© Belfry Holdings, Inc, 2020

© Перевод. А. Курышева, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2022

Зарождающийся ураган «Лео» завихрился в конце июля в беспокойных водах дальневосточной Атлантики, примерно в двух сотнях миль к западу от Кабо-Верде. Скоро его заметили из космоса, именовали по всем правилам и классифицировали как простую тропическую депрессию. Но уже через несколько часов повысили до тропич еского шторма.

Целый месяц сильные сухие ветра дули по Сахаре и сталкивались с влажными фронтами вдоль экватора, создавая клубившиеся массы, которые ползли к западу, будто искали сушу. Когда «Лео» начал свое путешествие, перед ним страшной грядой шло уже три именованных шторма, угрожавших Карибам. Вскоре все три проследовали ожидаемым курсом, принеся с собой сильные ливни, но не более.

Однако с самого начала было понятно, что курс «Лео» никто предсказать не сможет. Он был более эксцентричен — и смертоносен. Когда «Лео» наконец утих, выдохшись на Среднем Западе, за ним числились пять миллиардов долларов ущерба собственности и тридцать пять погибших.

Но до этого он даром времени не терял, быстро переквалифицировавшись из тропической депрессии в тропический шторм, и сразу — в полномасштабный ураган. Будучи в третьей категории, при скорости ветра сто двадцать миль в час, «Лео» обрушился на острова Теркс и Кайкос, смел несколько сотен домов и убил десять человек. Обойдя снизу Крукед-Айленд, слегка свернул влево и нацелился на Кубу, но по дороге притормозил к югу от Андроса. Он ослаб, растерял пыл и «проковылял» через Кубу, снова превратившись в жалкую депрессию с обильными дождями, но довольно слабеньким ветром. «Лео» повернул на юг как раз вовремя, чтобы затопить Ямайку и Каймановы острова, а потом за короткие двенадцать часов перестроился и устремился на север, к теплым и гостеприимным водам Мексиканского залива. Метеорологи прочертили прямую линию до города Билокси, обычной мишени ураганов, но к тому времени они уже понимали, что прогнозов делать не стоит. «Лео» словно обладал собственным разумом и отказывался следовать предсказанным курсом.

Он стремительно увеличился в размерах, набрал скорость и меньше чем за два дня «обзавелся» собственным специальным выпуском новостей на кабельном телевидении, а в Лас-Вегасе принялись делать ставки, пытаясь угадать место выхода урагана на сушу. Десятки взбудораженных операторских команд бросились прямо на линию огня. От Галвестона до Пенсаколы были развешаны предупреждения. Нефтяные компании срочно эвакуировали из Залива десять тысяч бурильщиков, а заодно, как обычно, взвинтили цены, просто на всякий случай. В пяти штатах объявили эвакуацию. Губернаторы провели пресс-конференции. Целые армады кораблей и самолетов были спешно перебазированы вглубь материка. Уже доросший до четвертой категории «Лео», отклоняясь то к востоку, то к западу, стабильно двигался на север, и казалось неизбежным, что его контакт с сушей станет страшным событием исторического масштаба.

Неожиданно «Лео» снова притормозил. В трех сотнях миль к югу от Мобила сделал ложный выпад влево и, значительно ослабев, начал медленно поворачивать на восток. Двое суток он еле тащился в направлении Тампы, а потом вновь резко взбодрился до первой категории. Для разнообразия он подержался прямого курса, и его глаз пронесся через Сент-Питерсберг, сопровождаемый ветрами скоростью сто миль в час. Случилось сильное наводнение, вырубилось электричество, самые хлипкие дома разрушились, но жертв не было. Дальше «Лео» проследовал вдоль четвертой автострады, вылил четыре дюйма дождя на Орландо и восемь — на Дейтону-Бич, после чего покинул землю в виде очередной тропической депрессии.

Утомленные метеорологи попрощались с ним, когда он, уже ползком, свернул в Атлантику. Их модели вывели его в море, где ему оставалось разве что распугивать грузовые корабли.

Однако у «Лео» были иные планы. В двух сотнях миль к востоку от Святого Августина он повернул на север, разогнался и снова туго закрутился — уже в третий раз. Прогнозы пересчитали, разослали новые предупреждения. Сорок восемь часов «Лео» стабильно двигался вперед, становясь все мощнее и «поглядывая» на побережье, будто выбирая следующую мишень.

Шторм был единственной темой разговоров посетителей и сотрудников магазина «Книги Залива» в городе Санта-Роза на острове Камино. Вообще по всему острову и шире — от Джексонвилла на юге до Саванны на севере — абсолютно все наблюдали за «Лео» и постоянно обсуждали его. К этому моменту большинство людей нахватались информации и могли авторитетно заявить, что ни одно побережье во Флориде к северу от Дейтоны не подвергалось прямому удару уже несколько десятилетий. Обычно их задевало лишь по касательной — ураганами, которые неслись на север, в направлении Северной и Южной Каролины. Согласно одной из версий, Гольфстрим, проходивший в шестидесяти милях, выступал в качестве барьера, защищая берега Флориды, и должен был оградить их и от хулигана «Лео». По другой версии, удача исчерпала себя и наступило время большой беды. Самой популярной темой являлись метеорологические модели. На данный момент центр ураганов в Майами рисовал траекторию, по которой «Лео» отправлялся в море и не затрагивал сушу. Однако европейцы утверждали, что он ударит по суше к югу от Саванны штормом четвертой категории, сильно затопив низины. Но если про «Лео» хотя бы что-то было ясно, так это то, что ему плевать на модели.

Брюс Кэйбл, владелец магазина «Книги Залива», обслуживая покупателей и ворча на сотрудников, чтобы не отлынивали от работы, одним глазом следил за прогнозом погоды. На небе не было ни облачка, и Брюс купился на байку, будто остров Камино заговорен от опасных ураганов. В конце концов, он жил здесь уже двадцать четыре года и ни разу не видел разрушительного шторма. В магазине Брюса проводилось по четыре чтения в неделю, а на завтрашний вечер было запланировано весьма важное мероприятие. Ведь не станет же «Лео» портить теплый прием, который Брюс организовывает для одной из своих любимых писательниц.

Мерсер Манн завершала двухмесячный летний тур, и он прошел с оглушительным успехом. Ее второй роман, «Тесса», был на слуху в кругах книготорговцев и занимал место в первой десятке всех списков бестселлеров. На него писали восторженные рецензии, а продавался он быстрее, чем кто-либо ожидал. Клеймо «высокой литературы», в противовес более популярной жанровой, казалось, должно было опустить его на самые нижние ступени рейтингов — если ему вообще удалось бы попасть туда. Издательство и автор мечтали продать хотя бы тридцать тысяч экземпляров, включая твердую обложку и электронные копии, однако продажи уже преодолели эту цифру.

Мерсер кое-что связывало с островом — в детстве она проводила здесь каждое лето у своей бабушки Тессы, которая и стала источником вдохновения для романа. Три года назад Мерсер прожила месяц в семейном коттедже и умудрилась впутаться в местные неприятности. А заодно и завести мимолетную интрижку с Брюсом — для него лишь одну из многих.

Но Брюс не надеялся на повторение, по крайней мере, он убеждал себя, что не думает об этом. Брюс был занят работой в «Книгах Залива» и привлечением людей на встречу с Мерсер. Его магазин занимал важное место среди книжных страны, потому что Брюс всегда мог собрать толпу и продать товар. Нью-йоркские издатели наперебой отправляли своих писателей на остров, а многие из них были молодыми женщинами, мечтавшими хорошо провести время в путешествии. Брюс обожал писателей, кормил их ужином, поил вином, рекламировал их книги и устраивал для них вечеринки.

Мерсер уже бывала в этой роли и не собиралась к ней возвращаться, в основном потому, что в летнем туре ее сопровождал новый бойфренд. Брюса это не волновало. Он просто радовался, что она вернулась на остров и что прекрасный новый роман поднял ее на такие высоты. Сам Брюс прочитал верстку романа еще полгода назад и с тех пор неустанно продвигал его. Как обычно, когда ему нравилась книга, он рассылал друзьям и покупателям десятки собственноручно написанных рекомендаций. Звонил продавцам по всей стране и советовал запастись экземплярами. Часами болтал с Мерсер по телефону, советуя, куда ехать, каких магазинов избегать, на чьи рецензии не обращать внимания, с какими журналистами проводить время. Даже выдал несколько непрошеных редакторских заметок — одни Мерсер оценила, а другие проигнорировала.

«Тесса» была ее прорывом, идеальным моментом, чтобы заработать известность, которую Брюс пророчил ей еще со времен выхода первой книги, практически никем не замеченной. Мерсер не переставала обожать его — этому никак не помешала их маленькая интрижка и даже связанное с ней предательство, которое Брюс простил ей. Он был личностью обаятельной, хотя и плутоватой, а еще — признанным авторитетом в суровом мире книготорговли.

За день до мероприятия они встретились за обедом в ресторане, располагавшемся в конце Мэйн-стрит Санта-Розы, в шести кварталах от книжного. Брюс всегда обедал где-нибудь в центре, под бутылочку-другую вина, как правило в компании торгового агента, или заезжего писателя, или кого-нибудь из местных, пользующихся его поддержкой. Это были деловые обеды, и счета на них откладывались для бухгалтерии. Брюс явился за несколько минут до назначенного времени и прошел прямо к своему любимому столику на террасе с видом на оживленную гавань. Пофлиртовал с официанткой и заказал бутылку сансера. Когда влетела Мерсер, он поднялся и обнял ее, а потом крепко пожал руку Томасу, ее спутнику.

Они сели, и Брюс разлил вино по бокалам. Пришлось для порядка обсудить «Лео», поскольку он все еще находился поблизости, но вскоре Брюс назвал ураган пустой угрозой и уверенно заявил:

— Он направляется в Нэгс-Хед.

Мерсер была красива как никогда — темные волосы стали короче, а орехового цвета глаза сияли от успеха, который принес ей бестселлер. Она уже устала от тура, мечтала о его завершении, но одновременно и наслаждалась моментом.

— Тридцать четыре встречи за пятьдесят один день! — с улыбкой объявила она.

— Тебе повезло, — заметил Брюс. — Сама знаешь, издатели в наше время не любят раскошеливаться. Ты всех покорила, Мерсер. Я прочитал восемнадцать рецензий — все положительные, кроме одной.

— А сиэтлскую читал?

— Этому придурку ничего не нравится. Я ему позвонил, как только прочитал рецензию, и сказал пару слов.

— Брюс, серьезно?

— Это моя работа. Я защищаю своих писателей. Встречу его когда-нибудь лично — еще и врежу.

— И от меня добавь, — со смехом попросил Томас.

Брюс поднял бокал и провозгласил:

— За «Тессу»! Пятое место в списке «Таймс», и это не предел.

Они торжественно сделали по глотку вина.

— До сих пор сложно в это поверить, — призналась Мерсер.

— А еще новый контракт, — добавил Томас, бросая на нее осторожный взгляд. — Можем поделиться новостями?

— Уже поделились, — произнес Брюс. — Рассказывайте, хочу узнать все подробности.

Мерсер снова улыбнулась.

— Утром звонил мой агент. «Викинг» предлагает неплохую сумму за две новые книги.

Брюс опять поднял бокал и воскликнул:

— Отлично! Эти люди понимают, что к чему. Поздравляю, Мерсер. Прекрасная новость.

Конечно, Брюсу хотелось выяснить все детали, особенно точный размер «неплохой» суммы, но он и так имел примерное представление об этом. Агент Мерсер был старый опытный профессионал, который знал свое дело и вполне мог договориться о семизначной цифре за две книги. После нескольких лет нужды и борьбы за выживание перед ней открывался новый мир.

— А что с иностранными правами?

— Начнем продавать со следующей недели.

Предыдущие книги Мерсер и по Штатам-то с трудом разошлись. Ни о каких зарубежных гонорарах речи не шло.

— В Британии и Германии «Тессу» раскупят мгновенно. Французам и итальянцам она понравится в переводе — эта книга в их духе, и договориться с ними будет несложно. Ты и глазом не успеешь моргнуть, а тебя уже переведут на двадцать языков, Мерсер! Потрясающе!

Мерсер посмотрела на Томаса:

— Теперь понимаешь, что я имела в виду? Он знает свое дело.

Они снова чокнулись бокалами, и в этот момент подошла официантка.

— Тут требуется шампанское, — объявил Брюс и быстро заказал бутылку, пока никто не успел возразить.

Он стал расспрашивать про тур, желая услышать подробности обо всех магазинах, в которых побывала Мерсер. Брюс знал практически каждого серьезного книготорговца в стране и во многих магазинах бывал лично. Идеальным отпуском для него была неделька в Напе или Санта-Фе — еда и вино, разумеется, но еще поиски лучших независимых книжных магазинов и знакомство с их владельцами.

Брюс спросил про один из своих любимых магазинов — «Книги на площади» в Оксфорде. В свое время он стал образцом для «Книг Залива». Сейчас Мерсер как раз жила в Оксфорде и преподавала писательское мастерство в университете Миссисипи по двухгодичному контракту, от которого остался еще год, с потенциалом включения в штат. Успех «Тессы» должен был продвинуть ее вперед на пути к постоянной должности, по крайней мере, так казалось Брюсу, размышлявшему, чем ей в этом помочь.

Официантка разлила шампанское и приняла у них заказ. Они повторно подняли бокалы за новый контракт; время словно остановилось.

Томас, который по большей части молча слушал их разговор, заметил:

— Мерсер предупреждала, что ты серьезно относишься к обедам.

— Это точно, — улыбнувшись, ответил Брюс. — Я работаю с раннего утра до позднего вечера, и в полдень мне просто необходимо выбраться из магазина. Это удобный предлог. А после обеда, как правило, ложусь немного поспать.

Мерсер почти ничего не рассказывала о своем новом друге. Лишь дала понять, что кое с кем встречается и будет уделять внимание только ему. Брюс с уважением отнесся к ее словам и от души порадовался, что она нашла себе мужчину с серьезными намерениями, да еще и симпатичного. На вид Томасу было под тридцать, немного меньше, чем ей.

Брюс потихоньку пошел в наступление:

— Мерсер говорит, ты тоже писатель.

— Да, но никогда толком не публиковался, — произнес Томас. — Я у нее в магистратуре.

— Ясно, — усмехнулся Брюс. — Спишь с преподавателем. Вот как зарабатывают хорошие оценки.

— Брюс, ну что ты! — воскликнула Мерсер, впрочем, улыбаясь.

— Чем раньше занимался? — продолжил расспрашивать он.

— Окончил Гриннелл по специальности «американская литература». Три года работал штатным автором в «Атлантик». Фрилансил в паре онлайн-журналов. Написал десятка три рассказов и два плохих романа, которые совершенно справедливо не опубликовали. Сейчас болтаюсь в Ол-Мисс[1], учусь на магистра изящных искусств, пытаясь понять, что делать дальше. А последние пару месяцев таскаю за Мерсер чемоданы и отлично провожу время.

Она добавила:

— Телохранитель, водитель, пиарщик, личный ассистент. И прекрасный писатель.

— Я хотел бы посмотреть твои тексты, — сказал Брюс.

Мерсер взглянула на Томаса:

— Я же тебе говорила, что Брюс всегда рад помочь.

— Хорошо, — кивнул тот. — Когда сочиню что-нибудь стоящее, дам тебе знать.

Мерсер не сомневалась, что еще до ужина Брюс успеет найти в Интернете все, что Томас когда-либо писал для «Атлантик», а заодно и остальные его публикации, и составит свое твердое представление о его способностях.

Им принесли крабовые салаты, и Брюс снова разлил по бокалам шампанское. Он заметил, что его гости пили пока умеренно. От этой привычки ему не удавалось избавиться. Во время любого обеда или ужина, в любом баре Брюс смотрел, кто сколько пьет. Большинство писательниц, которых он развлекал, употребляли мало. А вот мужчины на алкоголь налегали. Кое-кто был в завязке, и с ними Брюс пил исключительно чай со льдом. Взглянув на Мерсер, он спросил:

— А что твой следующий роман?

— Да ладно тебе, Брюс. Я живу сегодняшним днем и ничего не пишу. До начала занятий нам можно побыть здесь еще две недели, и я твердо намерена не написать ни единого слова.

— Умное решение, но не затягивай. Этот контракт на два романа с каждым днем будет казаться все более обременительным. И ты не можешь позволить себе ждать три года до следующей книги.

— Согласна. Но можно мне хотя бы несколько дней отдохнуть?

— Неделю максимум. Послушай, ужин сегодня будет восхитительный. Ты ведь придешь?

— Конечно. Будет вся компания?

— Никто не пропустит. Ноэль, правда, в Европе, передает тебе привет, а остальные очень хотят тебя увидеть. Все читали книгу и пребывают в полном восторге от нее.

— А как Энди?

— Пока не пьет, так что его не будет. Его последняя книга была неплохой и хорошо продавалась. Он много пишет. Еще увидишься с ним.

— Я думала о нем. Такой милый парень.

— У него все нормально, Мерсер. Наша компания все та же, и все предвкушают вкусный ужин.

Томас извинился и отошел в туалет. Как только он скрылся из виду, Брюс сразу, наклонившись к Мерсер, спросил:

— Он знает про нас?

— Про нас?

— Ты что, уже забыла? Мы же провели вместе уик-энд. Чудесный, насколько я помню.

— Не знаю, о чем ты, Брюс. Ничего не было.

— Ладно. И про рукописи тоже ничего?

— Какие рукописи? Эту часть своего прошлого я пытаюсь забыть.

— Замечательно. Никому не известно, кроме тебя, меня, Ноэль и, конечно, тех ребят, что заплатили выкуп.

— От меня никто ничего не узнал. — Мерсер отпила вина и тихо произнесла: — Но где же все эти деньги, Брюс?

— В офшоре, набирают проценты. Не планирую их трогать.

— Это ведь целое состояние. Почему ты продолжаешь так вкалывать?

Широко улыбнувшись, Брюс сделал большой глоток.

— Это не работа, Мерсер. Это — я. Люблю свое дело, без него я никто.

— А дело все еще включает в себя халтурки на черном рынке?

— Разумеется, нет. Сейчас за мной слишком многие наблюдают, и, конечно, мне это больше не нужно.

— То есть ты исправился?

— Чист как снег. Я люблю мир редких книг и покупаю даже больше, чем раньше, но все абсолютно легально. Порой мне предлагают что-нибудь подозрительное. Воровство по-прежнему процветает, и приходится признать — соблазн есть. Однако это слишком рискованно.

— В данный момент.

— Да.

Мерсер покачала головой и улыбнулась.

— Ты безнадежен, Брюс. Опытный ловелас, распутник и книжный вор.

— Согласен, а еще никто не продал столько экземпляров твоей книги, сколько я. Как меня за это не любить?

— Я бы не назвала это любовью.

— Ладно. Как насчет обожания?

— Я подумаю. Кстати, насчет сегодняшнего вечера — мне нужно что-нибудь знать заранее?

— Вряд ли. Все будут рады снова с тобой увидеться. Когда ты исчезла три года назад, естественно, возникли кое-какие вопросы, но я тебя прикрыл. Сказал, что у тебя дома, где бы это ни было, разыгралась какая-то семейная драма. А потом ты получила пару предложений о преподавании и с тех пор больше не могла найти время приехать на остров.

— А люди все те же?

— Да, за исключением Ноэль. Возможно, Энди заскочит поздороваться и выпить стакан воды. Он часто спрашивает о тебе. А еще у нас есть новый писатель, который может показаться тебе любопытным. Нельсон Керр, бывший юрист из крупной фирмы в Сан-Франциско. Однажды он заложил клиента, оборонного промышленника, который нелегально продавал военные технологии иранцам, северным корейцам и прочим. Десять лет назад по этому поводу было много шума, но сейчас все уже давно забыто.

— Почему это должно меня заинтересовать?

— Ну, так или иначе, карьера его после этого накрылась, зато он получил кучу денег за информацию. Сейчас вроде отсиживается в укромном месте. Сорок с небольшим, разведен, детей нет, держится особняком.

— Это место так и притягивает изгоев, да?

— Всегда так было. Хороший парень, но молчаливый. Купил удобное жилье рядом с «Хилтоном». Много путешествует.

— А его книги?

— Пишет про то, что знает: международная контрабанда оружия, отмывание денег. Интересные триллеры.

— Звучит ужасно. А как продается?

— Так себе, но у него есть потенциал. Тебе вряд ли понравятся его книги, но, возможно, понравится он сам.

В этот момент вернулся Томас, и разговор переключился на обсуждение свежего скандала в издательской индустрии.

Брюс жил в викторианском доме в десяти минутах ходьбы от «Книг Залива». После непременной послеобеденной сиесты у себя в кабинете при магазине он ушел с работы пораньше и отправился домой пешком, чтобы подготовиться к вечеринке. Даже в самый разгар лета Брюс предпочитал устраивать званые ужины на веранде, под парой старых скрипучих вентиляторов и возле журчащего фонтана. Больше всего он любил кухню южной Луизианы и на сегодняшний вечер нанял Клода — настоящего каджуна, прожившего на острове тридцать лет. Тот уже находился в кухне — насвистывал что-то, склонившись над большим медным котлом на плите. Брюс перекинулся с ним парой слов, но понимал, что задерживаться не следует. Повар любил поболтать и, увлекшись, мог даже забыть о еде, которую готовил.

На улице было тридцать градусов по Цельсию, и Брюс поднялся наверх, чтобы переодеться. Сняв с себя неизменный льняной костюм и галстук-бабочку, он надел потрепанные шорты и футболку, а обуваться и вовсе не стал. Вернувшись в кухню, открыл две холодные бутылки пива, одну отдал повару, а со второй направился на веранду, где начал накрывать на стол.

В подобные моменты ему очень не хватало Ноэль. Она занималась импортом антиквариата из Южной Франции и была непревзойденным декоратором. Сервировать стол для вечеринок было ее любимым домашним делом. Коллекция старинного фарфора, стекла и столовых приборов Ноэль поражала воображение и постоянно пополнялась; кое-что она покупала в свой магазин, но самые редкие и красивые вещи приберегала для личного пользования. Ноэль считала, что прекрасно сервированный стол — подарок гостям, и сравниться с ней в этом было просто невозможно. Она часто делала фотографии до и во время ужина, а лучшие снимки вставляла в рамки и вешала на стену, чтобы посетители магазина могли полюбоваться.

Их двенадцатифутовый обеденный стол несколько веков использовался на винодельне в Лангедоке. Они с Ноэль нашли его год назад, когда целый месяц занимались покупками. Опьяненные деньгами, добытыми нечестным путем, они практически опустошили Прованс и приобрели столько всего, что пришлось снимать складское помещение в Авиньоне.

На буфете в столовой Ноэль аккуратно выставила самую лучшую посуду. Двенадцать фарфоровых тарелок, вручную расписанных для какого-то графа в XVIII веке. Множество серебряных приборов — по шесть штук на каждое место. И несколько десятков бокалов — для воды, вина и дижестивов.

С винными бокалами часто возникали проблемы. Французские предки Ноэль пили меньше, чем американские писатели, приходившие в гости к Брюсу, и старая посуда вмещала в себя не более трех унций. На одной из шумных вечеринок много лет назад Брюсу и его гостям так надоело каждые десять минут наполнять изящные бокалы, что он настоял на более современных вариантах — на восемь унций для красного и на шесть для белого. Ноэль пила мало, но пошла ему навстречу и приобрела коллекцию бургундских кубков, которые могли бы впечатлить ирландскую команду по регби.

Рядом с посудой лежала подробная схема грамотно накрытого стола, Ноэль приготовила ее три дня назад, перед отъездом. Брюс начал раскладывать льняные салфетки и шелковые настольные дорожки, расставлять подсвечники, а затем тарелки и бокалы. В этот момент прибыла флорист и стала заниматься оформлением, переставляя все по-своему и пререкаясь с Брюсом. Когда, по ее мнению, стол достиг идеального состояния, Брюс сфотографировал его и отослал снимок Ноэль, которая находилась сейчас где-то в Альпах с другим своим приятелем. Стол выглядел достойным снимка на журнальном развороте и был готов к приему дюжины персон, хотя у них на ужинах до подачи еды точное количество гостей никогда не было известно. Часто кто-то заявлялся в последнюю минуту, отчего за столом становилось только веселее.

Брюс направился к холодильнику за еще одной бутылкой пива.

Коктейли планировалось подавать в шесть часов. Но гости все были писателями, и никто из них не посмел бы прийти раньше семи. Майра Бэквит и Ли Трейн явились первыми и зашли в дом без стука. Брюс встретил их на веранде, смешал для Ли ром с содовой, а Майре налил темного эля.

Дамы прожили в отношениях уже более тридцати лет. Поначалу им с трудом удавалось оплачивать счета писательством, но однажды они наткнулись на жанр эротических любовных романов и, настрогав их целую сотню под дюжиной псевдонимов, заработали достаточно, чтобы удалиться на покой и купить на острове очаровательный старый дом, прямо за углом от Брюса. Теперь им было уже за семьдесят, и они почти не писали. Ли воображала себя никем не понятым литературным гением, но стиль ее был слишком витиеват, и те немногие вещи, которые она все-таки умудрилась опубликовать, практически не продавались. Ли постоянно работала над каким-нибудь романом, однако никогда его не заканчивала. По ее утверждению, ей было стыдно за тот мусор, который они сочинили, но гонорарами за него она пользовалась. Майра же, напротив, гордилась их творчеством и тосковала по тем славным денькам, когда они писали жаркие сцены с участием пиратов, юных девственниц и прочих героев.

Майра была крупной женщиной с коротко стриженными волосами, выкрашенными в лавандовый цвет. В вялой попытке скрыть габариты она носила яркие развевающиеся хламиды, которые вполне могли бы служить двуспальными простынями. Ли, в противоположность Майре, была совсем крошечной, смуглой, а длинные черные волосы стягивала аккуратным узлом на затылке. Обе дамы просто обожали Брюса и Ноэль, и все четверо частенько ужинали вместе.

Глотнув пива, Майра спросила у Брюса:

— Ты уже виделся с Мерсер?

— Да, сегодня мы обедали. С нами был Томас — ее нынешний телохранитель.

— Симпатичный? — поинтересовалась Ли.

— Ничего такой, на пару лет ее моложе. Он у нее учится.

— Молодец девчонка, — одобрила Майра. — Ты выяснил, почему она на самом деле сбежала отсюда три года назад?

— Нет, знаю только, что у нее возникли какие-то семейные проблемы.

— Что ж, сегодня мы докопаемся до истины, будь уверен.

— Ну, Майра, — мягко вмешалась Ли, — мы не станем совать нос в чужие дела.

— Вот еще! Совать нос в чужие дела я умею лучше всего. Мне нужны сплетни. Энди придет?

— Вероятно.

— Хочу с ним увидеться. Он был гораздо забавнее, когда не просыхал.

— Майра, это деликатная тема.

— Лично я считаю, что нет ничего более скучного, чем трезвый писатель.

— Воздержание ему необходимо, — заметил Брюс. — Мы это уже обсуждали.

— А что твой Нельсон Керр? Этот скучный, даже когда нетрезв.

— Майра!

— Нельсон придет, — заверил ее он. — Я полагал, он мог бы стать хорошей парой для Мерсер, но сейчас она занята.

— Кто тебя назначил свахой? — усмехнулась Майра.

В дом зашел Джей Эндрю Кобб, или, как они его называли, Боб Кобб, одетый, как обычно, в розовые шорты, сандалии и рубашку с ярким цветочным принтом. Майра сразу переключилась на него:

— Привет, Боб! Не стоило ради нас так наряжаться. — Она стиснула его в объятиях, а Брюс шагнул к бару, чтобы налить ему водки с содовой.

Кобб был бывшим уголовником, отсидевшим срок в федеральной тюрьме за грехи, которые до сих пор никому толком не известны. Его криминальные романы хорошо продавались, но уж слишком много в них было тюремной жестокости, по крайней мере, по мнению Брюса. Кобб обнял Ли и произнес:

— Приветствую, дамы! Всегда рад вас видеть.

— Хорошо провел день на пляже? — поинтересовалась Майра.

Кожа Кобба была темно-коричневой и словно лакированной от вечного загара, который он поддерживал, долгие часы проводя на солнце. За ним закрепилась репутация стареющего пляжного бездельника, не пропускавшего ни одного бикини и постоянно ищущего, с кем бы переспать. Кобб улыбнулся Майре:

— Каждый день, проведенный на пляже, — это хороший день, дорогая моя.

— Сколько ей было лет?

— Ну, Майра! — воскликнула Ли.

Брюс подал Коббу выпивку.

— Достаточно, но едва-едва, — с усмешкой ответил тот.

Эми Слейтер была самой молодой в их компании и зарабатывала столько, сколько все остальные, вместе взятые. На золотую жилу она напала, написав серию книг о юных вампирах — уже даже готовилась к выходу экранизация. Эми и ее муж Дэн вышли на веранду вместе с Энди Адамом. Джей Арклруд явился сразу за ними и при обмене приветствиями даже одарил собравшихся скупой улыбкой. Он был поэтом, вечно хандрил и частенько отказывался от приглашений на званые ужины. Майра, признанная королева их сборищ, считала его пустым местом. Брюс принес всем напитки, в том числе воду со льдом для Энди, и прислушался к беседе. Эми разглагольствовала об экранизации, со сценарием которой возникли какие-то проблемы. Дэн молча стоял рядом. Он уволился с работы и сидел с детьми, чтобы Эми могла писать, ни на что не отвлекаясь.

Когда появились Мерсер с Томасом, вечеринка была в самом разгаре. Обнявшись со всеми, Мерсер представила своего нового приятеля. Компания была рада видеть ее и наперебой принялась расхваливать книгу, которую большинство из присутствующих уже прочитало. В процессе обсуждения этой темы появился Нельсон Керр и сам смешал себе коктейль у бара. Вскоре он присоединился к гостям, собравшимся вокруг Мерсер, и Брюс представил их друг другу.

Через несколько минут общее русло беседы распалось на отдельные ручейки. Энди с Брюсом обсуждали шторм, Майра загнала в угол Томаса и принялась выведывать подробности о его прошлом. Боб Кобб и Нельсон, накануне ходившие на рыбалку, вновь обменивались впечатлениями об улове. Ли подробно, главу за главой, разбирала роман Мерсер и никак не могла остановиться. Все получили по второй порции коктейлей и не торопились садиться за ужин.

Последним присоединившимся к вечеринке был Ник Саттон — студент, который проводил лето на острове, присматривая за роскошным домом бабушки и дедушки. Те по традиции спасались от жаркого флоридского лета, колеся по Штатам в фургоне. Ник подрабатывал в книжном магазине, а в свободное время занимался сёрфингом, ходил под парусом и кадрил девчонок. Еще он читал как минимум по одному детективу в день и мечтал сочинять бестселлеры. Брюс видел его рассказы и полагал, что у парня есть способности. Ник из кожи вон вылез, чтобы получить приглашение на ужин, и теперь, оказавшись среди гостей, был вне себя от счастья.

В семь тридцать Клод сообщил Брюсу, что пора есть. Энди шепнул хозяину вечеринки несколько слов и молча исчез. Ему и в обычные вечера тяжело было находиться трезвым. Нет, он не опасался соблазна, однако сидеть три часа за столом, где вино течет рекой, совсем не хотелось.

Брюс указал гостям на стулья и рассадил их, как полагается. Сам он занял один конец стола, а Мерсер как почетной гостье достался другой. Томас разместился по правую руку от нее. Всего их было одиннадцать человек — литературная «мафия» острова Камино и Ник Саттон. Брюс передал собравшимся привет от Ноэль, которая очень сожалела о том, что пропускает веселье, но мысленно была с ними. Все знали, что она улетела в Европу к своему давнему французскому бойфренду, однако никто не удивился. Они уже давно приняли их открытый брак, и никого это не волновало. Если Брюс и Ноэль были счастливы, друзья вовсе не собирались критиковать их отношения.

Брюс не любил временную обслугу, которая терлась у стола и подслушивала разговоры, поэтому никого, кроме повара, не нанимал. Они с Клодом разлили вино и воду и подали первое блюдо — маленькие тарелки с острым супом гамбо.

— Слишком жарко для гамбо, — заметила Майра. — Я вся мокрая буду.

— Холодное вино всегда помогает, — отозвался Брюс.

— А главное блюдо какое? — спросила она.

— Все острое.

— Ну что, Мерсер, это последняя остановка в туре, да? — произнес Бобб Кобб. — Кстати, книга мне очень понравилась.

— Спасибо. Да, последняя.

— От побережья до побережья проехала?

— Тридцать три остановки. Завтра будет тридцать четвертая.

— Завтра огромная толпа соберется, Мерсер, — сказала Эми. — Многие из местных помнят твою бабушку и гордятся тобой.

— Я был знаком с Тессой, — сообщил Брюс. — Но вот сейчас смотрю вокруг и понимаю, что никто из вас еще не жил на острове, когда она умерла. Когда это было, Мерсер, двенадцать лет назад?

— Четырнадцать.

— Мы сюда тринадцать лет назад переехали, чтобы выбраться из писательской компании, — сказала Майра. — И гляньте, что в итоге — все отправились вслед за нами.

— По-моему, я был следующим, — заявил Боб. — Примерно десять лет назад, сразу после условно-досрочного.

— Ой, Боб! — воскликнула Майра. — Давай только без тюремных историй. После твоего нового романа я чувствовала себя, как после группового изнасилования.

— Майра!

— Понравилось, значит? — усмехнулся Боб.

— Еще бы.

— Так, ладно! — громко объявил Брюс. — Хочу поднять тост в первую очередь за мистера «Лео». Пусть сидит себе в море и не лезет к нам. Но, что важнее, за нашу дорогую подругу Мерсер и ее чудесную новую книгу. Номер пять в главном рейтинге — и это не предел. За Мерсер!

Все чокнулись бокалами и сделали по глотку.

— У меня вопрос, Мерсер, — произнесла Ли. — Это правда, что у твоей бабушки, настоящей Тессы, был здесь, на острове, бурный роман с мужчиной моложе ее?

— Это был самый лучший фрагмент текста, — заметила Майра. — От первой сцены соблазнения у меня аж слюнки потекли. Отлично написано, девочка моя.

— Спасибо, — кивнула Мерсер. — Из твоих уст это весьма ценный комплимент.

— Конечно, я бы гораздо откровеннее все расписала.

— Ну, Майра!

— Когда я уже выросла и поняла, что происходит вокруг, я заподозрила, что Тесса проводит много времени с одним молодым мужчиной.

— В реальной жизни это же был Портер?

— Да. Он прожил здесь долгие годы. Четырнадцать лет назад они вместе погибли во время шторма.

— Я помню и Портера, и этот шторм, — вздохнул Брюс. — Один из самых сильных, что мы видели на острове, почти ураган.

— Кто это тут говорит про ураганы? — спросила Эми.

— Извини. По касательной здесь много чего проходило, но совсем серьезных случаев не было. А шторм, погубивший Тессу и Портера, — обычный летний вихрь, налетевший с севера, без предупреждения.

— А где находилась Тесса? — спросила Эми. — Мерсер, извини, может, ты не хочешь это обсуждать.

— Все нормально. Тесса с Портером были неподалеку от берега — проводили жаркий летний день на его яхте. Ни Портера, ни яхту так и не обнаружили. Тело Тессы заметили через два дня во время прибоя около Северного пирса.

— Ну, слава Богу, что ты не убила ее в романе, — сказала Майра. — Я бы точно в живых не оставила.

— Ты-то всех убила, Майра, — усмехнулась Ли. — Пропустив сначала через мясорубку секса.

— Убийство продается, Ли, практически так же успешно, как секс. Вспомнишь об этом, когда нам перечислят очередные гонорары.

— А что дальше, Мерсер? — поинтересовался Боб Кобб.

Улыбнувшись Томасу, та ответила:

— Отдохну пару недель, хотя и Томас, и Брюс уже требуют, чтобы я начинала новый роман.

— Мне нужно что-то продавать, — произнес Брюс.

— Мне тоже, — улыбнулась Ли.

Джей, страдающий поэт, заявил:

— Моя последняя книга разошлась в двадцати экземплярах. Поэзию никто не читает.

Как всегда, его неловкая попытка пошутить вызвала лишь пару сочувственных смешков. У Майры едва не вырвалось нечто вроде: «Да никто не может читать ерунду, которую ты пишешь», но вместо этого она сказала:

— Я уже говорила, Джей, тебе следует сочинить что-нибудь по-настоящему бульварное под псевдонимом, заработать денег, а под настоящим именем продолжать писать стихи. Продаваться они, правда, все равно не станут.

Брюс, которому уже случалось наблюдать, как этот разговор выходит из-под контроля, быстро вмешался:

— Мы можем поднять тост за новую сделку, Мерсер?

— Почему бы и нет? — улыбнулась она. — За этим столом сложно хранить тайны.

— Контракт на две книги с издательством «Викинг». Сегодня утром предложили.

Все радостно зашумели и стали поздравлять Мерсер. Клод тем временем убрал тарелки из-под супа, налил еще вина, холодного шабли, и начал разносить новое блюдо — небольшие тарелки копченых устриц. С востока задул легкий ветерок, пустив мягкую рябь по густому жаркому воздуху.

Перемещаясь туда-сюда между кухней и верандой, Клод поглядывал на экран маленького телевизора возле плиты. «Лео» никуда не делся, он дрейфовал на месте, вихрился и озадачивал экспертов отсутствием четкого курса.

Брюсу нравилось, когда ужины длились по нескольку часов с перерывами между блюдами на вино и беседу. Убрав со стола раковины от устриц, они с Клодом вновь наполнили бокалы вином и объявили, что следующим блюдом будет черненый морской окунь — деликатес, которого придется немного подождать.

Клод отошел к плите, где уже стояла разогретая чугунная сковорода. Достав из холодильника поднос с маринованным филе, он осторожно положил в сковородку два куска, посыпав каджунской приправой по собственному рецепту: чеснок, паприка, лук, соль и специи. По воздуху поплыл чудесный густой аромат.

Неизменно пребывавший во время готовки в хорошем настроении, Клод напевал себе под нос, попивая из бокала и наслаждаясь раскатами смеха с веранды. Званые ужины у Брюса всегда были для него событием. Отличное вино, вкусная еда, интересные гости, никакой спешки, никаких забот.

Вечеринка закончилась только в полночь, когда Мерсер и Томас пожелали всем доброй ночи. Брюс и Клод убрали со стола и поставили тарелки на кухонную стойку. Завтра кто-нибудь другой наведет порядок. Неважно, во сколько Брюс ложился спать, вставал он всегда рано и к семи часам уже отправлялся в книжный магазин. Как только Клод ушел, он запер двери, поднялся на второй этаж, разделся и рухнул поперек кровати. Через минуту Брюс уже спал как убитый.

Примерно в час ночи «Лео» наконец определил свой дальнейший маршрут.

Ник Саттон всегда спал очень чутко и, если просыпался перед рассветом, читал час-другой, прежде чем снова заснуть. На сей раз он из любопытства включил телевизор, чтобы посмотреть выпуск новостей, надеясь, что все спокойно. Однако это было не так. Метеорологи били тревогу, потому что «Лео» внезапно повернул на запад, и его предполагаемая траектория вела теперь точно на остров Камино. В данный момент он, достигнув третьей категории и набирая силу, оказался на расстоянии двухсот миль от острова и двигался со скоростью десять миль в час. Ник стал щелкать по каналам — паника нарастала с каждой минутой. Он начал обзванивать и будить друзей, многие из них и так уже не спали, неотрывно наблюдая за погодными сводками.

В пять часов утра Ник позвонил Брюсу и сообщил новости. Тот десять минут изучал погоду, после чего перезвонил ему с инструкциями собрать вещи и как можно скорее встретиться в магазине.

К рассвету весь Камино был охвачен страхом. Как барьер между морем и землей он неизбежно должен был принять на себя удар любого шторма, который может двинуться на материк. Плоский, окруженный водой остров с максимальной высотой над поверхностью моря всего в двадцать четыре фута вполне могло накрыть штормовым приливом, хотя никому из жителей острова не приходилось переживать подобного затопления.

В семь ноль три из-за спокойных вод океана выглянуло солнце — так, словно их ждал еще один погожий солнечный денек. К этому моменту «Лео» уже достиг четвертой категории и, казалось, впервые твердо решил двигаться в одном направлении, не отклоняясь ни вправо, ни влево. В семь пятнадцать губернатор объявил о полной эвакуации прибрежных зон к северу от Джексонвилла. Суть его обращения сводилась к совету: «Выбирайтесь немедленно!», и он ясно дал понять, что в ближайшее время можно ожидать приказа об обязательной эвакуации.

— На подготовку нет времени, — мрачно заявил он. — Просто уходите сейчас же.

На острове круглогодично жили сорок тысяч человек, и примерно половина из них — в самой Санта-Розе. Других населенных пунктов, стоящих упоминания, на острове не было. Границы города были не очень четко очерчены и сливались с остальной территорией. К началу августа туристов на острове осталось уже меньше, чем в июне и июле, однако, по подсчетам, в прибрежных отелях и в съемном жилье сейчас проживало около пятидесяти тысяч отдыхающих. Ранним утром их попросили уехать, и поскорее. Некоторые сбежали сразу, но бо`льшая часть предпочла для начала посмотреть за завтраком местные новости. Остров Камино с материком соединял всего один четырехполосный мост, и к восьми часам утра движение по нему уже было затруднено. Каждый день тысячи людей пересекали мост, чтобы добраться на работу в гостиницы острова, но сегодня их разворачивали обратно. Никому не позволяли проехать. Всех отправляли на запад. Куда именно? Не важно. Главное — прочь с острова.

С каждой минутой метеорологи все более укреплялись в своей версии — «Лео» направлялся в самый центр Санта-Розы.

В восемь пятнадцать губернатор объявил обязательную эвакуацию и привлек два подразделения Национальной гвардии. Полиция начала обходить дома. По закону жителя острова нельзя было принудить к отъезду, однако у тех, кто решил остаться, полицейские брали телефоны близких, а также предупреждали, что сотрудники экстренных служб не будут проводить спасательные мероприятия. Обе больницы были эвакуированы; тех, кто находился в тяжелом состоянии, отправили в Джексонвилл. Шесть продуктовых магазинов на острове открылись рано, и их сразу заполнили взволнованные покупатели, жаждущие запастись питьевой водой и продуктами с большим сроком годности.

Тех, кто планировал остаться, предупредили, что после шторма на острове какое-то время будет мало еды и воды и совсем не будет электричества. А еще — почти никакой медицинской помощи.

Предостережение звучало повсюду, предельно четко: покидайте остров!

В «Книгах Залива» работали семеро сотрудников: три на полную ставку и четыре на почасовой оплате. Всех вызвали, и Брюс, отрывисто раздавая приказы, помогал перетаскивать книги на второй этаж, где их складывали на полу. Столы и стулья в маленьком кафе сдвинули в сторону, чтобы освободить место. Двоих парней, работавших на полставки, отправили в магазин Ноэль, чтобы перенести ее многочисленный антиквариат.

В восемь тридцать в магазин зашел пожарный инспектор и сказал Брюсу:

— Вы находитесь всего на четырех футах над уровнем моря, можно ожидать затопления.

Гавань была в шести кварталах к западу, пляж — в миле к востоку.

— Вы знаете, что объявлена обязательная эвакуация? — спросил он.

— Я никуда не уеду, — ответил Брюс.

Тогда инспектор записал его фамилию, телефон и контактные данные Ноэль, а потом поспешил к соседнему магазину. Ровно в девять часов утра Брюс собрал сотрудников и посоветовал им захватить ценные вещи и покинуть остров. Все сразу исчезли, кроме Ника Саттона, которого словно захватила идея пережить сильный ураган. Он твердо отказался эвакуироваться.

Полки в кабинете Брюса на первом этаже были заставлены ценнейшими первыми изданиями. Брюс попросил, чтобы Ник закончил складывать их в коробки, а потом доставил к нему домой, за четыре квартала от магазина. Сам он направился к дому Майры и Ли, которые лихорадочно закидывали вещи и сажали собак в багажник своего старого автомобиля.

— Куда нам теперь, Брюс? — спросила Майра, насквозь мокрая от пота и испуганная.

— Выезжайте на десятую автостраду и двигайтесь в сторону Пенсаколы. После шторма я проверю, как у вас тут дела.

— Ты остаешься? — удивилась Ли.

— Да. Буду присматривать за магазином и проверять, что к чему. Со мной ничего не случится.

— Тогда мы тоже останемся, — заявила Майра, правда, неуверенно.

— Нет. Тут будет полный хаос — поваленные деревья, наводнение, отсутствие света. Выбирайтесь отсюда и найдите себе номер в гостинице. Как только заработают телефоны, я вам позвоню.

— Ты не волнуешься?

— Разумеется, волнуюсь. Но со мной ничего не случится.

Брюс помог им загрузить все бутылки с водой, что были в доме, ящик спиртного, три мешка продуктов и десять фунтов собачьего корма. Затем он буквально запихнул подруг в машину и помахал им рукой на прощание. Отправляясь в путь, они обливались слезами.

Брюс позвонил Эми — та уже выехала и даже миновала мост. У ее мужа тетка жила в Мейконе, штат Джорджия, и там они планировали остановиться. Брюс пообещал проверить и их дом после шторма и позвонить. Он попытался попасть на пляж, но полиция заблокировала все движение в восточном направлении. Мерсер не отвечала на звонки.

Тесса построила свой пляжный коттедж тридцать лет назад. В детстве Мерсер проводила там каждое лето — на безопасном расстоянии от воюющих друг с другом родителей. Ларри всегда находился рядом — ухаживал за домом, пререкался с Тессой о том, как правильно возделывать сад, и приносил фрукты и овощи из собственного. Он родился на острове и никогда бы его не покинул, даже из-за такой серьезной угрозы, как «Лео».

В то утро Ларри приехал очень рано и привез восемь листов потрепанной фанеры, дрели и молотки; вместе с Томасом они заколотили все окна и двери, пока Мерсер торопливо складывала вещи в машину. Ларри настаивал на том, чтобы они уехали как можно скорее. Первый этаж коттеджа находился на высоте восемнадцати футов над уровнем моря, а еще дом защищали двести футов дюн. Ларри был уверен, что прилив не доберется до коттеджа, но волновался из-за ветра.

Тесса погибла во время шторма, и Мерсер не желала оставаться на острове. Ровно в одиннадцать она обняла Ларри на прощание и уехала. За рулем сидел Томас, на консоли между ними пристроился его золотистый лабрадор. До моста они добрались через час, и, когда ползли по нему, поглядывая вниз на бурные воды реки Камино, небо потемнело и начался дождь.

Надежно спрятав редкие книги во встроенный сейф рядом со своей спальней, Брюс попытался расслабиться. Вот только это было невозможно. Предштормовую панику по телевизору не получалось игнорировать, и он со страхом наблюдал, как глаз «Лео» в режиме реального времени закручивается все туже и неуклонно приближается к острову. Брюс с Ником ели бутерброды на веранде и смотрели на дождь. Домработница уехала, она уже успела добраться до Таллахасси и даже позвонить оттуда.

