© Минаев С. С., текст, 2021

© Storyside, 2022

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2022

Когда-то давно я получил историческое образование в Российском государственном гуманитарном университете. Впоследствии мой преподаватель Наталия Ивановна Басовская (1941–2019) часто мне говорила: вместо того, чтобы заниматься политической ерундой в федеральном эфире, сделал бы я какую-то разумную, добрую, вечную передачу по своему профилю, то есть по истории. Следуя ее совету, я записал ряд видеопрограмм о некоторых событиях, в результате которых Россия совершенно изменилась.

Святая равноапостольная княгиня Ольга.

Худож. М. В. Нестеров. 1927

Одно из главных событий в русской истории, событие, в результате которого появилась письменность, стало совершенно другим зодчество, да и вообще, не было бы всего «нашего», – Крещение Руси. Русь приняла православие в 988 году благодаря великому князю Владимиру.

Мщение Ольги против идолов древлянских.

Гравюра Ф. Бруни.

Из книги: Очерки событий из российской истории, сочиненные и гравированные профессором живописи Ф. Бруни. 1839

Владимир Святославович, святой князь Владимир равноапостольный, по инициативе которого Русь стала православной, правил Русью более тысячи лет назад. Вдумаемся: между нашим временем и правлением Владимира – более тысячи лет, срок, который сложно охватить сознанием. И, рассуждая о той эпохе, мы должны помнить, что никаких точных исторических источников практически не осталось… Когда мы говорим о Владимире, мы, как правило, ссылаемся на «Повесть временных лет» или на «Слово о полку Игореве». Но есть и два источника из того времени: Послание германскому королю Генриху II (1008) авторства Бруно Кверхфуртского (970/974–1008) и Хроника Титмара Мерзебургского начала XI века. Вот, собственно, и все. Довольно скудный материал. Понятно, что все последующие рассказы, также со слов современников и записей летописцев, можно подвергать сомнению, можно оспаривать, но давайте остановимся на каких-то фактах, более или менее достоверно известных о крестителе Руси. Его родителями были Святослав Храбрый и ключница Малуша, что жила при дворе бабки Владимира княгини Ольги, первой православной княгини. У Ольги был муж, князь Игорь, которого она безумно любила. Его убили древляне, и впоследствии Ольга устроила им все казни, какие можно было вообразить в те века: закапывала живьем послов, подожгла столицу древлян, отправив стаю голубей с горящей паклей на лапках… Самые лучшие древлянские мужи отправили к ней послов с предложением руки и сердца. Ольга предложила послам попариться в бане, а саму баню велела запереть и поджечь. Женщина она была для своего времени великая, и когда ее сынок Святослав повелся с ключницей и на свет появился Владимир, эта ключница была немедленно отозвана со двора – за прелюбодеяние. В языческой Руси князь мог иметь наложниц. Но раз она ключница, то какая из нее наложница?.. Наложниц у хорошего человека могло быть очень много. В православном христианстве это все-таки не почиталось. Поэтому Ольга, как женщина православная, сильно разгневалась на своего сына Святослава. Но Владимира тем не менее любила. Она воспитывала его и стала, надо понимать, важным человеком в его жизни.

Великий князь Владимир Святославович.

Из книги: Царский титулярник. XVII век

Святослав умирает, и у Владимира остаются два старших брата, Ярополк и Олег. Они немедленно начинают междоусобицу, в результате которой Ярополк убивает Олега; этот период частично отражен в кинофильме «Викинг» с Данилой Козловским в главной роли. Владимир понимает, что следом, скорее всего, придут за ним, и бежит за море к варягам. Он возвращается в Новгород с варяжским войском и начинает свое восхождение.

Кроме Ольги воспитанием Владимира занимался его дядя – дружинник Добрыня, брат той самой ключницы Малуши. Глава дружины, он стал прототипом того самого Добрыни Никитича, доброго русского богатыря, справедливого, хорошего парня, которого все мы видели на картине Васнецова. Добрыня был язычником и довольно жестоким человеком: разрывал пополам своих недругов, насиловал женщин, содержал наложниц, то есть делал все, что делали все славные ратники того времени.

Владимир с дружиной приходит в Полоцк. Городом управляет Рогулт, и город не сдается Владимиру; тогда город берут приступом. Владимир, как честный человек, говорит Рогулту: «Отдай мне свою дочь Рогнеду. Я, конечно, на ней женюсь». Но, опять же по утверждениям современников, Рогулт ответил, что, во-первых, она уже сосватана и должна выйти за Ярополка, брата Владимира, а во-вторых, надо бы ее саму спросить. А Рогнеда и говорит: «Я сына рабыни разувать не буду!» Она имела в виду славянскую традицию, согласно которой в доме жена снимала обувь с мужа. Добрыня, который впоследствии станет прототипом доброго богатыря и вообще хорошего мужика Добрыни Никитича, говорит Владимиру: вообще, это, конечно, скотство, бессовестно это, что тебя назвали сыном рабыни, ведь и мою сестру назвали рабыней! Что делается дальше: войска врываются в Полоцк, Владимир насилует Рогнеду на глазах ее родителей, а позже уже на глазах Рогнеды ее отца и братьев разрубают мечами. Так состоялось бракосочетание Рогнеды и Владимира. Полоцк захвачен, и войско движется дальше на Киев. В Киеве правит Ярополк. Он понимает: Владимир уже не тот парень, которым был пару лет назад. У Владимира сильное войско, но Киев ему все-таки не взять, и поэтому каким-то образом осуществляется подкуп одного из людей Ярополка, который нагоняет страху на своего руководителя: мол, в Киеве зреет бунт, и Владимира хотят князем. Ярополк бежит в соседний маленький город, где по приказу Владимира его настигают варяги и «поднимают на два меча», то есть убивают. Жена Ярополка, на тот момент беременная, становится наложницей Владимира.

Вообще, летописи свидетельствуют о Владимире как о человеке ужасно похотливом. Согласно «Повести временных лет», у него было восемьсот наложниц в трех городах, в одном триста, в другом двести, в третьем триста… Очевидно, это какие-то фантастические цифры, но человек он действительно был распутный. Мы порой возмущаемся: сегодня героями делают убийц, наркоманов и так далее – как это возможно? Возможно, вы знаете: в истории так происходит часто. Распутный человек, который насиловал женщин на глазах их родителей, содержал наложниц, убивал людей, вдруг объявляется святым. Ничего в этом странного нет, обычное дело.

Владимир и Рогнеда.

Худож. А. П. Лосенко. 1770

Владимир захватывает Киев и становится правителем Руси. Он был очень умным человеком. Первое, что Владимир делает, – пытается провести религиозную реформу. Надо помнить, Русь – это языческая страна, еще есть Скандинавия, где-то есть ислам, где-то есть и хазарский каганат. Место религиозных отправлений называлось капищем. Здесь стояли столбы, из которых были вырублены истуканы, которым поклонялись. Истуканы изображали богов. Вот тебе Велес, вот тебе Даждьбог, вот тебе Сварог, весь пантеон языческих богов, и, по слухам, люди на Руси, еще не ставшей Святой, занимались человеческими жертвоприношениями, иногда в неурожаи, иногда в военное время, иногда во имя важного дела. Язычество перестало быть удобным для власти предержащей. Все были равны, не наблюдалось единоначалия, не возникало мысли, что следует обязательно подчиняться какой-то власти. Да, с одной стороны, был князь со своей дружиной, им попробуй не подчинись, у них оружие. С другой стороны, были волхвы, с которыми говорят боги, Перун или Сварог, и которые говорили с народом от лица богов. И волхвы князю, конечно, не подчиняются, потому что они, тоже умные люди, понимают: необразованным населением очень легко манипулировать. И Владимир пытается провести религиозную реформу.

Ничего не получается из этой реформы. Перун становится главным богом. Теперь он не просто идол на капище, у него теперь обязательно посеребренные усы, чтобы все понимали, что он самый главный. Таким образом Владимир пытается перебросить мост от себя к Перуну, мол, мы, в общем, в чем-то одинаковые, хотя он там где-то в небесах, бог-громовержец, а я здесь, на земле, меч в руках держу. Но мы где-то рядом… Однако немытый народ Владимиру, конечно, не верит. Перун же со всеми может говорить, и с князем, с рабыней, какая Перуну разница? А помажем ему усы медом, так он с нами, с народом, напрямую будет говорить… В общем, никакого чинопочитания не получалось, и верховную власть это совершенно не устраивало.

Владимир был довольно удачливым полководцем. В 981 году Владимир воюет в Польше, и в 982 году он побеждает вятичей и берет с них дань, в 983-м он начинает покорять прибалтийские земли, в 985-м – поход против волжских булгар, тоже обложил их данью. Также в 985 году Владимир приходит с дружиной в хазарский каганат, к Итилю, и облагает данью хазар. То есть очевидно, что Русь в тот момент – сильное государство. Мы не можем еще назвать ее централизованным государством, но это сильная территория с очень сильной армией. Русы хорошо дерутся, и все соседи начинают с ними считаться. Соседи наши на тот момент были следующие. На западе – королевства Польша, Венгрия, балтийские земли. На востоке – Волжская Булгария, печенеги… Но есть еще и Византия, самая сильная, самая просвещенная, самая почитаемая цивилизация в Европе на тот момент. И тут мы вплотную подходим к самому главному событию, о котором всегда вспоминают, рассказывая про Владимира, – к Крещению Руси.

Выбор веры для Владимира становится настоящим испытанием, он посылает послов на восток и запад, чтобы изучить культуры, чтобы изучить ценности разных стран. Владимир узнает, например, что в исламе нельзя пить, и произносит ставшие знаменитыми слова: «Веселие Руси – питие, и не можем без этого быти». Эта мысль предопределяет духовный выбор Владимира: Русь становится православной, и после этого – центром на пересечении путей между Востоком и Западом, смешением двух культур.

Итак, Владимир выбирает среди религий. А что, Русь – какая-то такая невеста на выданье? Почему какие-то послы едут на Русь и предлагают принять их религию? Ответ очень прост: у Руси довольно сильное войско, и это беспокоит соседей. Несколько войн Русь провела за последнее время, и провела успешно. Поэтому такого соседа лучше иметь в союзниках: кровные узы еще работают слабо, а религиозные – вполне. И тогда послы из Волжской Булгарии приезжают к Владимиру и предлагают ему принять ислам. По легенде, Владимир отказывается: мол, советники сказали – с вами пить нельзя, но ведь не может быть без пития веселия на Руси. Мы знаем, каково, если веселия нет… И ислам он не принял. Тогда приезжают послы из Рима…

Христианство в Европе развивается двумя путями. Есть католицизм, который идет из Рима. Это католические Испания, Франция, Бургундия, Англия, Чехия, Германия, Польша, часть Скандинавии. И есть православие. Это Византия, Болгария, позже – Русь. Римским послам Владимир говорит: мои отцы не приняли вашей веры, и мы не примем.

Католическое Евангелие.

X век

Тогда приезжают послы из Хазарского каганата и говорят: «А вот иудаизм, например: что скажете?» Владимир: «А что в иудаизме? Вот у вас какая своя земля?» Хазары отвечают: «То негодно. Ведь вы знаете, в Иудее своей земли нет. Мы рассеяны по свету». «Рассеяны по свету? И зачем нам это нужно-то?» – говорит Владимир. И, соответственно, иудаизм тоже не принимает.

Иудейская рукопись.

Новое Время

В основе выбора религии, совершенно очевидно, лежали политика и дипломатия. И нужно абстрагироваться от преданий и посмотреть, а что нам сулили ислам, Рим и Хазарский каганат? А ничего хорошего! Из католиков самыми ближними были поляки. Сильное государство? На тот момент нет. Торговли с ними никакой не ведется. Воевать? Ну, можно воевать, но никому сильного союза с ними не сыскать. Хазары на тот момент уже очень слабы, Волжская Булгария также. Поэтому это негодные союзники. Мы сможем покорить их силой своих мечей. Мы уже покоряем Волжскую Булгарию, Хазарский каганат сам платит дань. Поэтому ничего хорошего, ничего выгодного нам эти союзы религиозные не сулили.

В этот момент Киев являлся важной точкой на пути из варяг в греки, из скандинавских земель в Византию. Этот торговый путь – самая интересная торговая артерия для Руси. Что такое Византия? Византия – самое главное государство того времени, самое просвещенное. Античное наследие, роскошный двор, армия… Из нее выйдет очень сильный союзник. И, конечно, главный торговый партнер, так как Византия – мощная экономическая держава.

Византия в тот момент ведет себя как образцовая империя. Кого можно, побеждаем, а кого не побеждаем, тех пытаемся привлечь в союз. А еще – у них, знаете ли, есть православие! Вот вы там этим идолищам поклоняетесь, а у них православие! Которое говорит, например, о том, что вся власть – от Бога. Христос учит нас, что вся власть от Бога. Император Византии имеет власть от Бога. И всех варваров, которые нападали на Византию, на эту религию очень выгодно было «покупать»: давайте будем одной веры; вы будете нашими союзниками, а мы, таким образом, себя обезопасим. Все помнят Аскольдово крещение. Аскольд и Дир, князья, которые княжили в Киеве, в 860 году напали на Византию и угрожали Константинополю. А там им сказали: «Знаете ли вы о православии?» Анекдот, в общем-то, неплохой, и крестит их княгиня Ольга, бабка Владимира. Поэтому случаи православия на Руси уже были, но Владимир, как искусный дипломат и как умный человек, понимал, что в этой системе отношений – Русь и Византия – будет одна оговорка. Когда ты принимаешь православие, то становишься православным управляющим, то есть государем, который в табели о рангах Византийской империи стоит ниже византийского императора. Ты православный, но все равно не равен византийскому императору, даже в верхнюю десяточку не входишь, а для того, чтобы войти туда, тебе мало одного православия. Тебе нужна кровь, и самое лучшее – жена из каких-то высоких византийских чертогов. Ну, если идти по самому сложному пути, эта жена должна быть дочерью императора.

Храмовый кулон с двумя птицами по бокам дерева жизни.

Золото, серебро и эмаль, обработанные перегородкой.

Киевская Русь. XI или XII век

Таким образом, принимая православие, мы переставали быть просто точкой на карте, мы становились ячейкой крупнейшей на тот момент цивилизации, Византии. И для нас это был, конечно, очень выгодный экономический союз, очень выгодный политический союз и, как мы уже выяснили, обоснование власти от Бога. Это очень важно, и я думаю, что тут не обошлось интуицией, а все-таки имел место какой-то накопленный опыт управления. Ведь не зря европейские монархи так близки с Церковью: ведь Церковь охраняет их от народа, защищает права престолонаследия. Церковь не просто говорит: «вы здесь царь, вы первый среди равных», она говорит: «вся власть от Бога». И это было очень важно для Владимира. Кроме того, в православном каноне присутствует очень четкая иерархия, от церковного Патриарха до последнего священнослужителя. Кроме того, имел место важный объединяющий фактор: одна земля – одна вера.

В Византии происходило все то, что происходило в поздней Римской империи. Время от времени восставали легионы, и удачливые военачальники этих легионов свергали императоров, объявляли себя императорами и т. д. Так, в 986–987 годах Варда Фока, военачальник, объявляет войну Василию, императору Византии. Он поднимает легионы, в Византии начинается война. Варда Фока одерживает несколько очень важных побед, и император Византии Василий, понимая, что у него серьезное осложнение, предлагает союз Владимиру, чтобы тот пришел со своей дружиной и помог императору разгромить Фоку. Владимир ставит условия. Как мы уже говорили, для того, чтобы прыгнуть в верхний чертог в византийской системе, желательно было жениться на дочери императора. Дочери у Василия не нашлось, зато нашлась сестра Анна. Эта еще лучше, она порфирородная. Более удачной женитьбы даже сложно было себе представить. И Владимир набирается наглости и просит ее в жены. Но кто отдаст в жены язычнику свою родную сестру и отпустит ее в Тмутаракань, чтобы она уехала далеко от шикарного византийского двора? Однако ситуация у Василия была, надо полагать, очень тяжелой. Он пообещал Владимиру отдать в жены свою сестру…

Солдат в русском костюме с лошадью.

Гравюра Жана-Пьера-Мари Жозе. XIX век

Здесь есть еще один важный момент. Это мое личное наблюдение, и я могу заблуждаться, но мне кажется, что здесь есть зерно истины. Вы, возможно, бывали когда-нибудь в Стамбуле. А если не были и планируете туда съездить, то обязательно зайдите в храм Святой Софии, который был построен византийцами. Когда ты туда попадаешь, тебя просто наотмашь бьет. А в 987 году это вообще было невозможно себе представить. И эти русы, язычники, приехавшие в качестве послов, как я полагаю, были приглашены сюда на службу. Простой люд и более-менее состоятельный народ стоял внизу. А императорская семья стояла наверху, почти под куполом. Весь собор покрыт золотом. И нашим послам сказали: вот там, видите, император стоит с женой и сестрой? И ваш государь, – как его зовут, Владимир? – когда будет приезжать, тоже там будет стоять.

