Он медленно шел вдоль холма заросшего колючей фиолетовой травой и тот, кого он создал, преследовал его, цепляясь за его мысли и воспоминания, как паук за одному ему видимую паутину. Его дорогу устилали искалеченные тела зверей и монстров, так же как и тот, кто шел за ним, принесенные им в этот мир. Он шел вперед, с трудом сдерживая тошноту, понимая, что уже стал добычей того, имя которого не мог вспомнить, хотя сам нарек его им. Он знал, что крадущийся не покажет себя и не нападет на него, чтобы насытить свой желудок пока не будет наполнен его разум. Пока не составит образ своей жертвы, потому что истинной его целью было сознание. Это он помнил о хищнике, помнил он и свое настоящее имя и место откуда прибыл, потому что скрыл эту грань своей реальности от того, кто хотел завладеть ею, хотя имя того в чьем обличье он сейчас находился уже ускользнуло от него, как и многие другие аспекты созданного им мира. Он обогнул холм и оказался перед массивным сооружением предназначение которого не помнил и тогда тот, кого он страшился набросился на него.

***

Майкл открыл глаза и выскользнул из экзоскелета. В его голове стояла непонятная, пугающая пустота. Такое уже случалось с ним в студенческие годы, когда он напивался с друзьями до беспамятства, и проснувшись утром, не мог вспомнить не только как оказался в кровати, но и большую часть вечера. Крайне неприятное состояние, восполнять которое приходилось из противоречивых рассказов свидетелей. В этот раз все было по-другому, чуть менее неприятно, так как провал в памяти касался его деятельности в нейросети, а не реальности, да и головная боль была не такой жуткой. Пить, – только подумал Майкл – и тут же раздался голос Эла.

– Добрый вечер, сэр. Наблюдается небольшое падение давления. У вас легкое обезвоживание. Кроме того, вы просили включить вам запись, как только закончите эксперимент. Проиграть?

– Эксперимент? Да, точно, давай.. – Майкл залпом выпил стакан воды и нажал на кнопку водопровода, набирая второй, в то время как из динамиков раздался его собственный голос.

– Привет мне. Если у тебя наблюдаются некоторые провалы в памяти, то не бойся, все по плану. Ты только, что испытал на себе, свое новое чудовище, которое пожирает память. Не знаю как велико повреждение, но ты, или точнее, я, ограничил объем памяти мозгососа, в четыре с половиной терабайта, так что в теории ты не должен помнить конкретно нападение твари, ну или быть

может еще какое-то время «до». В любом случае, сейчас тебе надо вернуться в нейросеть и загрузить свою память обратно. Но сперва посмотри статистику…

Майклу хотелось спать, да и головная боль как надоедливая муха, раздражала и не давала сосредоточиться, что скорее всего, было следствием вмешательства в недра его церебрума. Хотя могло сказаться банальное обезвоживание. Требовался повторный эксперимент, но сначала возвращение утраченной памяти и просмотр статистики. А затем сон. Забравшись в экзоскелет и подключившись к нейросети он начал выгрузку памяти и уже тут почуял неладное. Когда перед глазами замелькали данные, его прошиб пот.

***

– Доброе утро, сэр, – ровный голос Эла звучит у Майкла в голове, мгновенно выводя его из сна, ровно в установленное им время.

– Ох, как будто и не спал вовсе, – Майкл сел на кровати, чувствуя себя

совершенно разбитым. Болела голова, ныла шея. События вчерашнего вечера всплывали в памяти как что-то нереальное.

– Вы проспали шесть часов сорок три минуты и пятьдесят шесть секунд, из которых час и пятьдесят восемь минут пришлись на фазу быстрого сна. Ваш последний сон длился ровно сорок четыре секунды. Данные сохранены, – сказал Эл. Майкл пробурчал что-то невразумительное. Больше всего на свете ему хотелось остаться в постели.

– Завтрак на столе, сэр. Миссис Кожеску заканчивает утреннюю процедуру «Пасторальных Лугов» и скоро к вам присоединится. Вода полилась в стакан, выводя Майкла из оцепенения. Эл управлял всеми системами квартиры и угадывал многие желания своих хозяев еще до того как те посещали их головы. Майкл бросил взгляд на стену с приклеенным к ней выцветшим от времени листом бумаги. “Кто кого дрессирует? Павлов собаку или собака Павлова?»

– Павлов,– пробурчал Майкл. Он провел рукой по волосам, почесал в паху и побрел в ванную, откуда спустя двадцать минут вышел совершенно другой Майкл: причесанный, бодрый и энергичный. Стимуляторы действовали как надо.

Майкл уже доедал свою порцию омлета с помидорами и грибами, приготовленную кухонным комбайном Эла, согласно хитрому плавающему графику рецептов и блюд составленному совместными усилиями дворецкого и миссис Кожеску, когда отворилась дверь и последняя въехала в залу.

– Майки бубочка, доброе утро, – промурлыкала она, махая ему рукой из своего кресла. Судя по лучезарному настроению матери, она тоже успела принять свои стимуляторы.

– Доброе утро мамуль, как спалось? – Майкл поднялся и поцеловал мать в щеку, от чего ее улыбка стала еще шире.

