чего? По жеребьевке.

– Так я думал, драконам только взрослых принцев отдают, – Хуго с недоумением почесал затылок.

– Других детей у Ульфа не было. Вот он на жеребьевку своего единственного сына и поставил. Кто ж знал, что Ларс выпадет. Кандидатов-то сотни, а не повезло именно ему. Да еще и к Снежному попал.

– Нехорошо все это.

Теперь настрой стал серьезным. Похищенного парня нужно было срочно спасать. Это ж надо так угодить: с малых лет попасть в логово чудовища и почти всю светлую молодость провести в заточении. Так и с ума сойти недолго. Даже если дракон попался не слишком кровожадный, жизнь никому сказкой в темнице не покажется. А про драконов истории слагали всякие – что принцев они забирают на съедение или принцами откармливают своих детенышей. Правду давно никто не знал. А спасенные многого не рассказывали.

Так и не дождавшись ответа от короля, Хуго расплатился за постой, решив не откладывать дело в долгий ящик, лично встретиться с правителем этих земель и выяснить, что да как у них приключилось. Бедняга Ульф уже наверно поседел с горя да проплакал все глаза, потому и не слал ответ.

До замка добирался пешком, присматривался к людям, прислушивался к земле. Хоть книга для наемников и полнилась заказами, большая часть тварей в ней была совсем безвредная. Никому не мешали духи да мышиные короли, просто люд городской часто недоволен своей жизнью. У них везде чудились наговоры, раз урожай плохой – значит, порча; корова не доится – сглаз. Трясина засосала какого-то пьяницу – лешие. И так без конца. Хуго привык, не заострял внимание, хоть и не мог пройти мимо просящих.

Король Ульф Нильсон вон Берг жил в округе Лунд, Хуго до замка добрался быстро и без проблем. Множество ярких указателей на дороге привели его к большому роскошному дворцу – видно, Ульф Нильсон вон Берг, как и местный люд, не бедствовал. Да и не было причин помирать с голоду – море рыбное, земля плодородная, солнце яркое. Подданных у короля много: крестьяне и рыцари со своими поместьями, что любили устраивать гулянья и платили в казну налог. Удивило только, что такой богатый король не смог сыскать героя для спасения единственного сына.

После долгих и длительных объяснений Хуго наконец пропустили во дворец, усадили в приемных покоях на лавочку в ряд с вечно недовольными крестьянами и заставили терпеливо ждать очереди. Хуго постарался отнестись к ситуации с пониманием – король его не знает, доверять причины нет. Может, Хуго очередной самозванец, что подарит надежду, а сына так и не вернет. После нескольких часов томления его наконец запустили в тронный зал, где величественный правитель принимал просящих и жаловал добро и благословление. Ульф, красивый статный альфа с легкой сединой на висках, без особого интереса посмотрел на прибывшего рыцаря и приветствовал с неохотой, словно и не жаждал его помощи.

– Сколько ты хочешь за спасение Ларса? – первым делом поинтересовался Ульф.

– Сколько предложите, много не попрошу, – настороженно ответил Хуго, – сына вашего мне в мужья отдадите да полцарства. Можно даже не короновать, просто часть заберу.

Король, прищурившись, посмотрел на героя, взвесил, измерил на глаз, потом натянул на лицо улыбку и более ласковым тоном ответил:

– Конечно, я буду безгранично рад, если ты спасешь моего сына. Как вернетесь – тут же сыграем свадьбу, и я вам передам правое крыло. Короновать спешить не будем, ты, молодец, человек военный, и править-то не умеешь? Вот и я так подумал. Королем останусь я, а потом уж как жизнь сложится.

– Меня все устраивает. – Хуго ни замок, ни жених были не нужны, но заранее отказываться казалось неразумно. Еще подумают на него нехорошее. После спасения ребенка или, точнее, уже взрослого омеги он и решит, стоит ли с Ульфа спрашивать обещанное. Может, счастье от воссоединения семьи и благодарность омеги окупят его старания без всяких «полцарства и руки в придачу».

Ульф велел слугам принести благородному рыцарю карту, чтобы показать, где располагается замок дракона, а потом без долгих размышлений отправил в путь-дорогу. Хуго немного удивился, что король его не накормил, одежды да оружия не предложил. И вообще отнесся с большой неприязнью. Но потом обдумал и понял, наверное, такие как он ходят к бедному Ульфу по десятку на дню. Просят денег, забирают новую обувку. А потом со всем добром и пропадают. Если омега в плену уже столько лет, король мог потерять надежду на спасение. Годами в ожиданиях, кто угодно разуверится и в возвращение сына, и в человеческую доброту. Поэтому Хуго вежливо поклонился, переписал карту и не стал ничего просить – у него и своего добра хватало.

Путь до Иглистых гор лежал неблизкий, Хуго не добрался бы пешком и за месяц, поэтому пришлось раскошелиться и приобрести лошадку. Животинка попалась старая, плохо подкованная и глухая на одно ухо, но могла повозку везти, и Хуго отдал за нее всего пару монет. Теперь не мешало бы обзавестись провиантом и магическими знаками, чтобы одолеть в бою могущественного дракона, столько лет державшего в кандалах несчастного принца.

Раньше ему лишь однажды приходилось встречаться с драконом – и то не на поле боя, а в харчевне. Землистый Дракон вел себя дружелюбно, в королевстве, где тот жил, к нему относились хорошо и даже одаривали, как и положено подчиненным дракону людям. Считалось, что дракон защищает их земли от оборотней и отлавливает хищников. Что действительно дракон делал в той деревне, Хуго узнать не успел – по жеребьевке Землистому достался омега из Королевской семьи. Юношу в драконий дворец привезли охранники короля, дракон их вышел встречать у ворот, снял защиту, перебросил мостки через глубокий ров. Там же Землистого и зарубили. Набросились толпой, растерзали в клочья, не оставив и шанса. Дракон не рисковал кидаться магией, переживал за сохранность своего приза, потому и погиб. А омегу забрали, вроде как спасли – и кто-то из спасителей получил королевский титул.

За непродолжительным разговором Землистый поведал Хуго и о других драконах. О Снежном тоже упомянул. Снежные специализировались на защитных заклинаниях. Удерживали путников льдом и холодом, огораживали себя снегом. А вот атакующих заклятий у них, кроме огненного дыхания, совсем не было.

Хуго считал себя спецом в защитных заклинаниях – чтобы выжить наемнику, надо себя оберегать. Как и Снежный, Хуго мог выдержать напор любого заклятья, но чтобы самому атаковать, требовалось закупить редкие ингредиенты, и стоили они немало. Поэтому пришлось задержаться в деревне рядом с замком Ульфа и набрать деньжат.

В книге заказов выбрал самое мерзкое и неприятно, что действительно представляло угрозу людям. Записал названия деревень, где шалили упыри, навьючил свою бедную глухую кобылку и направился к первому заказчику.

С работой справился быстро и споро. Мелкие зверюшки, зайцы-упыри да арбузы-троглодиты, легко отлавливались и не отбирали магических сил. С местным лешим пришлось повоевать, но за пару бутылок самогона он согласился не топтать больше посевы и на местных омег не заглядываться. Насобирав с крестьян монеток, Хуго отправился искать доброго мага, который продаст ему немного колдовства. Магов на земле водилось немного, а продающих свое умение за монету – и того меньше. Поэтому сначала наемник решил добраться до ближайшего крупного города – авось там повезет.

– Подписано кровью! – Маг с силой ударил посохом по каменному полу, и исписанный магический документ, засветившись темно-красным светом, исчез с тихим хлопком.

Ларс Нильсон вон Берг—младший расстроенно хлюпнул носом и, бросив последний взгляд на отца, взял за руку назначенного воспитателя. Покидать родной и любимый дом, где все пахло драгоценным папкой-омегой, было грустно. И пятилетний мальчик, уверенный, что отец его просто продал, был обижен до глубины души. Ульф Нильсон вон Берг—старший даже не посмотрел на сына. Ларс родился от нежеланного политического брака, и теперь король чувствовал, что судьба наконец ему улыбнулась. Нелюбимый муж отошел в мир иной, а мальчика приговорили в жертву дракону. Один шанс на миллион, и Ульфу повезло! Не обошлось тут, конечно, и без некоторого денежного вливания, но Ульф надеялся, что правда никогда не всплывет.

Кроме всего прочего, за ненужного сыночка государство выплатило приличную мзду – отобрали же наследника. Теперь Ульфу следовало везде развесить постеры и пообещать рыцарям награду, только не хотелось добросердечному папаше, чтобы сын вернулся домой. И платить за спасение нелюбимого ребенка жаба душила. Да, Ульф деньги любил. А тут придется отдать огромную сумму рыцарю, да еще и замок в придачу. Ведь так гласят традиции. Но у короля в запасе осталось еще несколько безмятежных лет, прежде чем принц подрастет и кому-либо станет привлекателен, за это время Ульф надеялся придумать, как обойти традиции!

Магический жребий, указывающий будущее место проживания несчастного омеги, преждевременно уверил Ульфа, что он отпрыска больше никогда не увидит. Берг-младший достался Снежному дракону из северных земель. О Снежных знали мало, но эти драконы славились невероятной магической защитой, а значит, добраться до юного принца будет непросто. Новый владелец принца не явился даже на подписание контракта, но поговаривали, что он старый и жестокий дракон, скрывающий своих подопечных под семью замками и с удовольствием пожирающий их вместе с прибывающими спасителями.

Снежный жил далеко в горах и не славился особым гостеприимством. Если мальчику повезет, то дракон его сразу и слопает. Если нет – продержит в качестве раба пару десятков лет и съест позже. Ларсу оставалось лишь надеяться, что благородный рыцарь в сияющих доспехах явится его спасать, прежде чем жестокая участь в виде завтрака для дракона постигнет юное создание. Но надежда была слабая – кому ж нужен пятилетний жених? И Ларс отправился с опущенной головой и удручающими мыслями за тридевять земель в мрачный, ветреный дворец на краю обрыва с точеными черными башенками и плетеным навесным мостом.

Путь до королевства Норрботтен из земель Сконе, где находились владения вон Берга, занял две недели. Быстрая повозка мчала юного принца мимо седеющих гор, гнилых болот, мерзлых пустынь и мертвых озер. Густые леса и цветущие поля сменились мшистой порослью и изогнутыми, скрюченными морозами осинами. Уже на подъезде Ларс понял, что жизнь в новом месте будет нерадостной – горы застилал ледяной колючий снег, вершины скал напоминали острые, пронзающие небо копья, а одинокие деревца ежились и прятались от тяжелых масс снега под темными неприветливыми скалами. Небо затянуло пеленой и не пропускало солнце, острый ветер щипал лицо и не давал открыть глаза, а где-то там, у самой высокой башни, кружило чудовище с огромными белыми крыльями и длинным змеиным хвостом.

– Это и есть дракон? – спросил мальчик, тыкая пальцем в длинное скользящее по небосводу тело.

– Не показывайте пальцем, юный ученик, – стукнул по руке сопровождавший его слуга, – обращайтесь к нему – господин Драконид Йон Берггрен.

– Драконид Йон Беррбер, – попытался повторить мальчик и тяжело вздохнул. Если бы папка был жив, он бы не позволил увезти сына в такую даль, не отдал бы крылатому чудовищу единственное любимое чадо.

У моста повозка остановилась, и слуга, которого звали Таге, повел пленника пешком по качающемуся подвесному мосту над бесконечно глубокой пропастью. Ларс, испуганный до ужаса, пытался взять Таге за руку, но слуга отмахнулся и велел вести себя прилично. Что такое «прилично», в напуганной головке не укладывалось. Когда они добрались до твердой земли, светловолосый Ларс был уверен, что поседел.

В замке стоял колючий холод и помещения пустовали. Черные плиты на полу, натертые до зеркального блеска, отражали бесконечно высокие потолки, что тонули в темноте. А покрытые завитками готические стены украшала чудовищная лепнина, изображающая жестокие сцены, где драконы пожирали людей. Обстановка пугала не меньше бесконечно глубокого рва, хотелось сбежать, вот сейчас же развернуться и мчаться пешком через города и села, лишь бы вернуться домой.

Таге проводил ребенка до большого приемного зала, где в дальнем конце располагался трон, а по бокам стояли огромные камины с извивающимися по стенам трубами. Огня в них не было, и Ларс поежился, чувствуя, как ледяной воздух страшного места пронизывает до костей. Стуча большими каблуками, по залу прошелся слуга, который казался единственным жителем замка, но не разжег камин, а распахнул окно, в которое тут же влетел белый змей, мягко приземлился на черный пол и, стряхнув снежинки с белоснежных крыльев, повернул свою длинную с шипами морду к мальчику.

Ларс вздрогнул, неловко сделал шаг назад и, оступившись, шлепнулся на ледяной пол. На мгновение ему показалось, что дракон усмехнулся. Потом чудовище, фыркнув, выдуло огненный столб из ноздрей, и в мгновение разгорелись камины, в зале стало светлее, уютнее. Теперь Ларс заметил, что пол не черный, а темно-синий с узорчатыми переливами и вкраплениями, словно ночное небо.

Дракон сделал чуть заметное движение, тряхнул головой, повел крыльями и легко обратился в человека. Мужчина лет двадцати пяти, высокий, худощавый, с аристократически узким лицом без каких-либо признаков растительности и темно-синими глазами со змеевидным зрачком грациозно смахнул на пол свой тяжелый темно-синий плащ. Одежда на нем, дорогая, но удобная, казалась естественным продолжением тела. Но дракон недовольно подергал завязки и стащил с себя широкую рубаху, представ перед гостем с обнаженным торсом. Потом скинул огромные ботинки, с довольным лицом освобождая ступни, и, опустившись на трон, закинул ногу на ногу. Его белые, словно седые волосы тонкими прядями опутали плечи, и Йон, кокетливо посматривая на сжавшегося принца, поправил их пальцами.

– Привез на съедение? – со смешинкой прорычал полуголый дракон, и у Ларса задрожали коленки, если бы он сейчас не сидел, точно бы упал снова.

– Его имя… – начал слуга, но дракон недовольным жестом прервал его, и Таге сразу согнулся в поклоне, извиняясь за дерзость.

– Пусть сам назовет свое имя.

У Ларса от ужаса не было сил подняться, он продолжал сидеть и тихонько всхлипывал, надеясь, что его пожалеют и не примутся есть прямо сейчас. Дракон выжидающе смотрел на жертву, словно примеряясь, с какого бока его лучше начать жевать, а потом с лукавой усмешкой облизнулся. Ларс вскочил на ноги и с диким воплем бросился из зала. Но далеко сбежать ему не дали, замок, словно подчиняясь своему повелителю, вел мальчика узкими коридорами, петлял темными ходами, и через пару минут он, все так же крича, выбежал в оставленный им зал.

Дракон уже словно забыл о пленнике, задумчиво листал какой-то журнал с непристойными картинками на обложке, слуга в уголочке отутюживал хозяйский плащ, и на мальчика никто внимания не обратил.

– Я домой хочу, – проговорил ребенок и всхлипнул.

Йон не шевельнулся, а Таге поставил утюг на каменный пол и без слов повел Ларса в его новые покои. К счастью, страшный хозяин не посадил ребенка в темный и сырой подвал, а выделил ему небольшую светлую комнату недалеко от остроконечной башенки. И юный принц мог в окно рассмотреть далекий горизонт, покрытый ледяными глыбами, морскую гладь и серое низкое небо. Море напоминало ему о доме. Там, в оставленном детстве и полном любви уюте, папка-омега водил его любоваться волнами каждый день. То, почему дракон его сразу не съел, мальчик объяснил себе своим маленьким размером – на один же зубок. И про себя решил, что кушать много не будет, чтобы сильно не расти.

Дальнейшая жизнь Ларса не стоила долгих слов. Дракон, видимо от скуки, решил дать мальчику хорошее образование, правильное воспитание и навыки во владении оружием. Его обучали, тренировали и наставляли со рвением лучших школ и академий. Ларсу приходилось зубрить огромные тома, энциклопедии и забытую историю драконов, бегать босиком в любую погоду вокруг замка и работать шваброй, не забывая про свое рабское положение. Сам Йон ребенку уделял мало времени, часто пропадал из дворца на недели, слушал его лепет вполуха и предпочитал читать яркие журналы или спать на своем троне, беспечно раскинув ноги и руки.

Большую часть времени Ларс проводил с Таге, кроме него в замке жило еще трое слуг – один на кухне, один в саду и еще один занимался уборкой. Все четверо были беты, о хозяине говорили тихо и с восхищением, все служили ему верой и правдой, и любые мысли или попытки Ларса сбежать пресекались жестокой поркой или лишением обеда. За пять лет проживания в замке мальчик не смог узнать о своем хозяине почти ничего, кроме того, что он Снежный дракон, один из последних, а возможно, действительно последний в своем роде. Сколько именно Йону было лет, слуги не знали, и умереть драконы своей смертью не могли, а значит, Йон мог родиться еще до начала времен.

Драконы всегда были злыми и опасными, им поклонялись, их остерегались. Кому пришло в голову отдавать драконам принцев, сейчас история и не вспомнит. Но с тех пор прошло много лет, драконы попрятались или их поубивали охотники, но их стало мало. Людей же, напротив, расплодилось – каждому дракону по принцу. Раз в год маги выбирали, к кому из оставшихся бестий какой из родившихся детей уйдет. В тот год вытянули имя Ларса и Йона, случайное совпадение или жестокая судьба, но маленький Ларс, самый младший из всех предложенных кандидатур, оказался заперт в драконьем поместье на долгие годы.

Таге был строгим учителем, а Йон, что временами присутствовал на занятиях, такое отношение одобрял – ошибки ученика вызывали у дракона недовольство, прилежная учеба дракона не трогала, а достижения и успехи приводили к легким усмешкам и подтруниванию. Кроме письма, картографии и языков принца обучали этикету, истории, точным наукам и даже азам магии. Кроме того, у него была неплохая физическая подготовка, Ларса заставляли много упражняться, лазить по скалам и таскать мешки с камнями. После долгих занятий у мальчика с трудом поднимались руки. Зато кормили как на убой. Впрочем, Ларс до десяти лет был твердо уверен, что именно на убой его и кормят, ведь дракон, все так же косо посматривая, временами облизывался. Отказаться от еды оказалось сложным делом, и Ларс, сам того не заметив, очень быстро вырос и возмужал.

От отца не приходило ни весточки, ни один благородный рыцарь не явился спасать юного омегу. Казалось, Ульф забыл о существовании сына. Временами, когда пасмурное небо прояснялось и ночью были заметны звезды, Ларс вспоминал о папке-омеге и тихо шептал ему свои потаенные желания. А мечтал принц о свободе, быстром ветре и романтическом приключении в море на небольшом корабле с верной командой. Там, в далеком путешествии, ему в мечтах всегда встречался прекрасный альфа. Верный и надежный, всегда готовый подставить сильное плечо и разделить с Ларсом любое приключение.

Об избавлении из плена Ларс вскоре перестал задумываться. Ведь ни Таге, ни Йон не рассказывали сказок о благородных спасителях и смелых рыцарях. А то, чему учили его в королевстве Сконе, уже давно позабылось. И если первые годы Ларс мечтал вернуться в родной дом, то лишь потому что там – все важное и любимое, воспоминания о папе и младенчестве, но вскоре и о нем позабыл. Ведь замок Северного дракона стал единственным местом, которое Ларсу осталось знакомо.

***

Когда прекрасный принц подрос, дракон решил взяться за него серьезнее, и теперь обучением мальчика, а точнее, юноши занялся сам Йон. Хозяин не задавал уроков, почти никогда ничего не спрашивал, но рассказывал так, что Ларс невольно разевал рот, готовый ловить каждое сказанное слово. Про что бы Йон не говорил, выходило это складно, понятно и очень увлекательно. Даже история древних родов, значение гербов и семейные древа известных королей казались волшебными приключениями. Ларс впитывал эти знания сначала по привычке, а потом с восторгом и нетерпением, ведь эти знания – все, что он получал из внешнего мира.

Занятия с оружием и физические тренировки тоже вел хозяин, обучал фехтованию, сам стоял с ним рядом и твердым бархатистым голосом вещал о тонкостях ведения боя, показывал интересные финты и объяснял, как лучше держать руки, чтобы удар был точным и крепким. Обучал, как натягивать тетиву и целиться, показывал пассы руками для легких магических знаков. С каждым днем Ларсу нравилось в замке все сильнее. Обучение больше не было каторжным трудом, он с нетерпением ждал занятий, и если Йон по каким-то причинам отлучался, а уроки снова проводил Таге, то юноша вглядывался в темно-серое небо в ожидании господина. А с его появлением радостно бежал навстречу в тронный зал и помогал стягивать тяжелые ботинки, приносил развлекательные книжечки и разглаживал тяжелый плащ.

Хуго знал, как находить магов, работал с ними не первый год. А в больших городах волшебников, желающих подзаработать, жило немало. Магия – нестабильная субстанция, много ее в себе не удержишь, но отдавать умел не каждый. Кроме того, маги себя слишком любили, чтобы раскидываться таким добром как волшебство. Наверное потому и вымирали – заклинаниями никто ни с кем не делился, а переполненный магией маг лопался как мыльный пузырь.

В большом торговом городке на границе Сконе – Кристианскаде – жили с десяток магов. Но вот отзывчивых отыскать не удалось. Потратив три дня в поисках и долгих безрезультативных беседах, наемник решил двигаться дальше. Мимоходом отловил в городке пару домовых и сдал в тюрьму, денег за них дали немного, но Хуго смог оплатить постой в местной таверне.

Из города выдвинулся засветло, а к ночи не добрел ни до одного жилого пункта. «Видно, свернул не там» – решил наемник, но возвращаться не хотелось. Все равно Иглистые горы маячили где-то далеко впереди, а идти до них еще много дней. Заснул прямо на голой земле, положив голову на седло. Вокруг тишь и благодать, густой зеленый хвойный лес и мягкая подстилка в виде мха. Хуго спал крепко, возможно даже храпел, а когда проснулся – от бедной глухой кобылки остались лишь косточки. По отпечаткам зубов догадался, что виноваты оборотни, скорее всего, какие-то мелкие и молодые, раз не позарились на человека. Наверное, гнагары. За лошадь стало обидно, а за провиант, что тоже съели, – еще сильнее. Взвалив непорченую поклажу на спину, Хуго поплелся дальше, надеясь, что по пути встретит деревушку.

Так и случилось. Через пару часов ходьбы голодный, так и не позавтракавший путник добрался до деревни на краю болота. Несколько покосившихся домов, наполовину ушедших в трясину, говорили, что деревня раньше была больше, но теперь болото ее поглотило, и жители разъехались. В оставшихся домах стояла сырость и пустота, и лишь в стороне от топей жили немногочисленные крестьяне. Мельком окинув взглядом собравшихся поглазеть на путника жителей, Хуго насчитал два десятка взрослых и столько же детей. Скота у них не наблюдалось, видать, от гнагаров не спасли, посевы были жухлые, а люди – ободранные.

– Есть ли у вас лошадь на продажу? – просил Хуго, уверенный, что ему откажут.

– Тута нету, – ответил один из хиленьких альф, – но там, за болотом, маг живет, вот он свою лошадь все пытается продать, а нам-то зачем?

– Ясно, и где точнее ваш маг живет? – Хуго глянул в указанную сторону, но ничего, кроме густого подлеска и болотных кочек, не увидел.

– Да тама тропинка есть, не заблудишься, – ответил совсем старенький омега.

Хуго кивнул, поправил на плече поклажу и побрел в указанном направлении. Пробираться на голодный желудок через топи совершенно не хотелось, но на вид крестьяне и сами едой не баловались. Проходя последний домик, остановился рядом с огородом, несмотря на трясину, на грядках росли свежие овощи, и желудок угрюмо заурчал.

– Эй, хозяин, не продашь ли капусты? – крикнул Хуго в пустое окно.

Из домика вышел молоденький омега, худощавый, но крепкий. Хитро прищурившись и посмотрев на Хуго, он спокойно сказал:

– Продам, если от напасти избавишь.

Хуго хмыкнул, видно, его раскусили: кто-то заметил амулеты или учуял в нем колдовство. В любом случае отказать нуждающимся – совсем не в духе наемника, потому, расправив широкие плечи, он твердо ответил:

– Не сомневайся, избавлю.

Сложив рядом с покосившимся домиком омеги свои вещи, стал собирать для гнагаров ловушку. Из того же домика выскочила еще пара мальчишек-альф и с радостью решили помочь. Хозяин же омега занялся огородом и на гостя больше не смотрел, словно и забыл о договоре.

Из прутиков и веточек Хуго смастерил клетку, поставил ее в самом дальнем конце деревни, потом выстругал свисток и зачаровал его магическим зельем. Взяв одного из мелких мальчишек, усадил того на клетку и велел свистеть в свисток. Дуть во всю мочь и не останавливаться, пока Хуго не разрешит. Полюбоваться на ловлю вредителей собралась вся деревня: звуков-то из свистка не шло, как бы мальчишка ни старался. Но вскоре из разных щелей да углов, из-под ведер да кустов стали выбираться толстые оборотни-крысы. Словно загипнотизированные, они шли к свистуну, забирались в сделанную клеть и замирали там, смотря на мальчика.

Когда клетка полностью наполнилась, а гнагары перестали выбираться на полянку, Хуго закрыл ловушку и снял мальчика. Пришедшие в себя гнагары принялись ругаться и грозить расправой, но когда люди потребовали кары и утопить злодеев, оборотни начали превращаться в безобидных зверюшек, прикидываясь случайными жертвами.

– Не надо их топить. Отнесу к магу, он точно найдет им применение.

– Не надо к магу, – запищали крысы.

– Что поделать, тут вас точно в живых не оставят.

Довольный омега в благодарность вынес для Хуго котомку с едой и пригласил погостить пару дней и ночей. Но наемника ждали дела поважнее и, захватив свое внезапно увеличившееся добро, пошел по указанной тропке искать мага, что продает лошадь.

Пока шел вдоль болота, гнагары присмирели, видать, там жил кто-то покрупнее. Но раз люди не жаловались, значит, злыдень пристроился безвредный. Такие только пугали нытьем прохожих и храпом по ночам, и мелкую шушеру типа оборотней-крыс поедали. Путь до домика мага занял время до обеда. Хуго несколько раз останавливался, подъедая запасы, что выдал добрый деревенский житель, чуть прикармливал оборотней, чтобы не вопили слишком громко, и раздумывал о судьбе Ларса.

Когда-то драконов на их землях жило видимо-невидимо. Так много, что они ходили открыто по улицам городов. Запугивали мирных жителей, господствовали да порабощали. А потом то ли мор у них случился, то ли люди незаметно почти всех истребили, ведь за голову дракона, за его шкуру и острые когти короли и маги платили огромные деньги. На драконов охотились и, видимо, довели популяцию до критической величины. И стало их так мало, что во многих королевствах о драконах лишь рассказывали легенды и вживую никто видел.