Понимаете разницу? Где вы такое видели? Да от этой роскоши ты просто чувствуешь себя червяком. И совершенно очевидно, с какой мыслью послы приехали обратно к Владимиру.

Понятно, что это выдуманный мной исторический анекдот, но тем не менее… Как развиваются события дальше? Владимир выдвигается на войну с Фокой. Выдвигается на помощь в Сирию. И в этот момент он понимает (или ему доносят), что не хочет император выдавать свою сестру за язычника. И, по-видимому, свое обещание берет назад. Тогда Владимир захватывает Корсунь, встает там лагерем и дает понять Василию, что, в принципе, ему совершенно все равно, на чьей сестре или дочери жениться. Вот если император Василий даст свою сестру – великолепно, а то ведь и Варда Фока может стать императором, если его поддержать, и он Владимиру кого-нибудь даст в жены, и начнется совсем другая история.

Крещение Руси. Прибытие в Киев епископа.

Гравюра Ф. А. Бруни.

Из книги: Очерки событий из российской истории, сочиненные и гравированные профессором живописи Ф. Бруни. 1839

Вот тут Василий понимает: отвертеться уже не получится. И опять, по легенде, выставляет условие, что за язычника сестра моя не пойдет, а за православного пойдет. И здесь, согласно легенде, Владимир внезапно слепнет. Ему говорят: если православие примешь, то, конечно, сразу прозреешь. Сестра императора Анна уже подъезжает с попами к Корсуни. Владимир крестится и прозревает. Фоку в 987 году разобьют. Василий доволен, Владимир с молодой женой отъезжает в Киев и начинает крестить Русь. На картинках это все очень красиво. Русь крестится, и мы становимся православным народом.

Интерьер собора Святой Софии.

Худож. Проспер Марилья. 1821–1847

Владимир крестил Русь по-доброму. В Киеве глашатаи князя раструбили весть: завтра, с утра, всем надо будет явиться к Днепру. Кто явится, тот друг князя, а кто не явится, тот его злейший враг. Надо понимать, с таким добрым напутствием все горожане, как один, пришли к реке. Всех загнали в реку, вместе с младенцами, женами с детьми, и всех там же крестили. Очевидно, на следующий же день Русь православною не стала. Русский человек, как мы с вами знаем, хитер и сметлив. И он размышлял: «Ну, Христос теперь бог. Но у нас есть же Перун, Даждьбог, Велес и Сварог. Вы скажите, какого Христу вырезать чурбана, подскажите, где он на капище должен стоять. Нам все равно, в кого видом он будет, будет – и хорошо». Но капища стали уничтожать, Владимир стал разрубать этих истуканов, скидывать их в воду. Капища сжигались, и непозволительно было поклоняться теперь никаким Велесу, Даждьбогу и Перуну, только Иисусу Христу. Никаких других богов и никакой другой веры быть не могло.

Второй величайший на тот момент город на Руси, Новгород, все это время ведет себя совершенно иначе. Он не принимает православия, новгородские волхвы понимают: сейчас придут какие-то попы и отнимут у них духовную власть. Сейчас они могут (с ними ведь боги говорят) общаться с дружиной, с князем, с простыми людьми, с купцами и из этого извлекать какие-то бонусы. А теперь все закончится: придет какое-то неведомое византийское православие, и придут другие волхвы, которых называют священниками. Волхвы начинают будоражить народ, и тогда Добрыня, добрый Добрыня Никитич, приезжает в Новгород. Он вызывает самого главного волхва и спрашивает: «Вы считаете, что не надо принимать православие?» Волхв отвечает: «Нет, потому что у нас есть свои боги, от готов». Снова спрашивает Добрыня: «Твой бог тебя любит ли, языческий?» Тот отвечает: «Любит». Добрыня: «Ну, а вот он тебе какую жизнь отмеряет, короткую или длинную?» И это, понятно, вопрос с двумя крючками, типа «Вы уже перестали пить коньяк по утрам?». Приблизительно такого рода вопрос, и если волхв ответит «короткую», то Добрыня скажет: «Подтверждаю!» – и волхва убьет. Если ответит «длинную», Добрыня скажет: «Ну, давай тогда проверим» – и тем более убьет. В общем, волхв не сразу ориентируется и отвечает: «Любимец богов, у меня будет длинная жизнь!» Добрыня Никитич сносит ему голову со словами: «Наврал, получается, твой бог!»

Новгород крестится медленно – до XI, даже до XII века. Русские деревни продолжают исповедовать язычество. Города, как и всегда, идут впереди, они принимают все эти новшества. Но при том права прекословить у деревень нет, и потому при раскопках археологи находят многочисленные свидетельства двоеверия: предметы языческого культа и крестики и так далее, все вместе. Вот здесь Велес, а здесь Христос…

В общем, очень тяжело крестилась Русь, до XII века Ростов Великий и Муром сопротивляются православию, там до тех пор язычество, православных священников избивали, миссионеров не пускали, и волхвы там чувствовали себя очень хорошо вплоть до двенадцатого века. Но тем не менее Русь становится православной. Что нам это дало? Серьезнейший политический союз с Византией. В экономическом союзе с Византией мы стали главными патронами пути из варяг в греки.

Мы получили важную роль в мировой истории. Мы теперь были не просто какими-то косматыми то ли викингами, то ли русами, то ли не пойми какими дикими северянами. Владимир стал князем, и Европа теперь знала: на Руси правит князь. Он православный, и он, если выражаться современным политическим языком, в сфере интересов Византии. Кроме этого, на Руси начинает развиваться письменность, зодчество, в частности каменное зодчество. Православие для Руси в тот момент – безусловно, путь к просвещению. И после крещения Руси, конечно, в цивилизационном плане мы идем совершенно по другому пути, и вся наша модель в то время – византийская модель. Мы начинаем копировать византийский двор, мы начинаем копировать их устройство, мы начинаем копировать их систему отношений, мы понимаем, что где-то там – большая цивилизация с громадным собором Святой Софии, покрытый золотом город, бухта Золотой Рог, цепи, император. Все еще в шкуры одетые, мы пока не наследники, наследниками мы будем позже, и в то же время мы уже являемся частью этой цивилизации.

Что можно еще сказать о Владимире? Нередко говорится и пишется: «Владимир Красно Солнышко». Да никакого «красного солнышка» не было, конечно. Никто не называл Владимира «Красно Солнышко», это пришло потом. Это собирательный образ Владимира Святого и Владимира Мономаха и, конечно, былинная фигура. Если возвращаться к дипломатии Владимира Святославовича, то в его правление мы подписали всякие соглашения с довольно сильными государствами того времени. Это Польша, Чехия, Венгрия, Рим и собственно Византия. Мы вели многочисленные войны с печенегами начиная с 980-х и дальше, в 990-х годах, в 992, 993, 996, 997… Все это десятилетие мы воевали с печенегами. И вот мы воюем с ними, причем плохо, в основном побеждают они: нападают они быстро и так же быстро убегают в свою степь. Грабят наши города, уводят наших женщин и забирают все, что можно забрать. С печенегами идут очень тяжелые войны. И мы не всегда выходим победителями.

Владимир начинает чеканить собственную монету. Владимир понимает, как управлять простыми людьми: он устраивает пиры и раздает на них деньги, угощает народ. Он щедрый и хлебосольный государь, он и есть тот самый первый царь-батюшка, который, как теперь уже мы понимаем, получил власть именно от Бога и правит не просто так.

В Византии подтверждали, что он хлебосольный монарх, любимец собственного народа. То, что он содержал восемьсот наложниц, факт спорный, а вот детей у него было действительно очень много: тринадцать сыновей и десять дочерей. Кого можно выделить из его сыновей? Конечно же, Ярослава Мудрого, одного из важнейших государей Киевской Руси; Изяслава Полоцкого, родоначальника полоцкой ветви Рюриковичей; сыновей Бориса и Глеба, сыновей, по некоторым слухам, от византийской принцессы Анны. Борис и Глеб будут убиты, а потом почитаемы как святые. А убьет их собственный брат, Святополк. Это сын жены старшего брата Владимира, Ярополка. Того самого Ярополка, которого убили по приказу Владимира и чью беременную жену Владимир сделал своей наложницей. Она родила Святополка, и Владимир признал его своим сыном. Этот Святополк впоследствии станет «Святополком Окаянным»: он убьет своих братьев, детей Владимира от другой жены. И с этим связан очень важный момент. В начале этой главы мы говорили об усобице, о том, как старшие братья Владимира кромсали друг друга мечами. В языческой традиции убийство брата другим братом считалось совершенно нормальным: это же делалось ради престола, это же важная вещь. А Святополк, убивший своих братьев Бориса и Глеба, станет Окаянным потому, что христианская культура братоубийство уже не поддерживает. Мусульманские бытописатели утверждали, что русы после принятия православия стали хуже воевать потому, что жестокость объяснялась язычеством, а христианством уже не поощрялась, и это очень важная веха и очень важный момент для истории Руси.

У Владимира с сыновьями отношения были, мягко говоря, не самыми теплыми. Святополк поднял восстание против отца, за что его заточили в острог. Но Святополка можно понять: его мать сделали наложницей, отца зарубили. Ярослав Мудрый, родной сын Владимира, тоже вел себя нехорошо: ему дали новгородский престол, а он в какой-то момент отказался платить церковную десятину и посылать деньги в Киев. Собственно говоря, отец уже собирался идти на сына с войском, но в 1015 году опять случились печенеги. Владимир идет в поход против печенегов, где и умирает. Такова история Владимира Святого, очень важного персонажа в истории русской государственности.

Борис и Глеб.

Икона Псковской школы. XIV век

Действительно, благодаря Владимиру и принятию православия мы пошли совершенно по новому пути: мы стали частью великой византийской цивилизации. Потом, позже, мы объявим себя наследниками Византии, а в тот момент, во время княжения Владимира, мы перестали быть точкой на карте, но получили важную роль в сфере влияния Византийской империи и византийской культуры.

Так что «византийство» наше, «византийщина», идет с тех времен. Мы увидели, как устроен двор, мы увидели, как устроены отношения между императором и его подданными. Увидели какой-то мифический Константинополь с огромным храмом Святой Софии. В городе все одеты в шикарные одежды, а весь храм покрыт золотом. И мы захотели стать частью этой культуры, перестать считаться немытыми варварами типа викингов. Мы захотели стать частью великой византийской культуры, и мы стали ее частью. Поэтому, конечно, Владимир Святославович – очень важная фигура, одна из самых важных фигур в нашей с вами истории.

Поговорим о восстании декабристов 26 декабря 1825 года. Я буду I рассказывать эту историю так, как я рассказываю своим друзьям, то есть так, как я вижу это событие. Ведь когда ты начинаешь изучать историю в школе, то совершенно не понимаешь, зачем тебе рассказывают про восстание декабристов. Действительно, это то событие, после которого история России изменилась бы, будь декабристы чуть более удачливыми. У нас не было бы, конечно, самодержавия, мы раньше отменили бы крепостное право и, конечно, потом не наступила бы никакая революция 1917 года. То есть мы, натурально, жили бы в другой стране. Жаль, старуха-история сослагательных наклонений не любит. А автор этой книги любит. Но давайте разберемся, с чего же все началось.

Декабристы были дворянами, но советская пропаганда называла их первыми революционерами. Декабристы вообще были удобны, они олицетворяли собой дух свободы и т. д. Но это неправда, что они были революционерами! Это были образованные дворяне, в том числе три князя. Я даже не знаю, с кем можно их сравнить. Это были настоящие сливки общества, его лучшая часть, передовая, образованная.

Царь Александр I заступил на царство после того, как убили его отца, Павла, которого, согласно источникам, табакеркой в висок приложили. Александр вступил на престол, начал править. Он был молодым, довольно либеральным парнем, который начал целый ряд интересных реформ, да таких, что казалось: сейчас Российская империя изменится, и мы начнем жить в другом государстве. Но после первых десятилетий Александру I все эти реформы надоели, он понимал, что все они носят половинчатый характер. Помещичьи крестьяне читать-писать не умеют, никто не горит желанием отменять крепостное право, ни помещики, ни сами крестьяне. Реформы начали потихонечку буксовать, и в 1812 году, как мы помним, началась война с Наполеоном. Лучшие представители дворянства ушли на фронт. Наполеон терпит поражение в России. Дальше начинается великий поход российской армии за границу, который заканчивается в 1815 году. И поколение 1790–1796 годов рождения, молодые люди, которым на момент окончания войны где-то по двадцать пять лет, они возвращаются в Россию.

Портрет Павла I.

Худож. Владимир Боровиковский.

1796

Убийство Павла I.

Худож. Ф.-Э.-А. Филиппото. 1874

Давайте просто посмотрим на годы рождения: будущий император Николай I – 1790 года рождения, декабристы: Пестель – 1793, Каховский – 1799, Рылеев – 1795, Муравьев-Апостол – 1795, Оболенский – 1796, Трубецкой – 1790, самый старший из них. Ну и для сравнения, Александр Сергеевич Пушкин – 1799 года. Это все одно поколение, и оно заходит на политическую сцену, когда отцы и деды, которые тоже воевали, эти представители старой России, уже окончательно всем надоели. Они не давали никому развиваться, и представители молодежи хотели получить то, на что, как казалось, имели право: они хотели перемен; они хотели руководить этими переменами. Они не хотели больше жить с этим рабством, которое называлось крепостным правом. У дворян были две идеи в голове: построить конфедерацию, по образу и подобию Соединенных Штатов Америки, или построить конституционную монархию, как в Англии. Других моделей у них не было.

Декабристы – это молодые люди, получившие блестящее образование. Кто-то закончил пажеский корпус или кадетский корпус, кто-то получил домашнее образование. В основном их учили иностранцы. Они видели, как живет Европа, они понимали, что во многих странах уже есть конституция, они знали, что права монархов могут быть ограничены, что никакого самодержавия в Европе нет, народ везде свободен. А у них дома почему-то продолжалось какое-то средневековье… Солдаты, которые были набраны из крепостных крестьян и вместе с ними умирали там, на Шевардинском редуте и в битве при Лейпциге, вернутся домой и продолжат влачить свое жалкое крепостное существование. В общем, было решено: что-то надо менять.

Наполеон. Ватерлоо. 14 июня 1815 г.

Худож. К. Фукс.

XIX век

Начали создаваться тайные общества. Надо сказать, что в ту пору тайное общество – это не то, что мы себе представляем: мол, какие-то люди собираются по подвалам. Под тайными обществами, как и масонские ложи, начиная с Павла I, потом дальше, при Александре I, понимались широко известные кружки, в которых собиралось дворянство и о которых знала полиция. Ничего там особенного не обсуждалось, просто они назывались – тайные общества. Это не значит, что люди собирались и разговаривали о политике. Русский человек, понятно, пьяный, либо играет в карты, либо рассуждает о политике. Другого времяпровождения на Святой Руси никогда не бывало. Эти люди сидели и перетирали в тайных обществах, как им обустроить Россию. Такие общества имели место и до войны, и после войны.

Но ситуация менялась, люди не хотели больше просто так сидеть и обсуждать: мол, какой ужас, там просвещенная Европа, а здесь тьмутаракань. Они хотели что-то менять. В 1816 году образовывается Союз Спасения, который основывают Александр и Никита Муравьевы. К ним примыкает князь Трубецкой, люди здесь начинают обсуждать: неплохо бы, конечно, с самодержавием покончить, принять конституцию, освободить крестьян и вообще жить уже совершенно по-другому. Эти терки продолжаются в течение двух лет, и в 1818 году Союз Спасения распадается и образуется Союз Благоденствия, в котором состояло гораздо больше людей. Никакой особой конспирации не было, за столами сидели дворяне, выпивали, играли в вист. Как-то один другого спрашивал: «А ты готов положить жизнь на алтарь отечества?» Другой: «Готов!» «Ну, приходи, значит, в Союз Благоденствия, мы собираемся на Фонтанке, обсуждаем, что с Россией произойдет». Человек приходил и становился членом тайного общества. В Союзе Благоденствия состояли около двухсот человек, это была очень большая организация. И, по доброй русской традиции, все друг на друга начали стучать. Слухи об обществе доходят до царя Александра I. Представители высшего общества, представители дворянства, собираются, значит, обсуждают всякие вольнодумства. Обтирают, как, вообще, надо Русь-матушку поменять. Но Александр, как человек достаточно либеральный, на это смотрел сквозь пальцы. Обтирают, говорил, и пусть обтирают. И никаких репрессий не было, поэтому до 1818 года люди так и продолжали сидеть, собираться, и никакой программы действий у них не имелось. Все обсуждали совершенно разные вещи, и было непонятно, что со всем этим делать.

Крестьянин.

