и Георгии Заборском, и авторе лепнины – знаменитом белорусском скульпторе Андрее Бембеле. Восторженные лица подруг и щёлканье их фотоаппаратов привлекли внимание одной минчанки, и она с удовольствием рассказала им об истории этого места.

И таких милых сюрпризов было в этой поездке множество! Удивительно вкусные, без мыльного послевкусия во рту, копченые колбасы и сыро-вяленое мясо, нежнейшие белорусские сыры, самое настоящее сливочное масло, забытый вкус сливовой настойки «Спотыкач». Это что касается продуктов.

А если говорить об эстетических впечатлениях, то это и неожиданно богатая коллекция картин русских художников в Национальном художественном музее Беларуси. И великолепный вид со смотровой площадки Центральной библиотеки, который не испортил даже накрапывающий дождик. И сказочное, волшебное и ещё достойное многих восторженных эпитетов интерактивное новогоднее украшение торгового центра Dana mall, куда и заходить-то не планировали, так, заглянули, чтобы согреться и сходить в туалет, а зависли на целый час. И нежданно-негаданно выглянувшее солнышко. Да ещё в какой момент! Когда взору подруг открылся во всей красе Храм-памятник в честь Всех Святых и в память о жертвах, спасению Отечества нашего послужившего². Такой прекрасный, белоснежный снаружи, розовый внутри, он останется в дар будущим поколениям от века ХХ-го, создавшего не так уж много красоты… И тронувший до слёз, до комка боли, застрявшего в горле, рассказ гида о сражениях Первой мировой войны у памятника её жертвам в городке Сморгонь.

А сколько всего ещё было ожидаемого, но оттого не менее прекрасного! Великолепие дворцов князей Радзивиллов в Несвиже и Мире. Театрализованная экскурсия по усадьбе Огинского (помните его знаменитый «Полонез»?), где в каждой комнате рассказ о его судьбе вёлся от имени конкретного

исторического лица. Огромные граффити на стенах завода, преобразившие скучную промышленную зону в художественную выставку под открытым небом. А лекция о пчёлах в усадьбе Мир пчёл деревни Борок? Настолько интересная, что все сидели, открыв рот, а потом готовы были бежать и срочно начинать заниматься пчеловодством! Хотя, скорее эта часть их поездки относилась к неожиданному, чем ожидаемому, поскольку ехали туда только в расчёте на покупку мёда, а попали на праздник эрудиции, это что касается лекции, живота, в виде обильного и вкусного ужина из национальных белорусских блюд, и просто праздника, поскольку и напелись, и наплясались, и наигрались. Мёд, конечно, тоже купили, но это уже не казалось самым главным.

Так что с поездкой им, можно сказать, повезло, поскольку плюсы с лихвой покрыли минусы.

Правда, в самолёте везение закончилось. Кира пошла в туалет и прямо на выходе из кабинки столкнулась с… Владом. Он расцвёл улыбкой, как будто встретил добрую знакомую:

– Видите, мы и обратно вместе летим. Значит, судьба!

– Встреча у туалета?! Хороша – «судьба»! – насмешливо фыркнула Кира.

Развернулась и ушла. А Влад остался стоять с глупой улыбкой счастья на лице. Счастья от того, что увидел Киру, по которой так соскучился за эти 5 долгих дней новогодних праздников.

– Мужчина, Вы идёте или нет? Весь проход загородили, – вернули Влада в действительность слова, сказанные женщиной внушительных размеров.

«Как же она в кресле умещается?», – поневоле подумал он. Если бы не Кира, он бы ни за что больше не полетел на «Победе». С лихвой хватило вынужденного полёта в Минск. Но тогда он, встревоженный истеричным звонком сестры, схватил первый попавшийся билет. А вот обратный, Аэрофлотовский, в бизнес-классе, сам, добровольно обменял на этот рейс ради неё, Киры. (Про обратный рейс подруг он всё выяснил ещё в разговоре с Верой) Можно, конечно, можно было встретить Киру в аэропорту, но как он мог упустить эти полтора часа полёта вместе и целый час в зале вылета, когда он любовался ею издалека?

За полчаса до посадки Влад подошёл к креслам подруг:

– Дамы! Могу подвезти кого-нибудь из вас домой. Я на машине.

Время предложения и сама фраза были выверены Владом досконально. Веру будет встречать в аэропорту муж, она сама ему об этом сказала. Значит, шансы подвезти Киру увеличивались до 50%. И, даже если она не согласится, отвезти домой третью подругу – Юлю, тоже было не плохо. Заодно можно будет что-то новое узнать от неё о Кире. Вдруг она окажется не такой зацикленной на себе, как Вера?

– Меня муж будет встречать, – первой, ожидаемо, отозвалась Вера.

– А меня Вера подвезёт, мы рядом живём, – заполнила затянувшуюся паузу после слов Веры Юля.

– Меня тоже будут встречать, – сказала Кира («Кто?», – кольнула в сердце Влада ревность), – Но, спасибо, что предложили. Вы очень любезны, – закончила она, скользнув по лицу Влада голубым взглядом с едва заметной насмешкой.

Влад проследил за Кирой. В аэропорту её встретил мужчина, явно старше её. Но не настолько старше, чтобы оказаться её отцом. Муж? Родственник? Сослуживец? Во всяком случае, их приветственный поцелуй в щёку ни о какой близости между ними даже не намекал. И окончательно Влад успокоился, когда мужчина подвёз Киру до дома, и даже не помог поднять чемодан до дверей подъезда. Пусть там и было всего 4-5 ступенек, но муж или любовник никогда бы так не поступили, особенно после разлуки.

² – первый камень в основание Храма в 1991 году заложил патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Освящен Храм-памятник был в 2018 году патриархом Кириллом (из Википедии)

3

Дежурство у подъезда Киры ничего не дало. Влад приезжал каждое утро, как на работу, и сюда же возвращался вечером, но Киру так и не увидел. Либо она заболела и сидела безвылазно дома, либо работала удалённо, а из дома выходила днём, пока Влад был вынужден находиться на работе.

Вывод о бесполезности своего нахождения около её дома Влад сделал ещё в середине недели, но всё равно додежурил до её конца. Сам себя не узнавал – он всегда резко принимал решения и исполнял их, не жалея о результатах, просто делал выводы на будущее, а тут… Вечером давал себе слово, что завтра здесь не появится, а утром, едва продрав глаза, мчался сюда же.

Наконец, в субботу ему повезло. К подъезду Киры подъехала знакомая машина, и из неё вышел мужчина, который встречал Киру в аэропорту. Но мужчина вышел не один, а с девочкой лет шести-семи. Они зашли в подъезд вместе, вышел мужчина один. Влад запутался. Что же это получалось? Кира – «воскресная» мама, девочка – её дочь, а мужчина – бывший муж? Как-то это не соответствовало образу Киры, сложившемуся в голове у Влада. Да и, вообще, было противоествественно.

После обеда везение продолжилось (хорошо, что решил остаться!). Кира с девочкой вышли из дома. В спортивных костюмах и с беговыми лыжами наперевес. Первым порывом Влада было броситься навстречу с предложением подвезти, но, уже чуть-чуть зная Киру, представил отблеск холодной стали в её глазах, и остановился. Проследил за ними на машине до самого входа в Полежаевский парк.

А по дороге у него возник план, как устроить «нечаянную» встречу – на лыжне, конечно! Осуществление плана требовало немедленной подготовки – то есть покупки лыж, ботинок и спортивной формы.

В воскресенье реализовать план не удалось – с утра небо было сплошь затянуто тучами, шёл мелкий, противный дождь со снегом. Какие, уж, тут лыжи!

4

В следующую субботу картина повторилась. После обеда Кира с девочкой вышли из подъезда с лыжами, но теперь Влад был во всеоружии – новенькие лыжи и ботинки лежали в багажнике. Вот только зря он не удосужился попрактиковаться надевать всё это на себя. Пока возился с ботинками и креплениями, (со школы на беговых лыжах не ходил, всё больше по Куршавелям на горных рассекал) Кира с девочкой ушли на лыжню. Влад попытался их нагнать, но где там! Лыжня разветвлялась и разветвлялась. Влад сунулся в одну сторону, в другую, но голубую куртку Киры (прямо в цвет её глаз!) так и не приметил. Боясь разминуться, Влад остался у входа, он же и выхода – здесь-то он их не пропустит.

Расчёт оказался верным. Где-то через час, он издалека приметил куртку Киры и ринулся навстречу.

– Здравствуйте, Кира. Как сегодня лыжня?

Кира оторвала глаза от лыжни и взглянула на Влада. Приветливое выражение её лица тут же сменилось на выражение крайнего изумления.

– Опять Вы?

– Я, – весело подтвердил Влад, – Видите, всё-таки судьба!

– Вы рядом живете?

– Всего полчаса на машине. Могу в гости пригласить.

– Ясно, – холодно ответила Кира и, развернувшись, крикнула девочке, – Светик, снимай лыжи, мы уходим.

– Так мы едем ко мне?

– Вы с ума сошли!

– Ладно, попытка не пытка. Тогда давайте я вас подвезу.

Кира внимательно посмотрела на улыбающегося, не смотря на отказ, мужчину, и у неё в душе начал нарастать страх: «Может, он больной на всю голову?», а потому ответила вежливо:

– Спасибо, мы прекрасно доберемся на автобусе.

– Послушайте, но это же не серьёзно – ждать автобуса, когда можно гораздо быстрее добраться на машине.

– Вы на досуге таксистом подрабатываете? – съехидничала Кира.

Влад на её тон совершенно не обиделся, наоборот, рассмеялся:

– Нет! Скорее – личным шофёром.

– Ваша любезность не знает границ, – продолжила насмешничать Кира, – Только в самолёте Вы про неё забыли.

– Вы про то, что пересаживаться отказался? Так в этом Вы виноваты!

– Я?! – искренне удивилась Кира.

– Конечно, Вы! Так посмотрели на меня своими голубыми глазищами, что тут же сразили наповал. Как же я мог упустить возможность побыть с Вами рядом целых два часа?

«Издевается он надо мной что ли?», – подумала Кира. Но Влад смотрел прямо и очень серьёзно, никакой насмешки в его глазах не было.

– Побыли и что дальше?

– Дальше – влюбился. И вот теперь сам создаю возможности, чтобы сблизиться с Вами, а Вы даже на «ты» не разрешаете перейти.