– Замечательно, мой дорогой, чего не скажешь о тебе, верно? Я просмотрела твою утреннюю сводку. Тебе надо больше спать и меньше времени проводить в этой страшной «Зоне». Почему бы тебе не присоединиться к «Пасторальным Лугам»? Аудитория ждет твоего появления, я столько им про тебя рассказывала. Множество женщин мечтает познакомиться с тобой.

– Думаю, у меня еще будет время навестить тебя, – Майкл улыбнулся матери, постучал вилкой по тарелке и Эл выдвинул движущуюся ленту посудомойки. Миссис Кожеску играла в «Пасторальных Лугах» саму себя только там она была на тридцать пять лет моложе, стройнее, слегка выше, и имела многочисленных поклонников, в основном из постоянных жителей пансионата. Помогая обустраивать дома и участки, миссис Кожеску нашла призвание в ландшафтном и интерьер дизайне, в то время как в реальности, до выхода на пенсию, работала техником медицинского оборудования. Миссис Кожеску проживала свою жизнь еще раз, начисто, в привычных условиях своего мира, в то время как миллионы землян предпочитали фантастические вселенные. «Пасторальные Луга» не был популярным «миром после», как всем известные вселенные “Магии и Драконов”, “Вальгаллы” или того же “Рая 2.0”, но все же имел своих поклонников. В основном из тех кто подыскивал себе новый мир, в который собирался отправиться после смерти. Миссис Кожеску вполне себе определилась и старательно готовилась к предстоящему переселению.

– Как идет сбор данных? – поинтересовался Майкл, заглядывая в холодильник. Холодильник был укомплектован как надо, Эл свое дело знал. Майкл только открывал бутылку содовой, а Эл уже отправлял запрос на восстановление продовольственных запасов.

– Ох, Майки, я уже превысила все доступные нам объемы памяти, мой портфель получается слишком объемным. Я даже не знаю, как мне быть. Я уже отметила на удаление несущественные воспоминания, в том числе и о твоем отце, благо их не так много, и все равно мы не укладываемся в выбранный нами тариф. Боюсь, что мне придется удалить многое из того, что я знаю о медоборудовании. Вот ведь жалость я посвятила этому занятию больше тридцати лет своей жизни. Мне ведь надо было тебя растить, твой отец и гроша нам не оставил, ты же знаешь..

Майкл знал. У него, в отличие от матери, кое-какие воспоминания об отце имелись. Отец был противоречивой личностью, суровый и даже временами жестокий, он, как представлялось Майклу, имел свои принципы. Что же до его исчезновения, – думал Майкл, каждый имеет право на счастливую жизнь, и если отцу с матерью было не комфортно, значит так тому и быть. Миссис Кожеску не любила говорить о нем, а Майкл все еще сохранял надежду увидеться с ним, если не здесь – так в «вечности».

Он перевел взгляд с матери на мягкие выдвижные валики, протирающие поверхность стола от конденсата с его бутылки.

– Увеличь объем своего портфеля, воспоминания о прожитой жизни не то, на чем стоит экономить. Я поговорю с Лейлой об увеличении моего оклада, но ты знаешь, наши дела оставляют желать лучшего, нам не хватает производственной мощи. Мы работаем с качественным материалом и корпим над каждой парой, но им, – Майкл махнул рукой в неопределенном направлении, – нужен ширпотреб, – все это он уже говорил не раз. Дела в компании шли из ряда вон плохо.

– Ох, Майки, – миссис Кожеску уронила уже поднесенную ко рту вилку обратно в тарелку, – талантливым, творческим людям вроде тебя нынче тяжело приходиться. Эта Лейла совсем тебя не ценит, а ведь ты выкладываешься по полной – уж мне ли не знать.

– Мы теряем заказы, оптовики хотят нашу обувь завтра и по цене ниже себестоимости. Да и силовые батареи, которые нам с Роем удалось уменьшить в объеме почти вдвое, им не нужны.. И это с минимальными потерями в мощности.. Ты только подумай! Ведь их теперь можно поставить даже на детскую пару, не говоря уже о лодочках и мокасинах. Возможно, нам стоит сделать переформат… я думаю об индивидуальной печати, смелая мысль, мне кажется, это произведет фурор и вынесет компанию на новый уровень! Майкл произвел кое-какие расчеты и даже набросал небольшую презентацию для Лейлы и ее инвестора, но все упиралось в количество заказов. Согласно замыслу Майкла сначала следовало обуть многочисленных Лейлиных подруг и выпустить их в свет. Так сказать, живая реклама! Мысль об Лейлиных подругах заставляла его сердце биться сильнее и наполняла решительностью.

– Знаешь, я предложу Лейле эту стратегию в этот четверг – Майкл весь сиял, испытывая момент глубочайшего вдохновения. Он поцеловал мать, отнес пустую бутылку в мусоросборник и уже на пороге своей комнаты повернулся к матери.

– Отправь запрос на анализ необходимого дополнительного места. Мы не станем экономить на воспоминаниях о работе, которой ты посвятила большую часть своей жизни!