Русская школа. XIX век

И вот наступает 1821 год, крайняя дата. Союз Благоденствия распадается на два общества, Северное и Южное. В рамках этих обществ родилось настоящее большое движение декабристов. В Северном союзе – Никита Муравьев и Кондратий Рылеев, там же князь Трубецкой. В Южном союзе – Пестель, тоже дворянин, сын сибирского генерал-губернатора, тоже фигура. Начиная с 1821 года будущие декабристы начинают обсуждать, как переходить к действиям. Появляются два документа: «Русская правда» и «Конституция» Муравьева. Эти довольно большие тексты подтверждают разброд и шатание среди заговорщиков. В то же время это два документа, которые пытаются описать судьбу будущего страны после переворота, после свержения монарха. Что будет с Россией-матушкой? Многие историки, Ключевский в частности, обращали внимание, что никакой политической программы у декабристов не было, и они, положа руку на сердце, не знали, что делать с Россией. В общем-то, они ничем не отличались от современных политиков, те тоже никогда не знают, что им делать. С момента образования Северного и Южного союзов до момента восстания проходят четыре года…

Наступает 1825 год, и что мы имеем? Мы имеем поколение людей, вернувшихся с войны, поколение, которое получило блестящее образование, многие получили домашнее образование, кого-то воспитывали иностранцы… Ключевский, кстати, на этом делает особый акцент: вот, мол, иностранцы подготовили таких людей, воспитали их в таком духе, и, видимо, с этого момента на Руси начинаются неприятности. Иностранцы нам подложат вольтерьянство, вольнодумство, потом космополитизм и так далее и тому подобное. Вот в чем дело, это иностранцы подготовили этих повстанцев!

Царь Александр I и русские офицеры.

Акварель. 1815

Кончина Александра I.

Литография. XIX век

Но мне кажется, проблема декабристов была в том, что – и в школах нам так рассказывали! – декабристы допустили очень страшную ошибку: их движение не было народным. Советская историография тоже акцентировала внимание на том, что декабристы страшно далеки были от народа. Но они, безусловно, были далеки по рождению, по принадлежности к социальному слою. Многие по-французски говорили лучше, чем по-русски, они народ даже близко не допускали к управлению страной, в их планах этого не было. Даже армия для них не была народом, потому что армия это все-таки военные, которые подчиняются приказам. А крестьян привлекать – упаси господь, как бы это потом не сыграло с нами злую шутку! В 1825 году восстание могло не произойти, и спокойно так же сидели бы эти милые люди по Северному и Южному обществам, радели бы о том, как обустроить Россию. Но случается важное событие. 19 ноября по старому стилю (1 декабря по новому стилю) в 1825 году умирает император Александр I. Он поехал в Таганрог и там скончался. Весть о том, что император умер, достигает столиц, то есть Москвы и Питера, через 8 дней. И начинается главная закавыка. Дело в том, что после смерти Александра наследовать престол должен был его брат, Константин Павлович. Константин Павлович был военачальником, воевал с Наполеоном. Он был безумно популярен в армии и в гвардейских частях. И поэтому, когда весть о том, что Александр I умер, достигла столиц, все начали, конечно, присягать Константину. Более того, будущий император Николай I тоже присягнул Константину, своему брату, написал ему письмо, но… В 1822 году, то есть за три года до описываемых событий, Константин пишет Александру письмо о том, что не будет наследовать престол. Есть разные точки зрения на этот счет, кто-то говорил о том, что Константин боялся судьбы своего отца Павла I, постоянно приговаривал, что если будет править, то его задушат, потому что гвардейские перевороты весь прошлый век сотрясали Русь-матушку, да и табакеркой в висок можно было просто, как здрасьте, получить. В общем, он испугался и уехал в Варшаву. Там у него случился роман с графиней Грузинской, это был неравный брак, которым он как бы дал понять, что не будет наследовать престол. Об этом было составлено три документа, один документ был отправлен в Успенский собор Москвы, два других были в конвертах направлены в Сенат и Государственный совет в Санкт-Петербурге, и на конвертах было написано: «Вскрыть после моей смерти». После смерти императора Александра I никто об этом не знал, кроме, по некоторым слухам, Николая I. Но что внутри, Николай совершенно не подозревал, и именно этим объясняется, почему он присягнул Константину. Константин присягу не принимает, он сидит в Варшаве, в прекрасном Бельведерском дворце, со своей графиней Грузинской; он счастлив. Он управляет Польшей и наслаждается жизнью в Европе. Он пишет, что он отрекается от престола в пользу Николая Павловича, повторяет еще раз, и все это продолжается двадцать дней. Представьте себе: двадцать дней междуцарствия в России… Когда нет верховной власти, сразу начинается брожение, бурление… Ну, слава богу, Интернета тогда не было, все-таки Русь была по-настоящему Святой: нельзя было нигде узнать никаких новостей, нельзя было забаламутить народ, газет крестьянство читать-то, слава тебе Господи, не умело… Поэтому бурление имело место только среди дворянства. Уже присягнули императору Константину, более того, чеканили монету. С той поры осталось некоторое количество серебряных рублей с изображением Константина I. Это жуткий нумизматический раритет, цена на этот рубль на одном из аукционов была в районе полумиллиона долларов США. Это в наши дни большая нумизматическая редкость. Три экземпляра отправили в Варшаву показать Константину. Потом все формы для литья разбили, и рубли эти чеканить перестали. Началось брожение умов, и декабристы решают выходить на площадь, потому что лучшего момента для того, чтобы свергнуть власть, не найти…

Николай I.

Литография П. С. Смирнова с работы Крюгера.

1850

Все четко сходятся на том, что надо выйти на площадь: мол, пока Сенат будет «переприсягать» Николаю I, мы захватим власть, все разбегутся, и после этого, значит, будем решать, что делать с этой страной. Каховский должен был прийти в Зимний дворец и застрелить Николая Павловича, но он боялся это сделать. Солдатам ничего не говорили, то есть утверждения, согласно которым солдаты были участниками восстания, это полная ерунда. Декабристы, как образованные люди, говорили солдатам, что случилось жуткое злодейство, император наш Константин Павлович узурпирован и от власти отстранен женой своей Конституцией; он заперт в Варшаве, а узурпатор Николай I хочет править нами. Мы должны прийти защитить своего императора. Солдаты слушают, а ведь большая часть этих солдат войну прошли с этими Оболенскими и Муравьевыми… И, подчиняясь своему начальству, они вышли на площадь. Вот наступает утро, и начинается восстание декабристов.

Как оно происходило? Сенатская площадь города-героя Санкт-Петербурга, вот куда вышли декабристы… Сейчас сюда выходят в основном китайские делегации туристов, а в 1825 году именно сюда вышли декабристы. Многие думают (я надеюсь, что вы не в этой категории, но правда, многие из опрошенных мной так думают), что декабристы вышли к Зимнему дворцу, на Дворцовую площадь. На самом деле они вышли на Сенатскую площадь. Ранним утром они построились здесь в каре. Каждый человек, который будет читать о декабристах, полезет в «Википедию» и начнет интересоваться, где все это находилось. Я много раз бывал на этом месте, я много раз здесь ходил и совершенно не осознавал, что именно здесь все и происходило.

Сенатская площадь. Санкт-Петербург.

Русская школа. XIX век

А что, собственно, происходило? Во-первых, восстание с самого утра не задалось потому, что Рылеев попросил Каховского проникнуть каким-то образом в Зимний дворец и убить императора Николая. Каховский отказался. Второй сбой произошел, когда Якубович отказался вести матросов гвардейского экипажа и Измайловский полк брать штурмом Зимний дворец. И третий, наверное, самый главный, сбой – объявленный диктатором князь Трубецкой просто не приехал. Он был объявлен главой восстания, и восстание осталась без лидера.

И все же в одиннадцать часов утра примерно восемьсот человек выстроились в каре. Около Адмиралтейства, у Сената, отчего и название – Сенатская площадь, они выстроились вокруг памятника Петру I. Исаакиевского собора еще не было, только шло строительство… Как только все офицеры и солдаты вышли на площадь, моментально стал скапливаться народ, ведь не каждый день в государстве переворот, тем более в такой близости. Народа собралось огромное количество, зеваки стали наблюдать за тем, что происходило. Стоит отметить, Николай, в отличие от Александра I, не знал ничего о тайных обществах, он за этим не следил, и, когда мы говорим, что царь Николай I – грузный мужик с усами, надо понимать, что этому мужику было около тридцати лет. То есть это был молодой человек, и люди, которые вышли против него, были такими же молодыми людьми, людьми одного с ним поколения. Потом некоторые допросы Николай I проводил лично. Он хотел понять, что на самом деле произошло, почему элита, его сверстники, которые должны были, в общем-то, исповедовать те же ценности, которые исповедовал он сам, вышли на площадь… Лидера не было, плана действий не имелось никакого, что следовало делать, никто не знал, и, по воспоминаниям декабристов, кто-то говорил: ну, давайте, вышли уже, что-то да произойдет. А что произошло дальше?

Сначала государственные органы охватила паника, как это всегда и бывает на Руси. Впоследствии Николай писал своему брату Константину: удивительно, как нас не перестреляли в тот день. И правда, удивительно. Один из декабристов, прогуливался, положив два пистолета себе в сюртук, и когда Николай со свитой приехал, он подошел, собираясь убить императора, но в последний момент не смог этого сделать. И это тоже удивительная вещь! Все-таки дворянство было суперлояльно к царю, суперлояльно к императору, и покушение на жизнь императора все-таки считалось ужасающим преступлением и перед Богом, и перед людьми. Это были люди чести, прежде всего, что отличало декабристов от всех последующих восстававших на Руси. Это были люди чести, это были люди слова, это были романтики. И вот, эти романтики не знают, что делать, вот они стоят на площади, и через два часа их собирается здесь около трех тысяч человек…

Каре – это квадрат, воинское построение. Частями этого каре управляли Бестужев, Щепин-Ростовский, Панов. Вокруг стояла цепь, которой руководил Оболенский. Цепь охватывала каре. Люди стоят, никто не понимает, что дальше делать, руководители восстания не понимают, куда идти. Николай I не понимает, как освободить площадь. Сначала начинают присылать переговорщиков, потом приходит митрополит, который начинает говорить: «Ну, господа офицеры, вот вы подняли восстание, вы покусились на государя, вы покусились на Отечество, ну-ка, немедленно расходитесь, моментально». Декабристы стали с митрополитом говорить: «Слушайте, митрополит, какой государь? Вы буквально неделю назад еще присягали Константину, а сейчас вы присягаете Николаю! Давайте вы, батюшка, святой отец, идите к себе в Синод».

На площадь приезжает генерал-губернатор Милорадович. Это уникальная личность, это герой войны 1812 года, это генерал-губернатор Санкт-Петербурга. Он говорит: «Господа офицеры, вы знаете, я бы тоже всем сердцем хотел, чтобы нашим императором был Константин, но им стал Николай, видите, так уж вышло…» Надо сказать, и многие декабристы об этом знали, что Милорадович симпатизировал Константину, и вообще в гвардии Константин был гораздо популярнее Николая. Но когда все узнали об отречении Константина, когда утром Сенат начал присягать новому императору Николаю, Милорадович моментально переобулся. Он выехал на площадь и стал говорить: мол, господа офицеры, вы должны разойтись. Ну, среди господ офицеров начался ропот, потому что Милорадович был очень популярен в армии, он был настоящим боевым офицером. Но к Милорадовичу подошел Оболенский; он сказал: «Сударь, вы должны покинуть эту площадь!» Между ними завязалась словесная перепалка, и тогда Оболенский штыком ранил Милорадовича. По разным источникам, он пытался ударить по лошади (Милорадович был верхом), а попал в самого генерал-губернатора. И в этот же момент Каховский, который должен был убить государя, стреляет в Милорадовича. Милорадович падает. Он сидел не на своей лошади: эту он взял у какого-то офицера, вскочил в седло и прибыл на площадь… И теперь лошадь понесла его обратно к дому того офицера, где он ее взял. Через четыре дня Милорадович умер. По слухам, когда из него извлекли пулю Каховского, он посмотрел и сказал: «Ну, слава Богу, не солдатская». Он был доволен, что его убили не солдаты, а офицер: с солдатами у него были хорошие отношения.

Николай все еще колеблется, он не понимает, что делать, а тем временем на город надвигается вечер. В этот момент народ, который стоит по периметру, начинает роптать, разбирает поленницу у строящегося Исаакия и начинает кидать поленья и камни в государевых людей, в войска, которые император сумел стянуть к площади. Кажется, в три раза был перевес у государственных сил, то есть у частей, верных государю императору.

По прежнему ничего не происходит, декабристы стоят и не понимают, что делать. Солдаты ждут приказа, но Николай никаких приказов не отдает. И в какой-то момент конница начинает идти на штурм этого каре. Конница под управлением Орлова, и понятно, что конницей штурмовать каре как-то глупо, и люди ощетинились штыками и начали стрелять по лошадям, сбивать их с ног, всадники стали падать, и, в общем, ничего не получилось.

Медный всадник.

Худож. (предп.) А. К. Беггров.

Конец XIX – начало ХХ века

Ситуация накалялась, и Николай понимал, что дальше будет самое страшное: начнется, возможно, смычка восставших и черни, то есть простых людей, и тогда жди бунта. На город наступает ночь, народ, естественно, отправится грабить, и, соответственно, должно произойти что-то ужасное. И в этот момент Николай отдает приказ артиллерии, и из-за адмиралтейства, выкатываются артиллерийские расчеты и дают холостой залп над головами декабристов. Никто не реагирует, более того, декабристы открывают ответный огонь из ружей, они не боятся. Второй приказ отдается «на поражение картечью», и после первого же залпа каре рассыпается. Этого запуска оказалось мало, он дает еще два залпа вдоль Невы, и это сметает оставшихся с площади. На площади остаются лежать убитые и раненые, и в этот момент оставшиеся декабристы начинают разбегаться кто куда. Солдаты бегут в основном на лед Невы и устремляются к Петропавловской крепости. Посмотрим на карту: от Сенатской до Петропавловки очень далеко, солдаты начали рассыпаться на льду. И Михаилу Бестужеву удается собрать солдат, построить их в боевой порядок и повести штурмовать Петропавловскую крепость. Это армейские офицеры, они знали все о фортификации, они все знали о боевых действиях. Понятно, что в те времена никто из них в госпереворотах и восстаниях на улицах не участвовал. И теперь они пошли к Петропавловской крепости. Понятно, в Петропавловской крепости сидели простые русские люди: они зарядили пушки ядрами и стали бить по льду. Они даже не попадали по солдатам, но разбили невский лед, и люди начали тонуть, раненые и убитые… все. В тот момент восстание закончилась, дальше начинаются слухи.

Официально погибло сто пятьдесят человек; по другой версии, погибло триста человек; по версии очевидцев, погибло до пятисот человек. Потом царь приказал смыть кровь и расчистить Сенатскую площадь от трупов. Естественно, трупы по старой русской традиции кидали куда попало, в основном, в Неву. Циркулировали совершенно ужасные слухи, согласно которым даже раненых, еще живых, кидали под лед. С одной стороны, в это верится, потому что русское людоедство не знает никаких границ, а с другой стороны, все-таки многие склоняются к тому, что было не более ста погибших. В этот момент восстание закончилось. Петр Великий, отвернувшись, смотрел на Петропавловскую площадь, здесь еще корчились раненые, лежали убитые. Жандармы устали разгонять людей. Народ не расходился: ведь для него практически поставили вживую марвеловский комикс. Продолжали работать жандармы, людей начали вытеснять с площади, артиллеристы грозились развернуть пушки в сторону простого народа, и тогда простой народ сказал: «Простите, извините, пожалуйста; хватит с нас, мы пойдем по домам». Восстание закончилось, живых декабристов похватали, и в эту же ночь начались допросы в Зимнем дворце. Многих лично допрашивал государь император Николай.