Коллекция Брюса стоила гораздо больше, чем весь ассортимент его магазина, картины на стенах и ценный антиквариат, который Ноэль сбывала своим богатым клиентам. Спрятав редкие издания, он обезопасил увесистую долю своего капитала от любого бедствия: пожара, наводнения, урагана, кражи. Самая крупная часть хранилась в офшоре, и об этом не знал никто, кроме Ноэль.

«Книги Залива» были закрыты и накрепко заперты, как и все остальные магазины, рестораны и кофейни в центре. Сейчас жителям было не до кофе и покупок. Мэйн-стрит пустовала, если не считать полицейских в желтых дождевиках. В обычные дни на острове почти никто не нарушал закон. Потенциальные мародеры жили в других местах. Самой серьезной опасностью были штормовой прилив и разбитые стекла.

В четырех кварталах от центра, там, где уже много лет располагались изысканные викторианские особняки, основную опасность представляло падение деревьев. Здешним дубам было по триста лет, и тень их густых ветвей, покрытых испанским бородатым мхом, ложилась на все дома до единого. Эти величавые деревья были памятниками истории и источником постоянной гордости, но через несколько часов им предстояло превратиться в угрозу.

Ник вернулся к столу с бутылкой «Хайнекена», а Брюс налил себе еще бокал белого вина и сверился со списком.

— По-моему, будет разумнее, — сказал он, — если ты останешься здесь, пока не закончится шторм. У меня нет опыта общения с ураганами, но все-таки безопаснее держаться вместе. Ветер, вода, упавшие ветки, жизнь без электричества — вдвоем мы легче с этим справимся.

Ник кивнул, хотя еще сомневался.

— А сколько у тебя еды?

— Нам вдвоем — на неделю. У меня есть небольшой генератор, его хватит на несколько дней на самое необходимое. Залью топлива в канистры. Ты на велосипеде?

— Как всегда.

— Ладно. Возьми мой «тахо», съезди домой и загрузи всю еду и воду, что сможешь найти. Заправь бак бензином. И поторопись.

— А пиво у тебя есть? — спросил Ник.

— Погреб забит пивом, вином и кое-чем покрепче. Надо только водой запастись. У твоего деда есть бензопила?

— Да. Я привезу.

— Отлично, план готов.

Ник уехал, и Брюс прикончил бутылку. Попытался вздремнуть в гамаке, но поднялся ветер, и стало слишком шумно. В доме было три ванны; Брюс заполнил их водой доверху. Занес в дом всю садовую мебель и запер окна и двери. Его список включал в себя тридцать одну фамилию — сотрудников магазина, друзей и, конечно же, его писателей. Из всей компании на острове остались пятеро, включая Боба Кобба и Нельсона Керра. Майра и Ли тащились по загруженной автостраде, потягивая ром, успокаивая собак и слушая аудиозапись одного из своих любовных романов. При этом они хихикали, как пара пьянчужек. Поэт Джей Арклруд направлялся в Майами. Энди Адам бежал с острова раньше остальных — отчасти из опасения, что его намерение быть трезвым не выдержит хаоса, который оставит за собою смертельный ураган. Боб Кобб окопался у себя дома с женщиной. Нельсон Керр сидел на пирсе в дождевике, смотрел, как поднимаются волны, и до поры до времени наслаждался нервной энергией острова. Он жил неподалеку от Боба, и они планировали держать связь, когда ударит шторм.

Скорость ветра достигла ста пятидесяти пяти миль в час, и «Лео» оказался на грани пятой категории. Прогноз сулил катастрофические разрушения и потерянные жизни. К тому же теперь «Лео» двигался быстрее, преодолевая почти по пятнадцать миль в час в западном направлении, и должен был коснуться земли в самом центре острова в десять тридцать вечера. К четырем часам дождь уже лил стеной, а край урагана принес с собой порывы ветра, способные ломать ветки. По улицам полетел мусор. В пять тридцать в дверь Брюса постучал полицейский и поинтересовался, какого черта тот делает дома. Брюс объяснил, что уже уведомил власти и никуда не собирается. Потом спросил про соседей — как выяснилось, все уехали.

Когда к шести часам вернулся Ник, на острове вдруг стало очень темно. Небо почернело, и плотные тучи яростно заклубились почти над самой землей. Брюс запустил свой маленький генератор и отключил электричество везде, кроме гостиной и кухни. Больше светом решили не пользоваться. У них припасено вдоволь фонариков и батареек. Ужинали стейками на решетке и картофелем фри с бутылкой пино нуар.

В семь часов, когда ветер уже грохотал со скоростью восемьдесят миль в час, Брюс в последний раз обзвонил всю компанию. Майра и Ли сидели в мотеле в Пенсаколе со своими пятью собаками, которые нервно лаяли, вызывая недовольство соседей и персонала. Эми унесло аж в Мейкон. Джей остановился у друга в Майами. Энди Адам — у матери в Шарлотте. Все волновались за свои дома и за безопасность Брюса. Они как приклеенные сидели у телевизоров, слушая прогнозы, которые с каждым часом становились все более зловещими. Брюс заверил друзей, что они с Ником в безопасности и хорошо подготовлены. Пообещал как можно скорее проверить их жилища и позвонить, когда восстановится связь. Доброй ночи и храни вас Боже.

По словам главы местного агентства по чрезвычайным ситуациям, самой уязвимой частью острова была полоса пляжа длиной в полмили, известная как пролив Поли. Он находился на северной окраине, рядом с «Хилтоном», и, как и большая часть прибрежной полосы, был плотно застроен жилищными комплексами, старыми и новыми коттеджами, семейными мотелями, пляжными барами и кафе, а также многоэтажными современными гостиницами. Он поднимался над уровнем моря всего на несколько футов, и перед ним совсем не было дюн, способных защитить от приливной волны. Именно там жили Боб Кобб и Нельсон Керр — в элитном комплексе «Марш-Гроув». Брюс позвонил им последними. Боб и его дама устраивались на ночь. В интонации Боба сквозила беспечность — он явно успел прилично выпить. Нельсон Керр сидел в темноте и жалел, что не уехал с острова. Брюс предложил срочно перебраться к нему домой, где будет безопаснее, но Нельсон сказал, что полиция уже перекрыла все дороги. Деревья и столбы линий электропередач начали падать, ливень шел потоком.

К восьми часам вечера непрекращающийся ветер перевалил за сто миль в час и завывал так громко, что Брюсу с Ником трудно было усидеть на месте. Освещая себе путь фонариками, они бродили по первому этажу и осторожно выглядывали в окна, чтобы оценить ущерб, проверить, повалило ли ветки, затапливает ли вода улицу. Потом усаживались на минуту в гостиной, пытаясь сосредоточиться на вкусе бурбона, но их постоянно отвлекали то порывы ветра, сотрясавшие дом, то резкий пронзительный треск.

Треск был хуже всего. Первые два раза они не поняли, что произошло. Потом сообразили, что это ветер отламывает толстые ветви с таким звуком, словно поблизости стреляют из ружья. Каждый раз Брюс и Ник вздрагивали и подкрадывались к окну.

Брюс владел Марчбэнкс-Хаусом пятнадцать лет. Это был викторианский дом постройки 1890 года — добротный, способный выдержать ураган, поэтому сейчас Брюса не волновала возможность лишиться крыши или крыльца. Но рядом с домом росли два древних дуба, ветви у которых такие огромные, что могли причинить серьезный ущерб.

Будто завываний, грохота и треска было недостаточно, они уловили в шуме урагана странный гул. Рев был постоянным и постепенно становился все громче, но примерно раз в минуту его пронизывали звуки еще более сильных порывов ветра, словно предупреждая, что худшее еще впереди — пока над водой, однако ждать осталось недолго. Порывы стихали, шторм возвращался к постоянному шуму и силе, а Брюс с Ником снова глотали бурбон, надеясь, что порывов уже не будет. Вскоре трещала очередная ветка, и они опять выглядывали в окно.

В самом начале десятого линии электропередач не выдержали и стали рваться. Шторм приближался, и на острове воцарилась темнота.

Через два часа, наслушавшись ветра, дувшего со скоростью сто миль в час, они уже были сыты по горло. Брюс хотел пошутить: «Что ж, видимо, все-таки следовало уехать», но поленился. Глаз шторма все еще находился в двух часах от них, скорость ветра не достигла пика. Улица превратилась в реку из-за дождя, а впереди ожидал прилив. Брюс не сомневался, что на первом этаже магазина «Книги Залива» уже стоит вода.

Но здесь и сейчас было сухо и безопасно. Они с Ником мало что могли сделать до утра. К десяти тридцати — в это время ожидалось прибытие глаза шторма — Брюс был уверен, что их вот-вот сдерет с фундамента и грохнет о дом доктора Бэгуэлла через улицу. Полы и потолки вибрировали, а стены тряслись. Больше всего он боялся, что ветка дуба разобьет окно гостиной и откроет дорогу в дом ветру и потокам воды. Им с Ником придется убегать и искать убежище, но где? Идти ведь некуда.

Когда ветер прекратился и настала абсолютная тишина, было почти одиннадцать часов. Брюс с Ником вышли из дома и добрались до дороги. Посмотрев на небо, они увидели звезды. Метеоролог по телевизору сказал, что глаз «Лео» должен пройти мимо примерно через двадцать минут, и Брюс ощутил искушение сходить в центр города, взглянуть, как там его магазин. Но снова поленился. Ему ведь не остановить наводнение, а устранять последствия можно будет только утром. Хорошо, что у него обширная страховка.

Они побрели по улице, по щиколотку в воде, и не увидели ни одного человека, ни одного огонька. Полицейский был прав — всем соседям хватило здравого смысла уехать. В темноте не представлялось возможным увидеть, куда именно упали ветки, но мусор валялся повсюду.

Затишье в сочетании с бурбоном слегка успокаивало нервы, пусть и ненадолго. Через несколько минут с запада подул легкий ветерок, словно напоминая о том, что миновала лишь половина шторма.

Двухнедельный гнетущий ужас, который внушил всем «Лео», официально достиг пика в десять пятьдесят семь вечера по Восточному стандартному времени, когда центр его глаза коснулся берега на северном краю острова Камино. Верный себе, «Лео» слегка махнул «хвостом», передвинулся на север, притормозив на месте ровно настолько, чтобы удержать за собой четвертую категорию с максимальной скоростью ветра в сто сорок пять миль в час, и едва не достиг редчайшей пятой категории, разогнавшись до ста пятидесяти шести. Не то чтобы это было принципиально. Разница в одиннадцать миль в час при таком мощном урагане почти ничего не значит; его ветра начали трепать Камино задолго до того, как глаз коснулся острова, и продолжали еще долго после его ухода. Старые коттеджи, построенные десятки лет назад, снесло со свай. Более новые выдержали, однако потеряли окна, двери, крыши, террасы. Приливная волна вокруг глаза поднялась в некоторых областях до максимума в пятнадцать футов — достаточно, чтобы затопить сотни коттеджей, домов, мотелей и магазинов. На Мэйн-стрит стояло четыре фута воды. Старые дома в ее исторической части залило впервые за все время их существования.

Вдоль океана не осталось ни одной прогулочной дорожки или пирса. В глубине острова улицы перегородило завалами из веток и целых стволов. Парковки усыпало черепицей, мусором и обломками веток. Лодки всех размеров были разбросаны в доках и гаванях, как щепки.

Хотя практически все покинули остров, из немногих оставшихся кто-то не выжил. На рассвете по всему острову завыла первая сирена.

Брюс проспал два часа на диване в гостиной и, проснувшись, кое-как разлепил веки и разогнул спину. Ветер успокоился, в доме было тихо и темно — шторм закончился. Брюс подошел к окну и увидел первый проблеск солнца. Обув резиновые сапоги, он вышел на улицу, перебрел через дорогу по шести дюймам воды и посмотрел на собственный дом. Крыша потеряла несколько пластин черепицы, с третьего этажа оторвало водосточный желоб, но, в общем и целом, дом находился в хорошем состоянии. Все тяжелые дубовые ветви, за которые он так беспокоился, остались там, где им положено. В четырех домах к западу вода добралась до порога Киганов и остановилась около первых ступеней.

Брюс сунул руку в карман и достал сигару. Почему бы не покурить? Он отрезал кончик, щелкнул зажигалкой, а потом долго стоял в грязной воде посреди Шестой улицы. Небо светлело, наступало утро. Облака истончились, солнце уже показалось из-за горизонта, и день обещал быть жарким и влажным, причем из-за отсутствия электричества на кондиционер рассчитывать не приходилось. Вокруг не было ни души, не слышалось ни единого звука. Брюс отправился на юг по Шестой улице к Эш-стрит, где вода уже исчезла и можно было разглядеть асфальт. Открылась дверь, на крыльцо своего дома вышел мистер Честер Финли и пожелал Брюсу доброго утра.

— Ветерок слегка подул вчера, а? — с улыбкой произнес он. В руках Финли держал бутылку воды.

— Совсем чуть-чуть. Как у вас дела?

— Все в порядке. Дому Додсонов пришлось туго, но сами они уехали.

— Правильно поступили. Если нужна будет помощь — я тут.

Брюс завернул за угол и замер, увидев красивый викторианский дом Додсонов. Огромная ветка дуба, который рос у них на заднем дворе, буквально разрубила дом пополам. Брюс двинулся дальше и остановился перед Викер-Хаусом 1867 года постройки, который тринадцать лет назад приобрели Майра и Ли. Они покрасили его в розовый цвет с ярко-синей окантовкой, и выстоял он неплохо. Одна ветка пробила стекло в окне, выходящем на улицу, и Брюс подозревал, что внутрь попало много воды. Они с Ником могли бы взять цепную пилу и разобраться с веткой. Пожалуй, этим следует заняться в первую очередь.

Возвращаясь на Шестую улицу, он услышал звук, который ни с чем нельзя перепутать — шум лопастей вертолета. И точно, вскоре в небе появился «Морской ястреб» ВМФ — летел он совсем низко, оценивая ущерб. Явились профессиональные спасатели; эта мысль успокаивала. Вертолет улетел, но через пару минут в сторону центра прожужжал еще один. Этот был поменьше и раскрашен в яркие цвета новостной станции.

Мерсер с Томасом попивали кофе в постели и ждали первых отчетов о событиях. Они остановились в мотеле рядом с Дотаном, штат Алабама, единственным, в котором махнули рукой на правило «с животными нельзя» и пустили их с собакой уже после наступления темноты. Пробки на дорогах были просто кошмарные, и, чтобы найти ночлег, им пришлось двигаться все дальше и дальше на запад. Кабельные станции отключились вскоре после десяти часов вечера, когда ветер усилился, но к десяти утра уже снова работали. Почти сразу после рассвета по телевизору пустили прямое включение с вертолета, летевшего над пляжем. Взволнованный корреспондент на борту пытался описать ущерб. Один большой многоквартирный дом был абсолютно разбит, другой — частично обрушился. Крыши посрывало. Несколько небольших пляжных домиков оказались практически раздавлены. Пустые парковки засыпаны мусором и обломками. У Главного пляжа — в обычное время самого оживленного места на острове — разгружались военные суда. Мерсер не удалось заметить коттедж Тессы, но она почти не сомневалась, что он пострадал. В глубине острова повалило тысячи деревьев, по улицам невозможно было двигаться из-за поваленных веток и стволов деревьев. Ветром снесло церковный шпиль.

На улицах ближе к центру Санта-Розы стояла вода — судя по виду, примерно по колено. Туда-сюда медленно передвигались спасательные бригады на лодках. Один спасатель помахал рукой вертолету. Сюжет переключился на репортера внизу, и тот вкратце рассказал о своих героических попытках провести на улице целую ночь, пока съемочная группа налаживала камеру. Потом сообщил, что, по прогнозу агентства по чрезвычайным ситуациям, электричества на острове не будет по меньшей мере неделю. Национальная гвардия уже прибыла на место. Остров был практически необитаем, однако поступила информация о жертве стихии в проливе Поли, подробнее расскажут позже. Мост закрыли для проверки на предмет повреждений.

Было очевидно, что на острове воцарился хаос — на недели, а то и месяцы. Ни Мерсер, ни Томас не горели желанием мчаться обратно на груду обломков, тем более что к коттеджу их все равно бы не пропустили. Мерсер надеялась, что Ларри еще там — и сделает все, что в его силах. В мотеле они тоже не собирались задерживаться, ведь оксфордская квартира Мерсер находилась всего в шести часах езды.

Томас ушел искать завтрак и корм для собаки. Мерсер направилась в душ. Она волновалась из-за Ларри, но была счастлива, что книжный тур позади, хотя окончание и получилось не совсем таким, как ей хотелось, и больше всего — оттого, что можно вернуться домой. Они с Томасом уже два месяца жили на чемоданах.

Брюс, у которого не было никакого опыта обращения с цепной пилой, быстро отдал инструмент Нику — тому, по крайней мере, уже случалось держать его в руках. На то, чтобы разобраться, как запустить треклятую штуковину, у них ушло десять минут, но вскоре Ник уже орудовал на заднем дворе, измельчая даже самые тонкие веточки и сучья. Брюс следовал за ним на безопасном расстоянии и собирал обрезки. Взяв часть веток, он отошел, чтобы бросить их в кучу, и вдруг перед ним появился полицейский из Санта-Розы. Брюс подал знак, и Ник выключил пилу. Было слышно, как вдалеке работает еще одна.

Полицейский представился и после нескольких минут беседы о шторме сказал:

— К сожалению, есть несколько погибших. Похоже, что большинство случаев на северном краю острова.

Брюс кивнул и спросил, как это связано с ним.

— Ваш друг Нельсон Керр был ранен в голову и не выжил.

— Нельсон! — воскликнул Брюс. — Нельсон умер?

— К сожалению. А в качестве местного контакта он оставил ваш адрес и номер телефона.

— Но что с ним случилось?

— Не знаю. Меня там не было. Мне велели найти вас. Капитан просит, чтобы вы явились на место происшествия и опознали тело.

Брюс бросил ошарашенный взгляд на Ника, который от изумления не смог выдавить ни слова, и произнес:

— Что ж, ладно. Поехали.

— Пилу лучше прихватите, — добавил полицейский, посмотрев на Ника. — Может понадобиться.

Перед домом был припаркован желто-зеленый вездеход «Джон Дир» — полноприводный «гатор» с двумя сиденьями. Брюс сел впереди, плечом к плечу с полицейским, а Ник забрался назад. Они стартовали, повернули к западу и, огибая ветви и мусор, усыпавшие улицу, двинулись прочь от центра города. Ехали медленно, постоянно петляя между обломками.

Урон, нанесенный острову, поражал воображение. Все дороги были завалены деревьями, ветками, оборванными проводами, садовой мебелью, досками, черепицей и мусором. Всюду стояла вода. Десятки домов пострадали от упавших стволов и веток. Жителей на улицах почти не было, а у тех, кто все-таки разбирал завалы, вид был удрученный. На Атлантик-авеню, главной городской артерии, ведущей к пляжу, толпились сотрудники Национальной гвардии с цепными пилами, кирками и топорами. По дороге едва можно было проехать, но полицейский медленно вел «гатор» сквозь этот хаос.

— Похоже, больше всего пострадал район пролива Поли, — сообщил он. — «Хилтон» сильно потрепало. На парковке нашли уже два тела.

— Сколько всего погибших? — спросил Брюс.

— Пока три человека. Ваш друг и те двое, но, боюсь, будут еще.

Он свернул с Атлантик-авеню на узкую улочку, тянувшуюся с севера на юг. Пробираясь между толстыми ветвями и обломками, они снова повернули, двинулись на восток и вскоре остановились на Фернандо-стрит, главной из улиц, расположенной вдоль набережной. Там тоже занимались расчисткой гвардейцы. Полицейский остановился, и они помогли столкнуть с дороги перевернутую машину. В сотне ярдов к востоку лежал спокойный океан; солнце взошло, и уже начиналась жара.

Нельсон Керр жил в трехэтажном таунхаусе на тупиковой улице неподалеку от отеля «Хилтон». Дома в округе сильно пострадали — окна выбиты, крыши сорвало. Они подошли к подъездной дорожке, где ждал Боб Кобб. Приятели поздоровались за руку, а потом Боб стиснул Брюса в объятии. Глаза у него были налиты кровью, длинные седые волосы растрепаны.

— Тяжелая получилась ночка, дружище, — сказал он. — Надо было уезжать с теми, кто поумнее.

— Где Нельсон? — спросил Брюс.

— Сзади.

Нельсон лежал поперек невысокой кирпичной стены, которая окружала его патио. Без всякого сомнения, мертвый. На нем были джинсы, футболка, старые кроссовки. Охранял его еще один полицейский — сержант, судя по виду, не имеющий представления, что делать дальше.

— Ваш друг? — уточнил он, пожимая им руки.

У Брюса подогнулись колени, но он храбро шагнул вперед, чтобы посмотреть поближе. Голова Нельсона свешивалась с края стены. Над левым ухом зияла кровавая рана. Под телом валялась ветка одной из нескольких растущих вокруг лагерстремий. Земля была усеяна такими же ветками и их листвой.

Брюс немного отступил.

— Да, это он.

Ник наклонился и подтвердил:

— Это Нельсон.

— Ясно, — кивнул сержант. — Вы не против побыть тут с телом, пока мы съездим за помощью?

— За какой помощью? — удивился Брюс.

— Ну, даже не знаю. Наверное, нужен судмедэксперт, чтобы констатировал смерть. Просто побудьте с ним, ладно?

— Разумеется.

— Он оставил ваши имя, адрес и номер телефона, а еще имена кое-кого из Калифорнии. Мистера и миссис Говард Керр. Полагаю, это его родители.

— Вероятно. Я с ними незнаком.

— Надо им позвонить. — Сержант посмотрел на Брюса так, будто надеялся, что ему помогут.

Брюс не хотел участвовать в этом разговоре.

— Это ваша работа. Но ведь связи нет?

— У нас на базе на Главном пляже есть спутниковый телефон. Что ж, вернусь туда и позвоню. Полагаю, вы не согласитесь этим заняться?

— Нет, сэр. Я не знаю этих людей, и это не моя работа.

— Ладно. Тогда просто оставайтесь тут с телом.

— Хорошо.

— Можно нам осмотреть дом? — спросил Боб.

— Пожалуй. Мы вернемся, как только сумеем.

Оба полицейских сели в «гатор» и уехали.

— Здешним жителям повезло чуть больше, — заметил Боб. — Вода остановилась вот тут, около ступеней крыльца. Мой дом за две улицы отсюда, и там первый этаж затопило на пять футов. Я сидел на лестнице и смотрел, как вода поднимается. Не самое приятное ощущение.

— Сочувствую, Боб, — кивнул Брюс.

— Я бы не сказал, что Нельсону повезло, — вздохнул Ник.

— Верно.

Они вернулись на задний дворик и уставились на тело.

— Не представляю, что он делал на улице в разгар шторма, — произнес Боб. — Очень глупо с его стороны.

— У него вроде была собака? — спросил Брюс. — Может, она из дома убежала.

— Пес у него действительно был, — припомнил Боб. — Маленькая черная дворняжка, ростом мне по колено, звали Бумером. Давайте его найдем, — предложил он, открывая заднюю дверь. — Думаю, разумно будет ни к чему не прикасаться.

Ступив на мокрый пол неосвещенной кухни, они принялись искать какие-нибудь следы присутствия собаки.

— Будь пес тут, мы бы уже об этом знали, — заметил Ник.

— Скорее всего, — сказал Брюс. — Я проверю наверху. Вы тут внизу поищите.

Через пять минут все комнаты были проверены, и собаки в них не оказалось. Они собрались в кухне, где с каждой минутой усиливались жара и влажность. Потом вышли обратно в патио и посмотрели на мертвого Нельсона.

— Надо хотя бы чем-нибудь прикрыть тело, — произнес Брюс.

— Правильно, — кивнул Боб, словно в оцепенении.

Ник нашел в ванной два больших полотенца и бережно накрыл ими тело. На Брюса вдруг накатила тошнота, и он сказал:

— Мне нужно присесть, ребята.

Перед ураганом Нельсон засунул четыре металлических садовых кресла под стол в углу двора, и их не раскидало ветром. Они вытащили их, стряхнули мусор и сели в тени на расстоянии двадцати футов от тела. Ник нашел в холодильнике три бутылки теплого пива, и они выпили за своего погибшего товарища.

— Вы ведь с ним довольно хорошо друг друга знали, верно? — спросил Брюс.

— Пожалуй, что так, — ответил Боб. — Он переехал сюда года два назад?

— Примерно. Его третий роман только вышел и хорошо продавался. Нельсон развелся за несколько лет до того, детей не имел и хотел уехать из Калифорнии.

Они глотнули пива, молча глядя на белые полотенца.

— Ну ведь правда, чепуха какая-то, — произнес Ник. — Как могла собака сбежать из дома посреди жуткого урагана?

— Наверное, псу приспичило в туалет, — предположил Боб. — Нельсон выпустил его на минутку, тот психанул из-за погоды и дал деру, Нельсон испугался, кинулся ловить пса. Ветка отломилась и стукнула его по голове. Готов поспорить, он не единственный, кого прошлой ночью ударило упавшей веткой. Неудачный момент. Не повезло.

— Он только что закончил роман, — заметил Брюс. — Интересно, где рукопись?

— Ух ты. Ценная штука. Ты прочитал? — спросил Ник.

— Нет, но обещал. Нельсон как раз заканчивал второй черновик. Насколько мне известно, в Нью-Йорк еще не отправлял.

— Вероятно, он у него в компьютере.

— Не исключено.

— И что с ним станет? — спросил Ник.

Наступила долгая пауза; все размышляли об этом.

— Нельсон вроде был адвокатом? — нарушил молчание Ник.

— Да, в крупной фирме из Сан-Франциско, — ответил Брюс. — Уверен, у него есть завещание, и в нем назначен душеприказчик, который возьмет на себя управление его делами. Страшно представить, что он натворит.

— Если Нельсон провел тут два года, то, скорее всего, стал постоянным жителем Флориды, — заметил Боб. — Конечно. У него на машине флоридские номера. Адвокат тоже должен быть местным?

— Неизвестно. У него, наверное, повсюду друзей-юристов полно… было.

Ник зашел в дом и закрыл за собой дверь.

— Знаешь, мы ведь можем тут несколько часов просидеть, — сказал Боб. — Бедные копы сейчас как белки в колесе крутятся.

— По дороге мы видели гвардейцев, значит, помощь прибыла.

— А твой дом как?

— Повезло. Куча обломанных веток, но без серьезного ущерба.

— Надо было уехать. Теперь придется обдирать ковролин и перегородки, выгребать грязь и прочее. Неделя без электричества. Жара под сорок градусов. У тебя еда есть?

— Хватает. В доме стоит небольшой генератор, так что пиво еще холодное. Поживи со мной и Ником. Еды у нас много, а когда закончится, пойдем мародерствовать, будет весело.

— Спасибо.

Ник, приоткрыв дверь, позвал:

— Эй, идите сюда, поглядите!

Они вошли в гостиную, и Ник осветил стену фонариком.

— Ты где это взял? — спросил Боб.

— На диване нашел. Посмотрите на брызги возле книжных полок. Похоже на засохшую кровь. Вон там, справа, на книгах тоже есть.

Брюс взял фонарик и осмотрел стену. На ней было восемь-десять темных пятнышек, возможно, крови. А может, и нет. Но, что бы это ни было, ни Нельсон, ни его домработница, если она у него была, ни за что не оставили бы такие пятна. Боб внимательно пригляделся к ним и покачал головой.

— Идите за мной, — сказал Ник, и они двинулись по узкому коридору в ванную. Он осветил туалетный столик. — Видите розоватые разводы возле крана? Такие могли появиться, если кто-нибудь пытался смыть пятна крови.

— Криминальные романы читаешь? — усмехнулся Боб.

— Сотнями. Мой любимый жанр.

— Где же тогда полотенце со следами крови, или тряпка, или еще что-либо? — спросил Брюс.

— Нет ничего. Даже когда свет вырубился, горячая вода должна была литься, пока бак не опустел. Наш подозреваемый не мог бросить полотенце в стиральную машину, потому что она не работала. Сейчас там пусто. Оставить улику он тоже не мог и просто унес ее с собой.

— Наш подозреваемый? — уточнил Брюс.

— Притворитесь на минутку, будто согласны со мной. Дело может быть серьезным.

— Оно уже серьезное, — произнес Боб.

— Да.

— Ты полагаешь, кто-то явился сюда во время урагана четвертой категории, застал Нельсона в гостиной, стукнул его по голове, вытащил наружу, попытался отмыть кровь, а потом убежал? — спросил Брюс.

— И не такое случалось, — заметил Ник. — На самом деле, идеальное время, чтобы убить кого-нибудь и обставить все как несчастный случай.

— Неплохо, — кивнул Боб. — Но тогда где кровь на полу?

Они посмотрели на свои ноги, на мокрый и грязный ковер.

— Тут слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. А вдруг — и, опять же, просто доверьтесь мне на минутку, — мы стоим посреди места преступления?

— Я этого не делал, клянусь, — сказал Боб.

— Давайте приглядимся к его голове, — предложил Брюс.

Пару мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом на цыпочках вернулись в патио. Ник пошел первым, осторожно приблизился к трупу и, подняв одно из полотенец, наклонился вперед. Кровавая рана над левым ухом Нельсона выглядела страшно и, вне всякого сомнения, казалась подходящей для смертельного удара. Используя полотенце, чтобы не касаться Нельсона пальцами, Ник попытался приподнять ему голову, но шея уже не гнулась.

— Ладно, — произнес он, выпрямившись, — вот как мы должны действовать. Давайте перевернем тело, чтобы оно упало на террасу. Нам нужно увидеть его лицо и другую часть головы.

— Не надо, — возразил Брюс. — Полицейские его видели, и они поймут, что мы трогали труп.

— Согласен, — кивнул Боб. — Я к нему не прикоснусь.

— Хорошо, — сказал Ник, — можем потом вернуть его в то же положение, как сейчас. Но нам важно увидеть все.

— Зачем? — удивился Брюс. — Что, по-твоему, случилось?

— Убийца ударил его один раз в доме и вырубил, затем вытащил сюда и ударил снова, возможно, не один раз, чтобы прикончить.

— В разгар шторма? — усмехнулся Брюс. — Под проливным дождем?

— Да. Преступник не боялся промокнуть. Вы разве не видите? Это был идеальный момент для убийства.

— Орудие? — спросил Боб.

— То, что преступник нашел в доме. Он не явился на порог с пистолетом или ножом. Его пустили внутрь — может, это был знакомый Нельсона. Вот только он ни черта не знал о его замыслах. Впустил приятеля, который бродил по улице посреди урагана четвертой категории. А приятель схватил кочергу, или бейсбольную биту, или еще что-нибудь, что приметил в доме, и пустил в ход.

— Ты начитался криминальных романов, — заметил Боб.

— Это я уже слышал, — парировал Ник.

Они постояли, замерев, посмотрели на беднягу Нельсона. Вскоре Брюс отступил в тень и вернулся в садовое кресло. Ник с Бобом последовали его примеру. Солнце нещадно пекло, воздух становился все горячее. Вокруг кипела работа спасательных служб — над головой с гудением проносились новые вертолеты, вдалеке слышался визг и скрежет цепных пил.

С тех пор как уехали полицейские, миновал час.

Ник встал, молча шагнул к трупу, стянул полотенца, схватил его за ноги и перекатил с кирпичной стены. Тело Нельсона упало навзничь на пол террасы. Брюс и Боб торопливо подошли смотреть.

Его правый глаз заплыл, а над ним была еще одна рана.

— Как я и подозревал, — пробормотал Ник себе под нос. — Дайте мне, пожалуйста, фонарик.

Брюс отыскал его на кухонном столе и вынес на улицу. Ник взял фонарик и, опустившись на колени, склонился к самой голове Нельсона. Он заметил на макушке черепа бугорок, скрытый густыми волосами, и продолжил поиски. А закончив, облокотился о стену и сказал:

— Похоже, ветка стукнула его не менее трех раз. Может, объясните мне, как это получилось? — Он посмотрел на Брюса, потерявшего дар речи.

— Ладно, ладно, — сказал Боб. — Теперь давайте вернем его на место, пока копы не приехали.

— Нет! Копы должны это увидеть, — заявил Ник. — Тут речь об убийстве, ребята, и расследование ведут они. Или, по крайней мере, должны вести.

— Прикрой его, — попросил Брюс. — Не могу смотреть на его лицо в таком состоянии.

Ник бережно накрыл Нельсона полотенцами.

Боб, который в прошлой жизни отсидел срок в федеральной тюрьме, разнервничался:

— Слушайте, наверное, мы оставили там где-нибудь отпечатки пальцев. Может, пойти и протереть?

— Вот уж нет, — возразил Ник. — Копы разрешили нам зайти в дом. Если там есть наши отпечатки, то это потому, что мы в нем были. Это не означает, что мы причастны к преступлению. А если начнем что-нибудь протирать, то уничтожим отпечатки, оставленные убийцей.

— Здраво, — согласился Брюс. — Как думаешь, он оставил орудие убийства тут?

Ник, волей судьбы оказавшийся главным сыщиком, поразмыслил секунду и ответил:

— Сомневаюсь. Скорее всего, он сбежал в разгар шторма, и ему не составило бы труда в этом хаосе избавиться от орудия. Но есть смысл оглядеться.

— Я туда не вернусь, — заявил Боб. — На самом деле, я вообще подумываю свалить. Мне пора приниматься за отдирание ковролина.

— Мы тебе поможем, — предложил Брюс.

— Ты не можешь уйти, — заметил Ник. — Ты нашел тело, и копы захотят с тобой поговорить. Они просили нас оставаться здесь.

— Верно, — кивнул Брюс. — Давайте не дергаться, пока они сами нас не отпустят.

— Я буду внутри, — сказал Ник. — Хотите по второму горячему пивку?

Он достал еще две бутылки, поставил их на террасе и обошел кухню, внимательно следя за тем, чтобы ни к чему не прикасаться. Взял кухонное полотенце и стал им открывать шкафы и буфеты. В кабинете обратил внимание на то, что принадлежности для камина стоят на своих местах в кованом держателе. Светя себе фонарем и не прикасаясь к ним, тщательно осмотрел кочергу, щипцы, совок и щетку. Возможным вариантом казалась только кочерга. Щипцами было неудобно орудовать. Совком и щеткой не удалось бы нанести смертельный удар, по крайней мере, по его дилетантскому мнению. Ник сфотографировал пятна на стене в гостиной на мобильник.

В это время на террасе Брюс спросил:

— Кому на этой планете вообще понадобилось убивать Нельсона Керра?

— Не представляю, — пожал плечами Боб. — Ты действительно в это веришь, Брюс?

— Не знаю. Может, мы торопимся с выводами. Предлагаю сделать глубокий вдох, дождаться копов, и пусть они сами разбираются.

— Согласен. Но конкретно сейчас у них и так куча работы. Черт, да все в стрессе. Не уверен, что мы сами ясно мыслим. Я всю ночь на ногах, глаз не сомкнул и напугался до смерти, не стану врать.

А наверху Ник шагнул в хозяйскую спальню, где было еще темнее. Он поднял римскую штору и осторожно походил по комнате, ни к чему не прикасаясь. Кровать была разобрана. На полу валялась одежда. Нельсон содержал в чистоте нижний этаж, но не свою комнату. Ник прошел через вторую спальню и не обнаружил ничего подозрительного — ни крови, ни возможного орудия убийства. Заглянул в обе ванные — то же самое.

— Знаешь, может, на него упала не одна ветка, — сказал Боб внизу, в патио. — Смотри, сколько их тут. Не убедила меня эта версия про убийство.

— А кровь на стене?

— Ты уверен, что это кровь?

— Нет. Я ни в чем не уверен, кроме того, что наш приятель Нельсон мертвее мертвых.

— Может, нам убрать его с солнца? Он же тут поджаривается, черт возьми.

— Его это не беспокоит. Нет, мы не станем опять его трогать.

Потягивая горячее пиво, они задумчиво глядели на Нельсона. Солнце ползло по небу, и их тенистому убежищу недолго оставалось существовать.

В гараже Ник обнаружил блестящий «БМВ» Нельсона — тот был целехонек. Одну из стен от пола до потолка занимал впечатляющий стеллаж с удочками. В углу стояла сумка с клюшками для гольфа. На небольшом верстаке Нельсон аккуратно разложил обычный набор рабочих инструментов, приспособлений и материалов. Сменные лампочки. Аэрозоли от насекомых и ос. Нигде ни малейшего беспорядка. На самом деле, гараж у него выглядел опрятнее, чем спальня. Заметив закрытый ящик со строительными инструментами, Ник решил заглянуть туда. Его особенно интересовало, не вынимали ли оттуда молоток, но он устоял перед искушением и не прикоснулся к ящику. Пусть этим занимаются полицейские.

— В его прошлом ведь были мутные персонажи, верно? — спросил Боб. — В смысле, он же часто писал о подонках.

— Ты читал его книги?

— Бо`льшую часть. Мне нравилось. Нельсона вытурили из юридической фирмы, так?

— Это его версия. Он был партнером в крупной компании в Сан-Франциско, дела шли отлично, но ему хотелось уйти, по крайней мере, так он утверждает. Утверждал. Нельсон узнал, что один из его клиентов продает военный софт Ирану и Северной Корее, и сообщил куда следует. Федералы хорошо ему заплатили, но адвокатской карьере пришел конец. Нельсон взял деньги, потерял немалую часть при разводе и приехал сюда, чтобы начать все сначала. Очевидно, кто-то его выследил.

— Значит, ты все еще веришь в историю с убийством?

— Похоже, да. Дело весьма подозрительное. — Брюс глотнул пива. — Знаешь, Боб, мне не по себе. Нельсон лежит тут, запекается, а его семья даже не в курсе. Ты же понимаешь, что они с ума сходят от тревоги.

— Уверен, полиция их известит. Раз уж вы опознали тело.

— Хотелось бы надеяться, но у местных сотрудников дел сейчас выше крыши. Представь, если бы тут лежал твой брат. Разве тебе не хотелось бы знать?

— Ты знаком с моим братом?

— Да ладно, Боб.

Они сделали по глотку, посмотрели на тело Нельсона, послушали гул еще одного пролетевшего мимо вертолета.

— Интересно, что там делает Шерлок Холмс, — произнес Боб.

Ник в свете фонаря изучал айрон номер семь. Клюшки были высококлассные, фирмы «Пинг» — Ник, заядлый любитель гольфа, знал этот набор, — и стояли в сумке точно по порядку. Веджи в нижнем ряду. Айроны, с четверки и до девятки, посередине. Следом вуды и драйвер — все головки в одинаковых «пинговских» чехлах. Ник вспомнил роман Скотта Туроу «Личный ущерб», в котором головку двойки спилили так, что получилось нечто вроде лезвия. Идеально точный удар по основанию черепа убил одного из персонажей мгновенно.

Семерку не подпиливали и никак не модифицировали, но на ней что-то было. Высохшая жидкость и, кажется, несколько травинок. Держа в одной руке фонарик, Ник крупным планом сфотографировал клюшки. Он почувствовал, что весь мокрый от пота и тяжело дышит. Ник вышел из гаража и вернулся на террасу, где Брюс с Бобом все так же сидели, глядя на тело Нельсона.

Ник снял оба полотенца и произнес:

— Я все тут фотографирую.

— Зачем? — удивился Боб.

— Просто чтобы было. На всякий случай.

В полдень, почти через два с половиной часа после отъезда полицейских, с улицы донеслись какие-то звуки. Оказалось, прибыла скорая помощь, и теперь двое санитаров вынимали из нее каталку. На подъездной дорожке их встретил патрульный из Центрального района, хороший знакомый Брюса.

— Здравствуйте, Нат, — с улыбкой сказал Брюс и пожал ему руку, обрадовавшись дружелюбному лицу и человеку в форме.

— Привет, Брюс. Какого черта вы здесь делаете?

— Тело стерегу. Его звали Нельсон Керр, он мой приятель. Я был записан у него в контактах.

— Я знаю Нельсона, — изумленно произнес Нат. — Он умер?

— К сожалению, да.

— Ну-ка, посмотрим.

Брюс представил Боба и Ника, и они направились в патио. Санитары двинулись за ними. Нат склонился над трупом, откинул одно из полотенец и уставился Нельсону в лицо.

— Неизвестно почему, но он вышел на улицу во время шторма, — рассказывал тем временем Брюс, — и его ударило веткой или чем-то похожим. Нашел его Боб — тело лежало вот тут, на кирпичной стене.

— Кто его сдвинул?

— Это мы его перекатили. Нат, мы не уверены, что рана от ветки. По-моему, его ударили как минимум трижды. Может, все не так просто.

Нат выпрямился, снял фуражку и посмотрел на Брюса:

— Вы о чем?

— Мы нашли на стене в кабинете брызги. Вероятно, это засохшая кровь. И еще на раковине несколько пятен, которые тоже могут оказаться кровью.

— Это убийство, сэр, — произнес Ник. — Кто-то ударил Нельсона по голове в доме, вытащил сюда, прикончил и попытался обставить все как несчастный случай.

— Во время урагана?

— Да, сэр. Идеальный момент для убийства.

— А вы кто?

— Ник Саттон. Я работаю в книжном магазине.

— Он считает себя Шерлоком Холмсом, — усмехнулся Боб, — но не исключено, что в его словах есть смысл.

Нат не был готов к тому, чтобы разбираться с подобной ситуацией. Он немного походил туда-сюда, почесывая затылок, и наконец сказал:

— Хорошо, покажите мне эту кровь.

Ник повел его внутрь.

— А что творится на острове? — спросил Брюс одного из санитаров.

— Хаос. Нацгвардия расчищает дороги. Под пляжным домиком чуть дальше по улице только что нашли троих мертвецов. Пока погибших семеро. К счастью, большинство уехало с острова.

— Вода почти вся сошла, — добавил второй, — но в центре все еще два фута.

— Я хозяин магазина «Книги Залива» на Мэйн-стрит. Там, вероятно, все затопило.

— Футов пять было, сэр.

Брюс пробормотал что-то себе под нос и вздохнул:

— Ну, могло быть и хуже.

Выйдя из дома вслед за Ником, Нат достал рацию, скрылся за углом и с кем-то переговорил без посторонних.

Брюс спросил первого санитара:

— Связь хотя бы где-нибудь есть?

Тот покачал головой:

— Все сотовые вышки вышли из строя. Восстанавливать не один день придется. Вы действительно считаете, что его убили?

— Либо так, либо его трижды ударила по голове одна и та же ветка.

— Какая ветка?

Брюс указал, и санитар сощурился, приглядываясь.

Вернулся Нат. Вид у него был приободренный.

— Я поговорил с лейтенантом, и он велел не трогать тело. Он пытается найти сотрудника, который у нас заведует раскрытием убийств.

— Я и не знал, что у нас есть такой человек, — признался Брюс. — Не могу вспомнить, когда на Камино в последний раз кого-то убивали.

— Хоппи Дерден, — сообщил Нат. — Он еще с ограблениями банков разбирается.

— И ограблений банков тоже не припомню.

— Он не особенно завален работой.

— Слушайте, Нат, может, вам связаться с полицией штата и вызвать сюда следователя?

— Сэр, вы не совсем понимаете ситуацию. Прямо сейчас на остров никто не попадет. Мост закрыт и все дороги перекрыты. Мы пытаемся вывезти раненых с острова.

— Да, но в какой-то момент в ближайшем будущем мост откроется, чтобы запустить уборочные бригады, а потом и тех, кто владеет тут жильем.

— Не лезьте в бутылку, сэр. С этим есть кому разобраться.

Заработала рация, и Нат снова отошел в сторону. Санитаров срочно вызвали куда-то, так что Брюсу, Бобу и Нику опять пришлось сидеть в залитом солнцем дворике, глядя, как Нельсон поджаривается. Хорошо, что Нат накрыл его полотенцами.

Полицейский вернулся в патио, сказал, что его вызывают, и велел всем троим оставаться с телом и ничего не трогать, а он постарается найти Хоппи, но тот, скорее всего, занят где-нибудь еще. Местные службы не справлялись, и правая рука понятия не имела, что делает левая.

К счастью, Хоппи Дерден приехал через пятнадцать минут. Брюс знал, кто это такой, но не был с ним знаком. Насколько ему было известно, Хоппи у него в книжном не появлялся. Это был крупный мужчина с большим животом, в мокрой от пота форме, прилипшей к телу. Когда все представились, Брюс озвучил их версию об убийстве. Хоппи осмотрел раны Нельсона так, будто жертвы убийц встречались ему десятками, а затем следом за Ником направился в дом, который к тому времени раскалился, как сауна. Когда они вышли, Хоппи стряхнул пот со лба и произнес:

— Похоже, у нас тут место преступления.

Он заметно оживился. Расследование настоящего убийства было замечательным предлогом не возвращаться к размахиванию бензопилой на пляже.

Хоппи достал фотоаппарат и принялся снимать тело Нельсона. Натянул желтую полицейскую ленту вокруг патио, по подъездной дорожке, поперек переднего дворика и вдоль цветочных клумб. Брюсу хотелось поинтересоваться, зачем нужно столько ленты, если вокруг никого нет. У него возникло несколько вопросов и еще больше предложений, однако он решил оставить их при себе. Хоппи снова и снова вызывал подкрепление, но больше никто не прибыл. Он записал себе на телефон короткие видео с показаниями Брюса, Боба и Ника и попросил их по возможности не соваться в дом. Пока Хоппи занимался всем этим, попутно он предложил им бутылки с водой из своего переносного холодильника. Они осушили их разом.

Вскоре Бобу разрешили идти и разбираться с последствиями наводнения в собственном доме. Брюс и Ник пообещали явиться помогать, как только смогут.

Вернулись все те же два санитара со своей каталкой и погрузили на нее тело Нельсона. Хоппи объяснил, что его отвезут в городскую больницу, в подвале которой находится небольшой морг.

— Я думал, из больницы всех эвакуировали, — удивился Брюс.

— Да. Но там есть генератор.

— Кто будет проводить вскрытие? — После получаса в обществе Хоппи Брюс начал беспокоиться за судьбу расследования.

— Ну, если предположить, что его вообще будут проводить, полагаю, судмедэксперты штата.

— Офицер Дерден, вскрытие обязательно нужно сделать! Если это убийство, вы ведь должны узнать причину смерти, разве нет?

Хоппи потер подбородок и кивнул.

Брюс продолжал напирать, но не слишком агрессивно:

— А может, просто загрузить его в машину и отвезти в криминалистическую лабораторию в Джексонвилле? Ведь это там обычно делают вскрытия?

— Да. Я знаю местного эксперта. Пожалуй, вы правы. Надеюсь, нам удастся надавить на кое-какие рычаги, без особых проблем покинуть остров и добраться до Джексонвилла.

— И нужно проследить, чтобы его родственники в Калифорнии узнали о случившемся, — добавил Брюс.

— Можете мне с этим помочь? Мне надо вернуться на базу.

— Извините. Это ваша работа.

— Да, верно.

Вслед за санитарами с каталкой Хоппи прошел по подъездной дорожке к машине скорой помощи. Брюс и Ник посмотрели, как загрузили тело в автомобиль и уехали.