***

Майк запрыгнул в экзоскелет, и, погружаясь в нейросеть, почувствовал, как уже не совсем его тело медленно зашагало на месте. Экзоскелет позволял проводить до восемнадцати часов в сутки в виртуальных мирах, в то время как устаревшие нейрокресла – не более десяти. Сон все еще оставался необходимым условием полноценной жизни, хотя нейросеть уже могла в него вмешиваться, посылая запрограммированные образы развлекательного или обучающего характера.

Прорвавшись сквозь головокружительный, неоновый заслон реклам, где полуголые девицы и другие существа неопределенного пола, касаясь его груди и рук, зазывали в свои миры, сквозь распахнутые порталы которых вырывался морской бриз, запах смятых постелей и экзотической еды, Майкл выскочил в двери своей «прихожей». Он сам собрал в кучу любимые им участки всей той необъятной и постоянно расширяющейся виртуальной мультивселенной, именуемой нейросетью, организовал свою личную стартовую площадку из которой мог выдвинуться в любой из собранных им в кучу миров, и стоя на краю оплавленного драконьим огнем, заросшим плющом и люминесцентными грибами небоскреба, замер, вглядываясь в виднеющиеся вдали мрачные развалины его любимой “Зоны 51”. Он видел, как над Реактором Душ пронесся крылатый силуэт линворма, а за лесом ветряных мельниц армия варнов столкнулась с черными всадниками Фарлона, и музыка звенящего железа влилась в уже звучавший лязг литейных заводов, топот каменных вевериц и воинственное пение валькирий, приветствующих павших героев. Все это складывалось в неповторимое, рвущее душу, целостное музыкальное сопровождение, дополняющее то, что открывалось его взору в данный момент. Майкл медленно перевел взгляд на лес с гигантскими деревьями примыкавший к “Зоне 51”, почувствовал доносившийся оттуда запах прелых листьев и сладкой древесной смолы, услышал как там запели птицы, и замурлыкали котодевы призывая его в свои уютные норы на чашечку ежевичного чая. Были тут и другие чудесные места отправиться в которые Майклу хотелось куда больше чем в удаленный офис «Dream Monde», чья гламурная вывеска над стеклянной дверью находилась прямо тут, на крыше небоскреба в двух шагах от «точки привязки» или как нравилось говорить Майку – прихожей. Двинувшись в сторону офиса под тихий рев «Ковбои из ада», Майкл чуть было не вошел в офис в виде Вершителя , альтер-эго, созданном специально для “Зоны 51”. Прокрутив список аватаров Майкл выбрал тот, который он называл “Друид-Кожевник”, но для всех кто мог войти в виртуальный офис компании он идентифицировался просто. Майкл – Ведущий Дизайнер и Начальник Отдела Проектирования и Моделирования.

Виртуальный офис «Dream Monde» встретил Майкла черно-белой клеткой. Пол, стены, потолок, все было стилизовано под шахматную доску с головокружительным эффектом бесконечного пространства. Подиум, ниши, столы и стулья сегодня приняли странные искривленные кубические формы, а пары обуви – продукция, изготовляемая фирмой «Dream Monde», висели в воздухе, кружились по невидимой спирали вокруг подиума, ярко и эффектно выделяясь на общем фоне. В офисе никого не было, если не считать красотки Татьяны, стоящей по ту сторону портала. Она помахала Майку рукой и тут же оказалась перед ним. Точнее, в офисе появилась точная копия Татьяны, прежняя все так же размахивала руками и крутила бедрами, приглашая спешащих по своим делам пользователей нейросети примерить пару- другую как для своего аватара, так и для реальной жизни. Как и все творения нейросети, Татьяна могла создать бесконечное количество своих копий, в случае Татьяны – чтобы уделить внимание каждому зашедшему сюда из диких джунглей нейросети зеваке или потенциальному клиенту.

– Привет, Майки! Зашел проведать свою любимую сотрудницу? Ярко-красный купальник и такого же цвета ботфорты эффектно подчеркивали идеальный образ Татьяны.

– Естественно. Как наши дела, милая? – Майкл старался не смотреть на сногсшибательную, едва прикрытую крошечными кусочками ткани, грудь манекенщицы, не смотря на то, что это бы ни на грамм не смутило ее.

– Шесть пар, еще одиннадцать проданы дистрибьютором. Все в сети. Это значило, что все пары были цифровыми и ни одна не была не только укомплектована силовыми батареями новейшего типа, но и вообще распечатана в реальности. Ни одна. Майкл поблагодарил Татьяну, поцеловал в щеку причем та следуя заложенным в нее моделям поведения, прижалась к нему своей выдающейся грудью и вильнув бедрами соединилась со своей копией по ту сторону портала.

Он бесцельно побродил по офису, щелчками пальцев заставляя вертеться экстравагантные пары на невидимых подставках, пытаясь сосредоточится на работе, но все время возвращаясь мыслями к своему детищу, эксперименту чуть было не уничтожившему любимейший из миров – “Зону 51”. Пересилив себя, он сел в кресло и стал формировать трехмерные эскизы для новой коллекции “весна-лето 2072”.