«Точно, больной! – окончательно удостоверилась Кира, – Нормальные люди так не говорят. И ведь не отстанет. Что же делать?» Она осмотрелась – охранника на входе видно не было, видимо, грелся в домике. Лыжники были, но Кира представила, как будет выглядеть, если начнёт звать на помощь, и отказалась от этой идеи. Взять Светланку в охапку и молча пойти к автобусу – тоже не вариант. Если он проследил за ними на машине, значит, знает, где она живёт.

За себя Кире страшно не было, но вот за Светика – очень. Будь Кира одна, она бы вызвала полицию, да и дело с концом – пусть органы выясняют, что он, этот Влад, за фрукт, из какой психушки сбежал. Но, чтобы ребёнок участвовал в подобной катавасии³ – ни за что! «Как же мне от него отвязаться? – судорожно думала Кира, – Может, хитростью как-то попробовать? Как со Светланкой? Немного уступить, а потом сторговаться». И начала осторожно:

– Мы с Вами не знаем друг друга…

– Так давайте узнаем! – перебил её Влад, – В чем проблема?

– Но не здесь же! И не сейчас.

– Тогда где? Когда? Завтра?

– Нет, завтра я буду занята. Давайте в понедельник. Днём.

– Понедельник так понедельник. Давайте вместе пообедаем.

– Пообедать не получится, а вот по чашечке кофе выпьем. Я подъеду к пятнадцати часам… Нет, пожалуйста, – подняла в протестующем жесте руку Кира, видя, что Влад порывается что-то сказать, – не надо предлагать меня подвезти, забрать и так далее. Назовите мне станцию метро, рядом с которой Вы работаете, встретимся на улице у выхода.

– Бизнес-центр около «Старой деревни».

«Не хило! – подумала Кира, – Одна из самых дорогих аренд под офисы. Ладно, разберёмся!»

– Отлично. Договорились. А сейчас нам со Светиком надо идти. Ребёнок уже замерз и проголодался. Пока.

И Кира решительно развернулась, взяла девочку за руку и ушла. Влад вслед за ними не пошёл, чем Кира осталась довольна. Значит, с ним можно договориться, если подойти с умом. А уж она к понедельнику обязательно придумает, как от него отвязаться.

Весьма был доволен сегодняшним днём и Влад. И не просто доволен, а даже счастлив. Счастлив, что увидел Киру. Счастлив, что о свидании договорился. Счастлив, что признался ей в любви. Оказывается, это так здорово! Влад уже не один раз говорил – «Я люблю тебя!», но каждый раз эта фраза всего из трёх слов давалась ему с трудом. А о любви к Кире ему хотелось говорить, кричать, петь. И не только ей наедине, но и всему миру! Видимо там, раньше, любви не было, а была симпатия, интерес, влюблённость, наконец, потому и слова никак не хотели выговариваться…

³ – (в переводе с древне-греческого – «схождение вниз, спуск, сошествие») в православном богослужении – песнопение, которое поётся на утрене в праздничные и воскресные дни в заключение канона. В обыденный язык слово пришло из жаргона семинаристов. Поскольку катавасию пели два хора (клироса) одновременно, сходясь при этом вместе на середину церкви – пение было довольно сложным, потому что пелось на ходу и на много голосов. Нетренированное ухо могло не улавливать гармонию, сложное пение воспринималось как нечто путаное, даже если певчие не сбивались. С этим и связано современное разговорное значение слова катавасия – «путаница» (из Википедии)

5

Влад был абсолютно уверен, что на свидание Кира придёт. Не плохо было бы, для порядка, иметь на руках её номер телефона, но не за горами и это. И переход на «ты». И первый поцелуй. И первый секс. И… много чего ещё.

Кира появилась на выходе из «Старой деревни» ровно в 15.00.

– Точность – вежливость королев! – не преминул отпустить комплимент Влад, без спросу беря Киру под локоток.

Приятней было бы, конечно, взять за руку. Рука в руке, ладонь к ладони. Но Кира и за локоток себя держать не позволила, нечаянно, вроде бы, развернувшись, руку высвободила. Ладно, потерпим. Пока.

– Не получается опаздывать, – отреагировала Кира на слова Влада, – Даже когда задерживаюсь, почему-то всегда прихожу вовремя.

– Итак, просто кофе? Или с десертом? – деловито осведомился Влад, – У нас тут есть кафешка с такими пирожными, м-м-м! Больше нигде в Москве не найдёте!

– Уж, так, уж, и «нигде»? – иронически сказала Кира, – Давайте, тогда, ведите!

И Влад повёл, с полным основанием схватив девушку за руку. Рассекал море людей как ледокол, торящий путь для кораблей. В данном случае одного корабля под именем «Кира». Кира не сопротивлялась, как-то глупо было вырываться в незнакомом месте с огромным количеством людей, снующих туда-сюда. Потихоньку высвободила руку уже перед витриной, где были выставлены, действительно, нестандартные сладости: десерт «Стакан Славянова» – прозрачный пластиковый стаканчик с разноцветными слоями (Кира насчитала, аж, восемь!), пирожное «Сто лет галерее» – удлинённая палочка шоколадного теста, покрытого нежно-салатовой помадкой, леденец «Пермяк – солёные уши» – кружок на палочке с двумя самыми настоящими ушами. Кусочки тортов, хоть и были вполне себе стандартной формы, но названия имели тоже необычные: «Танец с саблями», «Пермь в Москве», «Геологическое»…

У Киры глаза разбежались, а Влад, как настоящий знаток, рассказывал о каждом пирожном:

– Эскимо на палочке – это типа «картошки». Вот эта округлая горка зелёного цвета – «Пермское хвойное», тут бисквит, хвойный мусс, солёная карамель, кедровые орехи. «Графские развалины» – основание из грецкого ореха с мёдом, что-то типа мягкого грильяжа получается, сливочный крем, сверху шоколад. «Карл Модерах» – шоколадный бисквит со сливочным и клюквенным крем-чизом.

– Да Вы, Влад, гурман-сладкоежка!

– Это всё моя секретарша, Марина. Как кафе открылось, начала мне каждый день приносить разные пирожные на пробу с подробным описанием. Любит она всякий эксклюзив. А тут, сама видишь по названиям, только две точки в России – в Перми⁴ и в Москве. Кто-то из питерцев был в Перми, попробовал, вдохновился и к нам притащил. Итак, что выбираем? Если самое лёгкое и необычное, то советую «Пермское хвойное» или «Сто лет галерее», там шоколадно-миндальное тесто и хвойная помадка.

Кира выбрала «Пермское хвойное». Оно приятно таяло во рту с нежным хвойным послевкусием. Попробовала и кусочек «Графских развалин», которое заказал Влад. Оно тоже было вкусное, но, уж, больно жирное из-за горок из сливочного крема. Кире больше понравился грильяж, на котором горки стояли.

– Хотите что-то ещё, Кира? – спросил Влад, когда с пирожными и кофе было покончено.

– Нет, спасибо! Всё было очень вкусно, но этого достаточно.

– Тогда приступаем к знакомству? – деловито предложил Влад.

– Вы всегда так прямолинейны? – спросила Кира.

– А чего тянуть кота за хвост? Вот мой паспорт, можете удостовериться – Кожедуб Владислав Олегович, тридцать семь лет. Не женат и никогда не был. Детей на стороне не имею. Генеральный директор Акционерного общества «Меридиан».

Кира в руки паспорт Влада брать не стала. Зачем? Его штампы из ЗАГСа ей были не интересны, домашний адрес не нужен. Лишь краешком глаза отметила место его рождения – Владивосток. Ничего себе он проделал путь через всю страну c юго-востока до северо-запада, с Владивостока до Питера! Вот откуда его напористость и пробивная сила.

Свой паспорт Кира выкладывать Владу не стала, представилась ему в тон:

– Селивёрстова Кира Львовна. Тридцать пять лет. Дважды была замужем. В разводе.

– Приятно познакомиться, Кира, – произнёс Влад, протягивая Кире руку, что та тоже была вынуждена сделать в ответ, – Теперь можем перейти на «ты»? – спросил Влад, удерживая руку

девушки.

– Мне кажется, ещё рано.

– Послушайте, но это же не серьёзно – мы ровесники, знакомы с прошлого года. Или обязательно пить на брудершафт?

Кира заколебалась. Действительно, что это она? К чему эти церемонии. Он прав. Но всё-таки, из упрямства сказала:

– «С прошлого года»? Всего-то четвёртый раз видимся.

– Остались вопросы ко мне? Отвечу на любой.

– Дело не в вопросах. Вернее, не в ответах на них. Я хочу узнать о… тебе от других. От сослуживцев, например.

– Так в чём проблема? Мой офис здесь. Пойдём, поговоришь с любым моим сотрудником.

– Нет, не так. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Какая же тут объективность? Приду как-нибудь, поговорю, узнаю, что они думают о своём генеральном директоре. Взгляд со стороны, так сказать. Только для этого мне нужно время.

– Сколько?

– Три месяца.

– Нет, это слишком долго. Месяц.

– Два. Меньше не получится.

– Хорошо, договорились. Только к нам так просто не зайдёшь. Нужно выписывать пропуск и проходить по паспорту.

– «В чём проблема», как ты говоришь? Мои данные ты знаешь. Только есть одно условие: ты не будешь больше за мной следить, не будешь пытаться встретиться. И в эти два месяца и потом, если я скажу: «Нет!».

Влад хмыкнул:

– Такого не будет!

– И, тем не менее, ты должен мне это пообещать.

– Да, пожалуйста! – самоуверенно произнёс Влад.

– Тогда, до встречи через два месяца, – закончила разговор Кира.

И уже собралась подняться, но Влад её остановил:

– Постой! А мне дозволено задать вопросы королеве?

«Вот же, ехидный какой!», – отреагировала на тон Влада Кира, но головой кивнула утвердительно и уточнила:

– Только я не на любой вопрос отвечу.

– Девочка, Светик, – кто она тебе? Дочь?

– Это играет какое-то значение?

– Конечно! – посерьёзнел Влад.

Был у Киры соблазн сказать, что Светлана её дочь – может тогда отстанет? Но врать, да ещё по такому вопросу, она не могла.

– Света – моя племянница, дочь брата.

– А-а! Так тебя из аэропорта домой брат подвозил! А почему ты все выходные с ней? Где её мама?

Кира разозлилась. Во-первых, на то, что Владу совершенно не стыдно в открытую признаваться, что следил за ней. А во-вторых, что лезет не в своё дело. Но, всё-таки, решила ответить. Ведь отношение мужчины к детям это тоже своеобразный тест на вшивость.

– Её мама уехала заграницу к своему новому возлюбленному. А я помогаю брату по выходным, пока он не освоится со своим новым положением.