Ларри жил в кирпичном доме в миле от побережья и в трех милях к югу от коттеджа Мерсер. Утро он провел с цепной пилой в руках, очищая двор от веток и мусора, а потом сел в пикап и двинулся изучать окрестности. Но это оказалось безнадежной затеей — всюду валялись поваленные деревья, по улицам невозможно было проехать. Ларри вернулся домой, загрузил в рюкзак немного еды и воды и отправился проверять свои участки пешком. Он присматривал за пятью домами, принадлежавшими давним клиентам, которые наезжали туда в отпуск и по праздникам. За все пятьдесят с лишним лет жизни на острове ему еще не приходилось видеть такой разрухи. Деревья раскидало по крышам, лужайкам, машинам. Тротуары и дороги были исполосованы поваленными стволами, на распил и вывоз которых уйдет не один день. Целые жилые комплексы оказались отрезаны. Ларри потребовалось два часа, чтобы добраться до Фернандо-стрит — главной улицы, тянувшейся вдоль пляжа. На ней разрушений было меньше, в первую очередь потому, что там не так густо росли деревья. Дюны выполнили свою задачу и сдержали штормовой прилив, но дома и коттеджи потрепало ветром.

По пути ему почти не встретилось людей — явный признак того, что большинство жителей сбежали. Туда-сюда с жужжанием, будто грозные насекомые, носились вертолеты и небольшие самолеты, значит, помощь была уже в пути. Проходя мимо группы гвардейцев, расчищавших дорогу, Ларри остановился поговорить с сержантом. По его словам, основной удар бури пришелся на северный край острова. «Хилтон» распотрошило. Нашли уже восьмерых погибших, и цифра угрожала вырасти еще. Раненых везли в Джексонвилл. Мост открыли для спасателей, но жителям не разрешат возвращаться еще как минимум несколько дней.

Добравшись до коттеджа Мерсер, Ларри увидел, что лужайка перед домом усыпана листьями, мелкими ветками, обломками досок и черепицей с крыши. Внутри он не заметил ни протечек, ни урона от воды. Крыша отлично справилась с защитой дома. С террасы, выходившей в сторону океана, Ларри осмотрел коттедж и, с гордостью отметив, что прибитая им фанера уберегла все двери и окна, решил оставить их заколоченными еще на пару дней. Дощатый настил над дюнами был нетронут, только в самом конце последнюю площадку и ступени смыло волной. Ларри окинул взглядом пляж — оба пирса исчезли. Он уселся на дощатый настил, свесил ноги над дюнами и, потягивая воду из бутылки, стал наблюдать за происходящим. В миле от него, на общественном пляже, разворачивали операционную базу. В небе кружил флотский вертолет «Морской ястреб», еще один такой же пытался приземлиться на песок. С моря подошел десантный катер-амфибия. В жизни неподалеку от военно-морской базы Джексонвилла были свои преимущества.

Когда бутылка опустела, Ларри направился обратно в коттедж, по пути разглядывая крышу. Нескольких черепиц не хватало, но ничего серьезного. На участке тремя домами дальше ветром снесло веранду, а все окна были разбиты.

Заперев коттедж, Ларри вернулся на Фернандо-стрит и пошел в сторону дома. Телефоны не работали, так что сообщать никому ничего не требовалось. Он жил один, и у него было достаточно еды и воды на две недели. На душе полегчало от собственного везения. Его дом остался нетронут. Однако без электричества ситуация неминуемо должна была ухудшиться. Ларри подозревал, что уже вскоре будет мечтать о том, чтобы оказаться в чистом прохладном мотеле в двух сотнях миль отсюда.

В другой раз он, пожалуй, эвакуируется вместе с предусмотрительными жителями.

Приятели добрались до дома Боба, но энтузиазма на уборку у них хватило менее чем на час. К тому времени как они содрали ковролин на первом этаже и вытащили испорченное покрытие на улицу, все трое насквозь промокли от пота и выбились из сил.

— Знаете, — сказал Боб, когда они устроили перерыв, — на самом деле, мне бы, наверное, следовало подождать, чтобы страховой агент все тут посмотрел. Как думаете?

— Отличная идея, — кивнул Брюс. — Он же наймет команду для уборки?

— Это прописано в договоре. Я плачу шесть тысяч в год за дополнительную страховку от наводнения, так что все покрыто.

— У меня идея получше, — произнес Ник. — Давайте загрузим еду, воду и выпивку в багажник и свалим отсюда. Увезем все к Брюсу и окопаемся там.

— Вот только моя машина постояла в пяти футах воды, — вздохнул Боб. — Ее не завести. Я уже пробовал.

— Допустим, — сказал Ник, — но «БМВ» Нельсона не затопило ни каплей. Ему автомобиль не понадобится. Ключи у меня в кармане.

— Ты забрал его ключи?

— А то! Они лежали в кухне на столешнице. И ключи от дома тоже.

— А если копы вернутся расследовать? — удивился Брюс.

— Сомневаюсь, что они на этой неделе вернутся. К тому же, если они захотят войти в дом, то обязательно попадут туда.

— Ты собираешься украсть его машину? — спросил Боб.

— Нет, я хочу одолжить ее. До центра не менее трех миль пути — и все через минное поле. У нас стихийное бедствие, Боб, сейчас каждая собака сама за себя. Правила обычной жизни тут не работают. Я предлагаю обчистить холодильник и кладовку Нельсона и забрать все, что приглянется. Все равно еда там пропадет.

— Согласен, — кивнул Брюс. — Возьмем еду, одолжим машину, вернем ее, когда расчистят дороги. У копов сейчас полно других дел.

— А если нас остановят?

— За что? Они же не узнают, что мы едем на автомобиле мертвеца.

— Ладно.

Поднявшись в гостевую спальню, Боб опустошил два больших пластиковых контейнера, в которых хранилась старая одежда. Они загрузили туда четыре подтаивающих стейка и курицу из его морозильника, остатки мясной нарезки и сыра, восемь бутылок пива, три бутылки бурбона и две бутылки водки. Боб запер дверь, и они отправились в путь, волоча с собой добычу.

— Если копы увидят нас, то начнут стрелять.

— Ты где-то видишь копов?

— Я вообще никого не вижу.

Когда через несколько минут они добрались до дома Нельсона, все трое уже тяжело дышали и еще больше обессилели. Они вошли через задний дворик, чтобы их никто не заметил, хотя замечать было некому. Брюс подошел к гаражу и попытался открыть ворота, но те не двинулись с места. Наконец он нашел рядом с приводом переключатель на ручное управление, и они с Ником, пыхтя, тянули дверь, пока та не открылась. Все трое быстро наполнили багажник консервами и коробками макарон из кладовки, беконом, яйцами и сыром из холодильника. В морозилке ничего не было, за исключением двух стейков и двух замороженных пицц. Без глютена. Они забрали их, а затем поживились содержимым бара Нельсона. Он любил хороший скотч, и они с удовольствием взяли его вместе со всеми остальными бутылками, которые смогли унести. К счастью, нашелся еще и целый ящик импортной минералки.

Поскольку у Брюса было больше знакомых полицейских, чем у остальных, водителем назначили его. Ник приподнял желтую ленту, и Брюс осторожно провел «БМВ» под ней. Они оказались на улице и двинулись в сторону центра в машине, заполненной награбленным, не сомневаясь, что их вот-вот остановят и арестуют. На дорогу, которая обычно занимала пятнадцать минут, потребовалось два часа. Они петляли между поваленными деревьями, натыкались на тупик почти после каждого поворота, уговаривали пропустить их через полицейские заграждения и ждали на бессмысленных контрольных пунктах. Миновали местных жителей — те, измученные и усталые, разгребали завалы. Навстречу попалось несколько машин. Полицейские и гвардейцы — перегруженные работой, нервные и подозрительные, — мало чем могли помочь. Они трудились в режиме спасателей, и у них не было времени на любопытных зевак. Один услужливый полицейский спас их, подсказав ехать гравийной дорогой, тянувшейся вдоль зеленого берега.

Они припарковались на дорожке дома Брюса и сразу побежали в кухню за бутылкой воды. На террасе тарахтел генератор, и Брюс отключил его. У него оставалось менее пяти галлонов бензина. Он вырубил все, кроме холодильника, морозилки и электричества, охлаждавшего и освещавшего кухню с гостиной. В остальных комнатах было жарко и влажно.

Приятели разгрузили машину, надежно упрятали еду и напитки, открыли три бутылки холодного пива и уселись в гостиной отдохнуть. Боб, не сомкнувший глаз ни до, ни во время, ни после шторма, скоро задремал в кресле. Ник на диване последовал его примеру. Брюсу тоже не помешало бы вздремнуть, но его мозг лихорадочно работал. Перезапустив генератор, Он установил термостат на двадцать семь градусов. Завтра нужно будет поискать бензин.

Брюс оставил друзей отдыхать и пошел прогуляться: книжный магазин находился всего в четырех кварталах, и, несмотря на усталость, Брюсу необходимо было размять ноги. Вода схлынула и стояла теперь примерно в квартале от гавани. Посреди Мэйн-стрит были припаркованы две полицейские машины. Баррикада сдерживала несуществующее уличное движение.

Брюс знал одного из офицеров и подошел пожать руки обоим. Они сообщили ему последние слухи: телефонная компания упорно трудится над временной сотовой вышкой. Вероятно, связь восстановят уже завтра. Погибших на данный момент десять, около дюжины пропали без вести, однако нет никакой возможности узнать, действительно ли они пропали или просто отсиживаются где-нибудь в мотеле. В десяти милях к западу разыгрался торнадо, но, к счастью, никто не пострадал. Мост открыли для спасателей, волонтеров и снабжения, но не для местных. Когда жителям острова разрешат вернуться, неизвестно. В приоритете восстановить подачу электричества, на это уйдет несколько дней. Команды помощников приезжают аж из Орландо. На остров буквально потоком текут генераторы. Всем магазинам приказали закрыться до дальнейшего уведомления. За исключением супермаркета «Крогер» — там большой генератор и они продолжают торговлю. Ожидается прибытие еще нескольких гвардейских отрядов.

Брюс добрался до своего магазина и с трепетом отпер входную дверь. Днем ранее они с командой умудрились перенести десять тысяч книг на второй этаж, где было сухо и безопасно. Удалось уберечь и ковры, и бо`льшую часть стеллажей. Сосновым полам, пропитавшимся водой и грязью, вероятно, пришел конец. Судя по пятнам на стене за кассой, вода, прежде чем отступить, добралась до отметки ровно в четыре с половиной фута.

Ну что ж, у него все застраховано, да и денег хватает. Магазин можно отремонтировать, и совсем скоро он снова будет в деле. Могло быть гораздо хуже. Брюс поднялся по лестнице и вышел на балкон, где столько раз угощал капучино и хорошим вином друзей и заезжих писателей. Именно там, не так уж много лет назад, он познакомился с Нельсоном.

Безумные события последних двадцати четырех часов затуманили разум и мешали здраво рассуждать. Во время шторма у него в голове были лишь страх и забота о выживании. Когда опасность миновала, охватила паника — отчаянная тревога за дом и магазин. А теперь, увидев тело Нельсона, Брюс и вовсе оказался на грани помешательства. От мыслей об убийстве разболелась голова.

Он глубоко вздохнул и попытался представить, каким получится телефонный разговор с родителями Нельсона. Наверняка полиция им уже сообщила о трагедии, и его семья лихорадочно пытается найти на острове хоть кого-нибудь, кому известно больше. Брюс чувствовал, что обязан связаться с ними. Уже не в первый раз он размышлял о том, чтобы загрузить Боба и Ника в машину и сбежать. В свою машину, не Нельсона. Они могли бы проехать часа два, например, на юг, и добраться туда, где есть сотовая связь и какой-нибудь мотель. Брюс позвонил бы семье Керров, а еще проверил бы, как дела у Мерсер, Майры и Ли, у остальных друзей. Но, раз покинув остров, они, скорее всего, уже не сумеют вернуться.

И куда все-таки делась собака Нельсона? Сколько вообще домашних животных пропало за время урагана?

Глубокое дыхание не особенно помогло, нервы все еще были на пределе. Брюс поднялся по узкой лесенке в свою старую квартиру на третьем этаже и нашел бутылку односолодового виски. Воздух там был густой и затхлый, поэтому он вернулся на балкон и налил себе щедрую порцию. После нескольких глотков Брюс почувствовал, что расслабляется, и вскоре ему стало легче концентрировать внимание на одной мысли.

Он предположил, что криминалистическая лаборатория штата все-таки проведет вскрытие по всем правилам. Ураган стал причиной еще нескольких смертей, и в лаборатории эти дни, пожалуй, будут напряженными, но убийству там уделят должное внимание. Если вскрытие подтвердит версию Ника, каким будет следующий шаг? Мысль, что Хоппи Дерден докопается до правды, казалась нелепой. По нему было видно, что возможное убийство его мало интересует. Кто сообщит родителям Нельсона, что он не просто умер, а был убит? Наверняка Хоппи и его начальство не проявят особенного сочувствия к какому-то парню, что вылез на улицу посреди шторма четвертой категории и получил по голове упавшей веткой. Столкнувшись с преступлением, которое на первый взгляд сложно распутать, они легко могли порешить на том, что это вовсе никакое не преступление, а просто несчастный случай. Нельсон прожил на острове недолго, держался особняком, почти не имел друзей — и вообще, он был писателем, а всем известно, какие они чудаки. Проще простого свалить вину на пролетавшую мимо ветку и закрыть дело.

Брюс допил виски, отнес бутылку обратно в квартиру и, выйдя из «Книг Залива», отправился в магазин Ноэль, чтобы оценить ущерб.

У них было достаточно угля, чтобы заполнить гриль, и Брюс развел жаркий огонь. Сначала он приготовил стейки Нельсона на ужин, а потом зажарил сосиски, хот-доги, свинину и все остальное из морозильной камеры, работавшей на четверть мощности. А когда угли дошли до идеальной температуры, положил на гриль две целые куриные тушки.

Приятели поели на веранде, в угасающих солнечных лучах, и запили стейки бутылкой шираза. Вскоре Брюс убрал посуду и налил еще вина.

Неожиданно Боб поднялся из-за стола, хрустнул костяшками и произнес:

— Ребята, мне надо облегчить душу. Не уверен, что сообщу об этом копам. Я не знаю, что делать, и мне требуется ваш совет. — На него вдруг напала какая-то нервная суетливость, он принялся мерить веранду шагами. — Прошлой ночью со мной была женщина. Она сказала, ее зовут Ингрид. Я познакомился с ней в пятницу в баре «Хилтона». Настоящая красотка, лет сорока, вы такого тела в жизни никогда не видели. Сказала, что у нее черный пояс и что не вылезает из спортзала. В отель приехала на несколько дней, отдохнуть на пляже. Я отвел ее домой, она осталась на ночь, и, черт подери, ну и задала она мне жару. Настоящая бестия, крепкая, сплошные мускулы. После мы еще побыли вместе. В субботу Нельсон с нами обедал и не сводил с нее глаз. Ненасытная, Ингрид опять осталась на ночь. Едва меня не прикончила. Мне пятьдесят четыре, хотя знаете ли, и держусь я неплохо — много практики, — но за ее темпом мне было не угнаться. Я прикинул, не пригласить ли Ингрид в воскресенье к тебе на ужин, познакомить с Мерсер и, конечно, покрасоваться, но передумал. Когда ураган повернул в нашу сторону, она сначала планировала уехать. Потом решила остаться — я не возражал. Считал, если уж я смогу переждать ненастье, то и она сможет. Но, когда все началось, Ингрид запаниковала — реально перепугалась до чертиков и захотела вернуться в отель. Меня волновал штормовой прилив, потому что наша улица ниже других, и, когда я сказал, что нас может немного затопить, она вообще с катушек слетела. Мы повздорили — никакого рукоприкладства, а то она могла бы мне шею свернуть, если бы захотела, — но громко поорали и поругались. Как только стало темно, Ингрид сбежала. В буквальном смысле вылетела из дома, а я кричал ей вслед. Она просто сошла с ума. И я ее отпустил. Это ведь была просто интрижка, черт подери. Ничего серьезного. Я подумал, если ей так хочется сгинуть в урагане, который переворачивает машины, то будь что будет. Последнее, что я видел, это силуэт Ингрид на улице — как она исчезает в темноте, сложившись вдвое против ветра, с трудом удерживаясь на ногах.

Боб сел и залпом допил свой бокал. Приятели помолчали, и наконец Брюс спросил:

— Это все?

— Нет. Через несколько минут позвонил Нельсон. Это был последний звонок перед тем, как оборвалась связь. Сказал, она у него дома и ведет себя как-то странно. Что с ней такое? Я ответил, что не знаю. Он обещал, что постарается за ней присмотреть.

Последовала еще одна пауза, потом Брюс произнес:

— Ясно. Еще что-нибудь?

— Нет. Это все.

Довольно долго все молчали. Боб тяжело дышал, но перестал метаться и сидел, нахмурившись.

— Я не знаю, что делать, — пробормотал он.

— Ну, полиции рассказать надо, это точно, — заметил Брюс.

— Наверное, но уж очень мне неохота впутываться в это дело. После встречи с Хоппи у меня никакой веры в наших копов. Еще начнет подозревать меня, а мне это ни к чему.

— С какой радости ему тебя подозревать?

— Из-за судимости.

— Да ладно. Это все в прошлом. Не станет никто тебя подозревать.

— И не такое случалось.

— Ты запомнил ее фамилию? — спросил Ник.

— Мерфи. Ингрид Мерфи из Атланты. Но сомневаюсь, что хоть одно слово из этого — правда.

— В отеле должна была остаться запись о ней, — сказал Брюс.

— Вероятно. Но отель вот-вот рухнет. Ты же видел его сегодня. Его, наверное, снесут.

— Вряд ли она там останавливалась, — вставил Ник.

Оба озадаченно посмотрели на него.

— В каком смысле? — спросил Брюс.

— Если мы знаем, что Ингрид — последний человек, находившийся с Нельсоном перед тем, как его забили до смерти, предположим, что она — убийца. Сделайте одолжение, ладно? Честно, я сомневаюсь, что его четыре раза стукнуло одной и той же веткой. Кто-то взял тупое орудие и проломил ему череп, так? Учитывая физическую форму Ингрид, которую Боб так подробно описал, она была на это способна.

— Но какой мотив? — поинтересовался Брюс.

— Его нет. Как она познакомилась с Нельсоном? — спросил Ник Боба.

— Мы вместе обедали, я же говорил.

— Идея была ее?

Боб почесал подбородок, на мгновение задумался и ответил:

— Ну, вроде того. Ингрид уверяла, что обожает читать, ей нравятся мои книги и все такое, и мы обсудили других писателей, живущих на острове. Когда я сказал, что мы с Нельсоном друзья, она очень обрадовалась. Перечислила названия всех его книг, будто вдоль и поперек знала их.

— Странно, — заметил Ник. — Не типичное женское чтение.

— Я тоже так подумал.

— Ингрид успела только познакомиться с Нельсоном и сразу убила его, но это не случайность, — произнес Ник. — Она приехала сюда для этого. Мотив — деньги, ей за это заплатили. Где вы обедали?

— В «Хижине», под мостом.

— Спорим, у них там нет камер?

— Герман, наверное, даже дверь на ночь не запирает, — добавил Брюс.

— Кто предложил «Хижину»? — спросил Ник.

— Все играешь в сыщика?

— Уверен, это была идея Ингрид.

Боб опять почесал подбородок, напрягая память.

— Вообще-то, да, ее. Она сказала, что читала об этом месте и хотела туда сходить. Звучало правдиво, про него немало отзывов пишут. В журналах для путешественников, например. Давай дальше, Шерлок. Хочу услышать твою версию.

— Ингрид тебя подставила. Специально попалась тебе на глаза в баре отеля, где ты, как всем известно, охотишься. Затащила в постель, а дальше — ты привел ее к Нельсону, который и был настоящей целью. Ей повезло — шторм повернул в нашу сторону и обеспечил идеальные условия. Убийство в разгар урагана. Ингрид — профессионал, сильная, бесстрашная. Дождалась, пока ураган пройдет и станет светлее, и сбежала. Скорее всего, ее никогда не найдут. Ставлю сто долларов, которых у меня нет, на то, что она не селилась в «Хилтоне».

— Что-нибудь еще? — спросил Брюс. Вид у него был ошеломленный.

— Это всего лишь предположения. Но уверен, с ней была целая команда. Они пожили тут неделю-две на съемной квартире. Им помогали, и они знали, что смогут убраться с острова примерно в то же время, когда «Лео» утихнет. Не спрашивайте меня как.

— Что же было орудием убийства?

— Наверное, мы никогда не узнаем точно, но это могла быть клюшка для гольфа Нельсона, айрон номер семь. Я осмотрел утром клюшки, пока вы двое сидели на улице. На семерке было пятно и какая-то грязь. Может, кровь, не знаю. Я ничего не трогал. Если размахнуться как следует, семеркой, да и любым другим айроном, — можно серьезно повредить череп.

— А ей хватило бы сил перенести тело? — спросил Брюс у Боба.

— Разумеется. Я вешу двести фунтов, и меня она швыряла как тряпку. Конечно, учтите, что я не сопротивлялся. Нельсон весит… весил сто семьдесят, не более.

— Но там же света не было, — заметил Брюс. — Как Ингрид удалось в темноте найти его клюшки?

— У него было как минимум два фонарика. Одним из них мы сегодня утром пользовались. Может, она бывала там раньше. Или кто-нибудь другой обыскал дом, когда Нельсон отсутствовал.

— Ну и воображение у тебя, — усмехнулся Боб.

— Не обделен. Давай твою версию послушаем.

— У меня ее нет, и я пока не очень ясно мыслю. Черт, мы даже не знаем, убийство ли это. Предлагаю дождаться вскрытия.

Они посидели в темноте, слушая отдаленный шум своего измученного бурей острова. На соседней улице тарахтел газовый генератор. Вертолет на ночной вахте двигался в сторону пляжа. Где-то вдалеке выла сирена. Но до них не доносилось ни одного из привычных уютных вечерних звуков — ни смеха соседей на верандах, ни музыки из колонок, ни лая собак, ни рокота машин на дорогах, ни отдаленного гудка, с которым входит в гавань рыбацкое судно, наловившее креветок.

— Хватит, — сказал Брюс, прихлопнув комара на шее. — Идемте внутрь.

Он запустил генератор, закрыл дверь на террасу, и они переместились в гостиную, где воздух был немного прохладнее. Свет нигде не горел, за исключением маленькой настольной лампы около телевизора. Брюс поставил ее на карточный стол и спросил:

— Как насчет покера?

Он налил всем порцию односолодового из коллекции Нельсона, и они помянули своего покойного друга. Выпивка наложилась на усталость, и партию в покер быстро свернули. Боб лег на одном диване, Ник — на другом. Брюс вытянулся в мягком раскладном кресле и вскоре уснул под гул своего генератора.

Завтрак состоял из кофе и бутерброда с сыром. Бензина осталось совсем мало, и за едой говорили об этом. Поскольку в машине Нельсона было еще полбака, Боб предложил слить бо`льшую часть через садовый шланг. Брюс и Ник признались, что у них нет опыта перекачки, так что Боб взял это на себя и откачал примерно десять галлонов, умудрившись не отравиться.

Провернув эту операцию, они решили, что затем в приоритете — вернуть автомобиль Нельсона. Брюс проверил двери и запер дом, пультом включил сигнализацию и двинулся в путь на своем «шевроле-тахо». Боб и Ник следовали за ним на «БМВ» Нельсона. Чтобы преодолеть завалы, им потребовался час. Как они и ожидали, у Нельсона никого не было — полиция не искала улики, чтобы раскрыть убийство; соседи не убирали мусор. К желтой ленте никто не прикоснулся. Брюс приподнял ее, и Боб поставил «БМВ» на место. Все трое встретились в гараже и посмотрели на клюшки для гольфа, но ничего не сказали. Потом заперли ворота гаража, вышли в кухню и посоветовались насчет ключей Нельсона. Если их оставить, кто-нибудь может залезть в дом, найти их и украсть машину, хотя все трое согласились, что вероятность крайне мала. А если забрать их, полиция не заметит разницы и без проблем откроет дверь. Ник положил ключи себе в карман.

— У меня есть идея, — сказал Брюс, когда они садились в «тахо». — Если пробудем тут сегодня и завтра, то впустую потеряем время. Мне наскучила вся эта ураганная чепуха. Давайте соберем вещи, направимся к мосту и посмотрим, как там обстановка. Если получится сбежать, можем отправиться в Джексонвилл, заглянуть в лабораторию и, вероятно, что-нибудь выяснить, а потом покататься пару часов и найти хороший отель с горячей водой и работающими телефонами. Кто за?

— Я, — ответил Боб.

— Я тоже, — кивнул Ник.

Они заехали в тупик, где жил Боб, и подождали, пока он соберет чистое нижнее белье и бритвенный набор. Попетляв между завалами из обломков, добрались до Фернандо-стрит, где были расчищены уже две полосы. На обочинах, бордюрах и велосипедных дорожках возвышались горы мусора, а маленькие бульдозеры притаскивали все больше и больше. На месте лихорадочно трудились десятки бригад коммунальщиков. У них ушел еще час на то, чтобы добраться до дома бабушки и дедушки Ника. Там почти не было повреждений. Дом находился в полумиле от пляжа, и падающие ветки не задели крышу. Ник нашел мешок для мусора и наполнил его скоропортящимися продуктами из морозилки и холодильника. Мясо и сыры уже начали подтаивать. К счастью, его бабка с дедом уже два месяца были в отъезде, и в доме было не особенно много еды. Сам Ник не умел готовить и перебивался нарезками и пиццей навынос. Он побросал в рюкзак кое-какую чистую одежду, запер входную дверь, сделал фото, чтобы отправить родственникам, швырнул мусорный мешок на крыльцо соседнего дома и запрыгнул на заднее сиденье.

— А где твои? — спросил Боб, когда они отъезжали.

— Еще недавно они находились в Айдахо. Мне бы надо им позвонить. Наверняка они жутко волнуются.

— Как и многие сейчас, — сказал Брюс.

Через полчаса они припарковались на его подъездной дорожке и тут же принялись хлопотать. Пока Боб выключал генератор, Ник снова рассовал еду по двум большим переносным холодильникам. Брюс побежал наверх упаковать кое-какую одежду. Он уже мечтал о горячем душе. Они собрали контейнер бутербродов и загрузили в «тахо» столько еды, воды, пива и вина, сколько удалось запихнуть. Никто не знал, куда приведет дорога, но им хотелось быть ко всему готовыми.

На мосту мигали тысячи аварийных огней, сновали туда-сюда офицеры в форме и члены Национальной гвардии. Выезд был разрешен — с острова тянулась вереница легковушек и грузовиков. По другим полосам прибывали грузовики снабжения, ремонтные бригады и машины скорой помощи. Брюс припарковал «тахо» и подошел к толпе, скопившейся около моста. Увидев знакомого полицейского, он отвел его в сторону.

— Мы подумываем о том, чтобы уехать на день-другой, но не хотим застрять на материке. У нас получится вернуться?

Офицер закурил и ответил:

— Поговаривают, будто движение в обе стороны откроется завтра в полдень, но возвращаться на остров людям не советуют. Света тут, возможно, еще неделю не будет.

— Сколько погибших?

— Все еще одиннадцать, по полуденным сводкам.

Брюс нахмурился и покачал головой.

— Мы собираемся в Джексонвилл. Там есть электричество?

— Вчера не было. Предположительно, сегодня что-то должны восстановить.

— Где ситуация лучше — на севере или на юге?

— На юге. «Лео» повернул на север и сейчас заливает Атланту. Я бы направился на юг, пожалуй, до самого Орландо, если нужно жилье.

Мост они пересекли без происшествий, а вот на материке вскоре оказались бампер к бамперу с остальными. Вокруг, словно солома, были раскиданы тысячи сосен, и над расчисткой дорог трудилось несколько бригад рабочих. Светофоры унесло ветром, регулировкой движения занималась полиция штата. Они ползли вперед, слушая новости по радио и жуя припасенные бутерброды. Тридцатиминутный путь до девяносто пятой автомагистрали занял два часа, а на развязке и вовсе пришлось стоять на месте.

Сообщалось, что бо`льшая часть южной Джорджии осталась без света, когда «Лео» снова притормозил возле Атланты. Говорилось о рекордном уровне воды от Саванны до Колумбуса.

Когда они ехали со скоростью сорок миль в час по объездной дороге мимо Джексонвилла, их телефоны вдруг ожили. Наконец-то появилась связь! Брюс позвонил Ноэль в Швейцарию и ввел ее в курс дела. Ник позвонил родителям в Ноксвилл и оставил голосовое сообщение бабушке и дедушке, которые были неизвестно где. Боб позвонил дочери в Техас и сказал, что с ним все в порядке, он не пострадал и успешно выбрался с острова. Брюс позвонил Мерсер, которая сидела у себя в квартире в Оксфорде и постоянно смотрела телевизор. Он не упомянул о Нельсоне, потому что не хотел затягивать разговор. На это еще будет время позднее. Потом позвонил Майре и Ли, по-прежнему остававшимся в Пенсаколе. Позвонил троим своим сотрудникам, чтобы узнать, где они находятся, и спросил, когда планируют вернуться.

Ник позвонил в криминалистическую лабораторию, просто проверить, открыта ли она. Боб предположил, что открыта, ведь им же нужно поддерживать холод в морге. Нику ответили, что лаборатория работает в ограниченном режиме, а полное восстановление подачи электричества ожидается в течение ближайших часов. «Вцепившись» в работника регистратуры, он попытался выяснить что-нибудь о Нельсоне Керре, но ничего не добился.

Приложение у Боба на телефоне показало, что дороги на юге намного более загружены, чем на западе, поэтому они свернули на десятую автостраду. Действительно, через двадцать миль после Джексонвилла движение заметно ослабело. Ник вызванивал мотель за мотелем в районе Таллахасси, но все было забронировано. Тогда он расширил зону поисков на запад, и вскоре его отфутболивали уже в Пенсаколе. Боб еще раз позвонил дочери и попросил поискать им через Интернет номера где-нибудь вдоль автострады.

Тем временем Брюс безуспешно копался в контактах криминалистической лаборатории. Просмотрев справочник, он обзвонил несколько номеров чиновников, которые казались важными, но на местах никого не было.

Отзвонилась дочь Боба с хорошими новостями. Она только что забронировала три номера на небольшом курорте недалеко от Дестина. На пляже. К тому времени как цель наконец появилась в поле зрения, они провели в «тахо» целых одиннадцать часов. На стойке регистрации Брюс заплатил за все три номера, и ему сообщили, что остаться можно лишь на две ночи. Приятели торопливо разошлись по номерам, чтобы принять душ.

Оказавшись в одиночестве впервые за, казалось, целую неделю, Брюс вышел в Интернет и начал искать информацию о мистере и миссис Говард Керр в области Залива[2]. На одном веб-сайте ему попалось четыре имени. Нельсону было сорок три года, поэтому Брюс предположил, что его родителям шестьдесят с лишним лет или около семидесяти. Первый Говард Керр, кому он позвонил, никогда не слышал о Нельсоне. А вот второй хорошо его знал. Отец Нельсона говорил как сломленный человек, который только что потерял единственного сына, и был удручен отсутствием информации. Брюс заполнил столько пробелов, сколько сумел, не упоминая о возможности злого умысла. Если эта версия подтвердится, он позвонит еще раз. Через несколько минут мистер Керр включил громкую связь, чтобы миссис Керр могла к ним присоединиться. Брюс осторожно объяснил, что смерть наступила при невыясненных обстоятельствах и власти намереваются провести вскрытие.

Родители не были уверены, что согласятся, но Брюс заметил, что, насколько ему известно, полиция может назначить вскрытие без их согласия.

Для чего делать вскрытие? Почему вмешалась полиция?

Брюс начал увиливать, сказав, что не знает всех фактов и подробностей, однако пытается собрать информацию. Если повезет, завтра он выяснит больше и сразу им сообщит. Миссис Керр, не сдержавшись, разразилась рыданиями и отошла от телефона. Через пятнадцать мучительных минут Брюсу удалось завершить разговор обещанием позвонить завтра. Он собрался с мыслями, постарался успокоиться, надел чистые шорты и футболку и вышел в холл, чтобы присоединиться к приятелям за ужином.

Поздно вечером позвонила Мерсер. Число погибших остановилось на одиннадцати, по телевизору показывали и сообщали об этом. Она еще не связывалась с Ларри и волновалась о коттедже. Брюс сказал, что утром они проезжали мимо, но не смогли остановиться. Насколько ему удалось разглядеть, дом почти не получил повреждений, хотя он видел только западную сторону. Ветер и вода шли с океана. Брюс рассказал ей о Нельсоне — она встречалась с ним лишь однажды и все же была потрясена. Он намекнул, что смерть произошла при странных обстоятельствах и полиция ведет расследование.

По его мнению, на расчистку понадобятся недели и месяцы. Особой спешки с открытием книжного магазина нет. Клиенты разъехались. Туристы не приедут еще целый год. Брюс предложил Мерсер подождать, по крайней мере, неделю, прежде чем возвращаться на остров. При первой же возможности он проведает коттедж и встретится с Ларри. Пока не наладят подачу электричества, ей все равно делать там нечего.

День третий. Отель «Гранд-Сёрф» находился на самой оконечности южной стороны острова Камино, максимально далеко от эпицентра разрушений. Тридцать лет назад, когда он только открылся, это был самый большой и модный отель на пляже, он сразу приобрел популярность среди туристов. Местные жители устраивали там свадьбы, вечеринки и праздничные ужины. Он пережил «Лео» почти без повреждений. Ранним утром на третий день в нем зажегся свет и закипела работа. Владельцы предоставили все номера спасателям и бригадам коммунальщиков, а спасательные службы перевели свою базу на гостиничную парковку. Кухню загрузили контейнерами с продуктами, и повара принялись готовить еду.

Благодаря круглосуточной работе десятков бригад электричество медленно расползлось от «Гранд-Сёрфа» на север к Санта-Розе. Подключили большую временную вышку, и сотовую связь удалось частично восстановить. Истерзанный остров ощутил первое веяние нормальной жизни.

Начальником полиции Санта-Розы являлся бывший военный Карл Логан. Он и Хоппи Дерден вместе с единственным техником управления, работавшим на полставки, приехали к дому Нельсона и обнаружили, что он заперт. Они сняли с петель заднюю дверь, надели резиновые перчатки и пластиковые бахилы и вошли в кухню. Хоппи сообщил Логану сценарий преступления так, как его изложил мужчина из книжного магазина, показал брызги на стене в гостиной и пятна на туалетном столике в ванной первого этажа. Они еще раз все сфотографировали, на сей раз камерами получше, и сняли видео. Потом, по предложению Логана, вернулись в патио и решили позвонить в полицию штата.

Из криминалистической лаборатории про вскрытие ничего не было слышно.

После долгого утра около бассейна Брюс, Боб и Ник извелись от скуки и беспокойства о доме. Невозможно было расслабиться из-за мыслей о разрушениях и неразберихе на острове. Они звонили друзьям, родственникам, страховщикам, сотрудникам. Несколько раз Брюс пытался дозвониться до Хоппи, но безуспешно. Их немного приободрили новости о том, что электроснабжение постепенно восстанавливается. Имена погибших пока не разглашались. В полдень объявили, что мост открыт для проезда жителей, но им настоятельно рекомендовали не возвращаться еще хотя бы несколько дней. Стояла жара за тридцать градусов, воды не хватало. Им все равно нечего будет делать, пока расчистка не наберет обороты.

После обеда все трое собрали свои небольшие сумки, наполнили бак бензином и отправились на восток. Наличие сотовой связи действовало успокаивающе, и они постоянно звонили. Брюс доставал работников криминалистической лаборатории, однако ничего не добился. Ник искал номера в мотелях и нашел два в Лейк-Сити, в часе езды к западу от Джексонвилла. Дороги стали более загруженными, что существенно замедлило их продвижение. Ближе к вечеру Брюс сумел дозвониться до Карла Логана. Когда он узнал, что полиция хоть как-то, но ведет расследование, ему стало легче. Карл сказал, что ждет, когда сотрудники из штата пришлют команду. Самое главное, что руководит делом не Хоппи.

Приятели поужинали пиццей в придорожной забегаловке, вернулись на переполненную автостраду и наконец добрались до Лейк-Сити.

К шести часам утра следующего, четвертого, дня они уже двинулись в путь, надеясь опередить основную массу машин. Проехали час до Джексонвилла, припарковались на стоянке у криминалистической лаборатории штата и подождали. В половине девятого они вошли в холл, и Брюс сообщил в регистратуре, что у него назначена встреча с некой Дороти Граймс, помощницей начальника отделения. Никакой встречи ему не назначали, но вчера он разговаривал с ней по телефону и уже настолько отчаялся, что начал врать. Конечно, Дороти Граймс в данный момент была занята. Они сели в холле, нашли себе кофе, развернули газеты и всеми силами попытались создать впечатление, будто собираются ждать столько, сколько понадобится. Миновал час, и Брюс снова обратился к сотруднице регистратуры. На сей раз его тон был уже не таким дружелюбным.

— Вы не записаны у мисс Граймс в ежедневнике, — произнесла она.

— Вчера мы беседовали и договорились, что я загляну сегодня утром. Послушайте, это касается моего друга, погибшего во время урагана. Его тело где-то в этом здании ожидает вскрытия, а у меня есть важная информация. Мы можем действовать исходя из того, что ситуация чрезвычайная?

— Я узнаю, что можно сделать.

— Спасибо.

Брюс вернулся к своему креслу, а она — к телефону. Через полчаса из лифта вышла крепкая женщина лет шестидесяти и пригвоздила Брюса взглядом.

— Я Дороти Граймс, помощница начальника отделения. Что здесь происходит?

Брюс поднялся с кресла, жалостливо улыбнулся и протянул руку:

— Брюс Кэйбл с острова Камино. Мы пережили шторм, а наш друг — нет. Не могли бы вы уделить нам пять минут? Считайте это гуманитарной помощью.

Она внимательно посмотрела на Брюса, потом окинула взглядом его приятелей. Шорты, футболки, сандалии и кроссовки. Все трое были небриты, с красными глазами, и выглядели довольно неопрятно, но ведь бедняги только что пережили страшный ураган.

— Идите за мной.

Ник и Боб остались внизу, а Брюс скрылся в лифте. Поднявшись на два этажа, он вышел и последовал за Дороти в ее кабинет.

— У вас пять минут, — сказала она, закрыв дверь.

— Спасибо. Мне нужно увидеть начальника отделения, доктора Ландрама. Это срочно.

— Ну, прежде вам придется поговорить со мной.

— Хорошо. Мой друг Нельсон Керр погиб во время шторма. У него здесь нет родственников, и он записал меня контактным лицом в случае несчастья. Его тело привезли сюда на вскрытие. Сначала полиция подумала, будто его убило упавшей веткой. Мы считаем иначе, и мне нужно знать результаты вскрытия. Пожалуйста, пустите меня к вашему начальнику всего на пару минут.

— Он не может обсуждать с вами результаты вскрытия. Это против правил.

— Я понимаю. Родители Нельсона живут во Фримонте, недалеко от Сан-Хосе. Они хотят узнать, что случилось, и понятия не имеют, как теперь быть. Связь у них тут есть только со мной. Я обязан им хотя бы что-нибудь рассказать.

— Вы полагаете, дело нечисто?

— Да. Но вскрытие должно многое пояснить. Пожалуйста.

Она глубоко вздохнула, а потом кивнула на стул:

— Присядьте.

Брюс сел, а Дороти Граймс вышла из кабинета. Через пятнадцать минут она вернулась и произнесла:

— Идите за мной.

Кабинет доктора Ландрама был в два раза просторнее — он занимал половину одного из этажей. Доктор ждал около двери и, приветливо улыбаясь, пожал Брюсу руку. Учился в университете штата Флорида, получил степень по криминалистике в Майами, сейчас ему семьдесят лет — закат долгой карьеры на государственной службе. Он указал на стулья, и все трое подсели к его столу. Дороти осталась в кабинете с блокнотом в руках, словно секретарь в суде.

— Так, значит, во время урагана вы находились на острове? — любезно спросил Ландрам.

— Да. Не знаю, насколько это было умно, и не стал бы никому советовать поступать так же. Вы знаете наш остров?

— Да. Нам нравятся местные пляжи. Здесь близко, легко обернуться за день.

— Когда-нибудь бывали в центре Санта-Розы?

— Конечно. Там есть отличные рестораны.

— А в книжный магазин заходили?

— Да. Несколько раз.

— Я его владелец. Открыл «Книги Залива» двадцать три года назад. Вы, наверное, видели меня там.

— Еще бы. Магазин пострадал?

— Немного воды попало, но ничего страшного. Нельсон Керр был моим другом, одним из моих писателей, и мне нужно хотя бы что-то сообщить его семье. Он переехал на остров два года назад, и у него нет там родственников.

— Ясно. Звонил начальник полиции, и сегодня мы отправим на остров группу криминалистов, как только станет возможно перебраться через мост. Я слышал, там пока полная неразбериха. Вы считаете, что это был не несчастный случай?

— Зависит от результатов вскрытия, сэр. Его уже сделали?

— Да. Вчера. Мне не позволено обсуждать его с вами, пока я не переговорю с нашими следователями.

— Понимаю. Я прошу об одолжении, маленьком нарушении протокола, о котором никто никогда не узнает. Видите ли, доктор Ландрам, у меня есть кое-какая информация об этом преступлении — если это действительно было преступление, — которую я не могу вам открыть до встречи со следователями. У нас есть возможный свидетель, возможный подозреваемый. И возможный мотив.

Ландрам посмотрел на Дороти — она сосредоточенно что-то царапала в блокноте. От нее не было никакой помощи.

— Поклянетесь хранить тайну? — спросил он Брюса.

— Если пожелаете. Я обязан что-нибудь сказать его родителям.

Ландрам вздохнул, поправил очки и взял в руки какие-то бумаги.

— Если обойтись без профессиональных терминов, ваш друг умер от нескольких ударов по голове, точнее, четырех, два из которых уже сами по себе привели бы к смерти. Череп раздроблен, вокруг мозга обнаружилось обильное кровотечение. В основание черепа пришелся удар острым предметом, проткнувшим ему позвоночник, и это тоже смертельно.

Брюс закрыл глаза и попытался осознать услышанное.

— Значит, его действительно убили, — тихо произнес он.

— Очень похоже на то, но для абсолютной уверенности еще слишком рано. Полагаю, существует вероятность, что человека, оказавшегося на улице в разгар стихийного бедствия, могло ударить обломками не один раз.

— Но она невелика.

— Согласен. Соболезную вашей утрате, мистер Кэйбл.

— Спасибо. Я ни слова не пророню об этом.

— Да, уж пожалуйста. И, вы говорите, у вас есть еще какая-то информация.

— Наш с Нельсоном общий друг кое-что знает. Мы должны как можно скорее поговорить с вашим следователем.

— Вы собираетесь вернуться на остров?

— Да, но мы не торопимся. Мой друг внизу, в холле.

— У него есть время для беседы?

— В последние дни у нас много свободного времени.

За следующий час атмосфера заметно потеплела. Брюса, Боба и Ника проводили в конференц-зал, подали кофе и пончики. Пока они ждали, Боб ругал Брюса за безрассудство.

— Мог бы, по крайней мере, спросить меня, хочу ли я общаться с копами, — ворчал он.

— Ты будешь с ними общаться, Боб. Нравится тебе или нет, но ты — важный свидетель.

Ник, усмехнувшись, вмешался:

— Ты знал убийцу и перед преступлением провел с ней не одну ночь. Тебя первым в суд вызовут на допрос.

— Да что ты знаешь про суд?

— Про него в каждом криминальном романе пишут.

— Ну а я на нем лично присутствовал, ясно? И слышал, как присяжные сказали «виновен», так что суда я не боюсь.

— Ты не сделал ничего плохого, Боб, расслабься, — произнес Брюс. — Разве ты не хочешь найти убийцу?

— Не знаю, может, и нет. Если она профессионал, следовательно, ей заплатили какие-то очень серьезные люди. Думаю, нам надо оставить их в покое.

— Не вариант, — возразил Брюс. — Ты завяз по уши.

— Спасибо за поддержку.

Вскоре дверь открылась, и в комнату деловым шагом вошел мужчина в гражданском костюме. Он представился как капитан Батлер и раздал всем визитные карточки: «Уэсли Батлер, полиция штата Флорида». Потом взял кофе и присоединился к ним за столом.

— Так, кто из вас кто? — спросил он.

— Я Брюс Кэйбл, дружил с Нельсоном Керром. Как и Боб Кобб, писатель с острова.

— А я Ник Саттон, учусь в Уэйк-Форест, летом подрабатываю в книжном магазине. Тоже друг Нельсона.

— Ясно. Я только что посмотрел отчет о вскрытии. Похоже, вашему приятелю здорово досталось. Мы беседовали с начальником полиции острова, и он описал улики на месте преступления. Мы доберемся туда, как только сможем, надеюсь, утром. Ведь там сейчас творится черт-те что.

Все трое кивнули.

— Но место преступления не тронуто?

— Насколько нам известно, — ответил Брюс, — вокруг сейчас никто не живет. Если уж признаваться во всем, мы побывали в доме пару раз. Пятна на стене и в ванной на первом этаже заметил Ник. Я прошелся по второму.

— Зачем?

— Ну, сначала мы искали собаку Нельсона. Не нашли. Мы ничего не подозревали, пока Ник не увидел пятна.

— Потом Ник предположил, что ударов было несколько, и мы заподозрили дурное, — добавил Боб.

— И, просто чтобы вы знали, — продолжил Брюс, — два дня назад мы одолжили его машину, чтобы съездить ко мне домой, а еще обчистили холодильник и бар. Решили, что Нельсон не станет возражать.

— Банда мародеров, — усмехнулся Батлер.

— Арестуйте нас. Виноваты. Но после шторма, когда все мысли о выживании, играешь по иным правилам.

— Ладно. Думаете, в доме есть ваши отпечатки?

— Я в этом не сомневаюсь.

— У нас была идея все протереть, но мы побоялись, что сотрем лишнее, — объяснил Ник.

— Правильно сделали. Не помню, чтобы мне раньше приходилось расследовать убийство в разгар урагана.

— Это мой первый и последний раз, — сказал Брюс.

Батлер сделал небольшой глоток кофе и произнес:

— Так, но начальник уверяет, будто вам еще что-то известно.

— Вероятно, — кивнул Брюс.

— Хорошо, давайте просто побеседуем, ничего не записывая. Записать можно позднее. Мне это дело только что поручили, я ничего о нем не знаю. Расскажите, что к чему.

Брюс и Ник посмотрели на Боба. Тот кашлянул и начал:

— В общем, встретил я одну женщину. Она сказала, ее зовут Ингрид.

На середине рассказа Боба Батлер стал делать заметки — уж слишком история была богата подробностями. Он ни разу не перебил, но был явно увлечен. Когда Боб закончил, Батлер спросил:

— А когда вы с ней познакомились?

— Сегодня у нас какой день?

— Пятница, девятое августа.

— Шторм начался поздно вечером в понедельник, пятого, — добавил Брюс.

Боб сосредоточенно посмотрел в телефон, потом наконец ответил:

— Я познакомился с ней неделю назад, в пятницу, второго числа.

— В баре «Хилтона»?

— В том, что на улице. У них там обширная зона с бассейном и парой баров.

— И часто вы там бываете?