Помимо выхода на Сенатскую площадь произошло еще одно событие. 30 декабря 1825 года под руководством Сергея Муравьева-Апостола восстал Черниговский полк. 30 декабря восставшие заняли город Васильков, 31 декабря заняли Мотовиловку, вечером 1 января восставшие роты выступают из Мотовиловки. Из Василькова повстанцы двинулись на Житомир, стремясь соединиться с частями, где служили члены Общества Соединенных Славян, но, избегая столкновений с превосходящими силами правительственных войск, повернули на Белую Церковь. Гренадерской роте под управлением капитана Козлова в полном составе удалось ускользнуть от восставших. При селе Устимовке 3 января 1826 года Черниговский полк был разбит правительственными войсками под командованием генерал-майора барона Федора Геймера. Подпустив полк на расстояние выстрела, артиллерия открыла огонь ядрами без предупреждений, Сергей Муравьев-Апостол, руководитель восстания, был в этом бою тяжело ранен, а его брат, Ипполит, убит картечью. Были взяты в плен 895 солдат и шесть офицеров. Декабристов похватали, а кого не схватили, тот сдался сам, и начались допросы. Николай лично допрашивал некоторых декабристов. Здесь надо сделать особый акцент на том, что он лично допрашивал. Некоторые полагают, что он был кровопийцей и садистом, впоследствии он даже получил прозвище Николай Палкин. Но я думаю, что этим он хотел сказать: «Парни, мы с вами тут одного поколения, практически с одного двора, и я понимаю, нам хочется разных дворов, но все же вы хотели меня убить. А мы же с вами… вот-вот, мы же одно и то же…»

В общем, дальше началось то, что всегда начинается на Святой Руси. И свою собственную трусость и нерешительность государь император и государственные органы теперь компенсировали. Процесс развивался очень быстро. Возникли вопросы: а что вообще нужно следствию установить, о каком преступлении идет речь? Декабристы, по мнению следствия, должны были раскрыть планы цареубийства, связи с другими тайными обществами, причастность к этим планам высокопоставленных лиц. Отдельное внимание уделялось зарубежному влиянию. Вот она, пятая колонна, понимал Николай I. Следствие развивалось довольно быстро, и к высшей мере были приговорены пять человек. Точнее, шесть: Пестель, Рылеев, Каховский, Муравьев-Апостол, Бестужев-Рюмин и князь Трубецкой, который, как мы помним, на площадь не явился. Причины его отсутствия так толком и не выяснены. Он в мемуарах писал так: не пошел, чтобы не способствовать чрезмерному кровопролитию. Кто-то считал, что он струсил, но ведь на Бородинском поле Трубецкой 14 часов стоял под картечью неприятеля. Так что вряд ли он был трусом, скорее всего, он действительно понимал, что без кровопролития не обойдется. Декабристов можно было уличить во многом: в романтизме, в наивности… но это были люди чести, и едва ли среди них были трусы. Трубецкого тоже приговорили к высшей мере, потом государь предложил ему написать жене письмо: «Я буду жив». Трубецкой получил двадцать лет каторги, впоследствии приговор был смягчен. Три князя – тоже в хорошей русской традиции, – Трубецкой, Оболенский и Волконский, не были приговорены к высшей мере.

Следствие развивалось очень быстро, как это всегда бывает. Репрессивный аппарат у нас хорошо работал во все эпохи; это единственное, что в России всегда безотказно работает. К лету следующего года уже все было понятно. Триста человек было задержано, осуждено на разные сроки каторги и ссылки на Кавказ – сто двадцать человек. Бестужев-Рюмин на допросе говорил следователю: «Благоволите сделать мне исключение, чтобы я отвечал по-французски, потому что, к стыду своему, я по-русски говорю не так хорошо». Вот как декабристы были далеки от народа. Следователь поблажек не сделал и сказал: ты, мол, у нас здесь на Святой Руси, так что будешь говорить со мной по-русски. Спустя семь месяцев, 25 июля несколько человек были приговорены к высшей мере, и, когда их вывели во двор Петропавловской крепости, Пестель сказал: «Неужели мы не заслужили того, чтобы нас расстреляли?» Их не стали расстреливать, их стали вешать, но в какой-то момент виселица рухнула. Казнь декабристов состоялась в ночь на 13 (по старому стилю), или 25 (по новому стилю) июля. Рылеев твердым голосом сказал священнику: «Батюшка, помолитесь за наши грешные души, не забудьте моей жены и благословите дочь» – и взошел на эшафот, за ним последовали прочие. Два палача надели петли на шеи, и началась казнь. И в этот момент помост упал, трое сорвались, Рылеев, Пестель и Каховский упали вниз. Считалось, что два раза вешать на Руси не принято и что, раз они сорвались из петли, надо бы их отпустить. Но происходит следующее: никто их отпускать не собирается, и Бенкендорф командует продолжать казнь. Каховский, обращаясь нему, говорит: «Подлец, опричник, сними свои аксельбанты, удуши нас своими аксельбантами, может, они окажутся прочнее». Эшафоты тоже делали из говна и палок, и порой даже не могли нормально людей повесить. Рылеев, оправившийся от удушья, добавил, обращаясь Бенкендорфу: «Ну, что, генерал, приехали посмотреть, как мы умираем? Обрадуйте своего государя, что его желание исполнено, мы умираем мучениками. Но я счастлив, что второй раз умираю за Отечество!» Выслушав это, Бенкендорф распорядился продолжить. Всех пятерых повесили.

А дальше начинается история ссылок. Всем известно знаменитое выражение «жена декабриста». Оно как раз посвящено женам декабристов, которых, в общем, государь не отправлял в ссылки, а оставил в Санкт-Петербурге. Ни у кого, как вы понимаете, не забрали никаких имений, у всех оставались средства для жизни, но эти женщины тем не менее просили у государя разрешения отправиться за мужьями в ссылку. Сначала Николай отказал, но поскольку в пределах высшего класса все были друг другу родственниками, друзьями, кто-то с кем-то бухал, кто-то с кем-то играл в карты, здесь любовник, любовница, в какой-то момент царя уломали, и женам декабристов разрешили отправиться в ссылку, но это уже другой разговор. Кто и чем занимался в ссылке, это уже история, которая относится к развитию регионов России…

Что было дальше? Дальше, как это заведено на Святой Руси, начался период реакции. Николай I понял, что никаких реформ на матушке-Руси проводить нельзя, потому что иначе Русь собирает лучших людей, выстраивается в каре и выходит свергать государя императора. О любом проявлении вольнодумства государь до самой смерти говорил, намекая на декабристов: это, мол, такие же мои друзья по 14 декабря. В этой истории берут свои корни и борьба с космополитизмом, с иностранными учителями, с иностранным влиянием и так далее и тому подобное. По словам современников, один из друзей обратился к князю Оболенскому и сказал: «Сударь, что же вы наделали своим восстанием, вы же отбросили Россию на пятьдесят лет назад!» Но надо сказать, что любимый мой историк Ключевский пишет следующее: за все эти годы Россия сделала не так много шагов вперед, чтобы быть отброшенной назад. Ключевский очень и очень скептически относился к тому, что могло быть дальше. Он считает, что восстание декабристов было очередным гвардейским переворотом. Гвардия на протяжении всего XVIII века, как вы помните, на Руси меняла царей, как хотела. Но единственным отличием было то, что прежние гвардейские перевороты были устроены, чтобы свергнуть одного монарха и поставить другого. Здесь же люди выходили во имя нового порядка, они хотели конституцию, они хотели отмены монархии, они хотели какой-то совершенно другой страны.

А если бы, например, Каховский пришел бы в Зимний дворец и убил Николая I? Вот он с матросами заходит на территорию Зимнего дворца, охрана им сдается. Каре с Сенатской площади движется к Зимнему дворцу, и начинается настоящий военный переворот… Дальше повстанцы хотели собрать временное правительство. Пять членов временного правительства были уже определены. Диктатором временно мог бы стать Трубецкой, который, как мы помним, на площадь не пришел. Временное правительство могло заседать, пока не собралась бы Земская дума, в рамках которой можно было бы обсуждать новое государственное устройство.

Портрет Александры Григорьевны Муравьевой.

Худож. П. Ф. Соколов. 1825

У декабристов было два пути. Они хотели построить федерацию или конфедерацию, по примеру Соединенных Штатов Америки, или конституционную монархию, как в Англии. Но ничего у них не получилось – к сожалению или к счастью. Поэтому мы можем рассуждать о предполагаемых последствиях их удачи, но должны помнить: у декабристов не было никакого плана, они не понимали, что делать дальше. Вполне возможно, как водится во всех переворотах, они бы друг с другом перессорились, ничего не построив, а потом отколовшаяся часть призвала бы какого-нибудь черта из дома Романовых и устроила реставрацию. И тогда повесили бы не пятерых, а сотню человек, часть страны утопили бы в крови, и началась бы страшная гражданская война. Могло быть и так, а может быть, мы бы выстроили конституционную монархию, не было бы потом никакого бунта, никаких разночинцев, никаких петрашевцев, никакого Сталина. И у нас была бы прекрасная Англия, от Владивостока до Дублина.

Читая про декабристов, удивляешься одному: если бы они сейчас вместе с нами сидели бы в уютном YouTube, обсуждали бы все те же проблемы коррупции, что мы обсуждаем и сегодня: а посмотрите, как на Западе; а вот здесь надо все переделать; а вот здесь надо все переустроить и т. д. Вспоминаются слова моего любимого Столыпина: «В России за десять лет меняется полностью все, а за двести лет – ничего».

Вечером 1 января 1917 года в Санкт-Петербурге, в реке Малая Невка, под Петровским мостом, было обнаружено тело мужчины – лет пятидесяти с большой черной клыкастый бородой, со следами не то падения, не то побоев на лице; руки его были связаны. После того, как тело выловили, приехали полицейские. Через некоторое время в утопленнике опознали любимца императорской четы Григория Распутина.

Биография Распутина – одна из самых легендарных, самых мистических историй периода Российской империи. Распутин – один из брендов отечественной истории, известный далеко за рубежом. В чем только не обвиняли этого человека, в чем только его не подозревали и чего только о нем не говорили! Ему посвящены десятки, сотни научных исследований и книг в жанре исторического расследования. Были сняты фильмы, сыграны спектакли, написаны книги. Разговор о Распутине – это разговор о последних днях великой империи, о последних днях Дома Романовых, о том, как страна разваливалась на куски и летела ко всем чертям.

Что такое был Распутин? Его называли «божьим человеком», «старцем». Но сразу оговоримся, монахом он не был. То есть сам он не принимал пострига и не планировал этого. Он родился не то в 1864, не то в 1865 году в селе Покровское Тобольской губернии. Он сам о себе несколько раз говорил как о крестьянине. Называл несколько раз разные даты своего рождения. В общем, обычный русский мужик, крестьянин, который был, безусловно, наделен артистизмом, мистицизмом, хитрецой и колючим взглядом. Все, кто описывал Распутина, говорили о пронзительном, колючем, пронзающем тебя взгляде. Его голос был таков, как будто он вслух читал по душе человека. И действительно, императрица Александровна посылала Распутина к людям, которых предполагалось назначить министрами, чтобы он читал в их душах.

Распутин стал в 1893 году странствовать, посетил Афон, Иерусалим, многие святые места. Странничество было довольно популярным образом жизни в конце XIX и начале XX века, и Распутин стал одним из таких странников, несмотря на то, что за три года до первого своего паломничества он женился; он оставит троих детей.

Весь конец XIX века он проводит в странствиях, заводит знакомства среди священнослужителей, знакомится с церковной иерархией. В 1903 году, за два года до революции 1905 года, Распутин приезжает в Санкт-Петербург. Столица Российской империи в начале XX века находится в стадии индустриализации. В Санкт-Петербург, в столицу империи, едут иностранные предприниматели, промышленники, торговцы, люди искусства. Академик Лихачев пишет: «Все лучшие музыканты, певцы и исполнители ждут признания требовательных слушателей. Пройти через Петербург означает выдержать самый строгий экзамен. Все лучшее мировое – на российской земле, в ее столице…» Таким образом, Петербург становится колыбелью слияния двух культур, западной и отечественной. Здесь Распутин составляет самые важные знакомства его жизни. Самое важное – знакомство с императрицей. Другие важные карьерные знакомства – с ректором Духовной академии епископом Сергием (впоследствии Патриархом Всея Руси), инспектором академии архимандритом Феофаном и легендарным епископом Гермогеном. Распутин очень нравится этой троице, он «божий человек»: то ли предсказывает судьбу, то ли изрекает какие-то интересные философские рассуждения. Начинается пресловутая слава «старца Распутина», слава человека, который посетил очень много святых мест. Этакий святой из народа, человек, который предсказывает будущее. Поговаривают, что он целитель, и всем в Санкт-Петербурге это очень нравится. Вообще высший свет в конце XIX и начале XX века захвачен модой на мужика, на крестьянина. С одной стороны – Серебряный век и расцвет культуры, с другой стороны – начало упадка империи: мистицизм, оккультизм, Блаватская, Рерихи, народные целители, калики перехожие, какие-то французские лекари, тибетские травники; всего этого в Питере очень много. Эти люди посещают чайные, салоны, кружки, все они что-то вещают. Это сделалось чрезвычайно модным, и в какой-то момент Распутин знакомится даже с черногорскими принцессами, дочерями черногорского князя Николая, который впоследствии станет черногорским королем, Милицей и Станой. Одна из них оказалась замужем за внуком Николая I, Петром Николаевичем, они были очень красивой парой при дворе. Они имеют власть, очень близки с императрицей, и вот их знакомят с Распутиным. «Старец» производит неизгладимое впечатление на Милицу и Стану.

Все говорят об удивительном артистизме Распутина. Он моментально понимает, что при дворе надо вести себя скромно, и создает образ блаженного, человека не от мира сего. Он подолгу молчит, проникновенно смотрит и потом что-то изрекает. Безусловно, это на всех производило неизгладимое впечатление. Вспомним знаменитый фильм «Собачье сердце», в частности – сцену в цирке, в которой Шариков спрашивает «прорицательницу»: «Какое самое главное событие в моей жизни?» Та отвечает: «Самое главное событие в вашей жизни еще впереди». Примерно в такой манере действовал и Распутин. Может быть, и не был он целителем, но какими-то способностями наверняка обладал. «Божий человек», деревенский старец Григорий, становится невероятно популярным человеком при дворе.

Икона «Положение во гроб».

XIV век. Афон. Ватопедский монастырь

У императорской четы была проблема – одна за другой рождались дочери, не было наследника. И какие только обеты они не давали, в какие только монастыри не ездили, каких только лекарей и знахарей не приглашали. Нет, царица не могла родить наследника. В народе ходила байка: рассказывали, что Господь не дает царской чете наследника из-за того, что Николай Романов, будучи сам наследником престола, путался с балериной Матильдой Кшесинской. Понятно, все это слухи и бред, но в самом деле, ситуация была тяжелой.

И вот наследник рождается: в 1904 году появляется на свет Алексей! Кого только не молили… Вот неполный список людей, которые в ту пору были привлечены к царскому двору и которых посещала царская чета для того, чтобы царица счастливо забеременела и разродилась мальчиком. Матронушка-босоножка, женщина, в любое время года ходившая босиком, известная как прорицательница; Паша Саровская, слабоумная крестьянка; некая Дарья Осипова; блаженный Митенька Козельский – вот пул персонажей, которые населяли Петербург. Они были приближены ко двору. Кого-то царская чета посещала лично: кажется, Паша Саровская жила в «пещере», которую собственноручно выкопала в земле. Все эти потрясающие калики перехожие встречались с царской четой, и каким-то образом – может быть, звезды сошлись – царица понесла и родила.

Наконец-то родился наследник, долгожданный наследник. Но у него была серьезная проблема со здоровьем: от своей матери Александры Федоровны, немки и родственницы, кстати, английской королевы Виктории, он унаследовал недуг, передающийся по женской линии, гемофилию, и это стало очередной колоссальной проблемой. Никто ничего не мог сделать. Царевич плохо спал, он страдал. Родители, конечно, готовы были все отдать, чтобы исцелить собственного сына. И 1 ноября 1905 года происходит первая встреча Распутина и императора Николая II. Николай запишет в своем дневнике: «Встретил Божьего человека Григория Распутина…»

Царевич Алексей со своей матерью Александрой Федоровной.

Альбом Романовых. 1908

Надо сказать, что у Николая II в какой-то момент времени появилось желание – быть с народом. Он одержим этим: «Мы народный царь, Мы понимаем народные чаяния и в народ ходим, Мы слушаем, что народ говорит, Мы к нему прислушиваемся…» Когда Распутин попадает ко двору и начинает льстивыми речами располагать к себе императорскую чету, им это очень нравится. Вот что говорит крестьянин, этот Божий человек Григорий: «Живите, русский народ весь так думает!» Народ, мол, вас любит, а какие-то либералы распространяют слухи, что императорская жена – немка: на самом деле и ее народ любит. Распутин удовлетворял, таким образом, скрытые и явные запросы царской четы, и, наверное, в этом был главный секрет его успеха. Он умел входить в контакт с людьми, манипулировать информацией, которую получал и «зеркалить» собеседников – говорить то, что от него желали слышать.

При всем при этом было одно «но». Распутин действительно лечил царевича Алексея. В первый раз это случилось, когда императрице доложили, что старец Григорий постоял рядом с постелью царевича, помолился, и Алексей заснул с безмятежной улыбкой. В дальнейшем, когда начинались проблемы у наследника, телеграфировали Распутину. Тот телеграфировал в ответ: «Молюсь!» И становилось лучше. Враги, недруги, самые алые языки, которые говорили самые ужасающие вещи о Распутине, друзья – все объединялись вокруг этой истории: никто, ни один не сомневался в даре Распутина. Главный вопрос – как же этот темный мужик из Тобольской губернии смог вознестись столь высоко? – получает ответ. Можно выделить три фактора успеха Распутина. Первый: связи с духовенством, которые он приобрел во время своих странствий по святым местам. Распутин действительно был религиозным человеком, при этом не связанным с официальной церковью, он был человеком из народа, способным говорить правду. Любые правители любят «народную правду», и Распутин эту «народную правду» им транслировал, и это второй фактор. Ну и третий, самый важный фактор – он лечил царевича Алексея.