Подробнее рассказывать не стала. К чему подробности чужому человеку? К чему знать, что у брата не получается смириться со своим положением? Что он до сих пор, а уже прошло больше трёх месяцев с отъезда Лены, находится в шоке? Во всяком случае, именно шоком оправдывала Кира отношение брата к Светику. Он с нескрываемой радостью привозил дочь к ней по субботам и постоянно намекал на то, чтобы оставить у сестры в будни.

Кира поначалу пошла у него на поводу, но потом задумалась: сколько любви к дочери было у Мишки, когда он воспротивился отъезду Светика заграницу вместе с женой, а сколько желания удержать жену с помощью дочери? Кира не смогла себе ответить – чего было больше. И жёстко настояла, чтобы по будням отец и дочь были вместе, справлялись сами. В конце концов, Светик в детском саду, проблем с подготовкой к школе никаких, а готовкой Мишка и при Лене занимался сам. (Он был заморочен на «здоровой пище». По полчаса заваривал какие-то каши, грыз засушенное мясо. И Светланку на это подсадил. Лена на его диету переходить отказалась, готовила себе отдельно) Потому и поездку свою в Беларусь на Новый год вместе с подругами Кира не стала отменять, хотя брат таким её решением остался крайне недоволен. Надулся. В аэропорту хоть и встретил, но вёл себя холодно. Ничего, перетопчется! А то, что это, ребёнок при живом отце будет у тётки воспитываться?

Между тем, Влад на полученную информацию отреагировал недоумением:

– Как это? Мать бросила ребёнка и уехала? Что же это за мать?

Кира внутренне с Владом была согласна. Она не осуждала Лену, что та бросила брата. Характерец у Мишки – не дай бог! Она бы с ним жить и семи месяцев не выдержала, а Ленка, героиня, терпела 7 лет. А вот то, что ребёнка оставила – нет, этого Кира не могла ни понять, ни принять. Будь она, Кира, на месте Лены, сражалась бы за дочь, как львица, ни за что не уехала бы, какой бы там принц заграницей не ждал.

– А Вы… ты считаешь, что ребёнок только матери должен быть нужен?

– Нет, я считаю, что у детей должны быть оба родителя.

– А, если одному из них, не важно – матери или отцу, ребёнок не нужен?

– Тогда тот, кто его любит, должен создать ребёнку полную семью, в которой он будет чувствовать себя любимым и родным.

– Не так всё это просто… – протянула Кира.

И опять была согласна с мнением Влада. Когда у тебя есть ребёнок – его интересы должны быть превыше всего. Выше тебя самого, выше любви, выше любимого. И только когда всё совпадёт, тогда

уже можно думать о себе. Или уже когда ребёнок вырастет и станет самостоятельным.

– А зачем усложнять? Ведь говорите же вы про мужчин, что мы любим детей только от любимых женщин, думаю, что, тем более, и про женщин можно такое же сказать. Значит, что? Всему решение – любовь!

Кира на патетическую речь Влада не отреагировала. Во всяком случае, внешне. Глаз на него не подняла, хотя он настойчиво пытался в них заглянуть. «Ничего! – подумал Влад, – Никуда ты от меня не денешься!» «Никуда не денешься, влюбишься и женишься, всё равно ты будешь мой!»⁵, – всплыли у него в голове слова старой песни. Ладно, потерпим. Два дня он перетерпел, и два месяца потерпит. Опять же, прогресс налицо. На «ты» перешли, о следующей встрече договорились. Проверки он не боялся. При первом же проходе через бюро пропусков он получит данные её паспорта, а по ним узнать номер мобильного телефона и полный домашний адрес – дело техники.

Кира осталась довольна достигнутым результатом. «Проверку на вшивость» Влад прошёл. Два месяца спокойной жизни (на 3 она и не рассчитывала, сказала специально – проси больше, получишь сколько нужно) ей обеспечены. А там, глядишь, Влад успокоится и отстанет. Впрочем, увиливать от обещанной встречи Кира не собиралась, просто своё «нет» отложила на 2 месяца.

⁴ – кондитерская с описанным ассортиментом, действительно, существует, но только в Перми по адресу: ул.Ленина, 83. Называется «Пермские сласти». Как характеризуют свою деятельность её создатели – в кондитерской можно есть пирожные и узнавать историю, географию и культуру Пермского края. Помимо сладостей предлагаются завтраки и проводятся мастер-классы.

⁵ – песня «Всё равно ты будешь мой!», музыка – А.Зацепин, тест – Л.Дербенёв. Первая исполнительница – Аида Ведищева.

Можешь на любовь не ответить,

Не пускать даже в сны,

Но еще остались на свете

Колдуны, колдуны!

Припев: Я тебя давно опоила

Колдовскою травой,

Где бы ты ни бегал там,

Что бы ты ни делал там,

Все равно ты будешь мой,

Никуда не денешься,

Влюбишься и женишься,

Все равно ты будешь мой!

Если про другую ты вспомнишь -

Ничего не скажу,

Только взглядом, темным как полночь,

Погляжу, погляжу.

Припев

Над землей звезда загорится,

Тронет ветер листву…

И настанет час покориться

Колдовству, колдовству!

Припев

6

– Здравствуйте!

– Здравствуйте! Я Вас слушаю.

– Я хотела бы попасть к Владиславу Олеговичу.

– По какому вопросу?

– По личному.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Марина, мне бы не хотелось этого делать, – помявшись, ответила Кира.

– Простите, – растерялась секретарша Влада (с одной стороны, незнакомая женщина знала её имя, а с другой, вела себя не логично), – но тогда я не смогу Вас пропустить. Если Вы скажете свой вопрос, то, возможно, я смогу направить Вас к другому специалисту. Если представитесь, то смогу уточнить у Владислава Олеговича примет ли он Вас.

– По-другому никак? – улыбнулась Кира, а про себя подумала: «Вот она, зацепка, чтобы уйти!», но потом вспомнила, что клятвенно пообещала Верунчику встретиться с Владом («Дать ему шанс», как выразилась подруга), и предложила компромиссный вариант, – А если сделаем так: я напишу ему записку, Вы передадите, и пусть он примет решение – принимать меня или нет. Так сгодится?

– Сгодится, – поколебавшись, ответила Марина, – Только Вам придётся подождать. Сейчас у него важный разговор по телефону, потом к нему спустится главный бухгалтер, и только потом зайду я с документами на подпись и заодно смогу передать Вашу записку.

– Ждать долго?

– Около получаса, не меньше.

– Хорошо, подожду, – вздохнула Кира (если бы секретарша сказала «час» – точно бы ушла), уселась поудобнее и уткнулась в телефон.

Механически заполняла цветами картинку в своём любимом Happy Color, а мысли витали совсем в другом месте. И, отнюдь, не о Владе. С его «картинкой», как раз, всё было ясно. А вот как ей разобраться самой с собой? Здесь было сложнее. Неужели Верунчик права, и у неё, Киры, исчез не только «трепет чувств», но чувства вообще? И превратилась она в засохшую воблу, отчаявшуюся иметь детей, не верящую в любовь, которой мужчины нужны только для секса.

Взять хотя бы Влада. Молодой, не глупый, успешный, не красавец, но вполне симпатичный для мужчины. И ведь не тронул сердце Киры ни на грамулечку. Если бы не Верунчик, которая буквально заставила её присматриваться к нему повнимательнее, и требовала еженедельного отчёта, фиг бы Кира окунулась в разведывательную деятельность по поводу Влада. Выяснить о нём всё оказалось не сложно.

В силу работы Киры в сфере кибербезопасности, она быстро разобралась, как попасть в офисную часть здания, чтобы не засветиться в списке посетителей фирмы Влада. Первые 2 этажа небоскрёба были общедоступными. На нижнем этаже располагались эксклюзивные магазинчики и мелкие кафешки, типа той, в которой они были вместе с Владом. Второй этаж был отдан под торгово-развлекательный центр. Бюро пропусков располагалось на третьем этаже и обслуживало офисы компаний на всех остальных 25-и этажах. Как и в любом офисном здании, там всё было вперемежку – точки по выдаче интернет заказов, туристические компании, медицинские кабинеты, фирмы, названия которых говорили, или ничего не говорили о роде их деятельности. Компании были большие и не очень. Некоторые занимали целый этаж, другие делили его со множеством соседей. Фирма Влада была из последних, и располагалась на 17-м этаже.

Кира выделила для себя стоматологию на 19-м, и записалась туда на приём, решив совместить, как говорится, приятное с полезным. «Полезным» была, конечно, стоматология. Разведывательная деятельность по поводу Влада, скорее, была забавной, чем «приятной».

В первый же день приёма в стоматологии у дежурного в бюро пропусков Кира выяснила, где «тут можно недорого покушать», обрадовалась, что ближайшая столовая находится на 18-м этаже (минимизировалась вероятность столкнуться с Владом на его этаже). Остальное было делом техники. Несколько дней в столовой и портрет руководителя готов – жёсткий, не всегда справедливый, удачливый, напористый, умный. То есть подозрения Киры о его болезни «на всю голову» не подтвердились. Уже хорошо! Что касается отношений с противоположным полом, то тут сплетен было даже больше, чем по поводу работы, из чего складывался портрет, если и не бабника, то любвеобильного ловеласа и дамского угодника точно, хотя, с последним утверждением Кира бы поспорила. Значит, Кира, не поддавшаяся с ходу на его «чары», но чем-то его зацепившая, превратилась для «охотника» в «дичь», которую он будет преследовать пока не поймает, или пока не переключится на другую…

Маринка с любопытством поглядывала на молодую женщину, гадая, кем она приходится шефу, и по какому «личному вопросу» пришла. Посетительница была скромно, но со вкусом одета, на лицо был наложен умелый, но не броский макияж. В целом женщина хорошо выглядела, но, всё равно же, было понятно, что уже в возрасте, на пассий Владислава Олеговича не похожа. Маринке даже интересно стало, как босс отреагирует на её записку.

Наконец, главбух вышла, и Марина зашла к директору с пачкой документов. Записку отдала уже в самом конце, когда шеф все документы подписал:

– Владислав Олегович, Вас ждёт какая-то женщина. Не представилась и по какому вопросу пришла – не сказала. Просила передать Вам записку.

И Маринка положила на стол перед шефом маленький бумажный квадратик. Владислав Олегович развернул записку, замер на мгновение, и поднял на секретаршу потемневший взгляд. Маринка сразу поняла, что сейчас разразится буря. Только по какому поводу не поняла – то ли из-за того, что отвлекает его от важных дел какой-то ерундой, то ли ещё по какой-то пока неведомой причине.