Но бояться драконов не перестали. Как тут не бояться, если эти хищные чудовища любили полакомиться человечиной? Потому в голову Хуго забрели нехорошие мысли, что если бедный пленник уже давно мертв? В северных городах людей живет не так много, как на юге. Может, дракон с голодухи слопал мальчика в первый же день. Что ему еще с ним делать-то? Не ждать же, пока вырастет, похорошеет и начнет привлекать рыцарей? Хотя другие поговаривали, что драконы омег как инкубаторов для своих детенышей использовали. При помощи длинного языка засовывали несчастным жертвам в рот икринки, а когда дракончики подрастали, то разрывали омегу и съедали его изнутри. От таких мыслей Хуго поежился и решил не загадывать наперед, все равно дара предвидения у него не наблюдалось.

Домик мага появился перед ним неожиданно – маленький, ухоженный, в него явно вложили много магических сил. Перед путником приветливо расстелилась дорожка, кривой сгорбленный домовой на цепи забрал у Хуго клеть с гнагарами и куда-то утащил. Другой домовой открыл перед наемником двери и пропустил внутрь.

В домике уютно горели магические светильники, колыхались мертвые цветочки, пахло сладкими одурманивающими зельями. Сразу потянуло в сон, но Хуго одернул себя – задремлешь у мага, а он тебя на части разберет для заклятий.

Хозяин встречать путника не вышел, но то тут, то там сновали каттунги, поливая саженцы загадочных прожорливых деревцев, подтирали пыль и, тихо перешептываясь, разносили весть: «Гость пришел». Хуго несколько раз громко постучал, кашлянул, а потом все же присел на скамеечку и, разложив остатки еды, поделил между собой и прибежавшими с жалобными глазами каттунгами.

– Ты зачем чужих рабов подкармливаешь? – раздалось над ухом, и Хуго удивленно обернулся.

Рядом с ним стоял невысокий сухенький старичок-омега. Опираясь на кривую палку, он хитрым взглядом посматривал на гостя и на его котомку.

– Прости, хозяин, вот, угощайся, – Хуго протянул магу бутерброд с морковкой.

– Спасибо, добрый молодец.

– Да какой я молодец, – усмехнулся наемник, – уже давно за пятьдесят.

– Но дурная голова ногам покоя не дает? – рассмеялся омега и, поставив напротив гостя стул, присел, разогнав рабов и шикнув на деревца, чтобы не ворчали. – Зачем пожаловал?

– Мне нужно обновить магические знаки, зарядить амулеты да прикупить несколько зелий.

– Ух, сколько пожеланий, думаешь, мне есть чем делиться? – усмехнулся маг, и Хуго с недоверием на него посмотрел.

Обычно маги первым делом снабжали магией себя и свое тело – потому жили долго, всегда оставались молоды, а этот же, казалось, совсем иссох. Либо не обладал магией жизни, либо запасы его были так скудны, что даже на поддержку своего тела не хватало. Во втором случае помощи от него не дождешься.

– Ну или хотя бы лошадь купить. Деревенские сказали, ты лошадь продаешь.

Маг задорно, не по возрасту рассмеялся.

– Да когда ж это было! Уже давно в город отвел да продал.

– Эх, не везет мне, – вздохнул Хуго и поднялся, ловить тут нечего, пора отправляться дальше в дорогу.

– Не спеши, благородный рыцарь. Скоро стемнеет, на болотах по ночам шляться не к добру. Оставайся у меня, развлечешь хорошей историей, а я тебя напутственным словом провожу.

Ночь на болота опустилась стремительно быстро. Небо потемнело, засияло огромной луной и миллиардами белых точек-звезд. Удобно устроившись в беседке рядом с цветущим садом, маг выложил на стол приготовленные каттунгами булочки и свежий травяной чай. Старичок-омега представился как Нелль Магнуссон, наемник сильно удивился, что маг носит фамилию, но потом выяснилось, что все болота и земли в лесу принадлежат Неллю, поэтому король позволил ему носить второе имя своих земель.

– Что с гнагарами сделаешь?

– Крысами? – маг пожал плечами. – Каттунгам скормлю.

– Не по-людски это, – поморщился Хуго.

– Крысы наш скот едят, каттунги едят крыс, мы используем котов, чтобы вести хозяйство и смотреть за скотом – все в мире взаимосвязано.

Альфа лишь покачал головой.

Булочки были с маком и приятно пахли корицей. Скушав полтарелки, Хуго поделился кусочками с каттунгами, что заискивающе ходили рядом и хлопали огромными печальными глазами.

– Понравился ты им, – заметил Нелль, – они редко к гостям добродушны.

– А часто ли гости бывают?

– Наведываются, – уклончиво ответил маг. – Зачем тебе магия понадобилась? Своей уже не хватает?

– Никогда не хватало, – Хуго рассмеялся и пощелкал пальцами, пуская крошечные огоньки. – Магии во мне – кот наплакал, вот хожу и побираюсь. Знаками пользоваться умею, выучил заклятья, а вот сил своих ни на что не хватает. Я тут накидал список, что именно надо, у меня есть два десятка золотых, надеюсь, они окупят усилия, да еще не отказался бы от личной подзарядки.

Хуго вытащил из сумки пергамент, где записал все необходимое, и передал магу. Тот нацепил на маленький сморщенный носик пенсне и стал просматривать список. На некоторые пункты одобрительно кивал, на другие удивленно поднимал брови.

– Ты что, город решил осадить? – заключил Нелль. – С таким количеством противозащитных заклятий можно магическую крепость штурмом взять.

– Не на магов иду, на дракона, – успокоил хозяина Хуго.

– Дракона? Уж никак за принцем собрался? – глаза у Нелля тут же оживленно загорелись.

– Именно. Спасать Ларса Нильсона вон Берга иду. Его получил Снежный дракон, и уже много лет томится бедный мальчик в плену.

– Снежный… – маг почесал седой затылок. – Да, этого долго выковыривать из его защищенного замка будешь. Тебе может и не хватить всего этого добра.

– Я надеюсь по дороге еще чего-нибудь собрать.

– Знаешь, может, возьмешь меня с собой? – Нелль внезапно расцвел своей идеей. – Я давно мечтал на драконов поглядеть, все никак не доводилось. Да и, может, поговорить с ним смогу, культурно обменяемся заклинаниями или артефакт какой ненужный мне отдаст.

– Высокого ты мнения о драконах, хозяин, – Хуго в такой сказочный исход не верил, – дракон дракону рознь. Я часто слышал, что от них страдают люди, зря, что ли, принцев им стали отдавать – они с этими принцами становятся поспокойнее. Правда, не знаю почему.

– Чего ж тут не знать? – маг удивленно хлопнул в ладоши. – За драконом идешь, а элементарного не понимаешь. Для драконов принц в башне, большой темный дворец и пещеры с золотом – это как для нас руки и ноги. Нет принца – и дракон как инвалид, его другие не уважают, в роду не признают и вообще плохо к таким относятся. А вот с принцем он уже полноценный член общества. У них даже ассоциация есть – Драконы Принцевладельцы. Даже если рыцари принца спасли из заточения или принц погиб от бездарного ухода, все равно статус сохраняется.

– Ну, надеюсь, Северный своего принца не уморил. И не съел.

– Да, об этом я тоже подумал, – Нелль задумчиво посмотрел в черное небо, – но, не проверив, не узнаем. Берешь меня?

– Не староват ли ты для дороги? – Хуго с сомнением осмотрел старичка.

– Я же маг, могу и омолодиться!

– А почему раньше этого не сделал?

– Я красив как ясно солнышко, – рассмеялся старичок, – зачем мне проблемы в виде приставучих альф, течки всякие, косметика да макияж? Я в таком виде себе нравлюсь, мне комфортно и никто не донимает. А лишнюю магию я в болото сливаю, вот оно какое разрослось, мое родненькое.

– Так это из-за тебя деревня подтопляется? – Хуго сразу разозлился.

– Вот же ж беда, – фыркнул маг, – они все равно постепенно в лес отодвигаются, мое болото им только хорошее дарит – морошку, клюкву, грибочки, я даже угрей и лягушек в нем развел. С болота и вода на поливку, и торф на растопку. Не бурчи, наемник, хорошо они живут. Только оборотни достали. Меня-то обходят, а вот деревенских мучают.

– Я им свисток оставил зачарованный, будут тебе крыс теперь носить.

– Спасибо, – Нелль улыбнулся, – смотри, как каттунги обрадовались. Ты для них теперь настоящий герой. Только доспехов сияющих не хватает.

* Да простят меня шведы. Kattunge[шв] – котенок. Gnagare[шв.] – грызун.

Всю ночь Ларса мучили дурные кошмары да сны про зубастых чудовищ, а наутро, когда сел обедать за стол, Йон на него даже не глянул и от этого стало очень обидно. Почему-то думалось, что после расслабленных объятий и сонных собственнических посягательств дракон непременно подобреет и начнет уделять хоть какие-то знаки внимания. Но Снежный был холоден и неприступен. Впрочем, как и всегда.

Тогда, взвесив все за и против, оценив свое безвыходное положение, Ларс решил во что бы то ни стало соблазнить дракона. Разве он не прекрасный принц из далекой красивой страны? И прекрасен, и умен, и с мечом хорошо обращается. Ларс был уверен, что парень он годный и даже Йон на такого обязан клюнуть. Для соблазнения выбрал самую лучшую стратегию – та, что часто описывалась в книгах: поставить себя в трагическое и тяжелое положение, подвергнуть опасности, чтобы Йону пришлось его спасать. А там уж в процессе спасения неминуемо нагрянет любовь.

Порыскав в библиотеке в поиске безотказных идей, Ларс решил начать с самого простого и очевидного – угрозы жизни. Подготовка не заняла много времени: надев свой самый красивый наряд, обвязав себя за пояс веревкой для страховки и дождавшись, когда Йон точно будет дома, юный герой-любовник свесился из окошка своей комнаты и, держась за карниз, стал истошно кричать и просить о помощи.

Дракон задумчиво посмотрел на вопящего принца, а потом закрыл ставни на своем окошке, чтобы шум не мешал. Зато Таге примчался, стал ругаться, что принц распугал своими криками всю округу. Пристыженный Ларс влез обратно в свою комнату и стал обдумывать новый план.

При следующем совместном ужине, когда дракон соизволил обедать с ними вместе, Ларс вдохнул в себя кусочек хлеба и стал дергаться, задыхаясь. Взирая на своего хозяина полными страданий глазами и протягивая к нему руки, омега надеялся, что дракон хоть немного проявит сочувствия, но Йон даже от своего журнала не отвлекся. Спокойно продолжил есть, рассматривая картинки. А Таге, подбежав к Ларсу, сильно стукнул его по спине, заставляя выплюнуть хлебушек. Спина разболелась от тяжелого кулака, а из глаз брызнули от неожиданности слезы, но своего Ларс так и не добился.

План номер три включал в себя самоотверженную погибель. Приготовив декорации, расставив себя и участников в правильные места, Ларс был готов спасти жизнь Йону и заслужить его внимание. Привязанная веревкой телега стояла на покатой лесенке, и когда омега отпустил удерживающую петлю, она с грохотом покатилась на задумчиво смотрящего в небо дракона. Ларс прыгнул вперед, грациозно обхватил своим телом Йона, желая оттолкнуть того от приближающейся беды, но, врезавшись в дракона словно в стену, повис на нем, не в состоянии сдвинуть с места. Повозка с грохотом домчалась до испуганного Ларса и задумчивого Йона, и Таге выпрыгнул перед ними, своим телом останавливая телегу.

Далее шел план номер четыре, потом пять и шесть. Но дракон, казалось, даже не замечал того, что творится в его замке.

Отчаявшись, Ларс решил использовать последнее и самое действенное средство – трагическую кончину и признание в любви на смертном одре.

Подождав, когда Йон будет выходить из замка, Ларс быстро лег у него на пути, заткнул меч под мышку, налил ярко-красного вина под спину и изобразил на лице великое страдание. Йон перешагнул через тело, а Таге с сердитым видом поднял принца с земли и велел идти мыться. Ларс в сердцах бросил меч на землю и, ругаясь диковинными словами, что вычитал не в самых приличных книжках, направился в свою башню.

– Мне кажется, мой принц сломался, – сказал Йон, задумчиво глядя вслед сердитому омеге.

– Не беспокойтесь, хозяин, он растет, взрослеет, у юноши начался переходный возраст. В это время все молодые люди ведут себя странно, не отдавая отчета в своих поступках. Его сердце и разум не находят покоя и требуют активных действий.

– Усиль тренировки, – велел Йон.

Ларс в своей комнате от обиды сначала захотел немного поплакать, но потом вспомнил, что в книгах плачут только дети, решил, что позволит себе такую слабость лишь в самой критической и ужасной ситуации, из которой не будет никакого выхода.

Завоевание Йона на этом не закончилось. Ларс решил покорить упрямого дракона своими навыками – ведь не зря он столько учился и занимался. Юноша стал учить стихи, познавать географию и историю и при каждом удобном случае блистал эрудицией. Стоило Йон присоединиться к ним за обеденным столом, Ларс начинал к месту и не к месту делиться прочитанным.

– А вы знали, что город Кирунай, который недалеко от нашего замка, был основан шестьсот лет назад белой птицей, от нее и появились жители нашего округа. Поэтому тут все светловолосые и любят небо!

– А вы слышали, что Густав Васа, покоряя Швицу, выходил замуж шестнадцать раз и всех мужей потерял в ледяных горах?

– А представляете…

– Ларс! – Йон сердито окликнул юношу. – Ты мне читать мешаешь!

– Господин Ларс, – мягко обратился к нему Таге, – наш хозяин драконид Йон Берггрен прочитал все книги в своей библиотеке и, конечно, все знает и слышит. А если тебе нечем заняться, иди дров наколи, воды принеси, печь растопи и помоги на кухне, в саду да уборку в замке сделай!

– А фасоль вам на белую и черную не разобрать? – обиделся Ларс, поднялся из-за стола и, стуча ботинками, направился выполнять указания.

– Было бы неплохо. И посади семь розовых кустов! – крикнул ему вслед Йон.

– Господин Йон, вам стоит быть внимательнее к мальчику, – заметил слуга.

– Что с ним? – удивился дракон.

– Ему необходима забота и ласка, даже дерево без любви не будет расти, а ведь в вашем замке живет живой принц! Кто-то должен быть с ним рядом, показывать, как велико и заботливо может быть человеческое сердце. Кто-то должен научить его пониманию и терпению.

Дракон задумчиво отложил порножурнальчик и посмотрел на темный потолок.

– Может, мне подарить ему собаку?

Испробовав все средства, Ларс вновь обратился к любовным романам и, следуя советам прекрасных омег, что соблазнили и привлекли к своей персоне всех возможных рыцарей, решил сделать дракону подарок.

Но связанный им шарф Йон назвал слишком колючим, плетеные лапти долго снимал и одевал, а потом решил, что ходить босым по дому удобнее. Заколки, обручи и повязки на волосы он сразу выкинул, взъерошивая пальцами свои белые патлы. А старательно сделанный самодельный нож проверил на балансировку, покрутил в ладони и выкинул в окно замка. Ларс, безутешный и готовый разреветься, раздраженно покусывал губы и мысленно придумывал, как накидает бессовестному дракону в постель колючек и отомстит за свое разбитое юное сердце. Но потом вспомнил про еще один возможный подарок и решил приготовить для дракона сливочный сладкий торт.

Сахар в огромном доме пришлось искать долго, на кухне его не использовали, в чулане не хранили, и лишь где-то в тайных закромах садовника Ларс отыскал заветный белый порошок. Стряпать принц умел, научился, пока помогал на кухне, но вот сладости и сдобу готовить никогда не приходилось. Вдоволь намучившись, омега приготовил небольшой сладкий кекс, украшенный взбитыми сливками. За Йоном с этим тортом пришлось побегать, так как дракон в тот момент был занят чем-то внезапно важным. Дракон рыскал по замку, по библиотеке, искал в каждой комнате и лишь когда отыскал, взглянул на омегу и проглотил его подарок.

– Вкусненько, – произнес он удивленно и упал в обморок.

Испуганные слуги и еще более испуганный Ларс стали хлопотать над несчастным господином. Тот крутился на полу, словно в бреду отталкивал тянущиеся к нему руки и громко похрапывал.

– Что ж ты, неразумное дитя, натворил?! Сахар-то драконам нельзя кушать. А особенно Снежным.

– Он умрет? – полный ужаса и отчаяния, произнес юноша.

– Нет, проспится, отдохнет, но похмельем будет мучиться долго. Так что ты его лучше не трогай, иногда хозяин бывает злым и сердитым, – заметил Таге.

Омега чувствовал себя очень виноватым, а еще обиднее стало, когда выяснилось, что хозяин так долго искал по всему дворцу. В руках Йон зажал крем с ромашкой, который Ларс просил уже очень давно, так как от тяжелой работы у него сильно стирались ладони. Вот и получилось, что дракон в кои-то веки решил позаботиться о своем домочадце, а Ларс его по незнанию отравил.

Целый день юноша сидел у постели Йона, ожидая, когда тот проснется. Дракон спал беспокойно, тяжело вздыхал и пускал маленькие огоньки и зеленоватый дым из носа. Пришел в себя внезапно, резко распахнул ледяные глаза и бросил на Ларса нечитаемый взгляд. Омега хотел попросить прощения, но не успел даже воздух в легкие набрать. Дракон быстрым шагом вышел в залу, нацепил рубашку, сапоги и плащ и выпрыгнул в окно. Обратившись змеем, стал тяжело помахивать крыльями и активно фыркать пламенем, так что сжег одну из маленьких башенок, а потом улетел к горам.

Даже на огромной драконьей морде Ларс смог рассмотреть недовольство. Йон на него сердился, но не наказал, а просто бросил. С тех пор Ларс решил больше не расстраивать хозяина, не придумывать глупостей и делать лишь то, что ему указывал Йон. Поэтому снова с усердием принялся за учебу, тренировки и заботу о доме. Зубрил, фехтовал и натирал полы, а сам с тоской посматривал в безоблачное небо. Дракон вернулся лишь через месяц, видимо приходил в себя после отравления и справлялся с гневом. Ларс его прекрасно понимал и очень сожалел. Покружив над башенками, всполошив редких жителей замка, Йон опустился белым ярким пятном к окну зала, заметив это, омега бросился его встречать.

Йон лежал на полу, как всегда, в одних штанах и грустным взглядом смотрел на потолок. Его одежда валялась рядом с его троном, Ларс все собрал, расправил и аккуратно сложил у камина, чтобы вещи просохли. А потом лег с драконом рядом. Не касаясь, но очень близко, чтобы просто почувствовать себя с ним единым.

Потолок, выложенный такими же камнями, как и пол, светился миллиардами звездочек, сливаясь в галактики и яркие планеты. Своды выглядели как звездное небо, но только рисунки их были незнакомы, загадочно петляли между свисающих люстр и окружали куполообразные ниши.

– Зачем вы лежите на полу? – после долгого молчания спросил Ларс у дракона.

– Я делаю вид, что летаю.

Йон для убедительности взмахнул руками и чуть продвинулся, глаза его все так же неотрывно были устремлены к искусственному небу.

– Зачем вам притворяться, что летаете, если вы умеете летать? – Ларс сделал такой же жест и чуть приблизился к дракону.

– Затем же, зачем я притворяюсь человеком.

– А разве вы не человек? – удивился Ларс.

– Я – дракон! – Йон взмахнул руками и ногами, отодвигаясь все дальше от омеги.

– Но ведь сейчас вы выглядите как человек!

– Сейчас я просто притворяюсь, – Йон тяжело вздохнул и протянул руку к далекому небосводу, – все мы притворяемся так долго и часто, что уже и забыли, кто мы есть на самом деле.

Ларс поднялся и, сев рядом с хозяином, внимательно посмотрел в его печальные глаза.

– Со мной вам не надо притворяться, я принимаю вас таким, какой вы есть.

– Ты меня совсем не знаешь, – Йон тоже сел и уставился на подопечного. – Когда ты приехал сюда, то боялся, что я съем тебя, потому что тебя с младенчества учили, что драконы едят людей. Когда я был маленьким, мне было плевать на людей, но старшие говорили мне, что я должен их есть. Мы из поколения в поколения повторяем слова отцов, никогда не задумываясь, а надо ли нам это в действительности. Мы делаем то же, что делали наши предки, превращая себя в рабов своей репутации, – щелкнув Ларса по носу, он сузил глаза и его голос стал тихим и будоражащим, как на уроках, – но боялся бы ты меня, если бы не детские сказки твоих воспитателей, и стал бы я питаться человеками, если бы меня к этому не вынуждали? – сказав это, дракон недовольно покачал головой и, шлепнувшись на звездный пол, горько усмехнулся. – Иногда мне кажется, что я – образ, придуманный писателями, и меня настоящего уже давно не существует. Ты же лишь мое творение, я сделал себе такого принца, которым мог бы гордиться, которым не стыдно было бы похвастаться, и когда придет время и за тобой явится рыцарь в сияющих доспехах, чтобы спасти из заточения в башне, я надеюсь, что он назовет тебя самым лучшим принцем. И тогда в моем сообществе я стану героем, что воспитал идеального омегу!

– А если я не хочу, чтобы меня спасали? Если я хочу остаться с вами? – осторожно спросил Ларс, любуясь задумчивым господином. Сейчас Дракон выглядел таким незащищенным, словно его крепкая чешуя разрушилась и он был оголен перед миром. И омеге очень хотелось его защитить и позаботиться.

– Не говори глупостей, все омеги хотят быть спасенными, а все рыцари хотят прекрасного принца! – строго ответил Йон.

– Мне нравится жить с вами! – возразил омега и для большей убедительности стукнул кулаком по полу. Звездное небо дрогнуло, а дракон погрозил безобразнику пальцем.

– Ты просто молод еще и не понимаешь всего! Смысл жизни драконов – накапливать богатства, строить башни и прятать в них принцев. Смысл жизни рыцарей – спасать принцев и возвращать их домой за полцарства и руку спасенного. Смысл жизни омег – ждать своего любимого и дарить ему детишек, пока смерть их не разлучит.

– Не нужны мне рыцари, – сердито фыркнул Ларс, – я сам себя от кого угодно спасти могу!

– Так, ты сказку не путай! Найдет на тебя твой муж управу, приручит и к делу пристроит.

– Лучше вы меня приручите, – Ларс посмотрел на дракона заискивающе и боязливо того обнял. Дракон был теплым и очень приятно пах. Его кожа, казалось, мерцала безупречной белизной так же, как и крылья его драконьего обличья. Опустив голову Йону на грудь, Ларс услышал, как мерно бьется драконье сердце – совсем так же, как и его – омежье. Притворялся ли дракон или действительно где-то там, под непробиваемой волшебной броней, в нем хранилось что-то человеческое.

Йон почему-то покраснел, погладил своего подопечного по светлым волосам и похлопал дружески по плечу.

– Верно Таге сказал, это у тебя переходный период и в крови говорит дурь. Пора тебе анатомию и семейное дело преподавать. Скоро вот течка начнется, развешу в городе плакаты, что в моей башне томится принц прекрасный и за тобой бросятся рыцари – спасатели и руки твоей просители. Лучшему тебя и отдам. А про другие глупости забудь! Я уж и за прошедшие годы намаялся с тобой возиться, пора тебя выпроваживать.

Услышав все это, Ларс вдруг понял, что ситуация у него безвыходная, его жестокая судьба уже предрешена. И заплакал.

У Нелля где-то в доме завалялась карта местности. Поэтому, легко составив и распланировав свой маршрут, они пошли в округ Калмар, в город Торсас, где Нелль обещал договориться о корабле – тогда их путь значительно сократится. По средним подсчетам до побережья идти пару дней, но волшебник насобирал целый рюкзак, словно отправлялся путешествовать на годы. Рыцарь мага не стал переубеждать – не ему ж все это барахло тащить.

Перед выходом Нелль себя немного омолодил – он теперь смотрелся лет на пятьдесят. Действительно, вышел такой симпатичный миленький престарелый омежка. В нем не виделось угрозы и не чувствовалось обузы. Хуго одобрительно покивал, распрощался с каттунгами и отправился по указанной тропе за Неллем.

Серое болото Магнуссон они покинули быстро, Нелль с печалью смотрел на скрывающийся за деревьями домик – вздыхал, с болотом прощался, подкармливал угрей хлебушком. Но уже спустя пару часов забыл обо всем и стал без умолку болтать. Что неудивительно – ведь маг-отшельник молчал в одиночестве годами. Хуго слушал да на ус мотал, но сам не лез в монолог – зачем открывать душу незнакомцу?

По предположениям волшебника, они должны были добраться до небольшого поселка еще до ночи, там путники заночуют и сытно поужинают. Но когда солнышко стало клониться к закату, они все еще топали по болотистой местности, а на горизонте не показалось и домика.

– Все, привал, – объяснил Хуго, когда отыскал более-менее сухую полянку.

– Да тут еще пара верст, и будет село!

– Я уже несколько часов эту историю слушаю. – Хуго достал из сумки немного углей, выкопал ямку и стал разводить огонь.

Нелль сдался, идти один он не собирался, значит, деваться ему некуда, и сел рядом. Небо почти сразу потемнело, появились звезды и выбралась луна. Они двигались на север, местность постепенно менялась и солнечный цикл сильно отличалась от Сконе. На юге леса пушистые, земли плодородные, в Калмаре же всюду либо топи, либо камни, бедные поселки, поросшие поганками, много леших да кикимор. А ближе к морю встречались ресялки, в озерах устраивали вечеринки водяные и бродили по дну утопленники. Так что Хуго был рад, что отыскал сухой уголок. Быстро поужинав, они расположились на ночлег, а из болота стали доноситься неприятные чавкающие звуки и пугающие всхлипы.

– Лягушки-плакушки, – заметил омега, прислушиваясь к воплям.

– Спать не дадут, – буркнул Хуго и завалился на землю, обнимая свой рюкзак.

Посреди ночи к лягушкам присоединились и лешие, потому утром Хуго был зол и расстроен. Положился на мага, доверился его знаниям, а Нелль завел невесть куда, так что выспаться не удалось. К счастью, выбрались из болот и топей еще до обеда и тут же нашли село, про которое говорил маг. Маленькие аккуратные домики, красивые садики, все было чисто и свежо, только в деревне жило всего пятнадцать жителей и не было у них ни таверны, ни харчевни. Купив у добродушных селян немного снеди, путники отправились дальше.

О приезде гостя в темный колючий замок Йон предупредил всех заранее. Потом полдня суетливо бегал по лестницам и комнатам, проверяя, все ли чисто, все ли готово для встречи, а наутро, перед прибытием важной персоны, стал наряжать Ларса. Принес тому в башню кучу красивых рубашек да широких плетеных поясов. Свалил кучей перед принцем и потребовал облачиться.

– Зачем мне все это? – удивился Ларс.

– Чтобы перед гостем в лучшем свете предстать! – задорно ответил дракон. – Ты вот тут у окошка должен стоять и делать печальный вид – типа ждать спасения. А потом, когда мой гость придет в залу, будешь рассказывать про свою печальную трагическую судьбу и что рыцарь тебе жизненно необходим, – пояснил Йон.