Крестьянские дети.

Альбом Романовых. 1912 или 1913

Царевич Алексей.

Альбом Романовых. 1912 или 1913

Вспомним, что происходило в начале XX века на Святой Руси: революция 1905 года; террор; необходимость модернизации; образованные люди хотят если не демократии, то хотя бы конституционной монархии, как в Великобритании. Самая яркая и самая бурная политическая жизнь начинается с созыва Первой Государственной думы и продолжится при Второй Государственной думе. Эти события в России можно сопоставить только с тем, что происходило в начале 90-х годов того же века, когда рушилась другая империя, Советский Союз.

Возьмем двух поэтов, Брюсова и Блока. Они прославляли революцию, ждали революцию. Когда Брюсов писал: «Славлю вас, грядущие гунны!», он обращался к революционным массам, которые сметут к чертовой матери старый строй. Это было очень модно в среде интеллигенции, ну, как сегодня в Интернете, – призывы быть совестью в России. Как правило, к этому призывает сборище не самых далеких людей, которые в своем «междусобойчике» возносят себя на олимп. Этот олимп может быть разным, кинематографическим, литературным, общественно-политическим. И там, в своем профессиональном сообществе, они определяют «судьбы родины», никак, в общем-то, на них не влияя. Но вокруг этих «судеб» – бурные разговоры.

Александра Федоровна с Распутиным, детьми и гувернанткой.

Начало ХХ века

Интеллигентские кружки того времени пропитаны одновременно: мистикой, религиозностью, ожиданием надвигающейся катастрофы, модой на крестьянство. Появляются крестьянские поэты: Клюев, Есенин, Клычков и другие… И весь этот котел скоро взорвется, потому что страна не может так дальше жить, и Распутин оказывается апогеем этого кошмара. Мы несемся на поезде в бездну, у нас царица – немка, у нас слабый царь, которого уже презрительно зовут Николашкой, и ко всему прочему – этот косматый Распутин. Пока еще не говорят, что он правит Россией, пока только 1905–1906 годы, нет-нет, но он влияет на политику, и влияет очень сильно, и об этом начинают судачить. Распутин, естественно, этому способствует. Конечно, в своей квартире на Гороховой улице, в салонах, в борделях, которые он посещает, он не говорит о том, что близок с царской четой. Это будет позже.

Царевич Алексей Николаевич с медсестрой.

Альбом Романовых. 1916

Одна дама петербургского полусвета, приехав на квартиру к Распутину, обнаружила там дамский кружок его обожательниц. Он очень любил лобызать дам, хватать их за мягкие места. Эта женщина пишет, что ей было неприятно находиться там, она хотела убежать, но он поймал ее взгляд и сказал: «Че смотришь так, осуждаешь? Видишь сорочку? Сашка вышивала!» Он имел в виду императрицу Александру Федоровну.

Письмо Распутина императору Николаю II.

Начало XX века

Против Распутина начинается игра. В 1907 году, через два года после Первой русской революции, появляется первое дело, которое потом назовут первой большой черной пиар-кампанией против Распутина. Это дело о хлыстовстве. Хлысты были очень популярной сектой, этакой смесью разнородного сектантства и староверия. Эти люди не признавали никаких попов, священнослужителей, монастырей: «Есть Бог, и есть люди. Господь может вселяться в каждого из нас, и по нескольку раз. Вот в этого вселился Бог Отец, в этого – Бог Сын, а в этого – Бог Святой Дух. И Святой Дух, вообще самая важная сущность на Земле, может несколько раз нисходить на тебя, на меня, на кого угодно. Самая большая проблема – это наша плоть, греховная плоть». Ночные бдения хлыстов были запрещены, но все же сектанты собирались – в банях, подвалах. Они коллективно хлыстали себя, истязали свою плоть, входя тем самым в религиозный экстаз. И впоследствии, были то злые языки или очевидцы, мы уже не знаем, поползли слухи, что эти мероприятия сопровождались оргиями, свальным грехом.

И Распутина обвиняют в хлыстовстве. Распутина обвиняли также, что он не лекарь, а самозванец, одержимый поцелуями и объятиями с малознакомыми людьми, в особенности с женщинами. Любил женщин Григорий, что тут говорить. Обвиняли его также в том, что он вместе с женщинами парился в бане. Тому был свидетель в Тобольске: он видел, как из бани распаренный Распутин выходил в дамском обществе. Распутин утверждал, что все было не так: «Я в баню зашел до того, как бабы туда пойдут. Значит, угорел, вышел, лег в снег. На тот момент бабы зашли, ну, тут я уж пришел себя, в сознание, и вышел вместе с ними. Вот что на самом деле в бане происходило». А вообще, грех и религиозность очень часто сожительствуют в человеке, часто прямо-таки идут рука об руку. То есть по ночам человек блудит, а днем бьет земные поклоны, и ничего удивительного здесь нет. Автора этих строк такие вещи совершенно не смущают.

Начинается первое дело, но оно разваливается, и развалили его не друзья, а – назовем их так – знакомые Распутина. Появляется слух, что дело развалили по прямому приказу императора. Опять же, почему? Потому, что Распутин лечил императорского сына. В 1909 году, еще через два года, полиция хочет выслать Распутина из Петербурга. Ходит много слухов, согласно которым у Распутина на квартире, скажем так, свой круг. Распутин пьяный в ресторане вышагивает без штанов, показывает половой орган кордебалету. Распутин посещает бордель, вызывает себе на квартиру проституток, никого не стесняется и всем говорит: «Чем больше вы будете посылать на меня доносы императрице Александре, тем хуже вам будет». Департамент полиции хочет его выслать из Санкт-Петербурга. Но Распутин – тонкий дипломат, знаток души человеческой, и он выезжает сам – с тем, чтобы его вернула в столицу сама императрица. Ведь как быть с наследником? Если наследнику плохо, то где Божий человек Григорий, где «старец»? А этому «старцу», кстати, на тот момент нет еще и пятидесяти. Он встретит смерть в сорок семь лет.

И в 1910 году императрица действительно возвращает Распутина в Петербург, и у него начинается размолвка с его вышеупомянутыми коллегами из Русской православной церкви, Феофаном и Гермогеном. 16 декабря 1911 года Гермоген вызывал Распутина, между ними была очень жесткая полемика, после которой Гермоген лупил его крестом со словами: «Ты, Гришка, охальник и блудник». Вспыхнула драка. Их еле растащили, а история стала известной в свете. Ничего хорошего к имиджу Распутина она не добавила.

Год 1911-й – зенит славы Распутина. С одной стороны, безусловно, налицо черный пиар вокруг его фигуры, но у пиара две стороны – черная и белая. Одни его ненавидят, других он привлекает. Он, конечно, распространяет вокруг себя слухи, согласно которым решает вопросы при дворе, и в квартиру на Гороховой начинается паломничество. Просители, мелкие чиновники и чиновники покрупнее, предлагают деньги, предлагают связи: «решите этот вопрос», «дайте ход этому делу». Распутин становится известен как человек, который может влиять на расклады в правительстве и департаментах, как человек, который может назначать людей.

Распутин, генерал-майор Путятин и полковник Ломан.

1904

С 1912 года по распоряжению министра внутренних дел Макарова за Распутиным устанавливается наружное наблюдение. Впервые это пытался сделать Столыпин еще за два года до того. Об этом узнала императрица, доложила своему мужу. Николай II велел Столыпину немедленно снять слежку. Наружку сняли, и теперь Макаров, новый министр внутренних дел, вновь установил наблюдение. За Распутиным будут следить до его последнего дня. Наружное наблюдение будет вестись за Распутиным постоянно, но не по ночам. Хотя, казалось, что за бред, наружка имеет смысл только в режиме 24/7; зачем нужны были эти полумеры? Ведь, как мы знаем, самые интересные вещи происходят в ночи. Тем временем с усилением Распутина усиливаются и кампании против него. В 1910 году Михаил Новоселов в газете «Московские ведомости» публикует статью «Духовный гастролер Григорий Распутин». Через два года он же выпускает брошюру «Григорий Распутин и мистическое распутство». Понятно, о чем там шла речь. Все эти хождения к проституткам, хлыстовство, мутные романы с барышнями полусвета и даже императорского двора – все было в этой брошюре. Оная брошюра была запрещена, тираж ее конфискован, а газета «Голос Москвы», которая напечатала выдержки из этой брошюры, – оштрафована.

И в этот момент у антираспутинской кампании появляется новый голос, и этот голос – Государственная дума. Многие вспоминали, что Распутин был не люб либералам, поэтому либералы его заклевали, и это правда. Но в то же время Распутин был не люб ни анархистам, ни кадетам, ни октябристам. Все политические силы к 1916 году сплотились против Распутина. Дума посылает запрос о правомерности наказания газеты «Голос Москвы». Ее оштрафовали за то, что они опубликовали текст о Распутине? А разве о нем нельзя писать, он что, член царской семьи?

В январе 1912 года начинают новое дело о хлыстовстве, запрашиваются новые данные, новые свидетельства из Тобольска, и снова всплывает «банная история». Распутин в этом году – главная мишень для многих сил: его атакует дума, его атакует пресса, его пытаются осудить как хлыста. В Москве начинают распространять «письма императрицы к Распутину», впоследствии многие будут говорить, что эти письма – подделки. В «письмах» засвидетельствована романтическая связь между императрицей и Распутиным, они выступают любовниками, а это, дорогие друзья, пострашнее всего, что было прежде: пострашнее проституток, пострашнее танцев в ресторане неглиже, пострашнее взяток, которых в больших объемах еще и не было. Начнутся дела пострашнее этой шахматной игры с министерскими постами… «Распутин – любовник императрицы! Николашка, бездарный, слабый царь, который ничего не может, всего боится, сдал министра Столыпина за то, что тот стал возвышаться над ним. А теперь еще и жена его спит с этим мужиком…»

Имидж Николая II и без того уже был подточен революцией 1905 года, «кровавым воскресеньем», этим расстрелом рабочих без суда и следствия, а теперь еще и это – рогоносец: императрица, его жена, спит с мужиком-мистиком. Кстати, о мистике. Смех смехом, но… сегодня все это никуда не делось. Вспомним украинский майдан… В какой-то момент в прессе и Интернете появились фотографии из дома прокурора, из дома, в котором был найден золотой батон. Так вот, хозяин дома хранил номер телефона «целителя» с пометой «заговор от онкологии и сглаза». И это в наше время! А вспомним девяностые годы. Среди людей Коржакова был господин Рогозин (не нынешний Рогозин), который очень любил мистиков, прорицателей, составлял гороскопы и т. д. Как-то он собрал совещание, на котором сидели серьезные люди, силовики и рассуждали: «Луна в девятом цикле Меркурия, так что вот этого лучше не делать» и т. д. Можно насмехаться над Николашкой, презренным дурачком, который, чтобы Мусику было приятно, приблизил этого «старца» и верил во все его предсказания, но следует помнить и о том, что происходит сегодня.

Автор этой книги уверяет дорогих читателей: на самом деле такие Распутины и сегодня в кругу олигархов, министров и бизнесменов. Они называются по-разному: китайские прорицатели, мастера цигуна, мастера чайных церемоний, мастера нефритовых дел и т. д. Они предсказывают судьбу, они смотрят на луну в девятом цикле… Я не могу сказать, что это не работает, скорее всего, как-то и работает, потому что мир сложнее, чем мы с вами его себе представляем, но тем не менее… Впрочем, мы несколько отошли от основного повествования.

Второе обвинение в хлыстовстве ничем не заканчивается, дело разваливается, пиар-кампания по очернению Распутина никаких последствий для Распутина не имеет, императрица все так же обожествляет «старца». Она постоянно говорит царю Николаю о том, что на «нашего друга», как она называет его в переписке, все нападают, никто его не любит, а ведь он Божий человек, молится за нас и желает нам только добра. И вот наступает 1914 год, будь он проклят, год, когда началась Первая мировая война, стоившая Европе миллионов загубленных жизней, а России стоившая государственности. Не вступи мы тогда в войну, бог его знает, чем бы оно все закончилось, но все закончилось, как мы знаем, революцией. Скорее всего, и не было бы революции, а если бы и была, то позже и не большевистская. Возможно, построили бы конституционную монархию. Впрочем, все это разговоры в пользу бедных: история сослагательных наклонений, как известно, не терпит…

Наступает 1914 год. За два года до этого, по различным свидетельствам, Распутин удерживает Николая II от вступления в войну на Балканах: он стоит чуть ли не час перед ним на коленях и умоляет, чтобы государь император не двигал войска, не вступал в войну, ведь это закончится крушением страны и смертью фамилии. В общем, по свидетельствам, опять же, очевидцев, от участия в Балканской войне Распутин Россию уберег, уберег от гибели и Романовский дом.

Выступал Распутин и против участия в Первой мировой войне, об этом тоже многие говорили. Поэтому появилась версия, согласно которой Распутина убили англичане – за то, что он готовил выход России из войны. И в 1916 году выход из войны России, этой самой большой наземной армии континента, англичанам был весьма неудобен: русские войска должны были «добивать» Германию: без нас бы не справились..

«Г. Е. Распутин с развратницами». Открытка.

1910-е годы

Еще один исторический миф связан с тем, как Россия вступила в эту войну. 29 июня 1914 года крестьянка Хиония Гусева совершает покушение на Распутина, она его бьет кинжалом, но ему удается спастись. Он бежит от нее, Гусева бежит за ним, Распутин где-то достает оглоблю, бьет эту безумную женщину по голове… и, в общем, счастливо избегает смерти. Гусеву судят, признают невменяемой, запирают в сумасшедший дом, а Распутин возвращается в Санкт-Петербург. Он лежит, он болен… Итак, 29 июня происходит покушение, в июле Распутин в тяжелом состоянии, а 1 августа Россия вступает в Первую мировую войну…

Иными словами, у Распутина не было сил, и потому он не мог отговорить царя Николая вступать в войну. Образ Распутина, таким образом, весь соткан из противоречий. Даже в том, что говорили злопыхатели и ненавистники Распутина: «грязный мужик» – и в то же время: «любил с бабами в бане париться». Но это не живет вместе – грязный мужик и баня. А вот логика, подчеркивающая положительную роль Распутина: он влиял на императрицу; императрица была немка; она хотела затянуть Россию в войну на стороне Германии; Распутин ей этого не давал сделать. Более того, это Распутин отговорил царя от вступления в войну.

Когда Распутина убьют, чрезвычайная комиссия Временного правительства, уже после Февральской революции, начнет расследование, допросы всех действующих лиц, придворных, людей, которые каким-то образом были близки с убитым. Из одних этих допросов можно создать полотно, которое рассказало бы о том, как принимались решения в империи, как все воевали со всеми. Дума ненавидела царя, царь ненавидел думу; он не хотел давать никаких свобод, а Россия в свободах нуждалась; не был решен еврейский вопрос, из-за чего еврейская молодежь шла в террористы и убийцы; сословия с трудом сосуществовали друг с другом; промышленность требовала модернизации; столыпинские реформы не были закончены… И посреди этого – слухи: косматый мужик спит с императрицей и, таким образом, управляет страной один бог знает в чьих интересах. Придворный врач Боткин сформулирует впоследствии гениальную мысль: если бы Распутина и не существовало, придумали бы миф о Распутине. Так много столь разных сил сошлись в ненависти к императорской семье, продолжает Боткин, что они бы сделали Распутина из Вырубовой, любимой фрейлины и подруги императрицы, или даже из самого Боткина.

Многие понимали: так дальше продолжаться не может. А кто был виноват в этом «так дальше»? В том, что разваливается царская семья? Распутин! Возьмем допросы Вырубовой. Ее спрашивают: «Вы такого-то знали? А вот записку в вашем доме нашли, такой-то просит вас о том-то…» И Вырубова говорит: «Я не помню, но мне со всей России писали, чтоб я у императрицы за этого похлопотала и за того похлопотала, здесь решила вопрос с делом, тут по займам, здесь банкиры какие-то…» И мы понимаем, что эта империя, пусть не во многом, но в какой-то части, управлялась «записочками», которые приносили Вырубовой и которые она потом отдавала Александре Федоровне… И такая же тусовка выросла вокруг Распутина, ему тоже носили «записочки»… А вот Матильда Кшесинская, о которой великий князь Николай Николаевич писал: «Вы меня обвиняете в том, что у нас не решен вопрос с артиллерийским заказом, что артиллерия стоит без снарядов, подвоз не осуществляется вовремя, но вы же знаете, в чьих руках распределение артиллерийского заказа, в руках Матильды…» Матильда была любовницей двух великих князей. Но проблема состояла не в этом, а в том, что все эти романтические свидания оплачивались из русской казны. Взяточничество, откаты, распилы, все это имело место с давних пор…

Анна Вырубова на прогулке в инвалидной коляске с великой княжной Ольгой Николаевной,

Альбом Романовых.