— Да. Там всегда можно кого-нибудь подцепить.

— У нее не было акцента?

— Вроде нет. По крайней мере, такого, чтобы я уловил — а я писатель, мы обычно замечаем акценты.

— Совсем никакого?

— Нет, сэр. Срединная Америка, какие-нибудь равнины. Может, Канзас или Калифорния, но не Бронкс и не Восточный Техас. И точно ничего иностранного.

— Сколько времени вы с ней провели?

— Пожалуй, слишком много. Мы познакомились в пятницу вечером, выпили, потом пошли ко мне домой — я живу поблизости — и поужинали остатками салата из омаров. Легли в постель, сделали свое дело, и Ингрид осталась на ночь. В субботу утром мы сели пить кофе, и вот тут всплыло имя Нельсона. Она увидела на полке одну из его книг и заявила, что он ей очень нравится. Я вообще-то прикинул для себя, что она не читает книг или, в лучшем случае, любит дамское чтиво, и мне показалось странным, что ей по вкусу такие книги, но я промолчал. Мы продолжили разговор, и Ингрид сказала, что хочет с ним познакомиться. Предложила «Хижину» — забегаловку около моста, с отличной едой.

— Я там тоже бывал.

— Я позвонил Нельсону, и мы встретились с ним там на поздний обед в субботу. Они нормально поладили, и посидели мы хорошо. Позднее в тот же день мы с Ингрид отдыхали на пляже, потом опять поужинали. Вернулись ко мне. В воскресенье утром ей хотелось еще, но мне нужен был перерыв. Она ушла, сказав, что возвращается в отель.

— Возможно ли, что эта Ингрид переспала с Нельсоном?

— Разумеется, еще как возможно. Черт, да мне было безразлично. Я же не думал жениться. Это дело я уже два раза пробовал.

— А в воскресенье вы с ней виделись?

Боб глотнул кофе, почесал подбородок и задумался.

— Да, мы засели на пляже около отеля и наслаждались солнышком. В тот вечер я ужинал у Брюса, но Ингрид с собой не брал. Нельсон там был. А вскоре ураган изменил курс, и все полетело к чертям.

— Внешность можете описать?

— Пять футов десять дюймов, сто тридцать фунтов, роскошное тело. Примерно лет сорок, любит бикини на ниточках, на пляже на нее заглядывались больше, чем на восемнадцатилеток. Сказала, что живет в спортзале и у нее черный пояс. Я ей верю. Ни грамма жира, нигде. Карие глаза, длинные светлые волосы, ни татуировок, ни шрамов, ни родимых пятен — а я видел абсолютно все.

— Полагаю, вы ее не фотографировали. Может, делали селфи?

— Нет, я не любитель селфи и не трачу время, фоткая все, что вижу. Ингрид это тоже не интересовало.

— Не приходит в голову какое-нибудь место, где она могла попасть на запись камеры видеонаблюдения?

— Я много об этом размышлял. Не сомневаюсь, что в «Хилтоне» камеры повсюду, включая бары под открытым небом и зону бассейна. На них, пожалуй, будут хоть какие-то кадры, если они еще существуют. Конкретно сейчас в «Хилтоне» полная разруха. Он принял на себя не менее восьми футов штормового прилива, и первому этажу кранты. Веранды, рестораны, патио, террасы — все унесло. Большинство окон разбито. Если там были наружные камеры, их, наверное, оторвало ветром. Здание едва держится.

— А «Хижина»?

— Шанс есть. Не знаю, выстояла ли она, но эта забегаловка на воде, в дальнем заливе.

Батлер просмотрел свои записи и глотнул кофе. Бросил взгляд на Брюса, потом на Боба и спросил:

— Вы думаете, эта дамочка что-то сотворила с мистером Керром?

— Это ваша работа, сэр, — усмехнулся Боб.

Брюс кивнул на Ника:

— У него есть любопытная версия…

— Вы мистер Саттон? — уточнил Батлер.

— Ник Саттон, учусь на последнем курсе в Уэйк-Форест, летом подрабатываю тут на острове и присматриваю за домом бабушки и дедушки. Торчу в книжном магазине, и Брюс платит мне минималку за то, чтобы я таскал коробки с товаром.

— И переплачиваю, — заметил Брюс.

— В общем, живу я на самом дне, потому что читаю по пять-шесть криминальных романов в неделю. У меня как у сотрудника есть скидка в двадцать процентов, даже на мягкие обложки. В «Барнс энд Ноубл» была бы сорок. Вся зарплата, и так скромная, уходит на пополнение моей библиотеки.

— Ясно, а что за версия?

— Ингрид профессионал, ее наняли серьезные люди, чтобы избавиться от Нельсона из-за чего-то, что он написал, пишет или планирует написать. У него, если использовать клише, «загадочное прошлое». Она приехала на остров с приятелем, скорее всего, мужчиной, тот снял жилье поблизости, и они принялись ждать. Ингрид знала, что Боб дружит с Нельсоном. Выяснить это не составило бы труда. Подцепила Боба, который не умеет говорить «нет», и через него вышла на Нельсона — свою цель. Ураган предоставил уникальную возможность для нападения, коей она и воспользовалась, а потом вместе с дружком покинула остров. Или, не исключено, они все еще там ошиваются, хотя я сомневаюсь.

— Неплохо, — улыбнулся Батлер, но было очевидно, что он просто хочет поддержать Ника. — Богатое воображение.

— Спасибо. Я много читаю.

— А по поводу орудия убийства есть соображения?

— Клюшки для гольфа, которые стоят в гараже. Я бы начал с них.

— Клюшки?

— Ей пришлось воспользоваться чем-то из дома. Сомневаюсь, что Ингрид явилась к нему с бейсбольной битой.

— Интересно, — произнес Батлер, по-прежнему подыгрывая Нику. — Вы, вероятно, и фильмов много смотрите.

— Не особо. Слишком занят чтением.

— Мистер Батлер, — кашлянув, сказал Брюс, — я должен позвонить родителям Нельсона Керра и что-нибудь им сообщить. Мне упоминать про убийство?

— Они знают, что он умер?

— Да, а еще им известно о вскрытии и вмешательстве полиции.

— Не стану советовать вам, что говорить, но я бы сказал, что их сын умер от удара тупым предметом по голове, есть подозрительные моменты и полиция штата начала расследование.

— Ясно. А как доставить тело в Калифорнию? Мне никогда еще не приходилось этим заниматься.

— Большинству людей не приходилось. Обратитесь в местное похоронное бюро. Для них это обычное дело.

Батлер проводил их из здания на стоянку и там закурил с таким видом, будто никуда не спешит. Когда они прощались и пожимали друг другу руки, Брюс кое-что вспомнил.

— Недавно Нельсон закончил свою последнюю книгу или как минимум ранний черновик. Я как раз собирался прочитать его. Роман написан не по контракту, значит, никто в Нью-Йорке его не видел. Я почти уверен, что он по-прежнему у него в компьютере, и файл представляет собой весьма ценную часть его имущества.

Батлер кивнул:

— Мы о нем позаботимся.

После того как они выехали с парковки, Ник сказал:

— Я ему не доверяю. Он наглый, самодовольный и не особенно умный. Из них с Хоппи получится великолепная команда.

— Не впечатлили его твои умозаключения, — усмехнулся Боб.

— Нет, он думает, я псих. Таких, как он, полно, по крайней мере, в хороших криминальных романах. Бывалые дядьки считают, что могут один раз посмотреть на место преступления и назвать имя убийцы. Это — «туннельное зрение». Они вцепляются в собственную версию, и она уводит их не туда, игнорируют все факты, которые ей противоречат, и верят всему, что ее поддерживает. Такое сплошь и рядом бывает, особенно в реальных случаях с невинно осужденными, когда копы хватают какого-нибудь несчастного, а настоящий преступник тем временем продолжает убивать.

— Я не думаю, что все настолько уж плохо, — заметил Брюс.

— Он действительно не блещет умом, Брюс, — сказал Боб. — Странно, но на сей раз Ник прав.

— Уже почти полдень, — произнес Ник. — Кто-нибудь, кроме меня, есть хочет?

— Всегда! — воскликнул Брюс. — И пить. Сколько еще осталось холодного пива?

— Предостаточно, — сообщил Ник с заднего сиденья. — Куда мы едем?

— Я устал от руля и от вас двоих, — заявил Брюс. — Предлагаю двинуть домой и завершить наше маленькое путешествие.

— Хорошо.

Ник открыл один из холодильников, раздал бутерброды и пиво, и они с удовольствием пообедали, несясь по объездной дороге мимо Джексонвилла.

Через полчаса «тахо» выехал с девяносто пятой автострады на четырехполосную дорогу, тянувшуюся на двадцать миль до моста к острову. Они сразу заметили колонну самосвалов, груженных мусором, направлявшихся на запад, на окружную свалку. Потом миновали поле, где стояли трейлеры агентства по чрезвычайным ситуациям. Дорога в восточном направлении была загружена, но движение шло хорошо — первое время. Через пять миль оно замедлилось, а вскоре практически замерло. Основу потока составляли легковушки, но были и десятки трейлеров с экскаваторами, бульдозерами и погрузчиками, занятыми на расчистке завалов.

Они ползли вперед, потягивая пиво и слушая «золотые» хиты 80-х, потому что ни о какой другой музыке договориться не сумели.

— Хотите, расскажу вам свою самую свежую версию? — предложил Ник.

Брюс медленно протянул руку и убавил громкость. Его забавляла стремительная работа воображения Ника.

Боб кивнул:

— Ты же нам все равно расскажешь, неважно, хотим мы слушать или нет.

— Да. Настоящий убийца — тот, кто платил. Нельсон выпустил три романа про торговцев оружием и наркотой, отмывателей денег, контрабандистов, нечистых на руку торгашей, оборонщиков и прочих. Верно, Брюс?

— Да.

— Возникло ощущение, что Нельсон неплохо разбирается в этой теме. Предположим, по ходу дела он кого-то разозлил. Если так, то зачем им убирать его сейчас? Книги уже изданы. Бо`льшая часть разошлась хорошим тиражом. И вообще, это все фантазии, выдумка, так что расстраиваться-то?

— К чему ты ведешь? — спросил Боб.

— К тому, что Нельсон точно не первый в мире начал писать про торговцев оружием. А убили его из-за новой книги, из-за незаконченного романа. Кто-то неизвестный не хотел, чтобы ее напечатали.

Брюс и Боб слушали, кивая.

— Возможно, — продолжил Ник, — они знали, о чем там речь. Это было бы не особенно трудно выяснить, Нельсон ведь сначала всегда тщательно изучал тему. Пополз слух, будто Нельсон Керр пишет про их бизнес или преступления. Или, может, они взломали компьютер, прочитали роман и почувствовали опасность.

— Нельсон боялся хакеров, — заметил Брюс, — и работал без подключения к Интернету. На домашнем компьютере стояла надежная защита. У многих других писателей крали тексты. Он свою работу фанатично оберегал.

— У него были резервные файлы? Может, на облаке?

— Не знаю, но сомневаюсь, что Нельсон пользовался облаком.

— А как он общался? — спросил Ник.

— Письма писал с ноутбука, но даже в них никогда много не сообщал. Он был почти параноиком. Абсолютно никаких социальных сетей. Номер телефона менял каждые несколько месяцев.

— Ну и что? Нельсон все-таки не был профессионалом, и его могли взломать. Всегда найдется кто-нибудь поумнее. Если русские и китайцы могут взломать ЦРУ, то и до нашего покойного приятеля Нельсона хакеры сумели бы добраться. А он не отсылал рукопись своему агенту или редактору?

— В прошлом году его агент умер, и он был в процессе поиска нового. Мы с ним много это обсуждали. Месяц назад Нельсон сказал мне, что книга почти завершена и ее никто не читал. Он хотел, чтобы я просмотрел текст и сделал замечания. Готов поспорить, файл так и остался у него на компьютере. Где еще ему быть?

— Значит, после того как Ингрид его убила, она забрала жесткий диск? — произнес Боб.

— Пока не знаю, — пожал плечами Ник. — Но если его нет на месте, то одну часть загадки можно считать разгаданной.

— Почему ты не подумал об этом раньше? — спросил Брюс. — Мы проверили бы компьютер.

— Нельзя было ничего трогать. У меня сложилось впечатление, что этот Батлер и так нас в чем-то подозревает.

— Рад, что ты это сказал, — проговорил Боб. — У меня возникло такое же впечатление. Что он станет делать, когда там найдут наши отпечатки?

— У всех нас есть надежное алиби, — заметил Брюс.

Дальше они ползли в молчании, то разгоняясь почти до десяти миль в час, то сидя неподвижно. У Брюса зазвонил телефон, и он ответил. Послушал, пробормотал что-то о собаках и покачал головой. Потом положил трубку и сообщил:

— Вы не поверите! Копы перекрыли дорогу по эту сторону моста и обыскивают каждую машину с собаками. Кто-нибудь может мне объяснить, зачем?

Боб, побывавший в тюрьме, о полиции был не самого высокого мнения.

— Беспредел, — поморщился он, тряхнув головой.

— Да вообще, эти люди только что лишились домов и работы, — возмутился Брюс, — им сейчас только и надо, что тащить на остров взрывчатку! Копы с катушек слетели.

— А почему, думаешь, они посылают спецназ арестовывать людей за неоплаченные чеки? — усмехнулся Боб. — Потому что издеваются, и так зрелищнее. Считают, что они такие же крутые, как спецназ, и им нужно всем это доказать. Ты посмотри, сколько на них военного снаряжения! Почему сегодня у каждого замшелого полицейского управления есть танк? Потому что Пентагону их девать некуда, вот и продает задешево. Зачем они посылают отряд кинологов обнюхивать окружную ярмарку? Просто чертовых собак полно, и их надо как-то использовать. Не заводи меня.

— Ты, по-моему, и так уже завелся, — заметил Ник с заднего сиденья.

— Для чего на каждую мелкую аварию являются три наряда копов и четыре — пожарных? А им скучно сидеть в офисе, и они развлекаются, гоняя туда-сюда по улицам под вой сирен. Крутые ребята в действии. Им нравится намертво перекрывать движение, так они чувствуют свою власть. Все у них под контролем. С собаками обыскивают. Невероятно. Когда мы доберемся домой, будет уже полночь.

Брюс помолчал несколько секунд, а потом спросил:

— Полегчало тебе?

— Не особо. Копы мне кровь попортили, ясно? Осадок остался. Мне бы полегчало, если бы машина двигалась. Чья вообще была идея уезжать с острова?

— Ника.

— Давайте, валите все на меня! Я ведь просто стажер.

— Слушайте, я целый день откладывал разговор, — сказал Брюс, беря телефон, — но мне нужно позвонить отцу Нельсона и сообщить, что его сын не просто умер, а его, скорее всего, убили. Хотите помочь?

— Извини, — покачал головой Ник.

— Он тебя записал своим контактом, — заметил Боб. — Так что, ты уж как-нибудь сам.

«Тахо» остановился на пологом повороте. Впереди на несколько миль движения не было. Брюс нашел номер и нажал кнопку повторного набора.

Мистер Керр едва мог говорить и передал трубку своей дочери Полли. Та представилась:

— Я сестра Нельсона, единственная. Спасибо за то, что вы делаете. — Ее голос звучал спокойно, сдержанно.

— Я ничего толком не сделал, — произнес Брюс. — Очень соболезную вашей утрате. Нельсон был моим другом.

— Где он сейчас?

— Насколько я знаю, в морге криминалистической лаборатории штата. Мы только что оттуда, пытаемся вернуться на остров. Тут полный хаос.

— Что все-таки случилось?

Брюс замялся, не желая упоминать причину смерти.

— Мы встретились со следователем из полиции штата. Они открыли дело и завтра пришлют домой к Нельсону команду экспертов.

— С какой целью?

— Собрать доказательства и определить, было ли преступление.

— Моего брата убили?

— На этот вопрос ответа пока никто не знает.

Полли замолчала, и Брюс представил, как она стискивает зубы в попытке сохранить самообладание. Он попробовал вообразить, в каком кошмаре они живут — пытаются что-то понять, на ощупь в темноте за две тысячи миль отсюда, когда все, что им известно, — паника, которой наполнены выпуски новостей.

— Ладно, — кивнула она, — я вылетаю через час и буду в Джексонвилле в восемь утра. По крайней мере, должна, хотя в авиакомпании сказали, что из-за всего этого рейс могут задержать. Машину мне арендовать удалось. Сумею я попасть на остров?

— Да. Мост открыт, и сейчас мы сами стремимся туда вернуться.

— Отели, полагаю, не работают.

— Да. Похоже, бо`льшую часть потрепало ураганом. У меня хороший дом, там полно места. Со мной сейчас живет пара друзей, мы вроде как разбили лагерь. Электричества нет, но завтра, наверное, его подключат. Еда и вода есть, и мы справляемся. Милости просим к нам присоединиться.

— Это великодушно с вашей стороны, мистер Кэйбл.

— Зовите меня Брюс, и тут нет никакого великодушия. Это называется «выживание».

— Спасибо. Все это очень тяжело. — Ее голос слегка дрогнул. — Не представляю, через что вы прошли. Мне очень жаль. С нашей стороны нужны какие-то действия?

— Вы выбрали похоронное бюро?

— Пока нет.

— Ничего, мы сами выбрали. Напишите мне номер своего сотового, пришлю вам номер надежной компании в Джексонвилле. Час назад я переговорил с владельцем. Как только вы его наймете, они перевезут тело в бюро и подготовят к отправке.

Брюс вдруг сообразил, что он говорит так, будто речь идет о какой-нибудь бандероли.

— Спасибо, — ответила она. — Прямо сейчас этим займусь. Вы будете свободны утром?

— Да. Буду вас ждать. Поедем к Нельсону домой и осмотримся.

Плотно позавтракав холодной курицей, злаковыми батончиками и крекерами с арахисовой пастой, Ник наполнил рюкзак и на велосипеде пустился в двухмильную поездку к дому своих бабушки с дедушкой. Добравшись, он позвонил Брюсу и сообщил, что в их части острова есть свет. Кое-кто из соседей вернулся, и на улицах собирались рабочие команды, чтобы убирать мусор и крепить на поврежденных крышах брезент, привезенный спасателями. Самые значимые дороги уже расчистили, и движение было оживленным, но многие переулки по-прежнему оставались непроходимыми. По словам одного полицейского, в южной части острова электроснабжение восстановили полностью, и к вечеру в центре города можно ожидать того же. А вот северная часть может оставаться без света еще неделю.

Боб весь издергался, ему надоело такое существование. Хотелось домой, но без машины и электричества он оказался бы там в душной жаркой западне. Приходилось торчать у Брюса и вместе с ним собирать мусор на заднем дворе. Они помогли соседу распилить упавшие ветки и снимать полуоторванные водосточные желоба. Было десятое августа, прогноз обещал, что температура достигнет тридцати семи градусов.

В двадцать минут десятого утра Брюсу пришло сообщение от Полли Макканн. Она приземлилась в Джексонвилле и искала машину напрокат.

— У нее полдня на это уйдет, — сказал он Бобу. — Бедная.

Утомившись от физической работы, они отправились к дому Нельсона, чтобы проверить, прибыла ли полиция штата. Почти час они колесили по острову, осматривая разрушения и наблюдая за расчисткой. Остановились около коттеджа Мерсер Манн, обошли его вокруг. Брюс снял видео и отправил ей. Эми Слейтер жила в элитном закрытом районе в миле от побережья. Ворот на месте не оказалось, и они проехали по улицам. Повсюду валялись упавшие деревья, но дому Эми удалось избежать серьезного ущерба. Брюс снял еще одно видео и отправил хозяйке. Больница уже заработала, и на ее парковке не было ни одного свободного места.

Около дома Нельсона находились два больших фургона — один на подъездной дорожке, а другой на улице. Чтобы все точно знали, что дело серьезное, на обоих фургонах значилось крупным шрифтом: «Полиция штата Флорида. Криминалистическое бюро». На улице также были припаркованы две легковые машины без надписей. Соседи смотрели в их сторону со своих веранд.

Брюс и Боб постояли у полицейской ленты и наконец мельком увидели капитана Уэсли Батлера. Приблизившись, он дружелюбно поздоровался, пожал им руки и закурил. После пары минут пустой болтовни Брюс спросил:

— Ну, как идут дела?

— Не могу это обсуждать, — ответил Батлер.

— Конечно, — усмехнулся Боб.

Брюсу хотелось спросить: «Так что там с жестким диском, чтоб его?!» Но он понимал, что ничего этим не добьется.

— А где ваш третий приятель? Тот парень, который все обо всем знает?

— Мы его уволили, — сказал Брюс. — Он больше этим делом не занимается. Слушайте, сегодня из Калифорнии прилетает сестра мистера Керра. Она захочет увидеть его дом, может, забрать что-нибудь из личных вещей. Какие у вас по этому поводу правила?

Батлер покачал головой:

— Извините. Пока мы не закончим, никто сюда не войдет, а мы будем трудиться целый день. Отличный субботний досуг, да?

«Ну, он уже пять дней как умер, — подумал Брюс. — Когда-то же вам пришлось бы явиться». Но это было несправедливо. Шторм спутал все планы. Батлер, извинившись, вернулся к работе. Два криминалиста, укутанные в белое, будто мумии, вытащили из дома свернутый ковер и закинули его в фургон.

Так что все-таки с жестким диском, чтоб его? Брюс осознал, что ни он, ни семья Нельсона еще многие дни или, возможно, даже недели ничего не узнают о расследовании. Ближе этой полицейской ленты ему к уликам уже не подобраться.

Когда они уходили, к ним подошел сосед и спросил:

— Что там такое?

— Место преступления, — ответил Брюс, кивая на два фургона с надписями по всем бортам. — Нельсон погиб во время шторма.

— Нельсон умер? — воскликнул сосед.

— К сожалению, да. От удара по голове.

— А полиция тут зачем?

— Это уж у них спрашивайте.

Они поехали домой к Бобу и провели целый час, стаскивая на обочину мусор и обломки. Работа была унылая, а из-за жары казалась еще тяжелее. Страховой агент обещал заглянуть в течение дня. До них долетел слух, будто на юге, недалеко от отеля «Гранд-Сёрф», открылась устричная «Кёрлис», и они решили наведаться туда.

Полли Макканн приехала к Брюсу в два часа и постучала в дверь. Звонок не работал, потому что электричество до центра города еще не добралось. Она оказалась по-калифорнийски худощавой и стильной женщиной лет пятидесяти, с элегантной стрижкой под мальчика и в дизайнерских очках. После долгой ночи в самолете Полли выглядела на удивление свежей. Брюс предложил ей бутылку холодной воды, и, расположившись в гостиной, они стали разговаривать.

Полли преподавала физику в муниципальном колледже Редвуд-Сити. Ее муж был деканом факультета математики. У них было двое сыновей, оба учились в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. Родителям недавно перевалило за восемьдесят, и со здоровьем у них было хуже, чем у большинства их друзей. Смерть Нельсона стала жестоким ударом, и они не могли сами принимать решения. Полли была его единственной сестрой и многие годы занималась родительскими проблемами. Бывшая жена Нельсона уже успела выйти замуж, снова развестись и не собиралась никак участвовать в деле. Расставание причинило им много боли десять лет назад, и они просто ненавидели друг друга. К счастью, детей у них не было.

— Нельсон не упоминал о разводе, и я понимал, что лучше не спрашивать.

— С первого дня было ясно, что им не стоило жениться, — сказала Полли. — Нельсон с отличием окончил юрфак Стэнфорда и устроился на хорошую должность в крупную фирму из Сан-Франциско. Работал на износ, по девяносто часов в неделю, под огромным давлением. Странно, зачем он решил еще больше усложнить себе жизнь, женившись на Салли — обычной пустышке, которая много пила, мало работала и искала наживы. Я пыталась отговорить его, потому что терпеть ее не могла, но брат меня не послушал. Они постоянно ссорились, поэтому он еще чаще пропадал на работе. В тридцать один год он стал партнером и зарабатывал почти миллион в год. А вскоре понял, что один из его клиентов незаконно продает военное программное обеспечение авторитарным правительствам, и решил сообщить властям. Даже обсудил это со мной. Нельсон знал, что его юридической карьере придет конец — нельзя настучать на клиента и ожидать, что останешься востребован, — но он думал, что государство вознаградит его за эту жертву. Кстати, его уже тошнило от суеты крупного бизнеса. В общем, брат совершил правильный поступок, взамен получил чек на пять миллионов и благополучно покинул офис. Вот только с моментом прогадал. Нужно было добиться развода до того, как обратился в органы. Жена нашла адвоката, и они откопали доказательства интрижки с коллегой. Нельсон потерял крупную сумму денег, сорвался, и нам пришлось на полгода положить его в лечебницу. А потом он начал сочинять романы. А вам он что-нибудь рассказывал?

— Почти то же самое. Не уточнял, сколько получил от государства. Однако признался, что адвокаты у жены были опытные и она выиграла суд. У меня сложилось впечатление, что ему пришлось тяжело.

— Насколько хорошо вы его знали?

— Вы обедали?

Брюс был рад поделиться крекерами и арахисовой пастой, но неожиданно застеснялся предлагать их этой модной калифорнийке. Она-то наверняка питалась одними сырыми овощами и протеиновыми коктейлями.

Полли улыбнулась и, поколебавшись, ответила:

— Если честно, умираю от голода.

— Тогда прошу ко мне в кухню — там воздух чуть прохладнее, чем на улице.

Она последовала за ним к буфету и молча наблюдала, как Брюс рыщет в кладовой. Наконец он отыскал банку томатного супа.

— Прекрасно!

— А в качестве закусок мы можем предложить вам арахисовую пасту с кусочками арахиса и соленые крекеры.

— Обожаю, — к удивлению Брюса, произнесла Полли.

Он поставил суп греться и открыл банку с пастой.

— Насколько хорошо я знал Нельсона Керра? Ну, я считал его своим другом. У нас примерно один возраст, похожие интересы. Несколько раз он приходил ко мне на званые обеды. Я бывал у него дома. Мы ужинали вместе в городе. Моя жена свела его с одной из своих подруг, но роман продлился менее месяца. Нельсон не особенно активно бегал за женщинами. Мы частенько сидели в книжном магазине, пили кофе и беседовали о книгах и авторах. Мне казалось, что для жанровой литературы Нельсон работает чересчур неторопливо, и я советовал ему писать больше, но я так себя веду с большинством своих писателей.

— Своих писателей?

— Да. На острове их живет целый выводок, а я — наседка. Агитирую всех сочинять побольше, чтобы мне было что продавать.

— А насколько хорошо «продавался» Нельсон?

— Его последняя книга разошлась тиражом примерно в сто тысяч экземпляров, если считать вместе бумажные и цифровые, и число постоянно увеличивалось. Я советовал ему писать по книге в год. Карьера Нельсона шла в гору, но характер у него был с ленцой. Однажды я ему так и заявил, а он ответил какой-то неубедительной отговоркой, мол, еще не отдохнул от юридических дрязг. Я сказал, что это чепуха.

— Нельсон когда-нибудь давал вам читать свои тексты до отправки в Нью-Йорк?

— Нет. Некоторые авторы дают, но я славлюсь любовью к правкам, так что большинство моей редактуры избегает. Хотя последнюю книгу Нельсон просил меня прочитать, сообщил, что закончил первый черновик и «причесывает» второй.

Брюс решил, что о жестком диске скажет позднее. Слишком много всего им нужно было обсудить.

Он налил суп в тарелку и подал Полли.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— Как вы думаете, вино какого цвета лучше всего сочетается с томатным супом? — спросил Брюс.

— Давайте повременим с вином. — Полли помешала суп, подула на ложку и попробовала. — Передайте повару, что я в восторге.

— Ну что вы!

— Итак, Брюс, моего брата убили?

Он молча подошел к холодильнику, открыл его, чтобы взять пива, вспомнил, что уже выпил две бутылки, ничего не достал, закрыл дверцу и оперся об нее, скрестив руки на груди.

— В этом я не уверен, но кое-что знаю точно. Первое — Нельсон мертв.

Брюс рассказал, как они нашли тело, вкратце изложил информацию доктора Ландрама о вскрытии и причине смерти.

Полли слушала молча, не выдавая ни тени эмоций и не притрагиваясь к супу.

— Второе — в деле замешана женщина по имени Ингрид.

Глубоко вздохнув, он поведал историю Боба от начала до конца, медленно и со всеми известными ему деталями. Полли сидела, уставившись на столешницу.

— И третье. Полиция прямо сейчас, в данный момент, ведет расследование, и вам не попасть к Нельсону домой, пока они там не закончат.

— По-моему, похоже на убийство, — произнесла она тихо, но по-прежнему без эмоций.

— Это убийство, Полли. В голову не приходит никаких подозреваемых? Может, вспомните что-нибудь из его прошлого, о чем Нельсон никому здесь, на острове, не рассказывал?

— Ну, Ингрид определенно подозреваемая.

— Согласен. Но зачем? Они ведь только познакомились. Если у нее не было мотива, значит, она сделала это за деньги.

Полли покачала головой и отодвинула тарелку. Суп остыл, а это была, наверное, последняя банка «Кэмпбелла» в кладовой Брюса. Он расстроился, что она потрачена зря, однако магазины уже открывались и настала пора пополнить запасы. Нужна катастрофа, чтобы люди снова начали ценить простые вещи.

— Не знаю. Насколько мне известно, его единственный враг — бывшая жена, но она получила деньги и потеряла к нему интерес. А у вас есть версия?

— Да, и учтите, что я провел последние пять дней с Эндрю Коббом, которого мы почему-то называем Боб, — сидевшим в тюрьме преступником. Теперь он сочиняет весьма натуралистичные криминальные романы. Сейчас Боб храпит на улице, в гамаке — у него тихий час после устриц и пива. Скоро вы с ним познакомитесь. А еще тут у меня гостит студент Ник Саттон. Он работает в магазине и читает буквально каждый выходящий в печать детектив. У нас было более чем достаточно времени на то, чтобы обсудить самые разные версии.

— И какая победила?

— В ней много пробелов, но нужно же с чего-то начинать. Ингрид — профессионал, исчезла так же быстро, как и появилась, и ее, скорее всего, никогда не найдут. Заплатил ей человек, который не хочет публикации новой книги Нельсона.

— По-моему, притянуто за уши.

— Согласен. Но сейчас у нас другой версии нет.

Прищурившись, Полли поразмыслила над его словами и через пару мгновений спросила:

— Вы знаете, о чем книга?

— Нет. А вы?

Она покачала головой:

— Мне было трудно читать его романы, и мы никогда о них не говорили. С тех пор как Нельсон переехал сюда, мы почти совсем не общались. Брат сторонился людей, особенно после всех своих испытаний.

— Он боялся, что его взломают. С писателями и музыкантами подобное случалось. Воровали их сочинения. Поэтому работал офлайн. Но плохие парни каким-то образом узнали, что он сочиняет.

— Да, еще как боялся. Электронной почтой почти не пользовался. Даже считал, будто его телефоны прослушивают. Мы переписывались по старомодной бумажной почте.

— Чудной способ. У меня создалось впечатление, что Нельсон вечно оглядывается через плечо.

— Точно, — кивнула она. — Но он не был таким до истории с разоблачением.

— И вы говорите, он сорвался?

— После развода, который, как я уже сказала, последовал за уходом из фирмы. Тяжелая депрессия, или нервный срыв, или как там врачи это назвали. Мы заперли Нельсона на полгода в элитном заведении, после чего он поправился. Хотя и продолжал общаться с психотерапевтом.

Впервые за весь разговор ее глаза наполнились слезами. Она сняла очки и поморгала, прогоняя слезы.

— Примерно месяц назад я получила от Нельсона срочный пакет. Он сообщил, что записал свой очередной роман на флешку и хочет, чтобы она хранилась у меня. Попросил не читать до дальнейших указаний. И дал свой новый номер телефона. Я поинтересовалась, зачем он снова поменял номер, но он так и не объяснил.

— Где флешка?

— У меня в кармане.

— Пусть там и остается. Вы не читали роман?

— Нет. А вы не хотите?

Брюс посмотрел на ее нетронутый обед и спросил:

— Вы закончили?

Полли съела две ложки супа и два крекера.

— Да, простите. У меня аппетит пропал.

— Давайте вернемся в гостиную, там прохладнее.

Они перешли туда, и Брюс закрыл дверь в кухню. За стеклом на веранде виднелся гамак, с которого свисали босые ноги Боба.

— Мне не следует читать его, по крайней мере, сейчас, потому что я хочу ответить «нет», если меня спросит об этом полиция.

— А полиция его найдет?

— Неизвестно. Уверен, они изымут компьютеры Нельсона и получат ордера, чтобы все просмотреть. Но если бы я увлекался азартными играми, то поставил бы на то, что жесткий диск с его стационарного компьютера стащили примерно в то же время, когда Нельсон был убит.

— Мне надо отдать им флешку?

— Пока нет. Это всегда можно сделать позднее или вообще не делать.

— Я запуталась. По вашей версии, Нельсона скорее всего убили из-за книги, которую я держу в кармане?

— Это всего лишь версия, и она, в лучшем случае, сомнительная.

— Но это все, что у вас есть?

— Да. На него не просто так натравили профи.

— Ясно. Значит, кто-то должен прочитать роман, чтобы начать расследовать преступление. Кто? Вы? Я? Полицейские?

Ноги Боба медленно опустились на кафельный пол веранды. Вскоре сам он поднялся, потягиваясь и протирая глаза, будто медведь, очнувшийся от спячки. Постепенно окружающий мир обрел четкость, Боб пришел в себя и грузно зашагал к двери.

— Боб выспался, — произнес Брюс. — Он член нашей команды, и надо ввести его в курс дела.

— А флешка?

— Расскажем о ней. У него возникнут кое-какие соображения. К тому же он бывший преступник с богатым криминальным воображением, не доверяющий полиции и прокурорам.

Боб вошел в гостиную и поздоровался с Полли.

Свет мигнул, включился, погас, включился снова, и Брюс с Бобом затаили дыхание. Когда стало очевидно, что электричество действительно заработало, они пожали друг другу руки и улыбнулись. Брюс быстро отрегулировал термостаты и вышел, чтобы выключить генератор, постоянный треск которого уже давно его раздражал. К ним наконец вернулась цивилизация: горячий душ, холодная вода, чистая одежда, телевизор и все остальное. Можно было сворачивать лагерь. Однако им удалось умерить веселье в присутствии скорбящей сестры Нельсона.

Боб согласился, что с флешкой лучше повременить, пока не поступят вести от Уэсли Батлера, если тот все-таки потрудится сделать звонок. Он обещал, что сообщит, когда его криминалисты завершат работу.

— А следователи должны встречаться с семьей жертвы и рассказывать о том, как идет расследование? — спросила Полли. — Простите, я даже не представляю, чего ожидать.

— Без понятия. Мне, к счастью, еще не приходилось оказываться в подобной ситуации, — ответил Брюс.

— У меня был в тюрьме один приятель, — произнес Боб. — Его семья прошла через убийство. Конечно, это было ужасно, но, что еще хуже, копы ничего им не говорили. В конце концов, они наняли адвоката, чтобы добыть хоть какую-нибудь информацию.

— Я бы предпочла не обращаться еще и к юристам, — заметила Полли. — И так только что обратилась в похоронное бюро.

— Вам не придется этого делать, — пообещал Брюс как можно мягче. — Начальник местной полиции — хороший человек, и я могу с ним поговорить.

— Спасибо.

— Хотите отдохнуть? Ваша спальня наверху, там уже стало намного прохладнее.

— Было бы замечательно, Брюс. Спасибо.

Полли вышла к машине, которую арендовала в Джексонвилле, и взяла сумку с вещами. Брюс проводил ее в гостевую комнату и закрыл дверь, потом вернулся в гостиную и сел напротив Боба.

— Мне она нравится, — сказал тот.

— Уж очень она стара для тебя, Боб. Полли почти твоя ровесница.

— Ну, Ингрид было лет сорок, так что у меня широкие взгляды.

— Ты никогда не перерастешь молодых разведенок в бикини.

— Надеюсь. Почему я про нее вспомнил? Знаешь, Брюс, оглядываясь назад, я понимаю, что в ней было нечто странное. Все время, что мы провели вместе, чем бы ни занимались, мне казалось, будто мысли Ингрид где-то далеко. Она постоянно что-то просчитывает, планирует следующий шаг. В ней ощущалась отстраненность, словно она действовала механически. В смысле, я-то плевать хотел, потому что секс все равно был отличный. Зато теперь, пожалуй, все ясно. Но откуда мне было знать?

— Нельзя себя мучить из-за нее, Боб. Никто не мог предсказать, что случится. Ты просто развлекался с симпатичной женщиной.

— Естественно, но меня все равно это гложет.

— Выкинь из головы.

— Постараюсь. Мне надо в душ. Последний раз я мылся в Лейк-Сити, кажется, в квадратном поддоне с пустой бутылкой шампуня. Такое чувство, будто это было месяц назад.

— По лестнице вверх и направо. Ее комната слева, так что не путайся у нее под ногами. Ты, полагаю, задержишься еще на пару дней. Продолжай ощущать себя как дома.

— Спасибо, но скоро я уезжаю в Мэн. Мне хочется прохлады, свалить отсюда куда подальше. Страховая компания уже начала увиливать, а мне сейчас невыгодно ругаться. Полли надолго здесь?

— Она же только приехала. Вскользь сказала о поминальной службе в следующую субботу в Калифорнии, и я уже размышляю о том, как ее избежать.

— Не езди, это кошмар. Я перестал ходить на похороны много лет назад. Пустая трата времени, денег и нервов.

Когда Боб ушел, Брюс прибрался в кухне и отправился навстречу новому приключению — в ближайший продуктовый магазин.

Когда наступили сумерки, Брюс и Полли сели в «тахо» и поехали на север. В нескольких кварталах от центра остров снова охватила тьма — они добрались до районов, где еще не восстановили электричество.

Масштаб разрушений поразил Полли; она никогда не видела последствий мощного урагана. Если уж на то пошло, то и Брюс не видел, но за пять дней начал привыкать к поваленным столбам, загроможденным улицам, перевернутым машинам, насквозь мокрым коврам и мебели, сваленным на газонах; горам обломков и мусора. Они миновали церквушку, на стоянке которой аккуратными рядами расположились десятки трейлеров агентства по чрезвычайным ситуациям, и люди в длинной очереди покорно ожидали ужина, принесенного волонтерами. Проехали парк, где вырос палаточный городок. Родители сидели в шезлонгах вокруг костра, а дети собирались в группки и перекидывались футбольными мячами. Рядом с парком, на софтбольном поле, нацгвардия раздавала бутылки с водой и хлеб.

Брюс нашел нужную улицу в старом квартале типовой застройки, где все дома понесли сильный урон и стали непригодны для проживания. На большинстве подъездных дорожек, рядом с легковушками и пикапами, теперь стояли блестящие новенькие трейлеры спасателей. От некоторых были протянуты трубы в канализацию, от других — нет. Судя по виду домов, трейлерам предстояло пробыть там еще долго.

Когда магазин «Книги Залива» открылся двадцать три года назад, первой сотрудницей Брюса стала Ванда Клэри. Будучи единственной, кто остался в магазине от предыдущего владельца, Ванда с первого дня решила, будто знает о книгопродаже больше, чем новый хозяин, и, хотя была права, опрометчиво попыталась прибрать управление к рукам. С самого начала у них частенько возникали разногласия, и Брюс даже думал уволить Ванду, но она была преданна, пунктуальна и готова работать за ту небольшую плату, какую он предлагал в первое время. Как Брюс выяснил почти сразу, найти надежных работников в розничной торговле весьма сложно. Со временем они поделили обязанности и территорию, и Ванда держалась за свою работу, хотя та порой оказывалась на волоске. До инсульта она часто была резка с Брюсом, холодна с клиентами и груба с коллегами. Но после инсульта, который оказался не слишком серьезным — первый, во всяком случае, — все ее поведение сильно изменилось, и Ванда стала всеобщей бабулей. Покупатели ее обожали, продажи росли. Брюс увеличил ей жалованье, и они стали друзьями. Однако второй инсульт заставил Ванду выйти на пенсию. Вскоре скончался ее муж, и Ванда, которой было под восемьдесят, последние десять лет кое-как перебивалась на государственное пособие.

Когда нагрянул Брюс с неожиданным визитом, Ванда сидела в шезлонге возле своего трейлера и болтала с соседкой. Она сумела встать, опираясь на трость, и крепко обняла его. Он назвал Полли своей подругой из Калифорнии. Ванда представила соседку, даму немного моложе ее самой, и предложила им присесть на кухонные стулья, расставленные на подъездной дорожке около трейлера. Бо`льшая часть остальной мебели кучей валялась на тротуаре, ожидая, что однажды ее кто-нибудь вывезет.

Ванда рассказала, что у нее в доме три дня простояло восемь футов воды. Все имущество испортилось, как и у соседей. У многих, включая Ванду, не было страховки от наводнений, и будущее казалось весьма мрачным. Трейлером можно было бесплатно пользоваться в течение девяноста дней с возможностью продления, но это было бессмысленное условие. Что спасатели планировали делать со всеми этими трейлерами, забрав их обратно? Ждать следующего урагана четвертой категории?

Ванда с соседкой пережили шторм в укрытии на возвышенности и сумели найти в своей ситуации долю юмора. Произошедшее стало страшным испытанием, которое им никогда не забыть. Обе поклялись в следующий раз эвакуироваться. Брюс рассказал несколько историй о шторме, но не стал упоминать Нельсона Керра. Он сомневался, что Ванда была с ним знакома, хотя она и продолжала читать почти все, что появлялось в продаже.

Полли просто слушала и старалась осознать происходящее. Двадцать четыре часа назад она покинула благополучный Сан-Франциско, а сейчас сидела в зоне боевых действий с людьми, на ощупь бредущими сквозь кошмар; людьми, которые потеряли все и радовались теплой постели в крохотном темном трейлере. На мгновение Полли почти забыла о брате.

Неожиданно на противоположной стороне улицы ожил маленький газовый мотор, потом вспыхнула лампочка.

— Это Гилберт, — сказала Ванда. — Ему сын вчера привез генератор, и он им хвалится. Говорит, что, вероятно, сумеет подключить небольшой оконный кондиционер, чтобы дул прохладный воздух.

— А со своим сыном вы общались? — спросил Брюс.

— Да, в конце концов, удалось. Связь у нас наладили лишь к четвергу. Фил звонил вчера из Сент-Луиса. Спросил, не нужно ли мне чего. Нет, говорю. Вот только новый дом, новую машину, новую мебель, да кое-какой еды было бы неплохо. Бутылку холодной воды. Он ответил, что сделает все, что сумеет, а это, разумеется, означает — ничего.

Настало время отправляться дальше, и Брюс сменил тему:

— Мы привезли немного воды и еды.

Он отошел к «тахо». Полли последовала за ним, и они перенесли к трейлеру четыре упаковки бутылочной воды и три ящика с продуктами. Брюс мельком заглянул внутрь и поразился, как можно хоть сколько-то прожить в таком крохотном помещении.

Ванда заплакала, и несколько минут Брюс держал ее за руку. Он пообещал вернуться и заставил ее пообещать, что она позвонит, если ей что-нибудь будет нужно. Когда они уезжали, вокруг лампочки Гилберта начинала собираться толпа, а по радио звучала музыка.

Устричный бар «Кёрлис» на южной окраине острова Камино был заполнен местными жителями, искавшими утешения во вредной еде и холодных напитках, а еще работниками коммунальных служб, которым хотелось где-то убить субботний вечер. Брюс и Полли подождали полчаса и отхватили себе столик на террасе. Естественно, она не ела жареного и никогда не сталкивалась с сырыми устрицами. Они остановились на ведерке вареных креветок и стали ожидать заказанного пива. Полли предпочитала белое вино, но Брюс не советовал ей пробовать то, что разливали тут из коробок. Музыкальный автомат тихо играл что-то вдалеке, и все вокруг беседовали приглушенно, словно посетители только-только вынырнули из страшного сна и еще не освоились с переменами. Слишком уж много проблем ждало впереди, чтобы наслаждаться жизнью.

— Значит, вы — душеприказчик имущества Нельсона, — тихо произнес Брюс.

— Да. В прошлом году брат составил новое завещание и назвал меня душеприказчиком. Точнее, душеприказчицей — гендерный вопрос.

— Кто готовил завещание?

— Юридическая фирма в Джексонвилле.

— Вы уже с ними общались?

— Нет. Откуда такой интерес к его имуществу?

— Просто любопытство, вот и все. Полагаю, у Нельсона был кое-какой капитал.

Полли вздохнула, сняла свои дизайнерские очки и потерла глаза.

— Как много вы знаете про дела Нельсона?

— Совсем мало. В основном то, что мы обсудили — адвокатская карьера, неудачный развод, связь с властями. Однажды он проговорился, что заплатил за жилье миллион, но кроме этого я не имею никакого представления о его банковском счете.

— А про контракты с издателями?

— Ничего. Я никогда не спрашивал, а Нельсон не рассказывал. Как мы помним, он был неразговорчивым.

На столе появились два высоких бокала разливного пива, и Полли снова надела очки.

— Нельсон ушел из адвокатов в тридцать два года, одиннадцать лет назад, — продолжила она. — В то время он хорошо зарабатывал, но и тратил тоже много. А то, что не тратил он, пускала по ветру его жена. Они практически ничего не откладывали, потому что будущее сулило безграничные возможности. Как я уже сказала, государство пообещало Нельсону пять миллионов в обмен на информацию о махинациях клиентов, но он надеялся, что дадут значительно больше. Половина ушла на налоги. Они у нас в Калифорнии высокие.

— Еще одна причина жить во Флориде. Никакого налога на доходы.

— Слишком тут «красновато», на мой взгляд[3]. В общем, они с Салли воевали, и вскоре после того, как ему заплатили, она подала на развод. После гонораров адвокатам и всего прочего у него остался примерно миллион. Немалую часть пришлось потратить на лечение. Потом Нельсон начал писать книги и, вероятно, кое-что заработал. Повторюсь, он редко говорил о своих делах.

— Кто наследники?

— Треть полагается мне, две трети — родителям. Завещание весьма простое. Я также названа администратором его литературной собственности, что бы это ни значило.

— То есть вы будете владеть всеми правами на его романы — на бумажные издания, цифровые копии, в США и за границей, возможно, даже на теле- и киноадаптации. Плюс вы сами продадите его последнюю книгу, если только вас за нее не прикончат.

— Спасибо, — усмехнулась Полли.

— Единственная выгода безвременной кончины — обычно она вызывает резкий рост гонораров.

— Вы пытаетесь шутить?

— Да.

— Не надо.

— Простите.

Официантка поставила между ними ведерко с вареными креветками и ушла. Несколько минут они молча чистили их и ели, а потом сделали паузу, чтобы глотнуть пива.

— Так что там завтра по плану? — спросила Полли.

— Звонил наш знакомый из полиции штата. Он просит, чтобы мы собрались в участке и уделили пару часов обсуждению всего, что знаем мы и что выяснили они. Должно быть любопытно.

— А флешка?

— Они могут спросить, что нам известно о последнем романе Нельсона, особенно если жесткий диск пропал. Я хочу честно ответить, что никогда его не видел.

— У меня такое ощущение, что мне понадобится адвокат.