– Ага, то есть будете мною хвастаться, – фыркнул Ларс, – не хочу, вам это представление нужно, вы и наряжайтесь!

Дракон удивленно глянул на подопечного и лишь похлопал глазами, не понимая, чего тот кочевряжится. Ведь все омеги должны хотеть спасения.

– Таге, он меня не слушается! – внезапно расстроенным голосом протянул дракон и побрел за слугой.

– Ладно, ладно, я приоденусь, – стал утешать Ларс Йона, – только не надо меня как жертву выставлять. Не хочу, чтобы ваш гость подумал, что я плакса.

– Так все омеги плаксы, – неуверенно произнес дракон.

– Разве я такой? – внимательно посмотрел на своего хозяина Ларс и стал выбирать одежду по плечу. На сытых харчах и силовых упражнениях принц раздался, заматерел, и даже Йон рядом с ним казался хрупким. – И зачем сдались драконам принцы? Занялись бы чем-нибудь более полезным, и людей бы не мучили, и сами бы опасности не подвергались. Вот придет за мной рыцарь и убьет вас.

– Я что, дурак собой рисковать? – удивился дракон. – Тебя отправлю рыцаря встречать!

Ларс рассмеялся от души, представляя картину, когда явится спаситель, а встречать того будет омега и потребует спасти самого себя от прячущегося дракона.

– А как другие драконы принцев воспитывают?

– Ну как… – Йон задумался. – Так чтобы потом при дворе показать было не стыдно. У нас сборы раз в десять лет проходят, и мы там рассказываем про своих принцев. Вот один дракон воспитал короля Халанда – Йогмунда третьего. Так про этого омегу до сих пор ходят сказания. Я с тобой хочу его переплюнуть! Ну или хотя бы рядышком встать.

– Честолюбивый вы и горделивый, – покачал головой Ларс.

– Это нормально для дракона, – ответил Йон, поднимая высоко подбородок. – Я вообще очень счастлив, что ты мне достался, принцев на всех драконов не хватает. Вот у моего будущего гостя за тысячу лет так никого и не было.

– Вы счастливы? – радостно переспросил Ларс. – Я тоже очень счастлив!

– Вот тогда побудь хорошим омегой и притворись правильным похищенным принцем!

– Ладно, и… – Ларс вдруг вспомнил вопрос, который его давно тревожил. – А почему спасенные принцы ничего про драконов не рассказывают?

– Так перед отправкой домой принцы договор о неразглашении подписывают. Магический договор! Так что не могут ничего сказать. Никто не хочет портить свою репутацию. Драконы всегда будут злодеями, которых люди боятся, а принцы – бедными жертвами, ради которых рыцари должны биться с чудовищем!

– Разве вам не хочется быть там, – Ларс махнул рукой в сторону приморского городка, – быть как все и жить обычной жизнью?

– Драконы бессмертны, драконы хищники, драконы никогда не будут приняты людьми, – холодно ответил Йон и от дальнейших расспросов сбежал.

А омега подумал, что даже если Снежный и хочет приобщиться к обычной человеческой жизни, то никогда себе в этом не признается.

Как и было обещано, Ларс встал в башенке рядом с окошком, изображая страдальческое лицо. Гость же появился внезапно, но пропустить его было невозможно. Словно грозовая туча налетела на светлое туманное небо Иглистых гор и черные крылья огромного змея затмили тусклый солнечный свет. Ларс удивленно высунулся в окошко, раскрыв рот, и наблюдал за плавным полетом грациозного чудовища. Когда же змей опустился во двор, Ларс опрометью кинулся в залу встречать гостя.

Йон по этому случаю даже рубашку надел, хотя сапоги и плащ так и остались валяться в сторонке. Гость впорхнул в окно, рухнул на пол и тут же обратился в красивого мужчину, на вид одного возраста с Йоном, только волосы у гостя были чернее черного, а глаза – словно два бездонных темных колодца.

– Приветствую тебя, Снежный драконид Йон Берггрен.

– И тебе приветствия, Ночной драконид Бенгт Акселссон. – Йон даже какое-то движение наподобие поклона изобразил.

Гость знакомым Ларсу движением скинул плащ и курточку, сбросил с ног ботинки и хотел было рубашку снять, но остановился.

– Жарко тут у тебя, – заметил Бенгт.

– Да вот смертного грею, – махнул Йон в сторону Ларса рукой.

– Какой он здоровый! – восхищенно произнес Ночной, рассматривая и обходя со всех сторон Ларса. Сам Бенгт был одного роста и телосложения с Йоном, а омега вымахал чуть выше дракона.

– Ага! – гордо кивнул Йон, уверенный, что это его заслуга.

– Только омеги обычно маленькие, чтобы альфам удобно их трахать было.

– А у меня большой! – фыркнул Йон.

– И руки у него жесткие и мозолистые, – Бенгт взял Ларса за ладонь и стал рассматривать. – Омеги должны быть нежные и мягкие.

– Да что ты в омегах понимаешь! Ты просто завидуешь, что у меня принц есть, а у тебя нет, – Йон подошел к гостю и отодвинул от него Ларса подальше, чтобы не трогал чужое. – Ларс и готовить может, и во дворе трудится, и мечом хорошо владеет. А также книги по философии и картографии изучал. Поэтов, классику и постановки читал. А еще мне прислали приглашение в клуб Принцевладельцев! Так что роток свой на моего омегу не разевай! – фыркая и недовольно пуская дым, рассердился Снежный.

Бенгт рассмеялся и аж похлопал в ладони от удовольствия, по-приятельски обнял, словно дружат они очень давно и визит совсем не случайный, а очень даже запланированный. И Ларс недовольно поморщился, смотря на их панибратство – ведь за годы проживания у своего дракона он этого Бенгта впервые видел.

– А ты все такой же, мой дорогой друг. Совсем не меняешься, – и, обхватив за плечи недовольного товарища, потащил его вглубь зала. – Пойдем по городу прогуляемся, выпьем, вспомним былые годы? Может, на ночку спрячемся в какой-нибудь пещерке, побалуемся…

– Вот не знаю, тут, в Кирунай, приличных заведений нет и приземлиться незаметно некуда.

– А мы в Буден слетаем! Там и море рядом…

– Море! – восторженно проговорил Ларс. – Возьмите меня с собой!

Оба дракона одновременно обернулись и уставились на омегу черными и светло-голубыми глазами. Бенгт громко рассмеялся, хлопая себя по коленке, а Йон сердито уставился на Ларса и изобразил пару жестов, надеясь, что омега сообразит. Ларс тут же вспомнил, что должен изображать несчастную жертву, и, скорчив лицо, стал спешно исправляться:

– Там, в городе, может, рыцаря привлеку и попрошу меня спасти… чтобы дольше тут не ждать и не томиться… не мучиться, не плакать долгими и одинокими ночами.

Йон одобрительно закивал, а Черный сердито покачал головой.

– Иди в свою башню, омежка, не мешай серьезным дядям приятно время проводить! – и уже повернувшись к Снежному, продолжил: – Я тебя больше десяти лет не видел, ты похорошел, моя снежная лапочка, я по тебе скучаю, тоскую. Можно хоть один поцелуйчик?

Ларс, услышав такие слова, сильно расстроился, пнул стул, дверь, пол и ушел в свою башню, по дороге ругаясь и проклиная равнодушного и бессердечного хозяина, который не замечает омегу, а вот каких-то черных змеев, что десять лет не появлялись, тут же заобнимал да зацеловал!

И провожая взглядом в окошко двух улетающих драконов, Ларс вдруг почувствовал себя очень-очень одиноким.

***

Драконы приземлились недалеко от города, обратились в людей и тут же направились к таверне. Настроение у Ночного было боевое и приподнятое, и он сразу заказал себе пару галлонов пива, вина да чего покрепче, а сверху еще жареных свиней, кабанчиков, курочек и цыплят.

– С твоими аппетитами только дурак не догадается, что ты дракон! – заметил Йон.

– Я второй год покушать забываю! Вот и дорвался.

– А я со своим Ларсом привык каждый день питаться, даже охотиться не приходится, комфортно, – посмеялся Снежный.

– С охотой это ты верно делаешь. В последнее время людишки злые пошли, только кого съешь, тут же устраивают гонения и поджоги дворцов. Пара Болотных чуть не погибла так – вовремя в пещерах смогли спрятаться. Человечишки толпой опасны. А теперь еще и маги необразованные на их сторону встают. Даже мне страшно бывает!

– Мне из-за Ларса пришлось многие защитные заклятия снять, побаиваюсь, что в ловушку попадет да сгинет.

– Да, человечки глупые, непутевые. – Бенгт потер недовольно нос, ловя уплывающую важную мысль, но тут ему принесли выпивку, и он растянул рот до ушей, радуясь: – Прелесть-то какая! Хорошее пиво уж столетие не пробовал! Ты садись ко мне на коленки, Йон, милашка, мне без тебя одиноко и тоскливо. Почему в гости не прилетаешь?

– Да вот за Ларсом смотрю, он ко мне совсем малюткой попал…

– Все у тебя Ларс на уме, – Ночной вздохнул, – нехорошо это, брат, ты к нему привязался, как же отпускать будешь?

– Да как и все, – натянуто улыбнулся Йон и сел к другу на коленки, – попробуй о нем не думать, он меня всюду преследует и достает.

– Так на цепь посади и запри, – Ночной расслабился и положил Йону на грудь голову, с грустью вспоминая былые времена. – Устал я от одиночества, может, ты ко мне переедешь? Твой принц уже подрос, передай его первому попавшемуся рыцарю и снеси замок. У меня места много, сможем и твои богатства тоже спрятать, а еще у меня под боком огромный город, меня там уважают и боятся, и магов полно, которые общаться не против. Да и деревенек кругом видимо-невидимо: и поохотиться можно, и дань собирать. Все как и положено культурным драконам.

– Я подумаю, Бенгт, не могу пока бросить своего принца. Он не готов к жизни в холодном и взрослом мире. Мне его еще многому научить надо, так что рано отдавать рыцарю.

– Ты осторожнее. Привяжешься, грустить будешь, когда он уйдет. А они все уходят. Рано или поздно. Или к альфам, которые им физиологически нужны. Или от времени, над которым ни мы, ни они не властны. Я-то тебя подожду, что мне шестьдесят лет – пустое. А людишки дольше и не живут.

И прижимаясь к груди Йона, Бенгт услышал, как екнуло драконье сердце, а потом забилось отчаянно быстро-быстро. Взяв в свои руки светлые ладони, Ночной печально посмотрел другу в глаза.

– Не влюбляйся, прошу. Больно это – терять близких и слабых. Знаю, пробовал, долго потом отходил. А они ж как мотыльки, сгорают, скукоживаются, и все у тебя на глазах, пока ты продолжаешь любить и надеяться. Отдай Ларса, пока не поздно, проще сейчас помучиться немного, чем потом осознавать каждое мгновение, что оно может быть последним.

Йон лишь печально вздохнул и улыбнулся. Какая тут влюбленность, Ларс же обычный домашний питомец, за хозяйством следит, отнимает его время. Ну и просто рядом, постоянно где-то поблизости, где-то шуршит, елозит, издает свои шумы, запахи. Где-то близко, где-то рядом с сердцем.

Напились драконы знатно, еле отыскали дорогу домой. Ларс наблюдал из своего окна, как они, переплетаясь, пулялись в воздухе огненными шарами – у Снежного лазурное пламя, у Ночного – колькотаровое. От их игрищ стало совсем обидно. Подобрав на кухне сковородку, пошел встречать гуляк. Драконы же ввалились в окошко, чуть раму не выбили и развалились на полу в неприлично пьяных позах.

– Кто это нас тут встречает? – пробормотал заплетающимся языком Бенгт, выпутываясь из клубка тел.

– Не трожь! Мой омега, – фыркнул Йон, подползая к Ларсу поближе, – видишь, какой он у меня заботливый и внимательный.

Ларс притворно улыбнулся, пряча сковородку за спину. Бенгт еще что-то хотел сказать, но, посопев, завернулся в свой плащ и заснул прямо так – на полу и в одежде. А пьяного Йона пришлось тащить до постели. Пока нес, дракон, похихикивая, все достоинства Ларса перечислял – нахваливал как перед продажей. И сильный, и приветливый, образованный и эрудированный. Только Ларсу от таких похвал стало немного противно, Йон рекламировал его как перед продажей, хорошо еще, не повесил ценник. Сбросив вредного хозяина рядом с постелью, Ларс сердито хлопнул дверью и пошел к себе. «Вот заботишься о них, заботишься, а в ответ никакой благодарности! – бурчал омега про себя. – Вот уйду от него к отцу, будет знать!»

И тут Ларс внезапно вспомнил, что за все время своего заключения не слышал о короле-отце и слова. Ни письма, ни гостинцев. Даже в гости не заглянул. Словно Ларса и не было никогда в его жизни. Зато в газетах про Ульфа Ларс видел много объявлений – то там, то тут король Сконе получал премии за всякие заслуги и благородные поступки. Ларсу отец уже давно не казался благородным, раз забыл о сыне. В его книгах так никто не поступал. Может, что-то не то с Ларсом? Может, он никому не нужен? И только Йон один-единственный, кто печется о нем мало-мальски, кто терпит и не ругает. Может, Ларс – бракованный омега, поэтому и рыцари за ним до сих пор не приехали? От таких мыслей стало тоскливо и грустно, всю жизнь жил – старался, для своего дракона надеялся стать лучшим, а тут, оказывается, и пытаться не стоило – кто же полюбит испорченного?

В своих неприятных размышлениях Ларс извертелся на постели, не в силах уснуть, а когда, наконец, стал подкрадываться сон, в его комнату вдруг забрел Йон. Сев на постель омеги, потянулся и забрался под одеяло. Ларс удивленно посмотрел на ночного гостя и радостно расплылся в улыбке. Рядом с драконом как-то сразу потеплело на душе, уже давно в сердце хранилось место только для Йона. Полный счастья омега подумал, что к нему пришла долгожданная великая любовь, и на душе стало так спокойно, легко и просто. Он нежно обнял драгоценного дракона, прижался к нему всем телом, согреваясь его телом, горящим внутренним огнем, но Йон поворчал, покрутился и Ларса с постели спихнул.

– Иди в мою спать, – сонно и пьяно пробормотал дракон, – а мне тут понравилось. Пахнет вкусно, так приятно, усыпляюще.

– А можно с вами, господин дракон Ион Берггрен?

Дракон не ответил, но напрягся, замер, прислушиваясь к себе и своему подопечному.

– Ты уже слишком большой, чтобы со мной спать! Папам с принцами спать неприлично, – его пьяный голос тонул где-то в глубине перины.

– Вы мне не папа! – возмутился омега.

Йон снова сжался, стал совсем странным крошечным клубком, свернувшимся котенком, которому очень нужны были теплая рука и ласка.

– Уходи, Ларс, – шепотом сказал дракон.

– Не гоните меня… – Омега осторожно коснулся сжавшегося тела, и дракон вздрогнул, принимая обычный вид.

Ларс с тоскою глянул на Йона, дракон тоже нуждался в любви, и омега был уверен, что сможет спасти несчастного – ведь сердце у омеги огромное, и он сможет одарить замученного в своем темном дворце змея теплом и любовью. Просто надо отдавать себя – без остатка и жадности. Любить так, как душа велит, и не жалеть ни слов, ни дел.

– Я вас очень люблю, – завороженно прошептал Ларс, не ожидая ответа и какой-либо реакции.

– Ага, и я, – сквозь пьяную дрему, проваливаясь в крепкий сон, проговорил дракон.

Омега расплылся в улыбке, выскочил за дверь и глубоко вздохнул, надеясь не потревожить господина своими переливающимися через край эмоциями. От счастья хотелось танцевать, делиться со всеми миром, ведь драгоценный господин признался ему в чувствах.

«Йон меня любит, а я люблю его! – стал рассуждать он про себя. – Теперь от нашей любви родится малыш, как и во всех книгах! В каждой истории омега встречает благородного альфу, и стоит им полюбить, как дом наполняется детьми. Пойду предупрежу Таге, что я жду ребенка!»

Хуго мучился морской болезнью и с тоской поглядывал на изредка появляющийся на горизонте берег. Мюнх и Нелль всю дорогу играли в нарды и домино, сдружились и по ночам даже какие-то каттунгские песенки мурлыкали. Капитан начинал за ними мурлыкать в бороду, а кочегар храпеть. И бедный рыцарь от их шума не высыпался.

С погодой им повезло. Волны небольшие, ласковые, но холодные, точно пригоняемые с ледников, каждый брызг словно иглой отдавал в кожу, зато пароход шел спокойно и тонуть не пытался. Маг себя и кота прикрыл чем-то магическим, соленая вода их не тревожила, а вот Хуго изводился, не в силах терпеть холод, качку и ночные завывания. Только и оставалось мечтать, чтобы поскорее закончилось путешествие.

И провидение его услышало.

Ближе к вечеру пятого дня они подходили к границе королевства Вестерноррланда. Капитан достал свою огромную подзорную трубу и долго вглядывался во что-то на горизонте. Усмотрел, разнервничался, пинками разбудил своего матроса и поднял гостей:

– На нас плывет стая селедок-древогрызов! Срочно готовьтесь к эвакуации!

– Эвакуации? – удивился Мюнх и поглядел на бескрайнюю морскую гладь. – Куда?

– Туда! – Капитан зажал нос и шагнул за борт. За ним следом нырнул и его помощник. Отплыв немного от корабля, пловцы вытащили надувные матрасики, наполнив их воздухом, забрались и руками погребли к берегу.

– А как же мы? – расстроенно произнес Хуго.

Зато маг засуетился, подгоняя оставшихся пассажиров, и с серьезным видом обшарил корабль, собирая свои пожитки.

– Если что у кого деревянное есть – на корабле бросайте, – велел Нелль и выбросил из своих мешков деревянные ложки с плошками.

А тем временем по морю двигалась серая масса, с шипением и жужжанием направляясь к кораблю.

– Ух же ж, боженьки, – пробормотал Хуго, вытаскивая из карманов курительную трубку и зубную щетку, – они ведь нас сейчас слопают.

– Полундра! – завопил кот и, бросив свою трость, сиганул за борт.

Следом прыгнул маг с Хуго, и они с тревогой стали смотреть, как селедки зажевали их кораблик за пару минут, оставив лишь железные детальки да котел, которые сразу пошли ко дну.

– Вот беда, – поморщился каттунг, – я же плавать не умею. – И стал тонуть.

– И я, – пискнул омега.

Хуго быстро ухватил кота за хвост и притянул к себе, а потом и мага поймал, прижал обоих, посмотрел грустно на то место, где был корабль, и тихо проговорил:

– У меня для вас еще одна плохая новость, я тоже плавать не умею! – Все испуганно закричали, стали дергать ногами, а Хуго встряхнул мага и из последних сил отчаянно взмолился: – Наколдуй нам что-нибудь плавающее и не деревянное!

Нелль испуганно замахал в воздухе руками, затеребил знаки силы и создал рядом с утопающими небольшую ледяную лодочку. Троица в нее с трудом забралась, стуча зубами и сотрясаясь телесами. Нелль, еле дергая пальцами, сделал весла, но пришлось их обновлять раз двадцать, так как они быстро таяли. До берега добрались только к ночи, усталые и промороженные.

Самая северная коммуна Вестерноррланда – Эрншёльдсвик – встретила их холодным ветром, разбросанными по берегу огромными глыбами базальта и гранитной крошкой.

Хуго с трудом разжег огонек, насобирал каких-то бревен в ближайшем подлеске, и, прижавшись друг к другу, путешественники попытались согреться. В обнимку да рядом с пламенем быстро потеплело, каттунг разомлел, омега засопел, и все уютно устроились на плече рыцаря.

– Вот потому и не люблю путешествовать морем, по земле надежнее, – заметил Хуго, поглядывая на темнеющую гладь. От воды поддувало ледяным ветром и поднимался густой туман. Сейчас, в здравом уме, Хуго ни за что не вернулся бы в море.

– Ты, видно, забредал не во все земли, видел не все темные уголки, – фыркнул Нелль с видом знатока. Хуго вопросительно на него взглянул, но не стал расспрашивать – молчит, и ладно.

– Страшно мне стало в море, – вздохнул каттунг, – вспомнил всех своих братишек, дядек да дедов и пожалел, что ни деток у меня, ни мужа.

– Так что ж тянуть, – хихикнул Нелль, – познакомься, семью создай.

– Наверное, так и сделаю, а то грустно одному коротать время. Приеду в Кирунай и выберу себе пару посимпатичнее. Заведу милую кошечку. Там, в Кирунай, есть дракон, может, смогу пристроиться у него в замке с семьей.

– Было бы здорово, если б ты нас еще провел в драконье логово по знакомству! – восторженно хлопнул в ладошки маг. – А то мы как раз по душу Снежного. Не переживай, мы за принцем идем и поговорить, я этому бойкому рыцарю не дам погубить реликтовую рептилию! А семья – это хорошо, по молодости я тоже мечтал…

Хуго от этих разговоров вздохнул как-то очень тяжко и, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

– Вот если бы ты погиб, кто-нибудь бы переживал?

– Каттунги мои меня любят и домовые бы плакали, – подумав, сказал Нелль.

– А обо мне никто бы и не вспомнил, – снова вздохнул Хуго.

– Ты же людям сделал столько добрых дел, – напомнил маг.

– Никто не помнит добрые дела, только плохие.

– Неправда это, рыцарь, – завертелся каттунг, – может, и не говорят об этом, но в сердце хранят. И за каждое твое доброе дело кто-то другому помог в чем-то. От добрых дел тепла в душе больше. Вот в тебе я чувствую много тепла. А в Нелле почти ничего теплого.

– Ну, спасибо! – фыркнул маг. – Я, можно сказать, вытащил вас из пучины морской, а ты говоришь, теплого во мне ничего нет!

Обидевшись, Нелль завалился на морские камни от компании подальше, собираясь выспаться и забыть пережитое. Каттунг с ним согласился и, поджав под себя мокрый хвост, тоже прилег спать. Хуго посидел еще немного, обдумывая слова кота, потом подбросил дровишек, чтобы до утра костер не прогорел, и тоже спать лег.

Но только глаза стали слипаться, как что-то противное и мокрое обхватило его со спины.

– Ты тоже думаешь, что я совсем не теплый? – грустно спросил маг.

– Ну, в некоторых местах ты, несомненно, теплый, – успокоил его альфа, чувствуя, как от объятий Нелля сразу огонек по телу пошел, – только старый.

– Мне ж восемнадцать, – хихикнул волшебник и, уткнувшись Хуго в шею, сладко захрапел.

– Ну вот так всегда! – буркнул альфа, устраиваясь поудобнее. – Сперва дразнят, а потом оказывается, что уже спят!

Утром все закоченевшие проснулись от громкого страшного воя – это пробудились ресялки и стали петь свои зазывающие песни. Хуго зажал уши, с берега эти призывы страшнее сломанной скрипки, как на такое клевали моряки – непонятно. Быстро собравшись, компания направилась искать дорогу. Никто точно не знал, где они выплыли и долго ли добираться до северных земель. Общая карта промокла и растеклась, в такую даль никто из них прежде не забредал, а местных не видать. Сквозь серые мрачные деревья не было видно ни села, ни города, а небо заволокло темными тучами – ни солнца, ни луны. Лишь последние слова капитана, что подходят они к королевству Вестерботтену, давали надежду, что до места назначения они доберутся за пару недель.

Так, наугад, они шли сначала вроде бы на восток, потом вроде бы на север, а под вечер утомившиеся, но так и не выбравшиеся на дорогу путники решили свалиться поспать под ближайший куст. Но когда Хуго начал собирать дрова для костра, то заметил между деревьями огоньки. Поднял товарищей, указывая находку, и после непродолжительного обсуждения все решили, что это деревушка. Ночь уже заволокла округу темнотой, и почти на ощупь они двинулись по направлению к свету.

Огоньки вроде приближались, а вроде и нет. Казалось, вот они – рядом, но путники шли, а ближе огни не становились. Внезапно Хуго резко дернул друзей и остановился – перед ними пролегла огромная расселина – ни конца, ни края, над этой расселиной манящие огоньки и горели. В углублении возвышался огромный черный замок, лишь немного не доставал шпилями до верхушек деревьев, в его башенках как раз горел свет.

– Свят, свят, куда забрели, – пробормотал каттунг.

– Это ж обитель Ночного, – с замирающим взглядом сказал Нелль, наклоняясь все ниже, пытаясь рассмотреть дно расселины и увидеть основание замка.

– Ничего себе домина. И у Снежного такой же? – удивился Хуго, который прежде никогда не видел драконьего замка.

– Думаю, даже больше. Снежные строятся на верхушках гор, а Ночные зарываются под землю. И если тут один замок, то, может, неподалеку еще есть. Ночные не любят по одному жить. Собираются в компании и представляют собой грозную группировку смутьянов, – замурлыкал Мюнх.

– А ты откуда про драконов столько знаешь?

– Каттунги часто к драконидам попадают в слуги. Все мои братишки служат драконам, шлют мне письма с грязными подробностями. А мои папаши и дядьки работают на магов. Мой хозяин тоже был маг, старый, сердитый, но он устал и умер.

– Полезный у нас спутник, – с улыбкой закивал Нелль. – Ну что, пошли знакомиться?

– Ума лишился? – испугался Хуго.

– Рыцарь прав, – кивнул Мюнх. – Ночные не любят чужих, не ждут без приглашения и вообще людей едят побольше других. Мне-то, конечно, ничего не будет, а вот вам точно не поздоровится.

Нелль вздохнул тяжело и посмотрел печальным взглядом на замок. Мечта заветная не сбылась, а так хотелось познакомиться с драконом. Но делать нечего – рисковать своим здоровьем да здоровьем товарищей – это дело недоброе.

Решили ночью никуда не идти, отошли немного от обрыва и завалились спать, толком не поевши. Спалось сладко и на удивление спокойно, видно, дракон со своих земель всех недоброжелателей разогнал – нечисти здесь не водилось, даже птички были тихие и рта без дозволения не раскрывали.

Хуго поднялся, когда солнышко уже стояло в зените. Зато выспался, обсох и наконец почувствовал себя человеком. С хорошим настроением и местность улыбалась, деревья смотрелись зелеными и пушистыми, мох пах грибами и прелой листвой, а небо расчистилось и наконец потеплело. Пока его друзья спали, быстро разжег костер, разогрел еду, что сохранилась после кораблекрушения, и даже вскипятил чайник. Когда Мюнх и Нелль подобрались к костру и с довольным видом получили паёк, время уже перевалило за полдень.

– Ну, пойдёмте на прощание на замок глянем и дальше в дорогу, – предложил маг, и все согласились.

Днем замок выглядел еще страшнее – словно вылепленный из самой ночи, неизвестный камень притягивал и поглощал свет, тонкие шпили упирались в низкое небо словно зубы чудовища, а в глубина рва не было теней – замок превратился в одно сплошное темное пятно. Уже когда они отходили, заметили, как черной молнией взмыл в воздух огромный змей, словно черная туча пронесся мимо них и скрылся за деревьями.