1915 или 1916

А ведь идет война, война насмерть, люди гибнут. Немцы прут, мы теряем фронт, и в армии ползет слух об измене: мол, немка-императрица и косматый черт специально делают так, чтоб наши проигрывали, стучат немцам, все сообщают о наших планах. Николай Николаевич, управлявший войсками, дядя государя Николая II, смещен. Ходят новые слухи: мол, императрица его сместила, чтоб не было оружию российскому побед; сам бездарный Николашка возглавил армию, в Ставку приехал… И Николай II действительно переезжает из Санкт-Петербурга в Ставку. Он проводит здесь очень много времени; оттуда он ведет переписку с императрицей Александрой Федоровной. И снова слухи: мол, эти люди, императорская чета, сдают Русь; Распутин – агент Германии, в сговоре с императрицей; Распутин влияет на императрицу, чтобы она отставила популярного в войсках дядю Николая II, Николая Николаевича, и сам император возглавил бы армию…

С этого момента начинаются поражения, хотя новые назначения имели место и прежде. Распутин ни одно назначение не пропускает: все через записочки, все через подношения, а люди в окружении Распутина – какие люди, просто бриллианты! Какой прозорливый мужик, какая удивительная крестьянская хитреца! Он действительно умел читать людей! Императрица просит его встречаться с людьми, которых она будет предлагать своему мужу назначать на важные посты. Она постоянно просит Распутина, чтобы он приезжал, «душу читал» – и докладывал ей, насколько адекватен тот или иной человек.

Царица Александра Федоровна и ее сын царевич Алексей на яхте «Штандарт».

Альбом Романовых.

Начало XX века

В 1914 году, как только начинаются проблемы на фронте, начинаются вспышки антисемитизма. Россия в начале XX века вообще в какой-то степени антисемитская страна: во всем «виноваты» евреи, даже в пособничестве кайзеру Вильгельму. Это они «сдают» Русь Православную и шпионят. Евреи обитают на особых территориях, существует черта оседлости, им запрещено жить в больших городах, в частности в Москве и Питере. И теперь их сгоняют с мест, куда, предположительно, будут входить немецкие войска, а также с прифронтовых территорий, которые занимает русская армия, чтобы они не шпионили, не сообщали ничего немцам. На сборы евреям дается от 24 до 48 часов: берите, мол, самое необходимое и валите отсюда. И эта «пиар-кампания» была так потрясающе проведена, что евреи, как русские в 1812 году, сжигали свой скарб и уходили с насиженных мест. Вот только вранье, что уезжать их заставляли.

Впрочем, вся эта антисемитская кампания прекращается в 1915 году, евреев прекращают сгонять с мест проживания, но черта оседлости исчезнет. Евреи начинают жить где придется, и злые языки говорят, что Симонович торгует справками: к нему приходят евреи, представители диаспор; они дают ему деньги; он подходит к Распутину; Распутин – к императрице. И все вместе они торгуют разрешениями на проживание около столицы, в столице, в Москве и зарабатывают баснословные барыши. Вот тебе и Аарон Симонович. Если это дело повесить на Распутина, то набежит многое: он окажется и немецким шпионом, и сионистским пособником…

Был еще Рубинштейн, пройдоха, банкир и мошенник, которого чуть не посадили за биржевые махинации, но освободили по прямому требованию императрицы Александры Федоровны. Появляется слух, согласно которому она этого банкира Рубинштейна освободила потому, что через его банк отправляла своим немецким родственникам деньги во время войны. Как же это так, мол, мы не можем вывезти посольство, нам немцы не дают, а она своим родственникам бабки отправляет. Банкир Рубинштейн тоже был человеком из тусовки на Гороховой улице.

И наконец – Манусевич-Мануйлов. О нем сегодня можно сериал снимать, он контрразведчик, человек, который во время Русско-японской войны расшифровал японские коды. Он чем-то занимался в Риме, вроде бы политическими убийствами, был нечист на руку, занимал деньги и не отдавал… А теперь он в игре и становится как бы вторым секретарем у Распутина.

Ходят слухи, что он подкупает фельдъегерей и узнает, кому отправляет письма сам государь. Однажды он выясняет, что по вторникам царь награждал и посылал именные письма. Например, там – Ивана Ивановича наградить орденом, там – «Красного Знамени», там – «Анну» на шею повесить и т. д. Письма попадали фельдъегерю, которому накануне давали справку, по каким адресам в понедельник поедет царская почта. А наш герой связывался с этими адресатами. «Здравствуйте, Манусевич-Мануйлов вас беспокоит. Поздравляю вас с наградой!» Человек ни сном ни духом, с какой наградой… «Увидите, милейший, и когда увидите – вы меня тогда не забудьте». И потом приходило письмо о том, что человека награждают. Создавалась ложная видимость, что Мануйлов весьма влиятельный человек. И в ту пору начинает бродить слух, что Мануйлов, Рубинштейн и Распутин вертят министерскими постами, как хотят.

К этому же времени относится слух (а может быть, и не слух), согласно которому Распутин вместе со своей кликой, Симоновичем, Рубинштейном и Манусевичем-Мануйловым, вертит императрицей России. В мае 1915 года поговаривают о том, что князь Шаховской благодаря знакомству с Распутиным получает пост министра торговли и промышленности. В сентябре 1915 года Хвостов получает пост министра внутренних дел… А потом публикуется переписка императорской четы. Царь Николай II – в Ставке, императрица – в Питере. Она его закидывает письмами; эта бомбардировка продолжается с 29 августа по 25 сентября, по момент назначения Хвостова. Она ему пишет: «Наш друг рекомендует на эту позицию Хвостова, этот человек предан тебе, он тебя любит, он верен монархии». В письмах все время встречаем: «наш друг с ним говорил», «наш друг посмотрел к нему в душу»; в итоге 25 сентября Хвостова назначают министром внутренних дел. Потом что-то происходит, и у Хвостова каким-то образом рушатся отношения с Распутиным. Поговоривают, что в одном из салонов, а то, может быть, и у себя на квартире Распутин сказал так: «Ну, Хвоста того я поменяю, потому что он меня не слушает и Мамке служить не хочет». Мамке – значит императрице Александре Федоровне.

Начинается кампания против Хвостова, и доходит до того, что Хвостов в 1915 году публично обвиняет Распутина в шпионаже в пользу Германии. До этого Хвостов поручает своему подчиненному Белецкому, еще одному ставленнику Распутина, убийство «старца». Белецкий отказывается, и тогда Хвостов находит какого-то человека без определенного рода деятельности и платит ему за то, чтобы тот убил Распутина. Этого человека вычисляет Белецкий, и на допросе человек дает показания на Хвостова. Грандиозный скандал. Хвостов опять обвиняет Распутина в службе германской разведке, в дурном влиянии на императрицу, прежде всего, и на монархию в целом. В марте 1916 года Хвостов уходит в отставку, его место занимает господин Протопопов, и, согласно слухам, это тоже «записочка», поданная Распутиным императрице Александре Федоровне. Но здесь нюанс: этого человека, Протопопова, рекомендовал Родзянко, злейший враг Распутина. Король Великобритании, Георг V, пишет восторженные отзывы о Протопопове: какой правильный в общении, какой потрясающий человек!

Затем 16 сентября 1916 года Протопопова назначают министром внутренних дел, и все ждут действий Распутина. Протопопова потом будто бы объявляют сумасшедшим, – возможно, он действительно сходит с ума.

Незадолго до этого происходит еще одна важная история; Штюрмер, человек, чье назначение лоббировала maman, один из трех людей, самых близких к Распутину, становится председателем Совета министров. Состоялось это назначение 20 января 1916 года. Распутин пишет за него императрице, императрица – государю. Все по схеме.

В общем, куда ни плюнь в 1916 году, везде Распутин: Распутин – Хвостов, Распутин – Протопопов; везде Распутин, куда ни плюнь. И в этот момент нет более скандального человека в Российской империи, все силы сошлись в ненависти к нему. Очень разные люди объединились, объединились в своей нелюбви к Распутину.

Председатель III и IV Государственной думы и лидер партии октябристов Гучков, лидер партии кадетов Милюков, императрица-мать Мария Федоровна, бывшие друзья Распутина архимандриты Феофан и Гермоген – все они теперь в стане его врагов. Ну, еще бы, Гермоген Распутина крестом лупил по лбу, Хвостов, бывший министр внутренних дел, назвал его шпионом… В общем, лучшие люди двора объединились в мысли: Распутин – главное зло России, и его нужно убить.

Рассказывали о разных покушениях: Распутина хотели отравить, поручили это одной балерине, но она отказалась; подсылали человека с пистолетом, пистолет не выстрелил… И тьма мистических историй. Все прекрасно знали: империя управляется записочками Вырубовой, просьбами Распутина или Матильды. Здесь и поражения на фронте, здесь и брожение, здесь же большевики, здесь же эсэры, все кипит, у всех предчувствие катастрофы.

Первого ноября Милюков выступает в Государственной думе. Перед этой речью – большие споры: говорить ли об измене, ведь тень упадет на императорскую семью? Милюков выступает и заканчивает свою речь примерно в таком ключе: мужик Распутин оказывает влияние на императорскую семью, на всю Россию; мы терпим поражение в войне, нам надо модернизировать промышленность, а здесь такое происходит! Что это, спрашивает Милюков, глупость или измена? Речь его производит эффект взорвавшейся бомбы! 19 ноября, практически следом, монархист Пуришкевич заявляет: «В государстве дурно пахнет». Пуришкевич был известен как жуткий скандалист, он постоянно орал, его не могли заткнуть, и каждый раз он дожидался, чтобы в здание Госдумы входил военный конвой и выносил его. Он садился на плечи солдатам, которые его выносили, скрещивал руки и в таком положении покидал зал заседаний.

Императорская семья после причастия Святых Христовых Тайн. Александра Федоровна, Николай II, великая княжна Ольга Николаевна, великая княжна Татьяна Николаевна, великая княжна Мария Николаевна, великая княжна Анастасия Николаевна, царевич Алексей.

Крым, Ливадия, Ливадийский дворец.

Альбом Романовых. 1910-е годы

Как мог быть сильным Дом Романовых, если слаб был царь? Он был хорошим семьянином, но плохим руководителем. В думе находились люди, которые орали, верещали, занимались публичными скандалами, но вроде как все хотели счастья и какой-то новой судьбы своей стране. В итоге они получили революцию.

Итак, Пуришкевич – монархист Пуришкевич! – выходит на трибуну думы и напрямую обвиняет Распутина и императрицу в том, что они ведут Россию к гибели. Позже он запишет в своем дневнике, что впервые испытал чувство торжества справедливости, что два этих военных года он молчал, малодушничал, а сейчас наконец сказал все, что нужно было сказать давно, и это может вызвать взрыв.

Понятно, что императрица мечет в Ставку тревожные письма: мол, нападают на нашего друга, нападают уже на меня, прими меры! И так далее и тому подобное. И в этом «театре военного поражения», театре очень тяжелой, еще с 1916 года, экономической ситуации, театре политического кризиса, театре коррупции, местничества и договоренностей, играют финальный акт грандиозной драмы. После того как Пуришкевич заканчивает свою речь, с ним связывается Феликс Юсупов, единственный на тот момент оставшийся в живых младший сын не просто известной и богатой, а самой богатой семьи России. Он и его жена – самая красивая пара, и не Петербурга, а Европы. Денег у Юсупова столько, что он не знает, сколько у него денег. Позже, то ли в его мемуарах, то ли в воспоминаниях его матери, можно будет прочесть: бывало, управляющий в какой-нибудь год подойдет к Юсуповым и скажет: «Милостивые государи, в этом году вы потратили несколько больше, чем заработали»; ну, ничего страшного, заработаем в следующем году. Везде у Юсуповых есть имения, от Крыма до Петрограда, это самая богатая, самая влиятельная семья. И теперь Феликс Юсупов ищет встречи с Пуришкевичем. И Пуришкевичу сообщают, что с ним ищет встречи Феликс Юсупов. Встреча происходит, и Юсупов говорит Пуришкевичу: «Вы истинный патриот, вы друг монархии, вы радеете за государя императора и за Россию. У нас есть общий враг: имя его Григорий Распутин». Юсупов посвящает Пуришкевича в детали грядущего покушения, Пуришкевич соглашается на это мероприятие, и 30 декабря 1916 года по старому стилю Распутина убивают. На самом убийстве подробно останавливаться не стоит, очень много написано и снято на кинопленку, очень много всего вы найдете на YouTube.

Ласточкино гнездо. Крым.

Фото С. М. Прокудина-Горского.

Начало XX века

Очень коротко: в убийстве участвуют Юсупов, Пуришкевич, доктор Лазоверт, который, по одной из версий, подсыпает в любимые Распутиным пирожные яд (который «старца», впрочем, не возьмет), поручик Сухотин и великий князь Дмитрий Павлович. Этот последний, по одной из версий, добьет Распутина выстрелом из пистолета. В общем, это была совершенно потрясающая ночь.

Напрашивается вопрос: как Юсупову удалось заманить Распутина к себе во дворец? Юсупов успел втереться в доверие к Распутину, они начали общаться. За Распутиным круглосуточно велось наблюдение, а этой ночью наблюдение, то есть наружная охрана, вдруг исчезает, и Юсупов привозит Распутина к себе во дворец под предлогом знакомства со своей женой Ириной. Ирина – красавица, и под предлогом знакомства с ней Распутина вводят во дворец…

Автор этой книги, когда лет в пятнадцать-шестнадцать впервые ознакомился с этой версией событий, посчитал, что это полный бред! Мужик под предлогом знакомства со своей женой привозит другого мужика, какого-то косматого деда, к себе во дворец, и дальше начинается самая грязь.

Юсупов, и об этом многие писали, как минимум, был бисексуалом, а скорее всего, гомосексуалистом. Говорили, что он ходил по Невскому, наряженный в женское платье, в компании со своим братом, пока тот еще был жив. Они выдавали себя за проституток, заходили в ресторан, и там, в мехах, заказывали шампанское и т. д. В общем, какие только сплетни о нем не ходили. Есть мнение, что похотливый Распутин мечтал познакомиться с женой Юсупова, и тот использовал ее как приманку. Жены Юсупова в доме не было, она находилась в Крыму.

В общем, Распутин приехал во дворец, и с этого момента все версии событий одна другой противоречат. Ему насыпали мышьяк в пирожные, он съел гору этих пирожных, все сожрал, но ничего с ним не произошло. Тогда в него выстрелили из револьвера, он упал, и подумали уже, что он умер, но вдруг «старец» выбежал во двор, и в него выстрелили еще два или три раза… В общем, было озвучено много разных версий событий. Так или иначе, означенная компания Распутина убивает, и это происходит 30 декабря по старому стилю.

А 1 января вылавливают труп. Весть об убийстве Распутина распространяется очень быстро и встречена всеобщим ликованием, особенно в армии. Армейские чины, и младшие, и старшие офицерские чины, и рядовые солдаты, приветствовали новость громогласным «ура!», так как в вооруженных силах были уверены: именно благодаря Распутину, его дрянным советам в свое время сместили с должности дядю царя, Николая Николаевича, после чего царь сам возглавил армию, что и привело к катастрофическим последствиям.

Распутин убит. Интеллигенция ликует, либералы ликуют, монархисты ликуют. Повержен всеобщий враг. Следствие начинается моментально. Юсупов, Пуришкевич и великий князь Дмитрий Павлович начинают давать показания, и следствие моментально заканчивается по распоряжению Николая, потому что в материалах стоит фамилия Романовых. Великий князь Дмитрий Павлович, всеобщий любимец, который вел вперед сборную России на Олимпийских играх, блестящий стрелок, потрясающий всадник – палач, он участвует в убийстве. По одной из версий, именно его выстрелы стали роковыми. Почти все члены семейства Романовых, кроме, конечно, императрицы, подают бумаги на имя царя – просьбы о снисхождении к великому князю Дмитрию Павловичу и к Феликсу Юсупову. Николай отвечает: «Что же вы мне подаете бумаги, нет такого закона, который мог бы оправдать убийство, даже если они члены царской фамилии. Ну, помилуйте».

Но тем не менее история заканчивается более-менее безболезненно: Дмитрия Павловича отправляют на персидский фронт, Юсупова с женой – в ссылку в поместье, о поручике Сухотине, который участвовал в убийстве, никто ничего не говорит, потому что если уж князя отослали в ссылку, то неизвестно что сделали бы с простым поручиком. Но поручика выгораживают, а доктор Лазоверт тем временем стремительно и загадочно исчезает. Пуришкевич уезжает на фронт… В общем, никого из этих людей кара не настигла.