***

Выбрав кое-что из предложенных Элом комплектов одежды, основанных на анализе погоды и запланированных дел, Майкл оделся, проверил застежки силовой обуви, поцеловал мать и отправился в цех. Добраться до цеха было просто, не смотря на то что расположен он был на шестисотом этаже в паре кварталов от квартиры Майкла.      Единственная задержка – обязательный проход сквозь скан-арку, связанный с безопасностью передвижения по электромагнитным дорогам. Впрочем, для обладателей биочипов, коих в Мегасити было большинство, этот процесс был ускоренным. Проверка запрещенных предметов, в том числе больших металлических грузов, подвергающихся воздействию магнитных полей, а также обязательное наличие белка CRY-4, непосредственно в глазах или в биочипе «воздухоходца». При отсутствии этого чувствительного к синему цвету «птичьего» белка, человек просто не в состоянии увидеть поле электромагнитной дороги. Так, что для тех кто наблюдает снизу, в случае отсутствия или неактивности вышеупомянутого белка – воздушные пешеходы выглядят скользящими по воздуху волшебниками. Так называемые летающие автомобили и скутера, устроенные по тому же принципу, уже никого не удивляют.

Пройдя скан-арку и дожидаясь своей очереди, Майкл рассматривал людей, терпеливо ожидающих своей очереди. Сегодня, как ни странно, фриков, прибегших к агрессивному биоинженирингу было очень мало. Лишь один человек привлек его взгляд – толстяк с необычными сегментированными усами, держащими электронную сигарету в паре сантиметров от его лица. Еще одна женщина имела какой-то странный нос, и вначале Майклу показалось, что тот отсутствует вовсе, но приглядевшись, он решил, что все нормально – просто пластика. Большинство носило “Nike Air” или “Run Magneto”.

Подошла его очередь и Майкл вскочил на отливающую оранжево-красным неоном дорогу. Благодаря силовым батареям, вмонтированным в подошву в районе носка и пятки, Майкл изменял скорость перемещения по магнитному полю. Силовые батареи контролировали состояние диэлектрика, в данном случае – ферромагнитной жидкости, охлаждая и наоборот нагревая ее до нужных величин, благодаря чему и происходило переключение скоростей перемещения по магнитному полю. Батарея состояла из двух частей: нагревающей в пятке и охлаждающей в носовой части обуви. Опираясь на носок, ферромагнитная жидкость охлаждалась и “воздухоходец” набирал скорость, а стоило перенести вес на пятку – и скорость снижалась. Все это требовало практики и без соответствующего сертификата о прохождении обучения на магнитные дороги Мегасити не допускали. Именно эти батареи Майкл и Рой смогли уменьшить в объеме, что давало возможность ставить их на женскую модельную обувь и даже на детские пары. Другое дело, что на магнитные дороги проход до исполнения шестнадцати лет был воспрещен, но это дело десятое.

Майкл поднимался по спиральной дороге вверх между “Голубым Китом” и “Меридианом” двумя девятисотэтажными небоскребами, когда мимо него на запредельной скорости пронеслась какая-то нахальная девица под вой предлагающих сбавить скорость сирен. Магнитные указатели вдоль силовых дорог, по надобности изменяющиеся в слова и предупреждающие знаки, мигали красными восклицательными знаками. На девушке были «батоны» , уродливые модные кеды с литой подошвой, вышедшие на рынок силовой обуви где-то год-полтора назад. Девушка, высокая и угловатая, тем не менее ему понравилась. Справедливости ради стоит признать, что нравились Майклу почти все женщины. Он замечтался о возможных исходах их столкновения и опомнился лишь тогда, когда в его голове раздался голос диспетчера, подключившегося к его биочипу.

– Майкл Кожеску , Кожеску Майкл. Идентификационный номер – пятьдесят пять четыре ноля, двадцать RX шестьдесят восемь – немедленно сбавьте скорость до рекомендованных девяноста километров. Опомнившись и сбросив скорость, Майкл без дальнейших приключений прибыл в цех.

***

– Ты все-таки это сделал… – Рой хлопнул себя рукой по лбу, скорчил гримасу и коротко хохотнул. Манипулятор, с которым он работал в программе моделирования оставил на его лбу красный след. Он отстегнул его и бросил на стол.

– Ну… не томи, рассказывай! Ты все еще помнишь, что должен мне пятьсот кредитов? – И без того, энергичный и непоседливый Рой, в моменты возбуждения терял всякую способность оставаться на месте. Он вскочил и тут же нашел себе занятие, заприметив кофемашину.

– Отлично помню, что ничего я тебе не должен, – усмехнулся Майкл. – Мне повезло, но тварь здорово меня напугала. Мало того, что она отлично использовала свои способности и уничтожила треть всех мобов, так она еще и забрала их место на диске.. Короче, когда я стал выгружать из нее память, я увидел что вместо отведенных мной четырех с половиной терабайтов, она занимает восемьсот восемьдесят четыре.. и оно продолжало увеличиваться.

– То есть тварь не просто убивала твоих мобов, она их стирала? Похоже на вирусняк..