– Наверное, к городу полетел охотиться, – решил каттунг, – пойдем и мы в том же направлении, может, выйдем к дороге.

Все согласились с мудрым Мюнхом. И через пару часов и вправду добрались до широкой полосы, делящей лес на черный и зеленый. Тут проходила граница владений Ночного и Болотного – тяжело, наверное, людям живется с такими соседями. Но спорить с такими силами, как Драконы, люди не рисковали. К тому же стоило объединиться смертным против тварей небесных, как те объединялись друг с другом, и в итоге страдали люди. Потому приходилось местным жителям как-то справляться, обоим выплачивать дань и кормить чудовищ. На границе зеленого леса стояла заветная табличка с указателем – «заповедник Вестерботтена, владения Болотного гада Нильса Ноа». И стрелочки. До Кирунай пятьсот тридцать верст, это примерно десять дней пути. На душе у всех посветлело.

– Смотрите, что это там такое лежит? – любопытный маг заметил на дороге странный предмет и побежал рассматривать находку.

Хуго и Мюнх с неохотно пошли следом, но стоило Неллю приблизиться к добыче, сверток дрогнул и поднялся на ноги.

– Мертвяк, мертвяк! – оглашенно и испуганно заорал маг и кинул в него заклятья.

Хуго выхватил свой меч, каттунг зашипел и выпустил когти. Одновременно они бросились на ходячий труп и давай его драть и калечить. Когда мертвяк снова свалился на дорогу, троица вздохнула с облегчением.

– Будет тебе уроком не подбирать с земли всякую гадость, – заметил Хуго магу.

– Он опять встает, – испуганным голосом залепетал Нелль и снова послал в тело пару молний.

Мертвяк с кряхтением стал собирать свои оторванные конечности, не обращая на магию внимания. Снаряды Нелли разбились о его поникшие плечи, не причинив никакого вреда.

– Приготовьтесь! – велел рыцарь, доставая из закромов сильные защитные знаки. – Сейчас я его шандарахну!

– Не надо меня шандарахать, – сказал труп, подбирая челюсть, – я все равно боли не чувствую и не умираю.

Путники с недоумением посмотрели на существо. Чтобы трупы ходили – дело привычное, нечисть попадалась всякая, но вот чтобы говорили – такое Хуго видел впервые. Осторожно приблизившись и подав трупу оторванный палец, каттунг, как самый смелый, осмотрел и обнюхал мертвяка. Потом уже спокойно взял того за руку и подвел к остолбеневшим людям.

– Не мертвяк это, а неупокоенный дух, – пояснил всезнающий кот. – Кто-то, видно, его очень где-то ждал или не хотел отпускать, вот и бродит бедняга.

– Плохо, – вздохнул Нелль, тоже присматриваясь к трупу. На несчастном не виделось следов гниения или разложения. Только противоестественная бледность и бесконечный ряд шрамов в тех местах, где ему наносили раны. У мага проснулся научный интерес, и он достал книжечку, стал зарисовывать труп и подписывать новые для себя детали.

– И кто ж тебя ждет? – спросил Хуго. – Может, проводим тебя?

– Я уже второй десяток лет ищу, только заплутал тут между зеленым и черным, меня драконы никуда не пускают, а люди сразу разбирают на части и выбрасывают. Собираюсь потом долго и с трудом вспоминаю происходящее.

– Бедняга, – чуть не пустил слезу рыцарь, – постарайся вспомнить хоть что-то из своей жизни. Может, есть подсказки на теле или одежде?

– Точно, давайте обыщем его! – обрадовался Нелль и стал снимать старую и обросшую мхом одежду с трупа.

– Ой, а что это? – удивленно заметил каттунг татуировку на спине.

– Тут адрес и карта! – обрадовался Нелль. – Буден, Морская улица, 5. Олле Ёнсонн. Это же адрес твой и имя!

– Вы что творите, ненормальные? – рассердился Хуго, заметив, что его спутники совсем раздели несчастный труп и теперь деловито рассматривают его во всех пристойных и не очень местах, – совсем стыд потеряли – так с альфами, пусть даже мертвыми, обращаться.

Ларс вышел в зал, где два мучающихся похмельем змея забрались на Йонов трон и пытались играть в карты. Кажется, играли они на тот самый трон, потому что Бенгт основательно примерялся и, похоже, рассчитывал сей артефакт утащить домой.

– Ты чего такой бледный и невыспавшийся? – заметил Снежный.

– Меня Таге всю ночь анатомии учил, – буркнул Ларс.

– Ах, ну да. Забыл я про это, – махнул рукой Йон. – Ты остался в дураках, – хихикнул он Ночному и скинул ему свои карты.

– Вот не люблю я с тобой играть! – фыркнул Бенгт. – Ты своими защитными заклятьями отбиваешься от моего гипноза, не смухлевать.

– Ха-ха, – Йон довольно потянулся, – а ты не мухлюй!

– Скоро обед, на гостя тоже накрывать? – подал голос омега.

– Да, красавчик, состряпай мне что-нибудь королевское, – попросил Бенгт и, обняв Йона, уложил его рядом с собой.

Ларс пофыркал и пошел выполнять указ. Разговор с Таге разочаровал его до глубины души – выяснилось, что дети воздушно-капельным путем не появляются. И одной любви для зачатия недостаточно, требовалось еще опылить его тычинку. А прежде дождаться течки. Красочные показанные ему картинки ввели в ступор, а объяснения беты, куда и зачем все это суется, вообще наполнило душу ужасом. Оказывается, альфы этой штукой в живое тело тыкают! Слуга попытался успокоить, убеждал, что природа сама подтолкнет Ларса к соитию и решит все за него, но омеге радости это не доставило. Ларс не желал никаких альф, безудержный жар в его теле вызывали мысли о близости и любви Йона, и стоило только подумать об теплых объятиях, как внутри разгоралось драконье пламя. Может, если вместо альфы с ним будет Йон, то все эти удивительные телодвижения и манипуляции и вправду пробудят его природу и покажутся правильным?

Стоило представить, как прекрасный и драгоценный дракон его обнимет, прижмет разгоряченное омежье тело и страстно поцелует, Ларс загорался изнутри и, блаженно улыбаясь, томно вздыхал. Для Йона принц был готов на все и мечтал о его прикосновениях. Равнодушие и холод Снежного расстраивали. Но Ларс был уверен, что когда у него начнется течка, дракон не сможет сдержаться и подарит омеге настоящее счастье. Осталось дождаться торжественного момента и утянуть объект влечения в темный уголок.

Драконы же расслабленно поперекидывались какими-то заклинаниями, почесали друг другу спинки и пошли в гостиную. К тому времени Ларс накрыл на стол и подал свежий салат и запечное мясо. Бенгт на салат посмотрел с недоверием, а вот мяса отрезал себе огромный кусок и почти сразу его проглотил.

– Хорошо, что Йон столько не жрет, мы б его не прокормили, – тихо прошипел на ухо Таге Ларс.

– Ты чего там буркнул?

– Ничего, господин Бенгт, Ларс просто покашливает, – быстро оправдался Таге.

Ночной зафырчал, выпуская черный дым из ноздрей.

– И дымит как паровоз, смотри, скатерти сразу закоптились!

– Ларс, ты чего такой колкий сегодня? – удивился Йон, который все прекрасно слышал.

– Кажется, у него течка скоро начнется, – принюхался к омеге Бенгт.

– Течка – это же здорово, – всплеснул руками Таге. – Помнишь, я тебе сегодня про это рассказывал, дети появляются, когда во время течки омега с альфой совокупляются!

– Повзрослел твой принц, – посмеиваясь, обратился к Йону Ночной, – пора плакатики вешать, рыцарей зазывать!

Йон не ответил, только почесал задумчиво подбородок, а Ларс, вскочив на ноги, со всей силы треснул по столу кулаком, так что посуда на нем подпрыгнула.

– Хватит за меня все решать! Господин Йон, вам же нужен помощник, а я могу помочь и в саду, и на кухне, и с уборкой. А еще охотиться и замок охранять. Да все что угодно могу! Вы меня всему научили. Не надо меня отдавать, я вам пригожусь!

Омега с надеждой посмотрел на своего господина. Если Йон ему откажет, то спрыгнет с башни, Ларс был в этом уверен. Покидать дракона ему хотелось меньше всего на свете. Сейчас хотелось его ласковых слов и объятий.

– Не буду отдавать, – спокойно сказал Йон, и Ларс расцвел. – Пока не буду. Только не помню, что там про течку пишут? – Дракон взглянул на Таге, и тот, кивнув, побежал в библиотеку за книжкой.

– О! Опасное это время. Ты лучше своего принца в башне закрой, – дожевывая жаркое, заметил Бенгт, – омеги в этот период становятся безумными. На всех кидаются и насилуют!

– Ой, – испугался Йон, – не хочу, чтобы он меня изнасиловал.

– Да вы что! Великовозрастные идиоты! Какое «насиловать», я приличный и воспитанный омега. – Ночной доводил бедного омегу до белого каления. Если бы не присутствие Йона, Ларс бы давно познакомил нахала со сковородкой.

– Ага, а в течку превращаешься в берсерка и за всем, что движется, охотишься и трахаешь. А что не движется, то валишь и тоже трахаешь! – Бенгт накалял атмосферу, а омега жалел, что оставил свою сковородку на кухне.

К счастью, вернулся Таге с тяжелыми книгами и разложил перед драконами. Йон и Бенгт открыли талмуды и ужаснулись:

– Невозможно поверить! Это происходит в омеге?

Удивленный Ларс заглянул в книгу.

– Да, тут показано, как развивается ребенок.

– О ужас! А как он туда попадает? – сделал еще более страшное лицо Бенгт.

– Мне вчера Таге все объяснил. Во время течки альфа проникает…

– Так, достаточно! – выкрикнул бета. – Господину Ларсу надо отправиться в его комнату, продолжить изучать анатомию и готовиться к торжественным изменениям в организме!

– Иди, иди, омежка, пока твои чудовищные гормоны и странные органы наружу не повылезали, – хитро ухмыляясь и облокачиваясь на Йона, Ночной помахал омеге ручкой.

Ларс, проклиная столь неприятного гостя и невнимательность хозяина, поплелся в башню, а Йон в это время задумчиво просматривал книги.

– Совсем забыл про эти мелочи, – пробурчал он, рассматривая строение человечков. – Интересно, как Ларс воспримет все эти изменения? – он ткнул пальцем в книгу и Бенгт презрительно поморщился.

– Опять ты думаешь только о Ларсе! Когда ты начнешь думать обо мне?

– Расскажи мне лучше о том, как это происходит у драконов, – Снежный показал на картинку с системой размножения людей.

– Драконы давно перестали приносить потомство, уже много веков, Йон. Ты был одним из последних.

Снежный грустно кивнул. Воспоминания детства до сих пор ранили его старую душу. Когда-то давно у него были родители, строгие и любящие дракониды, но люди выследили и убили его семью. Йон тоже должен был погибнуть, но появился Бенгт и спас его. Выхватил из-под магического удара, унес в свой темный защищенный дворец. Став учителем и наставником, Бенгт для Йона оказался единственной семьей.

– Драконы рождаются лишь по большой обоюдной любви, но драконы живут тысячелетиями, и чем старше, тем меньше в нас сострадания и любви. Молодых, готовых делить свое сердце с другими, совсем не осталось, мы такие старые, что разучились любить. С каждым годом драконов становится все меньше, а новые не появляются. Потому что чем сильнее и древнее дракон, тем меньше вероятность того, что он позволит своему сердцу ослабнуть.

– Но Ларс ведь не дракон? Ларс смог бы полюбить меня? – с нескрываемой надеждой спросил Йон.

– Люди не похожи на нас. Альфы и омеги – это смесь похоти и вожделения. В них нет чувств и любви, они примитивны и подвержены влиянию инстинктов, – ответил и ледяным голосом добавил: – Ларс никогда тебя не полюбит.

– Тебе, Бенгт, пора домой, – Йон закинул ноги на стол и, сузив глаза, посмотрел на гостя. – Погулял и будет.

– Как скажешь, – фыркнул дракон черным дымом. – Не забудь пригласить меня на свадьбу, – крикнул он и выпрыгнул в окно.

– Какая, к черту, свадьба? – ответил Йон зло, а потом снова посмотрел в книгу. – Не нравится мне это.

Гость сбежал, и Снежный насупился, понимая, что теперь он остался один на один со страшным взбесившимся омегой, который наверняка захочет крови… или, как было сказано в книге, альфу. Все же дракон переживал за своего подопечного. Маленький Ларс вырос у него на руках и из крошечного испуганного мальчика превратился в красивого сильного парня, готового встретить рыцаря на белом коне и отправиться в свой родной дом. Но Йон так привык к веселому и шумному принцу, что ему совсем не хотелось, чтобы тот уехал. Все же Ночной был прав – одному жить тяжко, а к омеге дракон привык. Когда Ларс уедет, в замке станет очень одиноко, так одиноко, как было Снежному долгие годы до появления малыша. Но, возможно, Ларс согласится остаться еще на некоторое время, еще пару лет, пока Снежный не решится переехать к Ночному…

Приняв решение поговорить со своим принцем и отложить его передачу рыцарю, он направился в покои омеги. Уже поднимаясь по крутым ступенькам в узенькой башне, дракон почувствовал непривычный сильный запах, что доносился из покоев принца. Смесь аммиака и серы, переплетенная с мускусным запахом, была пугающей и отталкивающей. Словно там, в башне, драконы метали свое пламя, сжигая тысячу скунсов. Йон замотал головой, отгоняя страшные мысли. Осторожно постучав в дверь, он прислушался.

Там, в тайной башне, где дракон держал своего драгоценного принца и самую лучшую перину, кто-то громко стонал и очень загадочно вскрикивал. Быстро распахнув дверь, дракон увидел своего прекрасного принца, нежащегося на идеальной перинке, и вид у обоих был крайне удручающий.

– Иди ко мне, Йон, я чувствую себя таким… горячим, – пробормотал принц.

– Чего это ты ко мне без должного уважения? – удивился дракон, все еще не веря своим глазам: принц был наг, а перина испачкана не пойми чем и измята.

Юноша, спустившись с постели, обхватил дракона за ноги.

– Я подарю тебе себя, свою любовь и нежность, Йон, мой прекрасный дракон, будь со мной!

Удивленно хлопнув глазами, Йон подхватил похабно трущегося об него омегу и запихнул под одеяло. Поведение Ларса, конечно, не соответствовало страшным историям Бенгта, но вел омега себя весьма непристойно и неадекватно.

– Мне так нужен альфа, Йон, любимый, приди ко мне! – протянул омега к нему мозолистые ладони.

– Ладно, принесу тебе альфу, – обиженно буркнул дракон и направился в залу за сапогами и плащом.

– Нет, стой, – спотыкаясь, Ларс бросился за ним следом, – мне нужен именно ты!

Йон почти сбежал с лестницы и бросился к открытому окну.

– Йон, останься, не бросай меня, – чуть не плача, Ларс схватил его за ногу и попытался вернуть в залу.

– Ты же сказал, тебе нужен альфа, – фыркнул на него Йон.

– А разве ты не альфа?

– Я – дракон!

Йон с рычанием расправил тяжелые белые крылья, отбрасывая от себя удивленного омегу. Огромный зал легко вмещал в себя древнее чудовище, но Ларсу показалось, что ему вдруг стало тесно. Омега замер, оказавшись лицом к лицу с белым змеем, почувствовал жар его дыхания и увидел пугающие зубы в ужасающей близости. Словно вернувшись в девство, он ощутил забытый страх и попятился на негнущихся ногах.

– Тебе страшно, мальчишка? Ты видишь перед собой дракона, что пожирает слабых и беспомощный людишек, – проревел драконид, выпуская струйки янтарного пламени, что волнами побежали по черному полу и закружились у ног омеги.

– Мне не страшно, – предательски дрожащим голосом ответил Ларс.

– Ты врешь мне! Глупый человечишка! Твой разум ослеплен гормонами, поэтому ты кричишь мне о любви. Ты не знаешь, что такое любовь, в омегах живет лишь первородная похоть, а любовь умерла вместе с моими предками!

Вновь плюнув огнем, змей выпрыгнул в окно и исчез, сливаясь с белой метелью.

Направившись в город, Снежный приземлился далеко за стенами, чтобы не привлекать внимание людей, и быстрым шагом, матерясь, что так и не надел сапоги, дошел до таверны. Там, поймав его недовольный взгляд, к стоечке направился хозяин – местный маг. Йона он не мог не узнать и, оттолкнув бармена, встал напротив сердитого змея. Снежный тряхнул рукой и высыпал на стойку пару золотых.

– Вам много освежающего или немного убивающего?

– Твоего волшебного, – буркнул Йон.

С простого человеческого алкоголя дракону особо не напиться, а вот с магических напитков можно легко захмелеть. Маг принес большую кружку темно-зеленого дымящегося и смердящего напитка, а Йон его почти залпом выпил. Почему на него навалила грусть и тоска, он сам понять не мог. В памяти кружили тревожные слова Бенгта и желания Ларса получить альфу. Видно, наставник был прав, похотливые людишки не умеют ни любить, ни дарить. И чтобы уверить себя в этом и смириться с несправедливой жизнью, пришлось основательно напиться. Так, справившись со своим горем, Йон и уснул, а хозяин таверны запихнул его по привычке под лавку.

Проснулся дракон полным сил, но все такой же разочарованный и недовольный. Поблагодарив хозяина монетками, Йон выбрался в свой холодный город. Улицы заполнила темнота, хотя ночь еще не наступила, но небо затянуло тучами и туманами. Дракон неспешно побрел к границе города, откуда он бы смог спокойно взлететь, но недалеко от ворот к нему прибился невысокий мужчина, и когда Йон обратил на него внимание, тот, ярко улыбнувшись, бесстрашно приблизился к дракону. Только взглянув на его симпатичное лицо и вдохнув горький аромат, Йон понял, что перед ним омега.

– Хочешь ли любви большой и чистой? – сказал омега, открывая свой плащ и показывая бледное тощее тело.

У его Ларса – ровный трудовой загар и красивые кубики пресса, а этот словно тощая моль, ни взяться, ни подержаться. Йон с неприятием поморщился, но все же ответил то, что было на душе:

– Хочу.

– Два золотых с тебя возьму, – шепнул сладко омега, а потом внезапно достал нож и приставил к горлу Йона, – видел, как ты монетки из пальцев творишь, может, и мне мешочек отсыплешь.

– Так, значит, ты мне не любовь предлагаешь, а грабишь? – спокойно спросил дракон.

– Ну ты такой красавчик, я с тобой и любовью поделюсь, – усмехнулся грабитель и толкнул Йона в сторону городской стены, – пойдем прогуляемся, там поджидают мои сообщники, уж они тебя любовью наградят.

Дракон спокойно пошел за омегой, обреченно понимая, что любви в этом мире действительно не осталось. Когда они вышли за ворота и отошли в ближайший лесок, Йона окружили трое альф. Грязные, лохматые, совершенно неухоженные, видно, без заботливой руки превратились в оборванцев. И таким полагается отдать его драгоценного Ларса?

– Давай монеты! – крикнули они, и омега с задорной улыбкой покрутил перед носом Йона ножом.

– Вот вам монеты, – Йон махнул рукой, и в снег посыпались яркие желтые кругляшки, – а ты раздевайся, если уж предложил мне свое тело, то теперь не отступайся.

– С радостью, – ухмыльнулся омега и, не боясь холода скинул с себя одежду, красуясь перед красивым мужчиной.

Но как только омега скинул с себя сапоги, Йон в одно мгновение обратился в дракона и, схватив преступника поперек туловища, заглотнул его ловким движением. Помощники-воришки испуганно завизжали, совсем не так, как полагается альфам-защитникам. Бросив добычу, они все бросились врассыпную, но дракон поддернул крылом, и альфы оказались в западне.

– Никто в моем городе не ворует и не обманывает, – прорычал Снежный.

– Простите, величественный дракон, мы не местные, мы все вернем, все до последнего пеннинга.

– Отдавайте! – рыкнул дракон.

Разбойники безропотно побросали деньги, вывернули карманы и заплечные мешки. Даже высыпали припрятанное в сапогах, стремясь угодить кровожадному монстру. А дракон прикасался к монетам, и те исчезали, словно впитываясь в его белоснежную кожу. Когда у воров не осталось ничего, дракон еще раз рыкнул и, подняв вихри ледяного ветра, взмыл в воздух.

Дома в зале Йона поджидал Ларс. Вид у омеги был встревоженный и взъерошенный, но он больше не пах так возмутительно, зато выглядел помятым и испуганным. Забравшись на свое кресло, Йон уткнулся носом в журнал, старательно игнорируя своего принца.

– Господин драконид Йон Берггрен, простите меня за мое отвратительное поведение и бесстыжие слова, – тихо проговорил Ларс.

– Твоя течка закончилась?

– Да.

– Теперь ты взрослый, Ларс Нильсон вон Берг, и скоро отправишься домой со своим спасителем рыцарем в сияющем доспехе.

– Умоляю, не надо, – Ларс упал на колени и с мольбой посмотрел на хозяина, – я буду служить вам, заботиться о вас и вашем доме, вы никогда не услышите от меня и слова дерзкого, я буду выполнять каждое ваше желание…

– Я желаю, чтобы ты убрался из моего дома и не тревожил меня более! – воскликнул дракон, раздраженно откидывая от себя журнальчик.

– Но я люблю вас, я не смогу без вас жить, – искренне и трепетно произнес омега, смотря дракону в глаза.

– Любишь? – с рычанием Йон принял свою драконью форму и обвил юношу хвостом, болезненно сжимая его тело. – Знаешь ли ты, что такое любовь, смертный?

Ларс задрожал, вновь чувствуя животный страх, изо рта дракона пахло горелой плотью, отчего Ларс инстинктивно сжался, боясь попасть дракону на обед.

– Нет… – пробормотал он.

– То-то же! – Йон отбросил слабого человечишку от себя, предполагая, что тот сбежит, уберется в свою комнату и больше не будет тревожить его сердце, как это делали все остальные люди.

Но Ларс не ушел. Поднявшись на ноги, он сжал кулаки и смело шагнул к чудовищу. Решение остаться с Йоном стало твердым, как скалы, на которых стоял снежный дворец. И даже если дракон съест непокорного омегу – что ж, такова его судьба. У Ларса не было другого дома, кроме этого, и других близких людей, кроме Йона.

– Я не знаю, что такое любовь, потому что никто меня этому не учил. Ни вы, ни Таге ни разу не показали мне, каково это быть любимым. Но несмотря на это, я твердо верю, что люблю вас. Это не те чувства, которые можно измерить или описать словами, как в ваших книжках. Это то, что живет внутри моего сердца, что бьется, когда вы со мной, и готово остановиться, если вы уходите. Господин Йон, позвольте мне просто быть рядом.

Дракон ударил хвостом и тот рассек звездное небо на полу прямо перед ногами Ларса. Омега вздрогнул, но, взяв себя в руки, шагнул без страха к большому змею. Обхватив Йона за широкую шею, Ларс притянул к себе тяжелую голову с шипастыми выступами и нежно погладил, словно это не дракон, а мягкий котенок.

– Не надо бояться, я знаю, что и вы меня любите. Ваш противный друг возвращался и сказал мне об этом.

Йон раздраженно выдохнул. У Бенгта язык без костей, Ночной вечно лезет в чужие дела, когда его не просят.

– Я всегда буду рядом и никогда вас не оставлю, – прошептал Ларс, успокаивающе поглаживая чешуйчатую морду.

– Конечно, не оставишь, тебе некуда идти, – равнодушно буркнул змей и закатил глаза, расслабляясь оттого, что омега нашел его чувствительную зону и почесывал за ухом. И чтобы уж совсем не растечься по полу от блаженства, быстро превратился в человека. Ларс тут же радостно обвил его большими руками и прижал к себе.

– Не отпущу, не отдам! – шепнул он своему дракону.

Йон не собирался поддаваться на детские провокации. Похоже, все это задумал шутник Бенгт, решил посмеяться над своим старым другом. А глупый несмышленый Ларс просто использовался в качестве раздражающего элемента. Но в одном Бенгт просчитался, Йона вполне устраивало такое слепое восхищение. Ни омега, ни дракон не знали, какой может быть любовь и что в действительности представляют собой их чувства. Но сейчас, обнимаясь, им обоим было хорошо.

– Я люблю вас, господин Йон! – Ларс нежно поцеловал его, Йон попытался отодвинуться от сладких губ, но омега с силой прижал его к себе и, запустив пальцы в белоснежные волосы, не позволил отвернуться. Нежно поглаживая его губы своим языком, Ларс улыбался и заглядывал в светлые глаза Йона.

– Чувствую, я об этом еще пожалею, – пробормотал дракон, принимая его ласки.

Чуть пройдя на запад, компания, следуя по мощеной дороге, свернула от моря, углубляясь в чащобу. Живность и растительность тут разительно отличались от южных земель. Болота усыпала крупная брусника и клюква, между темных луж виднелись аккуратные кочки, сырость не позволяла присесть на землю – снизу текло, сверху капало, а территорию охраняли лешие и водяные. Сама дорога, широкая и удобная, явно предназначалась для торговли и вела прямиком в город Умео.

Небольшой студенческий городок был полон молодежи и берез. У западных ворот путников встречали яркие флажки и волшебные светильники – видимо, в городе работали маги. Нелль замер у городского фонарика и с напускным недовольством стал ворчать, что кто-то бесполезно тратит свои таланты, и разглагольствовать, как правильно использовать магию. Но каттунг и Хуго его не дослушали, а с радостными криками бросились к таверне, на которой большими буквами значилось: «Первая кружка эля бесплатно».

– Любители халявы, – снова зафыркал Нелль и, подхватив труп под руку, быстро зашагал следом за друзьями.

В кабаке в общем зале не было свободных мест, и путникам выделили маленький детский столик и подушечки. Никто не жаловался – с дороги, уставшие и голодные, они были рады и такому. Их быстро обслужили, подали горячие сосиски с квашеной капустой и огромные кружки эля на две пинты. Эль хоть и был разбавленный, но вполне приятный, и путники, радостно ударив кружками, тут же напились. Каттунг с ходу захмелел и стал мурлыкать под нос какие-то песенки, дирижируя себе полупустой кружкой. Олле задумчиво гонял горошину по тарелке, а когда поймал, переложил ее на стол. Хуго с наслаждением жевал капусту, раскраснелся и улыбался шире, чем засыпающий на ходу каттунг. И только Нелль продолжал ворчать.

– Желаете ли что-нибудь еще? – вежливо спросил крупный альфа в странном наряде, наклоняясь над низеньким столом. Мощную фигуру украшала длинная юбка яркого цвета с рюшечками и цветочками, а под рубашку тот зачем-то засунул два надутых шарика.

– Да, пожалуй, еще немного эля, – попросил Нелль, пытаясь оттолкнуть от себя какого-то подвыпившего студента, что норовил прилечь к магу на колени.

– Я тоже не откажусь, – кивнул Хуго и, загадочно подергав бровями, хлопнул официанта по выпирающим шарикам, – а что это у вас тута?

