«Требуются слуги в поместье Дарншхолл. НЕ МАГИ! Обращаться по адресу: Сиреневый бульвар, дом тринадцать».

Объявление, прибитое к доске, висело прямо у дверей городской мэрии. Возле него предсказуемо столпился народ, бурно обсуждая написанное. В основном это были женщины лет тридцати, отправившиеся ранним утром на рынок за продуктами, чей маршрут неизменно лежал через площадь Четырех Стихий. Я мельком бросила взгляд на фонтаны, у которых только-только начинала гаснуть подсветка, – ночь едва миновала, светало – а потом попыталась пробраться ближе.

Бывший владелец Дарншхолла – старик Мердонс, сварливый и жадный до невозможного, – умер три недели назад, и наш небольшой городок Лантар в предвкушении ждал наследника. Родственников у Мердонса было много, время от времени они даже приезжали в гости, пытаясь окружить старика заботой. Видимо, надеялись, он упомянет их в завещании. Но, когда была объявлена последняя воля Мердонса, общественность долго пребывала в шоке. Дарншхолл и окружавшие его земли получил один из внуков, который в Лантар никогда и не приезжал вовсе.

Неудивительно, что третью неделю в нашем тихом городке бурлят страсти. Девушки скупают ткани и шьют новые наряды, надеясь покорить хозяина Дарншхолла, их матушки судорожно готовят приданое, а слуги носятся, начищая паркет, камины и люстры, ожидая приезда гостя. Атака, судя по приготовлениям, будет мощная. Я заранее сочувствовала этому несчастному мужику, которого ждал подобный прием.

– Арина, ты ведь видела вчера, как господин Ланс проезжал по площади? – не удержалась Ирада, пухлая голубоглазая брюнетка. Кудряшки у нее выбивались из-под чепца, ленты которого она нервно теребила. – И каков он? Хорош собой?

К Арине, служанке госпожи Рарк, рыжеволосой хохотушке и сплетнице, обернулись уже все. Даже я притаилась, прислушиваясь. Информации много не бывает. Кто знает, может, она пойдет мне на пользу.

– Невероятно! Глаза у него как тьма, черные-черные, – начала она. – Губы алые, словно розы. А сам… стройный, мужественный, загадочный…

Послышались томные вздохи. Сдается, каждая служанка представила себя рядом с этим неизвестным господином Лансом.

– Правда, холодный он, словно лед. Смотришь на него – мороз по коже! – тут же развеяла сказку о новом хозяине Дарншхолла Арина, и служанки наперебой стали обсуждать внешность нового жителя нашего городка, забыв обо всем на свете.

Меня же сплетни уже не волновали. Я думала о том, а не попроситься ли к хозяину Дарншхолла на работу. Своей я лишилась как раз вчера, и найти новое место в городке, где каждый о тебе наслышан, будет совсем не просто. Репутация у меня та еще, признаться… А Ланс… не наслышан он пока о моих подвигах. К тому же, если слегка подправить внешность, сделать ее менее заметной… шанс остаться неузнанной и получить работу и крышу над головой у меня имеется.

– Жаль только, что так хорош собой! – поймала я конец предложения.

– Ой, Светана, да какой же аристократ женится на обычной девушке? Сама же знаешь, среди своих выбирают. И кто состояние приумножает, а кто – дар магический, – назидательно заявила Ирада, поправляя кудрявый локон.

– Этот явно магов не любит, – хмыкнула Светана, внимательно смотря на объявление и поправляя белоснежный накрахмаленный передник.

Девушка служила у семейства Трауб, была немногословна и скромна, но приезд нового хозяина Дарншхолла и ее взбудоражил. Не просто так же она отгладила до идеального состояния темно-коричневое платье служанки и в светло-русые волосы вплела новые атласные ленты.

– Иначе бы точно взял слуг, способных применять бытовые чары, – деловито заметила она.

– А я вчера слышала, как госпожа Рарк пообещала дочери, что если та обворожит господина Ланса, то она свадебное платье закажет у королевской портнихи! – хихикнула Арина.

Разговор тут же перешел на обсуждение нарядов, а я незаметно нырнула за угол, где до этого под невидимыми чарами припрятала свою метлу, котелок и небольшую сумку через плечо. Это все, что осталось от моего имущества.

– Кого я вижу! – раздался веселый голос Любавы, и я невольно обернулась на свою вечную соперницу.

Глаза у нее цвета стужи, глубокие и ясные. Губы словно лепесток дивной розы. Кожа светлая, нежная, что придает ее облику беззащитность. Прямые волосы белее снега, аккуратными прядями выглядывают из-под черной ведьминской шляпы. Одета Любава была в бирюзовое платье и туфли на каблучках. Красивая, зараза такая. И фигурка хрупкая, стройная, и взгляд с искоркой, а губы пухлые и соблазнительные.

Мне в плане внешности до Любавы далеко. Можно, конечно, взять зелья и исправить черный цвет непослушных волос и темно-зеленый глаз, да только это буду уже не я. Что касается фигуры… во мне не было хрупкости Любавы, скорее притаилась кошачья грация, которой я с легкостью пользовалась, когда необходимо было сбегать от очередных неприятностей. Из одежды я предпочитала что-то неброское, то же чисто ведьминское черное платье до колена с расшитым в виде паутинки белым с серебром воротничком. Работать в таком виде гораздо удобнее, не так заметны грязь и пятна от ингредиентов для зелий.

– И тебе недоброго утра, – фыркнула я, поглядывая на метлу Любавы, которая послушно замерла за ее спиной. Не то что моя безобразница. Ту надолго оставить и вовсе нельзя, такого натворит… До сих пор помню, как зимой нырнула в прорубь и умудрилась при помощи магии, которой напиталась, оттуда выманить три ведра карпов. И все бы ничего, но когда это богатство оказывается у тебя в постели посреди ночи…

– Какая ты невежливая, Рита, – ухмыльнулась Любава, напоминая о себе, сверкая голубыми искрами во взгляде и накручивая на палец локон.

Мы с Любавой обе ведьмы, учились на одном факультете в Академии Магии, да только специализации у нас были разные. Любава славилась приворотными зельями, а я – теми, что, в общем-то, доставляют неприятности. Ну не привыкла я готовить по рецептам, предпочитая экспериментировать и творить. Жаль только, от моего энтузиазма вчера рухнула крыша в доме господина Рута, пекаря, который приютил меня, ведьму бездомную, в благодарность за наложенные в его пекарне заклинания от мелких грызунов. И работу какую-никакую дал. Мои чары помогали хлебу не подгорать, тесту быть пышным и мягким, а любой начинке – не портиться.

К слову сказать, господин Рут оказался удивительного терпения мужчина, долго продержался… почти два месяца. И даже не особо вмешивался в мои дела, лишь изредка заглядывая на чердак, где я жила.

– Что ты хочешь? – поинтересовалась, не горя желанием заводить разговор.

Настроения и так не было, а смех Любавы, которая точно знала, что я осталась без дома, – слухи по Лантару расходятся быстрее ветра – слушать не хотелось.

Как-то так сложилось, мы с Любавой соперничали с первых мгновений знакомства. Преподаватели сначала пытались нас остудить, но потом осознали, что подобное идет лишь на пользу. В годы учебы каждая желала переплюнуть соперницу: то реферат поинтереснее написать, то зачет сдать с самым высоким баллом, то профессора на спор соблазнить. А после неожиданно получилось, что мы оказались в одном городе. И нет, подругами не стали, но к кому пойти ведьме с бедой, если она случилась? Да только к другой ведьме! Если бы еще гордости у нас обеих было поменьше…

– На меня поработать не хочешь? – поинтересовалась Любава.

Она заведовала в городе небольшой лавочкой, клиенты стекались к ней рекой.

– Нет, – отрезала сухо, проклиная собственный характер. – У меня работа уже есть.

И зачем вот ляпнула такое?

– Да ну? А я слышала, у пекаря крыши-то в доме теперь нет. Мастеров вызвал, чтобы новую поставили.

Я с трудом сдержала горестный вздох. Это я еще легко отделалась, когда отдала ему подвеску с драгоценным камнем, последнюю мою память о матери. Мог бы в суд обратиться, и ждала бы меня тюрьма. А о том, что на сердце от этой потери горечь, никому знать не надо.

– Неужели надеешься, будто кто-то в городе возьмет тебя на работу? Или гордость взыграла? – хмыкнула Любава.

– У меня работа уже есть, – спокойно повторила я, подхватывая сумку и пристраивая котелок на метлу.

За углом послышался смех, голоса служанок, которые все еще обсуждали нового хозяина Дарншхолла. Любава удивленно приподняла брови, осмотрела меня с ног до головы, усмехнулась своим мыслям.

– Он магов не берет, – заявила уверенно, сразу догадавшись, что я задумала. – На что вот ты надеешься, Рита?

– А я и не маг, – ответила, проверяя чары на метле.

Обновить бы их, слишком мое летное средство истрепалось, пока я ночами просиживала за зельями и перестала за ним следить.

– Не возьмет.

– Возьмет.

– Нет!

– Да!

– Нет, говорю, – азартно сверкнула глазами Любава. – А если и устроишься к Лансу в Дарншхолл, так и недели не продержишься. Не годишься ты для любой работы, не связанной с творчеством и экспериментами. А он их точно терпеть не будет.

– Спорим? – не удержалась уже я.

– А давай, – весело улыбнулась Любава, и я даже почуяла подвох, будто знала она то, что мне неведомо.

С нее станется скрыть важную информацию. Сдается, и расклад карт на меня сделала, прежде чем заявиться сюда, гадалка Любава знатная, ее предсказания всегда сбываются. Наверняка знает, что я проиграю, ищет выгоду. Да только и я помнила, что всегда с намеченного пути свернуть можно да с судьбой поспорить.

– Если хозяин Дарншхолла возьмет тебя на работу, а ты продержишься там хотя бы неделю, так и быть, сделаю тебя совладелицей моей лавки.

Что? От удивления у меня даже глаза округлились, и я недоверчиво покосилась на ведьму. Может, выпила лишнего вина? Или зелье на нее какое подействовало? Осторожно проверила ее на чужую магию, но защита на Любаве стояла хорошая.

Все интереснее и интереснее становится…

– А нет… год буду на тебе новые приворотные пробовать!

– Годится, – хмыкнула я, стараясь не думать о неудаче.

Да и терять мне, по сути, нечего. Подумаешь, приворотные зелья… От них всегда можно антидот приготовить.

– До встречи, ведьма!

– До встречи, ледышка!

– Опять обзываешься! – рассердилась Любава и отправила в мою сторону легкий сглаз.

Я от него отмахнулась, весело хмыкнула и вскочила на метлу.

Сиреневый бульвар, дом тринадцать… Ну что ж, где ведьма не пропадала?

* * *

Приземлилась я на соседней улочке, нырнула в заросли так удачно распустившейся сирени, уменьшила метлу и котелок, спрятала их в сумку. Заклинание, конечно, затратное, да и больше шести часов мои чары не продержатся, но деваться мне некуда. А этого времени должно с лихвой хватить, чтобы устроиться на работу в Дарншхолл.

Справившись со своим имуществом, принялась за себя. От любимого черного платья пришлось отказаться. Я превратила его в совсем другую одежду: в насыщенного зеленого цвета юбку, белоснежную блузку с кружевным воротничком и черным корсетом. Туфли решила оставить прежними, я к ним привыкла.

Дальше настал черед глаз, которые из колдовских зеленых превратились в светло-карие. Дольше всего провозилась с волосами, меняя черный цвет на каштановый. Играть с оттенками сложнее, для этого нужны сноровка и должное мастерство, которыми я не обладала. Еще четверть часа ушло на легкую подправку черт лица. Затем я создала в воздухе зеркало, оглядела себя. Непривычно немного, но результатом я осталась вполне довольна.

Осторожно выглянула из зарослей, подхватила сумку и неспешно направилась на соседнюю улицу.

До Дарншхолла, расположенного за городом, пришлось добираться почти полчаса. Это был старый каменный особнячок с остроконечной крышей, покрытой черепицей. Оплетенный диким плющом, с немытыми окнами и наполовину скрывшийся в заброшенном саду, Дарншхолл напоминал заколдованное царство. Сдается, еще парочка лет – и, чтобы пробраться ко входу, понадобятся топор и секатор. И тем не менее место казалось сказочным… зачарованным… Такое подходящее для того, чтобы какая-нибудь ведьма варила на уютном чердаке зелья и сушила травы.

Тряхнула головой, скидывая с себя колдовство этого дивного места. Что-то я размечталась… Но на лицо невольно наползла улыбка, а настроение неожиданно поднялось.

Однажды мне доводилось бывать в этом доме, я тогда накладывала защитные чары. В Дарншхолле имелось немало роскошных покоев, два больших бальных зала, а также столовая и кухня, не считая крыла для прислуги.

* * *

Возле ворот толпилось с два десятка девушек и женщин, которые пришли, точно так же как и я, наниматься на работу. Мужчины тоже имелись, сыпали шутками в стороне. Я пристроилась в конец очереди и принялась ждать.

К тому моменту, как солнце окончательно поднялось, из ворот вышел сухонький высокий старичок, одетый в черно-красную ливрею, расшитую золотом. Цепким взглядом окинул очередь, представился: «Арчи Таар, дворецкий» – и пригласил первого из очереди на собеседование.

Время тянулось медленно. Один за другим входили за ворота люди, кто-то оставался сразу в Дарншхолле, принятый на работу. Моя очередь подошла ближе к полудню. Я поглубже вдохнула, проверила, как держатся чары, и решительно пошла следом за Арчи.

За три недели, прошедшие со смерти старика Мердонса, наложенные бытовые чары ослабли. Особняк выглядел запущенным, утратившим свое сияние, но не красоту. В каминах лежала неубранная зола, на мебели находились чехлы, по полу летала пыль, от которой чесался нос. Я с трудом удержалась, чтобы не наложить чары, способные спасти меня от чихания. Все же Арчи был рядом, и что-то подсказывало: не так он прост, как кажется, магию может и учуять. Кто знает? А рисковать мне не хотелось.

Мы прошли через холл, в котором гулко звучали наши шаги, создавая иллюзию, что кто-то идет следом, свернули в коридор и вскоре предсказуемо оказались у кабинета хозяина Дарншхолла.

Арчи постучал, дождался разрешения войти и распахнул передо мной тяжелую дверь.

Господин Дарнш оторвался от бумаг, кучей лежащих на столе, поднял голову и уставился на меня. Темные, цвета поздних сумерек глаза пьянили, напоминая эффект колдовского приворотного зелья. Посмотришь в такие – и шагнешь в саму бездну, настолько они притягательные. Жаль только, веет от них холодом, как от инея. Столь же прекрасны и опасны.

Черные волосы собраны в хвост и перевязаны атласной лентой. Сам мужчина, разглядывающий меня, красив. Четко очерченные скулы, упрямый подбородок, широкий лоб – ничего лишнего, ничего неправильного.

– Значит, вы ищете работу… – голос у него обволакивающий, с легкой хрипотцой, но весьма приятный, хоть и отдает морозом. Что-то с этим было не так, я чувствовала.

– Рита Хантер, – представилась я, делая неуклюжий книксен и с трудом держась на ногах от этого пронзительного взгляда. – Да, ищу, – ответила уверенно, замечая, что сесть он мне не предложил.

Неожиданно хозяин поместья поднялся сам, обошел стол, встал передо мной и скрестил руки на груди.

Стройный, по-мужски хорошо сложенный, с едва уловимой грацией хищника… От Ланса Дарнша, одетого в белоснежную рубашку, расшитую серебряной нитью, и черные брюки, веяло невероятной силой. Под одеждой четко прорисовывались мышцы, говорящие о том, что тренировкой с оружием мужчина явно не пренебрегает. Если бы не взгляд… Ледяной как вода на дне лесного родника… Он-то и портил все приятное впечатление, вызывая невольное желание.

– И решили наняться именно ко мне, потому что…

Сказать, что нигде больше не берут? Потерять последний шанс и проиграть спор? Ну уж нет! Но и лгать, конечно, я не собиралась. В конце концов, любая ведьма знает, как можно подать информацию так, что это будет и тебе выгодно, и во лжи тебя обвинить не получится.

Я прикусила губу, посмотрела на хозяина Дарншхолла открыто и прямо.

– Я надеялась на честную работу и крышу над головой. Больше мне идти некуда.

Почему вырвались последние слова, я поняла не сразу, не почувствовала чужого колдовства, пока оно не дало о себе знать легкой щекоткой. Сдается, в комнате находится амулет, на который наложены определенные чары, а значит, соврать не получилось бы в любом случае. Занятно… И не потому ли большую часть слуг отсеяли?

Подняла на мужчину глаза, чувствуя, как волна жара бежит по позвоночнику, а вместе с ним и приходит четкое осознание: господин Дарнш под проклятием. Я, наконец, увидела, как он буквально оплетен неизвестными мне чарами. Они морозными узорами растекались под его кожей, и казалось, тронешь их – порежут острыми краями. Это кто же так постарался-то?

Была бы возможность, я бы подобралась поближе, взяла каплю крови и выяснила, как снять проклятье, а потом создала бы целебное зелье. Но разве Ланс Дарнш подпустит? Сдается, после того как попал в переплет, никому с магическим даром не доверяет. Об этом и объявление возле мэрии говорило. Да и спросить его про проклятье – значит выдать себя с головой. Простые люди не видят плетение силы.

Я отвела взгляд, и мужчина вдруг приблизился, чуть склонился надо мной, и дикое желание обожгло кровь. Находиться с ним рядом стало одновременно и больно, и сладко. Чувства обострялись, казались запредельными… Что за новая напасть, от которой уже не вижу спасенья…

Ланс Дарнш выпрямился, чуть склонил голову набок.

– Надо же, ни словом не солгали. Вы – маг? – уточнил тут же.

– Нет, – ответила спокойно, хотя не знала, как отреагирует на мои слова его амулет.

Хожу ведь по краю… Вот если бы он спросил: «Вы ведьма?», уже бы не отвертелась.

– Что умеете делать?

Лишать дома крыши, варить экспериментальные зелья, знаю сто сорок четыре рецепта из трав и пятьдесят семь оригинальных, выдуманных именно мной заклинаний.

– Могу убирать комнаты, – честно созналась я, так как стирала при помощи магии, а еду предпочитала покупать в готовом виде, поэтому в качестве прачки и кухарки точно не годилась.

Очаровательно улыбнулась, маг сощурился и нехорошо посмотрел на меня.

– Служанок я уже нашел.

Вот, спрашивается, зачем тогда собеседование проводит?

– Осталось одно место: четвертой помощницы садовника. В растениях разбираетесь?

– Да, – с жаром ответила я, не желая упустить шанс.

И ни за что на свете не скажу, что абсолютно не смыслю в садовых цветах, но зато на болоте могу найти дивноцвет, который охраняют злые духи, и знаю все места в округе, где растут поганки да мухоморы.

– Испытательный срок – неделя. Оплата – три золотых в месяц, – спокойно сказал Ланс, завораживая меня взглядом, в котором теперь я четко видела искры проклятья.

И ведьминское любопытство, конечно, в стороне не осталось. С трудом удержалась, чтобы не потянуться силой, не коснуться и не выдать себя.

– В ближайшее время предстоит много работы, – продолжил мужчина. – Через несколько дней в Дарншхолле состоится первый бал. Цветник к этому моменту должен быть приведен в надлежащий вид.

Кивнула, согласная на все его условия. Постаралась отогнать от себя ненормальную мысль: коснуться его губ, провести по ним кончиками пальцев… Они так и притягивали к себе, зазывали…

Да что ж за напасть такая!

На мгновение даже почудилось, что меня приворожили, и я незаметно, едва Ланс Дарнш направился к столу и перестал на меня смотреть, проверила себя на чужие чары. Нет… ничего…

– Идите, Арчи вас проводит и познакомит с главным садовником, – сказал хозяин Дарншхолла, не подозревая о моих мыслях. – Он расскажет о ваших обязанностях.

* * *

И какой бес меня попутал, когда я согласилась на должность четвертой помощницы садовника? Явно коварный, с особо изощренной фантазией и ненормальным чувством юмора. Нет, я еще понимаю, справиться с прополкой сорняков, но распутать переплетенные стебли колокольчиков… Да это хуже, чем сварить зелье истинной правды, состоящее, к слову сказать, из пятисот тридцати трех ингредиентов.

Я выпрямилась и откинула перчатки, вытирая ладонью мокрый лоб. День давно перевалил за середину, солнце палило нещадно, хотя лето только вступило в свои права. Участок сада, где меня оставил работать Генри, главный садовник Дарншхолла, со всех сторон окружали зеленые стены. Вьюнки ползли по каменной кладке, закрывая ее собой, создавая арки. Цветник их голубых, синих и белых цветов располагался как раз посередине. Я вполне легко справилась с незабудками и гортензиями, отметив, что на землю наложены чары, поэтому цветы будут в этом саду благоухать с ранней весны до поздней осени, а вот колокольчики мне не поддавались.

Оглянулась, прислушиваясь к пению птиц, но поблизости никого не обнаружилось, поэтому я решилась призвать магию. Отпустила силу, позволила ей нитями оплести колокольчики. Дело сразу пошло веселее. Венчики цветов поднялись, закачались на ветру, как-то угрожающе повернулись в мою сторону, вытащили корни…

Ой-ой-ой! Только не это! И как я могла забыть, что надо наложить связующее заклинание, когда моя магия соприкасается с чьей-то еще! Что сейчас будет… Очень хочется надеяться, что сад выстоит, никто ничего не узнает, а я сейчас быстренько все исправлю.

Я быстро зашептала нужное заклинание, собралась уже набросить его на колокольчики, как неподалеку послышались голоса. Понимая, что не успею, перекинула чары на прополотые фиалки, шикнула на колокольчики, которые замерли как ни в чем не бывало, словно маленькие солдатики. Один цветок, правда, оказался безумно любопытным, все же выполз на полянку и замер у моих ног, подняв верхний колокольчик.

– Спрячься! – велела я, прикидывая, как бы выпутаться из щекотливой ситуации.

Цветок оказался послушным, нырнул в заросли. И сделал это весьма вовремя, как раз в арке появился Ланс в сопровождении госпожи Рарк и ее дочери. Последняя буквально висела на руке хозяина Дарншхолла, щебеча всякие глупости.

Нежно-желтое платье, в котором была Иветта, явно новое, расшитое белым кружевом, и модная шляпка приятно сочетались с каштановыми волосами, убранными в изящную прическу. Острый нос, на который она старательно наложила несколько слоев пудры, чтобы спрятать веснушки, с небывалым любопытством смотрящие по сторонам темно-карие глаза, светлая кожа… Иветта выглядела симпатичной, почти красавицей. Но… лучше бы она молчала. Ланс едва не морщился от звука ее голоса и бесконечной болтовни. Иветту не зря прозвали первой сплетницей Лантара. Она готова была обсуждать все и со всеми. Круглосуточно. Без остановки.

Ее мать, госпожа Рарк, казалось, этого не замечала. Одетая в темно-коричневое с яркими желтыми полосками платье, с большим кружевным воротником и манжетами на пышных рукавах, с собранными в тяжелый узел на затылке волосами, она напоминала тетушку Пчелу из детской сказки. И лишь поглядывала по сторонам и явно прикидывала стоимость особняка, никак не принимая участия в разговоре.

– Я бы с огромным удовольствием выпила чаю, – когда ее дочь взяла передышку, заявила она.

– К сожалению, в дом пригласить вас не смогу. Он еще не приведен в порядок, но попрошу накрыть нам в саду, – вежливо отозвался Ланс, галантно предлагая семейству Рарк присесть за столик, расположенный у одной из стен, где в тени росли фиалки. – Рита, принесете?

Он неожиданно обратился ко мне, почти нырнувшей в арку, и я прикусила губу, но кивнула.

Дом, действительно, ходил ходуном. Слуги мыли окна, начищали люстры и канделябры, вытряхивали ковры и перестилали постельное белье. За всем этим следил и четко раздавал указания Арчи. На меня, скользнувшую на кухню, он не обратил внимания.

На кухне стоял еще больший шум. Нанятая повариха – Александрина, невысокая женщина средних лет со спрятанными под колпаком черными, смоляными волосами – грозно сверкая ярко-синими глазами, одновременно и помешивала на плите готовившийся ароматный соус, и прикрикивала на двух помощниц, старательно намывающих и начищающих посуду.

– Чего тебе? – наконец заметила она меня у входа.

Я передала просьбу господина Ланса и, так как все были заняты, обреченно потащила поднос с готовым чаем и свежими булочками с повидлом в сад.

Иветта снова о чем-то увлеченно рассказывала, сдается, не давая Лансу вставить и слова. Я аккуратно поставила поднос на столик и уже выскользнула из арки, как раздался крик.

– Говорю же, у них зубы!

– Милая, тебе показалось, – раздался ласковый голосок госпожи Рарк. – Это всего лишь фиалки. У цветов не может быть ничего подобного.

Хм…

Заподозрив неладное, я осторожно заглянула в просвет, что был в изгороди, и чуть не застонала. Конечно же, заклинание, не позволяющее цветам двигаться, растаяло! И, кроме того, моя магия, соединившись с той, что жила в саду, привела к неожиданному результату! Часть цветов каким-то образом нарастила себе жесткие острые белые лепестки, напоминающие зубы, и время от времени фиалки забавлялись тем, что тыкали ими в щиколотки Иветты. Сдается, им она не понравилась.

Стараясь не хихикать и размышляя, как незаметно накинуть чары, невольно покосилась в сторону Ланса. Он чуть удивленно приподнял брови, посмотрел на цветы, которые к этому моменту присмирели, подлил гостьям чай и сделал вид, что ничего не услышал. Воспитание, однако, сказывается…

Но едва он отвернулся и о чем-то спросил старшую госпожу Рарк, как одна из нахальных фиалок подобралась к столику поближе, нырнула под стул и, судя по звуку, снова цапнула Иветту за ногу. Она вскочила и нервно заозиралась.

– Они… они кусаются! – возмутилась она, тыкая пальцем в несчастные фиалки.

– Да кто? – не выдержала ее матушка, явно начиная терять терпение.

– Цветы!

Я улучила момент, пока семейство Рарк выясняло отношения, и отозвала свои чары, успокоив магию сада. Цветы послушно замерли на месте. Ланс же отставил чашку с чаем, поднялся, подошел к фиалкам. Покосился на всхлипывающую Иветту, наклонился, потрогал ближайший цветок, а потом снова посмотрел на своих гостей.

– Цветы как цветы. Магию сада проверяли сегодня утром, она не сбоит.