Январь 1917 года ознаменовался всеобщим консенсусом в отношении убийства Распутина: все рады и довольны, и никто не знает, что буквально через месяц все эти люди с совершенно разными взглядами на устройство России, а с ними и вся Россия, полетят в тартарары, что сначала случится Февральская революция, потом – Октябрьская, половину перевешают, другую половину расстреляют, кто-то, впрочем, уедет в эмиграцию, и все разговоры о том, как строить Прекрасную Новую Россию, закончатся в карцерах большевистского ЧК. Страна, которая существовала прежде, будет уничтожена.

Нужно сказать два слова о том, как сложилась дальнейшая судьба убийц и семьи убиенного Распутина. Семья Юсуповых съехала за границу и счастливо прожила там до 70-х годов XX века. Денег у них было не то чтобы достаточно. В России их состояние оценивалось, по разным оценкам, от 10 до 16 миллиардов долларов, это были богатейшие люди России, Европы и мира, но с собой они почти ничего не увезли. Были пара портретов, картины Рембрандта: их продали и купили дом в Булонском лесу; там семья Юсуповых и осела. Впоследствии Юсупов выпустил две книги об убийстве Распутина.

Дочь Распутина, Матрена, которой тоже удалось мигрировать, подала иск к Юсупову и великому князю Дмитрию Павловичу, иск на 800 тысяч франков за убийство своего отца, но французское правосудие ответило, что они неподсудны: мы-де не можем судить Юсупова и Дмитрия Павловича за убийство, которое имело место в Российской империи, в стране, которой не существует. Юсупов умер в 1970 г., а его жена Ирина пережила мужа на три года.

Великий князь-палач Дмитрий умер в Давосе в 1942 году. Поручик Сухотин остался в России и женился на внучке писателя Льва Николаевича Толстого, Софье Толстой, потом его чуть было не расстреляли большевики, и ему удалось, пользуясь своими связями, уехать за границу. Юсупов оказывал ему помощь до самой смерти. Сухотин умрет в 1926 году, умрет тяжело, в мучениях. Юсупов заплатит за похороны и за содержание его в больнице. Что примечательно, Софья Толстая после отъезда Сухотина разведется с ним и выйдет замуж за Сергея Есенина.

Вот как все оказалось переплетено, но это еще не конец истории.

Согласно другой версии событий, не было никакого доктора Лазоверта, и Распутина убил не Юсупов и не великий князь Дмитрий Павлович, а агент английской разведки Освальд Рейнер, приятель Юсупова по английскому колледжу. В 1960–1970-х годах «Би-би-си» проведет собственное расследование, в результате которого окажется, что финальный выстрел, контрольный выстрел в голову Распутина, был сделан из английского револьвера, а само убийство подготовила английская разведка. Распутин влиял на императрицу в том смысле, чтобы Россия вышла из войны, и Великобритания теряла своего самого большого союзника, союзника с самой большой армией на континенте. И британская разведка устраивает убийство Распутина. Есть версия, что доктор Лазоверт и Освальд Рейнер это одно и то же лицо, что подтверждается некоторыми фотографиями…

С Юсуповыми связано много историй. В каждом фильме, где упоминаются исторические персонажи, в титрах указано либо что история вымышленная, а значит, не основана на реальных событиях, либо что история основана на реальных событиях. В свое время «Metro-Goldwyn-Mayer» выпустили кинокартину, по сюжету которой Ирина Юсупова была любовницей Распутина. Это вызвало огромный скандал, и Юсуповы подали суд и отсудили у кинокомпании 25 тысяч фунтов, по одним оценкам, 35 тысяч долларов – по другим. С тех пор кинокомпании не пренебрегают уточнениями в титрах.

И последняя версия: убийца Распутина – Пуришкевич. Он в 1920 году умрет от тифа в Новороссийске, находясь в расположении частей Белой армии. И еще штрих, чтобы закончить на мистической ноте. По легенде, Распутин говорил: если, мол, убьют меня, то и династии конец. Действительно, так и произошло.

Распутин озвучил и еще одно предсказание. Царь с царицей хотели посмотреть его родину, и у них все не получалось туда съездить. «Старец» сказал: перед смертью, мол, еще увидите. Гувернер Романовых, Пьер Жильяр, рассказывал следующее: когда царская семья была отправлена в ссылку в Тобольск, они плыли на пароходе, и однажды Жильяр чувствовал себя неважно и лежал в каюте. Вдруг раздался голос одной из старших великих княжон: «Жилик, Жилик! Поспеши к окну!» Жильяр поспешил к окну и, отдернув занавеску, увидел на берегу огромное село. «Это родина Григория Ефимовича, село Покровское! – воскликнула великая княжна. – Он говорил нам, что мы увидим ее!» Вот таким чудовищным образом повернулось колесо истории, и царская семья, отправляясь в ссылку, увидела место рождения своего «друга».

Великие княжны Ольга и Татьяна Николаевны со своим преподавателем, Пьером Жильяром, в Ливадии в 1911 году.

Альбом Романовых

Но отойдем от мистики и вернемся к обычной жизни. Матрена, дочь Распутина, уедет в Европу. Она будет судиться с Юсуповым, потом она попадет в Америку, и перепробует массу профессий: и дрессировщицей в цирке, и клепальщицей на корабельной верфи. А через много лето внуки Юсуповых и внуки Распутина познакомятся в Греции и будут играть буквально в одной песочнице. Вот такая удивительная история жизни Григория Распутина и его отношений с царской семьей. Хотя, как мы уже решили, в сущности эта история не о Распутине, эта история о последних днях империи.

Под занавес истории о Григории Распутине можно вспомнить дневники Тэффи: «Он весь словно выдуманный, в легенде жил, в легенде умер и в памяти легендой облечется: полуграмотный мужик, царский советник, греховодник и молитвенник, оборотень с именем Божьим на устах».

«На выборгской стороне произошли беспорядки из-за хлебных затруднений. Надо только удивляться, что они до сих пор не происходили. Рабьен видел из окон посольства, как толпа рабочих на Литейном мосту повалила вагон трамвая и стала строить баррикады, навстречу им поскакали жандармы и произошла свалка. Разобрать дальнейшее было трудно…» Это пишет мужчина 46 лет, великий русский художник Александр Бенуа.

«Толпа разгромила кондитерскую Крюзи на Каменноостровском, там стоит громадная толпа. Сами видели, как какой-то очень прилично одетый молодой человек, шедший с барышней, тащил под мышкой четыре свежих булки. Говорили, что на чердаках расставлены пулеметы, из которых городовые стреляют в народ. Еще в декабре Миша, мой двоюродный брат-офицер, рассказывал, что жандармов и городовых обучают стрельбе из пулеметов. Суммирую все – ясно, что провокация…» Это из дневника русского инженера Юрия Ломоносова.

«В библиотеке консерваторский сторож сказал мне, что на Литейном, у Арсенала, происходит настоящее сражение, с ужасной стрельбой. Так как есть солдаты, перешедшие на сторону рабочих, на многих главных улицах тоже стреляют, но в консерватории занятия были, репетиции…» Это уже Сергей Прокофьев, великий русский и советский композитор.

Рабочая депутация на Дворцовой площади 1 мая.

1917

Это строчки из дневников разных людей, которые своими глазами видели Февральскую революцию 1917 года.

Где-то до пятнадцати или шестнадцати лет я думал, что единственная революция, имевшая место в России, – Великая Октябрьская социалистическая революция. Жил-был царь, потом Ленин с большевиками его свергли, и больше у нас не было никакой монархии. Дальше шла Гражданская война, в которой красные побили белых, а там уже началась история СССР… Так нас учили. Потом, уже в старших классах, где-то стала мелькать Февральская революция, какие-то там ребята ее организовали, но это все было никому не интересно. Все знали об одной, но главной революции, которая положила конец Дому Романовых.

Однако революция, которая положила конец российской монархии, произошла именно в феврале 1917 года. Когда мы говорим об этой революции, то начать следует, наверное, и вовсе с 1905 года, с Кровавого воскресенья. А то и с середины XIX века. Все, что Романовы делают в России начиная с 1850-х годов, можно описать гениальной фразой нашего с вами выдающегося современника, блогера, известного как Стас Простокласс: «А надо было раньше».

Действительно, Романовым надо было раньше отменять крепостное право, проводить земельную и другие реформы, решать национальный вопрос, отменять черту оседлости, ослаблять цензуру, надо было… надо было… надо… Но они ничего не делали, и каждый раз, когда они действовали, было уже совсем поздно… Если в 1903 году сама мысль о том, что царь дарует России парламентаризм, Государственную думу, казалась чем-то очень выдающимся, из ряда вон выходящим, то в 1905 году этого было уже мало. И так во всем…

Матильда Кшесинская.

1896

Если мы начнем анализировать каждое политическое решение последних Романовых, в частности Николая II, то увидим, что они бесконечно опаздывали. Государь император Николай II, помимо того, что был человек мягкий, очень любил жизнь и любил женщин. Он любил делать женщинам дорогие подарки, о его связи с известной балериной Матильдой Кшесинской мои читатели наверняка знают (а если не знают, то нагуглят). Он дарил ей очень много красивых вещей – помимо дворцов и экипажей. Более того, дарил ей подарки даже после того, как женился на императрице Александре Федоровне. Так, на двадцатилетие своей карьеры Матильда Кшесинская получила от императора бриллиантового двуглавого орла с розовым сапфиром, а немногим ранее царь вместе с супругой выбрали и подарили ей брошь – змею с сапфиром-кабошоном. Да-да, он выбирал ей подарок вместе с супругой. Впрочем, Александре Федоровне государь император тоже дарил дорогие подарки, в частности, известно о коллекции яиц Фаберже: на каждую Пасху он дарил своей супруге очень красивое яйцо Фаберже, из которых сформировалась удивительная коллекция.

Но давайте поговорим о предпосылках революции, этой беды, вызвавшей крушение государства. Пиком экономического развития Российской империи считается 1913 год: мы прокладываем железные дороги, выплавляем металл, торгуем пшеницей, у нас профицит бюджета. Этот год до сих пор очень показателен для сравнения с состоянием экономики в России в XX веке. Все в 1913 было очень хорошо, но только в министерских отчетах: страна находилась в состоянии тлеющего конфликта, войны «всех против всех», о которой мы говорили в прошлой главе.

Императрица Александра Федоровна.

Конец XIX – начало ХХ века

Принято считать, что главной проблемой, ускорившей приближение революции, стала Первая мировая война. Это и так, и не так: в 1914 году, когда еще нет никакой войны, уже начинаются стачки, бунты… В Санкт-Петербурге рабочие переворачивают трамваи, разбирают рельсы, устраивают стачки, озвучивая различные требования, от сокращения рабочей недели до повышения жалованья. Интеллигенция их поддерживает, дума тоже частично поддерживает, и общество лихорадит. Но вскоре начнется война, которая все это обнулит.

В 1914 году был отмечен невероятный рост патриотизма и общественного единения: «Мы должны пойти надрать задницу Вильгельму за наш славянский народ, за Святую Русь! Мы должны выиграть эту войну, это наш священный долг перед нашими союзниками по Антанте, Англией-Великобританией и Францией. Наш священный долг – защитить Балканы, славян, да кого угодно, мы должны выиграть эту войну…» «Царь-батюшка, веди нас на фронт, мы за шесть месяцев (такие были прогнозы) закончим к чертовой матери войну с Вильгельмом, возьмем Берлин. Да мы его уже брали, и ничего страшного, зайдем туда еще раз, ну, и покажем заодно этим европейцам, как воюют бравые русские люди».

Петроград. Телега, запряженная парой лошадей.

Фото Д. М. Прингла. 1917–1918

Ведь действительно, русские люди всю историю хорошо воюют. Но уже в 1915 году от этого единения не остается практически ничего. Война идет не в нашу пользу, обнажая разом огромное число проблем: непрофессионализм военных, разрыв между тылом и фронтом… Мы не успеваем налаживать снабжение нашей армии, начинается знаменитый «патронный голод», у нашей артиллерии не хватает снарядов. А люди, которые отвечают за снабжение… Один великий князь пишет начальнику Генерального штаба: «Батюшка, что я могу поделать? Вы сами знаете, у кого артиллерийский подряд: у Матильды Кшесинской». Матильда – любовница великих князей, которой, вместе с гобеленами, дворцами и бриллиантами, вот так, запросто, дали порулить одним из подрядов…» Известная балерина, естественно, на ситуации наживалась.

Война идет плохо, это тягостно отражается на жизни столиц. Конечно, можно возмутиться: разве происходившее тогда в столицах – это тяготы? Тяготы начнутся, после революции, в Гражданскую войну… Но разве может человек сравнивать свое настоящее с не наступившим еще будущим, разве всегда умеет предугадывать, что будет только хуже? Как правило, не умеет человек делать такие выводы. Поэтому не будем винить москвичей и петербуржцев 1915–1916 годов.

Что же происходит в 1916 году? В городе проблемы со снабжением, появляются «хвосты» (так называются очереди): люди стоят в булочных, в мясных и овощных лавках. Начинаются перебои с поставками хлеба, мяса и другого продовольствия. Это главная проблема. Вслед за этим – перебои с углем и дровами: они тоже не поставляются. С одной стороны, они нужны фронту, а с другой стороны, и на фронте проблемы с логистикой.

Вся логистика нацелена на фронт. Туда везут провиант, патроны, снаряды, еду, уголь и дрова, обратно везут раненых, обратно везут покалеченных, обратно едут беженцы, и все это плохо функционирует.

При этом железные дороги в имперской России отлично работают и оснащены, в сравнении с тем, как они будут работать буквально через год, в канун Октябрьской революции и Гражданской войны. Идет война, но, понятно, люди, которые сидят в кабаках, в кафешантанах, операх и всевозможных увеселительных заведениях Москвы и Петербурга, этой войны не ощущают: они пьют, гуляют, у них цыгане, медведи… У них все хорошо, и у них есть время говорить о том, что происходит. Но их все равно не устраивает, что их быт нарушен, не устраивают эти перебои с дровами, и углем, и едой, не устраивает нарушение обычной динамики.

В Санкт-Петербурге начинаются проблемы с внутренней логистикой. Трамваи начинают ходить не по расписанию. Кроме того, в городе появляется очень много новых людей. Во-первых, это беженцы, которые бегут потому, что русская армия отступает: люди бегут, и некоторые добегают до столицы. Во-вторых, солдаты: одни приезжают в отпуск, другие передислоцируются, а третьи – просто дезертиры. Солдаты в столице лечатся в госпиталях: выздоравливая, они начинают ходить по Санкт-Петербургу… Наличие такого огромного количества войск в городах – это одна из ошибок Николая II как военачальника. Петербург и крупные города не стоило делать перевалочными базами. В столице много войск, одни войска приезжают, другие войска выезжают. Естественно, солдаты видят, что здесь «жирует тыл». И в этом компоте родится огромное количество слухов, совершенно разных. Питер наводнен шпионами, повсюду немецкие шпионы, и одна из главных шпионок, самая главная шпионка – сама императрица. И, разумеется, шпионом является Распутин.

Распутин и императрица – это люди, которые Россию до добра не доведут. Они настраивают всех против императора, против Николая II, и они, это совершенно точно, существуют на немецкие деньги. И все это якобы знают, это все знают… Ходят слухи, слухи беспочвенные, но почвы слухам не нужно, они на то и слухи. Но есть и факты: все дорожает, многие вещи становятся предметами спекуляции, кому война, а кому, знаете ли, мать родна. На спекулятивных ценах наживаются всевозможного рода барыги, совершенно новый тип людей. Они быстро зарабатывают большие деньги: кому-то надо сына от армии «отмазать», кому-то надо получить часть оборонного заказа, кому то, кому се… У нас были проблемы с медикаментами. За XX век мы решили эту проблему, но, как и тогда, так сейчас огромное количество медикаментов великая Россия получает из-за рубежа. Тогда одним из основных поставщиков медикаментов была Германия. С Германией мы воюем. Где взять медикаменты? Их переправляют через Швецию и Финляндию и с восьмикратной наценкой продают в Москве и Санкт-Петербурге. Кому такое могло понравиться? Никому, кроме тех, кто на этом наживался.

Далее. Интеллигенция сидит в ресторанах и кафе и рассуждает о том, что надо бы, конечно, отправить царя в отставку. Лучше бы повесить, но можно и расстрелять, хотя вообще – мы же интеллигентные русские люди, не кровожадные. Блок, Брюсов и вся тусовка Серебряного века приветствуют революцию: «Славлю вас, грядущие гунны…» и так далее. Эти прекраснодушные люди не понимают, что многие из них потом уйдут на эшафот, многие – в питерские Кресты, многих расстреляют в сыром подвале… Об этом еще никто не думает, но все утомлены царизмом. Середина 1916 года: надоел этот царь, и вообще невозможно так жить.