– Давно ждёт? – спросил шеф.

– Полчаса примерно, – осторожно ответила Марина.

– Так какого чёрта ты мне сразу не доложила! – вскипел шеф.

Вскочил с кресла, схватил с вешалки пальто и выбежал из кабинета. Пока Маринка пробежала до двери, а потом через секретарскую, и шефа, и посетительницы уже и след простыл. «Уф! – подумала Марина, – Ничего себе реакция!»

7

Влад налетел на Киру так стремительно, что она едва успела схватить свою сумочку, а он уже тащил её по коридору, крепко держа за руку. В лифте было полно народу – пятница, конец рабочего дня. Пришлось стоять плечом к плечу, руку и не вырвешь. Да и на Киру Влад смотрел так открыто, так радостно, с такой любовью и нежностью, что язык не поворачивался сказать ему – «Нет!»

Притормозил Влад только на первом этаже около кафе с Пермскими сладостями. Спросил:

– Будешь?

– Потом как-нибудь.

– Куда пойдём?

– Давай где-нибудь погуляем.

Влад на мгновение задумался, а потом выдал:

– Я знаю, куда мы пойдём!

И потащил Киру дальше. Они проехали на его машине буквально 5 минут, и оказались перед ярким, красочным… буддийским храмом. Действующим, между прочим. Кира, коренная петербурженка, ни о чём подобном не слышала и не подозревала. Потрясённо застыла перед входом,

не в силах оторвать взгляд от красоты.

– Что это? – спросила Влада, вставшего сзади, но так близко, что, казалось, почти обнял Киру.

– Буддийский храм Дацан Гунзэчойнэй⁶. В переводе с тибетского «Источник Святого Учения Всесострадающего Владыки-Отшельника».

– Ты – буддист?

– Нет, – рассмеялся Влад, – прихожу сюда, чтобы получить ответ на какой-нибудь важный вопрос, или прошу выполнить моё заветное желание. И, знаешь, работает! Вот и моё последнее желание исполнилось, – прошептал Влад, почти коснувшись ушка

Киры губами.

А потом опять схватил Киру за руку и повёл к центральному входу во двор Дацана.

– Давай, ты тоже попробуй! Вот отсюда начинай. Надо обойти по часовой стрелке двор и крутануть все барабаны… Погоди, а ты какого числа родилась?

– Двадцатого марта, – слушавшая, как заворожённая, Влада, ответила Кира.

Влад опять рассмеялся:

– А я двадцатого апреля. Тебе тоже надо будет пройти два круга. Так вот, надо крутануть эти молитвенные барабаны. Чем больше оборотов сделает каждый барабан, тем лучше. Значит,

столько раз ты произнесла буддийскую мантру, то есть, попросила, помолилась. Видишь, на них всех одинаковые надписи, в переводе – «Драгоценный камень в цветке лотоса». Закрой глаза, сосредоточься, загадай желание или задай вопрос, который тебя беспокоит. И – вперёд!

Кира послушно закрыла глаза, попыталась сосредоточиться, но дальше этого дело не пошло. На ум ничего не шло. Но она, всё-таки, прокрутила все барабаны, обойдя двор по кругу 2 раза, повторяя про себя общую фразу: «Пусть всё будет хорошо!». Одни барабаны свободно крутились, другие едва удавалось сдвинуть с места на пол-оборота, так что сколько

раз она «произнесла» мантру, подсчитать было невозможно.

Внутреннее убранство храма было ещё ярче и красочнее, чем наружное. Влад по-хозяйски вёл Киру за руку, обращая её внимание то на один, то на другой уголок храма. И она забыла, что хотела сказать Владу – «Нет», и покончить с его ухаживаниями сегодня же. Произошло ли это, потому что Влад больше раз произнёс буддийскую мантру, чем Кира, или потому что, пройдя внутрь дацана лишь со светлыми и добрыми мыслями, оставила всё плохое за его пределами, как того требовали надписи на тибетском над входом в храм.

Из храма вышли всё также держась за руки.

– Ты не проголодалась? Я так есть хочу!

– Можно.

– Сейчас что-нибудь нам подберу.

– Опять чем-то удивишь?

– Удивить, говоришь? Есть одно местечко. Как ты смотришь на то, чтобы попасть в Италию?

– Ты имеешь в виду пиццерию?

– Нет, в кафе там, насколько я помню, пиццы нет. Кофе, пирожные, выпечка… Италия вокруг. Погоди, покажу, – и Влад начал листать фотографии в своём телефоне, – Вот, смотри, какие фото получаются.

Фотографии, и правда, были красивые. Какие-то энтузиасты, очевидно, воодушевлённые Италией, влюблённые в неё, превратили свой дворик⁷ в пьяцца (площадь по-русски) перед Колизеем. Стены домов были так реалистично раскрашены, что не возникало сомнения, что вот эти ставни настоящие, открываются и закрываются. А вот этой черепицей совсем недавно новый хозяин покрыл крышу. Но самым чудесным было нарисованное небо. Прекрасное голубое яркое итальянское небо, которого так порой не хватает в часто хмурящемся Питере.

– А если без пиццы и Италии? – закапризничала Кира.

Не потому, что ей не нравилась Италия или потому что она не была поклонницей итальянской кухни (вообще-то, на самом деле, не была), а потому что очень, уж, ей хотелось испытать Влада – найдёт ли он ещё чем её удивить? Но смутить Влада не удалось.

– Как тебе «Подвал бродячей собаки»?

– Что-то знакомое, но что – не пойму.

Кире, действительно, название показалось знакомым, но откуда – она вспомнить не могла.

– Это в одном здании с Михайловским театром.

– Точно! – обрадовалась Кира, вспомнив вывеску на углу театра.

– Была там?

– Нет, ни разу.

– Всё! Идём туда. Там и меню разнообразное, и программы каждый вечер.

– Что за программы?

– Сейчас посмотрю, – ответил Влад и опять начал копаться в телефоне, – Как ты относишься к Бунину и Парижу?

– В смысле? – растерялась Кира, – Хорошо отношусь…

– Тем более! «Тогда мы идём к вам!», – процитировал Влад навязшую в зубах фразу из рекламного ролика.

И устремился к машине, уже привычно ведя Киру за руку. А Кира уже воспринимала это как нечто само собой разумеющееся. Ни о каком «нет» Владу не думала.

⁶ – буддийский храм Санкт-Петербурга уникален тем, что это самый северный дацан в мире, а также первое буддийское святилище в европейской части России. Строительство дацана началось в 1909г. Первая служба в недостроенном дацане состоялась в 1913г. Внутреннее помещение расписывалось по эскизам Николая Рериха. В наши дни монахи дацана регулярно совершают молебны, которые могут посещать все желающие. В общине ведут приём ламы, астрологи и врачи-специалисты в области традиционной тибетской медицины.

⁷ – итальянский дворик располагается по адресу: ул. Итальянская, 29

8

Уже когда они переместились из зала, где ужинали (еда, правда, была так себе), в зальчик, где вскоре должен был начаться спектакль «В Париже» по рассказам И.Бунина, Кира спросила Влада:

– Откуда ты знаешь такие места?

– Эффект провинциала, – рассмеялся Влад, – Я, когда обосновался в Питере, а было это, дай бог память, лет десять назад, решил, что изучу этот город вдоль и поперёк. Так, как и коренной питерец не знает. Вы же как думаете? Ещё успею, будет время. Куда он, город, от меня денется. А те, кто в гости сюда приезжают, они же жадные. Им хочется за короткий срок объять необъятное. Я решил начать с центра – Невский, каналы, Эрмитаж. Быстро понял, что и всей жизни не хватит, чтобы увидеть всё. Да и потом, что интересного в том, чтобы знать то, что знают остальные? И изменил тактику. Начал досконально изучать те места, где жил и работал. Двор за двором, улицу за улицей, квартал за кварталом. Поскольку и мест проживания, и рабочих адресов сменил немало, образовалась целая коллекция забавных местечек.

– А ты амбициозный товарищ!

– Есть такое дело, – опять рассмеялся Влад, – Но если нанести на карту те районы, что знаю, и те, где ни разу не был, – белых пятен будет гораздо больше…

Их разговор прервался, когда на сцену вышел импозантный мужчина с еврейской фамилией и восточным именем и таким интернациональным лицом, что его вполне можно было принять и за русского, и за француза, и за немца – Рустем Галич. Всё вместе выдавало в нём бывшего соотечественника, уже давно живущего зарубежом, считающего, что он вытянул счастливый билет, и оттого относящегося к тем, кто остался на родине, с некоторой долей сочувствия… Нет, скорее, пренебрежения… Нет, не так! Снисхождения! Да, это слово более точное. А ещё в нём чувствовалась самовлюблённость и самолюбование. Короче, чем-то он был Кире неприятен.

Но, когда он начал читать рассказы Бунина, для Киры исчезло всё – и этот тёмный зал, густо заставленный круглыми столиками, и шум дождя за окнами их полуподвала (на улице разбушевалась стихия – ливень и шквалистый ветер, но об этом Кира узнала только на следующий день), и Влад, воспользовавшийся теснотой помещения, чтобы обнять её и прижать к своему плечу. На Киру обрушилось прекрасное Бунинское слово – лёгкое, ароматное, очень насыщенное, ёмкое, объёмное.

Артист сел, нога за ногу, в углу сцены за точно такой же круглый столик, за которым сидели слушатели. Два предложения, и вот они уже все не в Питере, а где-то в глухомани, в горнице «на одной из больших тульских дорог», такой же разбитой как тогда, так и сейчас. Вместе с героем рассказа «Тёмные аллеи» сталкиваются со своей первой любовью. Сталкиваются через тридцать лет. Едва узнают друг друга. Она любит до сих пор и не простила. Он уже и думать забыл. «Низкое солнце желто светило на пустые поля…»

Пара шагов артиста по маленькой сцене, и вот мы уже на палубе парохода, залитой ярким и горячим солнечным светом. Герой, проживающий жизнь от простого любовного увлечения до осознания глубокой любви, которую только что потерял. «Что за чёрт!.. Да что же это такое со мной? И что в ней особенного и что, собственно, случилось? В самом деле, точно какой-то солнечный удар!..»