Ланс глянул на фиалки снова, а после, словно что-то почувствовав, посмотрел в ту сторону, где за зарослями находилась я. Зуб даю, он не мог ни видеть меня, прикрытую чарами отвода глаз, ни распознать мою магию, но от ощущения, будто смотрел прямо на меня, прожигая взглядом, избавиться было невозможно. Коленки так и подкосились, я даже схватилась за стену.

– А-а-а! Мама, колокольчик бегает!

– Дочка…

– Вон там пробежал! – Иветта вскочила и опять некрасиво ткнула пальцем в сторону, где как раз спрятался непослушный цветок.

Ланс обернулся, я быстро уничтожила последнюю кроху чар, что жила в колокольчике. Хозяин Дарншхолла тяжело вздохнул, присел и потрогал злополучный цветок. И семейство Рарк, и я так и замерли в ожидании. Ланс же невозмутимо выпрямился, скрестил руки на груди и уставился на Иветту.

– Да говорю же вам! Колокольчик точно… двигался! – пролепетала она, сдаваясь под его ледяным взглядом. Таким как раз зиме помогать реки морозить да лесные озера, что нередки в наших краях.

– Солнце сегодня жаркое. Полагаю, вы переутомились, вам необходимо отдохнуть, – невозмутимо заметил Ланс, в душе явно ликуя, что удалось избавиться от незваных гостей.

И это он еще не знает, во что ввязался! Сдается, к вечеру весь Лантар будет знать о бегающих цветах. Наверняка Иветта еще и волю фантазии даст. Даже интересно, после этого никто в Дарншхолл не сунется или, наоборот, желающих станет еще больше?

В общем, не завидую я Лансу. Вот совсем.

Он отправился провожать гостей, а я унесла поднос с посудой на кухню и снова вернулась к работе. Магию старательно не применяла, как ни хотелось. Было ощущение, что за мной наблюдают, об этом говорила интуиция, хотя никого поблизости я не находила даже взглядом. Лишь вынырнув на дорожку, где стоял мешок с сорняками, обнаружила неподалеку Арчи. Дворецкий к чему-то принюхивался, а заметив меня, сощурил глаза.

К ночи я валилась с ног от усталости. Поужинав на кухне и даже не особо прислушиваясь к сплетням, добрела до выделенной мне комнаты в крыле прислуги, рухнула на кровать. Тело ломило, двигаться совсем не хотелось. Сейчас бы принять ванну, добавив в нее особое зелье, снимающее усталость и ломоту в мышцах, да только в шкафу послышался шорох, и я приподнялась. Совсем забыла выпустить метлу и котелок!

Артефакты недовольно боднули меня, метла защелкала прутиками, котелок забренчал.

– Сейчас полетаем, зелье тоже поставлю варить, – прошипела я.

Магические вещи, если ими долго не пользовались, теряли свою силу, поэтому каждый день я варила хотя бы один эликсир и немного летала на метле. Сейчас, учитывая обстоятельства, задача усложнилась.

В углу в тазу обнаружилась чистая вода, и я на свой страх и риск подогрела ее при помощи магии и смыла пыль и грязь. Точно так же почистила платье. Быстро переоделась, выглянула в коридор, обнаружила, что то тут, то там хлопают двери и переговариваются слуги. Значит, выбраться таким путем не получится. Придется ждать, пока все лягут спать. В любой другой раз я бы наложила легкое сонное заклятие, но в Дарншхолле это точно не пройдет незамеченным, особенно когда на кухне ужинает осмотрительный Арчи.

Пришлось почти час ждать. За это время я вытащила нужные травы и сварила зелье, снимающее усталость, потом разобрала немногочисленные вещи, поместив их на полки в небольшом шкафу.

Часы пробили полночь. Я сняла наложенные на мою внешность чары. Если и попадусь кому на глаза, то хоть работы не лишусь, не узнают же меня в ином обличии.

Метла нетерпеливо щелкнула прутиками, подлетела и буквально сама прыгнула в руки, требуя прогулки.

Я накинула плащ, – ночи поздней весной еще были холодные – распахнула окно, прислушиваясь к голосам Дарншхолла. Особняк затих. В арочные окна внизу лился свет фонарей, зажженных в саду, лежали кружевные тени. Где-то совсем близко, явно облюбовав куст дикой розы, пел соловей. Над деревьями сияли звезды, но ночь все равно выдалась темная, разлилась антрацитовой краской. И как я полечу, не используя магию?

Я осторожно выскользнула из окна, выровняла метлу и поднялась повыше. Вдали темной лентой сверкала река, внизу виднелись кусты, в особняке лишь кое-где горел свет. С полчаса я кружила в вышине, кутаясь от холодного пронизывающего ветра, рассматривая яркие звезды, а после, словно кто-то мгновенно одернул занавесь, небо заволокло тучами. Пробираясь к особняку почти на ощупь, – все же не рискнула я зажечь магический светлячок – высчитала примерное место приземления и опустилась на подоконник.

Справилась!

Я довольно выдохнула, отпустила метлу, которая почему-то пока не желала залетать в дом, и потому я пригрозила ей кулаком. Будет еще меня не слушаться, зараза такая! Но видя, что нужного эффекта я не добилась, махнула на артефакт рукой. Все равно через четверть часа загоню, когда приму ванну. Пока же оставила открытым окно, спрыгнула с подоконника в комнату и… споткнулась о толстый ковер. Только тогда-то и поняла, что оказалась не там, где надо.

В этот момент тучи за окном разошлись, позволяя меня оглядеться. Я находилась в спальне, отделанной в спокойных сине-серебряных тонах. Догорали в камине дрова, и языки пламени кидали причудливые тени на стены. Неподалеку от меня располагался комод, на котором стояла ваза с колокольчиками, и кровать. Комната Ланса, тут и гадать не пришлось. Сам он тревожно метался во сне.

Я сделала осторожный шаг назад, чтобы уйти незамеченной, и тут-то и случилась катастрофа. Неизвестная магия подхватила меня, спеленала и поволокла к мужчине. Затем буквально обрушила на него, притиснула к горячему телу и ослабила хватку, но не отпустила.

Это что за пакость? Откуда она тут взялась? Явно же не охранная и не защитная! Да эти чары больше напоминали… любовные? Впрочем, я первая удивлюсь, если Ланса не попытаются приворожить местные кумушки. Но надеюсь, мужчина он не глупый, защитными амулетами запасется.

Но только что делать мне? Хозяин особняка – единственное, в чем пока везло – даже не проснулся. Лишь что-то пробормотал во сне, а потом вдруг обхватил меня руками, перевернул и впился в губы поцелуем.

Признаться, я была готова к тому, что меня обнаружат, выяснят, кто я, уволят, выгонят посреди ночи на улицу, но не к его губам, обжигающим мои с тихим стоном. Так путник пьет воду, выбравшись из пустыни – жадно и трепетно приникая к ней.

Ошарашенная, прижатая к его телу, начинающая паниковать, я попыталась прервать поцелуй.

– Все же пришла, – вдруг прохрипел Ланс и распахнул глаза.

Ой, что сейчас будет… Явно же не к встрече со мной готовился…

– Я так долго тебя ждал, единственная.

Что? Бредит! Я высвободила руку и положила ему на лоб. Жара не было. Тогда, бездна изначальная, что происходит?

Мужчина ласково коснулся кончиками пальцев моего лица, сверкая темными искрами во взгляде. А потом, не спрашивая, не интересуясь моим мнением и желанием, снова поцеловал.

А можно мне успокоительного? Хмель его губ невероятен, проникает в кровь, будит дикое желание принадлежать этому мужчине. До последнего вздоха.

Почему мои руки в его волосах? Почему губы горят, как от проклятья? Что он творит? Что творю я? Бездна непроглядная, что это?

Щелк… щелк…

Звук метлы, прутья которой скользили по каменной стене, привел меня в чувство. Я подскочила, обрадованная, что неизвестная магия выпустила, выпуталась из объятий Ланса, рванула к окну.

– Постой! Пожалуйста!

Он бросился следом, но запутался в одеяле, и это дало мне лишние мгновения. Мгновения, за которые я оказалась на метле и рванула ввысь, а через несколько минут заперлась в своей комнате.

Ноги дрожали, руки не слушались, губы горели… Хорошо полетала, что тут скажешь?

* * *

На рассвете я поднялась с трудом. Разогнулась, скрюченной бабулей доползла до умывальника и затем полезла в сумку за зельем, снимающим усталость в мышцах. Ванна пока была свободна, и я спокойно полежала в ней, радуясь отдыху. Про случившееся ночью старалась не вспоминать, потому что объяснения происходящему не было, а при мыслях о Лансе и наших поцелуях начинало бешено колотиться сердце и алеть щеки.

Собралась быстро, спрятала метлу в шкаф и шикнула на нахалку, чтобы и не думала шуметь. Котелок спокойно лежал на полке, безобразничать не собирался. Тратить силу и уменьшать артефакты я не стала, моя магия еще не до конца восстановилась. Да и любопытный Арчи уже на ногах, как бы не решил заглянуть ко мне в комнату, едва я ее покину. Переживая, решилась наложить чары отвода глаз. И только потом спустилась на кухню.

Несмотря на утро, которое только вступило в свои права, дом был полон голосов и шума. Снова носились слуги, начищая то, что не успели вчера, на кухне, куда я пробралась, в кастрюлях булькали супы, а на сковородках шипела зажарка. Александрина в неизменном белоснежном колпаке и накрахмаленном переднике раздавала указания помощницам.

Получив омлет с зеленью и чашку ароматного чая с булочкой с корицей, я, довольная, уселась в углу за столом.

Ко мне подсела одна из молоденьких служанок и тоже принялась есть.

– Вы слышали? Сегодня ночью в комнату к господину Лансу забралась какая-то леди! – раздался звонкий мальчишеский голос, и я чуть не подавилась омлетом.

– Вот балабол! – возмутилась Александрина, откладывая лопаточку, которой помешивала зажарку, и поглядывая на мальчишку, влетевшего в комнату.

Лет пятнадцати, не больше. Взъерошенный, словно воробей, с веснушками на щеках и задорной улыбкой, он невольно вызывал симпатию.

– Зуб даю! – возмутился паренек, почесывая вихрастый затылок. Голубые глаза его тем временем с любопытством смотрели вокруг, явно предвкушая реакцию на его новость.

Помощницы госпожи Александрины переглянулись, но расспрашивать не решились.

– Садись лучше ешь, Фрол, да болтай поменьше, – велела главная повариха.

Упрашивать мальчишку не пришлось: принялся за кашу, но было видно, что его распирает хоть с кем-то поделиться подробностями. И мы с одной из служанок, принимаясь за чай, шепотом уточнили, что там произошло. Из рассказа Фрола получалось, что незнакомка пробралась к хозяину Дарншхолла через окно и успела сбежать раньше, чем он ее рассмотрел.

Ну конечно! Поцеловать-то он меня успел, а вот рассмотреть…

– Но что самое интересное, хозяин решил беглянку найти и поймать!

– Зачем? – выпалила я.

– Так поговорить, поближе познакомиться…

Ох, знаю я это поближе… Нет уж, ведьме рядом с аристократом места нет. И точка.

– Сейчас он наверху устанавливает заклинания из накопителей, – бесхитростно сообщил Фрол.

Значит, Ланс Дарнш – маг? Ведь простой человек с чарами не справится, как и с магическим артефактом.

Все интереснее и интереснее становится. Я-то думала, он человек и, так как его кто-то проклял, на дух не переносит тех, кто с даром, но если хозяин Дарншхолла и сам колдун… Что теперь думать? Впрочем, надо ли заморачиваться? Мое дело маленькое – продержаться здесь неделю и стать компаньонкой Любавы, раз уж мы затеяли этот нелепый спор. И вовсе не входит в мои планы лезть в тайны Ланса. Да я к нему и попала-то случайно, а теперь и вовсе не сунусь, остерегаясь ловушек. Не то чтобы я с ними не справились бы, но…

В памяти вспыхнул наш ночной поцелуй, и я в который раз почувствовала себя едва ли не пьяной. Нет уж… держаться надо от этого мага подальше!

Допив чай, отправилась сразу же в сад. Генри как раз успел раздать задания трем другим своим помощницам и отпустил их, когда подошла я. Сегодня мне предстояло прополоть сорняки на десятке клумб и полить оранжевые и белые лилии. Также Генри попросил составить букет и к обеду отнести его в столовую, намекнув, что у хозяина Дарншхолла будут гости.

Получив задание, честно отправилась его выполнять. Время от времени я оглядывалась и посматривала по сторонам и, не обнаружив никого рядом, применяла магию, вырывая сорняки. Как ни крути, при помощи колдовства это было бы сделать в разы проще, и я не понимала, чем все же не устраивают нашего хозяина маги.

К полудню сделала перерыв и сходила поесть. На кухне на меня почти не обращали внимания, все были заняты обедом для гостей. Александрина ворожила – иначе ее действия никак назвать было нельзя – над шоколадным тортом со взбитыми сливками, украшая его консервированной вишней.

Вспомнив о просьбе Генри, я отправилась бродить по саду, решая, какие цветы срезать. Розы? Вариант классический, беспроигрышный. В оранжереи есть и алые, и белые, и кремовые… Магия, напитавшая землю, творила чудеса, давно пробудила их к жизни. Можно даже поиграть с сочетаниями.

Или остановиться на гортензиях? Да и фиалки, если правильно составить букет, будут смотреться красиво. Хотя, будь это мой дом и званый ужин, смело бы выбрала ветки сирени и черемухи. Белый и сиреневый – приятное сочетание, а ароматы цветов нежные, тягучие, навевающие…

– …И порой мы даем великолепные приемы! – раздался томный женский голосок, и к кустам черемухи, возле которой я стояла, решая, куда повернуть, вышли Ланс Дарнш и все семейство Трауб, состоящее из господина Трауба, госпожи Трауб и двух дочерей-близняшек – Аннет и Эльзы. Последние обе темноволосые, с алыми цветами в прическах и в вызывающе броских платьях. Аннет – в алом, расшитом розами, Эльза – в ядовито-розовом с черными кружевами. Даже интересно, кто им подобные наряды посоветовал? При этом леди напоминали двух сорок, без умолку щебеча, хлопая ресницами и поигрывая веерами.

Я с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться, заметив, что они еще и с двух сторон повисли на хозяине Дарншхолла. Эльза вообще неприлично вцепилась в его локоть. Впрочем, не упускала своего и Аннет, наклоняясь так, чтобы показать наиболее выгодно богатство, спрятанное в декольте.

У меня вот столько нет.

Ланс, одетый сегодня в синюю тунику с длинным рукавом и черные штаны, с собранными в хвост волосами, выглядел безупречно. Он на миг поймал мой взгляд, и я сделала легкий книксен, чувствуя, как во мне вспыхивает пламя. Вспыхивает, несмотря ни на какие обстоятельства.

Выпрямилась, старательно отвела взгляд, заметив, как на меня мельком глянула глава семейства.

Госпожа Трауб и ее муж, одетые вполне элегантно, в темно-зеленые с аккуратными вышивками костюмы, держались в стороне и в беседе участия не принимали, давая возможность дочерям очаровать завидного жениха. На мой взгляд, Ланс скорее на гадюку позарится, чем на этих легкомысленных канареек. Мне он все-таки показался мужчиной разумным.

– Ах, господин Ланс, вы так любезны! – кокетливо стрельнула глазками в его сторону Аннет.

– И вы пригласили нас на бал…

В глазах хозяина Дарншхолла сверкнул нехороший огонек. Сдается, придушить девиц ему не позволяло воспитание, и мужчину было по-хорошему жаль.

– А вы подарите мне завтра танец? – поинтересовалась Аннет.

– И мне? – тут же подхватила Эльза.

– Леди, невежливо напрашиваться на приглашение, – одернула их мать, сверкая глазами и цепко осматривая все вокруг.

Сдается, и госпожа Трауб оценивает состояние Ланса Дарнша; насколько с ним будет счастлива хоть одна из дочерей, ее не волнует.

В этот момент Аннет изощрилась наклониться так, что грудь всколыхнулась и едва не выскользнула из платья. Ланс оказался снисходительнее меня, вежливо отвернулся. А я вот не выдержала и аккуратно, пока леди щебетали и смеялись, потянула нить силы и позволила зеленой толстой гусенице скользнуть внутрь платья.

– А-а-а! – раздалось предсказуемое, и леди заметалась по дорожке, пытаясь вытряхнуть злосчастную гусеницу.

Эльза, вместо того чтобы помочь сестре, хихикнула. Госпожа Трауб бросилась своей второй дочери на помощь. Господин Трауб устало вздохнул. Ланс наблюдал за представлением молча, не вмешиваясь. Ну и выдержка…

Интересно, зачем он этих леди принимает? Смело бы мог отказаться это делать. При его-то состоянии Ланс вполне способен позволить себе чудачество. И все же…

Когда гусеница была благополучно извлечена из платья и выкинута в траву, красная от злости Аннет с разодранным подолом, так неудачно зацепившимся за колючие ветки, и изрядно измятым декольте оглянулась вокруг, явно ища виноватого.

– Ты! – ткнула в меня пальцем. – Это ты на меня ее напустила!

Я промолчала, лишь чуть удивленно приподняла брови, строя из себя невинность. Безумно хотелось кинуть в нее занятный сглаз, но тогда моя тайна раскроется, я проиграю спор. Да и работы снова лишусь… Нет уж! Я с трудом сдержалась, едва не скрипнув зубами. Если бы Аннет знала, кто я, опасалась бы связываться.

– Позвольте заметить, Рита стояла на достаточно большом расстоянии от вас, – спокойно возразил Ланс, неожиданно вставая на мою защиту. – Она никак не могла подбросить вам гусеницу.

Вот где это видано, чтобы господа слуг защищали? Можно несчастную ведьму больше так не шокировать? Какой-то неправильный из Ланса аристократ. И, что самое ненормальное, льдинок в его взгляде, как при первом нашем знакомстве, не было.

Аннет недовольно фыркнула, но спорить не решилась, сделав правильный вывод. Ланс шагнул вперед, что-то тихо спросил у госпожи Трауб.

– Едва стану тут хозяйкой, поганой метлой выгоню, – прошипела она, проходя мимо и очаровательно улыбаясь глянувшему на нее Лансу.

– Сначала станьте, – ласково ответила я, отвечая тем же, а про себя подумала: «Ну погоди! Я теперь из кожи вон вылезу, не будь я ведьмой, но хозяйкой в этом поместье ты не окажешься».

Ответом мне стал полный ярости взгляд.

Неожиданно налетел легкий ветерок, всколыхнул ветки черемухи, и меня обсыпало белыми лепестками. Семейство Трауб что-то бурно стало обсуждать, а я поймала на себе взгляд Ланса. Никто и никогда так не смотрел на меня, как он. С какой-то невероятной нежностью и теплом. Но тут же, словно испугавшись этого, слегка тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

– Маленькая цветочная метель, – улыбнулась я, отряхиваясь.

Ланс задумчиво почесал нос, намекая, что лепестки застыли и там, и я смахнула цветок. Но не удержалась и вдохнула поглубже, наслаждаясь сладким ароматом и позволяя себе на несколько мгновений забыться в бездне мужских глаз.

– Господин Дарнш, слышала, у вас и розы уже распустились, – напомнила о себе госпожа Трауб, и Ланс кивнул и как-то странно улыбнулся.

Он выглядел так, будто только сейчас вспомнил, где находится, и с явной неохотой отвел от меня взгляд.

– Да, конечно. Пойдемте.

Хозяин с гостями неспешно пошли дальше по саду, а я вспомнила про свое задание. Свернула на одну из дорожек, прошла мимо заросшей беседки, до которой никто из садовников пока не добрался, и наткнулась на оранжевые и белые лилии, вокруг которых кружили бабочки. Сунула в один из цветков нос, чихнула. Рукавом вытерла пыльцу и… коварно улыбнулась. Да я не я буду, если не отомщу Аннет за оскорбление.

Я срезала красивый букет, применила силу и, довольная собой и предстоящей пакостью, отправилась в дом. Пришлось потратить время, чтобы найти подходящую вазу и налить в нее воды, а потом цветы заняли свое почетное место.

Слуги суетливо расставляли приборы и носили кушанья. Я замешкалась и, когда за дверью раздались голоса, быстро перелезла через подоконник, не желая лишний раз сталкиваться с хозяином поместья и его гостями. Так там и затаилась.

– А еще была у нас одна ведьма… сущая бестия! Неумеха, все у нее из рук валилось… – раздался голос Аннет.

Кажется, она снова нарывается, эта леди «вырви глаз» – и не иначе, в подобном-то наряде.

– Ой, какие красивые цветы! – восхитилась Эльза.

Ну еще бы! Я в них столько чар вложила, любой бы захотел подойти и посмотреть, а еще наклониться и понюхать. Ведь именно этого я и добивалась, иначе мои чары бы не сработали.

– И какой невероятно приятный аромат!

Я с трудом сдержалась, чтобы не вынырнуть и не посмотреть на выражение лица Эльзы. Она еще не знает, что пыльца ярко-оранжевого цвета на ее носу не смоется минимум неделю. Одна ведьма, о которой они так вспомнили, как раз знает занятное закрепляющее заклинание. Уж я постараюсь на славу, я свое не упущу!

– Отойди, дай и мне посмотреть! – послышался голос Аннет.

Я прикрыла глаза, набросила отводящее заклинание, приподнялась, заглядывая в распахнутое окно. Обе сестрицы нюхали цветы, и я вновь коварно улыбнулась. Подождала, пока их носы окрасятся в насыщенный оранжевый цвет, закрепила свои чары и… набросила на леди временные иллюзии. Пусть будет сюрприз через четверть часа, когда обед подойдет к концу.

Нырнула вниз вовремя, к цветам как раз подошла госпожа Трауб. Я же снова затаилась под подоконником, ожидая развязки.

Пока приносили кушанья, гости и хозяин Дарншхолла болтали о погоде, предстоящих балах и столичной моде, а потом расселись за стол.

И вот дальше все пошло не по плану одной ведьмы. Совсем. Вокруг меня стали появляться разноцветные бабочки, которых будто кто-то приманил.

Вот же бездна! Опять забыла про чары, которыми напитались цветы, а значит, непредсказуемый эффект обеспечен! Но исправить я уже ничего не могла. Увы.

Бабочки тем временем стайкой впорхнули внутрь дома. Раздался женский вскрик, звон стекла и…

– А-а-а! Эльза, это ты мне нос оранжевым сделала!

Как бы я хотела на это взглянуть! Но высовываться пока нельзя, заметят.

– Что? Я? Ты с ума сошла, Аннет!

– Девочки, – попыталась приструнить их госпожа Трауб.

– Мама, она специально! Боги, пыльца еще и не оттирается!

Эльза захихикала, но тут Аннет как-то злорадно хмыкнула.

– У тебя тоже пыльца на носу, сестрица.

– Что?

Снова послышался визг.

– Уберите отсюда бабочек! А-а-а-а… они страшные, чешуйчатые! Лапки у них…

– На помощь!

Дзынь! Бряк! Дзынь! Бум!

Кажется, сестры начали кидаться в насекомых тарелками, забыв обо всем на свете, даже тот факт, что в столовой находится потенциальный жених, их не смутил.

– Эльза! Аннет!

– Матушка! Это все она виновата! – возмутилась Аннет.

– Я? Нечего было в чужие цветы нос совать! Их вообще для меня ставили!

– Да много чести!

Дзынь! Бряк! Бум! Дзынь! Дзынь!

– Девочки! Господин Ланс, просим прощения за подобное поведение! – госпожа Трауб все еще надеялась исправить положение словами.

Наивная! Да я бы на месте Ланса такое ни за что не забыла.

– Мымра!

– Стерва!

– Ведьма!

– Сама такая!

– Матушка! – уже хором.

Судя по звукам и крикам, госпожа Трауб добралась до дочерей, подхватила их и поволокла к выходу. Прощаться семейство Трауб с хозяином дома не посчитало нужным.

В этот момент я подняла глаза вверх и поняла, что мне конец. На меня, стоя у окна, скрестив руки на груди, смотрел Ланс Дарнш.

– Живо ко мне в кабинет! – прошипел он, делая взмах рукой и выпуская из комнаты стайку бабочек.

Спрашивается, и почему сам до мелкой пакости не додумался? Или гордость не позволяет?

Я поднялась, сгорая от желания сбежать, но, сдается, мне бы не позволили. Взгляд мага буквально прожигал спину, пока я добиралась до угла дома, за который и свернула. Выдохнула и побрела к его кабинету. Хуже, чем на казнь собираться!

Нет, вот зачем я ввязалась?

Вошла в кабинет Ланса, остановилась на пороге. Хозяин Дарншхолла кивком велел пройти.

Щелкнул замок за моей спиной, отрезая путь к бегству. Захлопнулись распахнутые створки окна. Я сделала неловкий книксен, не поднимая глаз, так и замерла.

– Неужели вся смелость закончилась? – ехидно уточнил хозяин Дарншхолла.

Промолчала. Что тут скажешь? Понял он, что это была магия, или нет? Может, есть шанс сделать вид, будто все получилось… случайно? И цветы случайно сорвались, и пыльца в них несмываемой оказалась, и я, под окном сидевшая…

Я виновато шаркнула ножкой, ожидая приговора, когда вдруг раздался громкий хохот. Я вскинула голову. Ланс сидел на краю стола и от души смеялся. Глаза у него сверкали, черты лица преобразились, делая мужчину еще более красивым и притягательным. Да что ж такое… куда уж больше? И так наповал сражает, а теперь я боюсь и дышать-то разучиться, слушая его смех. Он забирается в душу, проникает под кожу, согревает…

– Сервиз, конечно, жалко, но расставание с семейством Трауб того стоило. Рита, спасибо.

– То есть не сердитесь? – я искренне обрадовалась, что он не стал ничего выяснять ни про цветы, ни про бабочек.

Видимо, нашел этому какое-то разумное объяснение. Удивительный, однако, мужчина. И хорошо, что не заметил магию на цветах. Впрочем, она почти развеялась, следов уже не найти.

– Нет, – хохотнул он.

– И увольнять меня не будете? – поинтересовалась я, начиная чувствовать подвох.

– Готов еще и приплатить за помощь, – хмыкнул Ланс, рассматривая меня и очаровательно улыбаясь.

И не понять, то ли шутит, то ли всерьез.

А я… я смотрела на него, и коленки так и подкашивались. Даже проклятье, опутавшее Ланса, сейчас поблекло, стало тоньше, едва заметнее, когда он улыбался.

– Рита, вы ничего странного в поместье не замечали?

– Нет.