– Нет, не стирала. Она как бы это сказать, вбирала их в себя. Я чуть не поседел когда это увидел, хорошо, что я сохранил предыдущую версию Зоны и просто сделал откат. Но, черт! Ты бы видел эту тварь в действии, настоящий “Хищник” из тех древних записывающих движения, плоских кинолент. В общем, она идет за тобой, полностью контролируя гиппокамп, твою кратковременную память – пояснил он на всякий случай. Что заставляет тебя ее не видеть, а точнее не помнить в режиме реального времени..

– Жуть… честно говоря, вообще не понимаю – какой в этом смысл? Монстр, которого ты не помнишь. Сливки?

– Да, спасибо, Рой. Ну, так я тебе уже объяснял идею. После того, как монстр тебя убивает, ты возрождаешься, не помня, кто тебя убил, и идешь на поиски своей памяти, которую в осязаемом виде можно было бы разместить в логове этой твари, или на каком-нибудь утесе, ну, скажем, в виде магических кристаллов, в которых это жуткое существо хранит, уже как она считает, свои воспоминания. Так вот, ты загружаешь эти пазлы своей памяти (можно загрузить и не свою) и узнаешь, что с тобой произошло, и что это за тварь такая тебя убила. И вот тут-то у тебя и появляется шанс, ее прикончить… пока помнишь, хе-хе. Ну а не получилось – что же – давай заново. И так раз за разом и всегда как в первый раз. Ну круто, же? А?

– Солидно.. – Рой не договорил и замер с чашкой в руке. До него стал доходить замысел Майкла.

– Да, вот только проклятая тварь не захотела играть по правилам. Но, я ее выдрессирую как Павлов свою собаку…

– Кто? – Рой только недавно закончил школу, и подчас его вопросы заставляли Майкла задуматься об уровне современного образования, но справедливости ради, про собаку русского ученого, Майкл тоже узнал не из школьной программы.

– Да, так… Но решение есть и оно, как говаривал наш уважаемый госсекретарь, не здесь. Майкл хохотнул и отхлебнул поданный Роем кофе, который тот ему подал, лихо проехавшись по магнитной дороге, спираль которой была установлена в проектировочной для диагностики готовых пар. Я помещу ячейку мозгососа вне “Зоны 51”, – продолжал Майкл, – и даже не в зоне своей сборки. Выделю ей жестко ограниченный блок памяти, подключенный к другому изолированному блоку, который будет отображать конкретный участок Зоны. Получится, что тварь будет обитать в строго отведенном ей участке. Посмотрим, как ей это понравится..

Следующие несколько дней Майкл почти не вылазил из экзоскелета и либо корпел над своим монстром в “Зоне 51”, либо работал в удаленном офисе “Dream Monde”, поглядывая на все более и более откровенные наряды Татьяны, которые Лейла, прошедшая курс-интенсив “маркетолог будущего” и полагавшая, что именно в таких действиях и кроется успех предприятия, обновляла каждые два-три часа.

***

Наступил долгожданный четверг и Майкл, накинув свой старый, давно не ношеный бордовый пиджак, отправился в цех. Там как обычно был только Рой. Майкл застал его застывшим на магнитной дороге под самым потолком с круасаном в руке и чашкой остывшего кофе общающимся с молодой и привлекательной особой, которая на вкус Майкла была слегка подпорчена железками в носу, губе, ушах, щеках, сосках и черт знает где еще. Ее проекция в полный рост выплясывала перед Роем в одних трусиках и хромированных ботинках на массивной платформе. Судя по всему она тоже находилась где-то между полом и потолком и снимая с себя одежду сбрасывала куда-то вниз. Вот что значит молодость. Майкл почувствовал легкий укол зависти. Заприметив Майкла, Рой послал своей подружке воздушный поцелуй, смахнул проекцию и спустился вниз.

– Обожаю, – сказал он, глядя на свои кеды и запихивая в рот недоеденный круассан. Майкл понял, что говорит Рой не о кедах с силовыми батареями и не о своей подружке, а скорее – обо всем вместе. Любовь уже давно превратилась в экстремальный вид спорта. Не смотря на дружбу и своего рода привязанность, сейчас Рой его очень даже раздражал.

– Почему бы тебе не навестить свою подружку, пока она не начала выплясывать перед кем-нибудь другим? – сказал Майкл и тут же пожалел, что начал так грубо. Нет, правда, допивай свой кофе и двигай, повеселись как следует. Заставлять женщину ждать, когда она в таком настроении настоящее преступление. Рой фыркнул с набитым ртом, похоже ни капли не задетый грубоватым тоном Майкла.

– Да Мира всегда в таком настроении, специально меня дразнит, зная, что сегодня четверг, и я не могу сбежать с работы как обычно… Сам знаешь… Ненавижу четверги.

Майкл хохотнул. Что ни говори, а этот парень ему нравился. Нахлынувшее на него раздражение, мгновенно ушло, отступив перед наивной непосредственностью Роя.

– Сегодня, я хочу поговорить с нашей богиней по поводу переформата. Нашу обувь не покупают, никак не возьму в толк почему, и я боюсь, что Лейла закроет предприятие, по крайней мере, вот эту часть. Майкл обвел рукой проектировочную и указал на соседнее помещение, заставленное 3d принтерами, на которых печаталась продукция от набойки до коробки, в которые укладывали готовые пары. Так, что я тебя прикрою, да и думаю, Лейле будет проще обсуждать такие вещи без тебя. Все-таки, ты у нас единственный человек, управляющий этими агрегатами.