Лёгкое касание пальцами клавиш аккордеона, небрежно перекинутый через плечо шарф, зонт-трость в руке – мы уже в Париже. На улице «сырой парижский вечер поздней осенью», такой же сырой и унылый, как и сегодняшний питерский (погодка, прям как в кассу, подгадала), только ранней весной. Мы опять в небольшой забегаловке, где встречаются два одиночества – Он и Она. Встречаются и уже не расстаются. Не могут расстаться. «Поедемте ко мне, – сказал он печально. – Посидим, поговорим еще…» «Да, да, – ответила она…» «Мы не дети, вы, я думаю, отлично знали, что раз я согласилась ехать к вам… И вообще, зачем нам расставаться?» Их короткое счастье с поздней осени до ранней весны. «…Милый весенний день …В мягком парижском небе весенние облака… Всё говорило о жизни юной, вечной – и о её, конченой»

Потрясение не отпускало Киру и когда она села в машину Влада, и потому она просто согласно кивнула головой на его предложение поехать к нему домой. Совсем так, как в рассказе Бунина. «Будь, что будет! – подумала Кира, – Мы ведь не дети, в конце концов. Жизнь так коротка…»

Влад взял руку Киры и прислонил к своей щеке. Поцеловал ладошку и отпустил только на короткий миг, пока снимал машину с тормоза. Так и держал её за руку всю дорогу, периодически целуя и поглядывая искоса, будто хотел удостовериться, что любимая не исчезла, вот она здесь, рядом, что это не сон.

9

В лифте Влад не выдержал. Прижал Киру к себе и впился в губы. Его трясло, руки ходили ходуном. Он с трудом попал в скважину замка ключом. А вот одежду и с себя, и с Киры снял быстро и ловко, содрал одним махом, как отслужившую кожу.

Сознание Киры раздвоилось. Одна Кира шла вслед за мужчиной и в действиях, и в ощущениях, а вторая наблюдала со стороны. Шла, шла… Но не дошла. Не успела. Влад со стоном-рыком облегчения отпустил себя, а Кира осталась на грани. И обе Киры незаметно соединились в одну. Недовольную. Она скинула с себя отяжелевшее тело Влада в сторону (заснул? сознание потерял?) и лежала, уставившись в потолок.

Ну, и что это было? И зачем? Ей зачем? Эгоист! Ни любовью, ни удовлетворением от секса здесь и не пахнет.

Любовь, а есть ли она вообще? Вот она, Кира, как, уж, Сергея любила. Думала, что любила. Таяла. Млела. В рот смотрела. И куда это всё делось уже через год? Ничего общего не оказалось. Ни жизненных устремлений, ни совместных интересов, ни согласия в быту. Про секс и говорить нечего. Настолько не совпадало, что каждый раз перед постелью Киру начинало мутить.

А Сергея всё устраивало. Уходить не хотел. В ЗАГС для развода так и не пришёл. Развели без него. Позвонил один раз, вдрызг пьяный. Наговорил кучу гадостей. Напророчил, что останется одна, замуж никогда не выйдет, потому что никому она такая не нужна. Умом Кира понимала, что так обида из него выплеснулась, но слова его забыть не могла, так и стояли в ушах. Еле девчонки её успокоили, в нормальное состояние привели.

Чтобы снять «проклятие», Верунчик стала таскать Киру по тусовкам, знакомить со знакомыми мужа. Так на горизонте нарисовался Володя. Секс с ним оказался чем-то нереально улётным, и Кира вышла за него замуж, чем окончательно, как она посчитала, сняла проклятье Сергея и, заодно, сменила фамилию. Но и здесь любовь не случилась. Кроме постели их ничего не объединило. А разъединило отношение к детям. Детей Володька не хотел категорически. И, видимо, так сильно, что и не получалось.

Развелись они тихо, «по обоюдному согласию», после того, как Володька был пойман на измене. Ждать следующих измен Кира не стала, да Володька и не просил. И решила на этом поставить точку. Для каких-то бытовых вопросов мужчина в доме ей был не нужен, она достаточно зарабатывала денег, чтобы обходиться приходящими специалистами. В эмоциональном плане хватало подружек и общения на работе. А что касается «секса для здоровья» то здесь проблем не было. И лучше быть той, с кем изменяют, чем той, с кем кому. К такому Кира пришла выводу. И спокойно плыла по течению своей жизни, пока не столкнулась с Владом…

Стоп! А ведь корень проблемы не здесь! Не Влад. Это всё Верунчик виновата! Влада бы Кира давно отшила, если бы не Верунчик. Пристала, как банный лист. «Присмотрись», да «присмотрись». И такой он, и сякой. А вдруг и, правда, судьба?! И Кира сдалась. Присмотрелась. И вот до чего докатилась…

Ха! «Верунчик виновата»! Ничего Верунчик не виновата! Верунчик есть Верунчик, у неё всё вокруг любовь. Сама виновата! Не фига было рассказывать подружкам об их встречах с Владом потом, после самолёта, о разговорах с ним. Они-то тогда втроём славно повеселились, а потом Верунчик поразмышляла, творчески переработала информацию и впилась в Киру, как клещ. А ты сопротивляйся, не поддавайся напору. Знаешь ведь подругу. Верунчик подавит-подавит и откатит, как морская волна.

А, если, уж, совсем честно признаться, то самой стало интересно. Так что нечего на подругу пенять. А раз «самой», то и дальше самой надо исправлять ситуацию. Да и подумаешь, ситуация! Ну, и что она тут разлеглась, в чужом доме, на чужой кровати? А ну-ка, встала, подняла свою задницу, умылась-подмылась, и – марш домой!

Ах, да! Ещё же надо как-то «нет» Владу передать. Не встречаться же с ним специально для этого ещё раз. Кира покрутилась в поисках бумаги и ручки, ничего не нашла, задумчиво посмотрела на себя в зеркало… Эврика! Достала из недр своей сумочки помаду и написала на зеркальной поверхности размашистое: «Нет!» Получилось по-киношному, по правде сказать, из кино идея и пришла, но, уж, как получилось.

10

«Ну, племяш! Ну, ты даёшь! Сам настоял встретить, сам уговорил не брать гостиницу, а по факту – не встретил и телефон выключил. Что делать? Звонить во Владивосток, чтобы забронировали? Нет, там сейчас час ночи, – прикинул Севастьян Петрович, – Наудачу ехать в ведомственную гостиницу? Постой-ка! По местному сейчас сколько? Ага! Около шести. Позвоню-ка я на работу Владу, вдруг там что случилось?»

– Акционерное общество «Меридиан». Секретарь Генерального директора Марина.

– Мариночка! Соедини меня с вашим Генеральным.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Кожедуб Севастьян Петрович.

– Ой, Севастьян Петрович, Вы уже прилетели? Владислав Олегович предупреждал, что поедет встречать Вас в аэропорт во второй половине дня, но точное время не называл.

– Встретить-то обещал, да не встретил.

– Севастьян Петрович, он и на работу сегодня не вышел. Мы волнуемся… И на звонки не отвечает.

– Так, Мариночка, не паниковать. Продиктуй мне адрес офиса, я подъеду. Разберёмся.

Севастьян Петрович взял такси и уже через час разговаривал с секретарём Влада и его замом. Информацию получил разноречивую. С одной стороны, Маринка сообщила, что в пятницу Влад покинул офис с какой-то женщиной. «Завеялся, значит, племяш, так что и про дядю забыл. Ах ты, бабник! Весь в отца!», – подумал Севастьян Петрович. С другой стороны, зам сообщил, что Владислав Олегович пропустил важное совещание, перенесённое на утро, из-за того, что после обеда намеревался встречать Севастьяна Петровича. И такого, чтоб шеф забил на работу, ещё ни разу не было. Телефон заблокирован. Ни на городской квартире, ни в загородном доме его нет. Тревожная информация.

Севастьян Петрович сопоставил факты и решил поехать к Владу домой. В загородном доме наличествовала охрана, подтвердившая отсутствие шефа, а вот в городскую квартиру никто не заходил, ограничились звонками в дверь.

Попасть в квартиру племянника для Севастьяна Петровича труда не составило, достаточно было в ДЭЗе показать корочку Следственного Комитета России. И ничего, что по Дальневосточному административному округу. Дальний восток – разве не Россия? И то, что Севастьян Петрович уже бывший начальник Следственного комитета города Владивостока, тоже никак не уронило его в глазах работников ДЭЗа. Бывших следаков, так же как и бывших военных, не бывает. Все они в запасе. Чувствуете, как совсем по другому звучит?

Едва вскрыли дверь, в нос шибанул застойный запах алкоголя и канализации. «Туалет, что ли, прорвало?», – недоуменно подумал Севастьян Петрович. Он прошёл дальше и открывшаяся ему в зале картина всё объяснила. Влад лежал на кожаном диване лицом к стенке. В мокрых штанах. Вокруг валялись разнокалиберные пустые бутылки. На полу застыла лужа блевотины.

Севастьян Петрович осторожно приблизился к племяннику и прощупал пульс на шее. «Жив, паршивец! Из-за чего же можно было нажраться до такого свинства??»

– Влад! Влад! Очнись! – потряс племянника за плечо Севастьян Петрович.

Влад промычал что-то нечленораздельное и ещё глубже зарылся в подушку.

– Вставай, тебе говорю! – не отставал дядя.

Влад вырвал плечо, развернул голову и открыл глаза. Глаза были мутные-мутные, бесцветные.

– Мужик, отстань! Дай лучше опохмелиться! – произнёс Влад и снова отвернулся.

«Вызвать медиков или попробовать самому откачать?», – подумал Севастьян Петрович. И выбрал из двух вариантов последний. Только сначала надо бы прибраться. Бутылки трогать не стал – возможно, с них надо будет снять отпечатки пальцев. А вот блевотину аккуратно зачистил (заниматься уборкой Севастьяну Петровичу, уже давно проживающему одному, было не в диковинку).

Потом он решительно стащил Влада с дивана и отволок в ванную («Тяжёлый, чертяка!»). Прямо в одежде поставил, а вернее, положил, под холодный душ. И держал там, пока звуки, которые издавал племянник, не стали похожи на членораздельную речь, а в глазах появилось осмысленное выражение.

Вытерся и оделся в спортивный костюм (первое, что попалось Севастьяну Петровичу под руку) Влад уже сам. И до кухни, где дядя заваривал крутой чай, дотопал самостоятельно.

– На, выпей горячего!

Влад сделал пару глотков и поморщился.

– Пей-пей! Нечего морщиться. А потом расскажешь мне, как ты дошёл до такого непотребства.

Влад как-то устало посмотрел на Севастьяна Петровича и сказал:

– Дядя Сева, давай потом…

– Потом будет суп с котом⁸, – припечатал дядя детской присказкой, – Ты же знаешь, что я от тебя не отстану, пока всё не вытрясу. Так что лучше не сопротивляйся.