– Жаль. Если что-то покажется вам подозрительным, что бы это ни было… дайте мне знать в любое время суток. Договорились?

Кивнула. По мне, так сама просьба Ланса странная, а не что-то, что происходит в поместье.

– Идите.

Снова щелкнули дверные замки, я скользнула в коридор и выдохнула.

– Сильно ругался? – поинтересовалась молоденькая служанка, с которой мы пересеклись сегодня за завтраком. Она ждала у дверей. Ее, видимо, тоже вызвал Ланс.

– Немного, – покривила я душой.

Пусть репутация хозяина Дарншхолла останется прежней.

– Наказал?

– Илора, проходите, не заставляйте ждать! – крикнул Ланс, не давая возможности мне ответить.

Служанка мышью скользнула в его кабинет, а я отправилась в сад полоть дальше клумбы.

Делая небольшие перерывы, провозилась до самого вечера, неожиданно начиная получать удовольствие от работы. Впрочем, в травах я неплохо разбиралась, всегда с радостью отправлялась на практику в лес или долину, а вот выращивать что-то самой пока не доводилось. Лекарский огородик может позволить себе только та ведьма, что имеет надежный дом.

Выпрямилась, оглядела сад. Здесь столько места! Наверняка нашелся бы кусочек земли и для моей мечты. Однозначно! И такие бы травы можно было посадить…

Замечтавшись, я так и добрела до кухни, где поужинала, слушая сплетни слуг. Даже Арчи, обычно недовольно посматривающий в нашу сторону, прислушивался. Опять сыпались предположения о незнакомке, которая пробралась к Лансу, а я про себя посмеивалась и радовалась, что ничего подобного больше не повторится.

Если бы я знала, как ошиблась!

Стоило войти в комнату, как метла почувствовала мое присутствие, а следом и котелок, требуя внимания. Я поплотнее закрыла дверь, на свой страх и риск наложила чары и решила сварить укрепляющее зелье: магию на метле давно надо было обновить.

За неимением в комнате стола опять расположилась прямо на полу. Полетели в черный котелок пучки трав, зазвенели на дне капли родниковой воды, зашипело зелье, в которое я добавила сушеных мухоморов. Знатный эликсир вышел. Метла в нетерпении подпрыгивала, и я бережно приподняла ее и окунула в зелье. Оставила артефакт так, а сама подхватила чистые вещи и отправилась в ванную, расположенную в конце этажа.

Через полчаса, посвежевшая и довольная собой, открыла дверь в комнату и застонала. Распахнутое настежь окно, пустой котелок, который чуть светился, впитывая в себя остатки зелья, отсутствие метлы.

Блеск! Мне просто обеспечены неприятности и весьма увлекательный вечер в поисках одной безобразницы.

Обреченно выглянула в окно, всматриваясь в темноту, и обнаружила метлу возле окна Ланса. Час от часу не легче! О том, чтобы лезть по стене, страхуя себя магией, не могло быть и речи. Позвала метлу – та не откликнулась, попыталась приманить чарами, но нахалка не поддалась. Значит, выход только один: тихо и незаметно пробраться в комнату хозяина Дарншхолла и цапнуть артефакт.

Решив, что обувь только добавит шума, скинула ее. Наложила чары отвода глаз, – не хватало, чтобы меня приняли за воришку – покинула комнату. Спустилась в главный холл и обнаружила, что до полуночи всего ничего, пять минут, а значит, заклинание, изменяющее внешность, вот-вот закончит свое действие. М-да… Что ж мне совсем сегодня не везет-то!

Осторожно и без приключений – не считать же Арчи, который попался мне в коридоре, но под чарами одну ведьму не заметил – пробралась к покоям Ланса, вскрыла замок, скользнула внутрь. Не отвлекаясь, быстрым шагом подошла к окну, обнаружив, что метла зацепилась за побег плюща, поэтому и не смогла ко мне вернуться.

– Здравствуй, – раздался голос Ланса, и я так и замерла.

Влипла! Ладно, пусть принимает меня за кого хочет, главное, чтобы метлу не заметил, которая пришпилена побегами плюща к стене возле раскрытого окна.

– Не сбегай, пожалуйста. Вчера… я прощу прощения за свое поведение. Не хотел напугать. Обещаю, ничем не обижу.

М-да… Что вот мне сейчас делать? Метла так близко – руку протяни, но…

– Как тебя зовут? – спросил мужчина, неожиданно оказываясь рядом.

Я, наконец, обернулась и посмотрела в его глаза. Уже знала, что чары исчезли, я стала прежней, поэтому не опасалась быть узнанной. Опасность для меня таилась в другом… в этой ненормальной, желанной близости, жажде его поцелуев и ласк…

– Это имеет значение? Я к вам…

– Тебе… – поправил он.

– …Попадаю случайно. Больше это не повторится, – пообещала честно.

В комнате, где мы находились, царил полумрак, не считая нескольких свечей, зажженных на каминной полке, и Ланс манил к себе еще больше… Обещанием заботы, тепла и защиты. Сдается, с этого ощущения и начинается для ведьмы конец света.

– Жаль, – заметил Ланс, не сводя с меня глаз.

– Эм…

– Ты – моя суженая.

Ага, как же. Ведьма я, ведьма, господин Ланс, которая просто пришла за своей метлой!

– Не веришь? – поинтересовался он.

Мотнула головой, чувствуя, как от его близости бешено колотится сердце.

– Позволишь взять за руку? – мягко спросил он. – Я покажу.

Кивнула, гадая, что Ланс задумал.

Наши пальцы переплелись так, как бывает у давних любовников, а потом на ладонях стал распускаться дивный узор.

Мой суженый. Предсказанный. Подаренный судьбой. Это был действительно он.

Ни вдохнуть, ни выдохнуть от этой мысли. Не убежать, не спрятаться. Я обнажена перед этой правдой, разрушающей привычный мир.

Пусть пока не влюблена в этого мужчину, чувствую лишь влечение, но узор… древняя магия любви сделает свое дело. Выбирай, Рита, поддаться и испытать счастье, поверить в него, поверить, что примет меня, ведьму, такой, какая есть, или… отказаться.

Только это ведь… любовь. И она настигнет, где бы я ни была. Даже на краю света.

Да и если откажусь… от тоски умру. Просто умру без него, моего мужчины. Мужчины, что предназначен лишь мне.

– Боишься, – вдруг прошептал Ланс, второй рукой нежно касаясь моей щеки. – Шанс хоть дай завоевать твое сердце. Подскажи, как найти… Я хоть в бездну отправлюсь…

– Вы…

– Ты…

– Ты даже не знаешь, кто я.

– Приму любую, – спокойно ответил он.

Я не чувствовала лжи в его словах, интуиция молчала. Ланс был искренен. Наши глаза встретились. Мне никогда так отчаянно остро не хотелось шагнуть навстречу мужчине, довериться, позволить себя защитить и любить. До опухших губ. До мурашек. До темной, непроглядной бездны в глазах… И я беспомощно тону в этой страсти, нет от нее спасенья.

– Все равно найду, – прошептал Ланс, склоняясь к самым моим губам, обдавая их дыханием, согревая…

– Да я совсем тебя не знаю, – прошептала, готовая рухнуть к его ногам.

И имеет ли то, что я сказала, значение? Сдается, в моем случае уже нет. Мы, ведьмы, однолюбы. И если встретим свою половинку, суженого, которым является для меня теперь Ланс, то будем верны ему до последнего вздоха. Сердце не откликнется ни на один чужой взгляд…

Метелочка заветная, только бы выстоять!

– Так кто мешает узнать меня лучше? Я весь твой, как открытая книга, спрашивай…

Позвоночник прошила молния, мысли исчезли, а я вдруг сделала шаг и поцеловала его. Мы задыхались, не могли остановиться, продлевая поцелуй, тесно прижимаясь друг к другу. Никакое зелье, дарящее даже самые изысканные и сладкие грезы, не сравнится с этим ощущением. За мгновение я оказалась пьяна его поцелуем, таким смелым, отчаянно-нежным… И вся моя жизнь рухнула в бездну, судьба расчертила звездами новый путь, не спрашивая.

А может, мне все это снится?

В дверь вдруг постучали, и это разрушило все чары, сотканные для нас ночью и звездами.

– В бездну все! – прохрипел Ланс, лаская мою шею.

– Господин Дарнш, это срочно! Откройте! – раздался уверенный голос Арчи.

И что ему не спится?

– Если уйду, обещай, что не сбежишь, – попросил он.

– Обещаю.

Ему необязательно знать, что я солгала.

Едва Ланс с неохотой оторвался от меня и выскользнул из спальни, как я рванула к окну. Щелчком освободила метлу, забралась на нее и… только ветер нас и видел.

Уже закрывая окно в комнате, устало прислонилась к стене, стараясь отдышаться. Вот как я умудрилась так влипнуть?

* * *

Утро третьего дня выдалось безумно суматошным. Вечером в поместье Дарншхолл съедутся на бал гости, поэтому слуги носились туда-сюда, переговаривались, выполняя распоряжения хозяина, и что-то снова начищали. На кухне, когда я спустилась на завтрак, все поверхности оказались заставлены чашками, плошками, кастрюлями. Прихватив с собой поднос с тарелкой каши, чаем и ватрушкой, вынырнула в сад и уселась на одну из скамеек. Поесть я могу и здесь, а там только стану мешаться.

Хорошо-то как! Птицы щебечут в ветвях, воздух наполнен ароматом самых разных цветов, теплый ветерок ласкает кожу… Век бы так сидела и наслаждалась, а еще бы лучше – забралась на метлу и вволю налеталась. Кто никогда не поднимался в воздух, не поймет, как это сладко и восхитительно – слушать песни ветров, окунаться в их объятья и смотреть на мир, распростертый внизу, с вышины облаков.

Но, увы, моим мечтам не суждено сегодня сбыться. Работу-то никто не отменял, поэтому я отнесла поднос с грязной посудой на кухню, нашла Генри и, получив от него задание, отправилась его выполнять.

Ближайшую к дому часть сада за два дня удалось привести в порядок. Подстригли кусты, очистили небольшие фонтаны, посыпали гравием дорожки… Чуть позже Ланс собирался покрыть их камнем, я слышала об этом от Генри, но сейчас они добавляли саду какого-то особо очарования. А еще за два дня я и другие помощницы главного садовника пропололи большую часть клумб и сегодня, проверив, что все в порядке, отправились дальше, уже в глубь сада.

Сорняков тут было еще больше. Если старик Мердонс и ухаживал за садом, изредка нанимая рабочих из Лантара, то точно не за этой территорией. Заросло все настолько, что диву даешься. Переплелись ветвями кустарники, расползлись по тропинкам кусты диких роз, мимо которых нельзя было пройти не зацепившись. Я оглядела это дремучее царство и надела огромные рукавицы. Выдергивая крапиву и репей, постепенно освобождала от них пространство возле беседки.

Побеги вьюнка почти скрыли ее от посторонних глаз, и мне не хотелось их убирать, очень уж красивые. С ними беседка смотрится весьма нарядно. Но, сдается, Генри все равно скажет очистить ее от растений. Пока же я остановилась возле беседки, задумчиво рассматривая пространство внутри.

Неожиданно ближайшие кусты колыхнулись, и из них буквально вылетел Ланс. Одетый в темно-серые брюки и светло-фиолетовую рубашку, с чуть растрепанными волосами, перевязанными неизменной атласной лентой, он был дивно хорош. Я даже дышать забывала, пока смотрела на него.

Совсем близко раздались голоса. Ланс оглянулся, сощурился и, наконец, заметил беседку. Приложил палец к губам, давая понять, чтобы не выдавала его, и скрылся за занавесью вьюнков.

Интересно, от кого он в этот раз прячется?

Я не успела и опомниться, как на только что очищенной мной от сорняков дорожке, ведущей как раз к беседке, появилась леди Кариса. Одетая в ярко-оранжевое платье, украшенное многослойным кружевом, она остановилась в нескольких шагах от меня, уперла руки в боки, угрожающе осматриваясь. Это выглядело бы смешно, если бы леди Кариса не была пышечкой и ее мелкие русые кудряшки не торчали во все стороны, словно пружины. Неужели и она метит в невесты к Лансу? И как-то сразу захотелось наложить на нее все возможные сглазы. Такая ведь ни перед чем не остановится, снесет с пути и не заметит, двигаясь к цели. А целью явно был Ланс, прятавшийся за занавесью цветов за моей спиной.

Леди Кариса сощурилась, оценивающе осмотрела меня.

– Эй ты! – крикнула она.

Ну что за манеры! Я все же не удержалась и отправила кроху магии, отчего резинка, на которой держалась нижняя юбка леди, заметно ослабла. Мы, ведьмы, никогда не прощаем сотворенной гадости и невежливости.

– Слушаю, леди, – пряча ехидную улыбку, отозвалась я.

– Тут господин Дарнш не появлялся?

– Нет, леди.

– Точно? А ты меня не обманываешь?

Леди Кариса начала на меня наступать, я буквально оказалась втиснута в беседку и почти сразу же почувствовала, как Ланс, наверняка прятавшийся за моей юбкой, обнял мои колени и затих. В тесном темном пространстве оказаться зажатой между ним и леди Карисой – та еще радость!

– Никого тут нет, – твердо заметила я, прикидывая, что если повернусь, а она явно вынудит меня это сделать, то обнаружится и Ланс, и то, каким образом он тут прятался.

Надо действовать! Чары в открытую я применить не могла, но вот зыркнуть по-особому, по-ведьмински, – это запросто. Я ведь и взглядом чары могу накладывать, не зря меня боятся, очень уж знатные сглазы получаются! Да и леди Кариса все равно по сторонам смотрит, будто надеется, что Ланс покажется сам. Или не рисковать? Хватит с леди и ослабевшей резинки на юбке?

– В первую очередь, когда стану тут хозяйкой, уволю тебя.

– За что? – опешила я, гадая, кем надо быть, чтобы согласиться жениться на леди Карисе.

– Смазливая, а мне измены мужа ни к чему.

И вот тут мои благие намерения закончились. С леди Карисой теперь я церемониться не собиралась. Дождалась, пока она обернется, осторожно потянула нити заклинаний, висевших в воздухе, призывая всех пауков, которые оказались поблизости. Когда леди Кариса обернулась, перед ее лицом на паутине висело пять пауков, угрожающе шевеля лапками. Я решила не мелочиться.

Леди взвизгнула, отскочила, ударилась спиной о край беседки, зацепилась подолом за ветку куста и… Юбка леди осталась на земле, являя ее в розовом, с алыми пронзенными сердцами нижнем белье. За моей спиной раздался странный звук, похожий на хрюканье.

– Ты… ты…

– Леди, вы о чем? – невинно уточнила я.

– Пауков на меня напустила! – завопила она.

– Каких? – притворилась я невинной овечкой. – Здесь никого нет.

И то верно, паучки стремительно исчезли, их давно и след простыл. Не выдержали и они этой нервной особы.

– Ты… ты…

Вот же заладила! Можно, конечно, сделать так, что на леди Карисе все пуговицы исчезнут, но тогда я точно свой дар выдам. Да и, сдается, променад этой особы через сад в ворохе одежды не переживет никто из особняка. Одно розовое, в красных сердечках нижнее белье чего стоит!

– Ты все подстроила!

Я удивленно приподняла брови.

– Да я вчера у Любавы пол-лавки сильнейших приворотных скупила! Они не могли не подействовать на моего Лансика… А ты… ты…

– Что? – вкрадчиво поинтересовалась я, старательно сдерживая желание превратить эту леди на некоторое время в жабу, чтобы перевоспитать.

– Ты его спрятала!

М-да… Логика леди Карисы зашкаливала.

– Вы ошибаетесь.

– Нет! Мы завтракали. Он съел три блюда с моими приворотными, а потом… я только на минуточку отлучилась, а Лансик исчез!

– Может быть, он занят делами? Вы не пробовали искать его в доме? – поинтересовалась я, гадая, как избавиться от нее, да желательно побыстрее.

Леди Кариса глупо хлопнула глазами.

– С чего бы ему идти в сад? – поинтересовалась, пытаясь не применить чары. Заклинание, превращающее людей в жаб, так и рвалось с языка.

Приворотные она продала, для моего-то суженого! Ну погоди, Любава, я и до тебя доберусь!

– Ну… я…

Леди Кариса заозиралась. Потом решительно подобрала юбку, зло сверкнула глазами и уверенно заявила:

– Он все равно будет мой!

Ага, в мечтах. И, чтобы эта особа не приехала на бал, я осторожненько так наложила отсроченный сглаз. К вечеру леди Кариса покроется огромными прыщами и в поместье Ланса точно не заявится.

Не подозревая о моей мести, она, гордо расправив плечи, пошла к дому и вскоре совсем исчезла из виду. И вот только тогда я обернулась и посмотрела на Ланса, сидевшего на корточках и все еще обнимавшего мои колени. Какое-то время он пытался сделать вид, что ничего не произошло, но потом отпустил мои ноги, прислонился к стене беседки и расхохотался. От смеха не удержалась и я.

Наконец, успокоившись, он поднялся, оглядел беседку. Сам подхватил мокрую тряпку и протер скамейку и столик, вызывая у меня недоумение.

– Так, я, пожалуй, тут поработаю с бумагами. Найди Арчи и отправь его ко мне, пожалуйста, – попросил Ланс, объяснив свои действия.

Я кивнула, выскользнула в сад. И, пока оставалась в поле зрения Ланса, чувствовала, как спину прожигает его взгляд.

Выполнив просьбу Ланса, снова взялась за прополку. Время от времени мне казалось, что он смотрит на меня из беседки, о чем-то размышляя. Но стоило поднять голову, как Ланс неизменно шуршал бумагами. И запредельное ощущение, что хожу по грани, перемешивалось с каким-то невероятным счастьем. Вот он, мой суженый, совсем рядом… И я могу касаться его взглядом, улыбаться своим мыслям и просто наслаждаться его близостью.

Да, я точно схожу с ума.

До обеда к Лансу наведались еще три посетительницы, но Арчи отвечал всем, что господин Ланс занят, никого не принимает.

– Рита, пообедаешь со мной? – поинтересовался, когда дворецкий принес ему корзинку с едой.

Я к этому моменту тоже собиралась на перерыв, поэтому растерялась от его предложения. Пока я озадаченно смотрела на мужчину, не веря в услышанное, – все же никогда аристократ не сажал за стол прислугу – Ланс расстелил клетчатую скатерть и стал выгружать еду и посуду из корзины.

– Я…

– Умрешь от голода, на кухне творится дурдом, – спокойно заявил он и сверкнул искорками смеха во взгляде. – Присаживайся, составь мне компанию.

Вот что я творю? Зачем соглашаюсь? Но как отказаться от этого искушения провести с ним время, насладиться взглядами и возможностью просто смотреть на того, в ком прошлой ночью признала суженого?

За обедом Ланс был вежлив, заботлив и много шутил. Как-то незаметно для нас двоих мы разговорились. Ланс много путешествовал, имел свое дело, связанное с торговлей древесиной, и я все больше недоумевала: что он забыл в нашем Лантаре? С его-то деньгами и возможностями можно весь мир объездить. И все же не удержалась, спросила об этом.

– Дело у меня тут есть… дело всей моей жизни, – улыбнулся Ланс в ответ, и я почувствовала, как безумно хочу его поцеловать. Губы едва ли не болели от жажды его прикосновения.

А загадок, по-моему, только добавилось.

Когда приступили к десерту, Ланс принялся расспрашивать меня о родных, и я осторожно подбирала фразы. Понимала, что если он маг, то почувствует мою ложь и без всяких амулетов, нельзя перейти грань. Да и к откровенности, как бы легко мне с Лансом ни было, оказалась пока не готова. Зато с удовольствием слушала его рассказы, уточняла детали и понимала, что скучно с Лансом точно не будет.

Но обеденный перерыв закончился, и я снова принялась за работу. Я почти не поднимала головы, занятая прополкой клумб, старательно не оглядываясь и не смотря на Ланса. И все равно все мои мысли стремились к нему. Единственному… Желанному… Недосягаемому, как цветок в пустыне. В какой-то момент, откликнувшись на мои эмоции, даже магия искрами вырвалась из-под пальцев, и на клумбе расцвела часть цветов. Давно со мной ничего подобного не было… Разве что когда магия только начинала просыпаться и ее сложно оказалось контролировать. Хорошо, что Ланс этого не заметил, уткнувшись в очередной раз в бумаги.

К вечеру, когда стали съезжаться первые гости, я покинула сад. В нем вспыхнули разноцветные фонарики, осветили беседки, дорожки и деревья, делая это место удивительно притягательным и сказочным.

Я добралась до своей комнаты, шикнула на метлу. Она каким-то образом снова выбралась из запертого шкафа и теперь носилась из угла в угол, подлетая к окну и требуя ее выгулять.

– Ох, Янка, нам только разве что посмотреть удастся, как господа танцуют! Разве же мы окажемся на балу в качестве гостей? – раздался в коридоре голос одной из горничных.

Так как слуг в поместье было немного, Ланс нанял из города на подмогу для подготовки к празднику еще с дюжину человек, но в лицо я никого из них не знала.

– Ну не скажи… Будь у меня платье покрасивее, да умела бы я танцевать…

Служанки, возвращающиеся со смены, рассмеялись, а я медленно села на кровать и вздохнула. Для ведьм не существует ни принцев, ни сказок. И путь на бал мне тоже, как и служанкам, заказан.

Метла как-то странно замерла, подлетела ко мне и вдруг выпустила сноп искр. Я не успела ни защитный купол поставить, ни даже закрыться. Ойкнула сдавленно, подскочила и… не смогла сдвинуться с места. Искры, выпущенные этой безобразницей, кружились вокруг меня, разрастались, садились на волосы и кожу, оседали на платье…

Не поняла… Вот совсем не поняла! Откуда взялась эта магия? И что сейчас будет… Хорошо если дырки на форме сделает, залатаю как-нибудь, но если превратит одежду в пепел… И остановить это безобразие я не смогу никак, потому что с места до сих пор не сдвинуться!

Попробовала пробормотать заклинание, но голос тоже исчез.

И, главное, все это со мной творили мои же чары, влитые в метлу!

М-да… сдается, что-то я перемудрила с зельями, экспериментируя.

Искры тем временем впитались в платье, оно вспыхнуло и изменилось, и ко мне вернулись и возможность говорить, и возможность двигаться.

Я бросилась к шкафу, открыла дверцу, где на внутренней стороне было зеркало, и так и замерла.

Не знаю, что это за магия, но ее чары создали удивительный наряд. Темно-зеленая пышная юбка, расшитая золотыми розами по подолу, узкий лиф с открытыми плечами без рукавов, украшенный невесомым кружевом…

Метла нетерпеливо подскакивала рядом, довольная своей работой. Я же не нашлась что сказать, лишь коснулась рукой наряда, провела по атласу платья, а потом… метла снова выпустила сноп искр. На этот раз волосы сами собой собрались в изысканную прическу, красиво спадая локонами на спину.

Но самым невероятным было то, что я стала собой, и наложенные чары преображения исчезли раньше полуночи!

Что за ерунда? Что, к бездне, происходит с моей магией, метлой, мной… Неужели близость суженого все так меняет? Неужели мои чары так откликаются на него? Сдается, других вариантов просто нет.

И что делать теперь? Оставаться тут? Или все же рискнуть и отправиться на бал? Я вдруг вспомнила, сколько леди увивалось эти дни за Лансом, и сердце кольнуло ревностью и тревогой. Нет, я ведьма гордая, своенравная, выбор в любом случае оставлю за Лансом, но… Кому же не хочется хоть одним глазком заглянуть туда, куда обычно хода нет? Оказаться на балу, потанцевать, съесть вкусное пирожное и, пусть на несколько часов, окунуться в сказку?

Наверняка ведь пожалею… Но лучше уж пожалею о том, что сделала, чем о том, на что не решилась. С этими мыслями я улыбнулась своему отражению, села на метлу и вылетела из окна.

На землю опустились сумерки, раскрасили окружающее пространство в менее яркие оттенки, приглушили даже свет в доме. Только разбросанные по саду фонари да яркие звезды на бархате неба – все остальное укрыто темной вуалью. Я немного полетала, прикрывая себя чарами отвода глаз, дожидаясь, когда все гости зайдут внутрь, а затем опустилась неподалеку от дома. Спрятала в зарослях метлу, оправила наряд и накинула легкие чары, чтобы никто из жителей Лантара меня не узнал.

Возле дверей глубоко вдохнула и распахнула их. Гости разом обернулись и уставились на меня. Ланс, явно до этого говоривший приветственную речь, замер на полуслове. В темно-синем богатом костюме, белоснежной рубашке, с распущенными, цвета вороного крыла волосами, он был так красив, что мир перевернулся. Впрочем, перевернулся он и во второй раз, когда наши глаза встретились.

Бывает такой миг, когда ты смотришь на кого-то и, пусть вокруг полно народу, видишь только его… Мужчину всей своей жизни. Того самого, единственного. Суженого. Смотришь и понимаешь, что, какие бы козни ни строила судьба, вы все равно найдете друг друга. Встретитесь. Нет на свете ничего сильнее любви. Ее чары однажды оплетут сердце… навечно.

И сейчас я смотрела в темные, словно бездна, непроглядные глаза Ланса и не видела ничего, кроме них. Озаренная их светом, рожденная заново от одного взгляда, вспыхнувшая пламенем, от которого сгорю…

И он, мой единственный, смотрел на меня и тоже не видел ничего и никого вокруг. Прикованный к месту тем, что чувствовал, готовый сорваться и никуда меня не отпускать. Он и сорвался. Быстрым, решительным шагом пересек зал, заставляя людей расступиться, склонился в приветственном жесте и предложил свою руку.

Я выдохнула и протянула ладонь. Сдается, до этого момента я даже боялась дышать.

Нежно запела скрипка, вспыхнули ярче свечи, мы закружились в вальсе, не сводя друг с друга глаз. Нам даже не требовались слова, все говорил один-единственный взгляд.

Я не умела танцевать, не у кого было учиться, но с Лансом этого умения и не требовалось. Он уверенно вел меня за собой, кружа и не выпуская из рук. Жар, исходящий от него, я ощущала даже сквозь платье.

А то, что я чувствую к нему, хуже любого проклятья. Хуже любого приворота. Хуже наваждения.

– Ты почему тогда сбежала? – не утерпел Ланс, едва закончился танец, а мы закружились в следующем.

– А нужно было остаться? – поинтересовалась я.

И порадовалась, что хотя бы не спрашивает, почему пришла сейчас. Сдается, про метлу и искры ему знать не следует.