Упрашивать Роя не пришлось, и, выпив еще по чашке кофе и обсудив успехи Майкла с его чудовищным детищем и новую средневековую мультивселенную, к которой пристрастился Рой, последний, по его собственному высказыванию, “отчалил”. Уже на пороге Рой остановился.

– Вчера наткнулся на объявление в нейросети. “Whale Song”, те, что создали “Мир после”, объявили конкурс на лучшего монстра для их новой, пока еще не анонсированной вселенной. Думал, может тебя заинтересует.

Оставшись один и дожидаясь прихода Лейлы, Майкл прохаживался по литейной, разглядывая неподвижные 3d принтера, конвейеры, сушки и камеры покраски. Все стояло грустное и неподвижное, единственной работающей машиной был небольшой юркий чистильщик, протиравший пыль с конвейерной ленты. Ну, почему? Почему их силовая обувь не пользуется спросом?

Потом пришла Лейла со своими пуделями, которых каждый четверг она выгуливала лично, а потому заглядывающая в мастерскую, благо та находилась в соседней высотке. За Лейлой, а точнее за её собачками, бесшумно скользил робот-уборщик, а над самой Лейлой кружила маленькая стилизованная под пчелку видеокамера. Онлайн трансляция двадцать четыре на семь давала определенные результаты по части рекламы. Лейла являлась яркой представительницей “perfect visual”, презирающих тех, кто прячет свои обрюзгшие тела за аватарами нейросети. Хорошая генетика в сочетании с большими деньгами, приправленная нешуточным нарциссизмом – подумал Майкл. “Богиня Стиля” старалась соответствовать своему нику в нейросети и прикладывала для этого немалые усилия в реальной жизни. Высокая, стройная, с белоснежной кожей и шикарной грудью, слегка прикрытой меняющим очертания футуристическим карбоновым топом, Лейла и правда выглядела великолепно. Выставив одну ножку вперед, с высоко поднятой головой, она медленно скользила по отливающей красным магнитной дороге, обутая в серо-фиолетовые сабо собственного производства. Майкл знал, что сейчас она критически осматривает свое изображение, стоящее у нее перед глазами. В учет шло все, даже цвет силового поля. Майкл вздохнул с облегчением, когда пчелка устроилась на подзарядку – примостившись на шпильку в волосах Лейлы. Должно быть, он сам не вписывался в идеальную картинку. Она взмахнула рукой и очки прикрывающие большую часть ее лица, казалось, растворились в воздухе.

– Привет Майки, как дела? Новый пиджак? Найссс.. , – и тут же,

– Да, Виктор, я в цеху. Работаю… Да, давай… и снова, обращаясь к Майку-

– Что нового? Вчерашний заказ готов к отправке?

– Да, уже и отправлен. Пять пар всего.

Они прошли в цех. Майкл собирался закинуть удочку, когда Лейла будет одна, на пробу так сказать, но вышло по-другому. Только он начал излагать свой план, как тут же зашел Лейлин покровитель.

– Восхитительный план, друг мой. Я давно предлагал Лейле нечто подобное, – сказал он

– Да неужели? Кажется, ты просто предлагал закрыть, цитирую – “убыточное предприятие”, – Лейла нахмурилась, и ее топ принял острые ромбовидные очертания, после чего сменил цвет с темно-синего на красный. Должно быть, Лейла нашла его недостаточно “колким”.

– Вот, так всегда… – рассмеялся Виктор, переводя взгляд на с Лейлы на Майкла.

Высокий, лысый, накачанный стероидами и открытием последних лет “венерианским белком”, давшим толчок биоинженирингу, породившим столько фриков, с каждым днем все больше наводняющих улицы Мегасити, Виктор стараниями Лейлы выглядел как звезда боевика. – Я лишь выдвинул предложение, моя милая, ведь с этим предприятием и правда надо что-то делать. К счастью не я один понимаю это, – он выставил руки вперед, как бы защищаясь и улыбнулся когда топ Лейлы слегка сгладил углы.

Майкл вывел на стену созданное им проектное предложение и продолжил . Его идея заключалась в резком развороте предприятия с оптового рынка на индивидуальный. Мини-коллекции в ограниченных тиражах, рассчитанные на тех кто хочет быть по-настоящему уникальным. Это, конечно, здорово увеличит объем работы проектировочного отдела, так как вместо одной сезонной коллекции придется делать две-три, а то и больше, но цена каждой такой пары должна быть значительно выше той, которую компания предлагает сейчас.

– В то же время, мы всегда сможем вернуться к оптовым продажам, получи мы хороший заказ. А пока мы сможем, как мне кажется, неплохо заработать, сосредоточившись на чистом творчестве, делая шедевры для тех, кто готов за них платить.