– Это грудь! – гордо заявил альфа, выпрямляясь и отбрасывая большие светлые косы за спину.

– Вот это – грудь! – рявкнул Хуго, разрывая на себе рубаху и показывая всем огромные грудные мышцы. – А у тебя какие-то ватные шарики!

Альфа обиженно надул губки и, подняв подол юбки, ушел за заказом.

– Это модно сейчас, – пробормотал студентик откуда-то из-под Нелля, – и наш дракон хочет, чтобы все красивые люди так одевались: юбочки, оборки, чепчики и декольте. Знаете, что такое декольте? Это когда почти видны сосочки, но не у омеги, а у женщины.

Его рука сделала волнообразный жест и указала пальцем на плакат на стене. Только теперь путники заметили эту удивительную картину: размером почти в человеческий рост на ней красовались двое влюбленных, нежно сжимающих друг друга в объятиях. Один из них был одет в дорогой камзол и бриджи, второй в огромную юбку и обтягивающий жилет. Но главное, у мужчины в юбке под жилетом торчали огромные шарики, а волосы были заплетены в косы. Над плакатом было написано: «Бестселлер этого года „Мужчина и женщина“».

– Женщина? Что это? – задумчиво проговорил рыцарь.

– Один из местных писателей написал роман, который весьма пришелся по душе нашему дракону, – вернулся официант с заказом и ударился в объяснения, – в романе омег не существует, а у альф нет гона и узла. Вместо альф – сильные и смелые мужнины, а вместо омег – прекрасные, как солнца свет, женщины. Нежные и утонченные, умеют петь, играть на всех известных инструментах, танцуют, читают стихи…

– А еще летают! – подал голос студент.

– Убери от меня руки! – не выдержал Нелль и попытался оттолкнуть от себя пьянчужку.

– Успокойся, омежка, тебя никто не обижает, – посмеялся над ним официант, а маг пошел красными пятнами то ли от злости, то ли от эля.

– А как же они без омег размножаются-то? – снова удивился Хуго, рассматривая картинку. – И зачем женщине шарики?

– Это не шарики, а грудь, специально выращенная, чтобы укладывать в декольте. А для размножения у женщин есть одна волшебная дырочка… – снова забормотал студентик и стал ощупывать магу его подсохший престарелый зад.

– Достаточно! – взревел Нелль, вскакивая на ноги и запуская в студента ярко-синюю молнию.

На мгновение таверна утихла, удивленно смотря на дымящееся тело и задыхающегося от гнева Нелля, но, убедившись, что вспышка не перерастет в драку, все потеряли к ним интерес и вернулись к своим беседам, словно ничего и не случилось.

– Ты зачем его убил? – пробормотал изумленный Хуго.

– Он покушался на мою невинность! – взвизгнул маг, потирая оскорбленный зад.

– Невинность, – захихикал каттунг, и Нелль бросил на него смертоносный взгляд, от которого кот поспешил спрятаться под стол.

– Ты человека убил! Изверг! – взревел Хуго. – Я к тебе со всей душой, по-доброму, а ты молниями кидаешься!

– Да пошел ты! – в сердцах бросил маг и быстро вышел из таверны.

– Что ж ты своего омегу не оберегаешь от посягательств? – сказал кто-то от соседнего стола. Тем временем Олле спрятал тело под барную стойку, чтобы не привлекало лишнего внимания.

– Он не мой, – буркнул Хуго, но потом, вздохнув, бросил на стол пару монет и пошел искать обиженного и оскорбленного мага. Все омеги, даже в возрасте, существа чуткие и нежные, требующие заботы и внимания, а не это вот все…

Нелль нашелся тут же – сидел под вывеской, завернувшись в свой плащ с головой. Хуго со вздохом присел рядом, еще немного повздыхал и положил магу на голову тяжелую ладонь, то ли успокаивая, то ли извиняясь. Нелль под ее тяжестью прогнулся, но не скинул, а наоборот прижался, как необласканный кот.

– Вот так без причины лишаешь людей жизни, а потом жалуешься, что тепла в тебе нет, – вместо приободрения сказал Хуго, – это очень некрасиво.

– Случайно вырвалось, – тоненько пропищал маг, – у меня излишняя магия накопилась, я забыл ее слить, без моего болота так плохо, – теперь он всхлипнул, и Хуго почувствовал себя обязанным пожалеть несчастного.

Притянул Нелля к себе, прижал страдальца покрепче и тогда заметил, что из-под капюшона торчат не серые с проседью волосы, а густые темные, почти иссиня-черные локоны. Быстро сдернув с мага капюшон, он с удивлением уставился на свеженького, моложе тридцати лет Нелля во всей красе. Омега был хорошенький, не сказать, что просто великолепный, но очень миловидный. Теперь, молодой и спелый, он казался привлекательным, и Хуго удивленно замер, хлопая глазами на своего спутника.

– Это от злости, – пробормотал Нелль, – столько магии выходит, не знал, куда ее девать, чуть не взорвался от переизбытка.

Хуго невнятно что-то забормотал, но тут же подавился своими словами и захлопал удивленно ртом. Все негодование и жалость как рукой снялись. Помявшись, он все же собрался с мыслями и выдал пугающую догадку:

– Так ты высший маг…

– Ой, вот только не надо клеить ярлыков. Я к этим выскочкам не хочу иметь никакого отношения. Просто энергия у меня бесконтрольно копится и быстро восстанавливается, – а потом со вздохом добавил: – Уже более трехсот лет держал себя в руках и моложе шестидесяти не опускался, а тут так сглупил… Боженьки, теперь же течки всякие, альфы приставучие… Бедный я, бедный.

Хуго на ватных ногах поднялся и вернулся в таверну. Дрожащей рукой схватил оставшиеся на столе кружки и одним глотком опустошил сначала свою, а потом и Нелля. Смачно рыгнув, осмотрел удивленных спутников и быстро произнес:

– Нелля больше не злить! Смертельно!

Сказано это было с таким видом, что Мюнх и Олле яростно закивали, не решаясь даже спросить в чем дело. Быстренько проглотив оставшуюся еду и собрав свои пожитки, компания выбралась из таверны, и теперь пришел черед кота и трупа удивляться изменившемуся Неллю.

– Не спрашивайте! – велел рыцарь и, подталкивая всех в спину, направился к выходу из города.

Но еще до того как они достигли городских ворот, им навстречу вышла удивительная процессия – группа молодых людей, разодетых в загадочные наряды, в париках и с шариками на груди. Ряженые несли над собой плакаты и скандировали требования, чтобы женщинам дали право голосовать и водить повозку. Путники сбились в кучу, стараясь пропустить митингующих. Но толпа подхватила Нелля, как огромная волна, и маг, внезапно отрезанный от своих разгоряченными телами, испуганно заозирался в поисках помощи.

Через пару кварталов, поняв, что от безумцев ему не спрятаться, а пробирающиеся где-то позади друзья его просто не догонят, Нелль громко завопил и пульнул в небо пару фейерверков. Бастующие наконец остановились и удивленно посмотрели на того ненормального, что решил им помешать.

– Отпустите меня, изверги! – взревел Нелль, угрожающе потрясая молниями в кулаках.

Толпа схлынула и с недоумением переглянулась. Первые ряды поправили искусственные груди и встряхнули юбки, злобный маг вряд ли мог остудить их боевой настрой.

– Права женщинам! – подал голос один из студентов и остальные подхватили его слова с нарастающим ревом.

– Вы все с ума посходили! – раздраженно воскликнул Нелль, перебивая вопящих мужчин. – Это же просто книжка, фантазия! Как можно так фанатеть от выдумки?! Оглянитесь – у вас своя жизнь, мужья и дети, родители и домашние животные! А вы всех бросили ради несуществующих персонажей!

Надувные шарики сердито свели брови и угрожающе подняли кулаки. Но Нелля этим было не испугать, он потер ладошки, и прежде чем Хуго успел его остановить, выпустил из пальцев множество маленьких искр. Грудные шарики с громким треском одновременно полопались, бастующие изумленно глянули на испорченные наряды, а Нелль громко заржал.

– Он оскорбляет нашу женскую суть! – крикнул один из альф, и бунтовщики сбросили с себя испорченные костюмы, обнажая крепкие накачанные тела, и, сжимая кулаки, двинулись на хрупкого миленького омегу.

– Смотрите, дракон! – крикнул Хуго, прорвавшись сквозь толпу и указал пальцем в небо, отвлекая их внимание.

Люди удивленно подняли головы, пытаясь усмотреть, где же там их грозный повелитель, а рыцарь подхватил мага и кота под мышки и бегом бросился прочь. Только Олле остался стоять, так же задумчиво рассматривая облака. Но труп тумаков не боялся.

Выбравшись за черту города, Хуго бросил на землю свою ношу и устало опустился рядом. Через полчаса притащился Олле, вздыхая и волоча за собой оторванную руку. Хуго кое-как собрал своего спутника, нахлобучил на него новую рубашку, а Неллю сердито погрозил пальцем:

– Больше никакой магии, никакого произвола и вообще – ничего!

– Да, папаша, – фыркнул маг.

– Какой я тебе папаша, мне всего семьдесят, а тебе… да ты…

– Мне вечно восемнадцать! – рассмеялся омега.

***

Тем временем в некотором царстве, в огромном замке в Сконе, довольный собой и своим состоянием, сидел Ульф Нильсон вон Берг. Самовлюбленный король, обставленный дорогими яствами, положил свои величественные пятки на подушечки и смотрел, как бета натирает ему ногти.

– Ваше величество, – прервал их занятие слуга, – к вам заморский гость Карл Густавсон! С визитом.

– О боже, – всплеснул руками Ульф, вспомнив вдруг что-то важное, – скажите ему, что я болен!

– Чем же ты болен? – сердито спросил широкоплечий альфа в тяжелом плаще из шкуры белого медведя. – Ну и как поживает мой жених?

– Я как раз хотел тебе написать, что обстоятельства сложились не в нашу пользу, и Ларса забрал дракон, – король развел руками, – извини.

– В таком случае, – гость подергал ноздрями, наполняя себя воздухом, – я требую вернуть кредиты. Сегодня же!

– Ох, я как раз вспомнил, что отправил благородного рыцаря, который для тебя освободит моего сына!

– Так-то лучше! Когда мне готовиться к свадьбе?

– Думаю, через месяц они будут дома. Тут же свадьбу и сыграем. За твой счет! – добавил он и хитро подмигнул.

Карл кивнул и покинул залу, а Ульф расслабленно вздохнул и развалился на троне, но тут же снова вскочил и вызвал своего начальника стражи.

– Собери людей, – велел король, – и отправляйся в Буден, там наш рыцарь наверняка попытается нанять корабль. Сына моего конфисковать, рыцарю отплатить!

– Будет сделано!

Особых поблажек за свои признания Ларс не получил: учеба была все так же усердна, а труд в саду и на кухне все так же тяжел. Только вот Йон все чаще приходил спать в его постель и прогонял омегу или на пол, или в другую спальню. На любые его попытки остаться рядом дракон сердито рычал и пускал из носа дым.

Но Ларс не сдавался, он намеревался растопить ледяное сердце Снежного, вытащить из него признание и стать с ним вместе счастливой семьей с множеством крылатых детишек. Книжные способы охмурения на дракона не действовали, и теперь Ларс действовал по велению своего сердца. Теплом и заботой он пытался привлечь внимание Йона, просто говоря ему нежные слова, обнимая и даря поцелуи. К последним упрямый дракон постепенно привыкал, и Ларс с каждым разом, которые Йон допускал не так уж часто, чувствовал, как поддается сильный и злобный дракон.

Все чаще омега замечал на хмуром лице драконида улыбку, все чаще видел в его взгляде заинтересованность. Йон больше не сидел часами с пошлыми журнальчиками, а внимательно слушал Ларса, позволяя ему легкие прикосновения и объятия. Дрессировка дракона проходила успешно, и омега уже планировал прекрасную постельную сцену, когда в замок прибыл очередной гость.

– Господин Йон Берггрен, – прибежал встревоженный Таге в их учебную комнату, – к вам посол от Принцевладельцев!

Йон вскочил на ноги и, бросив взгляд на Ларса, сухо и строго ему приказал:

– Не высовывайся!

Накинув на себя рубашку, направился в залу.

Клуб прислал своего аудитора – Каменного драконида Яна Янсонна. Дракон был значительно старше Йона, в его каштановых волосах блестели седые пряди, а значит, существу минуло несколько тысячелетий. От одного его присутствия на лице Снежного застыла замороженная улыбка, выдавленная через какой-то внутренний страх.

– Показывайте своего подопечного и поскорее! – велел аудитор и достал подушную книгу.

Йон, с трудом сглотнув, сбегал за принцем, наспех раздав инструкции: лишнего не говорить, не спорить и вообще лучше ничего не делать.

Омега сам не на шутку испугался, видя состояние своего хозяина, но, взяв себя в руки, твердо решил, что проявит свои лучшие качества, чтобы не опозорить Йона.

Ян, как только появился омега, поставил его посреди зала, достал измерительные приборы и стал тщательно документировать омегу: рост, вес, цвет волос и состояние зубов. Потом велел снять с себя верхнюю одежду, поискал паразитов и грязь на коже, заставил сделать несколько силовых упражнений и задал вопросы по истории. Когда опрос был закончен, инспектор поставил на плече Ларса чернильную печать и вручил Йону сертификат на годность принца.

Смотреть на то, как ЕГО принца кто-то так бесстыже лапает, рассматривает и щупает, было крайне неприятно, и Йон с трудом сдерживался, чтобы не вышвырнуть гостя в открытое окно.

– Я распоряжусь, чтобы клуб позаботился об извещении рыцарей – Принц готов к употреблению, то есть к отправке в родной дом. Пусть его спасают, если будут проблемы с гипнозом или выдворением его из замка – обращайтесь, – и нежданный гость протянул Снежному магическую визитку. Йон бумажку принял с неохотой.

– Не надо извещать, – чуть слышно пробормотал Ларс.

– Могу почистить ему мозги прямо сейчас, – сразу сообразил Ян, что принц не горит желанием уходить.

– Я сам! – строго и слишком резко выкрикнул Снежный, загораживая омегу от гостя. – И распространением займусь, и память отчищу. А вы, господин Ян Янсонн, можете отправляться домой, – последнее Йон выделил с нескрываемой настойчивостью и даже немного магии в слова вложил.

Драконид покорно развернулся и направился к окну, но на полпути резко замер и с шипением развернулся:

– Магией в меня кидаться вздумал! – заревел дракон, обращаясь в огромного темно-коричневого змея, и бросился на Йона.

Хозяин с трудом от него успел увернуться. Быстро толкнул Ларса в сторону двери, намекая, чтобы тот делал ноги. А сам принял облик белого дракона, защищая свое. Мгновение, и в зале закружило два огромных ящера. Почти все тело Каменного было утыкано острыми шипами, голова казалась крупной с огромными витыми рогами. Ларс, слыша их обоюдное рычание, подхватил у камина кочергу и встал в угрожающе позу:

– Пошел вон, змей Горыныч несчастный! – крикнул он незваному инспектору.

Янсонн широко распахнул удивленные глаза, так что его драконьи узкие зрачки вытянулись от такой наглости. Набрав побольше воздуха, дракон выдохнул темно-бордовым пламенем, собираясь лишь припугнуть омежку и направляя пламя вокруг его тела. Но Йон, не зная этого, бросился на помощь и закрыл омегу крылом. Пламя ударило в тонкую белую кожу, не вредя ей, но быстро разогревая, и оцепеневший Ларс увидел, как покраснели перепонки, словно раскаленное железо. Снежный тихо застонал и попытался ухватить Яна за шею.

Но Каменный, легко повернув голову, встретил удар Йона своими рогами. Острые, словно огромные мечи, они прошлись по белоснежной шкуре, вырывая чешуйки.

– Знаменитая защита, – прогремел голос Яна, – никто против моих рогов еще не выстоял.

Йон хотел ответить что-то колкое, поддеть Яна, а заодно спровоцировать его на глупость, но Каменный прыгнул вперед, снова пытаясь насадить дракона на острые шипы.

– Долго ты так не сможешь держаться! Мои атаки сильнее, чем твоя броня!

Коричневый дракон вновь рванул вперед, нанося удары теперь и когтями на передних лапах. Белоснежные чешуйки с треском посыпались на пол, вырываемые с корнями. Йон же не атаковал, оборонялся и защищал мешающегося под ногами омегу. А сам тихонько плел заклинания, отвлекая Каменного ложными выпадами и криками. Эти же крики пугали Ларса до безумия, и он бегал за шипастым хвостом Яна, пытаясь огреть того кочергой. Гостю приходилось быть аккуратным, чтобы не задеть омегу, принцы ведь ценный товар, и вскоре Ларс сообразил, что Ян его и не пытается бить.

– Эй ты, ящерица! – крикнул Ларс, продолжая поколачивать хвост кочергой, – вали отсюда, или я всем расскажу, что ты меня пытался похитить и напал на хозяина исподтишка!

Каменный с еще большим удивлением приподнял бровь-коромысло, пытаясь понять, насколько Ларс серьезен, и в тот же момент Йон закончил с защитным заклятьем и магические силы выкинули Яна из замка.

Облегченно выдохнув, Йон и Ларс подбежали к окну и уставились на повисшую над шпилями коричневую злобную тучку, что грозила расправой, расчленением, сожжением, сажанием на кол и другими экзекуциями.

– Я пришлю вам отчет, когда мой омега отправится с принцем домой и станет самым знаменитым на свете! – крикнул ему со смехом Йон и захлопнул окно.

Ларс со всхлипом бросился дракону на шею и крепко вцепился тому в немного поцарапанные и обожженные руки.

– Не отдавай меня, Йон. Любимый, драгоценный!

– Не отдам,– успокаивающе погладил его по светлым волосам дракон.

– А как же отчет?

– Как-нибудь вывернусь. Не впервой, – на его лице показалась довольная улыбка, и Ларс, не сдержав эмоции, прижался к его губам сначала нежно, а потом все настойчивее. Йон же оставался безучастной, хладнокровной рептилией, почти никак не реагируя на поползновения своего принца.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – разочарованно произнес Ларс, пытаясь понять и хоть что-то разглядеть в своем слишком меланхоличном хозяине.

– Нравишься, – сухо ответил Снежный, который за столетия научился контролировать свои эмоции.

– Тогда что не так? – Ларс снова прижался к нему в поцелуе, нежно покусывая губы и обжигая дыханием его шею. Йон не двигался, терпеливо выжидая, когда омега закончит. Он не хотел спешить, не хотел все портить. В его представлении ухаживания длятся годами, а страсть просыпается столетиями. Но когда руки омеги скользнули дракону по спине и, приподняв рубашку, коснулись оголенной кожи, Йон мелко задрожал, кожа стала мягче, и ему стало казаться, что он сейчас рассыплется на кусочки, распадется и исчезнет, сливаясь с обольстительным взглядом любимых глаз. Ларс продолжал его целовать, сжимая губами нежную кожу на шее и прикусывая острые драконьи уши.

– Ну, хватит! – строго сказал Йон и попытался отодвинуть настырного принца, остановить себя и его от чего-то непоправимого.

– Нет, не хватит! – еще строже сказал омега и, схватив дракона за ягодицы, с силой притянул к себе, прижимая к своему паху.

Йон зашипел, выпуская из ноздрей пар, и болезненно вцепился в плечи Ларсу. Взгляд омеги обжигал желанием и близостью, проникая глубоко под нерушимую броню и вызывая в груди невероятный шторм. На Йона никогда никто так не смотрел и он был готов на многое, чтобы его сохранить.

– Ты об этом еще пожалеешь! – шепнул дракон, вероятно, самому себе и, одним движением сорвав с Ларса рубашку, толкнул его на звездный пол.

На мгновение Ларс испугался этой волшебной нечеловеческой силы, с которой вдавил его в темные плиты дракон. Но руки Йона были нежными и ласковыми, и совсем не холодными, а обжигающе горячими, страстными и чувственными. В ледяных глазах зажглось пламя, губы сладостно и мягко целовали, шептали о мечтах и согревали каждым своим прикосновением, в то время как звездный пол уносил их в пучину холодного моря и непередаваемых ощущений настоящей любви.

А какой может быть любовь? Ласковой и нежной. По-кошачьи развалиться на диване и мурлыкать от любого прикосновения, немного застенчиво и сытно скосить глаза на затухающий камин, намекая, что не мешало бы добавить тепла. А потом свернуться в клубок разгоряченных тел, обжигая и застывший воздух, и дыхание в груди.

Любовь может быть противно вязкой, с привкусом ревности и холодного равнодушия. Когда тот, кто еще вчера клялся в верности и обожании до гроба, вдруг поворачивается спиной и словно не было ни секунды понимания, ни заботы. Все перечеркивается и рвется на куски от одной только мысли, что любовь была, и ее больше нет. Что тот, кто тебе был нужен больше жизни, больше никогда не посмотрит на тебя так, как теперь смотрит на другого.

А еще любовь может быть непроницаемо ледяной, втаптывающей в мирское и мерзкое, протыкающей сердце насквозь острой иглой. Забыв о доброте, повторять эту пытку снова и снова, пока ничего внутри живого не останется – ни души, ни любви.

И любовь не знает границ между первым, вторым и третьим. Легко скользит между гранями, разрушая жизни и даруя. Будет ли Ларс верным, не зная сам, что сильнее его влечет к Йону – животная похоть или возвышенное чувство? Сохранит ли Йон веру в светлое, когда Ларс сбежит с тем, кто ему действительно подходит – с альфой. И сможет ли выдержать рассудок, смотря, как тот, кто некогда был любимым и важным, опускается в ледяную могилу…

– Я хочу любить и быть любимым.

– Мы все этого хотим.

***

Ларс проснулся от приятного нежного покалывания где-то в пояснице и повернулся к заснувшему рядом с ним Йону. Дракон, прекрасный, невероятно притягательно тихо посапывал, прижимая к себе своего принца. Омега блаженно улыбнулся, вспоминая сладострастную ночь и то, как много приятного и неожиданного может подарить любовь. Хотелось поскорее добраться до библиотеки и сравнить свои ощущения с описанным в романах.

Сейчас он действительно мог поверить, что любовь ощутима, что она пронзает тело и душу, пробирается глубоко и забирает все мысли. Ларсу больше не хотелось мыслить, ему хотелось сжать в объятиях прекрасного Йона и никогда никуда его не отпускать.

Развернувшись к дракону, омега обхватил его руками и ногами, на что Йон тут же распахнул глаза и удивленно, словно в первый раз увидев, посмотрел на Ларса.

– Доброе утро, – приятно промурлыкал омега.

– Где моя перинка?! – раздраженно выдавил дракон и попытался встать, но обнаружил, что он голый, и стал заикаться, тыкая то в себя, то в Ларса. – Как… это… понимать?

– Еще скажи, что ты ничего не помнишь и вообще ничего не было! – фыркнул омега.

– Я все помню, но где моя одежда и кровать? – Дракон расстроенно, как ребенок, покрутил головой.

– Давай я отнесу тебя в постель, – предложил Ларс, снова обхватывая дракона руками и ногами и прижимаясь головой к приятной теплой груди.

Йон хотел снова покапризничать, но от такой сладкой нежности раздобрел и успокоился. С улыбкой, полной приятных воспоминаний, погладил драгоценного омегу по волосам. В глазах дракона появились непривычные оттенки, так что вошедший Таге, что принес господину свежую одежду, оцепенел, рассматривая изменившегося Йона. Но как только дракон заметил слугу, тут же снова стал ворчать, рычать и пускать дым.

– Что это такое? – возмущенно указал он на Ларса.

– Это ваш принц, я подозреваю, – постарался спокойно ответить бета.

– Нет! Я не понимаю, почему ты пялишься на МОЕГО обнаженного принца. Сейчас же вон!

Таге пожал плечами, оставил одежду и удалился, ворча себе под нос, что их дракон собственник, каких надо поискать, и Ларс еще с ним намучается. Дракон же снова прижал к себе голову омеги и вздохнул. Мир вдруг стал теплее, добрее и намного меньше. Хотелось, чтобы все, что находилось дальше их сказочной звездной залы, исчезло и больше никогда не беспокоило, и чтобы Ларс всегда был рядом и любил.

– Я все помню и буду помнить, мой прекрасный принц, – ласково шепнул он на ухо омеге. И беззвучно добавил: – Даже если все это было лишь сном и исчезнет, никогда не повторившись.

– Люблю тебя, дракон Йон, – Ларс ответил ему поцелуем, – но если мы не встанем и не оденемся, я простыну.

Через пару часов Йон, Ларс и Таге уселись в обеденном зале, и Ларс выглядел счастливым, Йон – довольным, а Таге – постаревшим. Слуга с тоской вспоминал, как маленький Ларс приехал в их дом, и вот его почти приемный сынок вырос и совратил их витающего в облаках господина. В его фантазии сразу нарисовалась пара красивых детишек, и он мечтательно вздохнул.

– Ты опечален, Таге? – удивился Ларс, который не мог взгляда отвести от своего дракона.

– О, это вздохи радости, думаю о вашем будущем и свадьбе…

– Да. Точно, свадьба, – радостно поддержал его Ларс.

– Какая еще свадьба? – пробурчал Йон, с ужасом представляя, на что это может быть похоже и чем ему, свободному Снежному, это грозит. – Ларс еще ребенок, никаких свадеб.

– Поматросил и бросил? – тут же нахохлился омега. – Никто и не говорит, что это будет завтра, но если ты еще не понял, я собираюсь связать с тобой свою жизнь…

– Очень короткую и бессмысленную, – почему-то скептически съязвил Йон, а Ларс, покраснев, вскочил с места и, чувствуя ужасную обиду, с трудом сдержал гневные слова, пытаясь быть разумным.

– Может, люди и живут меньше, но это не помешает мне быть счастливым.

– Хочешь быть счастливым – будь, – снова стал зажиматься и прятаться от всех дракон. Его броня уплотнилась, и Ларс вдруг понял, что в такие моменты Йона надо растапливать теплом.

– Мы будем счастливы вместе, Йон, – постарался сказать омега как можно мягче.

– Счастье? – Йон пронзил своего принца ледяным взглядом. – Думаешь, оно существует?

– Да что ж ты за человек такой? – разозлился Ларс. – Я ведь тебя люблю!

– Я не человек! – выкрикнул дракон, поднимаясь и прожигая омегу взглядом. – А ты сбежишь от меня с первым встречным альфой, как и все другие омеги!

Дракон дернул кистью, рисуя знак силы рукой, и в дверной проход вошел высокий статный альфа с обаятельной улыбкой, сияющими зубами и пронзительно-голубыми глазами. Ларс замер, на мгновение почувствовав смущение, потому как альфа издавал такой влекущий, соблазнительный запах, от которого было невозможно думать ни о чем другом, кроме как о сексе. Красавчик сделал несколько больших шагов и, лучезарно улыбаясь, замер рядом с Ларсом. У омеги лицо пошло пятнами от злости. Потому что он понял, что почти неспособен контролировать свое тело, а еще потому, что стоящий перед ним альфа был иллюзией, призванной Йоном. Быстро подскочив к дракону и залепив ему пощечину, Ларс выбежал из кухни, ругаясь на своего бессердечного хозяина.