– Нужно. Я бесконечно в тебя влюблен, – признался Ланс.

– Да когда ты успел? Мы же виделись всего ничего.

Впрочем, кого я спрашиваю? Сама же с трудом сдерживаюсь, чтобы не коснуться его губ.

Ланс легко рассмеялся, увлек меня к дальней стене, чтобы наш разговор не услышал кто-то из гостей. Я мельком глянула на них, радуясь, что ни леди Карисы, ни Аннет с Эльзой – им явно не удалось справиться с моими заклинаниями так быстро – на балу нет. А вот Иветта, разодетая в блестящее, салатового цвета платье с пышной юбкой и нескромным декольте, мелькнула неподалеку.

– Как тебя зовут? Так и не скажешь? – спросил Ланс, привлекая мое внимание.

Сдается, несмотря на все правила вежливости и гостеприимства, хозяина Дарншхолла волновала только я.

Мотнула головой и сгладила свой отказ легкой улыбкой.

– Может, тогда поговорим о твоих увлечениях?

О да! Их у меня много: экспериментальные зелья, полеты на метле, сглазы… В последнее время занята тем, что спасаю собственного суженого от настойчивого внимания девушек из Лантара.

Снова покачала головой, не сводя с растерянного суженого глаз. Но сдаваться он, кажется, не собирался.

– И вот как мне тебя искать?

– Не надо! – мягко ответила я.

– Почему? Чего ты боишься? Я не понимаю.

Прикусила губу. Чего я боюсь? Он это серьезно? Да я ведьма, любой от меня сбежит, едва узнает об этом. Характер ведь тот еще… А уж Ланс… Где он и где я? Разница в положении, статусе, взглядах на жизнь…

– Боюсь, я не та, за кого ты меня принимаешь, – нашлась с ответом.

– За женщину всей моей жизни?

– Не будь на мне этого платья, стой я в ряду сотни обычных девушек в простых нарядах – и ты прошёл бы мимо и не заметил.

Ланс ласково погладил меня по руке, опутал взглядом и тихо спросил:

– Ты это серьезно?

А я смотрю в его глаза, тону в них, словно в проклятом омуте… Нет мне уже спасенья.

Тут до нас, явно увидев, что мы остановились, добрались Иветта с ее матушкой. И если на дочери был кричащий наряд, то госпожа Рарк в этот раз, наряженная в платье стального цвета с кружевной шалью, напоминала уже не пчелу, а жужелицу.

– Господин Ланс! Какой чудесный бал!

– Рад видеть вас на нем, – учтиво ответил он и замолчал, явно намекая, что сейчас занят.

– Вы великолепно танцуете! – выдохнула Иветта. – И вы…

– Как раз пригласил на вальс леди… – тут он замялся и вдруг очаровательно улыбнулся, потянул меня в зал.

В спину полетели шепотки, отчего желание наслать сглаз только усилилось. Ведьминскую суть ведь не изменишь. Я так задумалась, что во время танца наступила Лансу на ногу и покраснела. Но он остался невозмутим и, пока мы кружились, все время задавал вопросы, пытаясь хоть что-то узнать обо мне.

И ведь не скажешь, что только сегодня за обедом мы разговаривали о моем детстве!

Наконец танец закончился. Ланс покосился на спешащих к нему девушек, понял, что спасаться придется бегством.

– Пойдем, – потянул меня в открытые двери Ланс.

И я с трудом спрятала смешок. В Дарншхолле собралось полгорода известных красавиц-аристократок, а он и не смотрит в их сторону. Лишь я, ведьма, имею для него значение. И не нужны никакие чары, чтобы понять это. Любовь меняет все.

Мы вышли в сад, добрались до беседки, в которой только сегодня утром он прятался от леди Карисы. Внутри царила тьма, но она была нам на руку. Наши губы встретились, опалили жаром, и я со стоном прижалась к Лансу. Ласкала, задыхалась, дышала им и не могла надышаться… Временами он что-то шептал, но слова ускользали от меня, словно я была оглушена.

И да… можно солгать, что все это надуманно. Солгут губы, глаза, руки… Но не стук сердца под моей ладонью.

Когда мы остановились, чтобы немного отдышаться, я вдруг почувствовала тревогу. Еще неясную, только надвигающуюся, которая вот-вот накроет меня. Беда близко! Опустила руку и… Чары, наложенные метлой на платье, исчезали. Уже стала другой ткань на юбке, поменялась обувь, и я… выпуталась из рук Ланса.

– Это был удивительный вечер, – прошептала ему.

– Погоди…

– Спасибо! Мне пора бежать.

Он еще не пришел в себя, так был пьян от моих поцелуев, и не осознал, что к чему, а я выскользнула из беседки и позвала метлу.

Увы, она не откликнулась, и я, проклиная все на свете, бросилась через сад туда, где ее оставила. Наверняка сейчас Ланс закроет выходы, прикажет обыскать поместье и сад, решив найти меня. И метла – единственное мое спасенье, пока на рассвете снова не вспыхнут чары, изменив меня до неузнаваемости.

И ведь продержаться и не выдать себя надо всего четыре дня! Четыре дня, которые станут для меня вечностью!

Послышались голоса слуг, потом четкий приказ Ланса, потерявшего меня и жаждущего найти. От стражей, спешивших к воротам, я спряталась под кустом сирени и, наконец, едва они ушли, пробралась к метле. Метнулась тенью в дальнюю часть сада, села на метлу и рванула к самым звездам. Высоко-высоко, где никто меня не найдет.

Метелочка моя заветная только рада была подобному приключению.

За несколько минут полета чары с платья слетели окончательно, но мой облик оставался прежним. И никакая магия, способная прикрыть мою внешность, даже заклинание отвода глаз, не подействовала. У ведьм всегда начинаются проблемы с силой, когда они встречают пару. Просто я до последнего надеялась, что меня это минует. Наивная…

И если бы я могла улететь далеко-далеко… Только разве это поможет избавиться от любви? От нее и на край света заберешься – не отвертишься.

Сейчас же я просто летела, наслаждаясь этим, решив оставить все мысли на потом. Уже не знала, чего я хочу… И точно понимала только одно: полет принесет с собой новые силы, может, и уймет бушующий ураган в душе.

Так оно и случилось. К рассвету, когда я спрыгнула на подоконник своей комнаты, мысли уже не разбегались пугливыми птицами, а я, все взвесив, решила любыми способами продержаться и выиграть спор с Любавой. А потом… Вот не знала я, что будет потом, и решила положиться на волю случая.

* * *

Восстанавливать рабочую форму пришлось при помощи магии. О том, чтобы появиться в грязном, местами порванном платье, – все же кусты в саду стоило обстричь еще сильнее, слишком они коварные – не могло идти и речи. Да и чары, меняющие внешность, пришлось наносить заново. Хорошо хоть, они сработали!

Довольная метла, налетавшаяся за ночь так, что совсем притихла, снова была спрятана в шкаф. На всякий случай опять наложила заклинание отвода глаз.

На кухне, где в этот раз собралось большинство слуг, царило оживление. Со всех сторон слышались смех и удивленные возгласы.

– Что стряслось? – поинтересовалась у Фрола, садясь за стол и принимаясь за завтрак.

– А ты не знаешь? – поразился парнишка, глаза его при этом возбужденно сверкнули. – Весь Дарншхолл на ногах! Вчера наш хозяин встретил на балу незнакомку и потерял голову.

Я чуть не подавилась омлетом, уставилась на него во все глаза.

– Что?

– Меньше спать будешь, – хихикнул он. – Теперь он ее ищет, намерен на ней жениться! Только Арчи подумал, приворожил, может, кто нашего хозяина, с утра вызвал сильного мага-целителя и ведьму Любаву, чтобы на приворот да наведенные чары проверили.

Я так и замерла, глупо открыв рот.

– Только оба подтвердили, что никакого колдовства не было! Наш хозяин и правда влюблен! И теперь он ищет таинственную незнакомку! – не замечая ничего вокруг, заявил Фрол. – И каждому, кто знает о ней хоть что-то и сообщит ему, обещает сундук с золотом!

Последнее сразило наповал. Ну Ланс… Такого я совсем от тебя не ожидала!

Закончив с завтраком, я отправилась в сад. Генри недовольно посмотрел на трех других помощниц, каждая из которых явно мечтала оказаться на месте той незнакомки, отчего девушки витали в облаках, и начал раздавать задания на сегодня. Прикинув, что объем работы небольшой, решила справиться побыстрее и сходить в город. Для того чтобы все успеть, конечно, пришлось применить чары, но моих действий никто не заметил. Даже Арчи, явно пытаясь вразумить хозяина, не показывался в саду, что мне было на руку. А к Лансу… С самого утра в Лансу съезжались визитеры – поблагодарить за чудесный бал, расспросить о незнакомке, узнать, правда ли…

Я порадовалась, что сбежала из Дарншхолла сразу же после обеда. Метлу, увы, взять с собой не получилось, поэтому до Лантара я отправилась пешком. Сначала думала пойти по дороге, но то и дело на ней появлялись экипажи, спешившие к поместью, и поднимали пыль. И я, подумав, свернула к тропе и пошла через поле, вдыхая ароматы летних цветов. Самая пора скоро начнется, чтобы собирать первые соцветия, полные особой силы, а потом и в ближайшее новолунье приняться за травы.

До Лантара я добралась быстро и, не мешкая, отправилась к Любаве. Звякнул колокольчик у дверей лавочки, и я вошла в просторное помещение. На полках у ведьмы, на этот раз одетой в черное платье с белым передником, ютились флаконы с разными зельями, банки с порошками и сушеными растениями. Сама Любава, чуть сощурившись, смотрела на эликсир насыщенного розового цвета.

– Неужели все? – поинтересовалась она, оборачиваясь. – Уволил? Знаешь, Рита, у меня как раз и зелье новое готово, на тебе и опробую.

– Рано радуешься! – фыркнула я, понимая, что Любава, как и любая ведьма, видит сквозь наведенные чары. – Я все еще работаю в Дарншхолле.

Она вдруг отставила зелье, вышла из-за прилавка, приложила руку к моему лбу.

– Хм… жара нет.

– При чем тут это? – поразилась я, не понимая логику ведьмы-соперницы.

Той единственной ведьмы, к которой, несмотря ни на что, я могла прийти за советом и получить его. Жизнь – странная штука, куда от этого денешься?

– Ты растеряла все свое ехидство, а значит… влюбилась! – заявила Любава.

Мне очень хотелось наложить на нее парочку знатных сглазов, но я сдержалась.

– Смотрю, совсем плохо дело, – хмыкнула Любава, забираясь на прилавок и приглашающе стуча по нему ладонью.

Она даже не представляет, насколько.

– Любава, порадуй, что ты тут ни при чем?

– А ты сомневаешься? Нет, Рита, приворотных чар на тебе нет. Ни моих, ни чужих.

Я вздохнула.

– Так и знала, что ты надумаешь сбежать! – вдруг заявила она.

– Да я пока… Погоди, с чего ты решила?

– В шар я перед нашим с тобой спором заглянула.

– И что там увидела?

– Тебя и мужчину, слившихся в поцелуе. Правда, лицо рассмотреть у твоего ненаглядного мне не удалось, а вот Дарншхолл за его спиной…

– Так ты потому меня и искала? Не просто так столкнулась со мной! И спор, полагаю, затеяла…

– А что мне оставалось делать? Ты же свое счастье упустишь! И если бы я тебе сказала правду и не подбила бы отправиться в Дарншхолл, то ты бы ни за что…

– …И никогда туда не пошла бы, – закончила я.

Любава, конечно, права, стоит признать. Мне и так проблем хватает, а тут еще добавились любовные переживания.

– Рассказывай давай! Кто наш суженый?

– Почему сразу суженый?

– Ой, да брось, Ритка! Сколько лет мы друг друга знаем! Не могла ты влюбиться в кого-то, кроме суженого. И, судя по всему, он находится в Дарншхолле, колдовской шар не соврал. Так кто?

Я промолчала, и это молчание сказало за меня больше, чем нужно. Любава присвистнула, потом озорно сверкнула глазами – значит, жди неприятностей. Сама такая, знаю, о чем говорю.

– Ты же не за приворотными, да?

– Нет, конечно. Он и так… любит.

– И за чем дело стало? Неужели наш спор боишься проиграть? Да Ланс так богат, что полгорода для тебя скупит, лишь намекни…

Любава посмотрела на меня, удивленно приподняла брови, когда я не ответила и на эту реплику.

– Эй, Ритка, что не так? Он же хорош собой, знатен, богат, благороден до чертиков… Тут полгорода у меня приворотных накупило, явно на нем пробуют, но толку-то ноль, значит, его чувства истинные!

От слов Любавы потеплело на сердце.

– Не вздумай упустить такого мужика! – велела ведьма.

– Думаешь, он… выберет меня?

– Так он уже…

– Любава, Ланс не знает, кто я.

Она вытаращилась на меня и тихо так переспросила:

– Ланс не знает, что ты ведьма?

– Да.

– Это осложняет дело, – заметила она. – Но, сдается, если любит – а он точно тебя любит, Рит, весь город вон на уши поднял, золотом одарить готов, лишь бы узнать о тебе хоть что-то…

– И?

– Не откажется он от тебя, даже когда правду узнает.

– А если…

– Ну и дурак тогда! – закончила Любава.

Щелкнула пальцами, призвала бутылку с вином и блюдо с пирожными. Напиток щедро плеснула в обычные кружки за неимением в лавке бокалов, и мы чокнулись и выпили. Вино сняло напряжение, разлилось теплом по телу, и то ли от него, то ли от разговора стало легче.

– Но ты ведь не только за этим пришла ко мне, верно?

– На Лансе проклятье. Не могу понять, какое именно, – честно созналась я. – Погадаешь?

Любава хмыкнула, налила еще вина. И, пока я пила его и закусывала крошечными пирожными, разложила колоду карт и принялась ворожить. Карты взлетали под ее рукой, тасовались, светились от магии, которая их переполняла, а потом легли нужным раскладом, перевернулись.

Ведьма долго вглядывалась в них, щурилась. Мне вот гадание никогда не давалось, а Любава с ним успешно справлялась. Видимо, если дар есть, никуда от него не денешься.

– Так что там? – не выдержала я.

– Странно как-то… Его проклял кто-то из родственников, то ли мать, то ли отец, явно кто-то из ближайшего круга, но с благой целью.

– Прокляли с благой целью? – удивилась я, допивая вино.

Это что-то новенькое!

– Ага.

– А условия для снятия проклятья какие?

– Не хочется тебя огорчать, но явно не стандартные, иначе бы карты точно бы всё сказали.

Любава собрала колоду, отправила ее на полку. Мы, думая о своем, выпили еще вина.

– Рита, ты не тяни, расскажи ему правду, иначе…

Будет больнее. И я, и она это знали. Пока мы учились в Академии Магии, не раз встречались и с одаренными, и с простыми парнями, да только все, что они желали получить от нас, – это силу. Никто не собирался жениться на ведьме. Легче ведь поверить в слухи, которые сочиняет народ, чем проверить на собственном опыте, насколько они правдивы.

Где бы только взять смелости и признаться Лансу?

– Учти, если сбежишь раньше срока, спор проиграешь, – ехидно заметила Любава.

– Иногда мне так хочется тебя…

– Проклясть? – хмыкнула она. – Ты лучше подумай, как с Лансом поговорить.

Это да…

От Любавы я уходила весьма задумчивая, но до поместья снова добралась быстро. Проверила на всякий случай выполненную работу, прополола еще пару грядок, так как время позволяло.

Перед ужином сбегала в комнату и привела в порядок платье, очистив его от цветочной пыльцы и дорожной пыли, а затем отправилась на кухню.

Как выяснилось из разговоров слуг, за день хозяина Дарншхолла посетили тридцать две леди. Все они твердили, что являются той самой незнакомкой. По словам Фрола, подглядывавшего в окно, Ланс просто брал каждую девушку за руку, а после отпускал и говорил, что леди не его суженая.

Ну еще бы! Иначе Ланс просто не сможет проверить, говорят ли они правду. Я вспомнила, как вспыхнули под моими пальцами узоры на коже, подтверждая связь… С каждым днем она становится все сильнее. А скоро счет пойдет на мгновения. Мгновения, которые я смогу продержаться без Ланса.

Закончив с ужином, зевая на ходу, отправилась ложиться спать, радуясь, что сегодня не надо будет выгуливать метлу. Я уже умылась, переоделась в ночную рубашку и откинула одеяло, когда вспыхнули знакомые искры, опутали меня.

– Э нет, мы так не договаривались! – отмахиваясь от них, прошипела я.

Но разве реально остановить неизбежное? И вот снова стою я, неподвижная, проклиная свою везучесть и тот день, когда из метлы сотворила артефакт, и слова вымолвить не могу. А между тем дверь под влиянием чар распахнулась, и меня так, в одной рубашке, и поволокло по коридорам. Каким-то чудом не попался никто из слуг. Я мысленно ругалась, обещала нахалке и своднице-метле испепелить ее и пустить на прутики, но мои угрозы были бессмысленны.

Так я и оказалась у знакомой двери Ланса. Искры распахнули ее, подтолкнули меня внутрь и захлопнули перед моим носом. Ко мне тут же вернулись способности говорить и двигаться. Оглянулась и порадовалась, что Ланса в комнате нет, а значит, есть шанс выбраться незаметно.

Как оказалось, обрадовалась я зря. Дверь не поддавалась никаким заклинаниям, словно ее заклинило. Когда, взъерошенная, я готова была уже сдаться и пойти из простыни вязать веревку и таким образом спускаться в сад, услышала шаги.

– Здравствуй, единственная! – хрипло сказал Ланс, и я обернулась, забывая обо всем на свете.

От одного его голоса бежали мурашки по спине, а теперь, когда выяснилось, что Ланс принимал ванну и стоит передо мной в одном полотенце на бедрах… Меня буквально смело огненное цунами. Я даже забыла, как дышать, от вспыхнувшего желания, раскаленного и бесстыдного.

Волосы Ланса были еще влажными, по плечу стекала капля воды, которую мне хотелось слизать, и я от этого осознания прикусила губу.

– У тебя дверь сломана, – ответила в итоге, ощущая, что это была безумно плохая идея – оказаться в одной рубашке здесь с ним ночью.

Ланс сократил расстояние между нами, дернул дверь за ручку, и та спокойно открылась. Я было рванула в коридор, но тут же вспыхнула в проходе стена из искр, откинула меня назад. Я ошеломленно смотрела, не веря в происходящее.

– Связь крепчает, единственная, – спокойно заметил Ланс.

– А можно так меня не называть?

– Ты не говоришь своего имени. И почему нельзя так? Тебе не нравится?

Нравится. Так нравится, что колени подкашиваются, а мысли вылетают напрочь.

Ланс, кажется, прочитал все это по моему лицу, хмыкнул. Затем быстро подхватил меня на руки и опустил на кровать.

– Что там со связью? – тут же уточнила я.

Он вздохнул, присел рядом, погладил мои колени и ответил:

– Я очень сильный маг, мой свет.

Дальше он мог не продолжать, я все знала и так. Если могущественный колдун встречает пару, он без нее уже не сможет. Его сила, помыслы, сердце будут тянуться к ней, искать любую возможность сократить расстояние между магом и избранницей. А если еще и вторая половинка наделена даром… Столкновение двух сил и рождает сбои силового поля. Пока мы привыкнем друг к другу, пока разберемся с чарами… будет весело. Вот всем!

– Не видела, чтобы ты пользовался магией, – нашлась я. – Ты даже слуг с даром не нанимаешь.

Ланс вдруг сощурился и провокационно улыбнулся, а я поняла, что пропала. Как я могла так себя выдать! Да этот ненормальный завтра весь Лантар перевернет в моих поисках. А ведь я даже ближе, чем он думает…

Ланс наклонился, потянулся ко мне за поцелуем, но я решительно выставила ладони. Этого еще не хватало! Да проведи я с ним ночь, и уйти-то от него не смогу, магия суженой не позволит. Нет уж!

– И чем тогда займемся? О себе ты рассказывать не хочешь, уснуть мы пока не сможем, остается только…

– Ланс! – пискнула я, замечая, как он снова наклоняется.

Потянулся за чем-то за моей спиной, взял и бросил на постель.

– У меня колода карт завалялась, сыграть не хочешь?

Все маги азартны до невозможности. Подтверждение тому – мой спор с Любавой и вечное соперничество.

– Предложи еще на раздевание, – ехидно заметила я, не сдержавшись.

Ланс хмыкнул. Сдается, если я проиграю, он будет довольным, как кот.

– А еще можно на поцелуи или желания, – предложил он.

– На первое, – согласилась я, усаживаясь поудобнее.

И очень надеюсь, в скором времени нас все же сморит сон.

Через два часа стало ясно, что удача не на моей стороне, потому что я проигрывала, а Ланс с предвкушающей улыбкой записывал на листочке количество поцелуев, которые я ему должна. Спать нам, конечно, не хотелось. Смеялись, азартно спорили, делали ставки и… Все бы закончилось действительно хорошо, если бы я случайно не приподняла подушку и не обнаружила под ней припрятанные тузы.

– Ах ты, мошенник! – возмутилась я, запуская в Ланса подушкой.

– Чудо, успокойся! – со смешком ответил Ланс, поймав очередной мягкий снаряд.

Да он просто не знал, с кем связался! Подушечный бой продолжался, пока у меня не закончились, собственно, подушки. Под конец я еще и в простыне запуталась, что дало Лансу шанс сократить между нами расстояние, опрокинуть меня на постель и оказаться сверху.

Я сдула локон, лезший на лоб, и уставилась на него. Черные манящие глаза, жар мужского тела, который так явственно ощущался через мою тонкую ночную рубашку, дыхание на губах…

Нет, Ланс не целовал, только дразнил, и от этого хотелось застонать от разочарования. Сдается, он все понял по моему взгляду. Наклонился и медленно-медленно, растягивая удовольствие, давая почувствовать каждое прикосновение, проникнуться им, поцеловал. Я уже знала, что можно быть пьяной от страсти, но от нежности… От нее можно растаять, потерять ориентиры, забыть саму себя… В какой момент поцелуй набрал силу, я не поняла. Просто он вдруг, как дивная мелодия, сменил тональность. И теперь стал чувственным, жадным, пронизывающим меня всю… Так, что внизу живота разливалось пламя и ноги сами обвивали мужчину. Руки путались в его волосах… Губы горели огнем, горели им…

– Доверишься мне, суженая? – прошептал Ланс, опаляя дыханием.

– Да, – прохрипела я.

Ланс улыбнулся, поднялся и затушил все свечи в комнате. Вернулся, поцеловал и стянул сначала с себя штаны и рубашку, которые надел, когда мы решили играть в карты, а после снял одежду и с меня. Делал это медленно, целуя и лаская меня, готовый в любой момент отступить, если я испугаюсь.

Страх, предвкушение, возбуждение мешались в дикий напиток. Я желала этого мужчину, любила, дышала им…

Ланс целовал медленно, ласкал руками и губами, изучая и прислушиваясь к каждому моему стону. Я уже не пыталась их сдерживать, сходя с ума от происходящего. Неожиданно Ланс перевернул меня на живот, и его губы заскользили по шее и позвонкам, выцеловывая и заставляя выгибаться.

– Ла-а-анс, – простонала я.

– Я намерен тебя приручить, – прошептал этот гад и снова перевернул меня, впиваясь в губы поцелуем.

Отпустил, когда я совсем перестала соображать, лег рядом и успокаивающе погладил по щеке. Почему у меня ощущение, что он так оригинально поиздевался?

Рыкнула, села и в кромешной тьме, в которую погрузилась комната, не увидела ничего.

– Отомщу ведь, – предупредила ехидно.

Ланс хмыкнул.

– Ты что, еще и предвкушаешь? – возмутилась я, а потом наклонилась и поцеловала его сладко-сладко.

Его руки скользнули ко мне на талию, но я тут же их скинула.

– Изощренная месть – не прикасаться к тебе? – хрипло уточнил Ланс.

– Имею я право на такое маленькое желание? – игриво спросила я.

– И это говорит та, что проиграла мне в карты семнадцать поцелуев.

– Ты жульничал! – фыркнула я, откинула его руки и принялась пока пальцами изучать мужчину, что лежал передо мной.

От стыда, конечно, можно сгореть. Хотя нет, от стыда можно было сгореть еще несколько минут назад, когда позволила ласкать себя. Теперь же… словно завороженная его поцелуями, хотела вернуть их сторицей. И я прикасалась к нему… проводила пальцами по напряженным, словно каменным, мышцам, целовала кожу, вырисовывая на ней узоры. С трудом удержалась, чтобы не выпустить силу и не вплести в свои ласки еще и защитные чары. Просто, когда ты находишь своего мужчину… страшно не от того, что встретила, а от того, что можешь его потерять.

Я ловила губами хриплое дыхание Ланса, дразнила, открывая в себе невероятные грани чувственности, соблазняла… Не знаю, как он удержался. Не знаю, как удержалась я. Мы… Не знаю, зачем вообще мы удержались и не пошли дальше. Может быть, Ланс прав, нам надо привыкнуть друг к другу, научиться доверять, раскрыться…

Жаркие, страстные поцелуи вскоре оборвались, теперь Ланс дарил другие – пропитанные его нежностью, наполненные любовью… Я так и уснула в его объятьях, а проснулась уже, когда что-то обожгло мое плечо. Распахнула глаза, увидела в предрассветном сумраке метлу, залетевшую в раскрытое окно, непонятно как выбравшуюся из комнаты и примчавшуюся спасать свою непутевую хозяйку-ведьму.

Ланс, безмятежно спавший, обнимавший меня за талию, что-то пробормотал. Я замерла, но тут же нащупала рубашку и надела ее, не сводя с Ланса глаз, а потом, пятясь к окну, поймала метлу и запрыгнула на нее.

Предрассветный холод тут же выстудил все тепло, и, когда я оказалась в своей комнате, нырнула под одеяло, пытаясь согреться. И только тут и обнаружила, что вместо своей рубашки, надела ту, что принадлежала Лансу. М-да, настолько голову одна ведьма еще не теряла!

* * *

Утром мне пришлось выпить бодрящее зелье, потому что глаза открываться не хотели. Быстро собралась, умылась и спустилась на кухню.

Я успела только налить чай и потянуться за блинчиками, прислушиваясь к разговорам слуг, по-прежнему обсуждавших бал и таинственную незнакомку, как неожиданно дверь распахнулась и на пороге появился Ланс. В этот раз одет в светло-бежевую рубашку и кофейного цвета брюки, волосы заплетены в косу. Я невольно залюбовалась им и с опозданием вскочила, делая, как и другие слуги, положенный книксен.