— Рано или поздно вам придется нанять его, чтобы утвердить права на имущество — здесь, во Флориде.

— Вы знаете кого-нибудь опытного?

— Одного-двух, но сейчас их сложно найти.

— Ладно, если вы будете прикидываться дурачком, то и я тоже.

— Нам ничто не грозит. Вы наверняка встретите в жизни копов поcообразительнее, чем здешние.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Отделение полиции Санта-Розы находилось в дальней части здания городской администрации, буквально облепленного множеством надстроек и пристроек, которое располагалось в двух кварталах от гавани и потому оказалось затоплено ураганом. Комплекс промок насквозь и пока не высох; можно было не сомневаться, что все его системы еще долгое время останутся неработоспособными. Штаб для полицейского управления оборудовали сейчас в средней школе-гимназии в миле от побережья. Когда Брюс, Полли, Боб и Ник пунктуально прибыли в десять часов утра в воскресенье, школьная парковка была заполнена патрульными машинами, муниципальными автомобилями и грузовиками ремонтников. Внутри спортзала работали над возведением временных стен и дверей строительные бригады. Ни один человек не знал, где другой, поэтому Брюсу пришлось воспользоваться сотовым, чтобы найти Уэсли Батлера — тот находился в дальней части здания, где-то возле раздевалки для мальчиков. Они последовали за ним по коридору в пустую классную комнату, где ожидали начальник полиции Карл Логан и Хоппи Дерден, «прославленный спец» по убийствам, в компании двух экспертов из криминалистической лаборатории.

Они представились друг другу, и Батлер взял инициативу в свои руки. Прежде всего они хотели записать на видео показания Брюса, Боба и Ника, поэтому в одном из углов были установлены камера и лампы. Брюс и Ник пошли первыми. Пока они отвечали на одинаковые вопросы, Боб бродил по комнате в сопровождении криминалистов. Они начали работать над фотороботом Ингрид на четырнадцатидюймовом ноутбуке. Батлер побеседовал с Полли, пытаясь выяснить о семье и о прошлом Нельсона все, что возможно. О последней книге он не упомянул. И не стал отвечать, когда Полли спросила, найден ли жесткий диск. Через полчаса криминалисты напечатали цветное изображение Ингрид, и Боб поразился сходству. Однако предупредил, что ее светлая шевелюра — ненастоящая.

Таинственная незнакомка выглядела лет на сорок, как Боб и говорил. У нее были высокие скулы, яркие орехово-карие глаза, длинные светлые волосы, но не белые, и игривая улыбка, которая словно приглашала мужчин всех возрастов присесть рядом и угостить Ингрид коктейлем. Брюс изумленно разглядывал фоторобот — ему с трудом верилось, что это очаровательное создание способно совершить столь жестокое убийство. Отравить — не исключено, но забить до смерти тупым предметом…

Полли предложили посмотреть на фотографии брата, сделанные в патио. Она заявила, что не готова к этому. Батлер коротко пересказал Брюсу и Полли результаты вскрытия, смягчая самые мрачные подробности. Как и ожидалось, они пока не нашли никаких свидетелей — никто из соседей не видел, чтобы кто-нибудь входил в дом или выходил из него во время урагана.

Все соседи ведь уехали, подумал Брюс, но промолчал — только прислушивался, пока у них с Ником брали отпечатки пальцев. Поскольку у Боба была судимость, его данные уже имелись в базе.

Когда с видеопоказаниями было покончено, они собрались вокруг складного стола, заваленного папками и отчетами. Батлер суммировал все, что уже было известно и что они ожидали вскоре узнать. Они обнаружили кровь на двух стенах, на туалетном столике в ванной и на коврах. Все образцы отправили в лабораторию для сравнения с кровью Нельсона. Также сняли множество отпечатков пальцев, но для их анализа необходимо было время. Они надеялись получить информацию из «Хилтона» — записи о регистрации, видео с камер наблюдения и так далее, однако по понятным причинам процесс затягивался. Как только жизнь вернется в нормальное русло, планировали собрать информацию о других близлежащих отелях и арендном жилье в попытке идентифицировать Ингрид, но Батлер говорил так, словно был уверен, что эти усилия окажутся напрасными.

Перед встречей Брюс решил, что лучшая тактика — говорить как можно меньше. Полиция все равно особо ничего не знала, и, задав десяток вопросов, он бы почти не получил ответов и лишь отпугнул Батлера и Логана. Они устали, им не хотелось работать в воскресенье утром, и вскоре стало ясно, что эта встреча — просто формальность. Самую большую ошибку Батлер совершил, сказав:

— Мы изучили клюшки для гольфа, каминный набор и все остальные вещи, которые можно было использовать как орудие убийства, но пока ничего не нашли. Если, конечно, это вообще было убийство.

— Вы считаете, это могло быть не убийство?

— Не исключено. В воздухе столько всего летало, миссис Макканн.

— Пережив ураган четвертой категории, миссис Макканн, — произнес Логан, — я могу вас заверить, что трудно вообразить количество обломков и мусора, которые разлетались во всех направлениях. Чтобы поверить, нужно увидеть это воочию. Мы думаем, что вашего брата ударило не один раз — ветками, кусками крыши или кирпичами.

Брюс глубоко вздохнул. Боб и Ник тоже. Полли стиснула зубы и промолчала.

Батлер сообразил, что им не по душе такие слова.

— Но мы расследуем все обстоятельства, — продолжил он. — На это потребуется время, как всегда и бывает.

Брюс, кашлянув, спросил:

— А что насчет жесткого диска с компьютера Нельсона Керра?

Батлер бросил взгляд на Логана, а тот посмотрел на Хоппи, который, судя по всему, очень старался не задремать.

— Жесткий диск у нас, но он зашифрован, — объяснил Батлер. — Сотрудники лаборатории еще повозятся с ним завтра, но на вид там все довольно надежно.

Брюс услышал желаемое.

— Что-нибудь еще? — произнес он, вставая.

Все поспешно поднялись, и начался неловкий ритуал рукопожатий, благодарностей и обещаний поддерживать связь. На пороге комнаты Брюс подумал, что не уверен, увидит ли он когда-нибудь опять Уэсли Батлера.

Выезжая с парковки, он бросил взгляд вправо и заметил, что Полли вытирает слезу, но она ничего не сказала и молчала еще очень долго. Ник с Бобом на заднем сиденье тоже притихли — оба были рассержены на полицию, но вместе с тем мысленно паковали чемоданы. Бобу официально разрешили покинуть остров, что он и собирался сделать уже через несколько часов. Ника ждали в колледже, где намечалась недельная вечеринка в честь окончания летних каникул, а потом ему предстояло отправиться на целый семестр на сложную стажировку за границей, в Венецию.

В понедельник утром Брюс следом за Полли отправился в аэропорт Джексонвилла, где она вернула арендованную машину. Потом они направились в похоронное бюро — ей нужно было дооформить кое-какие бумаги и выписать чек. Сотрудники бюро обязались доставить тело Нельсона к самолету, откуда его отправят домой, а сестра полетит в экономклассе. Брюс снова поехал вместе с Полли в аэропорт, и они нашли кофейню в главном терминале.

Территория вокруг дома Нельсона по-прежнему была ограждена полицейской лентой, и Батлер не мог точно сказать, когда ее снимут. Брюс, знавший лучшего перевозчика на острове, согласился присмотреть за вывозом мебели и вещей Нельсона, составить список имущества и обеспечить хранение на несколько недель, пока Полли не вернется, чтобы со всем разобраться. Еще он был знаком с несколькими хорошими местными риелторами, поэтому предложил организовать просмотр жилья и составить объявление, но предупредил Полли, что рынок на какое-то время притихнет. У него был друг, который занимался импортированными из Германии автомобилями, и скорее всего он мог продать машину Нельсона по приемлемой цене.

Они потягивали кофе и смотрели на проходивших мимо людей.

— Служба по Нельсону назначена на эту субботу, — сообщила Полли. — Понимаю, вы вряд ли сумеете приехать.

Брюс уже заранее придумал несколько способов отмазаться от визита на Западное Побережье, который неизбежно должен был оказаться кошмаром, но в ту самую секунду, когда требовалось произнести правдоподобный ответ, он неожиданно потерял дар речи. Хотелось Брюсу того или нет, он был главным представителем семьи Керр на месте происшествия, и они в нем нуждались.

— Приеду обязательно, — сумел выдавить он с достаточной долей искренности.

— Я позвоню, как только все определится. Для моих родителей это будет очень много значить. Они отчаянно хотят выяснить хоть что-нибудь.

«Жду не дождусь», — подумал Брюс. Как его присутствие могло что-то значить для ее родителей, людей, которых он никогда в жизни не видел и после службы больше не увидит?

— Конечно. В Сан-Франциско?

— В Дублине, это немного восточнее.

— Людей будет много?

— Неизвестно. У него были друзья в наших краях, и еще есть старая компания из Стэнфорда, но они все разъехались. Может, вы скажете несколько слов?

Кошмарное событие стало еще более ужасающим. Тут к Брюсу вдруг вернулась сообразительность.

— Не могу, Полли. Я уже пробовал, и у меня просто-напросто не получается держать себя в руках. Простите.

— Ничего. Я понимаю.

— Полиция не спросила о рукописи Нельсона, — сказал он.

— Да. Что вы думаете об этом?

— Книгу нужно прочитать, но сделать это должны не вы и не я. А тот, кто не был бы даже отдаленно связан с Нельсоном.

— Например?

— Я хочу, чтобы вы отправили ее писательнице Мерсер Манн. Она с острова, но не знала вашего брата. Сейчас преподает в Миссисипском университете. Ей можно доверять. Она прочитает роман вместе со своим приятелем, который сам тоже писатель и бывший журналист, а потом я с ними поговорю.

Полли пожала плечами так, будто согласна была сделать все, что Брюс попросит.

— Вы полагаете, рукопись приведет полицию к убийце?

— Я не стал бы чересчур доверять полиции. Случай сложный, и у них уже есть более удобная версия — обвинить жертву. Нечего высовываться на улицу во время урагана. Они будут перекладывать бумаги из стопки в стопку, игнорировать наши звонки и ждать, а потом однажды сообщат, что расследование зашло в тупик, куда оно прямо сейчас и направляется. И пообещают держать папку с делом под рукой, надеясь на чудо.

— К сожалению, я с вами согласна.

— Сомневаюсь, что рукопись приведет к убийце, однако это единственная потенциальная зацепка, которая у нас сейчас есть. Это — и довольно точное описание нашей дражайшей Ингрид.

— Его убили не просто так, Брюс. У Нельсона не было врагов. Он был замечательным человеком, любил жизнь и мухи не мог обидеть, — голос Полли дрогнул, глаза наполнились слезами.

Брюс протянул ей сложенный листок бумаги.

— Вот оксфордский адрес Мерсер. Она уже ждет и прочитает книгу как можно скорее.

Полли промокнула глаза и кивнула:

— Спасибо, Брюс. За все.

Он проводил ее до поста охраны, и они обнялись на прощание.

Во вторник, через восемь дней после урагана, Брюс целое утро прождал в магазине «Книги Залива» представителя фирмы по ремонту, который так и не появился. Оценщик из страховой компании обещал заскочить, чтобы еще раз оглядеться, но и у него тоже возникли дела где-то в другом месте.

Большинство магазинов в центре города по-прежнему были закрыты. В некоторых персонал откапывал и выбрасывал в мусор испорченные товары. Остальные были заперты и темны. Улицы пустовали. Многие жители острова вернулись, но были не в настроении совершать покупки. Все туристы исчезли — на месяцы или, возможно, даже годы.

В среду Брюса обманула еще одна строительная фирма. Он пешком вернулся домой, переоделся и отправился повидаться с Майрой и Ли. Те трудились в размеренном темпе — вытаскивали на обочину мусор, пока Брюс не появился, а потом присели на стулья в тени, налили себе выпить и принялись наблюдать за его работой. Предполагалось, что Брюс вынесет относительно тяжелые вещи — заплесневевшие ковры, груды мокрых книг и прочее. Он вздыхал и потел, пока они, потягивая напитки, обсуждали пережитой ужас. Промокнув насквозь, Брюс наконец затребовал перерыв и что-нибудь выпить.

Они перебрались внутрь, в прохладную гостиную. Телевизор работал без звука. Майра подошла к нему, остановилась, будто застыв от страха, и воскликнула:

— Да вы издеваетесь!

Когда она отступила в сторону, выяснилось, что на экране метеоролог рассказывает о циклоне, висевшем посреди Атлантики. Ураган «Оскар» находился еще далеко от острова, но один из его вероятных путей — пусть их и было много — вел в сторону Камино.

— Я этого не вынесу, — сказала Ли.

К утру четверга «Оскар» оказался немного ближе и еще опаснее. Круг целей слегка сузился, однако очередное прямое попадание по острову оставалось возможным.

В тот же день после обеда Брюс выехал в Джексонвилл, купил билет на рейс до Атланты, а оттуда полетел в Сан-Франциско.

Он поселился в центре города и теперь ждал в баре отеля «Фэрмонт», изысканно отделанном под эпоху Регентства. И вот вошла Ноэль. Ее не было месяц — она летала в Европу, чтобы проведать друзей в Швейцарии и родственников во Франции, а еще сбежать от жары флоридского лета. Ноэль с ужасом наблюдала за тем, как ураган обрушился на остров, и неохотно последовала совету Брюса пока не возвращаться. Сейчас там нечего было делать.

Ноэль выглядела как модель. Брюс обнял и поцеловал ее; то, что она провела последний месяц с Жан-Люком, его не волновало. Они познакомились много лет назад, задолго до того, как в ее жизни появился Брюс, и их отношения давно устоялись. Ноэль нужны были оба мужчины, и оба ее обожали.

Они заказали выпить и поговорили о Нельсоне Керре, друге, к которому Ноэль относилась с теплотой. Брюс рассказал о подробностях его гибели, возможности убийства и визите Полли. По мнению Брюса, а также Боба и Ника, никаких сомнений в убийстве не оставалось. Ноэль была поражена. Он сообщил также о книге Нельсона и о флешке.

Между ними не было секретов. Широко открытый брак делает секреты ненужными. Пара доверяла друг другу безоговорочно и делилась абсолютно всем.

Ноэль понравилась идея, чтобы Мерсер прочитала рукопись первой. Ее никто не мог заподозрить.

— Вы с Мерсер провели время вместе?

— Нет. У нее новый приятель, Томас, — постоянно мешался под ногами. Симпатичный парень.

— Значит, ты распланировал поездку? Выкладывай.

— Так, завтра сходим на службу, потом в воскресенье утром немного покатаемся по долине Напа. Пообедаем с Родни на горе. Там у них новый винодел. Помнишь каберне «Ланс», от которого мы были в восторге?

— Конечно.

— Мы с ним переписываемся, и я обещал к нему заехать. Затем отправимся в Орегон и в долину Уилламетт пробовать новые пино. Как тебе?

— Чудесно. По-моему, ты рад, что выбрался с острова.

— Да, и хорошо, что ты здесь. На острове хаос, и, пока нас там нет, ничего особенно не изменится. Грустно об этом думать, Ноэль. Понадобятся годы, чтобы все наладилось.

— Переживем. Бедный Нельсон!

— Да. Нужно достойно проводить его завтра в последний путь.

За «Оскаром» последовало еще два шторма. Поначалу оба нагнали страху, но в итоге обернулись пустышкой, пошипели над Атлантикой и повернули на север, в места, до которых метеорологам нет дела. Сам «Оскар» принес на Багамы мощный ливень, а потом растерял силы и утащился прочь в виде обычной тропической депрессии. После его ухода спутниковые карты впервые за несколько недель оказались чисты. Возможно, сезон ураганов закончился.

К концу августа на острове снова стало многолюдно, но жизнь текла теперь совсем по-другому. Раннее утро приносило с собой не сотрудников отелей, а строительные бригады и материалы, и целый день с запада через мост на остров ехали дизельные фуры, новые трейлеры спасателей и машины для уборки мусора. В обратную сторону тянулся непрерывный караван крупных промышленных грузовиков, которые перевозили бесконечные груды оставшегося после урагана мусора на переполненные свалки материка.

Начало учебного года отложили на две недели, а потом на месяц. В центре потихоньку стали открываться магазины и кафе. В субботу, тридцать первого августа, почти через четыре недели после «Лео», опять заработали «Книги Залива». На открытие был устроен громкий праздник, он продолжался почти до самой ночи и включал в себя клоунов и сказки для детей, икру и шампанское для их родителей, джазовый ансамбль, а вечером — барбекю на верхней веранде с музыкой блюграсс и двумя кегами пива.

За двадцать три с лишним года книжный магазин стал неотъемлемой частью жизни населения Санта-Розы. Каждое утро, в девять часов, Брюс лично открывал его двери и предлагал ранним посетителям кофе и выпечку. Закрывался магазин только в десять вечера, когда все другие торговцы уже давно отправились отдыхать. Воскресным утром к газетам из Нью-Йорка, Вашингтона, Чикаго и Филадельфии прилагалось домашнее печенье, и в кафе наверху порой нельзя было найти свободного места. В «Книгах Залива» часто бывали авторские встречи и другие литературные мероприятия, на которые непременно собирались толпы народа. Книжные стеллажи на втором этаже стояли на колесиках, и, отодвинув их к стенам, в помещении можно было разместить сотню людей. Брюс пользовался этим в основном для авторских встреч, но заодно и для собраний книжного клуба, детских часов, лекций, студенческих семинаров, художественных выставок и камерных концертов. Редкий день проходил без какого-нибудь сборища.

Открытие магазина с его потертыми коврами, прогнувшимися полками и аккуратными стопками книг в каждом углу очень успокоило его постоянных посетителей. «Книги Залива» благополучно пережили катастрофу и были снова готовы к работе, а значит, жизнь на острове продолжалась. Худшее осталось позади.

Расследование велось неторопливо, что никого из тех, кто за ним следил, не удивляло. После нескольких попыток дозвониться до капитана Батлера Брюс добился успеха, но практически ничего нового не узнал. Полиция занималась распознаванием множества отпечатков пальцев, и процесс продвигался без особо важных новостей. Из «Хилтона» наконец пришел ответ: в отеле перед штормом Ингрид Мерфи не останавливалась. Да и вообще никто с таким именем никогда не жил ни в одном «Хилтоне» на всей территории США. Записи с камер наблюдения были либо потеряны, либо уничтожены, но компания все еще занималась поисками. Помимо этого, Батлер ничего не сообщил, по крайней мере, Брюсу. Лишь намекнул, что знает больше, чем может рассказать, однако этот туманный намек, как обычно, прозвучал фальшиво. Вскоре Брюс позвонил Полли. Та не получала никаких сведений от властей и сердилась на отсутствие информации.

Брюс переговорил с Карлом Логаном, начальником полиции, но тот отнесся к расследованию равнодушно. Как чаще всего бывает, между местными и сотрудниками из штата мгновенно возникли трения, а учитывая то, что убийство попало под юрисдикцию последних, Логан практически ничего не мог сделать. Казалось, его это устраивало. К тому же он был вынужден управлять отделом полиции из временного участка, и нервы истрепались до предела.

— Да ладно тебе, Брюс, это ни к чему не приведет, — сказал он, когда они беседовали по телефону второй раз.

— Как думаешь, это было убийство, Карл? — спросил Брюс.

— Не важно, что я думаю. Если это было действительно преступление, то его никогда не раскроют, во всяком случае, не Батлер.

«Если это было преступление», — мысленно повторил Брюс и повесил трубку. Он вообще завел привычку тихо разговаривать сам с собой, потому что двое его друзей-сыщиков уехали с острова. Боб дожидался золотой осени на озере в штате Мэн, а Ник у себя в Уэйк-Форест волочился за однокурсницами и считал дни до начала учебы в Венеции.

За день до повторного открытия «Книг Залива» на остров прибыли Мерсер и Томас — им не терпелось проверить состояние коттеджа. Ларри встретил их на месте и быстро рассказал про ущерб, который оказался совсем небольшим. Было бы неплохо обновить крышу, хотя и старая еще продержится год-другой. Ларри уже успел поменять водостоки, один ставень, одно окно и дверь-сетку. Еще он встретился с оценщиком из страховой компании, и они нашли строительную фирму для замены мостков, ведущих к пляжу. В общем, коттедж неплохо пережил шторм. Всего в полумиле к северу частично обвалился четырехэтажный дом, и его скоро должны были снести.

Там погиб турист, один из одиннадцати — это была последняя дань, которую «Лео» потребовал у острова. Объезжая остров и осматривая последствия, Мерсер и Томас согласились, что в такое количество погибших с трудом верилось. Камино был беззаботным курортным сообществом, привлекательным для туристов, чудесным местом для жизни на пенсии, где редко сталкивались с внезапной, неожиданной смертью. И все же, ведь Тесса погибла во время сильнейшего шторма менее чем в миле от пляжа.

Брюс хотел, чтобы Мерсер заглянула в магазин во время церемонии открытия и подписала книги собравшимся. Они с Томасом пообедали в закусочной в центре города и побродили по улочкам Санта-Розы — прямо как в старые времена, до шторма.

Воскресный бранч устроили на веранде. Ноэль развлекала гостей рассказами о своих поездках за покупками по южной Франции. Утро выдалось пасмурным, зато можно было отдохнуть от удушающей жары, пусть всего день или два. Было первое сентября — всего четыре недели миновало с тех пор, как они собрались здесь же, чтобы поздравить Мерсер с увлекательным новым романом. Нельсон тогда был еще жив, а «Лео» представлялся далекой угрозой.

В это утро приглашенных было меньше по причине деликатного предмета обсуждения. За круглым стеклянным столом, найденным Ноэль где-то в дебрях Воклюза, их сидело лишь четверо: Брюс, Ноэль, Мерсер и Томас. Ели шоколадные вафли и утиную колбасу и наслаждались осознанием того, что книжный магазин снова открыт и жизнь возвращается в привычное русло.

Брюс горячо доказывал, что никаких подробностей о романе нельзя излагать в письменном виде. Отчет о содержании книги должен быть устным.

— Пятьсот страниц, — начала Мерсер, — сто двадцать тысяч слов, местами сложно для понимания, и я даже не знаю, что это за жанр — детектив, триллер или научная фантастика. Если честно, совсем не в моем вкусе.

— Мне такое ближе, — произнес Томас. Было очевидно, что ему роман понравился гораздо сильнее, чем ей. — Сюжет такой: плохая частная компания, которой владеют плохие люди, заправляет сетью дешевых домов престарелых, разбросанных по всей стране. Их примерно три сотни, и это совсем не те комфортные квартиры с уходом или дома для пенсионеров, которые показывают в рекламе, а унылые заведения, куда люди определяют своих бабушек и дедушек, когда хотят от них избавиться.

— Два таких есть на острове, — заметил Брюс.

— И парочка более уютных тоже, — добавила Ноэль. — В конце концов, это же Флорида.

— От побережья до побережья в стране имеется более пятнадцати тысяч домов престарелых, заведений для пенсионеров, поселений для ушедших на покой — называйте как хотите. В общей сложности полтора миллиона коек, и почти все они заполнены, спрос всегда высокий. Многие пациенты страдают различными формами деменции и вообще не приходят в сознание. Вы когда-нибудь сталкивались с запущенной деменцией?

— Пока нет, — ответил Брюс, а Ноэль молча покачала головой.

Томас продолжил:

— У меня есть тетя, она потеряла связь с реальностью лет десять назад, но все еще жива. Дышит еле-еле, лежит, скрючившись, в кровати; питается через трубку и понятия не имеет, какой сегодня день. За последние пять лет она не произнесла ни слова. Мы бы уже давно выдернули шнур, но закон не признает ее права на смерть. В общем, эта моя тетя — одна из полумиллиона больных Альцгеймером в домах престарелых, которые ждут конца. Уход за ними не всегда бывает качественным, но стоит неизменно дорого. В среднем дом престарелых берет с нацпрограммы медицинского страхования «Медикэр» по три-четыре тысячи долларов в месяц за пациента. Реальная стоимость ухода — койка, пара лекарств, питательные вещества в трубке — гораздо меньше, так что бизнес это прибыльный. И процветающий. Альцгеймером страдают шесть миллионов американцев, и число быстро растет. Никакого лекарства нет даже в перспективе, несмотря на миллиарды, которые тратятся на его поиски. В романе Нельсона плохая фирма расширяется в предвкушении будущего спроса.

— И это не выдумка, — добавила Мерсер.

— Нельсон пишет про дома престарелых? — удивился Брюс.

— Подожди, — попросил Томас. — Как вы знаете, болезнь эта страшная, дегенеративная, и никто не может предсказать, за какое время пациент зачахнет и умрет. Обычно проходит несколько лет. В случае моей тети, как я говорил, прошло уже десять лет, и она все еще жива. Но даже после того, как пациенты полностью отключаются, перестают реагировать на раздражители и живут на трубке, они порой держатся долго. За три тысячи баксов в месяц. Администрация домов престарелых, естественно, заинтересована в том, чтобы они прожили подольше, и неважно, что те ни на что не реагируют. Главное, поддерживай сердцебиение, и деньги продолжат поступать. Это крупнейшая индустрия. В прошлом году из федерального бюджета на Альцгеймер по программам «Медикэр» и «Медикейд» потратили почти три сотни миллиардов.

— А у романа вообще есть сюжет? — поинтересовался Брюс, постукивая пальцами по столу.

— Сейчас он до этого доберется, — произнесла Мерсер. — Там вроде юридического триллера с женскими персонажами, которые оставляют желать лучшего.

— Не я же его написал, — усмехнулся Томас. — Я просто пересказываю. В общем, главный герой — сорокалетний мужчина, юрист по корпоративному праву, его мать заболевает Альцгеймером. Ему приходится поместить мать в дом престарелых, где ее состояние постоянно ухудшается, и скоро она перестает на что-либо реагировать. Родственники не знают, как поступить, спорят о праве на смерть и все такое.

— Ad nauseam[4], — сказала Мерсер. — Он описывает все это достаточно подробно, по крайней мере, по моему мнению.

— Твое мнение — это мнение высоколобого литератора-интеллектуала, — заметил Брюс, — и в данном случае веса не имеет.

— Тебе бы только книги продавать!

— И что же в этом плохого?

— Короче, — продолжил Томас, — его мать весит девяносто фунтов, но ее сердце продолжает биться. Продолжает и продолжает. Замедляется до тридцати ударов в минуту, и юрист очень внимательно за ним следит, а потом начинает медленно, но явно ускоряться. Тридцать два удара, затем тридцать пять. Когда доходит до сорока и остается на этом уровне, герой начинает задавать вопросы врачам. Ему отвечают, что это необычно, но подобное случается. Его мать ни на что не реагирует, и ее состояние не улучшается, но она и не умирает, потому что сердце продолжает биться. Месяц за месяцем пульс колеблется между сорока и пятьюдесятью, и она все цепляется за жизнь.

Томас ненадолго замолчал, чтобы съесть кусочек утиной колбасы и глотнуть кофе. Брюс последовал его примеру, а потом спросил:

— Так что, в чем причина?

— В препарате даксапен, о котором никто не знает. Он, естественно, вымышленный, ведь это роман.

— Ясно, — кивнул Брюс.

— Даксапен невозможно купить. Он зарегистрирован, у него есть название, но его никогда не одобрят. Он не совсем легален, но и не совсем нелегален. Да и его сложно назвать лекарством — это не стимулятор, не барбитурат, вообще ничто толком. Его случайно изобрели в китайской лаборатории около двадцати лет назад и продают только на черном рынке США.

Томас съел еще кусок колбасы.

— И что же делает даксапен? — поинтересовался Брюс.

— Продляет жизнь, поддерживает сердцебиение.

— Тогда почему же он не считается чудодейственным лекарством? Я бы хотел в него инвестировать.

— У него весьма ограниченный рынок. Неизвестно, понимают ли ученые и исследователи, как он работает, но суть в том, что он стимулирует продолговатый мозг — это область, контролирующая сердечную мышцу. И действует только на пациентов, у которых, как говорится, мозг уже спекся.

Брюс и Ноэль какое-то время размышляли над этой информацией, затем Ноэль произнесла:

— Я правильно понимаю, что мозговой деятельности практически нет, но ее достаточно, чтобы поддерживать сердцебиение?

— Верно, — подтвердила Мерсер.

— А есть побочные эффекты? — спросил Брюс.

— Только слепота и сильная рвота, но это случайно обнаружили в Китае. Никаких клинических испытаний среди пациентов с тяжелой деменцией и немного участившимся пульсом не проводится — какой смысл?

Брюс с улыбкой уточнил:

— Итак, мутная компания покупает даксапен в мутной китайской лаборатории и накачивает им всех пациентов с деменцией, которые одной ногой в могиле, чтобы выгадать себе еще несколько месяцев и получить за них чеки.

— Как не любить художественный вымысел? — усмехнулся Томас.

— А о какой сумме идет речь в романе?

— Мутная компания владеет тремя сотнями домов престарелых, в них сорок пять тысяч коек. Десять тысяч из них занято пациентами с Альцгеймером, и все они получают дозу даксапена через питательную трубку или апельсиновый сок. Упакован он так, будто это просто очередной витамин или добавка. Большинству пациентов в домах престарелых в любом случае каждый день выдается по пригоршне таблеток, так что он выглядит просто как еще одна витаминка.

— Сотрудники не в курсе? — спросила Ноэль.

— В романе — нет. У них там такая традиция: «Если сомневаешься — дай еще одну таблетку»; это тоже часть художественного вымысла.

— Так что с деньгами? — поинтересовался Брюс.

— С деньгами непонятно, поскольку в конце концов люди умирают. Именно поэтому лекарство никогда не тестировали. Один пациент может протянуть на даксапене еще месяцев шесть, другой — два года. В вымышленном мире Нельсона средний срок — год. Это еще по сорок тысяч на пациента, и в романе упоминается пять тысяч ожидаемых смертей в год, так что получается две сотни миллионов дополнительных деньжат от государства.

— А какой у компании общий годовой доход?

— Примерно три миллиарда.

— Если препарат продлевает жизнь, что в нем незаконного? — удивилась Ноэль.

— Ну, в романе злодеи как раз занимают такую позицию — они не совершают ничего незаконного, — ответила Мерсер. — Но хорошие парни считают, что это мошенничество.

— Давайте вернемся к сюжету, — попросил Брюс. — Если, конечно, он вообще имеется.

— А, сюжет! — хохотнул Томас. — Ну, на этого самого юриста снисходит озарение, он бросает свою успешную карьеру, судится с мутной компанией из-за того, что они не дают его бедной маме умереть, его несколько раз чуть не убивают, но потом суд выносит решение в его пользу, и плохим парням приходит конец.

— Предсказуемо, — объявил Брюс.

— Да, — кивнула Мерсер. — Я поняла, что к чему, еще на середине книги. Он действительно хорошо продается?

— Продавался. Нельсон был талантливым, но немного ленивым. Вряд ли он ставил задачу привлечь женскую аудиторию.

— Которая составляет больше половины всех читателей, так?

— Шестьдесят процентов.

— Ну, тогда я продолжу читать книги, написанные женщинами. И не надо называть их дамским чтивом.

— Ты ни разу не слышала от меня этого выражения.

— Так, давайте вернемся к книге! — воскликнула Ноэль. — И мы что, должны поверить, будто Нельсона убили из-за нее? По мне, так это немного надуманно.

Томас сказал:

— Я ищу уже две недели и не смог найти ничего, хотя бы отдаленно похожего на эту историю. В том, что касается пациентов с деменцией, количества коек в домах престарелых, огромных выплат и всего прочего, Нельсон указывает довольно точные цифры, а вот насчет препарата — пустота. Выглядит чистой выдумкой.

— Кто же его убил? — спросила Ноэль.

В разговоре наступила долгая пауза; на какое-то время присутствующие сосредоточились на еде.

— Так мы думаем, что это убийство, вне зависимости от того, что считает полиция? — наконец нарушила тишину Мерсер.

Все посмотрели на Брюса, который ответил легким кивком и уверенной улыбкой, будто у него самого не возникало никаких сомнений.

— Согласен, — сказал Томас. — Но, полагаю, книга нам не поможет. Его первый роман «Суон-Сити» был о торговле оружием и написан, кстати, намного лучше. Второй, «Отмыватели», был посвящен одной юридической фирме с Уолл-стрит, которая отмывала миллиарды, вырученные от торговли наркотиками, для латиноамериканских диктаторов. В третьем, «Жесткая вода», речь шла о русских головорезах, торговавших запчастями к ядерному оружию. Этими книгами, по-моему, Нельсон должен был нажить себе гораздо более серьезных врагов.

— Но он, по сути, никого в них не раскрывал, насколько я помню, — возразил Брюс.

— А Нельсона что-нибудь связывало с фармацевтикой? — спросила Ноэль.

Брюс, покачав головой, ответил:

— Нет. Его клиентами были фирмы, продававшие за границу специализированное программное обеспечение.

— Чем заканчивается роман?

— Плохих парней ловят, заставляют заплатить за содеянное, отправляют в тюрьму. Даксапен исчезает, и старики начинают умирать.

— Ужасный финал!

— Да, — кивнула Мерсер. — Мне и финал не понравился, и начало, и все, что в романе происходило.

— Что теперь будет с книгой? — поинтересовалась Ноэль.

— Наверняка семья Нельсона попытается ее продать, — предположил Брюс. — Кое-что за нее на рынке дадут. У Нельсона было много поклонников, а ранняя смерть — это обычно удачный карьерный ход.

— Постараюсь запомнить, — усмехнулась Мерсер.

Брюс с улыбкой налил себе еще кофе, а потом посмотрел на Томаса и предложил:

— В этом бизнесе с домами престарелых наверняка что-то не чисто. Вспомните, сколько билбордов и рекламных роликов юридических фирм посвящены случаям жестокого обращения.

— К тому же их пациенты самые уязвимые, — вставила Ноэль.

— На рынке действуют восемь основных игроков, — произнес Томас. — Они контролируют девяносто процентов коек. Шесть компаний — публичные, две — в частном владении. Некоторые получают высокие оценки за уход, другие не вылезают из проблем с органами надзора и судами. Тяжбы по таким делам — выгодное дело, особенно здесь, во Флориде. Очень много стариков и голодных адвокатов. Я нашел блоги с жуткими историями о пренебрежении и физическом насилии. Есть даже периодическое издание «Ежеквартальный отчет о злоупотреблениях в уходе за пожилыми людьми», его публикуют какие-то калифорнийские юристы. Но, как я сказал, бизнес настолько прибыльный — из-за «Медикэр» и «Медикейд», — что многие компании хотят отхватить свой кусок. И есть прогноз, что расценки взлетят до небес.

— Очень утешает, — заметила Ноэль.

— Ну, дорогая, меня ты в подобное место не засунешь, — усмехнулся Брюс. — Я всегда повторяю — когда дело доходит до подгузников, пора принимать черную пилюлю.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — предложила Мерсер.

Ник, по его словам, сидел в библиотеке, но на заднем плане звучала тихая музыка. Поклявшись хранить тайну, он внимательно выслушал рассказ Брюса о последнем романе Нельсона. Ник перечитал первые три его книги, но ему не показалось, что они достаточно откровенны, чтобы убивать автора из-за них.

Когда Брюс замолчал, он заметил:

— Нельсон ни черта не знал про дома престарелых.

— Согласен.

— Значит, у него наверняка был источник, информатор, который сам его нашел. Возможно, он читал книги Нельсона и был его поклонником.

Информатор? Брюс опять не успевал за мыслями Ника.

— Так, я слушаю.

— Вряд ли в первых трех его книгах есть нечто серьезное, Брюс. Получается, дело в четвертой. И раз Нельсон вышел за пределы своей сферы, значит, кто-то явился к нему с этой историей. Какой-то инсайдер. Вот кого надо разыскать.

Брюс напомнил себе, что Нику лишь двадцать один год. Пусть он и начитанный, но все равно совсем молодой.

— Как же нам его найти?

— Он, не исключено, сам тебя найдет. Может, Нельсон ему что-то пообещал — часть прибыли, например, или часть денег перед публикацией, а остальное после? Если бы ты нарыл что-то подобное и решил опубликовать, разве тебе не хотелось бы немного заработать на этом?

— Почему же не пойти в ФБР, как сделал Нельсон?

— Нельсона в ФБР обманули, разве нет?

— Говорят, он получил пять миллионов. Мечтал больше, а взял, что дали.

— Но сделкой остался недоволен. Плюс с этого еще налоги нужно платить.

— Да.

— Может, у его источника были причины держаться подальше от парней со значками, но он все равно хотел, чтобы историю рассказали — и чтобы за нее заплатили. Он сговорился с Нельсоном, но того прихлопнули. Он, наверное, сейчас начнет разнюхивать, искать свои деньги.

— Нет никаких денег. Книга пока не продана издательству.

— Может, он об этом не знает. А ее продадут?

— Скорее всего. Однако, по мнению моих тайных чтецов, она не очень удачная.

— Я знаю этих чтецов?

— Не могу ответить на этот вопрос.

— А почему мне нельзя почитать?

— Потому что ты отправляешься в Венецию, чтобы целый семестр усердно учиться.

— Дай мне прочитать, и я все разгадаю.

— Когда ты уезжаешь?

— На следующей неделе. Копам известно про книгу?

— Я не в курсе. Они забрали компьютер Нельсона, но, если я хотя бы немного знал Нельсона, они даже не сумеют его включить.

— Они стараются?

— А ты как думаешь?

— Извини. Видел в Интернете, что магазин снова открылся. Поздравляю. Я уже соскучился.

— Открыться мы открылись, но ничего не продается. Местным сейчас не до книг, а туристы все исчезли.

— Сочувствую. Пришлю тебе открытку из Венеции.

— Мы, вероятно, сами туда доберемся. Я никогда не видел каналы Венеции.

— Отлично, приезжайте ко мне! Мне там понадобится дружеская поддержка.

— Разумеется.

Через пару часов, когда Брюс и Ноэль потягивали вино на веранде, Ник перезвонил.

— Что еще? — спросил Брюс.

— Да все размышлял о последней нашей версии. Справедливо будет предположить, что полиция штата убийство Нельсона не раскроет?

— Скорее всего.

— Тогда иди в ФБР. Заказное убийство — федеральное преступление. Довольно известного писателя убирают по контракту. ФБР такое дело с руками оторвет.

— Ты, значит, теперь юрист?

— Один из моих соседей по общаге учится на юридическом.

— Он хотя бы знает, где находится ближайший суд?

— Вряд ли. Но парень толковый.

— Не сомневаюсь. Послушай, Ник, на прошлой неделе я обедал со своим юристом, а он обычно способен найти дорогу до ближайшего суда. По крайней мере, если повезет. Так вот, он говорит, что нужно быть осторожнее, потому что склоки между местными и федералами легко начать и сложно закончить. Считает, что лучше подождать несколько недель, посмотреть, как будет продвигаться расследование. К счастью, ты уже будешь за границей, занят другими проблемами.

— Да. Вот почему я на самом деле звоню. Ты знаешь, что мне все это жутко интересно, и я слишком много времени провожу в Сети. Я наткнулся на интервью с каким-то суперсыщиком на пенсии, сорок лет он расследовал сложнейшие преступления. Специализировался на убийствах. Бывший сотрудник ФБР и все такое. Ну, и он вроде как проговорился, что еще работал на одну загадочную фирму, а та только тем и занималась, что раскрывала серьезные преступления, на которые махнули рукой копы. Я еще немного порылся и нашел эту фирму, на случай, если она тебе понадобится.

— Зачем она может мне понадобиться? Нельсон мне не брат.

— Потому что я тебя знаю, и ты уже решил потратить столько, сколько потребуется, чтобы найти убийцу Нельсона. Потому что тебе не безразлично, Брюс.

— Ладно, ладно. Тебе там зубрить не надо?

— Не в этом семестре. Ни одной книги не раскрою. По крайней мере, учебника. Пожалуйста, дай мне прочитать рукопись Нельсона.

— Я думаю над этим. Как твой итальянский?

— Знаю слова «pizza» и «vino».

— Ну, тогда не пропадешь.

После недели на острове Мерсер была готова уезжать. С коттеджем ничего страшного не случилось, Ларри взял ремонтные работы под контроль. Без туристов пляж был совершенно пустынным, и, хотя обычно об этом можно было только мечтать, сейчас он казался ей печальным и тоскливым. Бродяги, которые целыми днями околачивались на побережье, исчезли — остров находился в жалком состоянии, и теперь должны были пройти месяцы, а то и годы, прежде чем прелести пляжной жизни снова начнут манить их сюда. Мерсер не хватало смеха детей, играющих в песке и на линии прибоя. Дружелюбного «Доброе утро!» от каждого встреченного на пути человека. Собак, рвущихся с поводка, чтобы поприветствовать ее. Шторм нарушил естественный цикл нереста морских щук, и ни разу за свои долгие одинокие прогулки она не нашла черепашьих следов. Зато мусора насмотрелась достаточно и понимала, что на расчистку пляжа уйдет много времени. На северной стороне Мерсер видела поврежденные коттеджи, многоквартирные дома и семейные мотели. Все вокруг судачили о тех, у кого либо вовсе не было страховки от наводнений, либо она не покрывала все расходы, и кто поэтому не мог начать расчищать или восстанавливать свое жилье.

Мерсер решила уехать и вернуться через полгода. Вероятно, к тому времени все наладится. А может, через год.

Они с Томасом устроили у себя на террасе небольшой званый ужин — пригласили Брюса с Ноэль и Майру с Ли. Боб Кобб все еще наслаждался прохладой на севере. Поэт Джей Арклруд не ответил на звонок. Эми была слишком занята с детьми. Лето закончилось, и компания постепенно распадалась. А еще они до сих пор не пришли в себя после катастрофы и боялись, что жизнь никогда не вернется в прежнюю колею. В «Книги Залива» теперь почти никто не захаживал, и одно это уже было весомой причиной беспокойства для писателей.

На следующее утро, укладывая вещи в машину, Мерсер радовалась тому, что уезжает с острова. Долг звал ее на работу в Университет Миссисипи, настала пора начинать новый роман, Томасу уже наскучил пляж, и, сорвавшись с места, они испытали прекрасное чувство облегчения, потому что это был не их дом. Возможно, через полгода, когда они вернутся, от шторма не останется никаких следов, и остров снова станет идеальным.

Через месяц после похорон брата Полли Макканн вернулась на Камино, чтобы принять на себя официальные обязанности душеприказчицы имущества брата. Брюсу как раз было нечем заняться в пустом книжном магазине, который навевал тоску, поэтому он встретил ее в аэропорту, и они вместе отправились в криминалистическую лабораторию штата в Джексонвилле.

Уэсли Батлер согласился оторваться от других срочных дел и посвятить им полчаса своего времени. Это оказалось слишком щедрым предложением. Даже учитывая кофе, поданный в бумажных стаканчиках, встреча могла бы завершиться через десять минут после начала.

Батлер сказал, что расследование продвигается отлично, однако не поделился никакими деталями и не сообщил ничего нового. Анализ отпечатков пальцев выявил соответствия с Брюсом, Ником, Бобом Коббом и самим Нельсоном, но это было ожидаемо. Еще два набора отпечатков распознать не сумели. Возможно, одни оставила Мария Пенья, домработница, приходившая убираться каждую среду. Полицейские пытались «вытянуть» из нее отпечатки, но она была незарегистрированной мигранткой и не желала сотрудничать. Никаких следов Ингрид Мерфи или похожей на нее блондинки не обнаружилось. Запись с камер наблюдения в «Хилтоне» пропала. Полицейские просматривали цифровые записи с дюжин арендуемых домов по соседству, но это было бесполезно. Жесткий диск Нельсона не поддавался взлому. Он был зашифрован так, что у их спецов глаза лезли на лоб.

За все это время Батлеру так и не пришло в голову спросить Полли, знает ли она что-нибудь о последней книге Нельсона. Встреча была полностью посвящена ему самому и его усилиям, какими бы они ни были убогими. Брюс и Полли уезжали с места встречи в полном убеждении, что полиция штата уже практически закрыла это дело. Батлер со своей «командой», возможно, решили рассматривать гибель Нельсона как «несчастный случай», раз уж у них не было шансов раскрыть преступление.

— Я знаю краткое содержание романа, — сказал Брюс.

— От Мерсер Манн?

— Да.

— Она отослала флешку обратно. Что ж, послушаем.

Они пообедали в «Синей рыбе», любимом морском ресторане Брюса в Джексонвилле, и явились туда достаточно рано, чтобы занять место в тихом уголке. Официантка принесла Полли травяной чай, а Брюсу — бокал совиньон-блан. Брюс заказал крабовый салат, а Полли — какое-то блюдо из сырого тунца.

— Изначальная оценка его дома — девятьсот тысяч, ипотеки нет, — произнесла она. — Я склоняюсь к тому, чтобы продать его, потому что мне некогда играть в арендодателя.

— Правильно. Но на то, чтобы рынок восстановился, может потребоваться около года.

— Больше недвижимости у Нельсона не было. Есть еще около восьмисот тысяч — депозитные сертификаты, казначейские векселя, текущий счет в банке. В завещании Нельсон оставил сотню тысяч по доверенности на каждого из моих сыновей — своих единственных племянников. Это был приятный сюрприз.

— А остальное кому досталось?

— Мне, родителям — по три равных доли. А учитывая то, что стоимость имущества менее трех миллионов, нам не надо волноваться из-за налогов. Есть только один усложняющий фактор, который может вызвать проблемы. С Нельсоном всегда все было сложно.

— Офшор?

— Откуда вы знаете?

— Это повторяющаяся тема в его книгах. Кто-нибудь постоянно выводит деньги через офшорные счета. В реальности Нельсон был юристом, разбирался в международной торговле, так что я не удивлен. Он спрятал их от своей бывшей?

— Вероятно. Получив деньги за информаторство, Нельсон на сто тысяч купил акции новой венчурной компании в Кремниевой долине, но провел сделку через подставную сингапурскую фирму. Жена и ее юристы об этом не узнали.

— А как выяснили вы?

— Пару лет назад Нельсон шепнул об этом отцу. Я просмотрела все документы о разводе, акции нигде не упоминаются.

— И сколько они сейчас стоят?

— Восемь миллионов.

— Удачное вложение.

— Гениальное. Но что нам теперь с ним делать?

— Вам нужен юрист.

— Я наняла одну фирму здесь, в Джексонвилле. Мой адвокат считает, что придется все-таки иметь дело с его бывшей. Она весьма неприятная личность. Уже успела развестись со вторым мужем и сейчас живет с третьим.

— Но ведь останется много, так?

— Все. По нынешним законам сумма налогом не облагается.

— Поздравляю.

— Да уж, — тихо произнесла она. В этот момент официант принес еду.

— Извините. Это было грубо. Тут нечего праздновать.

Полли кивнула и отвела взгляд. Не притрагиваясь к тунцу, она сделала глоток чая и продолжила:

— Мне это кажется несправедливым. Деньги были вложены одиннадцать лет назад, и Салли — бывшая — не имела к этому никакого отношения. Она даже не знала ничего. Нельсону хватило ума выбрать правильные акции и скрыть это от нее. Иначе она бы все промотала. У Салли и так после развода осталось больше денег и имущества, чем у Нельсона, и теперь от меня ожидают, что я свяжусь с этой ужасной женщиной и сообщу, что ей полагается еще несколько миллионов?