Влад отвёл глаза в сторону и после паузы произнёс:

– Мне бы опохмелиться…

– Понимаю, – усмехнулся Севастьян Петрович, – Сочувствую. Но помочь ничем не могу. Спиртного в доме – ноль, рассола тоже нет.

Влад устремил тоскливый взгляд в темное окно. Покачался из стороны в сторону. Поправил дрожащей рукой прядь всклокоченных волос, упавшую на лоб.

– У нас за углом… Налево… Есть круглосуточный… Купи что-нибудь… Любое… Сушняк…

– Ладно, племяш! Так и быть, пойду навстречу. Сам был молодым, понимаю. Но потом, смотри мне, от разговора не отделаешься!

– Потом. Всё потом… Спасибо, дядя Сева…

Севастьян Петрович отправился искать магазин. Отсутствовал минут 20. А, когда вернулся с бутылкой портвейна, в квартире Влада уже не было. Позвонил ему на телефон. Тот откликнулся из кухни, где Севастьян Петрович оставил его заряжаться. «Куда же ты рванул, чертяка?!?»

Севастьян Петрович спустился к консьержу и от него узнал, что Влад выскочил из подъезда минут через 5 после него. «Будто за ним гнался кто», – обрисовал ситуацию консьерж. Сел в машину и газанул так, что шины завизжали. И куда? Пьяный же! Почему? Картина не складывалась. «Ну, ничего! Первый же гаишник остановит»

Севастьян Петрович вернулся в квартиру, чтобы найти водительское удостоверение Влада и дать ориентировку по номеру машины. Долго искать не пришлось. В коридоре на полу валялась барсетка Влада, а там и паспорт, и все документы на машину.

Севастьян Петрович дозвонился своему однокурснику, у которого сын дослужился до высоких чинов в органах правопорядка северной столицы, обрисовал ситуацию с племянником и попросил о помощи. Теперь оставалось только ждать.

Звонок раздался ближе к полуночи. Машина Влада вылетела с моста в Неву. Водитель находился в транспортном средстве один. Жив, но без сознания. Доставлен в городскую больницу №… Обстоятельства аварии выясняются.

Севастьян Петрович вызвал такси и рванул в больницу. Операция Влада продолжалась больше шести часов, но прошла успешно. Врачи уверили Севастьяна Петровича, что жизни племянника теперь ничего не угрожает, но когда он придёт в сознание – не известно.

⁸ – устойчивое фразеологическое выражение, означающее нечто неприемлемое. В древности, при осаде городов, когда у жителей заканчивались запасы еды, они вынуждены были употреблять в пищу домашних животных, и, в последнюю очередь – котов.

11

Утро добавило новых вопросов. Опрос свидетелей и характер следов протекторов на дороге говорил о том, что машина въехала на мост с огромной скоростью. Владу повезло. Его машина буквально пролетела над головой МЧСника из Москвы, который со своей невестой любовался питерским пейзажем на набережной. У парня сработал рефлекс, и он спрыгнул в реку вслед за машиной. А иначе, кормить бы Владу рыб на дне Невы.

Следствие ещё только началось, но и так уже было ясно, что водитель пытался покончить с собой, поскольку мост, на который он выехал, был разведён. Вторая версия, что водитель допился до белой горячки (промилей в крови Влада было столько, что приборы зашкаливало) и потому не справился с управлением или ему глюки какие привиделись, была отметена Севастьяном Петровичем, давшим показания о состоянии племянника, перед тем, как тот сел за руль. По тем камерам, где удалось идентифицировать автомобиль Влада, было видно, что машину он вёл аккуратно, правил дорожного движения не нарушал. Пока не доехал до набережной. А дальше, как утверждали свидетели, нажал на газ и ехал целенаправленно на разведённый мост. И ещё: хоть и не чётко, но на камерах был виден пристёгнутый ремень, а перед мостом он его отстегнул. Во всяком случае, МЧСник, спасший Влада, утверждал, что он не был пристёгнут. Парень – профессионал, на такие нюансы внимание обращает.

Влад в сознание ещё не пришёл, и Севастьян Петрович решил начать своё собственное расследование. Так хотелось сделать это побыстрее. Севастьяну Петровичу почему-то казалось, что чем скорее он найдёт причину, по которой Влад так с собой поступил, тем быстрее тот очнётся. Но Севастьяну Петровичу предстояла встреча с однокурсниками, собственно говоря, из-за которой он и зарулил в Питер по дороге в Беларусь к брату и племяннице.

Забить на встречу нельзя было никак, не только потому, что они давно не виделись, и он обещал в этот раз прилететь, но и потому что встреча могла оказаться полезной для ситуации с Владом. Большинство однокурсников Севастьяна Петровича, как и он, были в запасе. Но ведь были дети, внуки. Наверняка среди них окажутся полезные, да и советы бывалых будут не лишними для Севастьяна Петровича, как гостя, который в незнакомой квартире не знает, куда ведёт та или иная дверь. А тут целый огромный город, вторая столица, со своим характером, отлаженными взаимосвязями, лестницами и переходами.

Встретились в ресторане «Блок». Судя по ценам за блюда в меню, все, как один с названиями, как определил для себя Севастьян Петрович, «с подвывертом» – ребра, томленные в апельсинах; запеченные мозговые кости с чесноком; котлеты из фазана с брусничным соусом, и интерьеру – яркому, разноцветному, бьющему по глазам, питерцы решили показать приезжим степень своего гостеприимства во всей красе. Впрочем, еда была, действительно, вкусной. Званию «Лучший мясной ресторан Санкт-Петербурга», о чём не без бахвальства сообщили местные однокурсники, соответствующая.

Делились информацией о неприехавших. Вспоминали ушедших. Хвастались внуками, детьми. Говорили о здоровье. Обсуждали спорт. Спорили о политике. «А раньше бы уже после первой рюмки о бабах говорили», – грустно подумал Севастьян Петрович. И не он один.

Под конец встречи Севастьян Петрович рассказал о племяннике и заручился поддержкой однокурсников. Нашлись среди родни и их близких знакомых и медики, и следователи, и оперативники, и чиновники. Так что можно было сказать, что начало расследованию положено.

А Влад так пока и не пришёл в сознание. Врачи утверждали, что это нормально для травм, которые он получил, ударившись головой о лобовое стекло при падении с моста.

12

Утро для Севастьяна Петровича началось с телефонного звонка. Он уже не спал. Благодаря привычке, выработанной годами службы, просыпался ровно в 6.00, независимо от того, во сколько лёг, насколько был уставшим или предавался лени накануне, как себя чувствовал, или, как вчера, выпил лишку. Только вот бодро вскочить и заняться делами, как раньше, уже не мог. Валялся в постели, ждал, пока организм сам раскачается, прислушивался к себе – как там дела с давлением. А, чтобы не тратить зря время, составлял план дня. И в этот план не входил разговор с братом и племянницей. А должен был. Звонили-то из Беларуси…

«Эх, старость!», – с досадой подумал Севастьян Петрович. Раньше бы он уже давно продумал, что и как рассказать о ситуации отцу и сестре Влада, а тут совершенно о них забыл. Но, делать нечего, придётся ориентироваться по ходу, и Севастьян Петрович ответил на звонок.

– Дядя Сева! – раздался в трубке радостный голос племянницы, – Доброе утро! Я тебя не разбудила?

– Доброе, Наточка! Ты же знаешь, я, как стойкий оловянный солдатик, всегда на посту!

– Как ты? В Питере уже два дня и не звонишь. К нам когда?

– Не знаю пока.

– А что так? Папа тебя так ждёт! И я тоже соскучилась. Дела? Или ты плохо себя чувствуешь? – ясно послышались нотки беспокойства в голосе Наташи.

– Не беспокойся, Наточка. Со мной всё в порядке. Из-за Влада придётся задержаться. В запое он, – выдал осторожную версию Севастьян Петрович, – Жду, пока выведут, и с причинами надо бы разобраться.

– А что тут разбираться! – рассмеялась Наташа, озадачив дядю неожиданной реакцией (он-то думал, что будут ахи и охи, поскольку племяшка отличалась повышенной сердобольностью), – Прошла любовь, завяли помидоры⁹, вот и ушёл в пике!

(Отец Наташи – Олег Петрович, в прошлом был военным лётчиком, отсюда у неё нет-нет, да и проскакивали всякие там «пике», «виражи», «бочки»…)

– Ты думаешь, запой связан с любовью? – засомневался Севастьян Петрович.

– Видел бы ты, каким он к нам на Новый год приехал! Больше года не виделись, а он ни тебе «Здравствуй, сестрёнка!» Ни «Как отец себя чувствует?» Прямо с порога зажал в своих лапищах, как медведь: «Натка, я влюбился!» Тост за столом, знаешь, какой произнёс? «За любовь!» Лежал на диване целыми днями, уставившись в потолок, и лыбился, как придурошный. А потом как вскочит, как убежит куда-то. Только к ночи возвращался. Ни тебе поговорить, ни пообщаться. Чего приезжал? Да ещё и на три дня задержался.

– Ну, не знаю, – протянул Севастьян Петрович, – С любвеобильностью твоего брата за два месяца с Нового года, сколько у него женщин было? Вряд ли это та же, из-за которой он запил.

– Да ну его! Оклемается и дальше побежит вилять хвостом. А ты к нам приезжай. Мы тебя очень ждём!

– Приеду, Наточка! Обязательно приеду. Только ты, это…, отцу как-то аккуратно скажи про Влада. Чтобы сердце, не дай бог, не прихватило.

– О! В этом у меня богатый опыт! – опять рассмеялась Наташа, – Не переживай! Ждём тебя!

«Вот ведь, – думал по окончании разговора с племянницей Севастьян Петрович, – единокровные брат с сестрой, а так не похожи! Ни внешностью, ни характером. Только и есть общего, что смеются к месту и не к месту, когда счастливы».

⁹ – русское название «помидор» произошло от французского словосочетания «La pomme de l’amour», что переводится как «яблоко любви». Долгое время помидоры выращивались как декоративные растения: в Германии – как комнатные, горшечные, во Франции – как лучшее украшение беседок, в Англии и России – в оранжереях среди редких цветов. Именно в помидорных беседках назначались свидания. Получить в подарок красный помидор было равносильно признанию в любви. Без знаков внимания любовь проходит так же быстро, как без должного ухода увядают помидоры – вот так они стали символом бренности всего сущего и скоротечности чувств.

На тему увядших помидор и прошедшей любви существует целая подборка забавных стихов. Вот одно из них, автор – Олег Савостьянов.

Прошла любовь, завяли помидоры,

Ботинки жмут, и нам не по пути.

Остались в прошлом мелочные ссоры

И можно попрощаться и уйти.