– Всем доброе утро, – спокойно сказал он, оглядывая кухню и внимательным взглядом останавливаясь на каждом из нас.

Главная повариха так и стояла со скалкой в руке, так как до этого раскатывала на столе тесто. Поварята, чьи колпаки были присыпаны мукой, с любопытством ожидали продолжения. Слуги, среди которых были теперь уже четыре горничные, дворецкий, садовник и все его помощницы, немного растерялись и под взглядом хозяина Дарншхолла хотели стать незаметными. Именно это желание читалось на их лицах.

– В моем саду пустует несколько огромных оранжерей. Большая часть выращенных овощей и фруктов, конечно, пойдет нам, но часть из них отправится на продажу на городской рынок. Земля в оранжереях, как и во всем саду, напитана чарами, поэтому за неделю в теплицах может созреть урожай, а за несколько часов – любые цветы.

Слуги запереглядывались, зашептались, но под взглядом Ланса стихли и уже не с опасением, а с нескрываемым любопытством посмотрели в его сторону.

– Пока приводится в порядок сад и поместье, в свободное от основной работы время желающие могут отправиться в любую из оранжерей, выбрать себе участок и вырастить цветы на продажу к ярмарке, которая откроется уже завтра.

Хм… Признаться, я как-то и забыла, что в конце недели в Лантаре, действительно, бывает ярмарка, на которую привозят товар не только городские жители, но и те, кто живет в окрестностях.

– Те, чьи букеты окажутся невероятно красивыми, оригинальными и разойдутся на ярмарке, получат к недельному заработку пять золотых.

Слуги заохали, глаза так и полыхнули энтузиазмом. За месяц работы здесь они получали по три золотых. Ох и хитер и коварен Ланс! Знает же, что до оранжерей садовник с помощницами доберется недели через две, если не позже. В саду полно работы и без них, поэтому решил проблему иным способом. Спорю на каждый прутик от своей драгоценной метлы, что большая часть слуг, выполнив свою сегодняшнюю работу, вместо того чтобы отправиться по домам к семьям, пойдет именно в оранжереи выращивать цветы! Скажу больше, там окажусь и я, потому что пять золотых на дороге не валяются и соблазн их получить очень велик.

Даже было жаль, что не могу отправиться в одну из оранжерей прямо сейчас, чтобы опробовать зачарованную землю. Да и никто же не запрещает мне немного поэкспериментировать? Нет, ворожить в открытую я не стану, но, пока растут цветы, запросто могу сварить несколько зелий, иначе в следующий раз с метлой отправится безобразничать и котелок, а это грозит неприятностями в самый неподходящий момент.

Слуги настолько увлеклись обсуждением предстоящего задания, что совсем забыли про Ланса, облокотившегося на дверной косяк. В его глазах сверкали искорки смеха. Да чего стоило одно выражение лица поварихи, которая задумчиво раскатывала тесто и что-то высчитывала, наверняка уже мысленно составляя букеты и тратя будущие золотые.

Я же принялась за завтрак – молочную рисовую кашу с изюмом и немного остывший чай.

Ланс еще раз оглядел кухню, хмыкнул и покинул нас.

Работы в этот раз предстояло немало, поэтому моим мечтам отправиться в оранжерею как можно раньше не суждено было сбыться. Полдня провозилась, пропалывая клумбы с тюльпанами и гиацинтами, хмуро поглядывая на леди, которые снова ехали с визитами к Лансу, и сгорая от желания наслать на них все известные мне сглазы и проклятья разом. Впрочем, после повторного визита госпожи Трауб с Аннет и Эльзой Ланс не выдержал сам и, едва завидев госпожу Рарк с Иветтой, одетой в невероятно вызывающее алое платье с открытым декольте, сбежал в сад. Мы столкнулись с ним как раз в тот момент, когда я шла с ведрами за водой к ближайшему колодцу.

– Рита, здравствуй!

Я сделала вежливый книксен, сгорая от желания поцеловать его прямо сейчас. Напасть настоящая, эта связь с суженым!

– Опять у меня… гостьи.

– Так почему не откажетесь от их визитов? – не утерпела я, ругая себя за то, что лезу не в свое дело.

Я же всего лишь служанка.

– Если бы я мог… Пока эта роскошь мне недоступна. Ты за водой? – вдруг поинтересовался он.

Кивнула.

– Давай помогу.

Я оторопело уставилась на него, не веря в услышанное. Нет, ну честно, когда это аристократы помогали слугам в их работе?

– А ты меня за это спрячешь.

Так и хотелось ляпнуть: «Хочешь, в жабу превращу? Тогда вот точно никто не найдет», но пришлось промолчать. Молча поставила ведра, ехидно улыбнулась и сказала, что буду ждать неподалеку от дубовой аллеи.

Хорошо, что Ланс не знал, что я задумала. Весьма быстро принес ведра с водой, аккуратно поставил возле клумб с гиацинтами, даже любезно предложил перелить в лейку, но я хмыкнула и отказалась. Хорошо его припекло, раз на что угодно согласен, чтобы я спрятала.

– Ну что, есть идеи?

– Еще какие!

Я подошла к могучему дубу, погладила его ствол.

– Как вам деревце, господин Дарнш?

Он удивленно приподнял брови, еще не понимая намека.

– Красивое, могучее, крона широкая…

– Ты издеваешься, Рита? – уточнил он.

Ну, как сказать…

– Госпожа Рарк с дочерью на подходе, либо лезете, либо нет.

Он обреченно вздохнул, закатал рукава рубашки и решительно подошел к дубу. Спокойно и уверенно ухватился за нижнюю ветку, подтянулся и ловко на нее забрался. Держась за ствол, уцепился за следующую и вскоре совсем исчез в зеленой кроне.

Надо сказать, успел вовремя. Только-только скрылся, как на поляне появилась госпожа Рарк с Иветтой под ручкой.

– Господин Ланс здесь не проходил? – уточнила, не здороваясь и высокомерно посматривая на меня, госпожа Рарк.

Иветта же с присущим ей любопытством оглядывалась вокруг.

– Нет, – отозвалась я, подхватывая ведро, переливая воду в лейку и принимаясь за поливку гиацинтов.

– Мама, он точно был где-то тут! Давай спустимся чуть ниже по склону и проверим, а потом вернемся и подождем. Мимо нас он точно не пройдет!

М-да… час от часу не легче! Сдается, сидеть тут Лансу полдня, если не больше. Госпожа Рарк и Иветта чуть углубились в сад, но постоянно оглядывались и смотрели на меня. Я поливала грядки и с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Очень уж ситуация была абсурдной. С час госпожа Рарк и Иветта маячили вблизи, а я успела прополоть еще одну грядку и полить теперь уже тюльпаны. Затем, прикинув, сколько прошло времени, сбегала на кухню и принесла пару бутылок с лимонадом и бутерброды, понимая, что Ланс проголодался.

Через несколько минут госпожа Рарк и дочь о чем-то заспорили, и я улучила момент и подвесила сумку на ветку. Ланс хмыкнул и спустился, ловко подхватив провиант и шепотом заметил:

– Ты со мной перекусить не хочешь?

Я не успела ответить, как раздался голос Иветты:

– Мама, я уверена, что прислуга точно знает, где находится господин Ланс. Нам нужно только как следует поговорить с этой… как ее… цветы вон пропалывает тут полдня.

Мне только не хватало вступать в разборки и выяснять отношения с Иветтой и ее матерью. Не сдержусь ведь… А фантазия у меня знатная, ведьминская… Я уже не думала, я подпрыгнула и легко взлетела на нижнюю ветку. Ланс, сидевший двумя ветками выше, спустился и помог забраться повыше. Я поудобнее устроилась на дереве, глянула вниз и довольно улыбнулась. Крона у дуба широкая, нас точно не рассмотреть.

На поляне же появились госпожа Рарк и Иветта.

– Нет, она только что тут была! – возмутилась главная сплетница Лантара.

– Обедать, наверное, отошла.

В чем-то они были правы. Ланс как раз протянул мне бутерброд и бутылку лимонада. Слушая перепалку матери и дочери, мы расправились с перекусом. Голоса вскоре затихли, нежеланные гости покинули поляну.

– И вот на подобной особе я должен жениться! – возмутился Ланс.

Я хихикнула. Собралась уж было спуститься, как под деревом снова раздались голоса. На этот раз здесь оказались госпожа Трауб со своими дочерями. Плохо я с заклинаниями поработала, раз Аннет и Эльза снова в Дарншхолле. Раздумывая, чего бы такого сотворить и как сделать это незаметно, – все же совсем рядом сидит Ланс и явно наслаждается тем, что происходит внизу, – допила лимонад.

Я бы, может, тоже тут весь день просидела, да только мне надо работать, разобраться до вечера с очередными зарослями крапивы и репейника едва ли не с мой рост, которые чуть не погубили дивные белоснежные розы. Растение это прихотливое, требующее определенных условий, но красивое настолько, что с розовыми кустами стоило повозиться.

Ланс же чуть свесился, пытаясь посмотреть, ушло ли семейство Трауб, как совсем рядом раздался голос Эльзы.

– Мама, а может, мы другого жениха найдем? Этот что-то слишком часто и быстро бегает!

– Поверь, с таким наследством, как у него, можно и побегать, – хмыкнула госпожа Трауб.

Я покосилась на Ланса, но он остался невозмутимым. Удивительно, как сильно он менялся, когда находился рядом со мной, переставая держать маску надменного, ледяного красавчика.

– Дед оставил тысячу золотых, – не так поняв мое любопытство, прошептал Ланс. – Если бы не мои доходы от лесозаготовок, то можно было бы поместье продавать и не озадачиваться.

– А все думают, что у старика Мердонса скопились горы золота, – улыбнулась я.

– У этого-то скряги? – хмыкнул Ланс, покачал головой и прислушался к тому, что происходило внизу.

Семейство Трауб устроило целое представление, не иначе. Сначала госпожа Трауб приводила свои расчеты, отчего хозяин Дарншхолла похрюкивал от смеха, да и я поняла, что она весьма далека от экономики и, скорее всего, ее ждет разочарование, а следом Аннет и Эльза принялись обсуждать Ланса.

– Он красивый!

– Да где уж? Длинный, худощавый…

– А ты поменьше, дорогая сестрица, ешь пирожных, будешь ему под стать! – злорадно заметила Эльза.

– Ой, кто бы говорил! Да ты вишневых пирожных на два золотых в прошлый раз в лавочке матушки Бо слопала!

– А ты… ты…

– Девочки, Ланс – завидный жених, одна из вас обязана стать его женой. Дела у вашего отца идут не так хорошо, как хотелось бы. Надо действовать!

– Но, мама, Ланс – маг! – возмутилась Аннет. – И все маги… они того, с причудами…

– Ничего, стерпится – слюбится, – отрезала серьезно настроенная на победу госпожа Трауб. – Надо еще приворотных прикупить.

– Если бы они на него действовали… – вздохнула Эльза.

– Ничего, добудем такое, которое точно сработает.

Этого мне еще не хватало! Ну уж нет, подобного я не допущу! Еще чего! Моего суженого поить всякой гадостью…

Пока Ланс с трудом сдерживался от смеха, я незаметно щелкнула пальцами, шепнула заклинание и призвала на помощь заросли крапивы. Кустики, насколько позволяло мне увидеть мое ведьминское зрение, подползли поближе к жасмину, возле которого стояло семейство Трауб, притаились. Вытащить при помощи магии несколько корешков и заставить семейство о них споткнуться и улететь в заросли уже не составило труда. Благо Ланс так был увлечен происходящим внизу, на поляне, что не замечал моих действий.

Из крапивы послышались такие знатные ругательства, что я позавидовала фантазии госпожи Трауб и ее дочерей, а Ланс едва слышно присвистнул, впечатлившись. Сдается, подобного от благочестивого семейства он не ожидал, а я… я уже давно знала, как за маской благородства и воспитанности могут прятаться самые страшные пороки. Уже не удивлялась услышанному.

Семейство Трауб, проклиная все на свете, отправилось к дому.

– А я совсем не хорош собой? – вдруг спросил Ланс. – Вот скажи, Рита.

Он это серьезно?

– Неужели вы будете слушать этих недалеких девиц, которым от вас ничего, кроме денег, не нужно? – не выдержала я.

– Значит, хорош?

– Красив, – тихо отозвалась я, собираясь спускаться, но не успела и подобраться к стволу, как внизу раздались голоса госпожи Рарк и Иветты. Чуть не застонала от досады. Вернулись все ж таки! И не просто вернулись, но и расположились едва ли не под самым деревом, решив устроить там пикник. И уже не понятно, то ли меня поджидали, то ли Ланса.

А мы сидели… И молчали. И ждали, что будет дальше. Тело от неудобной позы затекло, и я только горестно вздохнула. Нет, так не пойдет, надо выбираться!

Госпожа Рарк и Иветта как раз приступили к обсуждению кавалеров, оценивая их доход и составляя своеобразный список, который очень заинтересовал Ланса. Тот слушал внимательно, иногда о чем-то задумывался и сверкал глазами.

Я же решила пойти проторенным путем, оживила чары, которые по-прежнему жили в колокольчиках и фиалках, и призвала цветы на эту поляну.

Вскоре раздался предсказуемый визг Иветты.

– Мама, там колокольчик бегает!

– Опять? – обреченно уточнила госпожа Рарк. – Вечно тебе что-то мерещится! Прекращай немедленно, иначе такие слухи пойдут по Лантару, что можно про женихов забыть.

– Но мама! Ой! И там… фиалки… зубастые, – в ужасе прошептала Иветта.

– Да где?

Я с трудом спрятала улыбку, боясь, что ее заметит Ланс, который свесился с ветки и пытался разобраться в ситуации. И ведь никто не знает, что мои чары не позволяют госпоже Рарк видеть цветы, а вот Иветта перемещающимися фиалками наслаждается. Вон как наросты, похожие на зубы, на моих чудесных цветочках щелкают.

Визг повторился, Иветта сорвалась с места и помчалась через сад, сообщая всем вокруг, что никогда и ни за что не явится в поместье Дарншхолл, а ее матушка, пробормотав ругательство, поднялась и направилась следом.

Я же быстренько вернула цветы на положенное им место, сняв чары и позаботившись, чтобы никто их даже не учуял.

– Как много всего интересного в моем саду стало происходить, когда в нем появилась ты, Рита, – вдруг сказал Ланс, помогая спуститься.

Я отряхивала платье и делала вид, что ничего не услышала. Ланс же, сверкая довольной улыбкой, подхватил пустую сумку с грязной посудой и, весело что-то насвистывая, отправился в дом. Я только вздохнула. Это так тяжело, находиться с ним рядом и не иметь возможности прикоснуться и поцеловать, когда этого требует душа!

Решив не мечтать о невозможном, принялась за работу. Крапива сама собой не исчезнет, а ее вон сколько… Пора спасать розы, а уж вечером… вечером можно будет поворожить над цветами для ярмарки.

До оранжереи, выбрав при этом самую дальнюю, я добралась уже, когда село солнце. Три другие были заполнены слугами, толкаться не хотелось, да и мне только на руку, что никого, кроме меня, в оранжерее не будет, смогу спокойно поработать и даже, если нужно, поворожить.

На землю действительно оказались наложены чары. Причем сделано это было на совесть, лет десять прошло, а они до сих пор не истончились. Видимо, старик Мердонс когда-то не поскупился и нанял мага земли, чей истинный дар поработал так основательно и тут.

Я выбрала себе небольшой участок в конце второго ряда, подальше от любопытных глаз, принесла несколько ведер воды, садовый инвентарь и, задумчиво жуя прихваченную с кухни плюшку с маком, перебирала семена цветов. Ланс скупил их достаточно много, чтобы каждый мог выбрать на свой вкус. Что же взять? Ведь мои чары могут лечь совершенно по-разному, а зелья точно будут экспериментальными! И, даже если кто-то заметит применение магии, всегда можно отмахнуться, земля же зачарованная, как сила в ней отзовется, сказать сложно.

В итоге я остановилась на трех цветах: ярких и сочных герберах, решив сделать у одного цветка лепестки всех цветов радуги и добавить маленькое свойство – исполнять искреннее, доброе желание того, кому цветок будет подарен; не смогла отказаться от роз, нежно-розовых и сахарно-белых, символизирующих нежность и невинность, и положила в карман еще и семена ландышей. Светлый, чистый цветок, в который обязательно заложу чары, способные избавить от тоски того, кто их вдохнет.

Сделав выбор, принялась за работу. Рыхлила землю, поливала, закрепляла саженцы и семена. Провозилась, конечно, долго, но результат того стоил. Прикинув, что первыми из земли вылезут именно ландыши, – примерно через час – отправилась в свою комнату.

Клятвенно пообещала метле полетать с ней попозже, достала из шкафа подпрыгивающий от нетерпения котелок и сумку, в которой лежали как готовые зелья, так и мешочки с порошками и сушеными травами. То, что придется варить, поставив котелок прямо на пол, меня уже не смущало. Я – ведьма, вечно влипающая в неприятности, поэтому приходилось работать и не в таких условиях.

И ворожба началась… В черный ведьминский котел вновь полилась родниковая вода, посыпались порошки и травы. Я, уверенно следуя мной же изобретенному рецепту, помешивала по часовой стрелке, добавляя нужные ингредиенты.

Первое зелье напоминало прозрачную воду, в которую капнули ароматное масло мелиссы. Перелила его в небольшое ведро и отправилась поливать ландыши.

В других оранжереях по-прежнему толпились слуги, но все они были настолько увлечены, что на меня не обращали внимания.

Упругие листья ландышей уже выползли из-под земли, вытянулись стройными солдатиками, и я бережно полила их зельем. Земля слабо засветилась, на листьях вспыхнули струйки магии, стали тянуться первые соцветья. Они слегка искрились серебром, но я знала, что этот эффект исчезнет через несколько минут, а к рассвету можно щедро рвать и составлять букеты для продажи.

Над вторым зельем, меняющим лепестки на одном цветке, я колдовала немного. Положила красящие пигменты, закрепила чарами, добавила силы и наложила условия и временные рамки для исполнения заветных желаний, а потом разлила по флаконам.

А вот с третьим зельем пришлось повозиться. Розы – растения капризные, хрупкие, как и человеческие чувства. И помимо основы, созданной из заготовленных трав и порошков, которые я в процессе варки напитывала магией, требовалось сплетать чары буквально из собственных эмоций. И они должны быть правильными, с подходящими оттенками. Ведь тот, кто будет вдыхать аромат, должен ощутить их наяву.

Долго сидела я над котлом с почти готовым зельем, вспоминая Ланса, его небывалую нежность и тепло, вливая в заклинание эти чувства буквально по каплям. Но результат меня порадовал. Нежно-розовое, цвета утреннего неба зелье получилось великолепным. Сдается, за такое даже в Академии Магии сварливая магистр Белла поставила бы высший балл.

Спрятав флаконы в передник, снова отправилась в оранжерею. Отметила, что распустилась часть ландышей, а розовые кусты и герберы показались на поверхности. Полила их, следя, чтобы магия распределилась равномерно, а потом, довольная собой, отправилась наверх.

Стоило только умыться и переодеться, как метла потребовала ее выгулять. Я, конечно, не стала отказываться, иначе чревато… Забралась на нахалку, наложила легкие чары отвода глаз и нырнула в черноту ночи.

Звезды были редкими, небо заполонили тучи. Метла, совсем непослушная и своенравная, решившая в который раз проявить характер, делала невероятные кульбиты и, конечно, неслась ввысь, к тучам, в которых начали сверкать острыми иглами молнии. Дождь хлынул даже раньше, чем я думала, и накинуть чары я не успела.

Шикнула на метлу, велев спускаться, зашептала заклинание, высушивающее одежду, и разочарованно застонала. Не знаю, что снова творилось с моей магией, но сейчас она не действовала. Боюсь, я даже спуститься не смогу, и унесусь на метле на край света. Впрочем, артефакт почуял, что молнии могут разнести его в щепки, и с огромной скоростью нырнул вниз.

Я с трудом не взвизгнула и едва удержалась на метле. Нахалка затормозила возле знакомых окон Ланса (кто бы сомневался, что ему стоит и сегодня ждать в гости суженую), буквально сбросила меня у раскрытого окна и исчезла в темноте. Вот же зараза! И в кого она такая?

Я спрыгнула с подоконника, закрыла окно и с тоской посмотрела на лужицы воды, которые образовались от моей одежды. Подумать, что делать дальше, не успела: дверь распахнулась, и вошел Ланс. Увидел меня, улыбнулся.

– Здравствуй, мой свет. Под дождь попала?

Надо же, даже не стал упрекать меня, что утром не обнаружил в своей комнате. Привыкает… кажется. Или что-то задумал? Уж от Ланса-то можно ожидать чего угодно.

– Попала, – признала я очевидное.

– Сейчас приготовлю согревающую ванну, а затем посидим возле огня. Время, конечно, позднее, но тебе нужно обсохнуть.

Удивительный мужчина, мне даже не захотелось с ним спорить, лишь позволить о себе позаботиться. Пока я стояла возле огня, согреваясь, он успел приготовить ванну. Я нырнула внутрь, вдыхая нежный аромат цветов, лепестки которых Ланс бросил в воду, покосилась на зажженные свечи.

Почти не мешкая, скинула одежду и прикрыла глаза. Последние дни выдались до безумия сложными, и я жутко уставала. Сдается, скоро и бодрящая настойка не поможет.

Ланс терпеливо ждал полчаса, затем постучался в дверь.

– Ужин готов, выйти не хочешь?

– Боишься, что превращусь в русалку? – хмыкнула я.

Дверь распахнулась, и Ланс вошел в ванную. Уставился на меня, скрытую одними лепестками роз. Зрачки у него расширились, сверкнули предвкушающе.

Я с трудом сдержала улыбку, зная, какой эффект на него оказываю, когда такая беззащитная, вся в его власти…

Ланс же неторопливо подошел, сел на бортик ванной, наклонился и ласково-ласково меня поцеловал. От этого прикосновения сразу стало жарко, сердце затрепыхалось пойманной птицей. Мы остановились, отдышались, а потом я, как самая коварная русалка на свете, потянулась к нему снова. Мы тонули в нежности друг друга, впитывали ее каждой клеточкой. Мир, разделенный на двоих…

Когда я опустила руки, радуясь, что мое тело хотя бы частично покрывают лепестки роз, так щедро брошенные Лансом, он стянул мокрую рубашку, хотя я не помнила, когда успела так увлечься.

Красивый, по-мужски великолепно сложенный, натренированный… Мне хотелось облизнуться, как кошка, и отправиться исследовать все это богатство по второму разу. Как тут вообще можно устоять? А как устоять, если это твой суженый?

– Свет мой, мне надо на пару часов отлучиться. В доме перегорел магический аккумулятор. Я забыл проверить его, когда поселился, а тут гроза…

Я кивнула, понимая проблему. В Дарншхолле не будут действовать никакие бытовые чары ни внутри, ни снаружи, а также те, что призваны защитить дом от грызунов и вредных насекомых. А Ланс – единственный маг в доме, который может работать с энергией, даже если его сила не откликается. Силовые потоки-то он видеть в любом случае должен, если они не прикрыты заклинанием отвода глаз.

– Хорошо.

– Дождешься меня? – спросил осторожно.

– Конечно.

Ланс снова нежно поцеловал меня и с явной неохотой покинул ванну. Вскоре я выбралась из воды, закуталась в теплый халат, заботливо оставленный для меня Лансом, улыбаясь своим мыслям о нем, вышла в комнату и обомлела.

Вот кого-кого, а Аннет и Эльзу, одетых в полупрозрачные ночные сорочки длиной до колена, я здесь увидеть не ожидала. Пока они меня не заметили, накинула чары изменения внешности. Больше часа не продержатся и моей силы съедят много, так как у любого заклинания есть условия, но выхода не видела. Надеюсь, за час выпровожу двух сестричек, которые просто напрашивались на серьезное ведьминское проклятье.

– А ты кто такая? – поразилась Аннет.

– И что тут делаешь? – поинтересовалась Эльза, поправляя кокетливо свисающий на лоб локон-пружинку.

– Позвольте задать вам тот же вопрос, леди, – сказала я, ласково улыбаясь.

Так ласково, что, знай они, кто перед ними, давно бы бежали так, что пятки сверкали.

– Нахалка! – возмутилась Эльза.

– Я здесь по приглашению Ланса. А вы? – уточнила невинно и подошла к камину, где для меня стоял ужин.

Спокойно села, вдохнула ароматную еду. Заклинания не позволяли ей остыть, их нити каким-то чудом держались. Наверняка Ланс позаботился и здесь, подкрепил силой из накопителя.

– Пошла вон! – прошипела Аннет.

– Немедленно!

Я вздохнула, поняв, что ужин придется отложить, поднялась и, не скрываясь, коварно улыбнулась.

– Эй, ты чего? Безумная, что ли?

– Никак приворотными надышалась, – поддержала сестру Эльза.

– Я настоятельно рекомендую прямо сейчас покинуть комнату Ланса, иначе последствия… гарантирую.

– Да кто ты такая!

– Да как смеешь!

Нет, какие непонятливые. С ведьмой ведь, и не одной, знакомы, а все равно спорят. Прикинув, сколько у меня сил, щелкнула пальцами и заморозила на Аннет и Эльзе сорочки. Леди взвизгнули, под тяжестью льда упали и покатились к двери. Там умудрились подняться, цепляясь за стену.

– Ведьма проклятущая!

– Змея подколодная!

Это уже переходило все границы, и я щелкнула пальцами еще раз, заставляя волосы девиц подняться и накладывая на них иллюзию шипящих змей. Даже если Ланс их и обнаружит, в таком виде точно не позарится.

– Ты что натворила!

– А ну снимай!

– Могу еще чешую на лицо добавить. Хотите?

– Не-е н-надо, – пролепетала Эльза, заикаясь.

Наконец-таки поняли, что связываться со мной себе дороже.

– Заклинание продержится до рассвета и исчезнет. И не появится, пока… снова не попытаетесь проникнуть в комнату Ланса.

– Ах ты…

– Ведьма!

Я щелкнула пальцами, решая, стоит тратить силу на чешую или нет. Это заклинание-то весьма затратное.

– А-а-а-а! – завопила Аннет и вылетела из комнаты, чуть не разнеся дверь.

Эльза бросилась следом. По коридору раздались их вопли и шаги. Захлопали двери, послышались голоса. Что-то разбилось и покатилось по полу, потом послышалась отборная ругань. И неожиданно Дарншхолл снова затих.

Я осторожно подкралась к двери, собираясь ее поплотнее закрыть, как услышала голос Арчи.