Пока Майкл все это рассказывал, листая презентацию, бросающую неоновые блики на их лица, он то и дело ловил на себе напряженные взгляды Лейлы. Все остальное время она смотрела на Виктора, стараясь быть как можно ближе к нему и в тоже время вне его поля зрения. Ее наряд, украшения и даже косметика, несколько раз мигнули, меняя очертания и цвета. Майкл понимал причину ее недовольства, но он и сам был не очень рад тому, что ему приходится говорить с Виктором лично. Но так уж вышло, и Майкл делал что мог. Он листнул презентацию и приступил к описанию недостающего оборудования необходимого для индивидуальной печати. Специального оборудования было немного: 3D сканер, программное обеспечение к нему, позволяющее снять мерку в нейросети, карбоновый принтер для собственного производства улучшенных, высокопрочных супинаторов и…

– Хватит… – заорал Виктор. Он стряхнул с себя вцепившуюся в его руку Лейлу и развернулся к Майклу. – Ты хоть представляешь во сколько мне обошлась ваша последняя блажь – модификация силовых батарей? И для чего? Что бы сейчас вкладывать кредиты в новую идею? И в какую? – Он махнул рукой, видимо желая закрыть презентацию Майкла, но та прокрутилась до самого низа. На последней странице которой по неоновому подиуму отделанному буквами складывающимися в слова, дефилировали голограммы Лейлиных подруг. Их Майкл скачал с личных страниц Зои и Мередит без их согласия, но исключительно для пользы дела. Слоган гласил – “Единственная для

Единственной”.

Недолгая пауза, взрыв хохота. Майклу стало жарко, стыдно, нестерпимо зачесалась спина. Виктор продолжал хохотать тыча пальцем на дефилирующих красавиц. Лейла забыв о своем наряде, стояла с широко открытым ртом, глядя на согнувшегося пополам Виктора. А Майкл казалось снова стал ребенком стоящим перед отцом кричащим о чести, совести и собаке Павлова. Пуговица от его пиджака очутилась у него в руке, он сам не помнил как. Вертя пуговицу в пальцах, он чувствовал себя несколько лучше, защищеннее. Весь мир сузился и поместился в ней. Круглая, гладкая, с небольшой выемкой посередине. Похожа на маленькую тарелочку. Или нет это.. маленький метательный диск наподобие фрисби или сюрикена… А может…

– Так… – Так же внезапно, или это только показалось Майклу, Виктор перестал смеяться и придвинув стул сел напротив стоящих перед ним как дети, Лейлой и Майклом. – Так, – повторил он.

– Майкл скажи мне, как часто ты носишь силовую обувь? Виктор вытянул ноги перед собой демонстрируя свои туфли на толстой подошве.

– Всегда. Я всегда надеваю силовую обувь когда выхожу в реальность. – сказал Майкл и покраснел еще больше. До него стало доходить.

– Замечательно Майкл. Он посмотрел на Лейлу которая стала приходить в себя. – Лейла, милая, а как часто ТЫ выходишь в реальность?

– Тебе это прекрасно известно, – если Лейла и краснела ей это удавалось скрывать. Ее одежда и макияж отдавали холодом, мерцали льдом.

– А, что по поводу их? – Виктор махнул рукой указывая на все вышагивающих Лейленых подруг. Думаю примерно так же, в лучшем случае раз в неделю. Раз в неделю современный житель Мегасити выходит в реальность. Раз в неделю. И это в лучшем случае. Так на кой черт, им нужно покупать силовую обувь, а? Ведь половина тех, кто все-таки покидает свои жилища, не пользуется магнитными дорогами. Вам это не приходило в голову? И вот самый главный вопрос: на кой черт мне вкладывать все больше и больше кредитов в предприятие, которое вы по совершенно необъяснимым для меня причинам все увеличиваете в объеме, несмотря на его полнейшую бесперспективность?

***

Шли дни, недели, месяца. Майкл все так же работал в виртуальном офисе, иногда модифицировал “Зону 51”, но по большей части проводил время в компании котодев в Земляничном Лесу. С Лейлой он после того случая не виделся, лишь изредка переписываясь в нейросети по поводу отгрузки того или иного заказа. Миссис Кожеску слегла и Майклу пришлось купить специальную больничную кровать, в которую тут же интегрировался Эл, приняв на себя уход за лежачей матерью. Впрочем, это не доставляло ему никаких дополнительных неудобств. После этого, Майклу пришлось взять на себя все заботы связанные с ее переселением. Это давило на него, хотя мистер Грей, с которым Майкл общался по поводу переселения матери в «Пасторальные Луга» обещал, что миссиc Кожеску все равно не вспомнит о том, что не загрузится вместе с ней. Иными словами, для комфортного проживания в вечности хватит и минимальной памяти – тарифа эконом плюс. Майкл часами просматривал таблицу памяти матери, папки, отмеченные ею на сохранение, борясь с желанием посмотреть то или иное воспоминание. В основном воспоминания были о нем, немного о больнице, в которой она проработала больше тридцати лет, о родителях, давным-давно умерших настоящей смертью, еще до изобретения “вечности”. Совсем небольшой файл, который Майкл вначале не заметил, был посвящен отцу. Да, воспоминаний о нем и правда оказалось немного. Вот он держит на руках совсем еще крошечного сына. Вот совместное воспоминание матери и отца- пикник на природе. Цветы, стоящие у окна и отец, спящий в обнимку с Майком, которому на вид около пяти-шести лет. Все. Воспоминаний, не вмещающихся в тариф, оказалось в тысячи раз больше. Основную массу занимала папка “Бессознательное”, которую современные ученые называют мусором, собранным нашим мозгом на протяжении всей жизни. Запахи, напоминающие нам о чем-то чего мы и вспомнить не можем, образы, сотканные нами во время сна и почему-то сохранившиеся в подкорке, обрывки каких-то разговоров, воспоминания младенческого и до-младенческого возраста и петабайты вообще не поддающихся расшифровке воспоминаний. Все это ученые называют мусором, а те чудаки, отвергающие переселения, которые сейчас прозваны экстремистами, именуют душой. Пролистывая бесчисленные воспоминания помеченные матерью на удаление, Майкл наткнулся на странную и необычайно объемную папку “прощай”. Он открыл ее. И почти сразу закрыл. Он почувствовал как его сердце сжалось, а на глазах выступили слезы. Проверил объем. Папка была даже больше той, которую занимали воспоминания о нем самом. То были воспоминания о его отце.