– Зачем же вы так, господин? – вздохнул Таге. – Ларс ведь к вам со всей душой, так искренне.

Йон задумчиво потер пострадавшую скулу и подумал, что разучился быть добрым и верить. А ведь ему и трехсот лет еще не исполнилось. Закинул в рот пару бутербродов для храбрости и веселости, направился утешать своего принца.

Ларс засел в башенке и с тоской смотрел на далекое море. Вспомнились детские мечты о путеществиях и приключениях, но, связав судьбу с Йоном, пришлось забыть о мечтах, но Ларс ни о чем не жалел. В северный порт приходили и уходили корабли, и даже зимой пристань не застывала, позволяя рыбачить и торговать. А вот в самом городке Кирунай, что раскинулся у подножья скалы, где висел дворец, снегом скрыло все дорожки, а деревья засыпало. Под ним была белоснежная пропасть.

– Я прощения пришел просить, – проговорил Йон, проникая в комнату и тут же с удовольствием забираясь на мягкую перину.

– Я и не обиделся, – буркнул Ларс, – а рассердился, что ты мне не веришь!

– С чего ж мне тебе верить? Ты жизни не видел, альф не встречал, ничего толком не понимаешь.

– Ты же меня учил. Можешь и дальше учить. А альфы – это все пустое, у меня же есть ты.

Омега скользнул к дракону под бок и прижался к нему, бесстыже обтираясь об его ноги и с удовольствием вдыхая его непередаваемый аромат – дракон пах горелой плотью, но этот запах казался омеге сейчас самым прекрасным на свете.

– Я же люблю тебя, здесь и сейчас! Люблю и хочу дарить тебе себя и свое сердце. И все остальное тоже, – Ларс стащил с себя рубашку и принялся раздевать не понимающего намеков дракона, – я хочу, чтобы ты сделал со мной то же, что и вчера.

– Бросил спать на полу?

– Любил! – рассмеялся Ларс. – Скажи мне, пожалуйста, я хочу услышать, это так важно для меня.

– Ладно, я тебя люблю, – сдался Йон.

Омега восторженно улыбнулся и запищал, сжимая в крепких объятиях дракона.

– А за что ты меня любишь?

– Любят не за что, а вопреки, – смирился со своим положением Йон.

– Вопреки чему ты меня любишь?

– Вопреки здравому смыслу.

В лесу было солнечно и тепло, хотя компания приближалась к Северным горам. Нелль, довольный собой и веселый без причины, болтал с товарищами, соснами и солнышком, и казалось, его нисколько не волнуют случившиеся в городе события. Омега воодушевленно ждал встречи с драконом и прожужжал всем уши, какие у Снежных большие библиотеки и величественные дворцы. Хуго это было неинтересно, его больше волновала красивая круглая задница мага, что крутилась перед ним, и хитрые глаза со смешинкой. А еще рыцарь переживал, что, добравшись до Кирунай, Нелль сбежит к дракону и ищи его потом свищи.

До Будена им осталось идти пару дней, а может, и меньше, указатели бессовестно врали, а некоторые вообще показывали цифры в неизвестной системе измерения. Оставалось лишь надеяться, что указывают они верное направление и путники не сгинут в лесных чащах и болотах.

По мере приближения к портовому городку Олле становился все тревожнее, нервно почесывал татуировку на лопатке, всматривался в темноту леса и печально вздыхал.

– Вспоминаешь что-то? – поинтересовался маг.

– Да, неуловимо легкое, воздушное и приятное. Словно солнечные блики, яркие картинки, ослепляющие настолько, что ничего не разглядеть, и ласковые прикосновения… кажется, еще мгновение, и я вспомню. А потом раз – и уходит.

– Ближе подойдем, и все вспомнишь, – заверил его маг, – а заодно расскажешь, как ты так далеко от дома очутился.

– Надеюсь. – Олле шмыгнул носом. – Нелль, а у тебя есть семья?

– Семья? Что за глупости? – зыркнул на него маг.

– Ты же такой красивый.

– Да, я такой, – довольно погладил себя по густым волосам омега.

– Может, когда-то да была?

Нелль помрачнел, отмахнулся, словно Олле глупость спросил, и уставился на мелькающих между деревьями птичек, делая вид, что не с ним разговаривают.

– Значит, когда-то и тебя где-то ждали, – продолжил труп рассуждать сам с собой, – маги ведь могут долго жить. Вот сколько ты прожил? Сколько людей встретил? Неужели никого не можешь назвать сейчас семьей?

– Вот что ты пристал? – фыркнул маг. – Все, кого я встретил, давно ушли. И нет больше никого. Ни семьи, ни друзей, ни врагов. Я один и сам по себе, – и сердито топнув ногой, Нелль поспешил вперед, чтобы больше не продолжать раздражающий его разговор.

– Я ж просил Нелля не злить, – подошел к трупу Хуго, – еще неизвестно, чем это нам обернется, – добавил рыцарь, невольно вспоминая, на что способны Высшие маги. По слухам, такой маг может город стереть с лица земли и не подавиться.

– Да я ничего и не спрашивал, только про семью. Притормози его, я извинюсь, а то мне его не догнать, – попросил труп.

Хуго кивнул и помчался за Неллем. Тот уже обошел кота и, продолжая сердито пинать камушки, шел все быстрее, альфе аж пришлось перейти на бег, догоняя недовольного омегу. Только Хуго к нему приблизился, а маг опять вперед, Олле и Мюнх уже давно скрылись за горизонтом, а Нелль все убегал и убегал. Солнышко стало потихоньку скрываться за деревьями, и альфа не выдержал.

– Все, сдаюсь, привал, – взмолился рыцарь, останавливаясь и с трудом переводя дыхание, – норму за сегодняшний день мы давно прошли.

И, не снимая рюкзака, завалился на землю. Бегать за омегой он больше не собирался, уж больно Нелль стал обидчивый да строптивый. Молодость ударила в голову, никакой рассудительности. Хвала небесам, маг все же заметил, что преследователь отстал, и вернулся за Хуго.

– Костер разожги, у меня от беготни ноги не гнутся, – проворчал рыцарь.

– Ты словно старикашка, – с презрением проговорил маг и пнул Хуго в коленку. Альфа сначала взъерошился, хотел ответить, а потом сообразил, что Нелль ему заряд энергии передал, а усталость и боль как рукой сняло.

– Спасибо, – пробормотал альфа и потопал собирать дрова с омегой и укладывать костер.

Хоть погода держалась мягкая и днем сохранялось тепло, ночью в северных краях земля промерзала, а по утрам ледяной туман накрывал их с головой и без костра можно было и не проснуться. Когда Хуго вернулся к стоянке, Нелль уже разложил костерок и подтянулись Олле с каттунгом. Оба бодренькие и довольные, видно, Нелль и на них свою злобу выплеснул в виде магической подзарядки. Поэтому все казались веселенькими, словно никто и не обижался. Сложив собранный хворост, Хуго занялся ужином. Еды осталось как раз на пару перекусов, спешно сбегая из Умео, они не успели ничего прикупить. И если не доберутся до города к завтрашнему дню, придется собирать лесные дары, а за них еще с лешими повоевать. Хорошо хоть закончились владения Болотного, там все лесные твари такие сердитые, что даже в кустики не отойти, не отлить, пришибут. Тут же, у границ северных земель, и нежити меньше, и твари отзывчивее.

Около огонька настроение сменилось на братское, компания прижалась друг к другу бочками, чтобы немного согреться, только Олле сидел отдельно, но, чтобы от общества не отбиваться, поглаживал каттунга по спинке. Мюнх от этого млел и неприлично мурлыкал. Когда ужин наконец подоспел, Хуго по-хозяйски разложил порции по плошкам, и все, довольные, поели. Расслабленные, сидели кучкой и планировали завалиться спать. Небо расчистилось и стали видны звезды, красота неописуемая, а еще темные деревья шумели тихо и умиротворяюще и птички напевали сонные мелодии. Внезапно Олле заметил в темнеющем небе два силуэта. Ткнув в них пальцем, труп замер с открытым ртом – два крылатых ящера, извиваясь, кружили где-то вдалеке. Белый и черный. Изящные и сильные. Все с восхищением поднялись, словно желая дотянуться до волшебства, и уставились на необычный танец двух крылатых хищников. Словно день и ночь, они переплетались, то взвиваясь к мигающим звездам, то исчезая за высокими верхушками сосен.

– Красиво, – выдохнул Нелль. – Снежный и Ночной. Редко такое увидишь, обычно они друг друга не любят.

– Почему? – удивился Хуго. Он считал, что все драконы друг друга не любят, а не только эти.

– Вот почему! – маг указал на две струи пламени, что вырвались из открытых пастей. Голубоватый цвет огня Снежного словно разрывал темно-коричневый поток Ночного.

– Они друг друга нейтрализуют. Снежного, конечно, в целом сложно пробить, но силы Ночного на него вообще не действуют. Поэтому они друг друга убивают в человечьем обличье, как только пересекаются. А эти, во, любятся. Вот что одиночество с тварями делает.

– Одиночество? – выдохнули все вразнобой, Нелль на это лишь фыркнул.

– Снежный, возможно, последний выживший, остальные северные драконы давно вымерли. А Ночные по одному жить не могут, в спячку уходят или вообще умирают. Так что это вынужденный союз. Чтобы поодиночке не сойти с ума.

Покрутив головой, словно отбрасывая от себя неприятные мысли, Нелль плюхнулся на землю. Хуго подсел рядом и обнял снова нахохлившегося омегу.

– Ну чего тебя гложет, делись.

– Не люблю делиться, – вздохнул Нелль. – Наверное, просто соскучился по своим лешим и каттунгам. А еще по болоту и деревенским, что иногда заглядывали на разговоры.

– И все, и никто, – заметил Хуго, что ни одного имени у Нелля не прозвучало.

– Не могу сближаться. На мне проклятье, все кто мне дорог, все кто близок – умирают. А я даже ничего сделать не успеваю. Только хоронить. Сначала любимых, потом родных.

– Потому и живешь в отдалении посреди болота, – догадался Хуго.

– Была у меня семья, – стал говорить Нелль, отворачиваясь и пряча глаза, – и муж любимый, и дети – цветы жизни. А потом как боги подарили, так и отобрали. А они до сих пор место в сердце занимают, хоть и прошли сотни лет.

– Отпусти, Нелль, – присел рядом Олле, – отпусти, или души их будут бродить неприкаянными, тебя искать.

– Не будут. Их дракон сожрал. Вместе с душой, – выдавил Нелль и, поднявшись, отошел в сторонку, завернулся в пледик и лег под кочку.

– Олле, за костром следи, – велел Хуго и пошел к магу.

Лег рядом. Одному спать холодно, а обиженный омега еще и в низину забрался. Хуго страдальца укрыл своим одеялом и немного под бок подмял, чтобы точно ничего не отморозил. Нелль повздыхал, покрутился, а потом развернулся к альфе и, хлопая невинно глазами, обнял за шею и уткнулся носом в ключицу. Хуго от таких нежностей аж забыл как дышать, а маг, воспользовавшись его заминкой, принялся шебуршать руками по одежде. Пока тот нежности дарил, ощупывал и знакомился, альфа пришел в себя от внезапности и сам на мага накинулся. Сжал в ответ, не позволяя сбежать, забрался ладонями под шерстяной плащ и радостно вздохнул, отыскав соблазнительное тело. Омега кокетливо вздыхал и охал, хитро ухмылялся, видимо, задумал что-то недоброе. Но Хуго, вопреки прежним установкам, Нелля совсем не боялся. Он уже давно заметил, что Нелль на себя наговаривает лишнего да неумело выплескивает злость, а на самом деле мягкий и пушистый.

Вскоре под одеялом стало невыносимо душно и жарко, и альфа отбросил его в сторону, освобождая руки для активных действий. Нелль под его ласками улыбался, с довольной ухмылкой вздыхал и всхлипывал, а над горизонтом, переплетаясь, взрывалось лазурное и колькотаровое пламя.

– Все еще думаешь, что я холодный?

– Внутри обжигающе горячий!

***

Хуго проснулся довольный, но немного подмерзший. Отыскал смятый пледик и прикрыл себя с Неллем. Маг во сне блаженно улыбался, выглядел как ангелочек с пушистыми ресницами и мягкими губами. Альфа, заглядевшись на такой сладострастный одуванчик, потянулся к розовым губам, но маг его недовольно оттолкнул ладонью в нос.

– Ты чего ко мне лезешь?

– Просто с добрым утром хотел поприветствовать, – недоуменно ответил рыцарь.

– Не особо доброе, промерз, – проворчал маг и, поднявшись, перебрался к костру.

Хуго, не зная, что и думать, почесал голову, натянул штаны и пошел будить остальных. Самое время отправляться в дальний в путь, если планировали добраться к обеду до Будена. Каттунг еле встал, дрожащий, попросил сначала приготовить горяченького. Рыцарь согласился, уж больно несчастным выглядел Мюнх. Сварил кофейку для всех, достал сушеных лепешек. Нелль с равнодушием отмахнулся и вообще на Хуго не глядел, отчего альфа ощущал себя все печальнее. Когда отправились в дорогу, маг снова убежал вперед, остальные же неспешно его догоняли. Альфа больше не спешил, чего бегать за этим дуралеем, если непонятно, что у него на уме. То притягивает, то отталкивает, и ни слова объяснений. Зато Олле и Мюнх, слушая вздохи и невольные фырканья друга, переглядывались, понимая, что их рыцарь в расстройстве. Решили догнать мага да разговорить, да куда им. Так, вприпрыжку, друг за другом добежали до Норрботтена, а потом и до портового городка Будена.

Город не мал и не велик, обвешан солнечными кристаллами, заряжен магией. Чистый, приветливый – сразу видно, под суровым каблуком серьезного дракона. Только какого – поди угадай.

Нелль сразу залетел в ближайшую забегаловку, заказал себе чего покрепче да жаркое. Товарищи к нему присоединились, только Хуго, извинившись, сообщил, что пойдет заработает немного денег, а то не хватит на еду.

В книге у трактирщика почти не было заказов, чистые листы – ни нечисти, ни тварей, ни оборотней. Тишина и покой.

– Это кто ж вас так оберегает? – удивился рыцарь.

– Драконы, долгой и безбедной им жизни, – испуганно проговорил тавернщик.

– А для наемника работенка найдется?

– Если только на пристани бочки поскрести от тины да ракушек.

– И за такое возьмусь, – вздохнул Хуго и ушел зарабатывать себе да товарищам на хлеб.

Каттунг из еды взял пару селедок и маленькую кружку эля. Нелль же ел за троих и еще, довольный, причмокивал и нахваливал.

– А платить кто будет? – не выдержал такого поведения мага Мюнх.

– Вот Хуго вернется и заплатит, – отмахнулся Нелль.

– И не стыдно тебе? – проворчал Олле.

– Я вообще-то плохой персонаж в этой истории, – фыркнул на них маг. – Я людей убиваю, развожу друзей на деньги и отшиваю альф. Вот я весь такой и доволен собой!

– А потом плакать не будешь? – покачал головой кот.

– Слабаки плачут, маги же торнадо вызывают! Да и не могу я ни с кем сближаться. Вы мне никто, и я вам – мимо проходил. Или и на вас опустится мое проклятье!

Кот и труп не рискнули спорить, покачали головами и оставили это на совести Нелля. Кто ж с Высшим магом спорит? Но за друга, с которым не одну ночь под открытым небом провели, все же переживали. Может, Нелль и пытался быть колючим, но все видели в нем хорошего парня.

Хуго вернулся через час, весь пропахший тиной да ракушками. Взял себе немного лосиных сарделек и заказал обед с собой. Заплатил за всех и слова магу не сказал. Тот с довольным видом допил свой аквавит и развалился на скамеечке. К его аппетитной фигурке сразу устремились с дюжину глаз, по таверне побежал восхищенный шепот. Но Хуго прикрыл омегу плащом, чтобы не возникло снова проблем. Нелль немного повалялся, переваривая и довольно улыбаясь, дождался, когда доедят Хуго и Мюнх, и стал всех поторапливать – до дракона всего ничего добираться, а в Будене можно нанять повозку за дешево и всего за день домчаться до Кирунай. Энтузиазм его никто особо не поддерживал, во-первых, потому что ни у кого не осталось денег, а во-вторых, Олле пришел в Буден искать свой дом или зовущую душу, и Хуго, пока не поможет трупу, дальше не собирался двигаться.

Магу пришлось с этим смириться, и, выбравшись из таверны, все дружно направились искать улицу Морскую, дом 5. В городе их отправляли то в одну, то в другую сторону. Наконец они вышли за городскую стену и там обнаружили искомое. Пройдясь до последнего дома в ряду, труп остановился и задумчиво уставился на старый покосившийся домик. Где-то за ним находилась поросшая чертополохом и плющом, принадлежащая Олле Ёнсонну земля. И семейное кладбище.

– Узнаешь? – осторожно спросил Хуго.

– Я – нет, а вот сердце – да. – По высохшей зеленоватой коже скатилась скупая слеза, и Олле уверенно шагнул на свои земли. Дом принял хозяина, вздохнул, как вздыхает несчастный человек, пыхнул на них пылью и старым мхом и рассыпался почти до основания. Бревнышки аккуратно сложились, и лишь печь осталась стоять.

– С трудом дождался, – объяснил маг, рассматривая давно опустевший двор и прогнивший заборчик, – очень ты им был нужен.

Олле несчастно кивнул и направился к кладбищу. Там, среди сорняков и высокой травы, торчали покосившиеся кресты и надгробные плиты – целые поколения похоронены на этом семейном кладбище. И лишь на некоторых уцелели имена. Труп сел рядом с одним из камней, отчистил его от грязи, мха и сухих листьев и, не удержавшись, всхлипнул. Неровными буквами там были написаны имена Олле и Ларе Ёнсонн. Омега Ларе умер лет сорок назад, а похоронили его в могиле, что приготовили для мужа-альфы. Тело Олле так и не нашли, пропал любимый без вести, и Ларе его не дождался. Потому и лег на его место отдыхать и звать домой. Олле сидел у плиты и чуть слышно рыдал, вспоминая то, что при жизни помнить было счастьем, а сейчас приносило лишь боль.

– Не плачь, Олле, – Хуго погладил по голове труп, – ты дома, ты вернулся.

– Меня столько ждали.

– Ложись, горемычный, ложись рядом с мужем, земля тебя примет и соединит ваши души.

Труп закивал и, чуть расчистив могилку, лег на спину, сложив руки на груди.

– Спасибо, Мюнх, твои мурчания отвлекали меня от тяжких мыслей. Спасибо, Нелль, не прячь свои чувства, не запирай сердце, а то погибнет оно, сгниет. Спасибо, Хуго, спасибо, что не бросил и вернул домой. Вот тебе за это прощальные слезы. – Труп быстро растворился, сливаясь с землей, а на его месте остался небольшой бутылек с прозрачной жидкостью. Хуго убрал пузырек к себе за пазуху, поклонился могильному камню на прощание и пошел к выходу с кладбища.

Нелль немного задержался, выбил молнией на плите дату смерти Олле – сегодняшним днем. А когда они уже зашли за дом, каттунг вдруг всплеснул лапками и указал на кладбище. Там, над чертополохом и плющом, поднимались два духа, крепко обняв друг друга. Олле и Ларе наконец-то встретились.

Просыпаться в теплой постели на мягкой перине – хорошо. Просыпаться в объятиях любимого – сказочно хорошо. Ларс, довольный и полный возвышенных мыслей, прижался всем телом к своему дракону, обхватывая его ногами и руками. Йон пах снегом и морозной свежестью. Человеком пах. Когда оборачивался драконом, то Ларс старался его не нюхать, а то, мало ли, обидится.

Йон отполз из захвата своего омеги, твердой рукой отодвинул приставучку и снова сонно засопел.

– Просыпайся, мое прекрасное чудо, – замурлыкал дракону в ухо Ларс, – ты же помнишь, у нас сегодня торжественное событие.

– Уйди, я спать хочу! – фыркнул Йон. – А ты, если нечем заняться с утра, пойди дров наколи, печь растопи, цветы полей.

– Какие цветы! Зима на дворе, – удивился Ларс и снова пристроился под бочок к своему возлюбленному. – Ну, миленький, вставай, хочу обнимашки-целовашки.

Омега заполз на пытающееся притворяться спящим тело и впился в губы Йона обжигающим поцелуем.

– Поласкай меня, цветочек мой аленький, погладь меня везде!

Йон застонал, словно на него повесили жестокую повинность, но, заметив расстроенное лицо омеги, быстро скинул его на постель, заломал и оседлал с довольным видом.

– Ха! Я сильнее! – крикнул он и с хитрым лицом, прижавшись к жертве, принялся целовать ему шею и ласкать широкие плечи.

Ларс знал правила игры, не перечил Йону, лишь поморщился от его нечеловеческого захвата и замурлыкал, когда дракон перешел к ласкам. Но желаниям Ларса не дано было сбыться: в комнату постучал Таге и, несколько раз откашлявшись, сообщил, что к дракону в гости явился бургомистр Кирунай. Дракон спешно натянул на себя штаны и, шлепая по ступенькам босыми ногами, спустился к гостю в залу. Там нехотя нацепил легкую рубашку, которую сшил ему Ларс специально для встречи с человечками, и рукой расправил беспорядок на голове.

– Юхонн Улафсонн! – Йон наигранно радостно всплеснул руками, прочитав имя по бумажке, что передал слуга. – Как я рад тебя видеть!

Бургомистр низко поклонился и с довольным видом, что дракон запомнил его имя, поправив большой живот, объявил:

– Жители Кирунай в связи со свадьбой нашего дорогого дракона подготовили подарок. Ваши любимые монеты и украшения. Все в мелких номиналах.

– Благодарю.

– Всем также не терпится увидеть вашего супруга. Будете ли вы его показывать?

– Нет, мой супруг будет жить в замке и в город выходить инкогнито! Но вас, как моего самого приближенного смертного, я приглашаю на свадьбу и последующие кушанья! – и хитро усмехнувшись, добавил: – Кушать будем детишек.

– Нет, благодарю. Пожалуй, я пас, – тут же замахал перед собой руками Юхонн, словно отгораживаясь от дракона.

– Ну что ж, тогда можете валить. Спасибо городу за подарочки, за это бесплатно пару лет буду вас греть. А теперь кыш!

Бургомистр откланялся и исчез, а в зал пробрался Ларс и забрался к Йону, сидящему на троне, на коленки, обнимая за шею драгоценного жениха.

– Почему ты меня не хочешь представлять и показывать?

– Если ты действительно хочешь остаться со мной, то лучше никому не знать, что ты похищенный из Сконе принц. Так что постарайся уж как-нибудь держать язык за зубами.

– Не переживай, не маленький, понимаю, – буркнул Ларс и куснул дракона за ухо. – А что ты мне подаришь на свадьбу?

– А это секрет, любопытный ты мой, вот сейчас Бенгт прилетит, и мы в Буден слетаем, принесу тебе что-нибудь приятное.

– Только, пожалуйста, не надо никаких трупов или оторванных голов.

Йон рассмеялся и нежно лизнул омегу в шею. Ларс от щекотки задергался, а дракон умиротворенно положил ему голову на плечо. Хорошо было с Ларсом, спокойно, и в груди так тепло и сладко, что хотелось держать его рядом и прижимать к себе лишь крепче. Давно Йон не чувствовал такого покоя и радостного восторга, лишь Ларс разбудил его спящее сердце. Идиллию нарушил сильный порыв ветра и в залу влетел черный змей. Быстро сложив крылья, он с прищуром полюбовался на воркующую парочку и фыркнул на них огнем.

– Но-но! – шикнул на гостя Йон, прикрывая магическим щитом своего жениха. – Щаз кто-то добалуется и без праздничного ужина останется.

– Пардон, – буркнул Бенгт, скидывая с себя верхнюю одежду, – я просто пошутил.

– И оденься, ни к чему моего жениха соблазнять, – снова заворчал Йон.

– Так я не его, а тебя, – Ночной проскользнул к хозяину и, ловко скинув Ларса с его законного места, забрался к Йону на ручки, – я по тебе скучаю, хочу, чтобы ты меня тоже пожмакал везде.

– Так, где моя сковородка?! – Ларс попытался оторвать Бенгта от Йона, но тот вцепился в Снежного мертвой хваткой.

– Не ерепенься, Йон свой выбор сделал, а я просто подожду! – шикнул Бенгт на соперника.

– Слезь с меня, – не выдержал их препираний Йон и скинул с себя гостя. – Одевайся, Бенгт, пойдем полетаем.

– Только недолго, – снова занял освободившееся место Ларс, – буду ждать тебя, греть твою постельку.

Влюбленные с довольным видом обменялись глупыми ласковыми словечками, а Ночной, глядя на них, скривился. Уж больно они глупо выглядели, от Йона Бенгт такого уж никак не ожидал. Но, похоже, Ларс плохо влиял на его старого друга. А может, наоборот хорошо, потому что Йон стал улыбаться.

Драконы вернулись к вечеру, немного навеселе, притащили для Ларса красивый свадебный наряд и в подарок – живого священника. Ведь Ларс так хотел настоящую свадьбу. Дрожащий и перепуганный священнослужитель быстренько обвенчал молодоженов, и слуги заперли его в подвале, чтоб пока не мешал. Йон клятвенно пообещал новоиспечённому мужу беднягу не кушать.

На свадьбе, кроме двух драконов и Ларса, присутствовали местные каттунги, что приходили время от времени обслуживать замок, слуги Йона, а также сын бургомистра Молчаливый Бин. Он много не болтал, и Йон ему доверял. После церемонии и праздничного ужина молодожены танцевали и плевались огнем – кто что умел. А под утро, разбушевавшись, Ночной и Снежный спустили с гор в леса пару лавин. Никто не пострадал, но перепугались изрядно.

Йон в постель к мужу забрался лишь с рассветом, Ларс его сразу взял в обиход, чтобы больше не выдумывал увиливать. А Йон и не думал. Просто ему нравилось дразнить любимого омегу. Когда тот злился, сразу становился таким милым. А потом, когда оттаивал, превращался в ласкового котика и свирепого тигра в одном лице – страстного и нежного. Мечта, а не супруг.

Молодожены на обед выбрались к ужину. Слуги после бурной ночи уже все убрали и вычистили, отправили гостей по домам, только Бенгта не удалось выставить. Ночной доел все, что осталось после свадьбы и что завалялось на кухне. А когда Ларс и Йон сели за стол, пристроился рядышком, надеясь ухватить еще что-то съедобное. Бенгт нередко забывал о такой простой радости, как обычная еда, и в семействе Снежного отрывался по полной программе – наполняя желудок и наслаждаясь влюбленным Йоном. Посторонний за семейным столом не мешал, Бенгт на свадьбе играл роль свидетеля, так что считался почти родней. Таге с радостной улыбкой обслуживал хозяина и его мужа, слуга была уверен, что теперь в доме будет атмосфера любви и заботы.