С капусты тихо листья опадают,

И кочерыжек белые стволы,

Воткнувшись в небо, мне напоминают

Ночь, где друг другу мы еще милы.

Мы разошлись, как ножки у стремянки,

И вдруг передо мной померкла даль.

Вокруг темно, как в попе негритянки,

И нет просвета впереди, а жаль.

Уже зима, в помойках ветер воет.

Ботинки выкинув и валенки надев,

И банку помидоров взяв с собою

По улицам брожу, как светский лев.

Брожу один, с друзьями ли, с подружкой,

Я в мыслях от реальности далёк -

Я съел бы по частям пивную кружку,

Чтобы с тобой прожить ещё денёк.

Но встретившись на вечеринке шумной,

Представив: я – её, а ты – его,

Спроси меня о чем-нибудь заумном,

А о любви прошедшей – ничего.

13

Повторный разговор с сотрудниками «Меридиана» мало-мальски достоверной версии, что довело Влада до самоубийства, не выявил. Всё, как обычно, в бизнесе – вопросы, проблемы, но не до степени неразрешимых. Зам горячо уверял, что бизнес они ведут честно. Главбух, пряча глаза в стол, но, достаточно твёрдым голосом, сказала, что по её части всё чисто.

Хозяин холдинга, в который входила фирма Влада, сначала на контакт не пошёл. Пришлось Севастьяну Петровичу открыто изложить ему факты про запой, попытку суицида и сегодняшнее состояние Влада. Леонида Андреевича сообщение потрясло. Он даже встал из-за стола и отошёл к окну. Побарабанил пальцами по подоконнику, вернулся на рабочее место, и, прямо глядя в глаза «дознавателя», сказал:

– Не буду Вас уверять, что мы белые и пушистые. Сами знаете, в какой стране живём. Но точно могу сказать, что, ни с каким криминалом, ни сам холдинг, ни «Меридиан» не связаны. Если бы был наезд конкурентов, я бы знал об этом в первую очередь. Причина в чём-то другом, с работой Владислава Олеговича никак не связана.

Мужик Севастьяну Петровичу понравился. Он ему поверил. Если и были мысли, что Влада подставил кто-то сверху, из-за чего он «слетел с катушек», то после общения с Леонидом Андреевичем, они исчезли. В сухом остатке, никакой другой версии, кроме последствий неразделённой любви, не было. И, как ни вызывала она отторжение в душе Севастьяна Петровича, пришлось приступить к ней вплотную…

Нет! Ну, в самом деле! У кого в жизни не было несчастной любви?! Не в петлю же из-за этого лезть?!? Севастьян Петрович и сам такую пережил. Потому и не женился. Не встретил в своей бурной и долгой жизни такую же женщину, как жена младшего брата, мать Влада и Натки. Такая вот ирония судьбы.

Как будто это было вчера, помнил в мельчайших подробностях день, когда Олег познакомил семью со своей невестой – Майей, Майечкой. Одно только её имя чего стоило! Звонкое, весеннее, солнечное! Солнце блестело в её глазах, отражалось от её улыбки, просвечивало в волосах. Севастьян получил настоящий солнечный удар и пропал. Тихо развёлся с женой Таней в надежде, что Майечка разберётся в ловеласе Олеге, и их свадьба не состоится. Ошибся. Потом рассчитывал, что они разведутся из-за измен Олега. Но, то ли Майя о них не знала, то ли так любила, что прощала и смирилась, но и эта его надежда не оправдалась. А Севастьян оказался однолюбом. Нет, монахом он не был, но ни семьёй, ни детьми так и не обзавёлся. И никогда, ни разу в жизни ему не приходило в голову покончить с собой. А ведь ему даже поговорить было не с кем. Ни с родителями, ни с друзьями, ни, тем более, с братом таким не поделишься…

14

– А расскажи-ка мне, Мариночка, о той женщине, с которой Влад ушёл в пятницу.

– Что рассказать, Севастьян Петрович?

– Всё! Во сколько пришла? Как выглядела? Как вёл себя с ней Влад? Поделись своими впечатлениями. Даже мыслями поделись. Всё пригодится.

– Пришла около четырёх, – осторожно начала Марина, – Выглядела… Выглядела не броско, но, знаете, как-то элегантно. Только…

– Только? – подтолкнул замявшуюся секретаршу Севастьян Петрович, – Говори, не тяни!

– Вот только возраст… Я бы дала ей за тридцать. Может даже ровесница Владиславу Олеговичу. Или около того.

– И что тут тебя смущает?

– Ну… – опять замялась Марина, – Обычно Владислав Олегович общается с женщинами помладше.

– Значит, то, что к нему в кабинет пришла женщина, не связанная с работой, чем-то необычным не является?

– Да, бывало такое.

– Тогда не будем зацикливаться на факте её прихода. А насчёт возраста… Можем предположить, что она его одноклассница, например?

– А Вы знаете – возможно! – оживилась Маринка, – Сказала, что пришла по личному вопросу, а по какому – говорить отказалась. И представляться не стала.

– Ага! – подхватил Севастьян Петрович, – Сюрприз хотела сделать! Очень хорошо! Двигаемся дальше.

– Дальше я отнесла Владиславу Олеговичу записку от неё. Он прочёл, рассердился на меня, что заставила её ждать, и они ушли.

– А что было в записке, ты знаешь?

По смущённому Маринкиному виду Севастьян Петрович понял, что – знает. И решил помочь преодолеть смущение:

– Ты – женщина, а, значит, любопытна. К тому же, секретарь. Значит, любопытна вдвойне. Не будем сейчас думать о воспитании. В данный момент любая мелочь может помочь следствию. Так что, говори, не тяни!

– «Я пришла. К»

– И это всё? «К» – это что? Не дописала «к тебе»? Или как сокращённая подпись?

– Я так поняла, что первая буква имени.

– Или фамилии… – задумался Севастьян Петрович, – А давай-ка мы, дружочек, проверим списки ваших посетителей. Я ведь, насколько знаю, к вам без пропуска не пройдёшь? Попробуем найти эту «К».

Сначала они проверили тех, кто пришел на фирму около 16-и часов. Потом тех, кто пришёл в течение всего рабочего дня. С фамилией на букву «К» был единственный человек, и тот – мужчина. С буквы «К» начиналось имя только одной женщины – Селивёрстовой Киры Львовны, которая в тот день, во всяком случае, согласно данным бюро пропусков, своим пропуском в «Меридиан» не воспользовалась. Может «К» это вовсе и не имя, и не фамилия, а что-то типа того, как называют друг друга в интимной обстановке – «кошечка», «красотуля», «крошка» и так далее? Тупик.

Но Маринка, когда услышала про Киру Селивёрстову, встрепенулась. У неё в мозгу как будто тумблер щёлкнул.

– Севастьян Петрович, не знаю, поможет это нам или нет, но Владислав Олегович велел мне включить в список Селивёрстову Киру Львовну на постоянной основе до его особого распоряжения. Я об этом и забыла. Список же каждый день обновлялся, а её фамилия уже была. И, насколько я помню, она так ни разу и не пришла.

– И когда он тебе отдал такое распоряжение?

– Точное число не помню, где-то после Нового года. Нет, скорее, ближе к середине января.

«Вот мы покрутились-покрутились и вернулись к Новому году… Неужели Натка права, и Влад, действительно, влюбился до безумия?», – всё ещё сомневаясь, подумал Севастьян Петрович.

Дальше всё было делом техники, связей и профессионализма Севастьяна Петровича. В бюро пропусков он выяснил по спискам какой организации Селивёрстова Кира Львовна получила пропуск в ту пятницу. Оказалось – ДентаП, стоматология. «Хороша охрана, – подумал Севастьян Петрович, – заказывай пропуск, а потом гуляй по этажам, где хочешь». Таких организаций, в которые можно при желании попасть без проблем, на каждом этаже этого офисного здания было море.

В ДентаП выяснилось, что пациентка Селивёрстова была записана на приём четырежды, последний раз не явилась и даже не предупредила. Все дни её посещений Севастьян Петрович смог восстановить, поскольку записи у администратора в стоматологии велись аккуратно в обычном журнале, а не в компьютере, и не уничтожались, пока тот не заканчивался, в отличие от бюро пропусков, где они хранились только несколько дней (вот почему расследование «по горячим следам» так необходимо!). И первый день её посещения был через 3 дня после внесения её в список от «Меридиана».

К вечеру Севастьян Петрович получил доступ к видеозаписям с камер, установленных в здании (сработали связи однокурсников). Они тут же подкинули массу вопросов. Во-первых, поведение Влада. Он не просто выходил из здания под ручку с «одноклассницей» (Севастьян Петрович так пока обозначил Киру), а тащил её за руку, что не соответствовало определению «ушли», которое употребила Маринка. С этим надо было срочно разобраться, и Севастьян Петрович попросил секретаршу задержаться после работы. Во-вторых, «одноклассница» заходила в здание не только в дни посещения стоматологии, но и в те дни, когда сама же переносила приём на другое число. К кому шла? Что делала? Почему не заходила к Владу? Он ведь её ждал. И ждал с нетерпением, как выяснилось после повторного разговора с Маринкой, поскольку «рассердился» на самом деле, оказалось «наорал», «вышел» из кабинета – «выскочил» из него, а «ушли» – «растворились в мгновение ока».

Весьма продуктивными получились и опросы консьержей подъезда дома Влада. Тот, что дежурил в пятницу, подтвердил, что Влад пришёл с женщиной. Было это после 22-х часов. Женщина вышла из подъезда в районе полуночи. Относительная точность времени объяснялась тем, что консьерж был фанатом передачи «Вечер с Владимиром Соловьёвым», а потому запомнил, что парочка прошла мимо него сразу после смены участников, которая происходила в середине программы, женщина вышла вскоре после её окончания. Оба клялись и божились, что Влад из дома не выходил вплоть до вечера понедельника, когда выскочил из подъезда, даже не поздоровавшись, и умчался на машине.

Выходило, что «одноклассница» была последней, не считая Севастьяна Петровича, кто видел Влада перед его попыткой самоубийства. Даже по телефону он ни с кем не разговаривал, там была куча неотвеченных звонков со времени, когда произошла их встреча и до того, как закончилась зарядка телефона.