– Чтоб я еще раз согласился с тобой настоечку попить, Александрина… Да таких привидений и во сне не увидишь…

Арчи хлопнул дверью в конце коридора. Я хмыкнула и последовала его примеру. Вернулась к зажженному камину, вдыхая аромат вкусной еды и наконец приступая к позднему ужину. Когда закончила, потянулась и решительно поднялась. Сил, конечно, у меня осталось немного. Потратила сегодня и на выращивание цветов, и на нахалок, забравшихся в комнату Ланса. То, что они не пойдут на меня жаловаться, сомнений не вызывало. Не станут же сами себя позорить. Но зная Аннет и Эльзу… Скорее всего, завтра утром покинут Дарншхолл и начнут придумывать новый план. А я же… пока позабочусь о безопасности Ланса.

Магический аккумулятор, каким бы замечательным ни был, не сработает так, как защитные чары ведьмы. Так что я встала посреди комнаты, закрыла глаза и принялась ворожить. Ажурная, почти невесомая сеть, плелась непросто, но лучше нее я не знала. Наложила на стены, активировала и, довольная собой, пошла к камину. Подбросила в огонь дров, зевнула и, облокотившись о кресло, так и сидя на полу, прикрыла глаза.

В какой-то момент я задремала и чуть позже почувствовала, как Ланс бережно подхватывает меня и несет на руках к кровати. С ним было безумно спокойно, защищенно, тепло. Правильно до безобразия.

И как так получилось, что этот мужчина за несколько суток стал для меня дороже всех на свете? Тем самым единственным. Для того чтобы это понять, вовсе не нужна никакая магия.

– Спи, мой свет. Пусть тебе снятся чудесные сны.

– Пусть мне снишься ты, – сонно пробурчала я, поудобнее устраиваясь в его объятьях и закрывая глаза.

Что ответил Ланс, не услышала, лишь почувствовала сквозь сон, как его губы нежно коснулись моей щеки.

* * *

Ярмарка в Лантаре начиналась рано, поэтому, в очередной раз утром сбежав от своего суженого, я не стала забираться под одеяло в надежде подремать. Догадываясь, что завтрак уже готов, спустилась на кухню. Большинство слуг давно встали, бурно обсуждали предстоящую торговлю и смеялись над рассказами друг друга. Про привидения Дарншхолла никто не обмолвился ни словом, из чего я сделала вывод, что сестрицы промолчали о ночном происшествии, в кои-то веки проявив благоразумие. И, сдается, уже спешно собирались уезжать. Не зря же служанки носились с едой в столовую.

Я быстро поела, подхватила две большие корзины и отправилась в оранжерею. Обрадованно улыбнулась, рассматривая цветы. Безумно яркими и красочными получились герберы, чьи листья оказались раскрашены во все цвета радуги. Я сощурилась, потянулась к ним силой и удовлетворенно кивнула – мое зелье сделало свое дело. Цветок сможет исполнить маленькое доброе желание того, кому его подарят.

Розы тоже превзошли мое ожидание. Белоснежные и нежно-розовые бутоны получились пышными, с легким ароматом, вдыхая который невольно хотелось улыбнуться и покраснеть. Значит, и здесь эксперимент удался!

Ландыши за ночь разрослись в два раза больше, чем я рассчитывала, и пришлось бежать за корзиной побольше, чтобы их собрать. Вдохнула осторожно аромат и сразу почувствовала, как на сердце становится веселее, а настроение улучшается.

Хм… Может, раньше я просто не с теми зельями экспериментировала? Ведь сколько старалась, мучилась, подбирала ингредиенты, но дело раз за разом заканчивалось неудачей. А стоило взяться за выращивание цветов, и все удалось! Эта мысль определенно требовала осмысления. Я, как и любая ведьма, могла создавать любые зелья, но понимала, что мастером стану в каком-то одном направлении. Вот Любаве хорошо-то! Давно определилась и варит свои приворотные.

Уложив в корзинах аккуратные букеты, я покинула оранжерею. У ворот Дарншхолла стояла повозка, куда слуги, весело переговариваясь и заглядывая в корзины друг друга, ставили цветы. Ланс и тут позаботился о нас! Невольно улыбаясь и вспоминая, каким сонным он был на рассвете, когда я уходила, замечталась и чуть не пропустила свою очередь.

Аккуратно пристроила свои букеты в повозке и отошла в сторону, наблюдая, какая суматоха творится вокруг. Букет из незабудок и каких-то сиреневых колючек создал Фрол, и я хмыкнула, гадая, кто их купит. Очень много ярких и пышных букетов принесли горничные и главная повариха. Мои цветы терялись на этом фоне, но я не переживала. Главным, как ни странно, было именно чувство удовлетворения от проделанной работы.

Вскоре все собрались, повозка тронулась, а мы стайкой рассредоточились по дороге, так как места в ней для нас не осталось. Ничего, прогуляемся! Я держалась в стороне, так как ни с кем из слуг за это время не сдружилась. Видимо, подсознательно считала, что долго не продержусь и здесь, но неожиданно за эти несколько дней прикипела к этому месту душой, начиная считать Дарншхолл домом.

Илора, горничная, с которой мы пару раз сталкивались за завтраком, болтала с Фролом. Александрину развлекал беседой Арчи. Сдается, не пройдет и месяца, как дворецкий сдастся и предложит ей руку и сердце. Слухи об их чувствах ходили давно, но я не особо верила, пока не увидела, с какой нежностью этот сухарь смотрит на главную повариху.

Лантар, сверкая начищенными и умытыми после дождя черепичными крышами, просыпался и радовал глаз. Городок пусть и небольшой, но вполне уютный, со своими устоявшимися традициями. На площади Четырех Стихий, где работали фонтаны, зазывно распахнули двери булочная, от которой вился аромат горячего хлеба и корицы, и чайная, где предлагалось отведать новый сорт кофе.

Носились по каменной мостовой мальчишки, во все дела суя носы. Леди прогуливались неподалеку, ожидая открытия ярмарки, прячась от солнца под кружевными зонтами. Компанию им изредка составляли мужчины, сонно зевая. Сдается, они вовсе не хотели в такую рань отправляться на ярмарку, но любопытные и охочие до развлечений жены вытащили их из постелей.

Оглядываясь по сторонам, я пробиралась к лавкам, где остановилась наша повозка. Шумя и переговариваясь, мы начали выгружать корзины. Я примостилась ближе к концу ряда, зная, что в любом случае желающий приобрести цветы доберется до меня.

Солнце сияло, щебетали торговки, пахло цветами и сдобой, расположившейся на соседнем ряду. Несмотря на ранний час, народа на ярмарке собралось немало. Потянулись вдоль ряда за цветами молодые парочки, влюбленные да счастливые. Заглянули степенные леди, восторгаясь буйством красок и выбирая цветы на свой вкус.

У меня покупали букеты, оставляя щедрое вознаграждение, многие. Часа через два, когда цветов осталось не так уж и много, в нашем ряду появилась элегантно одетая леди, которая сразу привлекла внимание. Белый костюм, состоящий из юбки по щиколотку и блузки с изящной камелией, невероятно ей шел. Коралловая нитка бус подчеркивала женственность. Сама она кого-то явно мне напоминала, пока рассматривала наш товар с нескрываемым любопытством, но уловить сходство не получалось.

Она прошлась вдоль всего ряда, задержалась у меня и озорно сверкнула глазами. Прикоснулась к букету ландышей, удивленно приподняла брови. Почувствовала магию?

Незнакомка ведь явно была не так проста, как хотела казаться. Сдается, она чародейка, притом весьма сильная. Ведь тонкую нить чар, наброшенную с целью слегка изменить внешность и отвлечь от нее внимание, заметить даже мне, опытной ведьме, оказалось непросто.

Любопытно даже, почему она скрывает свой дар здесь, на ярмарке? В глазах у нее вдруг вспыхнули искорки, и я почувствовала кожей, как искренне она о ком-то переживает, поэтому выбрала лучший букет ландышей и протянула ей, надеясь, что наложенные чары хотя бы немного развеют ее тоску, а чистые невинные цветы порадуют глаз.

– Возьмите, это подарок, – улыбнулась я.

Слуги мой порыв, конечно, не оценили. Каждый стремился заработать побольше, надеясь на награду. А я… я точно знала, что самое нужное за деньги не купишь. Легкую улыбку, проскользнувшую нежность, предвкушение чуда…

Незнакомка взяла букет, уткнулась в него лицом, чуть сощурилась.

Кажется, и правда учуяла мою магию.

– Спасибо. Он безумно… хорош, – сказала она, и почему-то у меня создалось ощущение, что незнакомка хотела сказать что-то иное, но потом передумала.

– И не жалко тебе букета? – заметила Мирра, горничная из Дарншхолла, которая бойко торговала букетиками из полевых цветов и роскошными пионами, едва загадочная незнакомка исчезла.

Я пожала плечами. Подарок сделала от чистого сердца. Не рассчитывала ни на благодарность, ни на награду. Просто поддалась порыву, и на душе от этого было легко и радостно. Но разве объяснишь это той же Мирре?

Через полчаса в нашем ряду появился Ланс. Одетый в белоснежную рубашку и темно-серые брюки, сверкая улыбкой и искрами во взгляде, медленно пошел вдоль ряда, останавливаясь и рассматривая цветы, которые мы вырастили. У меня замерло сердце, когда мы встретились взглядами. Ланс же лишь приветливо улыбнулся, не более, пошел вдоль ряда, рассматривая товар, вскоре добрался и до меня.

Долго рассматривал два оставшихся букетика ландышей, несколько гербер, которые я продавала поштучно, а потом едва коснулся кончиками пальцев белоснежных лепестков роз. Чары тут же дали о себе знать, и он улыбнулся так, что сердце ушло в пятки.

– Да… думаю, ей точно понравится, – сказал он.

После этого выбрал самый большой букет, где бутоны роз только-только начинали распускаться, щедро бросил два золотых, вызвав аханье среди слуг в ряду, и, счастливо улыбаясь, покинул нас.

Букет мне отчаянно захотелось проклясть. Вот кому он его хочет подарить? Настроение стремительно портилось, сердце грызла ревность, а воображение рисовало одну за другой картину с соперницей, которой достанутся цветы. Но изменить я ничего не смогла. После обеда, когда цветы были распроданы, сдала выручку Арчи и, получив положенное вознаграждение, отправилась в гости к Любаве. Увы, ведьмы не оказалось на месте, и я, какое-то время погуляв по городу, раз уж выдалась такая возможность, повернула в сторону поместья.

Большинство слуг еще не вернулись, и этаж, где мы жили, оказался тих. Решила, пока нет любопытных глаз и ушей, усовершенствовать свои зелья. Быстренько наложила нужные заклинания, чтобы никто меня не заметил, принялась за приготовление. Пока всю неделю возилась в саду, казалось, совсем забыла, кто я. А ведь, как и любая ведьма, могу зарабатывать на зельях и эликсирах. Сдается, правда, что желающих покупать у меня будет мал, репутация говорит о многом, но сдаваться я была не намерена.

Полетели в ведьминский котелок травы и порошки, я зашептала заклинания, выплетая чары… И, уйдя в работу, погрузившись в нее, тратя всю себя, забыла обо всем на свете. Очнулась, когда разливала последнюю порцию любовного зелья по флаконам, и метла, недовольно щелкая прутиками, летала вокруг.

Выглянула в окно, охнула! Оказывается, давно наступила ночь, а я так увлеклась, что даже этого не заметила и пропустила ужин. А есть, между прочим, хотелось сильно. Решив, что ругаться никто не будет, если позаимствую еду на кухне в неурочный час, отправилась вниз. Обнаружила в шкафу вкусный окорок, сыр и полбуханки хлеба. И на том спасибо. Сделав пару бутербродов и разогрев чай, принялась за поздний ужин, невольно засматриваясь в окно.

Ночь сегодня выдалась светлая, звездная. Тонкий резной месяц всплыл на небосклон и разливал свет по саду. Отправиться прогуляться, что ли? И метлу заодно прихвачу, чтобы порезвилась. Кто знает, сработают ли и сегодня чары, окажусь ли рядом с Лансом, поэтому времени терять не хотелось.

Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Я всегда знала, что моя метла – та еще поганка, но чтобы настолько… Сначала я просто не обнаружила ее в комнате и обреченно вздохнула, но когда выяснилось, что пропал и котелок с готовым зельем… Ой, что будет…

Выглянула в окно, направила поисковую магию и тут же обнаружила беглянку. Быстро рванула через сад к нужному месту. Метла с висевшим котелком, полным зелья, замерла над прудом, заросшим кувшинками, который только вчера привел в порядок главный садовник. В пруду били теплые ключи, и Генри переживал, что, если хозяин захочет купаться, белоснежные, словно сотканные из лунного света, кувшинки придется срезать и очищать от них водоем. На мой же взгляд, именно цветы придавали этому месту особое очарование и романтичность. Если бы не зависшая над серединой пруда метла одной ведьмы, вообще красота бы вышла!

– Спускайся немедленно, иначе поймаю и на прутики пущу, – пригрозила я.

Метла качнулась, а потом позволила котелку соскользнуть на самый край, перевернуться и выплеснуть любовное зелье. Я не успела даже застонать от ужаса, понимая, какими неприятностями это чревато. Ведь одно дело – не учуять нити магии, когда я оплетаю ими цветы, – они довольно быстро исчезают, если не закреплять, – а другое дело – при помощи котла любовного зелья сделать всю воду в пруду с такими же свойствами!

Метла довольно щелкнула, подтолкнула котелок, рванула ввысь и, довольная собой, исчезла в распахнутом окне в мою комнату. А я осталась. И вздохнула. И прокляла тот день, когда здесь оказалась. Просто, если зелье добавляется в воду, уничтожить его, вытянуть из него магию безумно сложно.

Но делать нечего, придется исправлять последствия.

Я скинула платье, оставаясь в ночной рубашке, заплела косу и полезла в пруд. Хорошо хоть, вода была теплая даже ночью, и замерзнуть и простыть здесь мне не грозило.

Звезды с тонким месяцем над головой, хрустальные кувшинки, которые слабо сияют, пропитанные моим зельем, лягушки на берегу квакают, и я… вся такая красивая, отважная, проклинающая все на свете, лезу в воду.

Оказалась на середине пруда, потянула нити магии, заставляя их сливаться с моей силой, преображаться и исчезать. Чую, до рассвета развлечения хватит.

– Знаешь, мой свет, больше я тебя отпускать не намерен, – вдруг раздался голос Ланса, и от неожиданности потеряла равновесие и ушла под воду с головой.

Не успела и опомниться, как Ланс подхватил меня, вытащил на поверхность, удерживая в своих руках.

Квакнула лягушка, вывел трель соловей, разлилось по пруду серебром волшебство любовного зелья. Нет, оно вовсе не было приворотным, те мне не особо удавались, не имелось к ним дара. Любовное лишь усиливало влечение между влюбленными, и сейчас я впервые так остро ощутила его действие на себе. Желание обострилось до предела, губы заныли, а руки непроизвольно обвили Ланса за шею.

Суженый прижимал меня к себе, гладил по волосам, с которых стекала вода, и явно пытался согреть в своих объятьях. Его забота была невероятно трогательна и опасна… Опасна здесь, в пруду, который напитался любовными чарами.

– Соскучился? – поинтересовалась, надеясь, что он не поинтересуется, как я оказалась в одной рубашке посреди водоема ночью.

Объяснений этому у меня не было. Никаких.

– Очень, – прошептал Ланс и с жадностью поцеловал.

Остановился, тяжело дыша, погладил меня по щеке, оглянулся. Брови удивленно приподнялись вверх, я проследила за его взглядом и чуть не застонала.

Любовное зелье, вместо того чтобы исчезнуть, наоборот, усилилось, разрослось и наполнило собой не только пруд, но и напитало кувшинки, которые сияли чистым, белым светом. Да какое там… даже лягушки очумело квакали, попав под действие любовного напитка.

– Хм… – выдал Ланс. – Наверняка снова леди Лантара постарались. Так полагаю, вылили сюда приворотные зелья. Или дед наложил какие-то чары на пруд?

Я промолчала, радуясь, что Ланс сам нашел объяснение происходящему и мне не пришлось ничего выдумывать.

– Хотя больше похоже на любовный напиток… И нервы мои его действие точно щекочет, – заявил Ланс и жарким взглядом окинул меня всю.

А я… в намокшей, прилипшей к телу тонкой рубашке, обрисовывающей все, что можно… с горящими щеками и гулко бьющимся сердцем… Беззащитна и открыта в своих чувствах, потому что прятать их не получается.

Ланс притянул меня к себе, нашел мои губы и обжег поцелуем. Мы целовались и не могли остановиться, словно не виделись вечность, прошли пустыню и преодолели горы, прежде чем обрели друг друга.

Я горела от его ласк, задыхалась и прижималась к Лансу, не готовая отпустить, не способная насытиться им…

– Поплаваем? – хрипло спросил Ланс, обрывая сумасшествие.

– Давай, – согласилась я.

И первая нырнула, надеясь, что пламя, поселившееся во мне, утихнет.

В моей жизни было много самых разных ночей. Я оставалась одна в лесу, когда собирала травы. Спала под открытым небом в горах, слушая, как в хребтах воют ветра. Однажды даже дремала на крыше сельского дома, потому что устала лететь, а будить кого-то ведьме среди ночи было не очень хорошей идеей. Но такой… Ночи, насквозь пропитанной волшебством, когда ее дыхание оседает на горящих губах, а мир озаряется лишь звездным светом, серебром кувшинок и сиянием любимых глаз, у меня не было. И я впитывала ее в себя, наслаждалась каждым мгновением, выныривала и раз за разом оказывалась в объятьях Ланса, срывавшего очередной мой поцелуй.

Восхитительная, дивная ночь…

Через пару часов мы выбрались на берег. Ланс накинул на меня свою рубашку, сходил в домик садовника сначала за пледом, а потом за дровами и огнивом, разжег костер. Какое-то время я опасалась, что мы привлечем внимание слуг или охраны, но, видимо, Ланс предупредил их о своем свидании, и в саду так никто и не появился.

Откинула край пледа, приглашая Ланса забраться ко мне, и вскоре согрелась от его дыхания и рук. Зелье же поднималось белесым туманом, сыпало серебряные искры. Сутки должны пройти, не меньше, прежде чем оно развеется окончательно, хотя к рассвету его чары значительно ослабнут. Ланс молчал, баюкая меня в своих руках, и я, утомленная и заласканная им, задремала.

Тревога коснулась меня на рассвете, и я резко открыла глаза, обнаружив, что так и сплю на плече Ланса, прислонившегося к дереву. Костер давно потух, я зябко поежилась и осторожно выбралась из-под пледа. Было безумно жалко оставлять Ланса, и надо бы уже найти способ и рассказать ему, кто я, сколько можно тянуть, но я кусала губы, вглядываясь в родные черты лица, и медлила. Не желала разрушать волшебство этой ночи, которая так быстро закончилась, отпускать сотворенную его поцелуями и ласками сказку… И не стала будить. В конце концов, завтра в полночь мои чары исчезнут, я стану собой и не смогу больше прятаться. Заклинание метаморфоз нельзя использовать дольше, иначе рискуешь навсегда остаться в новом облике, а это в мои планы не входило.

Я поднялась и отошла подальше за домик садовника, высушила чуть влажную одежду. Подумав, выглянула и проделала то же самое с одеждой Ланса, а потом наложила и на него, и на себя чары, не позволяющие простыть. И только после этого, довольная собой, отправилась в дом. Обнаружила в своей комнате и виновато бренчащий котелок, и затихшую метлу. Махнула на этих безобразников рукой и принялась собираться.

На завтраке все разговоры были только о том, кто получит награду от Ланса за проданные цветы. Сам он, едва вышел из столовой, созвал всех нас в гостиную.

– Вы славно потрудились! Не ожидал такого энтузиазма, – улыбнулся Ланс, и половина слуг зарделись от похвалы, довольно переглядываясь и улыбаясь. – Награду вручаю двоим. Тебе, Александрина, – обратился он, и главная повариха радостно охнула и вышла вперед, забирая мешочек с монетами. – И тебе, Рита, – найдя меня взглядом, сказал Ланс. – Великолепные букеты!

Я протянула руку и взяла мешочек с наградой, краем глаза замечая, как неожиданно начинает пробуждаться связующая нас магия. Осторожно сделала шаг назад, поблагодарила. Ланс же окинул всех взглядом, заявил, что подобное соревнование будет проходить раз в месяц, поэтому цветы можно выращивать заранее, продавать каждый выходной на ярмарках, а награду получит тот, кто продаст больше всех. Слуги, конечно, оживились. И после этого заявления Ланс кивком всех распустил.

– Рита, задержись. У меня к тебе дело есть, – неожиданно сказал он, когда я уже оказалась у выхода.

Отказаться я, конечно, не посмела и вскоре стояла перед Лансом в его кабинете. Он сел за широкий массивный стол, приглашающе кивнул мне.

– Сегодня к обеду у меня ожидаются гости. Так случилось, что у Александрины заболела одна из помощниц, а у Арчи отпросились навестить своих родных две горничные. Могу я попросить тебя помочь накрыть на стол?

Причин для отказа я не видела, просьба звучала вежливо, поэтому кивнула, пообещав прийти на кухню за час до обеда.

– Рита, ты ничего мне не хочешь рассказать? – вдруг поинтересовался Ланс, когда я уже стояла у двери.

– Нет.

– Я ищу свою суженую, возможно, ты что-то… слышала, заметила…

Покачала головой, сгорая от стыда. Не готова я к этому разговору. Не сейчас.

– Жаль, – спокойно ответил Ланс. – Иди тогда.

И всю душу мне одним-единственным взглядом разбередил! И как ему это удается?

Следующие часы, пытаясь отвлечься и не думать о суженом, я старательно пропалывала клумбы. Когда уже собралась идти в дом, завернула к пруду и заметила, что чары, вызванные любовным зельем, по чуть-чуть начали спадать. Чудесно!

На кухне меня уже ждали. Я быстро почистила платье, натянула белоснежный накрахмаленный передник и отправилась помогать накрывать на стол. Конечно, используй я магию, все шло бы гораздо быстрее, и я не боялась бы разбить сервиз, но сейчас деваться некуда.

Ланс появился в столовой, когда я поправляла блюдо с фруктами, в обществе семейства Трауб и госпожи Рарк с дочерью. Хммм… Смотрю, быстро Аннет и Эльза оправились, заново начиная атаку в сторону Ланса. И от того, как они смотрели на моего суженого, здесь хотелось все испепелить!

В темные волосы Аннет в этот раз были вплетены маргаритки, которые приятно сочетались с белоснежным платьем, расшитым золотой нитью. Эльза же вместо ядовито-розового выбрала ярко-алое платье, а прическу украсила почему-то васильками. То, что фасоны платьев были за гранью приличия, с глубоким декольте и открытыми спинами, и говорить не хотелось. Госпожа Трауб вот выглядела вполне достойно в темно-синем атласном платье с аккуратными жемчужинками-серьгами, а ее тихий и незаметный муж поправил серую жилетку и потер шейный платок, который точно носил без всякого удовольствия.

Госпожа Рарк старшая в этот раз напоминала божью коровку, одетая в красное платье с черными пышными рукавами. Иветта, явно высыпавшая на лицо всю пудру, что была в доме, пытаясь скрыть веснушки, щеголяла в нежно-голубом платье, декольте которого было не менее откровенно, чем у Аннет и Эльзы.

Нет, неужели они думают, что Ланс на это купится? Покосилась на него, но на лице суженого не проявлялись никакие эмоции, кроме вежливости. Внутри меня же все бурлило от гнева. Мало того, что позвал их на обед, так еще и попросил меня помочь его накрыть! С трудом сдерживая желание что-нибудь разбить, я как можно незаметнее пошла к двери.

– Милочка, – позвала меня Иветта, заставляя невольно остановиться.

Она вдруг наклонилась, шепнув:

– Еще раз появишься тут, пожалеешь.

Открытая угроза, которая замаскирована улыбкой, посланной Лансу. И что Иветта на меня так взъелась? Да и Аннет с Эльзой смотрят неласково в мою сторону. Чем им помешала обычная служанка? Их матери тем временем вовсю развлекали Ланса. А я в сотый раз задалась вопросом: зачем он их пригласил в Дарншхолл?

Выскользнула из комнаты, на ходу придумывая изощренную месть, на кухне взяла блюдо с закуской и снова зашла в столовую. Карла, вторая помощница Александрины, как раз закончила с сервировкой.

Госпожа Трауб о чем-то весело щебетала, Аннет и Эльза сидели с двух сторон от Ланса, глаза которого как-то опасно сверкали. Вдруг Иветта охнула.

– Я брошь-камелию потеряла!

– Может, забыли дома? – вежливо предположил Ланс.

– Что вы! Когда я входила, она была на мне, я ее поправляла.

Я осторожно поставила блюдо с пирожными на стол, злясь на спектакль, который Иветта устроила.

Служанка бросилась помогать искать брошь, ползая между диваном и креслами. Ланс хмурился, леди старательно изображали сочувствие, но их эмоции были настолько наиграны, что только ненормальный бы этого не заметил.

Наконец, Карла поднялась, с сожалением пожала плечами, поправляя выбившиеся из косы прядки волос. Затем подхватила поднос, пошла к двери, я тоже направилась следом, когда Иветта неожиданно преградила мне путь.

– Это ты ее взяла! Больше ко мне никто не прикасался! – возмущенно уставилась она на меня.

Что? Нет, ну это переходит уже все границы! Следовало бы сразу догадаться, куда Иветта клонит! Осторожно магией проверила наличие броши и, обнаружив ее в своем кармане, разозлилась. Это насколько же я задумалась о Лансе, что даже не заметила, как мне ее подкинули! И ведь чары же не использовали!

Сила начала рваться из меня, и я с трудом удержала ее. Мне бы только убраться отсюда подальше, а там… выпущу злость, летая на метле или изобретая очередное изощренно-коварное заклинание или зелье. Обычно меня это успокаивало.

– Господин Ланс, я не брала брошь леди Иветты, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

В конце концов, у суженого есть амулет, он знает, что я не лгу.

– Ланс! – предсказуемо возмутилась Иветта.

– Неужели вы оставите это дело просто так? – показательно всплеснула руками госпожа Рарк.

А я по-тихому зверела… И гадала, насколько хватит моего терпения. И желания находиться тут.

– У меня нет причин не доверять Рите. Прошу вас не устраивать сцен, – сказал Ланс.