— Я бы не стал этого делать, — уверенно проговорил Брюс. — Оставил бы акции на их прежнем месте и не сказал бы Салли ни слова. Утвердите завещание, закройте дело о наследстве, и пусть пройдет время.

— Вы серьезно?

— Абсолютно. Я кое-что знаю об офшорах.

— Расскажите.

Брюс сделал глоток вина и оглядел пустой зал ресторана.

— Ну, видите ли, время от времени я имею дело с редкими книгами и рукописями. Бывает, мне попадаются вещи с весьма туманными источниками, и продавец предпочитает провести сделку через офшор.

— Это легально?

— Назовем это серой зоной. Что точно нелегально — красть редкие книги, да и вообще любые книги, и я этим никогда не занимался, даже не пробовал. Но ведь невозможно посмотреть на старую книгу и сказать точно, что ее украли. Я не спрашиваю ни у продавца, ни у его посредника, украдена ли книга, потому что ответ всегда будет отрицательным. Порой у меня возникает слишком много подозрений, и я даю задний ход. В данном бизнесе в наши дни много воровства, так что я очень осторожен.

— Как интересно!

— Да, потому я этим и занимаюсь. Книжный магазин требует много времени и позволяет оплачивать счета, а деньги я зарабатываю на старых изданиях.

Полли отрезала толстый кусок тунца и теперь возила его по тарелке. Брюс почти доел салат и заказал второй бокал вина.

— В общем, я заинтригована, — произнесла Полли. — Можете привести какой-нибудь пример?

Брюс со смехом ответил:

— Нет, но давайте разберем гипотетическую ситуацию. Допустим, знакомый торговец из Филадельфии связывается со мной и говорит, что у него есть клиент. Богатые родители клиента умерли, он остался единственным хозяином недвижимости. Отец коллекционировал старые книги, и часть из них оказалась у клиента. Книги — они как драгоценности, весьма компактные и их не всегда замечают. Их можно легко вынести из дома покойного. Предположим, у клиента имеется первое издание «Улисса» Джеймса Джойса, в очень хорошем состоянии и даже в суперобложке. Он высылает мне фотографии книги. На аукционе за нее выручили бы полмиллиона, но аукционы привлекают много внимания. Клиент этого не хочет. Мы обсуждаем цену и в итоге сговариваемся на трех сотнях тысяч. Я встречаюсь с посредником где-нибудь на Карибах, он привозит книгу. Я перевожу деньги на новый счет в старом банке, и все счастливы.

— А что происходит с книгой?

— Гипотетически она останется там же, в хранилище в другом старом банке. Я подожду год, потом «прощупаю» потенциальных покупателей. Время всегда на нашей стороне. Воспоминания тускнеют. Власти теряют интерес.

— Это нечестно. — Полли наконец-то положила в рот кусочек сырого тунца.

— Наверное. А может, и нет. Допустим, клиент включил книгу в опись имущества. Откуда мне знать?

Полли съела еще кусочек, глотнула чаю и вдруг словно потеряла интерес к разговору.

— То есть вы бы не включили эти акции в имущество Нельсона?

— Даже не знаю, что сделал бы я. Кто в курсе?

— Только я и папа.

— А у него плохо со здоровьем?

— Совсем плохо. Не протянет и года.

Брюс выпил вина и проводил взглядом четырех бизнесменов, которые усаживались за соседний столик. Понизив голос, он произнес:

— Я бы их не трогал, но я в принципе готов рисковать сильнее, чем другие.

Полли съела еще один кусок тунца, сделала маленький глоток чая.

— Все это так сложно и тяжело, Брюс. Я даже не предполагала, что буду заниматься подобным.

— Как и большинство душеприказчиков. Да еще платят отвратительно.

— Может, вы этим займетесь? Вы здесь, гораздо ближе к суду, юристам и дому Нельсона, к тому же знаете значительно больше обо всем этом.

— О чем, например? Об офшорных счетах и заказных убийствах? Нет, спасибо, Полли. Помогу, чем смогу, но Нельсон не зря выбрал именно вас. К тому же все равно бо`льшую часть работы выполняют юристы. Если не считать спрятанных акций, с остальным все довольно просто.

— Ничего простого, и особенно в его смерти.

— Вы справитесь!

— Наверное, проще согласиться с полицией и закрыть дело? Кому нужно тратить нервы, беспокоясь о нераскрытом убийстве? Нельсон мертв. Я могу с этим смириться. Его больше нет. Разве важно, как именно он умер?

— Конечно, важно.

— Почему?

— Потому что Нельсона убили, Полли. Мы не можем просто отвернуться от этого факта.

— Мы?

— Да, те из нас, кто знал Нельсона, — его семья и друзья. Кто-то заплатил деньги профессионалу за убийство вашего брата. Странно, что вы хотите вернуться на Западное Побережье и забыть об этом.

— Но что я могу?

— Пока давайте подождем, чтобы полиция либо закончила заниматься тем, чем занимается, либо закрыла дело. А потом снова вместе пообедаем и решим, как поступить.

К концу сентября у Брюса уже были цифры, подтверждавшие его подозрения: прибыль магазина «Книги Залива» сократилась на пятьдесят процентов по сравнению с прошлым годом. В обычное время примерно сорок процентов продаж приходилось на туристов, но теперь на острове Камино их было не найти. Местные оставались верны магазину, но многие из них до сих пор занимались восстановлением домов и экономили деньги. Брюс отменил все встречи с авторами до конца года, рассчитал двух почасовых работников, уговорил Ноэль запереть антикварный магазин, и они вместе сбежали из страны.

Прилетев в Милан, они сели в поезд до Вероны и побродили по старому городу, наслаждаясь его садами, музеями, площадями и ресторанами. Отправились на машине далеко в Доломитовые Альпы и провели четыре дня в уютном гостевом доме одной семейной пары, живущей в двадцати милях от границы со Словенией. Днем они до изнеможения ходили по прекрасным горам, а вечером ели большие порции кнедликов со шницелями, типичных для ладинской кухни, запивая их местными винами, граппой и даже домашним шнапсом.

В свой последний вечер в этом доме Брюс и Ноэль сидели на заднем дворе, обнявшись под толстыми лоскутными одеялами, пили горячее какао и наблюдали, как исчезает за горами солнце.

— Не хочу домой, — вздохнул Брюс. — Во Флориде все еще жарко, а деревья полны застрявшего мусора.

— А куда хочешь? — спросила Ноэль.

— Не знаю. Я тружусь в магазине уже двадцать три года, и торговля меня утомила. У нас достаточно припасено на офшорном счету, чтобы вообще больше никогда не работать.

— Тебе сорок семь лет, Брюс, и ты по натуре своей просто не можешь не работать. На пенсии ты с ума сойдешь от скуки.

— Что ж, я всегда буду торговать редкими книгами, а ты — французским антиквариатом. Но это можно делать где угодно. У острова годы уйдут на то, чтобы восстановиться после урагана, а я не думаю, что готов все это время дожидаться добрых старых деньков. Давай, по крайней мере, поговорим о переменах.

— Ладно. Куда ты желаешь отправиться?

— Хочу сохранить дом, но насчет магазина не уверен. А если жить на острове в хорошую погоду, а потом уезжать на север? Полгода на пляже, полгода — в горах? В каком-нибудь маленьком городке в Новой Англии или, например, где-нибудь на западе. По-моему, было бы интересно.

— А Европа?

Брюс помолчал, прежде чем ответить:

— В Европе ты принадлежишь другому, и я бы хотел держаться подальше.

— Все меняется, Брюс. Плохие новости: у Жан-Люка рак, и прогноз неутешительный.

Ноэль внимательно посмотрела на него, ожидая реакции, но ее не последовало. Брюс не выказал ни сочувствия, поскольку его не волновала судьба ее французского любовника; ни облегчения, потому что знал правила, когда в нее влюбился. Отношения с Жан-Люком у Ноэль начались задолго до того, как Брюс появился на горизонте, и, будучи француженкой, она не возражала против отношений с двумя мужчинами, но только при условии полной открытости и ясности. За Жан-Люка Ноэль не могла выйти замуж, потому что он был женат на богатой женщине старше себя. Та знала, что происходит, Брюс тоже, и почти двадцать лет два открытых брака сумели продержаться без серьезных конфликтов. Это дало Брюсу возможность проводить время со всеми любимыми писательницами, которые заезжали к нему во время туров.

— Сочувствую, — произнес он.

— Не надо.

— Что мне тогда сказать?

— Ничего не говори.

— Когда ты узнала?

— Летом. Прямо перед ураганом. Это рак поджелудочной железы, Брюс, ему осталось всего несколько недель.

— Тебе нужно поехать к нему?

— Нет. Жан-Люк дома, Вероника хорошо о нем заботится. Я ничего не могу сделать. Мы попрощались, Брюс. Мы попрощались.

Голос Ноэль дрогнул, глаза наполнились слезами.

— Нужно было раньше мне сказать.

— Зачем? Это лишь вопрос времени. Я говорила с Вероникой на прошлой неделе — он быстро угасает.

Брюс вдруг ощутил чувство вины, потому что он хотел, чтобы Ноэль принадлежала только ему. Брюс устал делиться, ревновать и гадать, кого из них она предпочитает. Ему казалось, что Ноэль выбрала бы его, но уверенности в этом никогда не было.

— Мы уже приблизились к среднему возрасту, Брюс.

— Говори за себя. Когда он вообще начинается?

— Знающие люди говорят, что в пятьдесят лет. От пятидесяти до шестидесяти пяти.

— А потом?

— Вроде бы «пожилой».

— Тоска. Что ты хочешь этим сказать?

— По-моему, настало время немного повзрослеть и пересмотреть наши брачные клятвы.

— Предлагаешь моногамию?

— Да. Давай будем считать, что игры окончены, и пора научиться доверять друг другу.

— Я всегда доверял тебе, Ноэль. Точно знал, чем ты занимаешься. И ровно так же не скрывал своих приключений.

— Игры, приключения — понимаешь, что я имею в виду, Брюс? Я люблю тебя, мне надоело делиться. Ты меня любишь?

— Ты же знаешь, что да. И всегда буду любить.

— Тогда давай поменяем правила.

Брюс глубоко вздохнул, потом глотнул какао. Искушение высказать мысль, что Ноэль внезапно заинтересовалась моногамными отношениями, потому что ее любовник умирал, было очень велико, но он решил промолчать. Брюс боялся потерять Ноэль — он ее обожал вот уже двадцать лет. Любил ее красоту, грацию, легкость характера, ум и чувство стиля.

Но заядлые кокетки не остепеняются вот так вдруг. Они не сдаются до последнего.

— Хорошо, — тихо произнес он. — Давай договоримся начать обсуждение новых правил.

Ноэль кивнула, хотя понимала, что это будет непросто.

На следующее утро, ближе к полудню, они сдали ключи и отправились в сторону Венеции, останавливаясь на обед в живописных деревеньках, а на ночлег — в любом постоялом дворе, где находили свободную комнату.

Три года назад, когда Мерсер впервые за много лет вернулась на Камино, она делала вид, будто взяла творческий отпуск, чтобы закончить роман. Разместившись в коттедже, который был построен ее бабушкой Тессой и по-прежнему принадлежал их семье, Мерсер принялась захаживать в книжный магазин, познакомилась с Ли и Майрой, Бобом Коббом, Энди Адамом и остальными и быстро втерлась в доверие к литературной «мафии» острова, лидером которой являлся Брюс.

В написании романа Мерсер почти не продвинулась, хотя утверждала обратное. Это была часть легенды, алиби, дымовая завеса, призванная отвлечь внимание от ее истинных мотивов: ей заплатила солидную сумму загадочная охранная фирма, нанятая страховой компанией, которая разыскивала украденные рукописи. На карту были поставлены большие деньги, особенно со стороны страховой компании, и у сотрудников охранной фирмы появилось подозрение, что некий Брюс Кэйбл скрывает рукописи где-то на острове.

Они оказались правы. Вот только им было невдомек, что Брюс подозревал Мерсер с самого первого дня, и по мере того, как она подбиралась все ближе и ближе — а добралась Мерсер до самой его спальни, — он все больше убеждался, что она работает на врага. Ее присутствие побудило Брюса отправить рукописи за границу и в итоге продать их обратно за колоссальный выкуп.

Хотя искусная уловка обернулась неудачей, все стороны остались довольны, особенно Брюс. Владелец — а рукописи принадлежали Принстонской библиотеке — вернул себе бесценное имущество. Страховая компания понесла убытки, но дело могло быть намного хуже. О самих ворах упоминать нечего. Трое сидели в тюрьме. Один был мертв.

С тех самых пор Брюс не мог перестать восхищаться изящной задумкой охранной фирмы. Их план был просто великолепен и почти сработал. Он решил, что ему нужно больше узнать о людях, которые едва не погубили его, и вцепился в Мерсер, неохотно согласившуюся сделать звонок и наладить контакт. Ее куратором в этой операции была хитроумная женщина Элейн Шелби, и Брюс намеревался познакомиться с ней.

Нужное здание оказалось одной из полудюжины высоких сверкающих новостроек по соседству с аэропортом имени Даллеса, в двадцати четырех милях к западу от столицы США, на самом краю северной Виргинии. С того момента, как Брюс оставил арендованную машину на подземной парковке, он постоянно ощущал, что за ним наблюдают. На стойке регистрации его сфотографировали, обыскали и попросили посмотреть в камеру, чтобы навсегда сохранить в базе черты его лица. Пока Брюса вели к лифту, он напрасно искал где-нибудь на стене каталог местных офисов, но не нашел. Очевидно, люди, снимавшие их, не желали внимания общественности. Когда Брюс ступил на четвертый этаж, его уже поджидал охранник. Ни улыбки, ни любезного приветствия, ни одного внятного слова — охранник просто усмехнулся и жестом указал следовать за ним. На этаже не было ни модульных кабинетов с несколькими столами, ни конторских залов открытого типа. С того момента, как Брюс вышел из лифта, и до того, как шагнул в офис Элейн Шелби, он не увидел никого, кроме своего провожатого.

Элейн с улыбкой обогнула стол, протягивая руку, и охранник закрыл за Брюсом дверь.

— У меня такое чувство, будто сейчас мне устроят личный досмотр, — признался Брюс.

— Нагибайтесь! — скомандовала она, и Брюс рассмеялся.

Элейн махнула рукой в сторону дивана:

— Смейтесь, Кэйбл, смейтесь, вы победили справедливо.

Они присели за низкий столик, и она стала наливать кофе.

— Рукописи вернулись к владельцам, — сказал он. — Все довольны.

— Вам легко говорить.

— Это был гениальный план, миссис Шелби.

— Не нужно формальностей. Будем Элейн и Брюс, хорошо?

— Не возражаю.

— То, что вы считаете гениальным планом, мы в нашем бизнесе называем неудачей, а они, к моему сожалению, не так уж редки. Нам поручают самые сложные дела, и мы не всегда выигрываем.

— Однако получаете гонорар.

— А как же! Правда, Мерсер очаровательна?

— Я очаровался. Отличная девушка, чудесная писательница.

— Вы с ней добрались до самой постели?

— Я никогда не распространяюсь о подобном, Элейн. Это непрофессионально.

— Ходят слухи, будто у вас есть ужасная привычка увиваться за молодыми писательницами.

— Чем же она ужасна? Уверяю вас, все происходит по обоюдному согласию. Это свободные современные женщины, они путешествуют, им хочется развлечений. Я просто стараюсь быть радушным хозяином.

— Мы знаем, знаем. На это и был расчет.

— Почти гениальный. Идею подали вы?

— У нас здесь все в команде, никто не работает в одиночку. Это была групповая работа.

— Ясно. Что можете рассказать об этой конторе?

— Я так понимаю, вы хотите нас нанять?

— Возможно, но мне нужно больше информации.

Элейн сделала глоток кофе и закинула ногу на ногу. Брюс отказался замечать это.

— Что ж, за неимением лучшего определения скажем, что мы — охранная фирма.

— У вас есть название?

— По сути, нет.

— Но если я, в конце концов, выпишу чек на оплату, в нем будет стоять «Получатель:…»

— «Альфа-Норт солюшнс».

— Какая милая банальщина!

— А «Книги Залива» вы сами придумали?

— Да. Звучит круче.

— Вам действительно так важно, чтобы у нас было привлекательное название?

— Нет.

— Тогда я продолжу? Это ведь вы спросили.

— Я. Продолжайте. Прошу прощения.

— В общем, мы обеспечиваем охрану фирм и частных лиц, расследуем преступления для страховых компаний и других клиентов, консультируем федеральное правительство по вопросам безопасности. Работаем по всему миру, а главный офис находится здесь.

— Почему здесь?

— Какое это имеет значение?

— Пожалуй, никакого. Просто вы торчите тут в глуши, а перед глазами только восьмиполосные дороги во все стороны.

— Так удобнее. Даллес под боком, а мы много путешествуем. Почти все наши раньше были сотрудниками ФБР или ЦРУ, и тут мы дома.

— А вы?

— Пятнадцать лет в ФБР, работала по большей части над возвращением украденных произведений искусства.

— И рукописей.

— Среди прочего. Я просмотрела материалы, которые вы прислали; любопытное чтение — и умно с вашей стороны избегать электронной почты. Полагаю, местная полиция не особенно продвинулась.

— Совсем не продвинулась.

— Вы осознаете, что это будет дорого?

— Естественно. Если бы я искал, где подешевле, то не явился бы сюда.

— Хорошо, тогда предлагаю пройти чуть дальше по коридору и заглянуть к моей коллеге Линдси Уит, одному из наших специалистов по расследованию убийств. Пять лет назад она работала в ФБР и была лучшей. А еще — одной из первых афроамериканок среди полевых агентов.

— Что же заставило ее — и вас — уйти из ФБР?

— Деньги и политика. Тут платят примерно в четыре раза больше, чем в Бюро, и большинство из нас — женщины, которых достали подковерные интриги и дискриминация.

Элейн встала и указала в сторону двери.

Брюс проследовал за ней по пустому коридору. Линдси Уит находилась у себя и, когда они вошли, с широкой улыбкой поднялась из-за стола. Обменялись именами — фамилии сразу были отброшены. Лет пятидесяти, тоже стройная и стильная, как и Элейн, Линдси Уит пригласила их присесть в такой же приемной зоне и предложила кофе. Все отказались.

Брюс уже прошел один круг предварительных светских бесед и надеялся избежать второго.

— Так вы специализируетесь на старых убийствах? — произнес он.

Линдси улыбнулась:

— И на новых. Безразлично. Я начинала на улицах детективом по расследованию убийств. Хьюстон, Сиэтл, пять лет в Тампе. У меня объемное резюме, если хотите взглянуть.

— Может, позднее.

Брюс уже понял, что у всех тут самая высокая квалификация. На секунду ему стало еще приятнее, что три года назад он сумел обвести их вокруг пальца.

— Вы говорили с местным Бюро? — спросила Линдси. — Если убийство заказное, то дело, скорее всего, будет в ведении федералов.

— Так мне сказали. Но нет, с ФБР я не говорил. Если честно, даже не знаю, как это можно организовать. Я простой торговец книгами и не разбираюсь в законах.

Он улыбнулся Элейн, та закатила глаза.

— Значит, вы тоже прочитали материалы? — спросил он Линдси.

— Да.

— Слушайте, пока мы еще не увязли слишком глубоко, я хотел бы прояснить ситуацию с вашим гонораром. Знаю, что это будет недешево, и мы — сестра Нельсона, которая является его душеприказчицей, и я — готовы раскошелиться, но у нас есть лимит. Нельсон был моим другом, он заслуживает справедливости, и все же я не хочу за нее разориться. Сестра Нельсона тоже.

— Что с наследством? — поинтересовалась Элейн.

— Все непросто. Около двух миллионов в наличных деньгах и на счетах, долгов нет. Но много лет назад Нельсон «закопал» кое-какие деньги в офшорах, подальше от бывшей жены. Они вложены в обыкновенные акции компании стоимостью примерно восемь миллионов, в общей сложности получается десять. Налог штату и федеральному правительству в этом году нужно платить, начиная от одиннадцати миллионов с мелочью, так что наследству ничто не грозит. Бывшая жена вооружилась адвокатом и глубоко страдает, потому что несколько лет назад Нельсон ее турнул, но его сестра уверена, что эти страдания можно смягчить парой миллионов. В общем, имущество в порядке и наследники готовы выписать чек. Остается очевидный вопрос: сколько будет стоить вся операция от начала до конца?

— Мы в этом бизнесе не гарантируем удачного исхода, — предупредила Элейн.

— Понимаю. Надежды мало.

— Триста тысяч, — ответила Линдси. — От закусок до десерта. Все авансом. Ни почасовой оплаты, ни ежемесячных отчетов, все расходы включены.

Брюс кивнул и выдержал взгляд ее красивых глаз, не моргнув. Полли ожидала полмиллиона, но она все-таки из Калифорнии. Брюс надеялся примерно на две сотни и стойко перенес новость про три сотни. Половину заплатит он, остальное — наследники. Брюс мог себе это позволить, и Элейн Шелби, которая сидела напротив него с усмешкой на губах, отлично это знала. Не знала она лишь того, где зарыт его клад.

Брюс пожал плечами так, будто купюры росли на деревьях.

— Ладно. И что же мы получим за эти деньги?

— Если повезет, убийцу, — улыбнулась Линдси.

Элейн пожала Брюсу руку на прощание и оставила их с Линдси обсуждать дела. Та провела его по коридору в просторное помещение с экранами на всех четырех стенах и длинным столом, заставленным ноутбуками и прочей техникой. Они сели за стол друг против друга, и Линдси открыла файл.

— Давайте начнем с той женщины, — предложила она, нажала кнопку какого-то девайса, и на двух из четырех широких экранов появилось смоделированное компьютером лицо Ингрид.

— Конечно, мы не знаем, кто она, кто мог бы ею оказаться, но начнем искать.

— Искать что?

— Наемного убийцу. О нескольких нам известно, однако это не самая организованная группа. Они не собираются на ежегодные конференции, у них нет реестра.

— Вы знаете имена наемных убийц?

— Естественно. ФБР наблюдает за ними долгие годы. В прежние времена бо`льшую часть составляли парни из мафии, которые убивали друг друга в стычках за сферы влияния, но к сегодняшнему дню многие стали нам известны.

— Как? Откуда вы про них знаете?

— В основном от информаторов, доносчиков, стукачей. Почти все заказные убийства совершают тупые преступники, готовые за пару баксов прикончить супруга или тайную любовницу мужа. Обычно это вопросы семейные. Нередко заказывают деловых партнеров. Большинство киллеров ловят и приговаривают по результатам криминалистической экспертизы.

— А где можно найти опытного киллера?

— Ну, хотите верьте, хотите нет, искать можно даже в Сети, но доверять здесь нельзя.

— Киллер, на которого нельзя положиться? Странно.

— А вот представьте. Но если вы хотите избавиться, например, от делового партнера, хорошо, если у вас есть надежный приятель среди местных частных сыщиков. У него найдется знакомый, который отсидел срок и держится в тени. А еще он может знать бывшего копа или армейского рейнджера — кого-нибудь, кто умеет обращаться с оружием. В девяти убийствах из десяти используют огнестрел. Примерно в шестидесяти процентах случаев информация просачивается, полиция получает наводку и всех арестовывают еще до того, как преступление совершено.

— Однако здесь мы имеем дело не с тупым преступником, — заметил Брюс, наслаждаясь разговором.

— Верно. Есть несколько наемных убийц, которых коллеги по ремеслу считают мастерами. Их редко ловят, и им много платят.

— Сколько?

Линдси нажала кнопку, и изображение Ингрид исчезло. Появилась колонка с шестью именами. Рядом с каждым стоял год смерти, а еще правее — сумма. Самая крупная составляла два с половиной миллиона долларов, самая маленькая — пятьсот тысяч.

— Ни одной из этих цифр нельзя доверять, но десять лет назад наемный убийца, ушедший на покой, написал длинную разоблачительную статью для онлайн-журнала о преступлениях, разумеется, анонимно. Он взял на себя ответственность за первые три убийства. Его знание деталей убедило ФБР, что он при них присутствовал. Последние два взяты из других источников.

— Почему он завязал?

— Исполнилось шестьдесят пять лет, стал получать пенсию, по крайней мере, так он утверждал. Юморист. Написал, что его чуть не поймали при выполнении последнего заказа, когда ситуация вышла из-под контроля. Мальчишка-подросток оказался на пути и получил пулю. У киллера проснулась совесть, и он повесил свой «глок» на гвоздь.

— И ни одно из этих пяти убийств так и не было распутано?

— Нет. Дела по-прежнему открыты.

— Значит, в нашем маленьком вопросе почти не на что надеяться?

— Именно. Я полагала, мы ясно выразились. Нет?

— Да, вполне ясно. — Брюс все смотрел на цифры. — Платят недурно.

— Средний гонорар — примерно десять тысяч долларов, но, как я уже сказала, обычный заказной убийца не блещет умом. Добрая половина попадается, потому что кто-нибудь сболтнул лишнее. И большинство людей, которые им платят, тоже не особенно умны. Вы в процессе трудного развода, и тут вашу супругу внезапно убивают. Не подумаете, что у полиции могут возникнуть вопросы?

— Я не узнаю никого из жертв.

— Они не из Флориды, и никто из них не разводился. Большинству не повезло с деловыми партнерами. В последнем случае фигурировало наследство.

— У вас есть снимки или фотороботы других заказных убийц?

Линдси нажала несколько клавиш, и на экране появилось еще одно компьютерное изображение человека. Это был мужчина лет сорока, белый, с плоским носом, колючим взглядом и взлохмаченными волосами.

— Четыре года назад этого парня видели покидающим причал в Галвестоне всего за несколько секунд до того, как одну из яхт охватило пламя. Погибли три человека, но не от ожогов, а от пуль в голову. Вероятно, неудачная сделка.

— И изображение неудачное. Таких парней миллион.

— Да, но мы этим делом не занимаемся. К счастью.

— Могу я спросить, как вы получили этот набросок?

— У нас много контактов — и в правоохранительных органах, и за их пределами.

— Приятно слышать. Значит, наша дамочка — профи.

Линдси нажала клавишу, и лицо Ингрид вернулось на экраны.

— В этом я не уверена. Она попалась на глаза множеству людей. Несколько раз переспала с вашим другом. Они обедали и ужинали вне дома и прочее. Это весьма странно для убийцы уровня мастера. Обычно они везде проскальзывают незамеченными. Но, с другой стороны, прятаться у всех на виду часто бывает умным ходом.

— Вероятно, у нее не было выбора. Интрижка с Бобом привела ее к цели.

— Она действительно спала с Нельсоном?

— Кто знает? Он был свободен и жил поблизости. Милая дамочка, стройное тело, готова прыгнуть в постель — по своим причинам, но все-таки готова. Наверняка вы уже видели подобное.

— Вообще-то нет. В мире шпионажа это обычное дело, но мы с такими случаями не сталкивались. Элитные шпионские службы всегда вербовали красивых женщин, умеющих соблазнять. Мужчины порой бывают слабовольны.

— Я слышал о таком. Однако наш случай едва ли тянет на работу Моссада, правда?

— Опытная шпионка не стала бы рисковать попасться на камеру возле отеля.

— Среди заказных убийц много женщин?

— По моему опыту, ноль. Ингрид была бы первой.

— Так как же она это сделала?

— Я прочитала ваше изложение, и, полагаю, вы недалеки от истины. Приехала на остров с коллегой, скорее всего мужчиной. Выдавая себя за пару, они сняли жилье рядом с домом Нельсона. Уверена, этого добра там достаточно.

— Всего лишь около миллиона. Это же Флорида.

— Она подцепила вашего друга Боба и через него познакомилась с Нельсоном. Ей повезло, когда начался ураган — он фактически исключил вероятность поимки. Она исчезла.

— И нет никаких шансов ее найти?

— Небольшой шанс есть всегда. Я встречусь с приятелями из ФБР, и мы побеседуем. Они будут рады посмотреть на Ингрид и добавить ее в свой довольно короткий список профессиональных киллеров. Это суровый мир, и в нем нередко встречаются потенциальные информаторы в поисках наживы. Надежды немного, но нам может попасться кто-нибудь, кто что-либо знает и нуждается в деньгах. Хотя это сомнительно.

— А что вы думаете о его компьютере?

— После убийства Ингрид не могла уйти без жесткого диска. Однако простая кража оставила бы полезную подсказку для полиции.

— Значит, заменила?

— Похоже, да. Заменила диском, который не содержит ничего важного, но надежно зашифрован. Полиции ни за что его не взломать.

— Выходит, она знала характеристики его компьютера?

— Повторяю, все это лишь догадки, но я бы сказала, что да. Они с приятелем наверняка побывали у Нельсона дома. У него была охранная система?

— Да, сигнализация. Одна камера стояла у парадной двери, другая выходила на патио. Обе уничтожил ураган. Копы считают, что их могли вывести из строя раньше.

— Где компьютер Нельсона?

— В полиции. Его должны вернуть на следующей неделе вместе с другими личными вещами. Полли Макканн встретится с ними и вступит во владение имуществом. Меня выпихнули из расследования, на что я абсолютно не жалуюсь.

— В какой день на следующей неделе?

— В среду.

— Я хотела бы присутствовать.

— Приезжайте. Я вам устрою гран-тур.

— Нам необходимо взглянуть на жесткий диск. Если это обманка, оставленная убийцей, она может дать нам подсказку, хотя я пока не знаю, что нам с ней делать. Если диск настоящий, он станет потенциальным источником информации.

— Если у нас получится добраться до нее.

— Разве вы не упомянули в своих заметках, что у сестры Нельсона есть пароль от флешки?

— Да.

Линдси лукаво улыбнулась:

— Больше и не нужно. Нашим сотрудникам этого хватит, чтобы получить доступ.

— Это для меня слишком сложно.

— Для меня тоже. Пусть специалисты разбираются.

— Так вам понадобится флешка?

— Естественно. Я хочу прочитать роман, и с его помощью мы попробуем расшифровать жесткий диск Нельсона.

— Готов поспорить, вы мало что найдете. Нельсон был скрытным и не доверял Интернету, терпеть не мог облачные хранилища, отказывался что-либо покупать в Сети, не упоминал ничего важного в электронных письмах, игнорировал все социальные сети, за большинство заказов платил наличными. Сомневаюсь, что Нельсон оставил так уж много цифровых следов.

— А жилье выставили на продажу?

— Еще бы. Выскребли, перекрасили, все вынесли — дом как новенький. Полиция сняла заграждения три недели назад. Хотя на рынке сейчас затишье.

— Вы можете организовать встречу с Полли Макканн?

— Буду счастлив. Мне больше нечего делать. На острове никто не покупает книги — скука смертная.

У незнакомца был циничный и потрепанный вид зрелого, бывалого репортера. Он зашел в книжный магазин и, обнаружив, что Брюс сидит у себя за столом, без спросу расположился напротив. Сказал, что работает фрилансером на «Ньюсуик», и кинул на стол визитку, которая должна была это подтвердить. Брюс рассмотрел карточку. Дональд Остер. Адрес вашингтонский.

Остер разнюхивал информацию, пытаясь составить рассказ о смерти популярного автора Нельсона Керра. Он проделал всю черновую работу. Изучил досье в суде по делам о наследстве, но мало что выяснил. До описи имущества и финансовых обязательств оставалось еще несколько месяцев. Остер приставал с вопросами к Карлу Логану, начальнику полиции Санта-Розы, но ничего не добился. Вызвонил капитана Уэсли Батлера из полиции штата, но ему объяснили, что обсуждать нечего, поскольку расследование продолжается.

— Разве не все расследования убийств продолжаются, пока преступника не найдут? — усмехнулся Остер.

Брюс осторожно рассказал о Нельсоне, о его жизни на острове и о книгах, тщательно избегая упоминания о месте преступления и вообще еще о чем-либо. Через несколько дней после смерти Нельсона в ряде газет появились краткие сообщения о том, что он погиб во время урагана. Один онлайн-журнал упомянул, что в дело вмешалась полиция, однако не раскрыл никаких подробностей. Ежедневная газета Джексонвилла опубликовала краткий некролог, а следом — более пространную статью о расследовании. До Остера к Брюсу ни один журналист не обращался.

— Он работал над каким-нибудь романом? — спросил Остер.

— Этого я не знаю, — ответил Брюс. — Но большинство писателей обычно над чем-то да работают.

— Я пообщался с его бывшим редактором в «Саймон энд Шустер». По его словам, Керр собирался дезертировать в новое издательство и трудился над чем-то серьезным.

— По-моему, он был еще в поиске. Насколько мне известно, Нельсон ни с кем не заключал договора перед смертью. И к тому же искал нового агента.

— Что вы знаете о его прошлом, о работе юристом в давние времена?

— А вы что знаете?

Остер нервно рассмеялся:

— Я выследил одного бывшего коллегу, но тот сказал, что дело было десять лет назад. Почти ничего, если честно. Пытался выяснить что-нибудь у бывшей жены, однако она оказалась крепким орешком.

— Я с ней не знаком.

— Справедливо будет назвать Нельсона Керра автором бестселлеров? В смысле, я понимаю, что эти слова часто употребляют, но действительно ли его книги хорошо продавались?

— Да. Все три книги попали в списки «Таймс» и «Паблишерс уикли». И каждая новая расходилась лучше предыдущей. Я советовал Нельсону писать еще, но ему нравилось путешествовать, рыбачить, проводить время на пляже.

— Каждый роман набрал по сотне тысяч продаж?

— Эти цифры можно найти в Интернете.

— Я смотрел, но мне объяснили, что они не особенно точны. Вы продавали его книги?

— Да. У Нельсона были преданные поклонники.

— Как думаете, его убили?

— Я не отвечу ничего, что вам захочется напечатать. Полиция штата расследует дело, и это все, что я могу сказать.

— Справедливо. Вы знакомы с его сестрой, Полли Макканн?

— Да.

— Можете попросить ее поговорить со мной? Она уже два раза вешала трубку.

— Простите, но нет. Я не настолько близко ее знаю.

Остер вскочил и направился к двери.

— Я еще вернусь. Позвоните мне, если что-нибудь услышите.

Ага, разбежался!

— Непременно.

Жара наконец утихла, но скука продолжалась. Через неделю после визита в Вашингтон Брюс встретил Линдси Уит и Полли Макканн на пороге магазина «Книги Залива». Они собрались в его свежеотремонтированном офисе на первом этаже, в зале первых изданий, стены которого украшала не одна сотня книг с автографами. Было субботнее утро, и в магазине царило необычное оживление — молодые мамы вели детей послушать чтение сказок в кафе наверху. В другой раз Брюс сидел бы среди них, потягивая капучино и флиртуя с дамами, но сейчас у него было важное дело.

Днем ранее Полли встретилась в криминалистической лаборатории с Уэсли Батлером и выслушала еще один бесполезный отчет. Расследование едва продвинулось. Она даже не сумела вспомнить ни одной новой детали. Что ж, по крайней мере, Батлер отдал ей ноутбук, компьютер, сотовый телефон и два кожаных портфеля Нельсона. Признался, что их технарям не удалось взломать шифр, которым тот пользовался. И ему опять не хватило сообразительности спросить Полли, известно ли ей что-нибудь о неоконченном романе брата. Было очевидно, что Батлер не знает, как поступить дальше, и его в принципе не особенно волнует раскрытие преступления. А еще он подчеркнул, что не хочет, чтобы Брюс Кэйбл снова звонил и совал нос в расследование.

Брюс воспринял новость нормально. Получалось, что на полицию штата можно не обращать внимания, к тому же он уже и так потратил на них слишком много времени.

Линдси взяла флешку у Полли, вставила в свой ноутбук, ввела код доступа и отправила данные своим специалистам в главном офисе. Потом отдала ее Брюсу и попросила распечатать три экземпляра рукописи на вечер. Они единогласно решили, что настало время прочитать последний шедевр Нельсона. Десятистраничный синопсис, сочиненный Томасом и Мерсер, пригодился, но теперь им требовалось знать всю историю целиком.

Через час Линдси позвонили из офиса и продиктовали инструкции по расшифровке. Она включила компьютер Нельсона, ввела коды и обнаружила, что два его жестких диска защищены другим слоем шифрования. Это никого не удивило. Как Линдси и ожидала, Ингрид украла настоящие диски тогда же, когда убила Нельсона, и подменила их. Она и ее подельники никак не могли знать, что у Полли была флешка с паролем и новым романом. Они обоснованно предположили, что полиция не сумеет войти в профиль Нельсона на компьютере и поиски на этом завершатся.

Что до ноутбука, к нему никаких паролей не было, и доступ оставался закрыт. Линдси согласилась забрать его с собой в офис и дать спецам попробовать на нем свои силы, однако смотрела на это дело не слишком оптимистично.

Они провели два часа и выпили бесконечное количество чашек черного кофе, перерывая записные книжки и разрозненные бумаги Нельсона. Когда наступило время обеда, Брюс заказал еду навынос, и они с Линдси и Полли продолжили трудиться у него в офисе. Одна из сотрудниц занесла им сэндвичи и чай со льдом, и Брюс спросил ее, видела ли она этим утром хотя бы одного покупателя.

— Только детей, — усмехнулась она.

Линдси, профессионал, которой хорошо платили, незаметно перетянула на себя контроль в беседе. Брюс и Полли с готовностью доверились ее руководству.

— У меня есть набросок плана, его мы уже обсудили в главном офисе, — начала она, пока они ели. — Мы все согласны, что Нельсон не проявлял интереса к домам престарелых ни на каком этапе своей жизни, до самого последнего времени. Наверное, кто-то сам обратился к нему. Человек, которому было что сообщить, знавший проблемы изнутри. Информатор, разоблачитель. Хотя шепотом рассказать автору — это, по мнению ФБР, не совсем разоблачение, но вы понимаете, о чем я. Этот человек по какой-то причине решил не обращаться в полицию — и потому нашел Нельсона. Он читал его книги и понимал, что тот не стесняется с их помощью выводить на свет разных подонков и их махинации. Все имена изменены, чтобы защитить виновных, разумеется. Этот человек очень важен для нашего расследования.

Брюс кивал, жуя сэндвич. Он уже слышал это раньше. Ник Саттон еще несколько месяцев назад предсказал, что в деле замешан информатор.

— Мы должны поступить так, — продолжила Линдси, — чтобы этому человеку было проще найти нас. Скорее всего, он наблюдает за процессом утверждения завещания — информация о нем доступна в Сети — и ищет способ связаться с нами. Первый шаг плана — назначить Брюса литературным душеприказчиком Нельсона. Второй шаг — продать роман издателю и обнародовать данный факт. Брюс, это ваша территория, и у вас получится лучше, чем у Полли. Тем более удаленно, из Калифорнии.

— Я не уверен, что хочу, чтобы Ингрид вернулась на остров, — признался Брюс.

— Можете о ней забыть. Она исчезла навсегда.

— Мы обсуждали это, — произнесла Полли, — несколько месяцев назад. Помнишь, Брюс, я попросила тебя заняться его литературными делами?

— Конечно, помню. А ты помнишь, почему я отказался?

— Нет. Тогда все было как в тумане.

— Это идеальный вариант, — заявила Линдси. — Вы знакомы с агентами и издателями и можете выгодно продать книгу. К тому же вам больше известно про бэклист и что с ним делать.

— Бэклист? — удивилась Полли.

— Старые книги Нельсона, все в мягкой обложке, — объяснил Брюс.

— За них еще можно что-нибудь выручить?

— Да, особенно после выхода нового романа. Гонорары будут поступать еще несколько лет, а потом, наверное, постепенно иссякнут.

— А что по поводу прав на фильмы? — спросила Линдси.

— К ним проявляли интерес, но это ничем не закончилось. Почти каждый бестселлер получает свою долю внимания со стороны кино и телевидения. Но я не уверен, что хочу внимания бандитов. Все наши труды основаны на предположении, что Нельсона убили не просто так, правильно? Если я стану продвигать его книги, возможно, скоро вы обнаружите меня с парой дырок в черепе.

Линдси отмахнулась от его слов.

— Они закончили и больше не вернутся. Невозможно, чтобы они снова пошли на столь рискованное дело. Это с самого начала был довольно глупый ход. Они хотели помешать Нельсону опубликовать книгу, но не знали, что он ее закончил. А теперь ее все равно опубликуют.

— Мы предполагаем, что она достойна публикации, так? — спросила Полли.

— Да, — кивнул Брюс.

— Я уже тебе говорила, Брюс. Я не могу читать его тексты. Много раз пробовала, и мне такое просто не нравится. Не представляю, что мне придется все обозримое будущее заведовать его литературным наследием. Я и с остальным-то имуществом не справляюсь. Мне нужно, чтобы за это взялся ты.

— Ладно, это одна из причин, — произнес он. — А другая причина — привлечь этого самого информатора, который, вероятно, существует в реальности, но точно не известно.

— Да, — сказала Линдси. — Мы считаем, это может оказаться ключевой частью плана.

— Кто это «мы»?

— Мои сотрудники, Брюс. Моя команда. Это наша работа, и вы нам за нее платите. Мы расставляем ловушки, сочиняем легенду, рассаживаем по местам нужных людей и надеемся, что все получится. Точно так же, как три года назад. Это ведь вы назвали наш план гениальным.

— Да, однако он не сработал.

— А что случилось три года назад? — спросила Полли.

Брюс улыбнулся:

— Давай оставим это на ужин.

Один из работников магазина занес в кабинет три объемные стопки бумаг — не менее четырех дюймов толщиной. Он скинул их Брюсу на стол, отдал флешку и вышел из комнаты.

— Что ж, по-моему, фронт работ ясен, — сказала Линдси.

— Мне совсем не хочется это читать, — призналась Полли. — Краткое изложение и то уже было весьма скучным.

— Боюсь, у тебя нет выбора, — заметил Брюс. — Приглашаю вас обеих ко мне — можете устроиться на крыльце, сзади на веранде, в гамаке или где пожелаете. Ноэль дома, и она обрадуется вашей компании.

— А где будешь читать ты? — спросила Полли.

— Прямо здесь. Я читаю быстро, и мне надо присматривать за магазином на случай, если сюда вдруг заглянет заблудившийся покупатель.

Первые отзывы о «Пульсе» оказались неоднозначными. Когда стемнело, трое утомленных читателей, собравшись за коктейлями на веранде, обменялись мнениями. Брюс, по его собственному заявлению, почти закончил, хотя и признался, что имеет привычку пропускать фрагменты, если бегло просматривает книгу. Сюжет ему понравился, его зацепило. Линдси сказала, что литературный критик из нее никудышный — она предпочитала научную литературу и жанр биографии, — но и ей история понравилась. Стиль восторга не вызвал. Полли же едва справилась с половиной стопки из пятисот печатных страниц и сомневалась, что сможет дочитать.

— Ты сумеешь ее продать? — спросила она.

— Конечно, — ответил Брюс. — Учитывая послужной список Нельсона, уж кто-нибудь из издателей точно предложит контракт. Текст очень подходит для коммерческого успеха, и к тому же сюжет увлекательный.

От него не ускользнуло, что Полли употребила слово «ты», словно суд по делам о наследстве уже назначил его литературным душеприказчиком Нельсона вместо нее. Брюс ждал вопроса: «За сколько?», но она его не задала.

На веранде появилась Ноэль с бутылкой белого вина и снова наполнила бокалы. Она могла бы остаться и присоединиться к беседе — Брюс ясно дал понять, что рассказал ей все, — однако ушла, чтобы проверить, как там ужин.

— Пока читаю, я все спрашиваю себя — что из этого на самом деле может быть правдой. Действительно ли есть лекарство, способное продлить жизнь больным старикам? Лекарство, настоящие побочные эффекты которого неизвестны, потому что пациенты находятся в коме и все равно умирают? — произнес Брюс.

— Идея необычная, но на данный момент нам придется предположить, что это правда, — сказала Линдси. — Нельсона убили не просто так, и, пока не убедимся в обратном, мы должны предполагать, что причина преступления — в романе.

— Что делает еще более правдоподобным существование информатора, — добавила Полли, — поскольку Нельсон никак не мог знать про все это. Два месяца я искала в Интернете, но не нашла даже отдаленно подобной истории.

— Я тоже, — кивнула Линдси. — Если это правда, то она хранится в глубокой тайне.

— И на карте стоят миллиарды долларов, — заметил Брюс.

— Значит, давайте рассуждать, — предложила Полли. — Вы — Нельсон Керр, и вы написали три бестселлера, ни в одном из которых не фигурируют лекарства, здравоохранение и прочее. К вам обращается информатор, вероятно, работающий на производителя препарата или в домах престарелых, и этот информатор хочет поговорить. Он намерен разоблачить злодеев.

— А еще он желает немного денег, — произнес Брюс. — Информатор рискует головой и надеется на компенсацию.

— Почему просто не обратиться в ФБР? — спросила Полли.

— Он не уверен, что это преступление, — ответила Линдси. — Препарат продлевает жизнь, а не лишает ее.

— Но ведь это незаконно?

— Не знаю. Тема новая, прежде она не всплывала в суде. Информатор не уверен, получит ли что-нибудь за свое разоблачение. У него есть совесть. Он напуган. Держится за свою работу. И потому решает обратиться к Нельсону Керру — писателю, которым восхищается.

— А Нельсон начал копать и задавать слишком много вопросов, — сказал Брюс. — Мошенники осознали, что у них, возможно, возникла проблема, и наверняка установили за ним наблюдение. Когда они поняли, что он делает, то запаниковали и решили его убрать.

— Глупый шаг, — заметила Линдси. — Сами посудите. Общественность уже знает, что Нельсон Керр погиб при подозрительных обстоятельствах во время урагана. Он только что закончил последнюю книгу, и ее вот-вот опубликуют. Представляете, какой ажиотаж возникнет в прессе, когда просочится информация о том, что автора убили? Если это вы его заказали, огласка — последнее, что вам нужно. Люди начнут интересоваться обстоятельствами убийства, а книгу будут раскупать еще активнее. Кто-то совершил большую глупость.

— Согласна. Но кто?

— Мы это выясним.

— Я хотел бы услышать ваш план, — ответил Брюс.

— Мы за это платим, — добавила Полли.

Линдси удобно устроилась в кресле, скинула сандалии, сделала глоток вина и помедлила, смакуя. Ноэль, выйдя на порог, предупредила, что еда будет готова через пять минут, если кто-нибудь хочет освежиться перед ужином.

Вскоре Линдси заговорила:

— Поначалу будем вести работу по двум направлениям. Первое мы уже обсудили: нужно, чтобы Брюс вступил во владение литературными правами, продал книгу и поднял как можно больше шума вокруг смерти автора. Мы надеемся, что это привлечет информатора Нельсона. Второе требует внедрения в индустрию. Девяносто пять процентов всех коек в домах престарелых принадлежат восьми компаниям. Шесть из них зарегистрированы на бирже, и поскольку они отвечают перед акционерами, то, как правило, соблюдают регламент и держатся подальше от неприятностей. Остальные две принадлежат частным лицам, и обе ведут бизнес грязно. На них постоянно подают в суд, и они славятся нарушениями охраны здоровья, неряшливым ведением записей, убогими условиями — список длинный и удручающий. Вам бы не хотелось, чтобы кто-то, кого вы знаете, жил в одном из их домов. Обе — корпорации с оборотом в миллиарды долларов. И мы туда проникнем.