Ближе к ночи Севастьян Петрович получил домашний адрес и номер телефона Селивёрстовой Киры Львовны. Всё то, что смогла вытащить на данный момент полиция из данных её паспорта. Оставалось «белое пятно» – примерно 5 часов между работой и домом, когда они были где-то вместе. Над этим ещё работали, но Севастьян Петрович чуял нюхом старой ищейки, что эта информация не так существенна, как – где и когда эти двое познакомились, поскольку ни одноклассницей, ни однокурсницей Кира Селивёрстова Владу не была. Это уже проверили. Самым вероятным местом был самолёт в Минск. Отсюда его эмоции, можно даже сказать, сверхэмоции, при встрече с сестрой – слишком свежи были его чувства. И ведь не просто так, и даже не ради отца и сестры, Влад продлил своё пребывание в столице Беларуси на целых 3 дня!

Положительных новостей из больницы не было. Влад по-прежнему был без сознания.

15

Поиск информации о Кире затянулся на целых трое суток. Но Севастьян Петрович хотел быть во всеоружии перед беседой с ней для того, чтобы создать впечатление о том, что знает всё. Этот приём безотказно действует во время допроса даже на матёрых волков, что, уж, говорить об обывателях! Тут даже ни в чём не повинный человек начнёт чувствовать себя не в своей тарелке¹⁰.

Гораздо быстрее и больше информации было получено из телефона Влада. Чтобы зайти в него не понадобилось взламывать код с помощью спецов. Первый же графический ключ – отпечаток большого пальца правой руки Влада, открыл доступ ко всем файлам его телефона.

Но всё пошло совсем не так, как представлялось Кире. Она весело поздоровалась с Маринкой, секретарём Влада, а та её остановила:

– Кира Львовна, а Вы куда?

– На совещание.

– Но ведь его отменили. Вам разве не пришла смска?

Кира полезла в сумочку за телефоном.

– Нет.

– Как же так? Я всем рассылку отправила, – растерялась Маринка.

«Он теперь нам за три недели неустойку выставит?», – ехидно подумала Кира и собралась уходить, но тут из кабинета вышел Влад с курткой наперевес.

– Что тут происходит?

– Владислав Олегович, Кире Львовне не пришло сообщение об отмене совещания. Не знаю, как так получилось…

– Ладно, с этим потом разберёмся, – ответил, поморщившись, Влад и, взглянув на часы, добавил, обращаясь к Кире, и указывая на дверь своего кабинета, – Проходите, коль, уж, пришли.

– Я и потом могу, – попыталась возразить Кира.

– Не тяните! У меня десять минут, – отрубил Влад и вернулся в кабинет.

Пришлось Кире идти за ним.

– Давайте сюда! – приказал Влад, протягивая руку к бумагам, которые достала Кира, когда они уселись за стол.

– Может быть, я сначала поясню общую концепцию?

– Если надо будет – спрошу! – ответил Влад и углубился в чтение.

Язвительных замечаний не отпускал. Изредка одобрительно фыркал. Иногда коротко поглядывал на Киру (что это означало, она не поняла). Один раз нахмурился и завис на странице. Чем ближе было к концу программы, тем сильнее нервничала Кира. Держалась из последних сил, пытаясь сохранить спокойствие хотя бы внешне. От звонка телефона вздрогнула, такая была напряжённая.

– Да! – ответил Влад кому-то в трубке.

– …

– Да, я помню!

– …

– Хорошо, я перекрою своё расписание.

– …

– Не переживай, родная, я обязательно приеду.

– …

– Наточка, давай в другой раз. Мне сейчас неудобно разговаривать.

– …

– Я тоже тебя целую, – нежно сказал Влад и закончил разговор.

За время телефонного разговора Кира успокоилась и даже успела разозлиться. С достоинством выпрямилась в кресле и натянула на лицо маску холодности. А на душе скребли кошки, в сердце кольнула острым концом игла ревности – опять эта Натка! Так что разозлилась Кира на себя, а не на Влада.

Влад метания Киры не заметил, опять углубившись в её бумаги. Не отрывая от них взгляд, привычно потянулся к трубке телефона внутренней связи:

– Принеси нам что-нибудь…

Поднял глаза на Киру и, не прерывая разговора с секретаршей, спросил:

– Кофе? Чай?

– Ничего.

– Двойной эспрессо и капучино с корицей, – распорядился Влад.

Заказ был ровно таким, как и в тот, первый и последний раз, когда они пили кофе в кафешке на первом этаже офисного здания. Случайно или нет, но и пирожные Маринка принесла те же – «Пермское хвойное» и «Графские развалины». Влад, как и тогда, пододвинул к себе «Графские развалины» и продолжил изучать программу Киры «разваливая» сладкие «развалины». Кира сначала решила проигнорировать сладости, но кофе так ароматно благоухало, а нежная салатовая горка так и притягивала взгляд, что она сдалась.

А потом они вместе засели за программу и подробно, по-деловому, как два профессионала, обговаривали каждую её деталь целый час вместо десяти отведённых Владом минут. Невольно Кира восхитилась хваткой Влада, ведь одно слабое место в её программе он всё-таки обнаружил.

Из кабинета они вышли вместе. Влад о чём-то сосредоточено думал, а Кира просто была рядом и молчала. Она и сама не заметила, как оказалась около его машины.

– Садитесь, – предложил Влад замешкавшейся Кире.

– Спасибо, но я сама доберусь.

– Садитесь, мне нужна Ваша помощь. Коль, уж, Вы сломали все мои планы, придётся это компенсировать.

– Что мы ищем? – спросила Кира, когда они зашли в ювелирный магазин, а Влад явно растерялся, оглядывая вереницу витрин.

– Подарок на двадцатипятилетие. Кажется, нужно что-то серебряное?

– Это если юбилей свадьбы, а так не обязательно.

В этот момент к ним подошла продавщица.

– Здравствуйте! Могу я вам помочь?

– Да! Нам нужно подобрать подарок на день рождения.

– Вас интересует золото, серебро или платина?

– Давайте начнём с золота.

– Кольцо, серьги, кулон, браслет?

– Кольцо точно нет. Я не знаю размера.

– Никаких проблем. Мы можем прямо сейчас это выяснить, – ответила продавщица и, повернув голову в сторону Киры, профессионально мягко улыбнулась.

Влад покосился на Киру и сухо сказал:

– Это моя помощница, а не именинница.

– Простите, – ответила продавщица, – Тогда могу предложить Вам подобрать серьги или кулон. Или комплект, если нужен более весомый подарок.

– Давайте комплект.

– Могли бы Вы мне немного рассказать об имениннице? Сколько ей лет? Какого цвета у неё глаза? Овал лица?

– А это имеет какое-то значение? – удивился Влад.

– Конечно, – опять улыбнулась продавщица, – Если женщина в возрасте, то я могу предложить более классические модели украшений. Если молодая – более современные, те, что сейчас находятся в тренде. Камни в изделиях должны сочетаться с цветом глаз. А их форма – с овалом лица.

– Понял. Проще всего купить бриллианты, да и дело с концом!

– Вы правы – беспроигрышный вариант. Если Ваш выбор окончательный, то можем перейти вон к той витрине.

– Нет, уж! Давайте попробуем подобрать. Не зря же я сюда с помощницей приехал. Двадцать пять, глаза голубые, овал лица… Не знаю. Обыкновенный овал.

– А под каким знаком зодиака родилась Ваша девушка?

– Понятия не имею! А это зачем?

– Каждому знаку соответствуют камни, приносящие ему удачу. Кроме того, это снизит круг поисков, ведь Вы видите, какой огромный у нас выбор, – мягко ответила продавщица, разводя руками, дабы покупатели могли оценить масштабы предложения.

– Знака не знаю. Родилась двадцать пятого ноября.

– О! Превосходно! – обрадовалась продавщица, как будто Влад сообщил ей радостную весть, делающую персонально её счастливой, – Благородный Стрелец. Борец за справедливость и любитель приключений.

Влад на панегирик в честь именинницы ничего не сказал, только хмыкнул, видимо, продавщица попала со своей характеристикой в точку. По крайней мере, так поняла Кира. Ей, вообще-то, ужасно надоело здесь находиться, тем более, что помощь её не требовалась. Но под каким благовидным предлогом уйти, придумать никак не могла.

– И, пожалуй, последний вопрос: глаза светло-голубые или темно-голубые?

И видя, что её вопрос поставил клиента в тупик, добавила:

– Оттенки даже одного и того же камня могут либо усилить блеск глаз, придать взгляду дополнительную выразительность, либо сделают глаза блеклыми и тусклыми. Вот смотрите, покажу на примере. Вы позволите? – обратилась продавщица к Кире.

– Конечно, я же помощница, – не смогла скрыть горечь в тоне Кира.

– Смотрите! Вот серьги с голубым лазуритом. Они прекрасно подходят под темно-голубые глаза Вашей помощницы. Видите, как они подчёркивают их природную красоту? Добавляют взгляду лучистости? А вот серьги тоже с лазуритом, но более насыщенного цвета, почти синего. Они ничего не добавляют тёмно-голубым глазам, но я Вас уверяю, будут великолепно смотреться в сочетании с небесно-голубыми глазами.

Влад впервые с момента их расставания смотрел прямо в глаза Киры. И тонул, тонул, тонул в их синеве… Но сумел взять себя в руки. Ещё не время демонстрировать свои чувства. И не место. Чтобы снять напряжение, буркнул:

– Давайте эти серьги, последние. И кулон подберите. И упакуйте.

– Поздравляю! Великолепный выбор! Надеюсь, Ваша девушка по достоинству оценит подарок. Пройдёмте на кассу.

Слова продавщицы Влад слышал, но не воспринимал, всё ещё находясь под впечатлением от глаз Киры. Пошёл к кассе, повинуясь не словам, а жесту продавщицы. А Кира так и осталась стоять около витрины. Чувствовала себя манекеном. И даже не манекеном, а, знаете, таким плоским изображением человека на картоне в полный рост, хардпостер, что ли, называется. Для рекламы используется. Осталось на Киру ещё свадебное платье и фату для этой самой «Натки» (что за имя? Болгарское, что ли?) примерить, и будет полный швах. Хотя, почему «будет»? Уже есть. Потеряла она Влада. Он любит другую. Осознание этой истины и заставило Киру застыть на месте. Влад подхватил её под локоть на обратном пути и довёл до машины.

Всю дорогу в салоне стояла напряженная тишина. Кира, отвернувшись, смотрела в окно. Но ничего не видела. Чувствовала какое-то недовольство со стороны Влада. Что она опять сделала не так?!? Разозлилась. Твёрдо решила, что больше никуда с ним не пойдёт. Как только остановятся, сразу уйдёт, без объяснений. Хватит ей на сегодня испытаний.

Говорить ничего не пришлось. Влад подвёз к подъезду её дома. Рванул с места, едва она вышла из машины. Даже на её «До свидания» не ответил.