– Что-то твой Ларс слишком много ест, – заметил Ночной, отбирая у омеги тарелку, – смотри, как растолстел.

– Немного он ест, – фыркнул Снежный, готовый защищать мужа. – Я ему тренировки усилил, может, потому и поправился.

– Вообще-то Ларс просто беременный, – ответил за омегу Таге, – и уже давно. Я думал, вы, господин, сами заметите.

Все удивленно уставились на Ларса, который задумчиво прогладил свой округлившийся животик.

– Как – давно? – с трудом выдавил Йон. – Мы же всего… всего полгода вместе.

– Так у людей дети быстрее зреют, – сообразил Бенгт. – Поздравляю, Йон! Ты наше спасение, продолжатель рода! Как же старейшины обрадуются, что Снежные не вымрут!

Йон лишь молча поднялся из-за стола и, мрачный, вышел из зала. Никто его реакции не понял, Ночной решил сбегать за другом, но Ларс его остановил, заявив, что разговор предстоит внутрисемейный, супружеский. Прогулявшись по замку, омега отыскал своего мужа на мостике перед замком. Дракон сидел, свесив ноги в пропасть и задумчиво рассматривая виднеющиеся вдали шпили Будена.

– Йон? – Ларс осторожно погладил дракона по плечу. – Я тебя этим расстроил?

Снежный быстро замотал светловолосой головой, отрицая.

– Тогда почему ты так переживаешь?

Ларс сел рядом со своим мужем и обнял его. Йон в ответ сжал омегу покрепче, чтобы в пропасть не свалился. Говорить ему не хотелось и объяснять – тоже. Но с детства в Йоне жили страхи. После того как на него совсем маленького напала группа охотников и его родители погибли, защищая ничего не понимающего дракончика, Йон был твердо уверен, что у него не будет семьи. Не будет, потому что нет ничего страшнее потерять тех, кто очень дорог. Боялся, что когда-нибудь злодеи захватят его дитё и причинят боль страшнее, чем смертельный удар клинка.

– Если ты родишь мне малыша, я буду очень счастлив, – сказал Йон правдиво, – но… – дракон всхлипнул. – Я очень боюсь вас потерять. Что если я не смогу вас защитить? Ты не маг, а если ребенок родится человеком? А если…

– Тихо, – Ларс прервал переживания Йона, – все будет хорошо. Мы будем вместе, будем семьей и ты будешь счастлив, я обещаю…

…Через три месяца Ларс снес яичко, не простое, а драконье, и вылупился из него прекрасный белоснежный дракончик, который тут же обернулся в младенчика и ласково обнял пап. С тех пор Йон еще больше улыбался.

***

Снежный проснулся от громкого пушечного выстрела – так в Будене приветствовали военные караваны. Что забыли Южные войска в Северных землях? Дракон понятия не имел и узнавать почему-то совсем не хотелось. Встревоженные его пробуждением, рядом зашуршали два белых дракончика и взъерошенный омега.

– Папа проснулся! – пискнули детки, Оке – старшенький, ему уже было два года, и Пер – младший, шебутной и болтливый, ему недавно исполнился годик.

– Так, детишки, папам пару часов не мешайте, – протер глаза Ларс и вышвырнул детей в окошко, – полетайте и Таге не поджигайте! – крикнул он им вслед.

А сам забрался под одеяло к встревоженному дракону и крепко обнял за шею.

– Что тебя подняло, любимый? Обычно из пушки не разбудишь. – Омега нежно покусывал мужу шею, напрашиваясь на сладкое продолжение утра.

– Пушка и разбудила, – пробормотал Йон, но решил, что порт подождет, а тут в кровати муж весь такой приятный и горячий.

Через пару часов довольные омега и дракон спустились в обеденный зал. Детишек слуги уже приодели. Оке всегда аккуратный и чистенький, Пер же ходил еще не очень хорошо, зато прекрасно летал, поэтому в человеческом виде быстро извозюкался, и Таге увел его из-за стола мыть руки. А вернулся бегом, растрепанный и перепуганный.

– Господин, там два каттунга срочно просят аудиенции, говорят, это по поводу принца.

– Проводи в зал, – приказал дракон, своему же семейству велел остаться в обеденной, неспокойно стало у него на душе, не нравились Йону эти чувства.

Каттунги действительно принесли неприятные вести – в Буден прибыли военные корабли. Приехал заморский рыцарь-королевич, желающий спасти принца из заточения Снежного и увезти домой. Дабы отхватить полцарства или хотя бы руку. Йон от раздражения передернул плечами, давно такое ожидал, но чтобы с армией на него – стало немного боязно. После рождения детишек Йон снял почти всю защиту, чтобы случайно сорванцы не угодили в ловушки. Да и Ларс тоже любил забираться в ненужные места. Потому первым делом дракон занялся заклятьями, сплел несколько самых сильных, собираясь и себя, и свое семейство закрыть неприступной стеной. Но надолго бы это не помогло, если у королевича есть маги, то они рано или поздно разберут его защиту, и тогда дракону придется выступать одному против войска.

Поняв, что самому с проблемой не справиться, Йон направился в Кирунай. Приземлился, не скрываясь, прямо рядом с ратушей в центре своего городка. Туда сразу сбежалась куча любопытных, но к дракону не совались, посматривали из-за углов. Драконы существа непредсказуемые, стоять с ними рядом опасно – могут съесть ненароком. Через пару минут из ратуши выбрались бургомистр с сыном, поглядели на дракона со страхом и замерли в сторонке, стараясь не отсвечивать.

– Приветствую, наш драгоценный драконид Йон Беррбер, – дрожащим голосом проговорил Юхонн.

– Слышали, войска в Буден прибыли? – спросил Йон, не перевоплощаясь.

– Слышали, каттунги растрезвонили. Но вы не беспокойтесь, мы вас в обиду не дадим. Можем сами передать вашего принца, только чтобы армия не добралась до вас, – стал успокаивать его бургомистр.

– Подхалим ты, Юхонн, и трус! – раздалось из толпы зевак. – Зачем под дракона прогибаешься?

– Да наш дракон заботливый и полезный! – стал оправдываться Юхонн. – Он наших бандитов съедает, дома старые сжигает, налоги сдирает и всю нечисть распугал!

От таких слов народ зашумел еще возмущеннее.

– Так! – сердито крикнул Молчаливый Бин, и все примолкли. Сын отодвинул отца и вышел к народу. – Дома наши топятся драконьим огнем, так что, если не хотите замерзнуть зимой, надо любить нашего Снежного. И преступность в Норрботтене почти отсутствует, и городские ворота защищает драконья магия. А то, что у вас урожай хорош, тоже ему спасибо – отловил всех оборотней и сжег поганцев. А недовольные могут собрать вещи и уйти из города! Защитим нашего дракона!

Толпа уныло провыла: «Да!»

– Не надо меня защищать, – отмахнулся дракон и обратился в человека. Подошел к Юхонну и Бину и тихо сообщил им скороговоркой: – Мне нужен омега, возраста чуть старше двадцати лет, чтобы без семьи, сирота или вдовец, но скромный и никому тут не нужный. И чтобы воспитанный был и умный, можно церковного воспитанника, только не шибко набожного. Отдайте его мне. С войсками я сам разберусь по-быстрому, до того как южане начнут вас грабить, – последнее он сказал громко, обращаясь к людям, и все сразу зашептались испуганно, вдруг сообразив, к чему может привести вторжение.

– Зачем тебе омега? – рискнул спросить Бин.

– Я своего принца уже пообещал другому королю, – соврал Йон, – а этому приезжему вашего сироту подброшу. Никто в обиде не будет и сиротку пристроим.

– А, ну на это дело мы тебе омежку найдем, – согласился Юхонн.

– Через час залечу за ним, пусть оденется поприличнее, – кивнул Йон и поспешил домой. Надо бы обвеситься заклятьями, амулеты старые достать из закромов да предупредить семейство.

Когда с приготовлениями к встрече с армией было закончено, Йон нацепил тяжелый доспех и вышел прощаться с Ларсом, Оке и Пером.

– Ой, на тебя и не посмотреть, – поморщились дети, а Ларс упал в обморок.

– Да? Переборщил с устрашающими заклятьями. Вы пока откачайте папу, а я пойду устраивать нашу судьбу.

В городе Йона уже ждали. Бургомистр бесстыже соврал, что омегу отдают на съедение, чтобы городские глупые сплетники не расслаблялись. Омега был спокойный, но немного зашуганный. Йон отвез его в лес, быстро загипнотизировал и все разъяснил. Теперь несчастный сирота думал, что родился в Сконе, с пяти лет воспитывался в драконьем поместье в строгости и жестокости, но домой возвращаться не хотел и полцарства отдавать не планировал. В общем, берите либо руку, либо ничего. В таком состоянии Йон своего поддельного принца привез в Буден. Там уже развернулись масштабные действия, войска расквартировывались, набирали продукты да топтали землю. Дракон покружил над ними, порычал страшно, изрыгая огонь, чтобы привлечь внимание, а потом опустился перед кораблями и поставил омегу рядом на землю.

– Кто из вас королевич? Выходи на смертный бой за принца из Сконе драться!

Солдатики опасливо переглянулись, пошептались. В конце концов, появился королевич, но на бой вместо себя назначил чемпиона. Йону было все равно, для него это лишь представление. Как только чемпиона выбрали и, заковав в неподъемный доспех, выпустили против злобного монстра, Йон обернулся человеком, недолго помахал мечом перед военным, пару раз для профилактики ранил противника, а потом, накинув чары, изобразил трагическую кончину с исчезновением тела.

Омега тут же, радостный, кинулся в объятия спасителя, а Йон, похихикав, вернулся домой обнимать мужа и радоваться, что теперь может никого не опасаться и отправить отчет Принцевладельцам.

Чтобы снять тележку, каттунгу и Хуго пришлось потрудиться на благо общества. Нелль же снова куда-то пропал, зато потом явился с золотым и лошадкой. Мага не стали расспрашивать, с него станется украсть эту лошадь и деньги, а рыцарю такие подробности знать не хотелось.

Уже покидая Буден, путники заметили, что к причалу пришвартовался большой военный корабль с флагом Блекинге, что граничит с королевством Сконе. Что блекингонцы забыли в Норрботтене, Хуго не касалось, сейчас он приближался к цели и тщательно обдумывал, как проще всего победить дракона. Повозка ехала достаточно быстро, дорожки чистые, хоть и припорошенные снежком, лошадка бодрая, хоть и прихрамывала. А где-то там, на горизонте, тяжелой громадиной виднелись Иглистые горы. Скорее всего, в них и поселился дракон, а поточнее спросить можно будет в Кирунай.

Нелль отдыхал в повозке, Мюнх задумчиво скучал и напевал баллады о далеких землях, а рыцарь размышлял о Олле и вздыхал, вспоминая счастливую воссоединившуюся пару. И пусть прошло много лет, пусть они долго друг друга ждали и искали, их сердца воссоединились, любовь оказалась сильнее любых препятствий. Когда-то Хуго мечтал о таких отношениях, теперь же считал себя для любви слишком старым. И, может, немного недостойным.

К вечеру вдалеке показались огни Кирунай, но ехать в горах по темной дороге было опасно и Хуго остановил повозку на обочине. Перед опасным боем не мешало бы выспаться, продумать тактику. Воздух стоял морозный, немного обжигающий, а одеял у них оказалось мало. Мюнх попросился спать на лошади – пусть неудобно, зато точно тепло. Рыцарь же завернулся в свой плащ и пледик и лег спать без ужина. Но только глаза сомкнул, к нему тут же прильнул маг, обхватил и забрался под одеяло.

У Хуго то ли обида, то ли горечь разлилась в сердце. Он не понимал Нелля и понимать не хотел. А омега прижался всем телом, стал возиться с одеждой, забираться ледяными ладонями под рубашку. Альфа и хотел его прогнать, и одновременно не мог, тело охватывало горячими спазмами, все внутри пылало и от возмущения, и от желания, а когда омега залез к нему в штаны, не выдержал:

– Чего творишь? Я вообще-то живой человек, меня спросить прежде не подумал?

– Холодно же, – хитро шепнул Нелль и лизнул его в шею, – обогреем друг друга.

Хуго напрягся: и хочется, и колется. Но что делать, если омега сам навязывается? Так они друг друга до утра и грели. Ни о каких планах, конечно, и речи быть не могло. Утром Хуго еле встал. К Неллю больше не присматривался, не хотел, чтобы как в прошлый раз его обидели, но омега полез сам. Пока рыцарь готовил завтрак, маг ходил вокруг да около, то притронется, то бедром заденет. Альфа не выдержал, поймал его за руку и усадил себе на колени. Нелль, довольный, ласково прижался, заурчал почти как каттунг. Такой мягенький и добрый Нелль – волшебная редкость и следовало ловить, пока дают. Хуго обнял его в ответ и с облегчением вздохнул. Сам не понимал, почему душа лежит к магу, почему все внутри тянется к этому проходимцу, но рядом с Неллем ему было хорошо. Внутри хорошо.

– Ой, я рад, что вы помирились! – обрадовался каттунг.

– А мы и не ссорились, – фыркнул Нелль.

– Не считая того, что ты меня отшил, – припомнил ему Хуго.

– А я тебя и не пришивал! Ты мне так – погреться и забыть! – фыркнул маг и отодвинулся от альфы. – Давайте уже закругляйтесь, меня дракон ждет!

До города добрались в молчании. Там Нелль спрыгнул с телеги и исчез – поминай как звали. Хуго еще сильнее приуныл, обидно было и горестно. Вроде и не сделал маг ничего особенного, вроде и не должны были ничего друг другу, но альфа сразу заскучал по товарищу. Даже обида на него прошла – хотелось, чтобы Нелль с ним и назад отправился, идти ведь почти месяц. А потом, когда вернется принц домой, Хуго надеялся хоть немного пожить на болоте. Без путешествий ему будет тяжко, но бродить и помогать людям, зная, что тебя кто-то где-то, но ждет, намного приятнее.

Вместе с бароном альфа сходил в ратушу и узнал, где владения Мюнха, им на карте указали место, и Хуго проводил кота до его нового домика. Небольшой, словно кукольный домик с яркими рисунками на стенах и крыше казался волшебным и привлекательным, и Мюнх чуть не расплакался, увидев свое наследство. Долго благодарил Хуго за путешествие, за помощь и хорошую компанию. Обещал писать. Куда-нибудь.

Далее Хуго поинтересовался про замок Снежного и по указанной дорожке поднялся в горы. Близко к замку решил не подходить, издалека прощупывал защиту, посматривал, кто живет. К своему удивлению, обнаружил, что драконий замок почти не защищен. Мост свободен, ворота легкой ловушкой закрыты, у обрыва огораживающие заклятья, а на пиках отводящие глаз зачарования. Странно было все это.

Не справившись с любопытством, Хуго добрался до самого замка, заглянул в бойницы и обомлел: во дворе омега с мечом тренировал двух маленьких ребятишек. И омега – красоты неписаной. Высокий, статный, широкоплечий, профиль точеный, руки рельефные, волосы цвета спелой пшеницы и глаза как ясное небо. А с мечом обращался, словно оружие – продолжение его руки. Когда же красавец детям улыбался, Хуго чуть со стены не рухнул – столько любви и нежности он никогда не встречал.

В планах дальше следовало ворваться в замок и захватить прекрасного принца. Как внезапно с огромной высоты во двор рухнуло белое облако – вернулся Хозяин. Снежный своим возвращением поднял вихри у стен, Хуго пришлось быстро сбежать да спрятаться в лесу, чтобы дракон его не учуял и не сожрал. Сегодня Хуго еще недостаточно подготовился, поэтому спешно вернулся в город и занялся детальным планированием, чтобы никаких ошибок и промахов. Ведь с драконами стоит оступиться, и все – труп.

А пока Хуго лазил по горам, Нелль зашел в местную таверну и стал настойчиво узнавать про Снежного. Сначала на мага недовольно косились, потом стали перешептываться, а когда какие-то сердитые альфы решили назойливого мага выкинуть из таверны, в помещение ворвался светлоголовый мужчина и с горящими глазами сел за стоечку.

– У меня будет еще один сын! – громко, переполненный эмоциями, шепнул одному из барменов незнакомец. – Уже через месяц должен появиться!

Бармен одобрительно кивнул и из-под полы достал какое-то пойло. Нелль тут же смекнул, что это драконья настойка, и подсел к блондинчику. Драконью настойку только драконы могли пережить, и чтоб не ходить вокруг да около, маг представился:

– Мое имя Нелль Магнуссон, я прибыл из Крунуберга с одним лишь желанием: встретиться и пообщаться с последним представителем Снежных драконов!

Йон к магу повернулся, смерил его с головы до пят и выдохнул густым белым дымом в лицо.

– Услышал, что ты, оказывается, и не последний теперь будешь, от души поздравляю, – продолжил Нелль, стараясь расположить дракона к разговору.

– Драконид Йон Берггрен, – наконец соизволил пообщаться с магом дракон и подвинулся в сторонку, показывая, что маг может присесть с ним рядом.

Нелль с довольной улыбкой запрыгнул на стул, облокотился на стойку и заказал себе чего-нибудь крепкого.

– Выпьем за продолжателя рода.

– Ну, выпьем, коль не шутишь, – маг и дракон хряпнули по стаканчику. – Чего хотел от меня, зачем искал, из такой дали шел?

Нелль кинул взгляд по сторонам, подвинулся к Йону еще ближе и тихо зашептал:

– Есть у меня одна вещица, говорят, только Снежные умеют с ними обращаться.

– Что за вещица? – заинтересовался дракон.

Нелль снова поерзал. Было видно, что он либо стесняется, либо боится говорить, но путь проделан немалый, и вот дракон перед ним – терять уже нечего. Маг достал из-за пазухи небольшой серебряный кристалл, что слегка светился в тусклом свете таверны.

– Осколок души, – пробормотал Йон, признав вещицу, хотя никогда раньше не видел. – Где ты его взял?

– Неужто не догадался?

Йон кивнул. Осколки души какое-то время сохранялись в теле дракона, после того как тот пожирал людей. Потом эти души растворялись, даруя дракону силу и, как считалось, бессмертие. Возможно, так и было в действительности, Йон на бесчеловечьей диете не смог бы долго прожить. Серебристый цвет осколка говорил о том, что эту душу поглотил Снежный и лишь Снежный мог выпустить душу из заточения.

– Как ты ее добыл? – зачем-то спросил дракон, уже и без того зная ответ.

– Давай, может, куда пересядем, а то тут у всех на виду, – предложил Нелль, пряча душу. Дракон согласился, и бармен-маг выделил двум серьезным клиентам небольшую комнату с удобными креслами и большим столом.

– Ты веришь в истинные пары? Нет? – начал свою историю Нелль. – Я вот тоже не верил. А лет триста назад встретил свою. Это прекрасно, когда все мысли одни на двоих и понимаешь с полуслова того, кто рядом с тобой. Прекрасно, но только для тех, кто глуп и наивен. Моя пара меня слишком хорошо чувствовала. Мой альфа видел, сколько жизней за моими плечами, сколько столетий и тяжелых решений. Жизнь Высшего мага не сказочная история, это тяжкий труд борьбы за свою душу, за свою человечность. Я был диким и жестоким зверем, а мой альфа подарил мне любовь. Но я не смог ее сохранить. Мной всегда управляли жадность, алчность, бездушие. Я с мужем и детьми отправился на север за драконьими сокровищами. В погоне за золотом я потерял то единственное, что должно быть для меня важным. Не деньги, не богатство – любовь, вот что ценно в этом мире. Я отомстил дракону, что забрал у меня самое ценное. Я убил его семью. Кристаллы моих детей уже успели исчезнуть, но мой муж застрял в этом кристалле, я извлек его из тела дракона и с тех пор ищу способ освободить его душу, дать ему шанс отправиться в небо или вернуться домой. Мой любимый и самый важный человек заперт в этом камне по моей вине. Я был жаден и жесток. И это лишило меня любви.

– Так это ты убил семью Снежного у Будена, – спокойно произнес Йон, – я их не знал, но родители рассказывали.

– Если ты освободишь эту душу, я тоже буду свободен! Снова смогу любить, снова смогу хоть что-то ценить в этой жизни. А возможно, моя истинная пара переродится и вернется в этот мир до того, как я себя уничтожу! – с надеждой проговорил Нелль, сжимая камень побелевшими от напряжения костяшками.

– Знаешь, раньше я бы послал тебя или даже съел. Но мой муж всегда говорит, что, помогая ближним, я делаю себя теплее. Я хочу быть теплым для него.

Дракон протянул руку, собираясь взять кристалл, но внезапно Нелль расплакался, судорожно цепляясь за свое уже давно несуществующее прошлое. Прижимая к себе кристалл, он качал его словно ребенка. Это последнее, что сохранилось у него от любимого альфы, который по его же вине и погиб.

– Отпусти меня, прошу, отпусти, – шептал он давно погибшему мужу, – я хочу любить снова.

– Поспеши, а то я передумаю, – фыркнул Йон, ему не нравилось смотреть на стенания души мага.

Нелль почти откинул от себя камень, и дракон, сделав глубокий вдох, выдохнул на него голубое пламя. Кристалл, затрещав, лопнул, распался на миллиарды сияющих осколков и рассыпался, превращаясь в пыль. Лишь тихий звон и запах гари сохранились в комнате.

– Я обязан тебе жизнью, – преклонил колени Нелль.

– Не разбрасывайся клятвами, – отмахнулся Йон, – лучше угости меня пойлом.

– Я на мели, – пожал плечами маг, – может, что в твоем городе обустроить надо?

– Да я и сам справляюсь, – рассмеялся дракон, – ладно, присаживайся, горемыка, я угощаю. Расскажи, как там мир поживает за снежными равнинами? Чем люди занимаются, какие цветут цветы?

Маг погрузился в воспоминания, и уже через пару часов, безостановочно выпивая, Нелль и Йон обнимались как закадычные друзья, делясь своими тайнами и мыслями.

– С Ларсом легко, он наивный как ребенок, всему верит и со всем соглашается, только в воспитании детей мы спорим. Он их балует, все позволяет, никогда не шлепает. А они и так ему на шею сели, все папка да папка, сами стараться не хотят! – жаловался Йон.

– Угу, этот альфа меня тоже не слушает, упрямый как баран. Хотя понимает, что я прав, все равно обижается, как мальчишка в пубертате. Я же желаю ему добра, со мной просто не бывает. А он все никак не отстанет.

– Теперь уже и третий на подходе, очень надеюсь, что тоже дракон будет. С каждой беременностью переживал, что человек родится, и я его потеряю. Мне и от мысли, что Ларс уйдет, – дурно. Не должен я думать об этом, но не могу, просто сердце разрывается, не выживу без него.

– А я сам своего прогнал. Выгнал, чтобы сердце не ныло. Чем дальше он будет, тем мне спокойнее и он сохраннее. Не хочу, чтобы он погиб.

– Тяжело терять близких.

– Терять всегда тяжело.

На прощание Нелль сообщил дракону, что в город явился рыцарь-спаситель омег, чтобы был готов с ним сразиться, а после пошел в таверну снять комнату. Там и столкнулся с Хуго. Альфа замер, уставился на мага, Неллю даже как-то стало неловко, он-то думал, что Хуго его и знать больше не захочет, а рыцарь взял, сгреб в охапку и предложил вместе перекусить. За едой и разговорились.

– Не ходи ты за принцем, – попросил Нелль, – не нужно ему это спасение.

– Да как ты не понимаешь! Он столько лет томится в плену, как же его не освободить!

– Не томится он, дракон его любит, они счастливы замужем и с детьми!

– Дракон ему просто мозги промыл! Заколдовал, очаровал и еще совратил! Ужас, как подумаю, как они совокуплялись! Это ж гадость какая, со змеем в постели оказаться! Надо срочно омегу спасать!

– Ларс любит Йона, не смей его у Снежного отбирать! – не выдержал упрямства товарища маг и шибанул молниями в потолок.

– Отвали, ненормальный! – прикрикнул на него Хуго и, бросив на стол пару монет за еду, ушел в свою спальню. Нелль не пошел за ним. Понимал, переубеждать альфу бесполезно.

Утром Хуго выбрался из постели пораньше, надеясь более с Неллем не встречаться. Вчера маг сильно обидел, надавил на больное – желание рыцаря всех спасать. И ведь они проделали такой длинный путь, добрались на крайний север, и тут, у самого замка, Нелль решил выдумать всякие глупости. Да какой омега в здравом уме полюбит дракона? Тут точно без магии не обошлось, и мальчишку, а точнее, мужчину, надо срочно спасать.

Собрав все свои тайные ингредиенты, талисманы и амулеты, активировав защиту да отражающие заклятья, пошел альфа в горы. Там с удивлением обнаружил на замке защитное заклятье – неприступную стену, что чужих не пускала и выкидывала из замка. Сколько Хуго ни пытался, сломать и преодолеть ее не смог. А тут повезло, омега с детьми сам вышел из замка с корзинкой, видно, пошел прогуляться в лесок, набрать еловых веток или шишек – побаловать детей. Неважно. Главное, теперь принца можно спасти. Стоило омеге выйти за защитный барьер, Хуго выскочил перед ним, преграждая дорогу к отступлению.

– Прекрасный принц Ларс Нильсон вон Берг—младший, мое имя Хуго, я благородный рыцарь, что явился спасать тебя от злого дракона.

– Что, опять? – с недоверием и возмущением спросил Ларс, и Хуго, не поняв такой реакции, замер, рассматривая принца.

Детишки стали хихикать, Ларс встал в непринужденную позу, уперев кулаки в бока, и помахал рукой Хуго – типа проваливай. Альфа уж думал кинуть в Ларса пару заклятий, чтобы сбить обольщение или гипноз драконий, но тут сработали его защитные заклятья. Резко обернувшись, он увидел дракона – молодой, красивый мужчина с белоснежными волосами и тяжелым мечом бежал к рыцарю, собираясь атаковать в спину.

Хуго замер, ожидая, и только Йон пересек черту барьера, кинул дракону под ноги порошок безвременья. Когда-то давно этот порошок ему подарил ресялка, расплатился за спасение, редкая штука и очень сильная. Такой порошок останавливал время тому, на кого попадал. И потому Йон завис в воздухе, дергая ошеломленно глазами.

– Дети, бегите! – тут же выкрикнул Ларс, понимая, что с рыцарем шутки плохи. Дети превратились в белоснежных драконов и упорхали в замок, а их папа выхватил меч, собираясь защищать любимое чудовище.

Владел он им прекрасно, Хуго с трудом уходил от точных выпадов, которыми Ларс без сомнений собирался убить рыцаря. Кроме того, Ларс еще и знал магические знаки и потихоньку стал сдирать с альфы защитные заклятья. Выпад, удар, замах и волшебный знак прочь. А Хуго и серьезно ответить не мог, чтобы принца не повредить. Наконец изловчился, омега лишь на мгновение замешкался, и у рыцаря получилось откинуть Ларса подальше, спустил в овраг, так что тот скатился кубарем, пеленая себя в снежный ком. Хуго тут же переключился на дракона. Неизвестно, сколько еще продержит дракона в тисках порошок, оказаться между двух огней не хотелось. Поэтому рыцарь несколькими жесткими заклятьями раскромсал драконью защиту. Что-то не поддавалось, что-то слишком сильным оказалось, но главное он сделал – снял телесную защиту. К тому моменту дракон уже начал освобождаться, шевелился, пыхтеть белым дымом из ноздрей. И когда очередная защита пала, Йон выбрался из плена порошка.