Брюс и Полли затаили дыхание, ожидая продолжения, но его не последовало.

— Вы использовали слово «внедрение», — наконец не выдержал Брюс.

— Да. У нас есть свои методы. Мы — не правительственная организация, Брюс, и, как вы знаете, порой собираем информацию способами, которые кое-кому могут показаться «на грани». Мы не нарушаем законов, но и не связываем себя такими юридическими реверансами, как «наличие достаточного основания» и официальные разрешения.

— Прошу прощения, мы о чем сейчас говорим? — спросила Полли.

— Объясню за ужином, — ответил Брюс. — Но вы работаете на нас, Линдси, и с нашей стороны оправданно поинтересоваться, выходите ли вы за рамки закона.

— Нет. Мы знаем, где пролегает граница. Как и вы, Брюс.

Ноэль отлично готовила, и ее равиоли с омарами заслужили общее одобрение. Беседа за столом велась о страховке от наводнений — или ее отсутствии — и о том, сколько жителей острова начинало понимать, что их убытки никто не покроет. Как и в случае любого урагана, работа спасателей и волонтерских команд имела ключевое значение и вызывала горячую благодарность, но со временем все они переключились на очередное бедствие.

Брюс наполнил винный бокал и отодвинул тарелку на несколько дюймов.

— В общем, Полли, не знаю, помнишь ли ты, но три-четыре года назад из библиотеки Файрстоуна в Принстонском университете были украдены важные рукописи. Они считались бесценными, но были застрахованы на двадцать пять миллионов. Принстон не хотел денег. Ему нужны были рукописи. Страховщики не желали выписывать чек, поэтому решили их найти. И наняли фирму Линдси.

Линдси таинственно улыбнулась и позволила ему продолжить.

— В ту пору я весьма серьезно занимался торговлей редкими книгами — это и в лучшее время темный и мутный мир, и меня даже порой подозревали в торговле краденым. Не спрашивайте, оправданно ли, потому что я не отвечу, а если и отвечу, помните, что я порой балуюсь художественным вымыслом, как мои любимые авторы.

— Не уверена, что тебе следует рассказывать эту историю, Брюс, — предупредила Ноэль.

— Я не буду раскрывать подробностей. Так вот, по ходу дела кое-кто начал подозревать, что принстонские рукописи находятся в моем владении. Опять же, не спрашивайте. Опытная сотрудница, работающая на фирму Линдси, выработала изощренный план с целью проникнуть в мой дом, бизнес и круг друзей. План состоял в том, чтобы подобраться ко мне как можно ближе и все выяснить. Они нацелились на Мерсер Манн и предложили ей немало денег. Та сидела на мели, поэтому оказалась легкой добычей. К тому же ее жизнь уже была связана с островом. Мерсер заняла коттедж своей бабушки на пляже и заявила, что останется тут на полгода, чтобы закончить написание книги. Отличная история, убедительное алиби, и оно сработало идеально. Вот только из этого ничего не получилось. Мерсер стала нашей дорогой подругой и много раз сидела за этим столом. Мы полюбили ее — до сих пор от нее без ума. Писательница с большим талантом.

— Она нашла рукописи? — спросила Полли.

— Нет, но оказалась так близка, что вмешалось ФБР. Они немного опоздали. Совсем чуть-чуть. Кое-какие деньги перешли к новым владельцам, и рукописи наконец вернулись в Принстон. В итоге все остались довольны.

— Все, остановись, — сказала Ноэль.

— Хорошо.

— Я должна впечатлиться или порадоваться? — спросила Полли.

— Впечатлиться, — ответил Брюс. — Фирма Линдси берет недешево и стоит тех денег, которые мы платим.

За неделю до Дня благодарения Жан-Люк все-таки скончался. Внешне Ноэль держалась хорошо. Если она и горевала, то Брюс уж точно не хотел об этом знать. Несколько дней у нее был подавленный вид, но она бодрилась и не упоминала о своем давнем любовнике, а потом у Брюса появились дела в Нью-Йорке, и он покинул остров.

Чем больше времени Брюс проводил вне дома, тем чаще размышлял о побеге. На Камино царил хаос, соседи уже истратили все силы. «Лео» обрушился на остров три с половиной месяца назад, и постепенно становилось все очевиднее, что на устранение последствий уйдут годы. Следы урагана были повсюду, каждый день бросались в глаза. Часть забора, ее нужно починить или заменить. В ветвях старого дерева по-прежнему висел мусор. Протекающая крыша, залатать которую ни у одного ремонтника не хватало времени. Заброшенный дом, слишком сильно потрепанный, чтобы думать о восстановлении. Дренажная канава, забитая обломками. Городской парк, заполненный трейлерами и отчаявшимися жителями, которые сидят вокруг них в шезлонгах, ожидая непонятно чего. Рядом, в лесу — еще более бедствующие люди, до сих пор живущие в палатках.

Брюс даже думал о том, чтобы закрыть магазин, оставить на год все обязательства, сбежать с Ноэль в какое-нибудь экзотическое место и ничего не делать, только читать все те замечательные книги, до которых он никак не успевал добраться. Долгов у него не было, денег в банке оставалось достаточно. Он мог бы объявить это творческим отпуском или чем-нибудь подобным и снова открыть «Книги Залива» позднее, когда остров восстановится и на него опять прибудут туристы. Но магазин был слишком важен для острова, и Брюс не представлял жизни без него. Кроме того, он был верен своим сотрудникам и покупателям.

Приближалась рождественская пора, а треть всех продаж приходилась на праздники. Брюс решил украсить магазин еще наряднее, чем обычно, продлить часы работы, предлагать больше скидок и подарков, устраивать разнообразные мероприятия. Остров нуждался в своем книжном магазине — кто-то должен был поддерживать боевой дух и напоминать всем, что жизнь придет в норму.

Бо`льшую часть декабря Брюс провел у себя за столом, перерабатывая «Пульс». Ему всегда нравилось редактировать тексты других писателей, и он прочитал столько популярных романов, что всегда знал, где подправить, чтобы стало лучше. Первый и, очевидно, единственный раз в жизни у него была возможность поиграть с целой рукописью. Брюс заплатил наборщику за чистый черновик, а когда тот был закончен, заставил Боба Кобба прочитать. Боб не пришел в восторг ни от стиля, ни от сюжета, впрочем, он часто бывал излишне придирчив к другим писателям. Ник вернулся из Венеции домой, и Брюс отправил ему печатный экземпляр в Нэшвилл. Он прочитал книгу за два дня и сказал, что она будет продаваться.

В первую неделю января Брюс явился в суд вместе с адвокатом по делам о наследстве и был назначен душеприказчиком литературного наследия Нельсона. Пожилой судья никогда не слышал о такой роли, однако с готовностью подписал постановление.

На следующий день Брюс отправил текст бывшему редактору Нельсона в «Саймон энд Шустер». Они уже месяц общались по этому поводу и ждали книгу. Нельсон разочаровался в редакторе по какой-то смутной причине, которая сейчас была уже не важна. Брюс от имени наследников не искал крупного контракта. Книга его и не заслуживала, к тому же ни один издатель не стал бы переплачивать мертвому писателю, который не может поехать в тур рекламировать книгу, не говоря уже о том, чтобы написать сиквел. Деньги никого не интересовали. Состояние Нельсона и так свалилось на Полли и ее родителей неожиданно, а они не были жадными людьми.

Остался неозвученным факт, что Брюс и сам не хотел большого гонорара. Огромные деньги означали частое освещение в прессе, особенно когда в деле фигурировало слово «убийство», а Брюс совсем не желал привлекать внимание. Ингрид вполне могла объявиться снова, а если не она, то, возможно, кто-нибудь другой. Линдси Уит была горячо убеждена в том, что виновные в убийстве Нельсона умом не блещут и не станут больше испытывать судьбу, но ведь она работала в тени, и ее имя знали немногие. Обязанности же мистера Кэйбла были оглашены в суде, и все подробности доступны онлайн.

Через неделю позвонил редактор и предложил двести пятьдесят тысяч долларов за все права: на твердый и мягкий переплеты, на электронные книги и на переводы. Эта сумма была примерно вполовину меньше реальной стоимости книги, и будь Брюс опытным литературным агентом, он бы возмутился и пригрозил выставить ее на аукцион. Но он таким не был, и, поскольку сам ничего не получал со сделки, поразмыслив денек, предложил сойтись на трех сотнях и получил согласие.

На самом деле, предложение было идеальное. Достаточно щедрое, чтобы не обделить наследников, но весьма скромное, чтобы ни у кого не вызвать повышенного интереса. Брюс отправил редактору на электронную почту пресс-релиз, над которым трудился несколько часов. Звучал он так:

Готовясь к засаде, Линдси Уит надела свободные джинсы, белые кроссовки, бежевую блузку и темно-синий пиджак. Для женщины, привыкшей заботиться о своей внешности, выйти из дому в таком простом наряде было нелегко, но, прибыв на место, она все равно почувствовала себя слишком хорошо одетой в окружении утренней толпы, которая жаждала булочек с курицей. Веру Старк она узнала сразу, когда та вошла в дверь и огляделась с таким видом, будто была в чем-то виновата. Двадцатишестилетняя Вера, темнокожая, замужняя, мать троих детей, последние четыре года проработала санитаркой в пенсионном центре «Глинн-Вэлли». Ее муж был водителем грузовика. Жили они в небольшом ухоженном трейлере; их трейлерный парк находился сразу за границей города Флора, штат Кентукки, с населением в три тысячи шестьсот жителей.

Линдси позвонила ей на сотовый часом ранее, когда Вера отвозила детей на день к своей матери. Естественно, звонок ей показался подозрительным, и она не захотела общаться с незнакомкой. Используя вымышленное имя, Линдси предложила Вере пятьсот долларов наличными за десять минут разговора и кофе с булочкой.

Она заманила ее за столик широкой улыбкой и крепким рукопожатием, и они сели друг против друга. То, что Линдси тоже была темнокожей, помогло слегка разрядить обстановку. Вера снова огляделась, явно ожидая неприятностей. Ее старший брат сидел в тюрьме, и у семьи была долгая история отношений с полицией.

Линдси вручила ей конверт.

— Вот деньги. Я плачу за завтрак, — сказала она.

Вера взяла конверт и сунула его в карман.

— Спасибо, я не голодна. — Было очевидно, что ей не слишком часто приходилось отказываться от булочек. — Вы из полиции, что ли? — спросила она.

— Вовсе нет. Я работаю на одну юридическую фирму в Луисвилле, мы занимаемся домами престарелых по всему штату. На многие мы подаем в суд за халатность и жестокое обращение, и, как вы, наверное, знаете, у «Глинн-Вэлли» не самая хорошая репутация. Мне нужна внутренняя информация, и я готова заплатить за нее.

— А мне нужна работа, понятно? Получаю я мало, но в этих краях нет другой работы.

— У вас не возникнет никаких неприятностей, обещаю. В этом нет ничего нелегального. Нам просто необходима пара глаз внутри, чтобы наши аргументы были убедительнее.

— Почему я?

— Если откажетесь, мы найдем кого-нибудь другого. Предлагаем две тысячи в месяц наличными в течение ближайших трех месяцев.

Пока Линдси не оставляла никаких следов. Если бы сейчас Вера выскочила из кафе, поехала на работу и рассказала начальству про встречу, они бы ни за что не нашли Линдси. Она просто исчезла бы из этого унылого городишки и никогда не вернулась. Но Вера думала о деньгах. Она получала чуть более десяти долларов в час и работала по сорок часов в неделю. Соцпакета не предоставлялось. Мужа вот-вот должны были сократить. Они жили от зарплаты до зарплаты, и, пропусти хотя бы одну, никто не смог бы им помочь.

Линдси, разумеется, все это знала. Она решила надавить:

— Это легкие деньги, Вера, и мы не просим вас делать ничего плохого.

— Ну, пахнет-то дело неважно.

— Нет.

— А почему я должна вам верить? Я вас впервые вижу. Вы мне звоните ни с того ни с сего и предлагаете булочки.

— Мы предлагаем гораздо больше.

— Что я должна делать? Шпионить?

— Нечто вроде этого. Юристы, на которых я работаю, специализируются на злоупотреблениях полномочиями в домах престарелых. Такое часто доходит до суда, сами знаете.

— Ни в какой суд я не пойду, мэм.

— Мы вас и не просим. Это не входит в ваши обязанности.

— Ну, а что будет, если юристы пойдут со всеми этими проблемами в суд, и «Глинн-Вэлли» обанкротится? Что мне тогда делать? Я уже вам сказала, дамочка, работы тут нет. Я получаю минимальную зарплату за то, что мою судна, и вы полагаете, мне это нравится? Нет, зато моим детям нравится не голодать, ясно вам?

Линдси всегда быстро умела признавать поражение. Пора прощаться и переходить к следующему имени в списке. Она подняла руки, изображая, будто сдается.

— Спасибо, что уделили время, миссис Старк. Я вам за него заплатила. Хорошего дня.

— Три тысячи в месяц, пять месяцев, — произнесла Вера. — Всего будет пятнадцать тысяч, наличными, больше чем я получаю за год после уплаты налогов. За первый месяц — авансом.

Линдси с улыбкой посмотрела ей в глаза. Тяжелая жизнь многому научила Веру, в том числе — быстро соображать.

— Договорились, — кивнула она.

Вера тоже улыбнулась:

— Я даже не знаю, как вас зовут.

Линдси вынула визитку, на которой почти не было правдивой информации. Наверху значилось — Джеки Фэйард. Телефон — одноразовый мобильный с предоплатой. Адрес юридической фирмы в центре Луисвилла был зарегистрирован в реестре юридических лиц вместе с сотней других.

— В фирму можете не звонить, — сказала она, — меня там никогда не бывает.

— Когда я получу аванс? — спросила Вера.

— Завтра, но давайте встретимся в продуктовом магазине на Мэйн-стрит, у овощного отдела, в это же время.

— Я туда не хожу. Там белые закупаются.

— Лишняя причина встретиться там. На это уйдет менее пяти минут.

— Ладно. Что мне надо для вас найти?

— Начнем с имен пациентов с запущенной деменцией. Таких, кто не может встать с кровати.

— Это легко.

На противоположном конце Флоры коллега Линдси, Рэймонд Джампер, вошел в забегаловку для реднеков[5] и сел на табурет у стойки. Хотя таблички «Только для белых» давным-давно убрали, обычай остался прежним. У темнокожих были свои закусочные «хонки-тонк», у белых — свои пивные, и ночная жизнь жителей города оставалась не менее сегрегированной, чем раньше. Джампер заказал пиво и принялся изучать посетителей. Две крупные девушки играли в бильярд. Его целью была одна из них — некая мисс Бриттани Болтон, двадцать два года, не замужем, без детей, выпускница средней школы, в данный момент посещает вечерние занятия в муниципальном колледже в часе езды от города, живет с родителями. Последние два года Бриттани проработала в «Доме покоя», который рекламировался как «пансионат для пенсионеров», но на самом деле был дешевым домом престарелых. Заправляла им компания, издавна известная своей изворотливостью.

Играли девушки паршиво, путаясь в правилах, постоянно смеялись и болтали. Джампер понаблюдал за этим, потом купил две бутылки пива и вальяжной походкой направился к ним. Ему было тридцать два года, он был разведен и умел неплохо играть в бильярд. Джампер предложил девушкам пиво и уговорил принять его в игру. Через час они уже сидели за столом в кабинке и ели начос, запивая пивом, оплаченным с его счета на текущие расходы. По легенде, Джампер приехал в город на пару дней расследовать один несчастный случай для юридической фирмы в Лексингтоне и от скуки искал, с кем бы поболтать. Стены мотеля давили, так что он направился к ближайшей забегаловке. Ни одна из девушек его не привлекала, так что с флиртом Джампер был осторожен. Бриттани, казалось, особенно волновали его знаки внимания.

У ее подруги Эйприл был парень, он постоянно ей названивал. Около девяти вечера Эйприл наконец пришлось уйти, и Джампер остался наедине с пышной молодой девушкой, уводить которую с собой ему вовсе не хотелось. Он спросил, чем она занимается, и Бриттани ответила, что работает в кошмарном месте, доме престарелых. Джампер изобразил живой интерес и начал задавать вопросы. Алкоголь сделал свое дело, и Бриттани принялась рассказывать о работе и о том, как ненавидит ее. Там не хватало персонала, в основном потому, что санитаркам, поварам, уборщикам, в общем, всем, кроме дипломированных медработников и руководства, платили чуть больше минимальной зарплаты. С пациентами обходились так, что Бриттани и описывать этого не хотела. Родственники о стариках даже не вспоминали, и, хотя Бриттани сочувствовала им, ей просто до смерти надоело это место. Она мечтала работать медсестрой в крупном госпитале — иметь настоящую серьезную должность с перспективами, да где-нибудь подальше от Флоры, штат Кентукки.

Джампер объяснил, что часто сотрудничает с юридической фирмой, которая специализируется на халатности в домах престарелых, и наконец спросил, на кого Бриттани работает. Они выпили еще пива, и вскоре настало время уходить — вместе или порознь. Джампер отговорился необходимостью сделать долгий телефонный звонок и смылся, обменявшись с Бриттани номерами телефонов.

На следующий день он позвонил ей на работу и сказал, что хочет пообщаться. Они встретились вечером в пиццерии, где Джампер снова заплатил за ужин и после пары кружек пива произнес:

— У «Покоя» пятьдесят отделений на Среднем Западе и дрянная репутация в индустрии.

— Я не удивлена, — усмехнулась она. — Терпеть не могу это место, и свое начальство, и почти всех коллег, но это неважно, потому что месяца через три большинство оттуда все равно свалит.

— А с «Покоем» когда-нибудь судились?

— Не знаю. Я там только два года проработала. — Бриттани поставила кружку и промокнула глаза. Джампер с удивлением осознал, что она плачет.

— Все в порядке?

Бриттани покачала головой и вытерла щеки бумажной салфеткой. Он огляделся, надеясь, что никто не заметил. Окружающим не было до них дела. Наступило долгое молчание — Джампер ждал, пока Бриттани сама его прервет.

— Так ты говоришь, что работаешь на юристов.

— Не на постоянке, но консультирую, в основном по вопросам с домами престарелых.

— Можно, я кое-что тебе расскажу? Никто об этом не знает, но все должны знать, понимаешь?

— Да, конечно.

— В моем крыле лежит одна девчонка… Ну, она моя ровесница, ей двадцать два года, в общем, не совсем девчонка, но все-таки.

— Двадцатидвухлетняя девушка в доме престарелых?

— Послушай. В детстве она попала в страшную аварию, и с четырех лет ее мозг мертв. Дышит она сама, кое-как, и мы держим ее живой, кормя через трубку, но она уже очень давно ни на что не реагирует. Весит менее сотни фунтов. Жалкая судьба. Семья переехала, забыла о ней — и кто их обвинит? Ее и посещать смысла нет, сам понимаешь. Она даже глаза не может открыть. И, в общем, у меня есть коллега, его зовут Джеррард, ему лет сорок, и он всю жизнь собирается там работать. Обычный неудачник — гордится тем, что его назначили старшим по уборке мочеприемников. Пациентов он обожает, постоянно с ними дурачится, играет. Как может человека устраивать минимальная оплата без всяких бонусов? Но уж такой он, Джеррард. Пятнадцать лет там трудится и всем доволен. Вот только мне кажется, что держит его там кое-что иное. — И она замолчала.

— Что? — наконец спросил Джампер.

— Секс.

— Секс? В доме престарелых?

— Ты удивишься.

— Мне приходилось о таком слышать, — произнес Джампер, хотя ничего подобного он не слышал.

Бриттани опять вытерла щеки и сделала маленький глоток пива.

— Джеррард любит торчать в комнате этой девушки. У меня еще несколько месяцев назад возникли подозрения, но я молчала. Там никому нельзя доверять, и все боятся, что их уволят. Однажды я пришла из своего крыла в столовую и, когда проходила мимо Джеррарда, наврала ему, будто хочу пообедать в «Вендис». Спросила, не захватить ли ему что-нибудь, но он отказался. Через десять минут я вернулась. Дверь в палату девушки была заперта — это вообще против правил и очень странно. Но у них с соседней палатой общая ванная, и та палата была не закрыта, а Джеррард не догадался проверить ее. Я заглянула туда через дверь ванной — этот урод лежал на девушке, насиловал ее. Я попыталась закричать, однако не сумела. Хотела схватить что-нибудь и броситься на него, но не смогла пошевелиться. Не помню, как ушла оттуда, вообще ничего не помню до того момента, как оказалась в кабинке в женском туалете. Сидела на унитазе и старалась подавить рыдания. Мне было очень плохо. Мозги не работали. Ничего не могла, только плакать. — Она снова вытерла слезы. — Остаток дня мне удалось с ним не пересекаться. Я проведала девушку, помыла ее — и до сих пор каждый день это делаю. Сумела взять мазок у нее из вагины — кажется, получилось добыть образец спермы Джеррарда. Он и сейчас у меня. Бедная девочка — лежит там такая беззащитная, мертвая для всего мира. Я хотела кому-нибудь рассказать. Подумала про своих родителей, но они ничем не помогут, только огорчатся. Еще хотела поговорить с юристом, но меня эти люди пугают. Не могу представить себя свидетельницей в суде, чтобы на меня орали адвокаты и обзывали лгуньей. В общем, я решила подождать. В какой-то момент я уже отважилась заявиться в кабинет начальницы и рассказать обо всем, но я ее терпеть не могу. Она всегда защищает фирму, так что ей нельзя доверять. Примерно через неделю я увидела, как Джеррард направляется в палату к девушке, и пошла за ним. Ткнула в него пальцем и сказала: «Оставь ее в покое». Он сбежал, как испуганный щенок. Бесхребетная тварь. В общем, столько времени миновало, и ничего.

Рэймонд Джампер был одновременно удивлен и потрясен этой историей. Она не вписывалась в их план. Линдси Уит и ее загадочная фирма из округа Колумбия наняли его подкупать работников домов престарелых и добывать через них конфиденциальные записи о пациентах, а также, в идеале, о лекарствах. Бриттани Болтон сделали первым кандидатом в «Доме покоя». А теперь она выбрала его своим доверенным лицом. У Джампера голова закружилась от того, насколько далеко происходящее ушло от сценария.

— Это все? — спросил он.

— Еще одна подробность — недавно выяснилась, — ответила Бриттани. — Девчонка беременна. Представляешь? Мозг восемнадцать лет назад умер, живет только благодаря трубке, и вот — беременна.

— Ты уверена?

— Практически. Я ее каждый день мою, понимаешь, и считаю, она месяце на шестом. Больше никто не знает. Когда она родит, достаточно будет теста на ДНК, и Джеррарду конец. Учитывая, что ни о каком согласии речи не идет, компанию заставят заплатить…

— Миллионы.

— Так я и подумала. Миллионы. А он отправится в тюрьму, правда?

— Да. Скорее всего надолго.

— Урод.

— А у компании есть страховка, так что проблема решится быстро и тихо, — произнес Джампер. — Серьезное дело.

— Просто бомба. Я покопалась в Интернете, прочитала о тысячах дел с жестоким обращением в домах престарелых. И знаешь что, Рэймонд?

— Что?

— Ни одно из них даже близко недотягивает до этого. И оно мое. Я хочу свою долю. Я все видела, у меня есть его сперма. И, что еще важнее, я хочу уволиться оттуда и уехать из города. Надоело обмывать девяностолетних стариков, которые желают, чтобы я потрогала их за причинное место. Тошнит от старой обвисшей плоти, Рэймонд. Устала от мочеприемников, пролежней, попыток развеселить несчастных людей, у которых нет никакого повода для веселья. Я намерена выбраться отсюда, и это мой шанс.

Джампер кивал, уже согласившись включиться в игру.

— Ладно, какой у тебя план?

— Пока никакого, но готова поспорить, что какой-нибудь юрист с удовольствием заплатит мне за информацию. Как насчет тех, на кого ты работаешь?

«Их не существует», — подумал Джампер, а вслух произнес:

— Они бы убили за такое дело. Конечно, если все факты подтвердятся.

— Факты? Ты мне не веришь?

— Верю, но ведь беременность пока не подтверждена. А у Джеррарда не брали тест на ДНК.

— Факты раскроются, Рэймонд, обязательно. Я бы хотела, чтобы меня считали разоблачителем, инсайдером, которому платят за информацию. В этом есть что-нибудь плохое?

— Ничего, по моему мнению.

Оба вспомнили о пицце и попытались собраться с мыслями. В деле было полно вопросов, вероятностей и неизвестных величин, а на кону стояло очень многое. Джампер запил еду, вытер рот о манжету и сказал:

— На это могут уйти месяцы или даже годы, и я тебе помогу. Однако сейчас у меня есть более срочное дело. Юристам, на которых я работаю, нужна информация о «Покое».

— Что за информация?

— Пока не совсем понятно, но их интересуют пациенты с прогрессирующей деменцией — несчастные, которые не встают с кровати, ни на что не реагируют и уже не поправятся. Как их называют?

— «Неты», «овощи» — разные есть прозвища для людей, ни на что не реагирующих. Зови их как хочешь, им безразлично.

— А в «Доме покоя» такие есть?

— Полно.

— Можешь назвать мне их имена?

— Да. Я их почти всех помню. Сейчас у нас сто двадцать три пациента, я могу почти всех наизусть перечислить.

— А почему так мало?

— Потому что они мрут как мухи, Рэймонд. Уж такое это место. Но койки все равно скоро опять заполнятся. Дождаться не могу, когда свалю оттуда.

— А у скольких запущенная деменция?

— У многих, и число постоянно растет. В моем крыле девятнадцать пациентов, семь из которых уже годы как не произнесли ни слова. Мы кормим их через трубку.

— Что в трубке?

— Питательная жижа, специальная смесь для стариков. Кормим четыре раза в день, заливаем примерно по две тысячи калорий. Обычно туда же добавляем и лекарства.

— Насколько сложно будет достать список этих лекарств?

— Это незаконно, Рэймонд? Ты просишь меня нарушить закон?

— Разумеется, нет. Если ты знаешь, какие лекарства принимает пациент, и говоришь мне об этом за пивом, то никакой закон при этом не нарушается. Вот если бы ты сделала копию рецепта и отдала мне — тут мы могли бы попасть в неприятности.

— И куда уйдет информация?

— В итоге в суд, но тебя в это никто вмешивать не станет.

— А деньги заплатят?

— Естественно. Две тысячи баксов в месяц наличкой следующие несколько месяцев.

— Это больше, чем я получаю чистыми, зарабатывая по десять баксов в час.

— То есть ты согласна?

— Ну, наверное, да, но ты должен пообещать, что у меня не возникнет проблем.

— Обещать я ничего не могу, Бриттани. Но если будешь осторожна, ничего не случится. Я так понимаю, служба безопасности там не особо надежная?

— Смеешься? Сотрудники насилуют пациенток! Я могу завтра зайти в аптеку и вынести оттуда все что захочу — правда, там нет ничего ценного. Заведующая свой кабинет через раз запирает. Единственный охранник — старик, которому место в палате среди пациентов с деменцией. Нет, Рэймонд, безопасность у начальства старого доброго «Покоя» точно не в приоритете. Она стоит денег, а компанию ничто не интересует, кроме прибыли.

Джампера это позабавило. Он протянул правую руку над пиццей, и Бриттани пожала ее.

«Глинн-Вэлли» представляла собой сеть из девяноста домов престарелых во владении частной компании «Баркли-Кэйв», которая, в свою очередь, принадлежала другой частной компании, «Нотерн Вердьюр». Сверху находилось еще несколько «слоев» корпораций в самых разных штатах. К счастью, благодаря федеральному расследованию, проводившемуся двумя годами ранее, было известно, что вся эта сознательно запутанная схема владения оканчивалась группой инвесторов из города Корал-Гейблс, штат Флорида. Их фирма-прикрытие «Фишбэк инвестментс» владела и управляла двумястами восьмьюдесятью пятью домами престарелых в двадцати семи штатах. Это была бесстыдно закрытая частная корпорация, постоянно воевавшая с регулирующими органами из-за объема финансовой отчетности, которую ее вынуждали предоставлять. Множество раз компанию ловили на лжи, вина всегда возлагалась на какого-нибудь младшего бухгалтера, и его немедленно после этого увольняли, заткнув рот деньгами. Правовые нормы в ней соблюдались удручающе плохо, в подконтрольных заведениях обнаруживались самые серьезные нарушения по всей стране, а судебные иски были обычным делом.

Еще хуже была ситуация в сети «Домов покоя». Ею владела другая теневая организация со штаб-квартирой на Багамах, управляемая инвесторами, которые на этих островах ни разу не появлялись. Ее материнская компания «Граттин хэлф системс» управляла тремястами двумя домами престарелых в пятнадцати штатах, причем весьма успешно, если судить по итоговым суммам. В «Форбс» вышла весьма нелестная статья, согласно которой «Граттин» получила за прошлый год общую прибыль более чем в три миллиарда, а чистый доход после налогов равнялся одиннадцати процентам. У компании возникали проблемы с законом в каждом штате, где она вела дела, из-за убогих помещений, третьесортного медицинского обслуживания, нехватки персонала — список был длинный и неприглядный. Она не вылезала из судебных исков, и, по данным еще одной статьи в юридическом журнале, целых две национальных компании занимались вообще только тем, что судились с заведениями «Граттин». «Граттин» всегда решала вопросы быстро и тихо, однако практически ничего не делала, чтобы улучшить качество обслуживания. Из-за преклонного возраста и ограниченных возможностей большей части пациентов иски мало чего стоили. Как выразился один из юристов: «Большинство наших клиентов ни физически, ни эмоционально не способны выдержать сложное судебное разбирательство, и в «Граттин» об этом знают. В суд их не затащишь. Они всегда договариваются за его стенами».

Никто из «Граттин» не отвечал на запросы прессы — вероятно, это была политика компании. Из выясненных данных складывался образ тихой, пугливой, даже какой-то усохшей конторы, которая, словно в бункере, прячется на одном из верхних этажей небоскреба в южной части центра Хьюстона.

Линдси Уит встретилась с представителями обеих юридических фирм, следивших за «Граттин», но не сумела выяснить у них ничего полезного. Юристы признались, что им практически нечем похвастать, потому что за долгие годы они едва ли хоть раз получали разоблачающие доказательства для суда. Линдси хотела выяснить названия лекарств, прописанных пациентам с деменцией, но ни одна из фирм не поддалась. В обмен на внесудебные соглашения юридические фирмы подписали с «Граттин» множество соглашений о конфиденциальности, и все данные компании оказались под надежной защитой.

Вера Старк и Бриттани Болтон согласились сотрудничать, и легенда разыгрывалась именно так, как было запланировано. Единственной неожиданностью стал рассказ Бриттани об изнасиловании, и Линдси с Рэймондом по-прежнему пытались сообразить, что с этим делать.

Для работы Линдси арендовала маленький, абсолютно непримечательный домик на окраине Лексингтона, в часе езды на север от Флоры. Гостиную превратили одновременно в офис и военный штаб — всюду складные столы, на стенах развешены карты. Самая крупная представляла собой увеличенную дорожную схему Кентукки; по всему штату были рассыпаны цветные булавки. «Фишбэк инвестментс» имела в штате тринадцать домов престарелых, «Граттин» — девятнадцать.

Если двое первых информаторов сообщат все, что нужно, Линдси и ее команде не придется переезжать в другой город. Но если Вера и Бриттани испугаются или еще по каким-то причинам провалят дело, придется вернуться к карте и начать все заново. Пока Вера принесла имена восемнадцати пациентов с деменцией настолько серьезной, что они не вставали, питались через трубку и ни на что не реагировали. На данный момент в «Глинн-Вэлли» во Флоре содержалось сто сорок пациентов, так что заведение было примерно одного размера с «Домом покоя». Бриттани назвала имена двадцати четырех пациентов.

Эксперты Линдси предположили, что нереагирующих пациентов в домах обеих компаний в Кентукки окажется примерно двадцать пять процентов. Ее юридические консультанты всесторонне проанализировали дело с изнасилованием и пришли к очевидному выводу: это огромный иск, его сложно проиграть, но непросто и вести. Подать иск должна будет семья потерпевшей, которая производила впечатление какой-то неустроенной, даже безалаберной. Разумеется, деньги могут значительно снизить напряжение, однако дело все равно будет весьма хлопотным. К тому же была еще проблема с нежеланным ребенком. Ни среди ближайших, ни среди дальних родственников жертвы не было ни одной прочной супружеской пары, так что вероятность семейных распрей казалась очень высокой.

Но все это не имело значения, по крайней мере для Линдси Уит и ее проекта. Главным приоритетом было выстроить доверительные отношения с Верой Старк и Бриттани Болтон и каким-то образом заполучить препараты. Лаборатория простаивала.

Линдси встретилась с Верой холодным январским утром, в субботу, в прачечной самообслуживания возле Мэйн-стрит во Флоре. Прачечная была переполнена клиентами, и они не смогли поговорить. Вера сунула Линдси сложенный листок желтой бумаги и сказала:

— Еще четверо.

Линдси настаивала, чтобы они не связывались ни через сообщения, ни через электронную почту, поскольку все оставляет следы. Телефоном пользовались только для того, чтобы договориться о встрече.

Она поблагодарила Веру, уехала из Флоры и направилась в маленький городок Харродсберг. Ровно в десять часов утра Рэймонд Джампер вошел в закусочную и сел напротив. Пока официантка наливала им кофе, они просмотрели меню.

Привлекательная темнокожая женщина чуть за пятьдесят и симпатичный белый мужчина лет тридцати. Ничего удивительного. Но почему на них косились чаще обычного? Они решили не обращать внимания на местных.

— Есть успехи с Верой? — спросил Рэймонд.

Линдси положила меню на стол и ответила:

— Еще четыре имени. А у тебя?

— Три, плюс к тем двадцати четырем, и Бриттани думает, что это все. Встречался с ней вчера вечером в баре. Ну и любит эта девчонка пиво, начос и пиццу!

— По-моему, Вера пока не готова обчистить аптечную службу. А что Бриттани?

— Мы говорили об этом. Отвечая на вопрос, заданный раньше: она часто занимается трубками, но еду и лекарства подготавливает кто-то другой. Ей приносят шприц со смесью и медикаментами, она вводит его в трубку. Медикаментов Бриттани не видит, но считает, что одни жидкие, другие — перемолотые таблетки, третьи — вскрытые и растолченные капсулы. Как она уже говорила, охраняют аптеку без особенной тщательности, и Бриттани не боится зайти туда, однако понятия не имеет, что искать.

— Она готова попробовать?

— Не знаю. Мы это обсуждали. Сообщить имена устно — это одно. Красть лекарства — совсем другое. Бриттани сомневается. Конечно, ей хочется говорить только об одном — об иске. Я ей подыгрываю, обещаю, что расскажу юристам, как только она будет готова.

— Мне нравится, что ты консультируешь Бриттани по поводу иска. Это создает атмосферу доверия и близости. Но предупреди ее все-таки, что это не ее иск. Она может быть самой главной свидетельницей в деле, но куча денег ей не гарантирована.

— Бриттани где-то прочитала — а она вообще слишком много читает, — что в определенных случаях информатор получает до двадцати процентов от суммы досудебного урегулирования. Тебе об этом что-нибудь известно?

— Я знаю только, что каждый случай уникален, поэтому вознаграждение сильно варьируется. Пусть продолжает об этом говорить. Еще спроси у нее, насколько сложно будет выйти из здания с полным шприцем. Мы можем дать ей взамен другой такой же, с едой и водой, но без лекарств. Бриттани заменит шприц, накормит пациента, никто не пострадает. Наши лаборанты уверены, что сумеют выявить медикаменты.

— А какие там должны быть медикаменты?

— У тебя есть свободная пара часов? Список длинный. Диуретики и бета-блокаторы от высокого давления. Антибиотики от пролежней и инфекций — почти у всех пациентов есть пролежни, и они могут стать причиной смерти. Белковые добавки для здоровья кожи, чтобы бороться с пролежнями. Метформин или любой другой препарат из сотни похожих от диабета. Кумадин от тромбов. Что-то для щитовидки. Арисепт от деменции. Антидепрессанты. Могу еще долго перечислять.

— Эти люди годами лежат в коме — и им прописывают антидепрессанты?

— Сплошь и рядом бывает. Это одобрили и «Медикейд», и «Медикэр».

— А дома престарелых занимаются продажей лекарств?

— Не совсем. Лекарства и их цены весьма жестко регулируются. Но если лекарство одобрено, можешь не сомневаться, что его используют.

Наконец официантка добралась до них и налила еще кофе. Линдси заказала омлет, а Рэймонд попросил оладьи.

— Вчера Бриттани рассказала мне кое-что интересное, — произнес он, когда официантка удалилась. — Пациенты, которые ни на что не реагируют — она называет их «овощи», — получают самый лучший уход. Их кормят по расписанию. Дают хорошие лекарства. Их кровати чище остальных. Персонал с ними внимательнее, чем с другими. За остальными пациентами ухаживают кое-как, порой даже обращаются жестоко, но только не с «овощами».

— Они ценнее, — объяснила Линдси. — Чем дольше они живут, тем больше за них платят.

Рэймонд Джампер был всего лишь фрилансером, он даже не слышал про Нельсона Керра и понятия не имел о том, кто стоял за легендой. Ему платили сто долларов в час, чтобы он выполнял свою работу и не задавал ненужных вопросов.

— Я хочу, чтобы Бриттани заменила шприцы, — сказала Линдси. — Уверена, у нее получится взять на время пустой, передать его тебе, чтобы мы знали его марку и модель. Потом она отнесет шприц обратно. Никакого преступления в этом нет. Спроси, может ли Бриттани узнать название питательной смеси. Мы попробуем заполнить свой шприц тем же самым и отдать ей взамен на настоящий. Вместо него она использует наш. Сомневаюсь, что кто-нибудь будет проверять.

Джампер поморщился и покачал головой.

— Не знаю, может, на это потребуется время. Она пока не готова. А как твоя?

— Тоже не готова. По-моему, Бриттани — самый надежный вариант.

— Ладно, я ее уговорю. Наверное, придется с ней переспать, но уговорю.

— Вот молодец.

Джампер торопливо вытащил из кармана сотовый телефон. Линдси вынула свой; минут десять они отвечали на сообщения и электронные письма. Вскоре принесли заказ, и они отложили телефоны.

— У меня вопрос, — произнес Джампер.

— Задавай.

— Почему нельзя просто взломать базу данных дома престарелых и добыть всю информацию, какая нужна? Система безопасности там нулевая. Любой хакер справится с этим за одну ночь. У меня и знакомые есть.

— Ответ простой — это вне закона.

Линдси понимала, что ее слова звучат чересчур праведно. На самом деле, они уже взламывали базы данных и еще не раз взломают. Для их хакеров любая защита была смешным препятствием. Истинная причина заключалась в том, что таинственный препарат, который они искали, не будет фигурировать ни в каких записях пациентов.

Теплым и свежим майским деньком Брюс сидел за своим столом, с удовольствием пил кофе и разбирал почту, ежедневно приходившую на адрес магазина. Спустя двадцать четыре года он все еще продолжал лично этим заниматься. Также Брюс настаивал на том, чтобы самому открывать бесчисленные коробки с новинками, прибывавшими трижды в неделю. Ему нравился запах новых книг, было приятно их касаться, и особенно он любил находить на полках удобное место для каждой. А еще Брюс упаковывал все непроданные книги и возвращал их обратно в издательства, хотя такое признание поражения до сих пор его удручало.

На простом конверте блеклого лимонно-желтого оттенка, адресованном Брюсу, значилось: «Книги Залива», Мэйн-стрит, Санта-Роза». Слова были набраны заглавными буквами на приклеенном ярлыке, а обратный адрес отсутствовал. Конверт с почтовым штампом Амарилло выглядел как обычная рассылка, и Брюс чуть было не выкинул его в мусор. Но потом все же открыл. Внутри лежал желтый листок бумаги, на котором было напечатано:

«В ПРОШЛЫЙ РАЗ МЫ ОБСУЖДАЛИ ЭТО С НЕЛЬСОНОМ, И ВСЕМ ИЗВЕСТНО, ЧТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ. КАК ДУМАЕТЕ, СТОИТ НАМ ПООБЩАТЬСЯ?»

В каждом из заведений фирмы «Граттин» должен был быть собственный дипломированный медицинский работник, но низкая зарплата и жалкий соцпакет гарантировали постоянную нехватку рук на всех уровнях. В доме престарелых на Мэдисон-роуд Лори Тигью исполняла эту роль, а также еще в двух местах, трудясь по пятнадцать часов в день без оплаты сверхурочных.

Они проследовали за ней до богадельни за чертой городка Мармадьюк, штат Арканзас, дали несколько минут добраться до своего крошечного кабинета, а потом ввалились, размахивая значками.

— ФБР, — хором сказали оба.

Один из них жестом приказал Лори сесть, а другой закрыл дверь. Одеты они были одинаково: в свободные брюки-хаки, темно-синие блейзеры, белые рубашки без галстуков, словно ожидали, что неприметная одежда поможет им избежать внимания. Но как они ни старались выглядеть проще, для этой глухой местности все-таки казались слишком нарядными.

Лори рухнула в свое тесное кресло около захламленного стола и попыталась заговорить. Агент Румке поднял руку и остановил ее.

— Мы бы предпочли, чтобы никто не знал, что мы здесь. Мы пришли с миром, хотя у нас есть ордер на ваш арест.

Агент Риттер вынул пачку документов, бросил их на стол и сказал:

— Вы обвиняетесь в распространении запрещенного контролируемого вещества, известного как флаксацилл. Слышали о таком?

Лори проигнорировала бумаги и покачала головой. Нет.

— Кто у вас главный? — спросил Румке.

— Сейчас никто. Начальники тут надолго не задерживаются.

— Неудивительно. Слушайте, мы не шутим о секретности. В общем, если кто-нибудь спросит, просто скажите, что мы бухгалтеры из главного офиса, просматриваем отчетность. Понятно?

— Да. Вы меня арестуете?

— Пока нет. Мы собираемся предложить вам сделку, которая убережет вас от тюрьмы, а всю историю — от огласки. Желаете нас выслушать?

— У меня есть выбор? — Лори взяла салфетку и промокнула глаза.

— Можете послать нас куда подальше, после чего мы наденем на вас наручники и отвезем в тюрьму в Джонсборо. А оттуда уже будете звонить адвокату и просить вытащить вас из нее.

— Не хотелось бы до этого доводить. Я не совершила ничего плохого.

— Это будут решать присяжные, если дело дойдет до них, — заметил Риттер. — Однако сделка, которую мы готовы предложить, позволит вам избежать присяжных, судов, адвокатов и репортеров. Даже мужу можете не рассказывать.

— Пожалуй, такая сделка мне по душе. Что такое флаксацилл?

— Запрещенный препарат, его производят в Китае и отправляют к нам в страну почтовой службой США. Мы полагаем, что в вашей компании его обычно называют витамином Е3. Приходилось о таком слышать?

— Конечно.

— Кому его дают?

— Пациентам с прогрессирующей деменцией. Мне нужен адвокат?

— Только если хотите отправиться в тюрьму. План такой. Вы сотрудничаете с нами и помогаете найти источник препарата. Раскрываете информацию о своем работодателе, и если все пройдет по плану, обвинение против вас будет отклонено.

— А что станет с моим работодателем?

— Вам это важно?

— Нет.

— Это хорошо, потому что ему до вас дела нет. Расследование широкомасштабное, оно ведется в пятнадцати штатах и раскроет крупное мошенничество с фондами «Медикэр». Вероятно, ваш работодатель выкарабкается — а может, и нет. На вашем месте я бы перестал беспокоиться о компании и занялся собственными проблемами.

— Мой брат работает адвокатом в Джонсборо.

— Мы в курсе. Он специализируется на банкротстве и ни черта не смыслит в уголовном праве.

Лори внимательно посмотрела на Румке, а потом на Риттера. Оба выглядели примерно лет на тридцать, держались нагло и уверенно, и они знали все, а она — ничего. Они были вольны застегнуть у нее на запястьях наручники и вывести через парадную дверь на глазах у всех пациентов и коллег. К тому же дома Лори ждали четверо детей, старшему из которых было одиннадцать лет, и от мысли, что их мать посадят в тюрьму, у нее перехватило дыхание. По щекам потекли слезы.

На следующий день в обеденный перерыв Лори зашла в аптечную службу и взяла бутылочку с капсулами Е3. Поболтав с фармацевтом, она выяснила, что витамины и добавки привозят раз в неделю по ночам со склада компании в Техасе, а контролируемые вещества доставляются утром по средам лично курьером из Литл-Рок.

Румке и Риттер поочередно наносили визиты Лори Тигью, чтобы забрать доказательства. Они развернулись еще в одиннадцати домах престарелых по всему северо-восточному Арканзасу. Оперативная группа разрабатывала сотню домов фирмы «Граттин» в пятнадцати штатах, и за первый месяц в главный офис в Хьюстоне не просочилось ни слова.

Одноразовый телефон зазвонил впервые за неделю, и Брюс удалился к себе в кабинет, чтобы поговорить с Дэни. Она находилась в Хьюстоне — прогуливала занятие по йоге и ждала подругу в кафе. Главной новостью было то, что накануне Дэни беседовала с адвокатом по разводам, и первая встреча прошла хорошо. Она не спешила подавать заявление, хотя ей осточертело жить под одной крышей с Кеном Ридом, который почти не бывал дома. Самым сложным вопросом оставался выбор стратегии. Хватит у нее смелости обвинить Кена в измене? Ведь чтобы доказать ее, придется пройти через ад, и разбирательство рискует стать долгим и грязным. Дэни не знала. Если все пойдет по плану, Рида и его компанию скоро захлестнет поток самых разных судебных исков, как гражданских, так и уголовных.

Брюс мало что знал о расследовании ФБР и понятия не имел, когда ожидать важных новостей. Агент из Вашингтона звонил раз в неделю с пятиминутным отчетом, но это была пустая трата времени.

— Я очень за вас волнуюсь, Брюс, — произнесла Дэни. — Вы в таком уязвимом положении — сидите там в своем крохотном магазинчике, где вас кто угодно может найти.

— И что они сделают? Пристрелят меня посреди улицы? Какая Риду и его сотрудникам выгода охотиться за мной? Публикацию им не остановить. Они уже попытались провернуть подобное с Нельсоном, и чем дольше я об этом размышляю, тем глупее кажется идея. Он писал книгу с абсолютно выдуманным сюжетом. Рид прослышал про это и всполошился: мол, люди, прочитав роман, предположат, будто в нем речь идет про «Граттин», и их афера с «Медикэр» раскроется. Странная логика, а?

— Нет. Рид не знал, что книга художественная. Думал, Нельсон пишет обличительный материал, реальную историю о его компании.

— И все-таки его убийство не принесло им никакой выгоды. Книга была уже написана.

— Это жуткие люди, Брюс. И они в панике. По-моему, Кен чувствует, как почва уходит у него из-под ног.

— Дэни, я поменял телефоны и адреса электронной почты и по-прежнему осторожничаю — это, кстати, утомляет. В субботу мы уезжаем на месяц на Мартас-Винъярд. Ноэль хочет сменить обстановку, а тут, в магазине, все равно тишина. Остров мертв. Со мной все будет хорошо. А с вами?