В тот же вечер Майкл позвонил Рою. Тот предстал перед ним в образе варвара в мехах и железе, с мечом и большим круглым щитом. Одна нога Роя покоилась на какой-то рыжей горилле. Видимо, он только что ее прикончил.

– Хей Майкл, зацени-ка, – Рой принял героическую позу. Сзади на фоне виднелась огромная горящая синим огнем кристальная башня. Над ней кружились какие-то странные существа похожие на летающих осьминогов.

– Круто, где это ты? – Майкл видел возбуждение Роя и не мог не уделить ему немного времени.

– В Пределах Варгаза, того колдуна который наслал на этот мир весь этот зверинец.

– Желаю удачи, Рой, ты, похоже уже почти подобрался к злодею.

– Да, это мое второе прохождение. Хочу разблокировать Меч Хаоса. Его можно использовать и в других связанных вселенных. Круто, а?

– Круто, круто. Кстати о других вселенных. Помнишь, ты говорил о компании, которая возможно заинтересуется моим мозгососом?

– Да, это же “Whale Song” забыл? Просто зайди на их сервер.

– Спасибо Рой. Прикончи этого гада.

Майкл отключился. На следующий день он связался с “Whale Song”, а еще через неделю продал не только мозгососа, но и всю “Зону 51”. Он чувствовал почти что облегчение. И дело было не только в его матери и возможности сохранить ее память об отце Майкла, просто он знал ,что мозгосос в том виде в котором он его хотел видеть, был для него недостижим. Этот монстр просто превратился бы в некоторое подобие ужасного демонического божества пожирающего миры. Он бы просто потерял созданный им мир и в конце концов и чудовище поглотившее его “Зону 51”. И кто знает во что бы это в конце концов вылилось, выскочи такой вирус в нейросеть. “Whale Song” же скорее всего сделает из него что-то простое или просто избавится навсегда. Сам Майкл вряд ли решился бы на это.

Миссис Кожеску переселилась в Пансионат Вечности в понедельник, сразу же после того как ее дух покинул состарившееся тело. Майкл не заходил в комнату матери после того как Эл доложил ему печальную новость и все заботы о предстоящих похоронах легли на несуществующие плечи домоуправителя. Эл прозванивал соответствующие службы, отправляя куда положено отчеты о болезнях, принимаемых медикаментах и другие данные, собранные им во время служения дому Кожеску. А Майкл сидел в своей спальне, на не заправленной постели и несколько шагов отделяло его от встречи с новой помолодевшей и обретшей вечную жизнь матерью. Не к месту промелькнула мысль о модификации экзоскелета деталями, улучшающими сексуальные ощущения в нейросети, теперь можно было не стесняться матери, но Майкл отогнал эту мысль, уставившись на висевшую на стене надпись. “Кто кого дрессирует? Павлов собаку или собака Павлова?

– Павлов, – сказал Майкл вслух.

– Собака, – пронесся в голове голос отца.

– Ответ не поддается определению, – вспомнился ответ Эла.

***

Майкл с большим букетом хризантем шел по ярко-салатовой лужайке залитой теплыми лучами заходящего солнца, с пробивающимися тут и там отколовшимися от небес васильками, озорными ромашками и непослушными одуванчиками. Вдалеке пощипывая травку, бродили белоснежные комочки шерсти, а еще дальше пестрели коровы. Легкий ветерок ерошил траву и волосы Майкла и сладкий запах луговых цветов разносился вместе с ним повсюду. Вдалеке на фоне голубого неба и легких белоснежных облаков у самого горизонта вполоборота к Майклу, рядом с мольбертом стояла красивая молодая и высокая женщина. Мама. Майкл ускорил шаг, а затем побежал.

Он сидел на траве и когда мисс Кожеску, веселая и вся испачканная красками, закончила свою пастораль и села рядом с ним, он взял ее за руку и посмотрел ей в глаза.

– Мам.. расскажи мне об отце. Я знаю, ты хотела оградить меня от потрясения.. вечной потери.. смерти. Но мне кажется, я уже знаю правду..

Мисс Кожеску перевела взгляд на простирающиеся в вечность пасторальные луга и после долгого молчания начала свой рассказ.