– Что? Вы защищаете прислугу? – вскрикнула уже госпожа Трауб. – Да таких гнать взашей надо. И перед этим еще и выпороть за воровство!

То, что воровство не доказано, госпожу Трауб, как и всех леди, не интересовало.

– А ну, вытряхивай передник! – грозно надвигаясь на меня, велела госпожа Рарк.

Госпожа Трауб при этом перекрыла собой дверь, явно опасаясь, что я сбегу.

То, что я не сдержалась и выпустила часть силы, отчего искры начали летать под потолком, ее вовсе не волновало.

– Леди, вы ведете себя недопустимо! – ледяным тоном отрезал Ланс.

– Мы требуем справедливости! – возвестила госпожа Трауб, доводя ситуацию до абсурда.

– Да! – хором воскликнули близняшки.

– Пусть вытряхнет передник! – добавила Иветта, а потом, не дожидаясь моего ответа, оказалась рядом со мной. – Вот, смотрите! Это ее рук дело!

Мое терпение в этот момент закончилось, а вот поганый ведьминский характер проснулся. Брошь превратилась в живую мышь, и, когда Иветта сунула руку в карман, поднялся визг. Она зачем-то подбросила зверька к потолку, я щелкнула пальцами, и зверек оказался на люстре.

– Там мышь! – закричала Иветта и ткнула пальцем в попискивающего зверька.

Эльза подобралась ближе, задрала голову… Мои искры магии, собранные под потолком, подтолкнули мышь, и она благополучно упала леди в декольте. Та завизжала. Разрывая корсаж платья, принялась ее вытаскивать.

Влетела в столовую стража, заглянул встревоженный Арчи, не понимая происходящего, но под ледяным взглядом Ланса они моментально испарились, не став даже вмешиваться. Значит, разбираться хозяин Дарншхолла намерен в ситуации сам. Интересно…

Семейства Трауб и Рарк столпились возле Эльзы, дружно превращая платье в лохмотья.

– Мышь!

– Воровка! – кричала Эльза, и госпожа Трауб никак не могла ее успокоить.

Впрочем, Аннет опомнилась первой, решила повернуть ситуацию себе на пользу. Томно хлопнула глазками, потянулась к Лансу, пока никак не вмешивающемуся в ситуацию.

– Ах, Ланс, спасите меня от этого грызуна. Я его ужасно боюсь! – попросила она, буквально повисая на моем, между прочим, суженом.

Зря они со мной связались! Вот точно зря! Ведьма, она же остается ведьмой, даже если надела личину служанки.

Я сверкнула глазами и позволила зверьку превратиться в брошь, которая выпала из декольте Эльзы.

– Ой, камелия! – воскликнула она и покосилась на Иветту. – Мы как договаривались? – зло прошипела она. – Чтобы все было по-честному! А ты… ты… мышь подсунула! И приворотного в пять раз больше принесла и подлила!

– Эльза!

– Иветта!

Старшие леди Трауб и Рарк решили вмешаться, опасаясь, что дочери сболтнут чего-то еще лишнего! По-моему, и этого было с лихвой.

– На войне все средства хороши! – уверенно заявила Иветта.

Смело, однако. Аннет, забыв о Лансе, уже подкралась и тут же вцепилась ей в волосы. С другой стороны присоединилась Эльза.

– Мошенница!

– Ведьма!

– Гадина!

– Да чтоб у тебя на голове поганки выросли!

– А у тебя ослиные уши!

– Да чтоб ты бородавками покрылась!

Сверкнула под потолком молния, ударила по троице, бурно выяснявшей отношения, и… я поняла, что скрыть, кто я, теперь точно не удастся, потому что все проклятья, которыми так щедро награждали друг друга леди, сбылись. Не стоит ничего желать, когда над тобой нависает сила ведьмы! Чревато, однако!

Пискнула Иветта, обнаружив, что у нее на голове ослиные уши, попятилась и уставилась почему-то на меня. Взвизгнула Аннет, у которой посреди прически проросли поганки. Вскрикнула Эльза, обнаружив, что ее лицо покрылось бородавками.

А нечего было желать! Моя сила чуткая, а я сама нервная, поэтому сочетаемся мы убойно.

– Это все ты натворила! – крикнула Иветта, первой приходя в себя.

Да сколько ж можно!

– Ведьма проклятущая! Он все равно будет мой!

– Нет, мой!

Ланс в шоке смотрел на леди, глаза у него были удивленные-преудивленные. Сдается, господин маг нечасто сталкивался с ведьмами, а уж с разъяренными… тем более! И это ведь я только начала!

И с каждым моментом, смотря, как они вешаются на моего суженого, зверела все больше и больше. И наконец, поняв, что дошла до состояния «прячься, кто может, разозленная ведьма», мило улыбнулась.

Уже не скрываясь, щелкнула пальцами, накладывая на всех леди чесоточный сглаз. Метелочка моя светлая, сколько же дней я уже только об этом и мечтала!

– Маг! – крикнула госпожа Рарк, ткнув в меня пальцем. – Маг в вашем доме, господин Ланс.

Аннет взвизгнула, и я обернулась к ней, неожиданно чувствуя, как из волос вылетают шпильки, а в воздухе начинает пахнуть грозой.

– Ведьма! – вскрикнула она.

Абсолютно верно. Я улыбнулась так мило, что Аннет от ужаса, явно зная, что я в таком состоянии могу натворить, потому как не раз со мной сталкивалась, рухнула в обморок. Иветта выла, сидя в углу. Эльза, которой тоже достались чесоточные чары, пятилась к двери.

– Ведьма не ведьма, а воровка! И лгунья! Выпороть! – выпалила госпожа Трауб.

Магия полыхнула во мне так, что волной прошлась по комнате, вынесла напрочь стекла. Судя по крикам в Дарншхолле, Лансу придется стеклить все окна в доме. Перестроилась на ведьминское зрение, убедилась, что никто из слуг не пострадал, а потом призвала из дальнего сада крапиву. Там она была особо ядреная, а добраться до нее ни Генри, ни я, ни другие его помощницы не успели.

Крапива влетела в комнату, собралась в пучки и помчалась к опешившей госпоже Трауб, ударив ее по рукам. Она взвыла, попыталась отвернуться. Ей на помощь решила прийти госпожа Рарк, забыв о дочери, и тоже попала под раздачу.

Я щелкнула пальцами, запечатывая магией дверь и наблюдая, как они носятся по комнате с воплями и проклятьями. Эльза на четвереньках подползла к Аннет, пришедшей в себя, и спряталась за перевернутым госпожой Рарк диваном. Иветта нервно икала.

Наконец госпожа Рарк и госпожа Трауб попытались выбраться из комнаты, а когда это не удалось, ломанулись к окну и буквально вывались из него. Наивные! Думают, будто там мои чары исчезнут! Да этой магии часа на полтора еще точно хватит! Слишком зла я была, перестаралась. Впрочем, им не помешает подумать о своем поведении.

За матушками, тоже почему-то через окно, бросились их дочери и господин Трауб. Последнего моя магия никак не коснулась, но он решил в столь гостеприимном доме не задерживаться.

Судя по голосам, которые раздались в саду, все слуги давно выскочили из дома, пытаясь понять, что происходит.

Ланс, по-прежнему стоящий посреди комнаты, все еще явно пребывая в шоке, смотрел на разгромленную столовую. Неожиданно закачалась под действием остаточной магии люстра, полетела вниз.

– Осторожнее! – крикнула, прыгая на него и буквально опрокидывая на пол.

Сама, конечно, оказалась сверху. Выдохнула. Посмотрела в его глаза.

– Можете не трудиться, господин Ланс, увольнять меня. Сама уйду. Счет за выбитые окна можете прислать семейству Трауб, – ехидно посоветовала я.

Приподнялась, выскользнула из его рук, радуясь, что он пока не пришел в себя и не осознал масштаба случившейся катастрофы.

– Господин Ланс, вы в порядке? – раздался встревоженный голос Арчи.

– В полном, – заявила я, выходя в коридор и оставляя дверь открытой. – Я собирать вещи, Арчи.

Дворецкий растерянно уставился на меня, потом заглянул в разгромленную гостиную.

– Господин Ланс, вам помощь нужна? Может, вы…

– Арчи, в крыло прислуги не подниматься, сам разберусь, – заявил Ланс.

Мне только этого не хватало!

Что умеет ведьма лучше, чем варить зелья и накладывать проклятья? Вот верно: вовремя сбегать! Я так точно при своих-то способностях должна делать это мастерски.

Влетела в свою комнату, злясь на ситуацию, себя, Ланса… Разъяренной фурией хлопнула дверью, а затем… буквально сразу же взглядом уткнулась в букет снежных роз, стоящих в вазе на подоконнике. Совсем рядом лежала придавленная этой же вазой записка и небольшой бархатный мешочек, в котором обычно хранят драгоценности.

Нет, это издевательство! Ланс у меня купил эти розы, чтобы подарить… мне.

Подошла к странному подарку, развернула лист.

«Жду в саду возле беседки в полдень. Твой суженый».

Эм… Он что, уже догадался, что служанка Рита и его суженая – одно лицо? И когда вот я себя выдала? Все еще готовая устроить конец света, дернула за шнурок бархатный мешочек, и из него выпала… подвеска. Та самая, единственная моя память о матери, отданная пекарю Руту в качестве оплаты за испорченную крышу. Сверкнул на ней драгоценный камень, и я сжала в руке подарок, растерянная.

– По крайней мере, теперь мне понятно, почему ты не пришла на свидание, – раздался спокойный голос Ланса.

Я вздрогнула, медленно обернулась. Ланс стоял, опираясь о косяк двери, и не сводил с меня глаз. Потом спокойно так шагнул, закрыл дверь и щелкнул пальцами, накладывая чары от подслушивания. Интересная картина… он впервые ими пользуется! И самое ужасное: его сила в разы больше моей! И, словно подтверждая эту догадку, Ланс наложил щиты, не позволяющие мне покинуть комнату.

Недовольно отозвалась метла, почувствовав магию, выскользнула из шкафа, зашуршала прутиками. Следом и котелок вылетел, покружил вокруг меня и, так как я на него не обратила никакого внимания, опустился на подоконник рядом с вазой с цветами.

Метла же, похоже, окончательно разочарованная, выпустила сноп искр, и я и охнуть не успела, как с меня слетели все чары, а платье, впитав магию, изменилось, став таким, в каком я пришла на бал. Коснулся ног тяжелый темно-зеленый атлас пышной юбки, расшитой по подолу золотыми розами, плотно облегал грудь узкий лиф с невесомым кружевом.

– На прутики пущу! – клятвенно пообещала я. – Сегодня же!

Метла щелкнула и замерла у руки, послушная до безобразия.

Звякнул котелок, подлетая ближе.

– А в тебе вместо зелий кашу начну варить!

Ланс хмыкнул, услышав мои слова.

– Улыбаешься, значит, гад такой! – вспыхнула я, чувствуя, как во мне все бурлит. – Щиты и чары наложил на комнату беззащитной ведьмы!

– Насчет беззащитной я бы поспорил. Вон как с добропорядочными леди разобралась резво.

– Да как ты вообще посмел позвать их в дом, когда признал во мне суженую! – взвилась я.

– Ты сначала на свидание не пришла, потом отказалась в кабинете правду сказать, когда я тебя задержал, что я должен был подумать?

– Да что угодно, но не приглашать этих… этих… на обед! – выдохнула я. – Я ведь могла и что похуже придумать и…

– Так ты же до последнего не признавалась! Да если бы не приревновала…

– Что? Я? Ревновать? Тебя? К этим курицам?

Впрочем, он ведь не знал, что и в жаб могла бы всех этих леди превратить. Пупырчатые мне удавались особенно хорошо.

– Да кем ты себя возомнил! – возмутилась в ответ, а потом метлу поудобнее перехватила, красавицу мою, невероятно сильными чарами напитанную, на моих экспериментальных зельях выросшую и превратившуюся в нахалку. И, сверкая глазами, шаг к Лансу сделала и замахнулась.

– Метлу-то за что! – уворачиваясь, крикнул Ланс.

Ловкий, зараза. Ничего, и не с такими справлялась. Рванула следом, перескакивая через перевернутую табуретку. Ланс подхватил подушку, отмахиваясь и защищаясь, но метла сделала свое дело, и по комнате полетели перья. Я чихнула, и Ланс успел выскользнуть. Случайно задел вазу, но удержал, поймал котелок, отбрасывая его на меня, решив создать преграду. Только разве разъяренную ведьму с метлой остановишь?

Вжик! Вжик! Бух! Дзынь!

Все же рухнула ваза, не выдержав. Впрочем, цветы Ланс спас, тут же магией поднял и на кровать опустил, а сам попытался прикрыться дверкой шкафа.

Метла среагировала стандартно, полыхнула искрами и устроила маленький пожар. Ланс потушил мгновенно при помощи магии, увернулся от моей метлы, рванул в сторону.

Забег по комнате пошел на второй круг. Из шкафа к тому моменту вылетели все вещи и разлетелись. Следом выскользнули припрятанные пузырьки и флаконы с зельями и, весело подпрыгивая, закружились вокруг нас. Я отмахнулась от одного из них, преследуя Ланса. Он уже в качестве защиты использовал таз, в котором я умывалась, закрываясь им, как щитом.

И вот тут я увидела…

– Зелье болиголова! Лови! Взорвется! – крикнула Лансу, забыв обо всем на свете и отпуская метлу.

Ланс среагировал мгновенно, попытался приманить чарами, но, так как моя неконтролируемая сила, смешиваясь с его, не позволила этого сделать, принялся следом за мной ловить флакон с опасным зельем. Я почти достала до бутылочки, когда споткнулась о подол собственного платья, вскрикнула и вдруг оказалась прижата к стене Лансом. В руке он держал опасное зелье, окруженное его чарами. Значит, разбиться не сможет точно. От облегчения выдохнула, а потом вдруг вспомнила, что безопасных зелий я варить в принципе не умею, от слова «совсем». Ой, что сейчас будет.

Бух! И под потолком разбился первый бутылек, но посыпались из него почему-то не пиявки, как было задумано, а лепестки роз. Пока я ошарашенно приходила в себя, взорвалось второе зелье, и по воздуху поплыл легкий цветочный аромат. Заметила краем глаза, что Ланс накинул на нас щит, и, когда столкнулись еще два зелья, стены замерцали, по ним поползли стебли и листья, а затем мгновенно вспыхнули розы. Я хлопала глазами, рассматривая результат моих экспериментов, а потом… вспомнила про Ланса.

Ничего, сейчас метлу позову, разберусь! Мало ему не покажется!

– Отпусти, гад такой! – вспыхнула я, так как Ланс успел зелье аккуратно поставить на полку и прижался ко мне теснее, явно не собираясь размыкать рук.

Не послушался, резко наклонился, нашел мои губы и впился в них поцелуем. Мир поплыл, обрушился огненным шквалом, исчез…

– Изверг! – выпалила, едва позволил выдохнуть.

Снова поцелуй, сметающий все на своем пути, обжигающий меня всю до кончиков пальцев.

– Маг проклятущий! – выдохнула в его губы, которые снова безжалостно накрыли мои.

Метелочка заветная, что он со мной творит!

– Гад!

– Повторяешься, – прохрипел Ланс, а потом, не желая слушать моих возражений, снова поцеловал.

И больше не отпустил. Даже когда я стонала в его губы, сгорая от страсти, и не могла понять, то ли ненавижу, то ли действительно так сильно люблю. Собственная сила пульсировала внутри, требовала выхода, и вариантов было немного: либо я сейчас разнесу весь дом, либо дам волю чувствам, сгорая в огне вместе с Лансом.

Он ласкал губами мои ключицы, дернул шнуровку на груди, отчего я застонала, такими острыми оказались ощущения его дурманящей близости, губ, предвкушения прикосновений. Спустился ниже, заставив выгнуться, забыть себя от того, как он целует, а после по очереди втягивает в рот вершинки груди.

Я горела и желала этого мужчину. Своего суженого. Сила ластилась к нему, готовая затихнуть от его прикосновений, если он того пожелает, но Ланс не желал. Он хотел, чтобы я была настоящей, поэтому прижимал меня к стене, увитой розами, жадно целовал чувственные губы, ласкал пальцами ноющий низ живота.

– Люблю тебя, слышишь, Рита? – прохрипел, наконец прерывая мою муку и вторгаясь в меня пусть и бережно, понимая, что он мой первый мужчина, но все же ощутимо.

Застонала, оплетая его руками.

– Больно? – прошептал встревоженно.

– Хочу тебя… Люблю тебя… – простонала, покрывая его лицо поцелуями. – Не продолжишь, прокляну! – пообещала честно.

И Ланс толкнулся во мне, целуя, жадно лаская языком и губами. Огненный вихрь обрушился на нас, спеленал, заставляя еще теснее сплести объятья, дышать друг другом… И никогда ни за что на свете не забыть, как это бывает в первый раз с тем, кто предсказан судьбой.

Подойдя почти к грани, доведя до нее меня, Ланс поймал мой взгляд и, заставляя тонуть в своем, опьяненном любовью, выдохнул:

– Суженая!

Простонала в ответ, чувствуя, как еще мгновение – и я сорвусь в эту бездну его глаз. Самых любимых, самых желанных на свете.

– Единственная, – прохрипел он, и перед глазами запылали искры.

Что он со мной творит? Как?

– Моя, – услышала, вскрикивая и чувствуя, как рушатся небеса, вырастают за спиной никому не видимые крылья, а огненная бездна раскрывает объятья.

Очнулась, все еще прижатая к Лансу, наполненная жаром его объятий. Сам он целовал мои опухшие губы и нежно-нежно ласкал руками бедра, поглаживая, давая возможность осмыслить случившееся.

Осторожно поймала взгляд Ланса, не зная, чего теперь ожидать.

– Люблю тебя так, что и представить не можешь, – уверенно отозвался он. – Глаза у тебя какие… дивные. Красивые как звезды. Так и манят, завораживают…

– Ланс…

– Ты бы знала, что я чувствовал, когда впервые увидел тебя в своем кабинете, мой свет.

Голос у него с легкой хрипотцой, отдает колдовскими чарами… И все мое тело, каждая клеточка откликается.

– Словно я ослеп и оглох, а мир вокруг рассыпался. И с трудом сдержал вспыхнувшее желание. Рита… – простонал он. – Я чуть тебя прямо тогда на столе…

– Сволочь! – прошипела я. – Ледяной был, как…

– Думал, приворот наложили, – пояснил Ланс. – Слишком неожиданным было желание, а ледяной… я всеми силами сдерживался.

– Ты… ты…

– А потом, чувствуя себя безумцем, разрывался между суженой и служанкой, начиная видеть в ней тебя, – прорычал он и куснул мою губу.

Выдохнул, сгреб в объятья, подхватил на руки и понес к кровати, засыпанной лепестками роз. И уже поцеловала его я. И, поддаваясь навстречу, подумала, что разговоры точно подождут.

* * *

День близился к вечеру, когда мы оторвались друг от друга. Первые два раза были у нас страстные, жаркие, сумасшедшие… Мы оба срывались, выплескивали пламя, жившее в нас, утоляли жажду… А потом поцелуи и ласки стали чувственными, тягучими, как карамель, наполненными нежностью. И я не знала, что могу так сгорать от стыда и желания. Всхлипывала и выгибалась, целовала в ответ и говорила, что люблю… А какое еще слово можно подобрать к этому безумству?

– Зубастые фиалки, бегающие колокольчики, паучки и прочие прелести, так удачно отгоняющие от меня дам, ведь твоих рук дело? – неожиданно поинтересовался Ланс, когда мы сидели на кровати и то ли обедали, то ли ужинали, приманив горшочек с жарким, ложки и хлеб прямо с кухни. Что о нас там думали слуги, я боюсь и представить.

– Моих, – созналась я. – Только не говори, что ты и тогда хотел меня…

– Притиснуть к стенке? – хмыкнул Ланс и с небывалой нежностью стряхнул с моих волос запутавшийся лепесток цветов.

– Вот же… озабоченный.

– До одури влюбленный в тебя, Рита.

Я улыбнулась в ответ.

– И не смущает, что я ведьма? – уточнила осторожно.

– А тебя не смущает, что я сильный маг?

Мы так и замерли, смотря в глаза друг друга. Ланс сократил расстояние до невозможного, коснулся кончиками пальцев моей щеки.

– У тебя талант к цветочной магии.

– Скорее, особый подход, – хмыкнула я.

– Огород лекарственных трав посадить не хочешь?

– А можно? – оживилась я.

Ланс рассмеялся и беззаботно чмокнул меня в кончик носа.

– Весь сад отдаю на…

– Разграбление? – поинтересовалась я. – И не боишься?

– Сдается, еще легко отделаюсь.

Я шутливо ткнула его кулаком в плечо, покосилась на метлу и котелок, которые притихли, под завязку напитавшись магией.

– Ты бы это… крышу в доме бы укрепил, щиты поставил, чары защитные навел на все дорогое сердцу, – застенчиво пробормотала я.

– Все настолько плохо? – поинтересовался Ланс.

– Понимаешь, я экспериментировать люблю. Очень. С зельями. И заклинаниями.

Ланс покосился на окно без стекол, метлу, от которой летели искры, стены комнаты, увитые розами.

– К сведению уже принял. Не переживай.

– Переживать нужно тебе, – вздохнула я.

Он встревожился.

– Рита… что не так?

– Ты про меня наверняка слышал. Я в Лантаре личность… известная и малость скандальная, – ответила осторожно, кивком показывая на подвеску.

– Не напугала, – улыбнулся Ланс. – Лучше расскажи, что у вас с Любавой за спор? О нем все знают, но суть передать не могут.

Как интересно… Это кто же нас тогда умудрился подслушать? Наверняка Арина, служанка госпожи Рарк. Та еще сплетница…

– Рита… – позвал Ланс. – Ну я же умру от любопытства!

– От меня им, что ли, заразился? – не удержалась от ехидства.

– От кого же еще! Так что там?

– Я с работы только так вылетаю, – пожаловалась Лансу. – А Любава… зараза такая, увидев в шаре предсказаний… знаешь же уже, что она на них специализируется, да?

– Да.

– В общем, увидела она, что я встречу суженого в Дарншхолле и подбила меня на спор. Мол, неделю не продержусь – и она на мне все зелья испытывать новые станет.

Ланс хмыкнул.

– Ну, допустим, увольнять я тебя не собираюсь. Да и неделю ты честно продержалась точно. И что тогда?

– Обещала меня компаньонкой в лавочку взять.

– А может, откроешь свою? – спросил Ланс. – Приворотные – это не твое, как я понял.

– Предлагаешь все же эксперименты из твоего сада продавать?

– Почему бы и нет? Цветы у тебя неплохо покупали. Да и возиться с ними тебе понравилось, я видел, – подбодрил Ланс, и я задумчиво кивнула.

– Знаешь, Лантар не выдержит подобного потрясения, – сочла нужным напомнить я.

– Теперь у тебя есть я, – отозвался Ланс, заглядывая в мои глаза. – И я всегда встану на твою защиту и помогу исправить, если что-то пойдет не так.

– Спасибо, – прошептала я и крепко его обняла, потянулась за поцелуем, а потом вспомнила, что не спросила о кое-чем важном.

– Ланс, а… на тебе проклятье было, а сейчас нет, – не удержалась я.

– Любопытная какая…

– Я – ведьма, мне по статусу положено. Забыл?

Ланс рассмеялся, забрал у меня пустой горшок и поставил на чудом уцелевшую тумбочку.

– Матушка у меня… с характером. Все настаивала, чтобы я женился. На последнем семейном ужине так вообще прокляла…

– Матушка? – поразилась я.

– Она самая. Я не мог пользоваться магией, пока не выберу девушку в жены, Рита.

Так вот почему ни я, ни Любава не смогли разобраться в наложенном проклятье!

– А сейчас оно, получается, исчезло?

– Сейчас, сдается, я обрел новое. И оно сильнее прежнего.

Я с тревогой посмотрела на Ланса, забывая обо всех наших разногласиях, проверяя его на предмет чужих злых чар, но ничего не обнаружила.

Он проследил за моими действиями, улыбнулся, и тут до меня дошел смысл сказанного. Просто до этого чисто ведьминские инстинкты сработали, они оказались сильнее.

– Так уж я сразу и проклятье? – возмутилась в ответ. – Ты лучше скажи, почему именно в Дарншхолле решил искать суженую?

– Испробовав все возможные варианты, я отправился к предсказательнице, мой свет, чтобы найти ту, что предназначена мне судьбой.

Та-а-а-а-к…

– Мне назвали точное место, где я тебя встречу. Сказали, что ты – не маг. И… что ты сама окажешься у меня.

– И все? – поразилась я столь неточным приметам.

Да Любава лучше бы справилась!

– Да. Вот же… шарлатанка знатная эта предсказательница! – не выдержал и возмутился Ланс.

– По сути, она тебе не солгала. Я действительно волей случая оказалась в Дарншхолле. И я… не маг. И к тебе попадала… случайно, но… Простить ей ты это можешь.

– Да я что угодно прощу, потому что нашел тебя, – с невероятной нежностью сказал Ланс. – Знал бы, кем ты окажешься, так бы и написал «Требуется ведьма!».

Я невольно улыбнулась. Сдается, тогда бы Ланс точно остался без слуг в своем поместье, а потом все же коварно так уточнила:

– А сейчас не требуется?

Он опрокинул меня на кровать, навис сверху и стал покрывать плечи и грудь поцелуями, спускаясь все ниже.

– Ланс! Ты на вопрос не ответил!

Суженый недовольно посмотрел на меня, словно я оторвала его от очень важного дела, и так серьезно заметил:

– Мне ты требуешься. Любая.

И этим в тысячный раз украл мое сердце. Что сказать в ответ на такое признание?

– Жаль, я оказался так слеп и в помощнице садовника сразу не разглядел ту, что мне предназначена.

– Так ты поэтому всех этих леди принимал, да? Суженую среди них искал? – спросила я, хотя ответ на этот вопрос был очевиден, но я привыкла перепроверять свои догадки.

Ланс кивнул, неожиданно улыбнулся.

– Что? – возмутилась я, чувствуя, как волосы снова электризуются.

– Вспомнил, как ты меня спасала. То бабочек напустишь, то на дереве заставишь сидеть, то крапиву в бой отправишь…

– Это ты еще не знаешь, как Эльза и Аннет забрались к тебе в спальню в ту ночь, когда случилась гроза и ты ушел заряжать аккумуляторы.

Ланс удивленно приподнялся, посмотрел на меня.

– Рассказывай, – велел он. – О! Погоди! Дай угадаю! Те привидения Арчи вовсе не почудились?