— Нормально. Просто будьте на связи.

Брюс нажал отбой и долго смотрел на телефон. Если бы не свежие брачные клятвы, он был бы совсем не прочь снова увидеться с Дэни.

Молодчина, Нельсон.

Рано или поздно, как говорят в этом ремесле, удача повернется к тебе лицом.

Снайпер забрался на четверть мили в гору по густому лесу без всякого намека на тропу. Идеальное место было скрыто в древесной кроне. Они с напарницей прошлись здесь четыре часа назад и теперь знали местность. Он отыскал свой «насест» — толстый белый дуб с низко склоненными ветвями, — поднялся по нему на сорок футов и выглянул из-за верхушек остальных деревьев. Внизу, на расстоянии трехсот восьмидесяти ярдов виднелась дверь, выходившая в патио просторного и безвкусного загородного дома, который принадлежал мистеру Хиггинботаму, директору крупнейшей фирмы по укладке асфальта в западном Огайо.

Тот отправился с приятелями в Лас-Вегас играть в казино — такую поездку он совершал несколько раз в год. Но сейчас Хиггс был уверен, что, пока он в отъезде, его юная вторая жена водит домой одного из своих бывших. Снайпер не был знаком с Хиггсом и не узнал бы его в лицо. Контракт они заключили через надежного посредника. Хиггс нанял опытных сыщиков, те установили прослушку и передали ему ужасную весть о том, что свидание запланировано на половину пятого, сегодня, после того, как уйдет домработница.

Надежно устроившись между стволом и веткой, снайпер медленно открыл футляр и начал собирать винтовку — красавицу военного образца, за которую он отдал двадцать тысяч долларов. В его ремесле никогда не бывало много оружия. Он еще ни разу не пользовался ею в полевых условиях, хотя после бесчисленных часов на стрельбище был уверен, что сможет попасть во что угодно с расстояния в пятьсот ярдов. Он поправил прицел, примерился к двери патио и вставил три патрона, надеясь, что использует только два. И за каждый дадут по миллиону долларов.

Дом находился на отшибе, на мощеной проселочной дороге, без единого соседа в обозримом пространстве. Двор ломился от «игрушек», которыми окружают себя богачи, — там были и большой голубой бассейн странной формы, и теннисный корт, и отдельный гараж, где стояла коллекция ретроавтомобилей Хиггса, и конюшня с лошадьми его супруги. Дети гостили у первой жены на другом конце округа.

В четыре сорок пополудни на дороге появился черный «порше-каррера», притормозил и свернул на подъездную дорожку. Снайпер стиснул свое оружие. Водитель припарковался позади дома так, чтобы его автомобиль не было видно с дороги — идеальные условия для снайпера, который внимательно наблюдал за ним в прицел. Ромео вышел из машины — стройный, одетый в джинсы мужчина тридцати пяти лет с густыми светлыми волосами. Он миновал патио стремительно, как человек, который спешит поймать счастливый случай, помедлил около двери, бросив по сторонам абсолютно ненужный, но все-таки нервный взгляд, а потом шагнул в дверь дома.

4:41. Сколько времени им понадобится? При обычных обстоятельствах спешить было бы некуда, но они решились на адюльтер, так что не могли мешкать. Хорошая разминка, затем к делу, немного постельных разговоров, возможно, сигарета после секса. Он поспорил сам с собой, что они управятся менее чем за сорок минут.

И проиграл. В 5:28, через сорок семь минут после появления в доме, Ромео вышел, закрыл за собой дверь — Джульетты нигде не было видно — и уже чуть медленнее и вальяжнее направился к своей машине. Когда он коснулся дверцы, снайпер нажал на спусковой крючок. Почти в ту же самую долю секунды шестимиллиметровая пуля из винтовки двести сорок третьего калибра вонзилась в голову цели чуть выше левого уха и проделала зияющую дыру с правой стороны, вынеся с собой бо`льшую часть головного мозга. Кровь и серое вещество брызнули на окна и двери автомобиля; цель рухнула на землю.

Снайпер извлек гильзу из патронника, перезарядил винтовку и навел прицел на дверь. Расстояние и густой лес не позволяли ему понять, слышала ли миссис Хиггинботам выстрел, но он подозревал, что слышала. В окнах гостиной мелькнул силуэт. Через несколько мгновений хозяйка, приоткрыв дверь патио, уставилась в щелку на жуткую картину возле «порше».

Что делают в подобных ситуациях? Позвать на помощь означало вызвать скандал, который резко изменит ее жизнь, и точно не в лучшую сторону. Полиция завалит ее вопросами, ответов на которые нет. Муж, пожалуй, изобьет, а потом наймет всех до единого адвокатов в городе, лишь бы убедиться, что она осталась на улице без денег.

Как же поступить бедной девушке? Она не имела понятия, мысли путались.

Было очевидно, что ее любовник мертв. Или он все-таки дышал? Она приняла судьбоносное решение выбежать, посмотреть на него, а потом уже придумывать следующий ход. Но до следующего хода дело не дошло. Она открыла дверь, сделала шаг, и снайпер выстрелил. Через мгновение пуля ударила ей в зубы и так сильно толкнула в голову, что она ударилась о кирпичную стену возле двери. На девушке был коротенький белый халат, черные стринги и больше ничего, и снайпер, окидывая ее взглядом через прицел, подумал: «Какая жалость». Загорелая, подтянутая, ни грамма лишнего жира. Ее фатальной ошибкой стала жажда запретного секса, хотя она и представить не могла, что погибнет из-за этого.

Снайпер быстро отсоединил прицел, скрутил ствол; несколько точных движений — и винтовка снова оказалась в футляре. Он привязал его к спине и начал спускаться с дерева. Торопиться было некуда. Трупы еще долго никто не обнаружит. У них с напарницей были планы — вкусно поужинать в ресторане «Ребрышки у Харви» в центре Дейтона через пару часов. За шампанским и изысканными винами они обсудят свои идеальные убийства и поднимут тост за двухмиллионный гонорар. Утром проверят газеты на предмет жуткой новости, может, с парой цитат безутешного Хиггса, который пришлет из Лас-Вегаса свой потрясенный комментарий к этим хладнокровным убийствам, а потом расстанутся на несколько месяцев до следующего заказа.

Но все изменила гнилая ветка. Для бывшего спецназовца, который славился ловкостью, по крайней мере, в старые времена это была серьезная ошибка, хотя он не запомнил ее и не успел проанализировать, потому что стремительно полетел вниз — головой вперед. Не за что ухватиться, некогда сгруппироваться перед жестким приземлением; через секунду он ударился лбом о твердую землю, и его шея треснула с такой силой, что он понял — это конец. Снайпер потерял сознание и, когда снова открыл глаза, не имел представления, который час. Было темно. Он хотел взглянуть на наручные часы, но не сумел поднять рук. Ничего не шевелилось. Боль в шее была столь невыносимой, что хотелось кричать. Вместо этого он подавил стон, снова и снова. Снайпер лежал на спине; нижняя половина тела скрючилась в странном положении, которое ему хотелось переменить, но ничего, ни одна проклятая мышца не двигалась. За исключением легких, которые напрягались изо всех сил. Футляра с винтовкой нигде не было. Сотовый лежал в заднем кармане, но дотянуться до него — и вообще ни до чего — снайпер не мог.

Раньше, когда он носил настоящую форму и выслеживал врагов по всему миру, у него всегда лежала в кармане пилюля цианида, чтобы можно было быстро покончить с собой, если потребует ситуация. Теперь же, закрыв глаза, он с тоской подумал о заветной таблетке. Ему не хотелось умирать вот так.

Даже если она найдет его, от перемещения станет только хуже. Его позвоночник раздавлен.

Она услышала стоны раньше, чем набрела на него. Рухнула на колени и посмотрела напарнику в лицо.

— Что случилось? — прошипела она.

— Я упал, — прохрипел он. — Шея.

— Ты их уложил?

— Да, обоих. А потом упал.

— Какого черта?

— Прости.

— Я слышала сирены в той стороне. Надо двигать.

— Я парализован. Не могу пошевелиться.

— Чепуха, Рик. Я вытащу тебя отсюда.

Он закрыл глаза и застонал еще громче. Она встала и обошла дерево, напрягла зрение, пытаясь увидеть дом, но ничего не получалось. Подсвечивая себе маленьким лазерным фонариком, нашла футляр с винтовкой и помедлила, думая, что с ним делать. Если она возьмет его и ее поймают, это конец.

А с ним что делать? Дурак умудрился сломать себе шею. Тащить его целую милю по густым зарослям означало еще усугубить нервные повреждения. Эту азбучную истину она помнила со времен подготовки.

Из-за собственной глупости он оказался на волоске от поимки. Но ее не поймают. И гонорар в два миллиона делить не придется. Вдалеке раздался вой сирены.

Она вернулась, встала возле него и посмотрела вниз. Открыв глаза, Рик увидел, как она достает из кармана маленький пистолет.

— Нет, Карен, нет.

Ствол смотрел ему в лоб.

— Нет, умоляю.

И она выстрелила дважды.

Сказать, что Рика Паттерсона нашли полумертвым, означало бы сильно приукрасить его состояние. Раскрошенный позвоночник, два огнестрельных ранения в голову, половина крови растеклась по земле вокруг, пульс — двадцать восемь, диастолическое давление — сорок… Врачи скорой целый час возились с ним под деревом, пока не стабилизировали настолько, чтобы можно было на вертолете доставить его в больницу Цинциннати, где он одиннадцать часов провел на операционном столе. Двое суток спустя его состояние все еще оставалось критическим.

И он пока еще был не Риком Паттерсоном. Не установили ни имя, ни адрес, ни номер телефона — ничего. Детектив из полиции штата Огайо получил ордер на обыск и взял отпечатки с части пальцев, пока подозреваемый боролся за жизнь на аппарате искусственной вентиляции легких. Наконец их удалось сопоставить с данными некоего Рика Паттерсона, ветерана армии США из Такомы, штат Вашингтон. Его брат заявил, что тот работает в частной охранной фирме. Баллистическая экспертиза вскоре заключила, что это его винтовка ответственна за кровавое побоище в патио Хиггса, а вот два выстрела в голову были сделаны из пистолета с пулями более мелкого калибра. Всю территорию вокруг того места, где снайпера нашли, прочесали, но усилия оказались почти напрасными — нашли лишь пару смазанных следов сапог и несколько отметин от шин.

Полиция долго билась над этой таинственной историей. Смерть миссис Хиггинботам и ее любовника Джейсона Джордана была разгадана, но кто выстрелил в Паттерсона и скрылся? И зачем? Кто нанял его для убийства? Мистер Хиггс уже находился под следствием.

Несколько дней Паттерсон отказывался умирать. Он цеплялся за жизнь с помощью аппаратов, сильных лекарств и такого упорства, какое врачам редко доводилось видеть.

А на девятый день он заговорил.

Боб Кобб только что вернулся с долгой прогулки по пляжу и наливал холодное пиво в ледяную кружку, намереваясь отдохнуть около бассейна, как вдруг зазвонил телефон. Это был агент Ван Клив из отделения ФБР в Джексонвилле. Боб познакомился с ним месяцем ранее, когда тот начал выискивать информацию на острове.

Ван Клив спросил, не может ли Боб заехать к ним завтра. Поскольку их офис находился в центре Джексонвилла и как минимум в часе езды, Боб засомневался. В последнее время он начал писать, но как обычно, отставал от графика, и ему совсем не хотелось тратить целый день на ФБР.

— Дело весьма важное, — заметил Ван Клив. — И нам нужно обсудить его здесь.

Боб знал, что, если станет упрямиться, все равно ничего не добьется, так что с неохотой согласился изменить все свое расписание в угоду ФБР.

Он явился ровно в десять часов утра и вслед за Ван Кливом прошел в маленькую комнатку с большими экранами на трех стенах. Ван Клив выглядел взволнованным, словно ему не терпелось поделиться найденной зацепкой. Приглушая свет, он сказал:

— У меня есть для вас пара-тройка видео.

Первое, цветное, было снято на крохотную камеру, расположенную внутри прицела снайперской винтовки.

— Это случилось две недели назад поблизости от Дейтона, штат Огайо, — рассказывал Ван Клив. — Парень, выходивший из «порше», — любовник, а не муж, и он пробирается в дом тайком, чтобы по-быстрому переспать с чужой женой. Муженек улетел в Лас-Вегас с приятелями, но оставил вместо себя киллера. Любовник заходит в дом, сорок семь минут они танцуют танго, а потом начинается веселье. Вот он — шагает за порог, идет к своей машине. Бах! Снайпер, который залег почти в четырех сотнях ярдов от него, сносит ему полголовы. Проходит двадцать шесть секунд, дамочка решает проверить, как он, и — бах! — прощается с половиной лица.

— Круто, — сказал Боб.

— Я знал, что вы оцените.

— Могу я спросить, как эта запись у вас оказалась?

— Снайпер был — и пока остается — придурком, которому по какой-то неизвестной причине вздумалось запечатлеть пару своих лучших выступлений. Сомневаюсь, что он планировал запостить их на «Фейсбук», но вполне вероятно, что мужу хотел показать. Глупый поступок. Эта история наделала шуму в западном Огайо. Не слышали?

— Нет, наверное, пропустил.

На другом экране появилась первая страница «Дейтон дейли ньюс»; заголовок жирным шрифтом гласил: «Жена и любовник стали жертвами заказного убийства». Под ним располагались большие фотографии двух жертв и одна, поменьше, Хиггса — мужа.

Ван Клив продолжил:

— Снайпер сидел на дереве, но, расправившись с мишенями, почему-то упал и сломал позвоночник. Он не мог пошевелиться и потому получил от сообщника две пули в голову — так добивают умирающее животное. Закон джунглей. Местная полиция и ФБР поступили умно и решили не болтать о снайпере, который, похоже, профессионал. Стреляет он метко, черт побери, только вот лазает неважно. В общем, в прессе о нем пока не проскочило ни слова.

Ван Клив нажал кнопку, и началось еще одно видео.

— А вот сейчас будет самое интересное. Снайпер пока жив, и четыре дня назад он заговорил.

На экране появился Рик Паттерсон. Он лежал на больничной койке, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких: голова туго обмотана белой марлей, повсюду трубки и провода, рядом — пятеро мрачных мужчин в темных костюмах.

— Это он, его адвокат, федеральный прокурор, федеральный судья и двое агентов ФБР, — пояснил Ван Клив, поставив видео на паузу. По другую сторону койки стояли двое врачей в медицинской одежде. Широкоугольная камера находилась у изножья кровати, и сцену, которую она воспроизводила, было трудно осознать.

— Никто не ожидает, что Паттерсон выживет, — продолжил Ван Клив. — У него в мозгу два небольших, но постоянных кровотечения, и врачи, похоже, не могут их остановить. Даже если он выкарабкается, его жизнь, можно сказать, кончена. Паттерсон это знает. И потому говорит — точнее, общается. Ясное дело, со всеми трубками и прочей дрянью во рту разговаривать он не может, но зато начал немного чувствовать руки. Он кое-как пишет, а еще кряхтит в знак согласия. Среди всех этих проводов один подключен к устройству аудиозаписи. Аудио сохраняется в офисе федерального прокурора на противоположном конце города. Разумеется, он не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, но это была его идея. Он целеустремленный. Врачи сначала возражали, но они уже вынесли ему смертный приговор, так что, по сути, какая разница?

Было слышно, как судья разъясняет пациенту какие-то основные законодательные принципы. Тот держал в руке черный маркер и неуклюже водил им по белой доске, которая лежала у него поперек живота.

Федеральный прокурор наклонился чуть ниже и произнес:

— Сейчас, мистер Паттерсон, я задам вам несколько вопросов, все они были одобрены вашим адвокатом. Пожалуйста, не торопитесь. Мы никуда не спешим.

«Не спешим», — мысленно повторил Боб. Два активных кровотечения в мозгу и сломанная шея — тут каждая минута может стать последней.

— Вы участвовали в планировании и исполнении убийств Линды Хиггинботам и Джейсона Джордана?

Паттерсон написал слово «да», и федеральный прокурор озвучил его для протокола.

— Это вы убили их обоих?

«Да».

— И вам заплатили за эти убийства?

«Да».

— Сколько?

«Два».

— Два миллиона долларов?

«Да».

— Кто заплатил вам за эти убийства?

Наступила долгая пауза; Паттерсон медленно выводил слова: «Не знаю». Его адвокат произнес:

— Он говорит, что не знает.

— Хорошо, обсудим это позднее. Вы действовали в одиночку?

«Нет».

— Сколько всего вас было?

«Двое».

— Как зовут вашего сообщника?

Не колеблясь ни секунды, Паттерсон написал имя: «Карен Шарбоннет».

— А где был этот человек во время убийств?

Ответа не последовало.

Ван Клив произнес:

— Тут он затихает минут на пять, и все думают, будто он окочурился. Потом собирается с силами и признается, что напарница находилась неподалеку и нашла его на земле. Вместо того чтобы помочь, она попыталась его прикончить. Двумя выстрелами в голову. Ладно, хватит об этом. Вот следующее видео может вас заинтересовать. Это запись из тренажерного зала премиум-класса в Лагуна-Бич. Разумеется, мы держим его под наблюдением.

На экране появились восемь женщин, стоявших в два ряда по четверо; они вертелись и потели в такт громкой музыке и пронзительным командам своего инструктора. Все были молоды и хороши собой, со стройными телами, покрытыми калифорнийским загаром. Камера выхватила крупным планом одну из них — женщину с короткими рыжими волосами.

— Ух ты! Я бы узнал это тело где угодно, — усмехнулся Боб.

— Полагаю, вы называли ее Ингрид, — сказал Ван Клив. — Настоящее имя — Карен Шарбоннет, была армейским рейнджером, наемным убийцей, напарницей Рика Паттерсона.

— Была?

— Да, мы ее повязали. После того как Паттерсон доложил на нее, мы взяли след и три дня наблюдали. Она что-то заподозрила и попыталась смотаться. Схватили ее в аэропорту Лос-Анджелеса, когда она садилась на рейс до Токио, по немецкому паспорту, одному из как минимум шести, которыми она пользовалась.

Ван Клив нажал кнопку и вывел на экран фото из полицейского досье.

— Короткие рыжие волосы — отличный ход, действенный, но глаза никогда не врут. Это точно она. Сказала что-нибудь?

— Нет. А мы еще не сообщили ей про Рика. Она думает, будто бросила его мертвым в лесу, не в курсе, что мы его нашли, и уж точно понятия не имеет, что он способен общаться.

— Много вы выяснили о ней? — спросил Боб.

— Ну, как я уже сказал, дело движется медленно, потому что Паттерсон еле цепляется за жизнь. Говорит, они работали в команде лет пять, выполняли заказные убийства высшего класса. За заказ Хиггинботама им отстегнули два миллиона. Мы отследили ее банковские счета — у нее их с десяток не менее чем в четырех странах. Два дня назад деньги прибыли в Сент-Китс. Два миллиона баксов.

— А про Нельсона Керра что-нибудь узнали?

— Пока нет. Вчера Паттерсон еще говорил.

— Заставьте его говорить побыстрее.

— Сожалею, но он, кажется, слабеет.

На обратном пути из Джексонвилла Боб, повинуясь порыву, свернул с девяносто пятой магистрали и поехал в международный аэропорт, где купил билет. Он вылетел в Ньюарк, пересел на рейс до Бостона, а после — на небольшой местный аэробус до Мартас-Винъярд. Через семь часов после взлета Боб оказался на земле и позвонил Брюсу на сотовый. Брюс удивился звонку.

— Что тебя сюда привело? — спросил он.

— Ты меня приглашал, помнишь? Во сколько ужин?

Брюс не помнил, чтобы приглашал Боба, но сразу сообразил: что-то случилось.

— Встретимся в баре отеля «Сидней» в Эдгартауне через час.

Вскоре Брюс сидел один в баре и ждал. Вошел Боб с ухмылкой от уха до уха, и они заказали выпить. Боб произнес:

— Ты не поверишь, кого задержало ФБР.

— Рассказывай.

— Ингрид. Настоящее имя — Карен Шарбоннет, живет в Лагуна-Бич, штат Калифорния.

Брюс едва не потерял дар речи от изумления и, отведя взгляд, покачал головой. Когда принесли напитки, он надолго припал к бокалу вина, а потом наконец сказал:

— Я тебя слушаю.

Они внимательно наблюдали, как он остановил свой огромный внедорожник на одной из парковок, расположенных по периметру парка, открыл багажник и вытащил большую спортивную сумку, набитую всевозможным детским бейсбольным снаряжением. Его сопровождал сын Форд, одиннадцатилетняя звезда спорта — на нем была бейсбольная форма, а в руках — сумка с таким количеством экипировки, какого не было сорок лет назад ни у одного профессионала.

Они неторопливо двинулись по проходу между двумя полями — одна из тысячи маленьких семейных команд, готовых к игре в эту идеальную для бейсбола субботу.

Сид был не тренером «Рейдеров», а скорее менеджером по экипировке. Они нашли свою скамейку, поздоровались с сокомандниками и тренерами и стали спокойно ожидать, когда работники стадиона расчистят поле и обновят меловые линии. До начала игры оставался еще час, и мальчики перекидывались мячами в дальней части поля, а тренеры и отцы спорили о вчерашнем проигрыше «Астроса» «Кардиналам».

Четверо агентов ФБР, все одетые неформально, как отцы игроков, подобрались ближе.

Вскоре Сид встал и направился к лотку с напитками. Купив газировки, он пошел с ней на другое поле, где велась игра, остановился у сетчатой ограды и принялся оценивающе наблюдать за будущим противником. Вот тогда-то к нему и приблизился незнакомец, протянул визитную карточку и сказал так тихо, чтобы больше никто не услышал:

— Росс Мэйфилд, ФБР.

Сид взял карточку, внимательно ее изучил и, глядя на поле, спросил:

— Рад знакомству. Чем могу помочь?

— Нам нужно поговорить, и чем раньше, тем лучше.

— О чем?

— О «Граттин», о флаксацилле, о мошенничестве с «Медикэр», вероятно, даже о Нельсоне Керре. Тем для беседы достаточно. Вокруг вас раскинулась огромная сеть, Сид, и она стремительно стягивается. У нас полно доказательств. Вам грозит лет сорок в тюрьме — или даже больше.

Его словно ударили кулаком в живот, и он даже глаза прикрыл, однако постарался не подавать виду. Ссутулился слегка, но, как позднее рассказывали агенты, выдержал этот страшный момент на удивление стойко.

— Мне понадобится адвокат?

— Да, возможно, несколько. Позвоните им, и давайте договоримся о встрече в ближайшие сорок восемь часов.

— А если я решу этого не делать?

— Не глупите, Сид. Мы получим ордер и вышибем вам дверь в три часа ночи. Это слегка расстроит вашу жену и пятерых детей, да и соседи все увидят. И еще, Сид — мы все слышим. Одно слово Кену Риду или кому-то из остальных, и эта удачная возможность мгновенно испарится. Поняли? Пора позаботиться о собственной шкуре. Риду конец, и у компании тоже едва ли есть будущее.

Сид стиснул зубы и кивнул.

— Двадцать четыре часа, — сказал Мэйфилд. — Я хочу, чтобы вы или ваши адвокаты связались со мной в течение двадцати четырех часов, ясно? А через сорок восемь мы встретимся.

Сид продолжал кивать.

Первая неделя июня принесла на остров сильную жару, и долгие светлые дни наконец провозгласили наступление лета. С того вечера, как на Камино обрушился ураган, прошло десять месяцев, расчистка закончилась, и дни были наполнены успокаивающим шумом цепных пил, автоматических молотков, дизельных моторов, а также деловыми выкриками строителей. Бригады работали подолгу, даже по две смены, спеша отремонтировать и обновить коттеджи, рестораны, торговые центры, церкви и множество домов в глубине острова. Большинство мелких прибрежных отелей и мотелей были готовы принять гостей, но до открытия более крупных гостиниц, в которых от урагана «Лео» пострадали сотни номеров, оставались еще месяцы. Мусор с пляжей убрали, размытые бухточки укрепили тоннами перевезенного песка. Многие частные мостики были восстановлены, к тому же появилось два новых муниципальных пирса, они выдавались далеко в воду, привлекая обычный контингент — одиноких рыбаков.

А еще июнь принес с собой Ника Саттона, который только что выпустился из Уэйк-Форест с новеньким блестящим дипломом по английской литературе, но без каких-либо перспектив постоянной работы. Не то чтобы он вообще ее искал. Его задумка, если это можно было так назвать, заключалась в том, чтобы провести лето так же, как и три предыдущих, — присматривать за домом бабушки и дедушки, продавать по паре-тройке книг, много читать, а еще убивать время на пляже и работать над своим загаром. Когда Ника прижимали, особенно Брюс, который привязался к пареньку, но сомневался в его мотивации, он высказывал расплывчатые мысли о магистратуре. На нее можно было бы получить стипендию и целых два года писать, продолжая наслаждаться университетской жизнью. Еще более расплывчатым был его план создания дебютного романа.

И вообще, Ник не стеснялся напомнить Брюсу, что уж он-то не в том положении, чтобы давать советы по поводу карьеры. Когда Брюс бросил учебу в Обернском университете, ему было двадцать три года и он еще считался младшекурсником.

Каждый день Ник проводил долгие часы, погрузившись в подробности новостных сюжетов и драм, которые начались со смерти его старого друга Нельсона Керра и теперь постоянно развивались и множились. Он читал все, что появлялось в Сети, аккуратно пронумеровывал и складывал в папку со своим исследованием. Сохранял каждую запись каждого выпуска новостей. Перерывал Интернет в поисках любого обрывка информации, все записывал и за последние полгода накопил поистине энциклопедические знания о предмете.

Каждое утро, около десяти часов, вместо того чтобы заступить на смену и заняться делами за прилавком «Книг Залива», Ник врывался в кабинет Брюса с последней новостью. А после полного отчета обычно добавлял что-нибудь вроде:

— И это все — твоих рук дело, Брюс. Это все ты.

Брюс протестовал, возражая, что не имеет никакого отношения к поступку информатора — Дэниэль Ноддин. И никакого отношения к аресту Карен Шарбоннет, подробности которого еще не были обнародованы.

— Ладно, — не унимался Ник, — но ведь это же ты отыскал чудодейственное лекарство и вывел «Граттин» на чистую воду? Если бы ты не рискнул и не нанял ту фирму из Даллеса, мы бы никогда все это не узнали. «Граттин» продолжала бы накачивать стариков витамином E3 и обдирать налогоплательщиков.

Эта шуточная пикировка повторялась каждое утро, и Брюса она вовсе не раздражала. Ежедневно получать сводку новостей от Ника было удобно и просто. Прошло совсем немного времени, и Ник проговорился, что, пожалуй, напишет книгу обо всем случившемся. Вот только на тот момент сюжету недоставало развязки.

К середине июня одиннадцати членам высшего руководства «Граттин» предъявили обвинения, арестовали их и притащили в суд на первичную явку. Четверо так и остались сидеть за решеткой из-за неподъемной суммы залога. Несколько десятков руководителей и менеджеров находились под следствием. Дело уже обернулось настоящей золотой жилой для хьюстонских адвокатов.

Кена Рида заключили под стражу, сочтя риск побега слишком высоким, и лишили возможности выйти на свободу под залог. Трем его самолетам запретили подниматься в воздух. Роскошную яхту пришвартовали на стоянке береговой охраны. Дорогие автомобили закрыли в гараже. Дом в Хьюстоне, где жила Дэни, пока никто не тронул, но три других особняка были заперты на цепь. Как минимум шесть офшорных банковских счетов Рида оказались заморожены.

Также ФБР, явно перестаравшись, арестовало около полусотни медработников, фармацевтов, менеджеров и даже санитаров за распространение витамина Е3. По большей части от них ожидали, что они дадут показания против начальства и отделаются лишь штрафами. Эксперты по правовым вопросам, выступавшие по телевизору, предполагали, что правительство приняло излишне геройскую позу и поигрывает мускулами, желая привлечь внимание общественности к масштабам аферы.

У самой компании «Граттин» не оставалось выхода, кроме как обанкротиться, и для защиты ее сорока тысяч пациентов экстренно назначили официального представителя. От банкротства компания была очень далека, как вскоре и выяснил представитель — хьюстонская юридическая фирма, взвалившая на себя это дело за сотню тысяч долларов в месяц. Закрома «Граттин» были доверху набиты наличностью, а долгов компания почти не имела. Желая остаться в игре, представитель убедил суд по делам о банкротстве в том, что его помощь необходима для управления компанией, и консультанты по юридическим вопросам сочли это заявление справедливым. Все члены правления либо находились за решеткой, либо вышли под залог и сидели под домашним арестом.

Витамин Е3 немедленно изъяли из обращения. Регулирующие органы пятнадцати штатов, словно внезапно пробудившись, пристально следили — вместе с толпой журналистов, ФБР, Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов и кто знает какими еще правительственными учреждениями — за резким ростом числа смертей среди пациентов с запущенной деменцией в домах престарелых, принадлежавших «Граттин». Юристы из телевизора хором заявили, что это явное доказательство эффективности препарата. Если бы не страшные побочные эффекты, то шума и вовсе поднимать не следовало бы.

Специалисты по деликтному праву, взбудораженные запахом свежей крови, не испугались банкротства, энергично бросились в атаку и вскоре уже громогласно призывали потерпевших с рекламных щитов и экранов утренних ток-шоу. На следующий день в дюжине штатов были зарегистрированы групповые иски. Телевизионные эксперты, используя метод научного тыка, прогнозировали появление до двухсот тысяч потенциальных истцов.

Федеральный суд штата Огайо предъявил Дэвиду Хиггинботаму, Карен Шарбоннет и Мэтью Данну обвинение в убийствах Линды Хиггинботам и Джейсона Джордана при отягчающих обстоятельствах. Дэвида взяли под стражу, а Шарбоннет и Данн сопротивлялись экстрадиции. Семья Джейсона Джордана подала двадцатипятимиллионный иск о гибели в результате неправомерных действий против всех троих обвиняемых. По сообщению «Дэйтон дейли ньюс», заработанный упорным трудом чистый капитал Хиггса оценивался примерно в пятнадцать миллионов долларов. Его адвокат, в карманы которого в следующие десять лет должна была перекочевать львиная доля этих денег, поклялся отражать все обвинения до последнего.

Рик Паттерсон на смертном одре признался в убийстве доктора Рами Хайаза, известного в Милуоки пластического хирурга, который враждовал со своими бывшими партнерами из-за патента на некое медицинское оборудование. Доктора Хайаза убили на парковке перед торговым центром, замаскировав происшедшее под угон автомобиля — ограбили, выстрелили в голову и оставили умирать. Его «мазерати» был обнаружен через два дня в одной из подпольных автомастерских злачной части города. Целых четыре года полиция не находила никаких веских улик, не помогло даже обещание внушительного вознаграждения. Рик признался, что это было их с напарницей первое убийство. Прокурор Милуоки созвал пресс-конференцию и объявил о полномасштабном расследовании, поклявшись добиться правосудия для доктора Хайаза.

Поскольку проблемы с законом у Карен Шарбоннет все множились, ее продолжали держать в изоляторе неизвестной тюрьмы где-то в районе Лос-Анджелеса. Карен ни с кем не разговаривала, даже с охранниками. Наняла опытного адвоката, уникального в своей области тем, что он игнорировал СМИ и терпеть не мог пресс-конференций. Но остановить лавину интереса было сложно. Ее история оказалась слишком сенсационной, чтобы пройти мимо, а привлекательный снимок из полицейского досье — фактически единственная доступная фотография Карен — украшал обложку каждого бульварного журнала.

Ник собирал их все. Ни одного не пропустил.

Однажды утром он объявил, что Дэниэль Ноддин обратилась в хьюстонский суд с заявлением о разводе. Она наняла модную адвокатшу из Нью-Йорка, известную своим умением разбираться в перекошенных на одну сторону брачных соглашениях. Кое-где сообщалось, что Кен Рид как до, так и во время их четырнадцатилетнего брака припрятывал в офшорах деньги, на которые теперь можно было справедливо заявить права. Защитница Дэниэль планировала отхватить от них кусок.

На литературном фронте тоже происходило немало событий — шумная история о смерти Нельсона и ее предполагаемой связи с «Пульсом» вывела количество предзаказов книги на новую орбиту. Издательство «Саймон энд Шустер» объявило о переносе даты выхода в печать на более раннее число, пятнадцатое октября, как раз к началу праздничного сезона, а также о том, что увеличивает первый тираж со ста до пятисот тысяч экземпляров и планирует увеличить еще.

Решение принимали в Вашингтоне, в министерстве юстиции. Требовалось определить, какое из трех потенциальных обвинений в убийстве имело наибольший вес. По понятным причинам каждый из трех прокуроров хотел первым разобраться с Карен Шарбоннет. Генеральный прокурор дал им по полчаса на то, чтобы изложить свои аргументы.

Начал Западный Огайо, потом выступил Южный Висконсин.

Речь прокурора из Северного округа Флориды прозвучала наиболее убедительно. У него было не только доказательство того, что Карен побывала дома у покойного — отпечаток одного пальца, — но также и свидетель, видевший, как поздним вечером в разгар шторма она побрела в направлении этого самого дома. А еще — телефонный звонок свидетелю, во время которого Нильсон Керр подтвердил ее присутствие там приблизительно в момент его смерти.

Все три дела основывались на предсмертных признаниях Рика Паттерсона, что вызвало бы огромные трудности с доказательствами в суде, но во Флориде Шарбоннет, по крайней мере, совершила убийство сама. В Огайо и Висконсине она действовала как сообщница.

Еще одним фактором была ситуация во Флориде со смертной казнью. Местный федеральный прокурор с гордостью озвучил статистику, не оставлявшую и тени сомнения, что присяжные в его штате гораздо чаще выносят смертный приговор, чем в Огайо. А Висконсин вообще отменил смертную казнь в 1853 году.

После двухчасовой беседы Генеральный прокурор, у которого были дела поважнее, постановил, что Флорида начнет первой.

На следующий день Карен Шарбоннет прямым коммерческим рейсом переправили из Лос-Анджелеса в Джексонвилл. Подробности ее тайной поездки каким-то образом просочились в прессу, и аэропорт Джексонвилла просто кишел журналистами. Сопровождавшие Шарбоннет перешли на план Б и ускользнули через боковую дверь, но одна камера их все-таки поймала. Появилось пятисекундное видео, на нем крупные мужчины в костюмах ведут закованную в наручники женщину — ее лицо скрыто козырьком бейсболки и большими солнцезащитными очками — и торопливо заталкивают в фургон.

Брюс посмотрел его у себя в офисе, конечно же, в компании Ника. Юридические консультанты из новостей придерживались мнения, что суд над Карен состоится не менее чем через год. С ее соответчиками — Кеном Ридом, с которым она никогда не встречалась, и Мэтью Данном, которого хорошо знала, — разберутся позднее. Из всех обвинений, выдвинутых Риду, федеральное в убийстве при отягчающих обстоятельствах было, бесспорно, самым серьезным. Один из экспертов предсказал, что Данн, посредник, пойдет на сделку, чтобы спасти свою шкуру, и заложит и Рида, и Шарбоннет.

— А ты, Брюс, оказался в самом эпицентре урагана, — усмехнулся Ник.

— Иди, работай!

Два дня прошли без всяких новостей. Ник немного затосковал по сенсациям, но однажды вечером встрепенулся, наткнувшись на сообщение из сельской глубинки Кентукки. Полиция небольшого городка Флора закрыла расследование гибели Бриттани Болтон, объявив, что причиной смерти стала обычная передозировка опиоидов. Они не нашли ни надежных свидетелей исчезновения, ни следов преступного умысла. Семья погибшей слишком сильно горевала, чтобы давать комментарии прессе.

Примерно раз в месяц Брюс звонил Полли Макканн, которая следила из Калифорнии за непредсказуемыми событиями последних нескольких месяцев. Хотя она и радовалась вестям о том, что убийцы ее брата, возможно, все-таки будут найдены и ответят перед судом, но ее совсем не воодушевляла перспектива затяжного уголовного процесса на Восточном Побережье.

Недавно к Полли обратился хорошо зарекомендовавший себя юрист из Флориды и предложил подать огромный иск о смерти в результате противоправных действий против Кена Рида и остальных. Он проделал впечатляющую подготовительную работу и даже прилетел в Калифорнию, чтобы встретиться с ней, ее мужем и их личным адвокатом. Юрист не сомневался, что глубина карманов Рида позволяет требовать весомой компенсации, и иск о причинении смерти получит приоритет над всеми другими гражданскими делами. Он предложил начать с суммы в пятьдесят миллионов долларов, от которых сам получит двадцать процентов, если дело урегулируется внесудебно, и тридцать, если дойдет до суда. Иск не следует предъявлять до завершения уголовного процесса, и если Рид будет признан виновным, то им будет несложно доказать свою правоту.

Настоящий профи. Резюме у него было впечатляющее, правда, немного хвастливое, но на Полли и ее мужа оно произвело впечатление. Она спросила у Брюса совета, как поступить.

Тот скромно заявил, что, несмотря на хаос, который сейчас творится у него в жизни, он мало знает о юриспруденции и совсем не хочет узнавать больше. Однако, если бы это его брат стал жертвой заказного убийства, оплаченного миллиардером-аферистом, то он, черт возьми, постарался бы выжать из виновного столько крови, сколько сумеет. Брюс согласился выяснить что-нибудь об этом юристе из Флориды и проверить его репутацию.

В завершение разговора Полли сообщила, что они с мужем собираются на недельку приехать на остров, чтобы отпраздновать Четвертое июля. Ей нужно встретиться с адвокатом по наследству и все такое. Брюс с радостью предложил им гостевую комнату наверху.

Однажды безмятежным пятничным утром в конце июня Брюсу позвонил агент Ван Клив из Джексонвилла и попросил о встрече. Он был готов приехать к вечеру и, может, выпить пива в нерабочие часы. Ему хотелось, чтобы Боб Кобб тоже присутствовал, если будет такая возможность. Брюс удивился, что его вообще включили в обсуждение, поскольку за предыдущие месяцы мало что слышал. Он предложил отправиться в устричную «Кёрлис» на «счастливый час».

Боб редко отказывался выпить после обеда — или даже еще пораньше. Ник прослышал о встрече и решительно заявил, что тоже придет. Они втроем заняли столик на веранде «Кёрлис», у кромки зеленого берега, и начали с кувшина пива. Была пятница, остров устал от очередной долгой недели строительства, воздух был теплым, но не липким, и люди приготовились хорошенько отдохнуть.

Однажды Брюс встречался с Ван Кливом, но Боб провел с ним больше времени. Агент явился в шортах и парусиновых туфлях и был почти неотличим от местной публики. В половине шестого его работа закончилась, и начался отдых.

Боб представил Ника как местного приятеля, но подколки по поводу его безделья оставил при себе. Пока Ван Клив окидывал взглядом посетителей, они налили ему пива. Брюс заметил, что на нем нет обручального кольца. Поймав проходившего мимо официанта, они заказали вареные креветки и еще кувшин пива.

Ван Клив, приняв серьезный вид, произнес:

— В общем, новости такие. Как вы знаете, у Карен был подельник, человек по фамилии Паттерсон, и она думала, что убила его. Но он продержался какое-то время и даже сумел заговорить. Раскололся о трех заказных убийствах, в том числе об убийстве Нельсона Керра. Четвертое мы еще расследуем. Нам удалось вытянуть из Паттерсона кое-какие факты, пока он десять дней в прямом смысле умирал у нас на глазах. Сломанная шея, огнестрельные ранения… Жуть. Короче, за то, чтобы убрать Керра, им заплатил четыре миллиона Кен Рид через посредника — некоего Мэтью Данна. Они приехали сюда вдвоем, сняли жилье неподалеку от «Хилтона» и стали следить за Нельсоном, планируя атаку. С ураганом им повезло. У них появился шанс нажать на курок тогда, когда никто ни на кого не смотрел. Карен пробралась к Нельсону домой, ударила по голове и вытащила на улицу во время шторма, а все остальное вы знаете.

— Простите, а что было орудием убийства? — поинтересовался Ник.

— Одна из его клюшек для гольфа, скорее всего айрон номер семь.

Ник усмехнулся и вскинул руки, как бы в ответ на их щедрые аплодисменты.

— Это как понимать? — спросил Ван Клив.

Боб молча покачал головой.

— На следующий день после убийства, присматривая за трупом, мы трое беседовали о смысле жизни, — принялся объяснять Брюс. — Наш Ник, который читает слишком много криминальных романов, сказал, что та женщина не селилась в «Хилтоне», а скорее всего сняла жилье неподалеку вместе с сообщниками, что она была знакома с Нельсоном и поэтому сумела навязаться к нему домой. Женщина не приносила орудия убийства, а воспользовалась тем, что нашла в доме.

— Если точнее, семеркой айронов, — добавил Ник. — Я прочитал об этом в романе Скотта Туроу.

Ван Клив был впечатлен.

— Ну и ну… Ты работу не ищешь?

— Еще как ищет, — усмехнулся Боб.

— Пожалуйста, наймите его, — сказал Брюс. — Он только что из университета.

— И работаю за небольшой оклад. Вон, у Брюса спросите.

Они от души посмеялись и долили себе пива. Официант принес креветки и высыпал половину на клетчатую скатерть — это была своего рода местная традиция.

— Но как они выбрались с острова? — спросил Брюс.

— Этого мы, пожалуй, никогда не узнаем.

— Значит, Паттерсон точно помер? — спросил Боб.

— Да. Больше никаких ему заказных убийств.

— И Ингрид тоже! — воскликнул Боб, поднимая кружку. — Ваше здоровье!

Они еще посмеялись, выпили, послушали, как на сцене настраивается кантри-ансамбль, посмотрели, как появляются и уходят посетительницы.

Ник повернулся к Ван Кливу и спросил:

— А как вы думаете, когда ее отдадут под суд?

Тот с досадой покачал головой:

— Кто знает? Адвокаты и судьи. Может, и через пару лет. Она, вероятно, даже заключит сделку и избежит суда.

— Ой, мне так хочется, чтобы был суд! — признался Ник. — Мечтаю увидеть, как наш Боб сидит на скамье свидетелей и рассказывает присяжным, что провел райский уик-энд с хорошенькой киллершей, которая чуть позднее прикончила его близкого друга. Вот это будет представление.

Боб улыбнулся:

— Присяжные будут у меня с рук кормиться. А ее адвокатам меня не достать.

— Ты не можешь давать показания, Боб, — заметил Брюс, — ты же сидел.

— Почему это?

Брюс посмотрел на Ван Клива — единственного из присутствующих, у кого было юридическое образование.

— Ну, ранее судимых не любят вызывать в свидетели, — объяснил тот. — Сомневаются в достоверности их показаний. Но так бывает не всегда.

— Мои слова достовернее, чем слова этой сумасшедшей, — заявил Боб. — Я хочу дать показания, глядя ей в лицо.

— Значит, тебя даже в Лос-Анджелес вызывали, чтобы повидать ее в тюрьме? Ты обязан нам все рассказать, Боб.

— Ладно, но закажите еще пива.

Брюс помахал рукой официанту, а Боб принялся рассказывать. Постепенно его художественный талант уступил место юмору, и скоро они опять хохотали.

Когда закончились креветки, уже почти стемнело, но веселье продолжалось — они раздобыли меню и стали обсуждать улов дня. Неожиданно к столу подошла молодая блондинка в обтягивающих шортах и футболке. Все головы повернулись в ее сторону; музыка будто замерла, когда она остановилась рядом с Ван Кливом, взяла его за руку и чмокнула в щеку.

— Привет, милая, — произнес он, быстро вставая. — Простите, друзья, но мне пора. Это моя подруга Фелисия.

Она одарила безупречной сияющей улыбкой Брюса, Боба и Ника, которые были слишком изумлены, чтобы говорить. Они заулыбались в ответ, и Брюс уже собрался попросить ее присоединиться к ним, но тут Ван Клив добавил:

— Отлично посидели. Спасибо за выпивку. По пути заплачу за последний кувшин.

И они непринужденно двинулись к выходу с террасы, а все взгляды по-прежнему были прикованы к джинсовым шортам.

— С каких это пор агенты ФБР пользуются спросом у девчонок? — спросил Боб, когда наконец пришел в себя.

— Ну, Боб, он лет на двадцать моложе тебя.

— Да уж, впечатляет, — сказал Ник, все еще глядя им вслед. — Пожалуй, я все же пойду наниматься в Бюро.

— Отставить, ребята! — скомандовал Брюс. — Кто-нибудь хочет есть? Плачу, конечно, я, а не Ван Клив. Будете тако с рыбой?

Музыка снова набрала темп, в заведение стекалось все больше посетителей. Когда официант принес тарелку рыбных тако, заказали еще кувшин пива. За ужином принялись вспоминать — с куда бо`льшим юмором, чем сами от себя ожидали, — страшные первые часы после шторма и все, что произошло во дворе у Нельсона. Посмеялись, вспомнив старину Хоппи Дердена, единственного в Санта-Розе спеца по убийствам и одновременно по ограблениям банков. Как он уставился на Нельсона, почесывая затылок, а потом обмотал место преступления таким количеством желтой ленты, что можно было бы остановить марш протеста. Посмеялись над собой — когда, как шайка мародеров, удирали с тающим мясом и пиццей, прихватив еще и лучшее из алкогольных запасов Нельсона, на его шикарном «БМВ». Вспомнили капитана Батлера из полиции штата, который вышагивал по месту преступления в своих остроносых ботинках с таким видом, будто вот-вот кого-нибудь арестует, но при этом не нашел ни одной полезной зацепки. Интересно, сообщило ему вообще ФБР, что убийца сидит за решеткой в Джексонвилле? Потом заказали еще пива.

Боб и Ник договорились не отвечать на звонки женщин, а Ноэль уехала из города, так что трое друзей могли пойти вразнос. Им необходимо было повеселиться от души, погудеть всю ночь — столько времени миновало, и они устали нести на плечах эту ношу.

Нику было двадцать два года, и он имел типичную для молодежи привычку каждые десять минут проверять телефон. В пятнадцать минут двенадцатого тот завибрировал. Ник вытащил его из кармана, посмотрел на экран и, усмехнувшись, покачал головой.

— Ох ты ж!

— Что там? — спросил Боб.

— Настал сезон ураганов. Две недели назад. Один уже и имя получил — «Бьюфорд».

— «Бьюфорд»? Паршивое имя для урагана.

— Разве ты не то же самое говорил про «Лео»? — заметил Брюс.

Ник поднял телефон и показал им красное пятно где-то на дальнем востоке Атлантики.

— Предполагаемого пути нет? — поинтересовался Брюс.

— Слишком рано, — ответил Ник.

— Где он? — спросил Боб.

— В двух сотнях миль к западу от Кабо-Верде.

Брюс на секунду замер, наклонив голову.

— Кажется, «Лео» тоже пришел оттуда?

— Ага.

И они заказали еще пива.

Прозвище университета Миссисипи. — Здесь и далее прим. пер.

Область вокруг залива Сан-Франциско.

«Красными» называются штаты, в которых большинство жителей поддерживают республиканскую партию.

Спор до бесконечности (лат.).

Прозвище белых фермеров, жителей сельской глубинки США.