Хуго больше не медлил, в последнюю секунду успел вонзить в дракона меч и острие легко проткнуло тому грудь, проникая в сердце.

– Нет! – завопил омега, выползая из сугроба и вновь бросаясь на альфу теперь совершенно бездумно, безрассудно. Хуго перехватил его руку и набалдашником на рукоятке меча ударил омегу по виску. Ларс обмяк и упал на землю. Дракон же с тихим стоном стал подбираться к нему.

– Нет уж, драконище. Наигрался с душой и сердцем бедного принца! – воскликнул рыцарь и замахнулся, собираясь отрубить дракону голову.

Внезапно прямо перед умирающим драконом опустились два дракончика и, превратившись в мальчишек, прижались к его окровавленному телу.

– Нет, папка, не умирай, – всхлипывая, зашептали дети, и Хуго остановился. Убить отца этих крох, а тем более у них на глазах он просто не мог. Пусть Снежный – страшное чудовище, что использовал невинного принца в своих гадких и омерзительных целях, эти малыши, пусть и драконьи, но дети. И какими они вырастут, лишенные отца, зная, что его убили у них на глазах.

Не говоря ни слова, Хуго подхватил оглушенного Ларса с земли и быстро поспешил в город. За спиной еще долго доносились жалобные крики, которые звали то Йона, то Ларса, и Хуго от этого плача стало совсем не по себе.

Добравшись до повозки, рыцарь закинул тело, завернул его несколько раз пледами, чтобы не замерз и не удрал, и, не оборачиваясь, направился в Буден. Там он надеялся взять лодку и за пару недель добраться до Сконе. Путешествие затянулось и хотелось, чтобы поскорее все завершилось.

Хуго погонял лошадку, надеясь, что сможет поскорее добраться до порта, ночевать с принцем в ледяном лесу ему не улыбалось. А еще омега на полпути проснулся и стал орать, материться и выбираться из одеял. Пришлось остановиться у самого города и применить к зачарованному омеге все возможные заклинания вскрытия обмана. Ночь приближалась, Хуго нервничал, испробовав все что знал, а Ларс все плюется и ворчит.

– Да не зачаровывал он меня! – в очередной раз крикнул омега. – Может, самую малость! Но из-за этого еще сильнее хочу вернуться и начистить ему зубы, ведь теперь вспомнил, что он постоянно воровал мой зефир и запирал детей в шкаф, когда они ему мешали! Ты тупой ушлепок! Мы любим друг друга, у нас семья, и к королю я не вернусь, лучше умру!

– Тише! Прислушайся! – Хуго всмотрелся в темноту. Ночной лес был пронзительно-черным, ледяным и тихим. Только снег скрипел время от времени. А ведь не должен скрипеть. Хуго потянулся за мечом. Кто бы к ним ни шел, добра ждать не стоило.

Фонарик, что висел на палочке на краю телеги, качнулся, и пламя вспыхнуло ярче, а рядом с Хуго пролетела стрела. Рыцарь соскочил с повозки, быстро двигая пальцами, стал вырисовывать знаки в воздухе. Все, что раньше он на себя ставил, Ларс поснимал, а новые Хуго еще создать не успел. И не подумал даже, что придется этим заниматься – ведь дракон, смертельно раненый, не смог бы восстановиться за пару часов.

Знак повис в воздухе, но активировать Хуго его не успел: со всех сторон высыпали люди в темных плащах. Хуго был неплохим мечником, но справиться с такой толпой ему оказалось не под силу. Он еще пару раз попытался активировать защиту, но все время отвлекался: то с одного бока, то с другого на него бросались. Одному из нападающих Хуго смог сорвать мечом плащ и с удивлением уставился на герб на камзоле.

– Королевские войска Сконе? – изумленно проговорил он.

– Король велел с тобой расплатиться! – сказал ему один из воинов, и кто-то вонзил замешкавшемуся рыцарю в спину меч ровно между лопаток.

Хуго осел на землю и, задыхаясь, стал ощупывать немеющими пальцами амулеты. После боя с Ларсом он так беспечно поспешил домой, надеясь, что история наконец закончится, и он сможет подумать о личной жизни. Вот и аукнулось ему одинокое геройство. Снег вокруг окрасился красным. В телеге истошно кричал Ларс, требуя, чтобы его отпустили, но королевские воины скрутили омегу, заткнули рот и исчезли так же незаметно, как и появились.

С трудом отыскав амулет остановки крови, Хуго сломал его и, подняв свое слабеющее тело, сел у телеги. Вот и сходил спасти принца. Дров наломал, с Неллем поссорился и дракона чуть не убил. Амулет, может, сохранит его на час, а дальше-то что? Рыцарь достал из сумки старую трубку и подмокший табачок. Можно напоследок и немного покурить, хотя он не делал этого уже очень давно.

Рядом с Хуго присел полупрозрачный дух Олле и положил товарищу руку на плечо.

– Не переживай, старик, там тепло и светло, и вернуться тебе позволят, ведь ты сделал много добрых дел, а значит, боги будут к тебе благосклонны.

– Может, ты и прав, только не хочется уходить, с Неллем не попрощавшись.

– Он же обидел тебя, и не раз! – удивился призрак Олле.

– Разве это важно, когда на сердце и на душе без него тоска и боль непроходящая?

– Боль у тебя от раны, дружище, – похлопал его по спине Олле, и Хуго зашелся кровавым кашлем.

– А ты что тут делаешь? Ты же ушел с Ларе на небеса, разве ты можешь вернуться?

– Да не вернулся я, – рассмеялся призрак, – я твое разыгравшееся воображение, – и, хитро подмигнув, указал Хуго на грудь, – подсознание тебе про слезы напоминает.

И дух растворился в ночи.

Хуго быстро себя ощупал и, вытащив бутылек с прощальными слезами, с облегчением вздохнул. Столь сильный магический артефакт так просто на дороге не валяется, и Олле действительно сделал ему невероятный дар. Приоткрыв склянку, альфа сделал мелкий глоток. В бутылке осталось еще меньше. Но этого было достаточно. Вновь спрятав бутылочку в карман, Хуго лег на кровавый снег и постарался уснуть. Других восстанавливающих заклятий у него не было, не позаботился о таких мелочах, а ведь Ларс его оставил без защиты и легко мог убить. Сильный омега и красивый. Жаль, влюбленный в страшное чудовище. На лицо опустились холодные снежинки, растаяли и сползли за шиворот, теперь осталось дождаться, когда зелье на него подействует.

Проснулся Хуго от чьего-то пронзительного взгляда. Резко поднявшись, он обернулся. На телеге сидел Нелль, смотрел задумчиво на альфу, а от лошади остался лишь скелет – оборотни его и тут настигли. Не везло Хуго с ними.

– Тебя кое-кто увидеть хочет, – с усмешкой проговорил маг, а Хуго пожал плечами. Что-то не складывались у него последние дни отношения. Впрочем, видеть Нелля все равно было приятно, а еще приятнее ощущать себя живым.

Нелль махнул рукой в сторону Кирунай, и Хуго послушно пошел за магом. Только от слабости ноги почти не держали, с трудом их переставляя, рыцарь кутался в промокший его кровью плащ. Нелль, заметив, что Хуго тяжело, предложил альфе свое плечо. Хуго с радостью оперся на Нелля и осторожно поцеловал мага в макушку. Омега сделал вид, что не заметил, и, потихоньку подпитывая рыцаря энергией, повел товарища по дороге, только не в город, а в горы – в логово дракона.

Добирались они три дня без малого, все это время Нелль и слова не сказал, да и Хуго говорить не хотел. Просто шли рядом, засыпали в обнимку и так же просыпались. К концу третьего дня к Хуго вернулись силы, а может, это Нелль его наполнил. Но рядом с замком рыцарь остановился и неуверенно посмотрел на мага. Зачем он его сюда привел? Пожертвовать Снежному, чтобы дракон смог излечить смертельную рану?

– Пойдем, покажу, что наделал, спасатель ты наш.

В замке было тепло, уютно и очень чисто. В большой спальне на постели лежал дракон, тяжело дыша и прижимая руку к огромной ране, что нанес Хуго. Рыцарь был искренне удивлен, как дракон так долго продержался, ведь альфа пронзил его сердце. Нелль без слов ответил на его вопрос: подошел к постели, сдвинул одеяло с дракона и показал рану. Отверстие светилось приятным теплым светом.

– Любящее сердце! – с восторгом произнес Хуго.

– Ага, любящее сердце дракона пробить тяжело. Вот если бы голову ему отрубил, точно убил бы. Разве ты не знаешь, как семьи драконьи вырезают? – Нелль недовольно поморщился и сел рядом с драконом, поправляя ему покрывало. От этой картины у Хуго все внутри сжалось от ревности. Маг никогда не проявлял такой заботы к Хуго, а тут змей какой-то.

– Ты его мужа похитил, самого почти убил, тебе Ларса и выручать, – продолжил Нелль, – пока Ларс сюда не вернется, Йон поправиться не сможет. А мне придется с его детишками посидеть, не могу же я двух сиротинушек бросить.

– Не хочу никого спасать! – сердито и обиженно сказал Хуго. – Пусть змей сам за ним летит и сам в этих делах разбирается!

Выговорился и тут же смущенно опустил глаза. Король Ульф его не только без денег отпустил в дорогу, но и отобрал своего сына силой. Да еще убить пытался. Кроме того, в последнюю секунду Хуго все же осознал, что Ларс действительно привязался к дракону. И дракон в ответ омегу любил – о том говорило его сияющее сердце. Не мешало бы за все злодеяния короля наказать. Начиная с того, что отправил пятилетнего сыночка к змею и, заканчивая тем, что много лет и не пытался своего ребенка искать. Но мысли о короле уходили куда-то на задний план, уж больно сильно Нелль расстраивал его своим поведением, и хотелось сначала выяснить все с магом, а потом уже решать чужие семейные вопросы.

– Хуго, – дракон приоткрыл глаза и посмотрел на рыцаря, – Нелль сказал, ты человек добрый, зла не желал, а глупость сделал по незнанию. Но если продолжишь в том же духе, я тебя съем!

Хуго печально вздохнул. Оказывается, Нелль про него говорил не только плохое, даже выгораживал перед драконом.

– Может, это поможет? – протянул он Неллю склянку со слезами.

– Помогло бы, будь бутыль полная, – покачал головой Нелль, но все же полил рану слезами. – Может, хоть немного рана срастется.

– Срастется, – слабо сказал дракон, – только времени много пройдет. Возможно, пара недель или больше.

– Пара недель – не время. Поправляйся и вместе полетим за твоим принцем! – твердо сказал Хуго. – А пока мы с Неллем поухаживаем за детьми.

Дракон поправлялся две с половиной недели, за это время Хуго понял, что детишки у него проказники, а сам дракон ворчливый нытик. Но рыцарь не жаловался, почему-то проводить время в большом красивом замке, завтракая чудесными пирожками и слушая рассказы старого слуги Таге, оказалось сказочно приятно. А с проказниками Оке и Пером было весело, маленькая семейная идиллия – Хуго, дети и Нелль. Только жаль, дети не их. Наверное, о таком покое и доме и мечтал в последнее время Хуго – чтобы семья была под боком, чтобы любимый рядом и чтоб бескрайнее небо над головой и звезды на полу под ногами.

Нелль больше не приставал к рыцарю, не звал в постель, но утром улыбался, читая сказки дракончикам, стрелял в Хуго глазами и вообще подмигивал как-то уж очень загадочно. И тот, любуясь на своего строптивого красавца, томно вздыхал и надеялся, что это счастливое время никогда не закончится.

Еще не до конца выздоровев, дракон стал совсем плаксивым, все жаловался, что Ларсу там без него плохо, что он чувствует, как Ларс страдает, и больше выносить этого не может. Пришлось Неллю и Хуго смириться и отправиться выручать Ларса еще до того, как Йон полностью поправился.

Нелль, насколько смог, зарядил дракона магией, Хуго обновил заклятья, помог защитить замок и загрузил инструкциями Таге. Все вроде было готово к путешествию, но тут выяснилось, что из-за слабости дракон не сможет нести на себе двоих. Нелль с Хуго тут же поругались, кто же из них полетит с драконом.

– Я это безобразие развел, мне и расхлебывать! – настаивал Хуго.

– У меня опыта в уничтожении армии больше! – отвечал ему Нелль.

К счастью, маг вспомнил одно заклинание, что когда-то изучал. Оно делало тело волшебника легким как перышко. На том и порешили. А чтобы Нелля в полете случайно не сдуло, его привязали к Хуго.

Дракон на своих волшебных крыльях легко преодолевал любые расстояния, но из Норрботтена до Сконе все равно лететь минимум два дня. И все это время Хуго думал, что сойдет с ума. Нелль, привязанный к его спине, пусть и невесомый, но такой горячий, дышал в шею и дул в ухо. В общем, злонамеренно возбуждал. От таких издевательств Хуго по прилете аж стоять не мог.

А приземлились они недалеко от королевского дворца в округе Лунд к концу темной ночи, как раз пробрались за поднимающимся солнышком. Йон, обратившись в человека, кинул взгляд на замок и, застонав, упал на колени.

– Опоздали мы, опоздали! – И указал дрожащим пальцем на поднимающийся дым от кострищ.

Ларс всю дорогу так кричал, так ругался, что, когда корабль дошел до Сконе, у бедняги не осталось голоса. Королевские воины смотрели на Ларса как на чумного, изрекали умно, что Ларс зачарован драконом и нужно будет королю искать мага, чтобы избавить юные мозги принца от глупостей и притворной любви. Ведь нельзя же драконов любить!

Но в Сконе все стало еще хуже.

Когда Ульф Нильсон вон Берг-старший вышел встречать сына на пристань, Ларс просто отвернулся от отца. Видеть этого человека, что его бросил и даже ни разу о его жизни не обеспокоился, было тошно. И хотя флегматичный Йон все пытался убедить мужа, что Ульф, наверное, не знает адреса драконьего замка, потому и не пишет, Ларс все равно не верил. Если бы его ребенка кто увез, омега бы расшибся в лепешку, но спас свое дитя.

Король опешил от такой встречи, но потом грозно велел скрутить дитеночка и доставить во дворец. Там помыть, накормить и приготовить к свадьбе. Жених-то уже прибыл и ожидает.

Карл Густавсон при виде жениха пришел в неописуемый восторг. Омега был так хорош собой, так пригож и с пухленьким животиком, что альфа потребовал сыграть свадьбу тотчас же, уж очень не терпелось уложить красавца в свою царственную постель. Но Ларс решил так просто не сдаваться. Закатывал истерику везде где только мог, рушил все на пути и даже порвал свадебный костюм в неприличном месте.

Пришлось Ульфу раскошелиться и пригласить мага. Надо же было как-то усмирить принца. Маг повозился немного с омегой и с разочарованием понял, что принц вовсе не заколдован, а действительно любит своего дракона и желает к нему вернуться. Но деньги заплачены, и чтобы король остался доволен, маг наложил на Ларса заклятье покорности. А заодно внушил, что дракон для него никто и тут тот самый дом, куда стремился омега.

Успокоившегося принца под белы ручки повели к алтарю. Карл облизывался в предвкушении, Ульф потирал руки, что провернул очередную выгодную сделку и на сыне опять наварил денег. Очередную, потому как в свое время взял денег с драконьего сообщества, чтобы сын в попал распределение. К счастью для Ульфа, никто не знал об этом, кроме нескольких старых драконов в клубе Принцевладельцев. А иначе Йон бы уже давно жестоко наказал папашу.

У алтаря, где должно было быть совершено священное таинство, Ларс казался задумчивым и очень печальным. Его сердечко болезненно сжималось и плакало, но понять в чем проблема он не мог. Его воспоминания и любовь скрыли магией, Ларс ничего не помнил о счастливых годах, проведенных в объятиях обожаемого дракона. Но с душевной тягой магия справиться не смогла.

Маг произнес небольшую речь о взаимопонимании и любви, и у Ларса невольно покатились слезы. Но не подчиниться он не мог – ведь маг сковал его своей силой. И когда Ларсу приказали, положил ладонь на магический алтарь. Вот еще немного, и его запечатают узами брака, и не сможет он больше никогда увидеть кого-то очень важного.

Но алтарь пыхнул и загорелся красным крестом.

– Что такое? – удивился Карл. – Ну-ка еще раз!

И снова возник крест. Не хотел алтарь их сочетать браком. Ларс про себя запел от радости дифирамбы. Маг с удивлением постучал по алтарю ногой: может, сломался? В ответ алтарь выдал новую информацию: омега уже замужем и вообще беременный.

Карл побледнел, позеленел, посинел и разразился гневной бранью сначала в сторону мага, потом в сторону Ульфа. А король накинулся на омегу, стал отчитывать, как же так, нагулял, шлюха он такая, да и где, да и с кем? Ведь был у дракона все это время под замком.

– Так от дракона и беременный, – просто ответил омега, и все ахнули от ужаса.

– Под стражу развратника! – тут же приказал король. Такого позора он не ожидал. Это ж надо – его собственный сын беременный от нечисти поганой! Получается, омега с драконом возлежал! Короля от таких мыслей чуть не стошнило.

– Пощади! – удивленно и отчаянно выкрикнул омега своему отцу, который по задумке должен был беспокоиться о сыне, а не кидать в темницу.

– Твоя жизнь и яйца твоего невысиженного не стоит! – грозно ответил ему отец.

Оказавшись в подземной тюрьме, Ларс снял с себя обманные заклятья и разревелся. Воспоминания вернулись и одарили счастьем прекрасной любви, но и напомнили о страшной ране, нанесенной любимому, и оставленных в одиночестве малышах. А теперь еще Ларс в подземелье, без шанса спастись. Там, наверху, еще был смысл ругаться с отцом, пытаясь его убедить. Может, удалось бы договориться, если б ему дали возможность. Но омегу слушать никто не захотел.

Привезли как пленника, обманули как безвольную куклу и пытались выдать замуж. А теперь и вовсе заклеймили грязью и бросили в тюрьму. И как объяснить, что любовь сильнее любых предрассудков? Ради любви можно творить глупости и совершать великие подвиги. И неважно для любви, какого цвета кожа, какого пола избранник и, вообще, дракон он или нет. В большом сердце для любого найдется место, надо только уметь себя открывать и доверять. Надо просто уметь любить, а Ульф, похоже, никогда никого не любил. Ни своего сына, ни мужа. Как и все другие, что не понимают непривычной любви – они просто не умеют любить!

В расстроенных чувствах Ларс не доносил своего ребеночка и снес яичко раньше срока. Теперь сидел в темнице с пульсирующим темный яйцом и надеялся, что ребенок выберется наружу до того, как король соберется их обоих казнить. Потому что тогда дракончик сможет улететь и спастись. А жизнь ребенка для Ларса была важнее всего, потому что дети его – это их с Йоном любовь. Ведь только от любви появляются дети.

Через несколько дней заточения к Ларсу явился священник и потребовал раскаяться в грехах. Да какие могут быть грехи, если Ларс просто любил?! Что грешного может быть в любви, особенно взаимной и прекрасной, как белоснежное небо Норрботтена? Священник лишь покачал головой – грех такой на душе Ларс себе оставил. А потом прибежали стражники, Ларсу скрутили руки, отобрали у него яйцо и поволокли на дворцовую площадь.

– Ребенка пожалейте, изверги! – стал умолять Ларс, заметив установленные костры для сжигания грешников.

– Да какой же это ребеночек! – с отвращением выкрикнул Ульф. – Исчадье поганое, змеиное наследие, сжигайте его первым!

Ларс от ужаса закричал, принялся рваться из пут, но его удерживали пятеро альф. А яйцо поставили на костер и развели вокруг огонь.

Обессиленный от своей потери и горя Ларс свалился на землю. Не сберег, не смог сохранить Йону сына. Подхватив ослабшего омегу, стражники примотали его к столбу и сложили дрова у самых ног. Пламя тем временем высоко поднималось над яйцом, прожигая его темные бока. Под напором температуры яйцо стало трескаться и прогорать. А потом и вовсе лопнуло, и из его нутра выпрыгнул ослепительно белый змей и взвился в небо.

– Держите чудовище! – отчаянно запищал испуганный король.

Чудовище же в небесах развернулось и спикировало с рычанием на короля. Только теперь это был не маленький дракончик, а вполне такой здоровый змей размером с небольшой дом. Король с трудом успел отпрыгнуть с его пути. Приземлившись на лапы, дракон зарычал, извергая пламя. Следом за ним на землю опустились рыцарь в сияющих доспехах и маг, привязанный к рыцарю веревочкой, чтоб не сдуло.

Стража бросилась на дракона, а король под шумок сбежал в замок.

Дракон хоть и был огромный и огнедышащий, но ослабленный раной и разлукой. Потому под напором вооруженной королевской стражи стал быстро сдавать. Нелля обезвредил приглашенный в замок маг, накинул на него магическую сеть, так что Нелль даже толком не успел ничего наколдовать. Хуго ему попытался помочь, но стражи в замке оказалось слишком много, и он не успевал и себя защищать, и прикрывать дракона, и освободить мага. Слишком спонтанной атака вышла, не смог Йон вытерпеть, а может, и верно, что поспешили – вон Ларса уже собрались сжигать. Хорошо, что начали с дракончика, ведь драконам простой огонь нипочем.

Вскоре непутевых спасителей стражники начали теснить к воротам. Не справлялись они со свой задачей, дракон так вообще с трудом дышал, пошатывался, казалось, вот-вот упадет.

Но тут замок накрыла пугающая зловещая тень. Огромные черные крылья закрыли утреннее солнце и в замке приземлился Ночной дракон. Стражники в ужасе побросали оружие и бросились врассыпную. Одно дело раненый Снежный, у которого атакующих заклятий и нет, другое дело Ночной – самый страшный и пугающий, огонь которого прожигал камни, а магия убивала людей на месте.

– Ты чего так долго? – пробормотал устало Йон, обращаясь в человека, подошел к Бенгту и крепко обнял его за лапу.

– Да вот познакомился с одним хорошеньким товарищем. Мы как-то про время и забыли, – хихикнул Бенгт. С его спины на землю спрыгнул Мюнх и скромно потупил глаза.

– Ночной твои страдания почуял, прилетел в Кирунай тебя искать, мы случайно встретились, разговорились, а затем как-то и забылись все дела, – признался каттунг.

– Ну ты даешь, Бенгт, я чуть не умер, а ты с котом развлекался! – фыркнул Йон.

– Эй, а может, меня кто-нибудь развяжет? – взмолился Ларс, руки которого уже стали затекать, уж очень хотелось ему мужа обнять да поцеловать новорожденного сыночка.

Снежный, вплеснув руками, вспомнил о муже и побежал его спасать. Когда веревки были разрезаны, омега с радостным писком прыгнул мужу на шею, а с небес к ним спустился малыш и забрался на ручки.

– Ну вот, счастливая семейка в сборе, теперь можно и в постельку возвращаться, – лизнул Ночной каттунга.

– Еще с Ульфом не разобрались! – твердо сказал Ларс. Не мог он простить своему отцу жестокость и предательство.

– Не пачкай ручки, любимый, – поцеловал его Йон, – я сам.

Дракон затянул пояс потуже и пошел с Хуго и воздушным Неллем искать короля.

– А как ты почуял, что у Йона беда? – поинтересовался Ларс у Ночного, когда муж ушел.

– Я с ним жизнью повязан. Когда он маленький был, его семью убили и Йона собирались. Я его тогда спас, своей кровью выходил и воспитал. Йон для меня как тебе твои сыновья – ты всегда сердцем чуешь, когда им плохо или больно. Правда ведь?

Ларс лишь кивнул.

– Не против, если мы младшего Бенгтом назовем?

– Называйте, – рассмеялся Ночной, прижимая крылом к себе кошака, – думаю, он у вас не последний.

Тут из дворца выбежал испуганный Ульф, бросился к Ларсу в ноги, стал молить о пощаде.

– Как ты мог своего сына на костер отправить? – с упреком бросил ему Ларс. – Как мог про меня забыть, всю мою жизнь не вспоминать? Ни слова, ни письма! Если я тебе настолько был не нужен, зачем вообще делал ребенка?

Ульф смерил сыночка взглядом и, подобравшись поближе, ответил:

– Чтобы тебя Карлу продать да с драконов денег получить. А теперь ты и вовсе не нужен! – И выхватив из-за спины кинжал, бросился на изумленного омегу.

Но не зря Йон столько тренировал своего принца. Ларс перехватил руку отца с ножом, вывернул и отбросил от себя папашу. Хуго и Йон тут же к Ларсу подбежали и прикрыли его. Король же с неприязнью сплюнул: не смог устранить неприятное дитя.

– Не желаю тебе смерти, – с презрением сказал Ларс, – но и отпускать не хочу…

– Чего с ним возиться, – буркнул Йон и, быстро обратившись в дракона, проглотил короля.

Хуго и Ларс только рты пооткрывали от удивления, а Йон выплюнул лишь сапоги, уж больно те были жесткие.

– Ну а что? Он же плохой был! – стал оправдываться дракон.

– Так, ну вас, пошли мы, – отмахнулся от слов дракона благородный рыцарь Хуго и притянул к себе Нелля за веревочку. – Куда теперь отправимся?

– У меня на болоте каттунги голодные, да и лешие скучают.

– Да, хорошо им, – вздохнул рыцарь.

– Может, заглянешь? Меня Таге научил готовить такие пирожки, закачаешься! – и мягко на ушко добавил: – А еще у меня кровать большая и мягкая.

– Ну, пойдем проверим, – согласился альфа.

Ночной тоже засобирался домой, Мюнх к нему забрался на шею, и послав Ларсу воздушный поцелуй, умчались они в темный замок Бенгта.

– И мы домой, радость моя, – обнял мужа Йон, – садись мне на плечи, отправимся в наш замок, а то дети наверное притомили Таге.

– Спасибо тебе, мой любимый, драгоценный муж. Я тебя очень люблю и буду всегда любить. И спустя годы, и спустя столетия…

***

И жили они долго и счастливо. Намного дольше, чем Ларс мог мечтать.

А когда пришло его время, Ларс попросил своего вечно молодого мужа отнести себя в открытое море. Он не хотел лежать в земле и травить Йону душу. Хотел в последние минуты жизни полететь с ним в поднебесье и встретить солнце. И, опустившись в темную пучину вод, надеялся из глубин наблюдать за голубым небом и знать, что где-то там, в лазурном пламени, танцует его любимый.

Но любящее сердце не позволило долго мучиться в разлуке – перерождаясь, Ларс находил своего дракона, и они влюблялись друг в друга с прежней страстью и трепетом. И с завидной регулярностью пополняли популяцию снежных драконов.