Кивнула и в красках рассказала, как было дело. Ланс слушал, попытался сдержать смех, но все равно расхохотался.

– Ты не обольщайся, на спальню защита наложена. И, если кто туда попадет с неблаговидными намерениями, за свою фантазию я не ручаюсь.

– Не думаешь же ты, мой свет, что променяю тебя на кого-то?

– Не думаю, – хмыкнула я. – Ты приворожен моей цветочной магией навечно!

Ланс рассмеялся.

– Рита, а как ты ко мне в комнату сама-то попадала?

– Не поверишь, сначала просто перепутала окно. А потом… метла постаралась. Она у меня такая… сводница!

На этот раз мы оба прыснули от смеха, и я прижалась к Лансу теснее, довольно потерлась о его плечо щекой. Такое надежное, сильное…

– Ланс, а как ты догадался, что я твоя суженая?

– Когда мы оказались возле того сказочного пруда, у меня были смутные подозрения, скажем так… А перед рассветом я проснулся, – улыбнулся он. – И твоя внешность успела поменяться. Пока решал, как быть, стоит ли будить, ты встрепенулась.

– Я просто вовремя не успела сбежать, – созналась честно.

Ланс рассмеялся, и от звука его голоса по телу пробежала волна пламени.

– Замуж за меня пойдешь?

Помотала головой, отказываясь верить в услышанное.

– Плохо уговариваю? Ничего, вот прямо сейчас запру нас обоих в этой комнате еще на недельку и приступлю к самым изощренным уговорам, – не сводя с меня сумасшедших глаз, пообещал он.

– Ланс, ну ладно, я пойму, что ты готов связать судьбу с ведьмой, но… у тебя же титул, состояние…

– Согласен, многие в моем положении женятся по расчету, кое-кто даже становится счастливым в таком браке, но не я.

Я нервно дернулась, очень уж взгляд у Ланса стал темным, словно омут.

– Так что, вопросы закончились? Я могу приступать к уговорам?

– Ланс! – фыркнула я, смеясь, когда этот ненормальный снова полез ко мне с поцелуями.

Сдается, так действительно из моей комнаты неделю и не выберемся. Слишком сильно в нас горит любовь, требует своего…

– Иди же уже ко мне, ведьма моя любимая. Суженая моя. Единственная…

И столько любви, страсти, нежности таилось в этом взгляде, голосе, обещании счастья, что я зажмурилась и поддалась соблазну. Я почти коснулась его губ, предвкушая наслаждение, когда раздался спокойный, но слегка ворчливый женский голос:

– Вот на твоем месте бы я, сынок, в охапку ее – вот прямо в этой простыне – и сразу жениться. Иначе сбежит же… Твой характер не каждая способна выдержать.

Ланс замер, выдохнул и немного от меня отстранился.

– Знакомься, суженая, это, – тут он развернул меня, – Найриса Дарнш – моя матушка.

Я столкнулась с леди взглядом, осознавая, что мы уже встречались. Именно ей я тогда на ярмарке подарила букет ландышей. Вежливо (вежливость – это порой для ведьм все) улыбнулась леди. Одетая в светло-бежевое элегантное платье, Найриса Дарнш по-прежнему казалась идеалом женственности. На тон светлее, чем у Ланса, волосы лежали в аккуратной прическе. Темные, совсем как у сына, глаза с нескрываемым любопытством смотрели на нас. В целом Найриса производила впечатление приятной для общения особы, если бы не одно но: она тоже была ведьмой! И это на ярмарке я почему-то ее магию не почувствовала, тогда она ее скрывала, а теперь сила матери Ланса чувствовалась даже на расстоянии.

И я вдруг вспомнила, что сына она прокляла, на авантюру подтолкнула… и улыбнулась. От Найрисы это, конечно, не укрылось. И, как и любая ведьма, посыл она прочитала правильно.

– Достойная пара, сын! – сказала, чуть склонив голову. – Даже раскаиваться не собираюсь за проклятье.

– Мама! – вздохнул Ланс, а я сощурилась.

Ланс же неожиданно коснулся губами моего плеча, и все благие мысли о мести вылетели из головы. Неужели желание обладать друг другом не утихло в нас и сейчас?

– И как же зовут нашу ведьмочку? – улыбнулась Найриса, осознав, что моя злость сошла на нет, а значит, есть шанс, что Дарншхолл уцелеет.

– Маргарита, – ответил Ланс, чуть разворачивая меня к себе и как-то нехорошо косясь на матушку. – Вот даже не думай…

– А что тут думать? Не вмешайся я в твою жизнь, так бы и не отправился искать пару. Все нервы матери вымотал!

Ланс промолчал, я хмыкнула. Методы у леди Найрисы, конечно, те еще… Но что взять с ведьмы? К тому же ее даже не смутило, что она обнаружила нас с Лансом в разгромленной комнате прислуги.

– Рита, у тебя… ты же не против, если мы перейдем на ты?

– Не возражаю, – отозвалась я, гадая, чем обернется дело.

Не просто так же она пришла к нам именно сейчас. В городе-то Найриса уже несколько дней.

– Рита, у тебя платье есть?

– Для чего? – поинтересовалась я.

– Для свадьбы с моим сыном! – возмущенно заметила леди Найриса и с каким-то явным сожалением покосилась на темно-зеленый бархат наряда, который никакой магией восстановить уже было нельзя. Просто мы с Лансом увлеклись.

И вовсе Найрисе необязательно знать, что платье сделали чары моей метлы, которая так и маячила неподалеку, готовая по любому малейшему приказу ринуться мне на подмогу.

– Матушка! – возмутился Ланс. – Рита еще не согласилась стать моей женой!

– Как?

От леди полетели искры магии, глаза стали напоминать грозовую тучу.

– Ты что, не сделал ей предложение? Да как такое возможно!

– Ты прервала нас на самом интересном месте, – ехидно отозвался Ланс.

– Репетиции первой брачной ночи? – вспыхнула она. – Или ты не сделал Рите нормального, – выделила она голосом последнее слово, – предложения?

От ее слов к щекам прилил жар, и я почему-то смутилась.

– Исправляйся немедленно, поганец этакий! Сбежит же!

Я с трудом спрятала улыбку. Найриса – ведьма, понимает, как важна для нас свобода. Важна, пока ты не обретаешь счастье с одним-единственным мужчиной. Тогда эта свобода становится иной. Ты просто обретаешь уют, свой дом, место, куда хочется возвращаться. Место, где, как ты точно знаешь, тебя ждут.

Найриса выжидательно уставилась на Ланса. Хорошо хоть не прибавила, что если он ее не послушается, то тогда опробует на нем новое проклятье.

Ланс выбрался из постели, натянул штаны и обошел кровать, останавливаясь возле меня, по-прежнему закутанную в простыню. Встал на одно колено, перецеловал мои пальцы. И этого моему несчастному сердцу было достаточно, чтобы сойти с ума от счастья, а уж когда Ланс поймал мой взгляд… Я забыла и о том, где нахожусь, и о том, во что одета. И кто я… Летела, как бабочка на свет, в бездну этих мерцающих глаз и ничего больше не видела.

– Рита, я люблю тебя. Люблю тебя всю безмерно. Такую, какая есть. Я не обещаю, что со мной будет легко и просто, в чем-то матушка права, характер у меня…

– Хуже ведьминского? – не утерпела я и улыбнулась.

– Иногда да, – улыбнулся в ответ Ланс. – Но я обещаю, что никто не будет любить тебя так, как я. Всем сердцем. Каждую минуту. Я клянусь стать тебе опорой, быть верным и сделать тебя счастливой. Такой, чтобы только улыбка касалась твоих глаз.

Я слушала его искреннее признание и таяла, чувствуя, как к горлу подступает ком, и я вот-вот была готова расплакаться.

– Ты окажешь мне честь и станешь моей женой?

– Да, – выпалила я и почувствовала, как Ланс облегченно вздохнул, а его матушка весело хмыкнула.

Он потянулся, чтобы меня поцеловать, но Найриса неожиданно заметила:

– Свадьбу сыграем через полчаса. Собирайтесь.

Я еще не пришла в себя, как она исчезла, и я уставилась на Ланса и глупо хихикнула.

– Ланс…

– Знаешь, Рит, еще одного проклятья я не выдержу. И вообще… я тебя люблю, ты меня тоже. Между нами все предельно ясно, зачем тянуть?

Я не нашлась, что ответить на такую логику. А когда Ланс все же потянулся за поцелуем и нежно-нежно коснулся губ, поняла, что он прав.

– Найдется платье?

Покачала головой, вздыхая. Ланс задумался, покосился на метлу.

– Как она тебе наряд сотворила, не знаешь?

– Нет. И с чарами не разобралась пока.

– Ничего, сейчас попробую уговорить.

Напоминал при этом Ланс лиса, который вышел на охоту, и моя метла, щедро рассыпая искры, в отместку щедро создавала одежду… Да-да, любую одежду, среди которой не было ни одного платья! Хохоча до слез, поднялась и полезла в шкаф за черным ведьминским платьем.

Ланс нахмурился, посмотрел на меня так, словно собирался съесть, и решительно заявил:

– Только не в этом. Пожалей ты меня, а?

– Ненасытный у меня жених, – хмыкнула я и, проказливо улыбаясь, собрала волосы в хвост, закрепив у основания цветок розы, выдернутый из зарослей, что так и вились по стене.

Пытаться найти расческу в этом погроме было бесполезно.

– Скажи это еще раз, – прохрипел Ланс, оказываясь рядом.

– Что именно?

– Что я твой жених.

– Жених, – подтвердила я. – И даже любимый.

Ланс выдохнул и сгреб меня в объятья.

– Сын, оденься уже! – велела Найриса, снова появляясь в дверях.

Ланс оторвался от меня, но, пока застегивал рубашку, не сводил с меня глаз. То, что застегнул не на те пуговицы и мне пришлось переделывать, его не смутило.

– Где хотите провести церемонию?

– У пруда, – предложил Ланс, и я кивнула.

– Прекрасно. Идем тогда. Жрец уже вас ждет.

Шустро она, однако…

И мы пошли. И даже дошли до пруда, заросшего кувшинками, и поздоровались и со жрецом в белоснежном одеянии, прятавшим смешинки во взгляде, и с ошарашенными такой неожиданной свадьбой слугами.

А потом пруд вдруг засветился, поверхность пошла волнами, и из воды вылетела невероятно красивая и хрупкая девушка. Светлые волосы рассыпались по плечам, нежной кожи щек коснулся легкий румянец, глаза, словно морские глубины, сияли. Одета незнакомка была в легкое голубое платье, украшенное жемчугом. За спиной у нее трепетали слюдяные, совсем как у бабочки, крылья. Фея, появившаяся в воздухе посередине пруда, казалась сотканной из света, сошедшей со страниц сказок.

– Ох ты же, бездна! – выпалил Арчи.

– Скорее, небеса! – звонким, как лесной ручей, голосом ответила она и взмахнула рукой – и по озеру побежали вихри снежной магии. Вьюга заморозила часть воды, создала дорожку, слева и справа от которой плавали кувшинки.

Удивительно тонкая, нежная и древняя магия фей. Почти забытая…

Слуги охнули. Александрина даже потерла глаза кулаками, не веря в увиденное. А Фрол осторожно подкрался и потрогал дорожку рукой, а затем озадаченно почесал макушку, потому что пальцы проваливались сквозь лед и не ощущали его совсем.

– По ней могут пройти только влюбленные, готовые соединить судьбу. И при условии, что их чувства настоящие и искренние.

Даже так… Никогда не сталкивалась с подобной магией!

– Вы свадьбу играть собираетесь? – деловито поинтересовалась фея, смотря на меня и Ланса. – Или как?

– Собираются! – ответила за нас матушка Ланса и незаметно, так, чтобы не видели слуги, пригрозила нам кулаком.

Ланс же обнял меня, решительно подхватил на руки и направился по ледяной дорожке прямо к незнакомке. Шел уверенно, не сомневаясь, что чары нас выдержат и мы не провалимся под воду. Любим же… Отчаянно… Остро… До невозможного сильно.

Слуги, жрец и матушка Ланса остались на берегу, не решаясь больше вмешиваться. Я же прижалась к плечу Ланса, сгорая от любопытства.

– Вы фея-хранительница этого сада? – все же не утерпела и спросила, едва Ланс поставил меня на ноги.

– Да. Меня зовут Иридель, – представилась она, тепло улыбаясь.

– А откуда… как…

Ланс не мог подобрать правильных слов, чтобы задать нужный вопрос, но фея-хранительница ответила сама, догадываясь, что нас волнует:

– Давным-давно, когда на этих землях еще не было поместья, а благоухала долина, здесь жили феи. Потом они разлетелись по свету, а я… осталась. Хранила и храню это место по сей день, таков мой путь, желание и предназначение.

Иридель улыбнулась и плавно опустилась перед нами, перестав висеть прямо в воздухе.

– Только моя магия после ухода фей в другие миры с каждым годом слабела. Феи же всегда поддерживали друг друга, делились силой… Но откуда ее брать, если все твои сестры ушли? Даже чары, что живут в этом дивном саду, стали истончаться. И я очень рада, что ты, Рита, подпитала их своей силой, а потом и меня.

Ланс удивленно посмотрел в мою сторону, и я созналась:

– Той ночью, когда ты нашел меня в пруду, моя метла вылила в воду любовное зелье.

Он честно попытался не рассмеяться, но все же уткнулся в мою макушку.

– А чего ты ожидал от ведьмы-то! – хмыкнула я.

– Именно твоя магия, Рита, позволила мне снова обрести силу, – улыбнулась Иридель, подождав, когда мы снова станем готовы слушать. – Впрочем, в долгу я не осталась.

Фея, сверкая на солнце слюдяными крылышками, коварно улыбнулась.

– Так это ты позволила Лансу увидеть меня до рассвета! – поняла я.

– Конечно! Иначе, сдается, вы бы еще долго ходили вокруг да около…

– И трепали бы мне нервы! – раздался с берега голос Найрисы.

– Или она бы вас прокляла самым изощренным способом. Ведьмы не страдают от избытка фантазии, – шепотом сообщила Иридель.

Это точно.

– Дорогая Иридель, я буду счастлива познакомиться с вами поближе после свадебной церемонии. У меня припрятана бутылочка дивного вина… – в голосе Найрисы слышалось предвкушение.

– С удовольствием, – рассмеялась фея. – Ну что ж… приступим!

Фея оглядела нас и щелкнула пальцами. В руках у нее вспыхнула тонкая волшебная палочка.

– Ты, конечно, ведьма, Рита, но согласись, что для свадебного платья это точно не годится. Исправим?

Я кивнула, завороженно уставившись на фею. Все происходящее казалось дивной сказкой… А до волшебной палочки моей метле еще тянуться и тянуться! Легкий взмах в воздухе и… пробежался по деревьям ветер, сорвал с черемухи снежно-трепетные лепестки, которые вихрем закружились вокруг меня, буквально впитываясь в платье. Белоснежное, расшитое дивным узором, пропитанное удивительной ворожбой… оно было великолепно!

Подол напоминал колокол цветка, разрисованный морозом. Плотный корсаж красиво подчеркнул грудь. Маленькие кружевные рукава-фонарики казались совсем невесомыми. Но больше всего меня покорила длинная фата, которая соткалась из лепестков цветов и снежинок, накрыла мои волосы, что распустил ветер.

Ланс стоял, смотрел на меня и не дышал. Даже не заметил, как магия коснулась и его, делая наряд белоснежным, с все теми же невероятными узорами, которыми было расписано и мое платье. Только они вспыхнули ярко-синим цветом, отражая суть его магии – боевой, атакующей…

– Вот теперь точно лучше! – улыбнулась Иридель. – Небеса светлые призываю…

Вся речь феи, явно прекрасная и чистая, обошла меня стороной. Просто мы с Лансом стояли, держась за руки, смотря в глаза друг друга, и не замечали ничего вокруг. Любовная магия, сотканная светом феи, опутала нас, тонкий аромат кувшинок пьянил, а два шага, что разделяли нас, казались пропастью.

– Можете обменяться браслетами, – услышала я голос Иридель, как сквозь сон.

Ланс коснулся воздуха пальцами, что-то шепнул и буквально из ниоткуда достал два тонких серебряных обруча.

Я уже не находила слов. Лишь протянула ему чуть дрожащую руку, и Ланс надел браслет, ловко застегнув его. Второй протянул мне. Я возилась дольше, все никак не могла справиться с застежкой, так волновалась. Ланс терпеливо ждал. Неожиданно коснулся пальцами моего подбородка.

– Я так сильно люблю тебя, – прошептала наконец, обретя нужные слова, которые уже неделю жили во мне, звучали дивной музыкой, выплескивались волшебством.

Ланс откинул тонкую кружевную фату с моего лица, хрипло застонал и прижался к моим губам. Поцелуй – жадный, в глубине которого таились небывалое желание, страсть и нежность, – лишил возможности двигаться. Я лишь почувствовала, как вместе с ним рождается невероятная магия, которая оплетает нас, сосредотачиваясь в браслетах. Ланс отпустил меня на мгновение, довольно поднял ладони, рассматривая рисунок на коже, который связал нас навсегда. Он расплескался серебром, поднялся почти до локтя.

– Моя, – простонал глухо и снова меня поцеловал.

– Мой, – отозвалась я.

Рядом раздалось покашливание.

– Ну что ж, поздравляю! – сказала Иридель, от души улыбаясь.

– Наконец-то ты женился! – не выдержала на берегу матушка Ланса, и я с трудом не рассмеялась.

Видела бы Найриса, сколько леди тут жаждали сыграть с ее сыном свадьбу. И ни характер, – кстати, вполне адекватный, как на мой взгляд, – ни угрюмость, ни нежелание Ланса их не останавливали.

Иридель же снова взмахнула появившейся в ее руке волшебной палочкой, и перед нами на дорожке появился самый обычный фонарь с маленьким огоньком внутри.

– Это мой вам подарок, Ланс, Рита, – сказала фея-хранительница. – В нем будет гореть огонь, рожденный вашей искренней и верной любовью. Свет из этого фонаря, если даже кто-то из вас окажется на краю света, всегда позволит найти свою половинку, где бы она ни была. Он будет хранить вас и защищать, пока самое сильное на свете волшебство, волшебство настоящей любви, будет жить в вас.

– Спасибо! – поблагодарили мы.

Ланс поднял фонарь, потом явно о чем-то подумал и протянул его мне. Улыбнулся Иридель, подхватил меня на руки и понес по ледяной дорожке. С берега послышались поздравления, а когда мы оказались на земле, в нас полетели цветы хмеля и пожелания счастья, любви и благополучия.

– Праздник устроим прямо тут, – велела матушка Ланса и приглашающим жестом позвала фею.

Слуги засуетились, часть из них отправилась в дом, чтобы принести все необходимое – столы, скатерти, посуду, еду… А мы с Лансом, стояли, обнимая друг друга, и нежно-нежно, словно бабочка касалась крыльями, целовались.

В какой момент рядом со мной появилась метла, на основании которой звенел котелок, я даже не поняла.

Ланс посмотрел на меня, потом на метлу, дрожащую от нетерпения, проказливо улыбнулся. И, едва его матушка отвлеклась, тихо предложил:

– Давай сбежим, а?

– С собственной свадьбы? – уточнила я. – Нам этого никогда не простят. Особенно твоя матушка. Неужели решишься спорить с ведьмой?

Я с трудом сдерживалась от смеха, и Ланс наклонился и легко поцеловал меня в губы.

– Простят. А матушка… сдается, скоро ей предстоит нянчить внуков.

– Ланс, – смутилась я, сгорая то ли от стыда, то ли от желания.

Он же снова меня поцеловал, вздохнул. Покосился на слуг и матушку, быстро отпустил мою руку и стянул с ближайшего стола еду, покидав ее в котелок, а потом подтолкнул наблюдавшую за этим безобразием меня к метле.

– Сдается, твоя красавица…

– Нахалка, – поправила я.

Ланс рассмеялся, залезая на метлу следом за мной.

– …Метла точно унесет нас в какое-нибудь дивно красивое место, где не будет никого, кроме тебя и меня.

– Никого, кроме нас, – согласилась я, чувствуя, как Ланс нежно и бережно обнимает меня.

Слуги, конечно, заметили наше бегство. Матушка Ланса посмотрела, как мы поднялись в воздух, переглянулась с Иридель, и обе махнули на нас рукой. Спелись… Даже боюсь и представить, к чему нас приведет дружба матушки Ланса и феи-хранительницы Дарншхолла.

Мы поднялись повыше, и я наложила все возможные защитные заклинания. Что-то подсказывало мне, что летать мы будем недолго. И совсем скоро, даря друг другу сладкие поцелуи, окажемся спрятаны от всего мира в диких травах и цветах. Их аромат наверняка принесем и с собой на праздник в честь нашей свадьбы, если надумаем вернуться. А сейчас… я просто летела, наслаждаясь безоблачным моментом счастья. Таким, которое однажды случается и остается с тобой на всю жизнь.

Эпилог

– Госпожа ведьма, а там кусты роз бегают по саду, – пожаловался Генри, едва я вышла подышать воздухом.

Ланс куда-то запропастился, оставив меня и своих родителей, Найрису и Артура, развлекать гостей, съехавшихся на бал в честь годовщины нашей с ним свадьбы.

Я на праздник согласилась, хотя и не любила лишнего шума, но понимала, что статус хозяйки Дарншхолла обязывает соблюдать некоторые правила. И так мы с Лансом часто сбегаем от своих обязанностей, и нам это прощается.

– Сейчас посмотрю, что там с ними, – отозвалась я, радуясь, что нашла повод уйти с праздника пораньше.

Найриса и Артур точно сами справятся с приемом гостей, у них это в крови, а я прогуляюсь, посмотрю, что там с розами… Этот сорт цветов мы с Иридель вывели всего пару недель назад. Пропитанные нашими чарами и новым изобретенным приворотным зельем Любавы, – которая долго обижалась, что не попала на мою свадьбу, поэтому привлечь к экспериментам с цветочной магией пришлось и ее, – розы были дивно хороши.

То, что у них имелся маленький побочный эффект от слияния разных видов магии, меня не особо огорчало. Для того чтобы чары стали совершенными, необходимо добыть чешуйку дракона, а это ой как не просто. Погоняйся так за крылатым в воздухе. И спалить же запросто может. Да и живет так далеко, что нужно открывать с десяток порталов, а на это способен лишь сильный маг. Поэтому мы пока… мечтали о невозможном, совершенствовали чары и делали расчеты.

Любава предложила на заднем дворе ее лавочки устроить цветник и сдавать его влюбленным парочкам. Чем не место для свиданий!

Правда, прежде чем рискнуть, решили создать такое место у нас, освободив пространство у дальней беседки.

Я пошла через сад, освещенный фонариками, вглядываясь в окружающий пейзаж. Странно… я не заметила никаких бегающих роз. Более того… все кусты обнаружились на своем месте, а на лужайке возле беседки кто-то расставил зажженные свечи.

– Я уж и не знал, как тебя оттуда выкрасть, – хмыкнул Ланс, выходя из беседки.

За год он ничуть не изменился. Все тот же черноволосый красавчик с искрами во взгляде, который однажды вскружил мне голову и украл мое сердце.

– А что происходит? – осторожно спросила я, зная, что от суженого могу ожидать чего угодно.

– Свидание.

Я хихикнула. Год женаты, а Ланс все не перестает меня удивлять. Помнится, прошлое свидание, которое он организовал неделю назад, мы провели на крыше, поедая вишневый пирог и попивая вино. Над головой сияли звезды, метла носилась по саду, играя с ветром, а мы сидели в обнимку и целовались, как сумасшедшие. Чудом с крыши не свалились, благо заклинания на нее защитные наложены особенно сильные.

Сейчас же в беседке, оплетенной дикими розами, – я сразу заглянула внутрь, сгорая от любопытства, – расположился столик, накрытый к ужину, а неподалеку зависла зачарованная скрипка. Едва я сделала шаг, как полилась нежная тягучая мелодия, и Ланс подхватил и понес меня в беседку. И правильно, танцев с меня на сегодня хватит. И с него тоже. Одна неуклюжая ведьма отдавила ему за вечер все ноги, а он… даже и не заметил.

На столике, за который я присела, не было свечей, но сиял ярко и трепетно огонек в фонарике, подаренном на свадьбу Иридель. Я точно знаю, ему не суждено погаснуть. Мы с Лансом так сильно любим друг друга… Так неистово.

За ужином Ланс сыпал шутками и не сводил с меня глаз, заставляя тело гореть от желания и предвкушения.

– У меня для тебя подарок, – неожиданно сказал он, поднимаясь.

Подошел, опустился на корточки и разжал руку… Ярко-алый, огненный лепесток сверкнул в ладони. Я даже не сразу поняла, пока он не вспыхнул магией, что это та самая заветная чешуйка дракона!

– Ланс, вот как ты ее добыл! – поразилась я. – И когда?

– Совсем не хочешь оставить мне тайн, цветочек мой, да?

Я хмыкнула. Ведьма я, ведьма, а не цветочек. И любопытная… жуть!

– Десять порталов, салочки с драконом на твоей метле, потом торг…

Во дает! А это еще ведьм считают сумасшедшими! Да мой муж иногда любой из нас даст фору.

– Я просто тебя люблю, Рита, – улыбнулся он.

– И я тебя, Ланс, – прошептала, аккуратно положив чешуйку на блюдце и проведя рукой по его волосам.

Нам обоим нравилась эта игра: когда ты уже на грани, готов сорваться и рухнуть в огненную бездну страсти, держаться и соблазнять друг друга.

– У меня для тебя тоже есть подарок, – улыбнулась я, точно зная, что в этот раз первым сдастся он.

Осторожно приложила его ладонь к своему животу, улыбнулась, понимая, что Ланс сейчас чувствует жизнь, что бьется внутри меня.

– Совсем скоро нас будет трое, – прошептала, пока он, ошарашенный и счастливый, осознавал сказанное.

– Дочка? – спросил хриплым голосом.

Я рассмеялась.

– Ланс, так еще рано, чтобы определить.

– Хочу дочку, – в его глазах плескалось невероятное пламя, и он уже притянул меня к себе, сгорая от желания поцеловать, но, перед тем как опалить своим огнем, уверенно заявил: – А на следующую годовщину нашей свадьбы мы подумаем о сыне.

И не дал ответить, целуя с невероятной, какой-то непостижимой нежностью, что я – пусть ведьма, да и характер у меня тот еще – оказалась согласна на его предложение. А сейчас же, пока наша мечта не сбылась, пусть на губах тает запах счастья… Огромного, безграничного и разделенного на двоих.