Появляется новый социальный слой – фабричная молодежь. Как мы уже выяснили, в 1913 году Россия находилась на пике своей экономической мощи; очень много заводов строилось в Москве и Санкт-Петербурге; вчерашние крестьяне приезжали работать в города в качестве сезонных рабочих (до весны, когда пора будет возвращаться возделывать землю). Некоторые приезжали и оставались, формируя класс рабочей интеллигенции или рабочей аристократии. У них хорошие деньги, их дети учатся в гимназиях. Но эта рабочая молодежь живет в бедных кварталах, и, естественно, как это заведено испокон веков, бедные кварталы ведут войну с богатыми кварталами. Молодые фабричные пареньки едут в центр Санкт-Петербурга будить местных жителей – кого-то, может быть, пограбить, у кого-то что-то отнять.

Самая главная забава – кинуть гайкой в полицейского: полицейских на Руси не любят. Пассионарная фабричная молодежь хочет распоряжаться своей жизнью, хочет уважения, хочет себя манифестировать, хочет какой-то «движухи». Воздух вокруг накаливается, что-то грядет, и эта молодежь хочет принять участие в грядущих событиях. И, безусловно, примет.

Еще один интересный социальный слой – еврейская молодежь. У этих людей нет социальных лифтов, их родителей только что выгнали в результате отступления Русской армии за линию фронта, и теперь они пытаются устроиться в России. Нарушена их черта оседлости, их права попраны, карьеры им не сделать, образования не получить – поэтому они идут в «бомбисты». Не все, конечно, но многие: а все потому, что они пассионарные, умные ребята, но реализоваться у них никак не получается.

Большая проблема в то время – нехватка полиции. Откуда эти казаки с нагайками? Полицейских заменяли военными. Правда, полицейских учили ловить, заламывать руки, отводить в околоток, допрашивать. А чему учили солдат? Колоть штыком и в крайних случаях стрелять. И казак колет и стреляет, как следствие – насилие и трупы. Этот маховик насилия всегда раскручивается с двух сторон, и именно этот процесс характеризуется сухой фразой из учебника: «конфликт между властью и обществом».

С плебсом понятно, а что же с элитами? Без брожения умов в элитах никакой революции никогда не получается. Начнем с буржуазии. Она представлена среди многочисленных партий Государственной думы; у буржуазии есть деньги; во время войны буржуазия организовала несколько союзов, и самые большие – Всероссийский земский союз, Городской союз и Центральный военно-промышленный комитет.

Эти союзы собирают деньги, помогают фронту провиантом и снабжением, устраивают госпитали. В госпиталях работают, помимо обычного персонала, жены богатых людей. В госпиталях, например в Крыму, работают члены царской семьи. И это не зазорно, даже считается хорошим тоном.

В чем плюсы и минусы этих союзов? В Москве, например, эти союзы контролируют рабочие комитеты, и, когда начинаются стачки на предприятиях, они, через рабочие комитеты, решают вопросы стачки деньгами. В Питере, наоборот, большинство этих союзов промышленников считают возможным влиять на власть иным образом, а именно – угрозами: «За нами работники, их много, если мы сейчас не будем сдерживать их, мы выпустим их на вас, уважаемые самодержавные товарищи». К концу 1916 года ситуация становится все тяжелее, и Гучков, глава Центрального военно-промышленного комитета, позднее напишет, что уже в то время готовился заговор против царя. В общем, члены буржуазных общественных организаций, союзов, готовы были «заходить деньгами» в решении разных вопросов и действительно планировали свергнуть царя.

Великие княжны Ольга и Татьяна в перевязочном пункте в лазарете.

1914

В Государственной думе были представлены следующие силы: октябристы, националисты, правые, кадеты, прогрессисты, центристы, социал-демократы, трудовики, беспартийные. Дума полностью оппозиционна правительству и государю императору. Чем хуже дела на фронте, тем больше растет авторитет думы. Эта тенденция проявляется в конце 1915 года и продолжается весь 1916 год.

Александра Федоровна с дочерями ассистирует княжне Вере Гердойц в операционной. Анна Вырубова у изголовья.

1915

И осенью 1916 года в умах российских элит, буржуазии, думы, а впоследствии и царской семьи появляется идея «ответственного министерства». О чем же шла речь? Прежде правительство несло ответственность только перед одним человеком – перед государем императором. Теперь в чрезвычайных ситуациях правительство должно было давать отчет в своих действиях парламенту, то есть Государственной думе. И эта идея захватывает умы, все чувствуют, что найден спасательный круг: кажется, воспользуйся им сейчас, и все срастется, все снова станет хорошо. Некоторые участники этого великого брожения воспринимают идею «ответственного министерства» для чрезвычайной ситуации как панацею, другая часть общества считает, что это первый шаг к конституционной монархии. Кто-то еще, например государыня императрица, считает, что дело пахнет изменой. Повторимся, дума полностью оппозиционна Романовым, дума оппозиционна Николаю, и это только начало.

Многие историки считают истоком Февральской революции события 1 ноября 1916 года: речь главы прогрессистов Милюкова, направленную против царицы и против премьер-министра Штюрмера. Эта речь называется «Глупость или измена?» В этой речи Милюков приводит данные, согласно которым Петербург наводнен немецкими шпионами. Ходят слухи, что триумвират – царица, премьер-министр и Распутин – хочет отдать Россию немцам. Ходят слухи о сепаратном мире с Германией, но помыслить о том, что дума наедет на царскую семью, до 1 ноября 1916 года, никто не мог. Впрочем, таково свойство истории: еще вчера невозможно было во что-то поверить, а сегодня это уже само собой разумеется. И пощечина, которую Милюков с думской трибуны нанес императрице и царю, не вызывает никакой обратной реакции. Штюрмера вскорости отправляют в отставку, и в обществе поселяется мысль: «Значит, Милюков прав, ну, конечно, измена! Не зря же нам отдали, скормили этого Штюрмера. А ведь на самом деле скормить нам следовало и императрицу с Распутиным». Впрочем, Распутина, как мы помним, позже «скормят»…

Еще одна важная сила – это сообщество, которое позднее назовут «великокняжеской фрондой». Великий князь Николай Михайлович, дядя царя Николая II, великий князь Александр Михайлович, мать государя Мария Федоровна и великий князь Павел Александрович напрямую потребуют от Николая II конституцию. Великий князь Дмитрий Павлович позже окажется одним из убийц Распутина, а пока «великокняжеская фронда» настроена против царя и царицы. Все понимают, что так жить дальше совершенно невозможно. Впоследствии, в марте 1917 года, три великих князя напишут проект полной конституции русского народа.

Меня всегда занимал вопрос: почему, когда от престола отрекся Николай, а следом – его брат Михаил, никто из великих князей, стоявших дальше в династическом порядке, не захотел взять власть в свои руки? Да, кто-то состоял в морганатическом браке, кто-то долго жил за границей, кто-то просто боялся ответственности… В общем, все эти великие князья отступили… А пока, в ноябре 1916 года, «великокняжеская фронда» тоже хочет «ответственного министерства» и устранения Распутина. Последний козырь в этой колоде – глава думы, председатель Родзянко, который тоже, вместе с «великокняжеской фрондой», требует «ответственного министерства». Общее мнение: господин Романов, дайте, мол, нам как минимум конституционную монархию, потому что так уже жить нельзя. В то же время среди «великокняжеской фронды», в думе, среди всех этих союзов промышленников возникают более или менее различные идеи устранения царя: свержение царя, создание ситуации для отречения царя, вплоть до убийства царя. Разные имена звучат в ответ на вопрос, кому предстоит передать власть. В частности, одно из таких имен – великий князь Николай Николаевич. Насчитывается более тридцати заговоров! Конечно, об этих заговорах знает царь, а потому уместно задать главный вопрос: «А что же Романов? А что господин Романов, Государь Всея Руси Николай II, он – что?»

К этому моменту он наделал уже массу кадровых ошибок: как мы уже говорили, он был плохим политиком. Он мог быть хорошим политиком и даже государем, может быть, в 1600 году, в 1700 году – уже с натяжкой, а для 1917 года он – плохой политик, плохой менеджер, плохой администратор, плохой царедворец. Он не создает своего «ближнего круга», своей «команды» – это не по нему, он не умеет играть в эти игры. Он постоянно делает ошибки в кадрах, назначениях, он плохой полководец, что доказывает на фронте. Самое страшное, что он ни черта не понимает в том, как устроена страна. Вдумаемся, как звучит: «царь, государь всея Руси»… Но он ни черта не понимает, что это такое. Ему пишут великие князья: «Жена тебя обманывает, ты не знаешь, что творится в тылу; ты не понимаешь, что творится в Туркестане, в Петрограде…»

Ноябрь 1916 года. Все говорят, что Распутин назначает министров, что Распутин приносит императрице бумаги на стол, а она уже сообщает Николаю, кого ставить. Он ставит тех, о ком она говорит, так как не умеет работать с общественным мнением. Он еще скажет Керенскому, о котором мы еще вспомним: «Как жаль, что мы с вами не познакомились раньше».

Как же это может быть, Романов, а где вы раньше были, на Марсе? Вы не видели, что Керенский – восходящая звезда Государственной думы? Ах да, вы же просто в думу не приезжали… Вернее, приехали однажды, и эффекта «пиар-акции», которую вы провели, хватило на две недели. Вы же этим не занимаетесь, вы не умеете работать с общественным мнением, вы же считаете себя выше этого: зачем, мол, этот «пиар», кому нужен? Это же что-то чуждое – какая-то реклама, пиар, – это пусть остается на Западе, в Америке… Вы же выше этого, вы же «помазанник Божий»…

Почему, собственно, не было расследовано убийство Распутина? В народе думают: не расследовано, значит, правильно, что его убили. Арестовали только некоего Пуришкевича, а теперь он опять свободен, уехал на фронт. Почему же никого не посадили? Значит, царю нужно было устранить Распутина?..

Война – это тяжелейшее испытание даже для умелого политика, умелого дипломата, умелого менеджера. Страшно представить, что означает соорудить линию фронта, который простирается на десятки, на сотни километров. Ее надо подготовить, вырыть окопы, поставить батареи, наладить провиант и снабжение. Это очень тяжкий труд, и Николай с этим не справляется. Да, система насквозь коррумпированная, но он не справляется, потому что для этого нужен талант, а таланта нет. Царь поразительно невосприимчив даже к собственной матери. Она уже среди «великокняжеской фронды», но он все равно не слушает ее. Но дело главным образом в том, что царь не понимает своей страны.

Николай верил в русский народ, но это была «вера-дурочка». Он думал, что есть какой-то «великий русский народ-богомолец», который имеет с ним сакральную связь, которая идет еще от Рюриковичей. А министры, дума, военные, попы – это все прослойка: только у него – прямая духовная связь с народом. Поэтому, должно быть, считал он, добрый русский народ государя никогда не сдаст. Москва и Питер – два центра России? Нет, центрами их ошибочно считают интеллигенция, правительство и дума, а это всего лишь два города на карте Святой Руси. А сама Русь огромная, и куда ни поедет государь, везде его с любовью встретят… Эту веру подогревали Распутин и всевозможные черносотенные организации, такие как Союз Михаила Архангела, которые писали царю подложные письма от русских крестьян и татар. Письма были примерно следующими: «Государь-батюшка, знаешь, как-то ты жестко обошелся на „кровавое воскресенье”. Мы – мужики простые и все сделаем, поддержим, конечно, если что, мы выйдем грудью тебя защищать!» Но надо ли говорить, что, когда началась Февральская революция, когда царя склоняли к отречению от престола, никто не поднял голову и не возвысил свой голос; ни один черносотенец, который до этого громил витрины еврейских булочных, не вышел на улицу защищать государя. Все отвернулись от царя.

Да и царь ведет себя очень странно, царь ничего не понимает… Здесь уместно вспомнить гениальную мысль генерала царского охранного отделения, Александра Спиридовича из потрясающей книги

На жнитве.

Фото С. М. Прокудина-Горского.

Начало ХХ века

«Великая война и Февральская революция». Вот он описывает обстановку 5 марта 1917 года: «Повидав кое-кого из охранного отделения понял, что они смотрели на положение дел – безнадежно. Надвигается катастрофа, а министр видимо не понимает обстановки и должные меры не принимаются. Будет беда. Убийство Распутина положило начало какому-то хаосу, какой-то анархии. Все ждут какого-то переворота. Кто его сделает, где, как, когда – никто ничего не знает. А все говорят и все ждут. Попав же на квартиру одного приятеля, серьезного информатора, знающего все и вся, соприкасающегося и с политическими общественными кругами, и с прессой и миром охраны, получил как бы синтез об общем натиске на правительство, на Верховную Власть. Царицу ненавидят, Государя больше не хотят. За пять месяцев моего отсутствия как бы все переродилось. Об уходе Государя говорили как бы о смене неугодного министра. О том, что скоро убьют Царицу и Вырубову, говорили так же просто, как о какой-то госпитальной операции. Называли офицеров, которые якобы готовы на выступление, называли некоторые полки, говорили о заговоре Великих Князей, чуть не все называли В. К. [великого князя. – С. М.] Михаила Александровича будущим Регентом».

Великий князь Константин Константинович.

1870

Итак, Спиридович измерил среднюю температуру по больнице. Здесь заговор, там недовольство, тут недовольство недовольством, все против всех, и главный вопрос, который всегда задают историкам и который задают историки: а можно ли было этой революции избежать? И знаете – нет, невозможно было никак ее избежать. Даже если бы Ленина задавил трамвай или телега зашибла Керенского, нашлись бы другие люди, которые организовали эту революцию, ибо дальше так жить было невозможно.

Лубочная картинка.

Издание И. Т. Губанова, Киев. 1914

Выше мы разобрали целый ряд экономических, политических и социальных предпосылок революции. Весь декабрь 1916 года, январь и первую половину февраля 1917 года общественное напряжение продолжало нарастать. Не было расследовано убийство Распутина, и люди считают, что «так и было нужно». На фронте без перемен, все ждут обещанного апрельского наступления. А наступление было обещано – союзникам по Антанте, Великобритании и Франции.

И политические силы России понимают, что если до апреля не произойдет никаких перемен, то царь, скорее всего, удержится на престоле. Если апрельское наступление, которое движимо каким-то еще оставшимся патриотизмом, ждет успех, тогда монархии ничто не грозит. Во всяком случае, Гучков и Милюков будут вспоминать: если бы ничего не произошло до апреля, ничего бы не произошло вовсе. Бытовые проблемы продолжали нарастать, в стране шла война, и вот 23 февраля 1917 года женщины требуют хлеба, потому что начинается…

…впрочем, еще не катастрофа. Настоящая катастрофа грянет после 1917–1918 годов, когда в обеих столицах хлеба не будет. Голода еще нет, но женщины начинают требовать хлеба. Возникает огромное количество «хвостов», очередей. Начинаются демонстрации, стачки. А что делает в этот момент Государственная дума, которая позже во всех учебниках будет описана как главный нерв революции? А ничего. Она не призывает ни к каким выходам на улицы, ни к каким стачкам и не участвует пока ни в каком «бурлении масс», которое все же начинается без ее участия. Что делает царь Николай II? Министр Протопопов уверяет царя: в столице все под контролем, все хорошо, и царь отбывает в Могилев, в Ставку, на фронт. Дальше события ускоряются.

Лубочная картинка.

Издание И. Т. Губанова, Киев. 1914

Демонстрации начинают нарастать 23–27 февраля. Сначала на улицы выходят 100 тысяч рабочих, потом их число увеличится до 300 тысяч. Для Петербурга это просто невероятное число. Ни в Москве, ни в России об этом еще не знают. Казаки и полицейские пытаются что-то делать, они стреляют в народ, бьют людей нагайками, но никого уже не удержать, никто уже не боится, и вот, по свидетельству очевидцев, когда солдаты начинают стрелять поверх голов, толпа отвечает смехом. Когда солдаты начнут стрелять в толпу и на снег падут первые убитые, толпа рассеется, но только по подворотням, и потом соберется вновь. Люди понимают, что, в общем, город принадлежит им. Они начинают ходить по улице огромными толпами, но у них еще нет никакого оружия. Тем не менее полиция уже не справляется, и в Ставку, в Могилев, летят телеграммы Николаю II: ситуация надвигается, в общем, достаточно сложная, пока не катастрофичная, но…

Петроград. Женщины маршируют к Думе.

Фото Д. М. Прингла. 1917–1918

Мы должны помнить, что любой начальник департамента боится замминистра, замминистра боится министра, министр боится премьер-министра, первый премьер-министр – царя, все боятся говорить правду, все начинают врать, говорить: «довольно тяжелая», «не катастрофическая», «не самая легкая ситуация, которую мы, однако, сможем разрешить»… Такие формулировки я много раз слышал на всяких разных совещаниях по сложным вопросам. Все всегда пытаются начальству сказать: все оʼкей, ну, так, есть проблема… А царю уже великие князья пишут: «Государь император Николай Александрович, как это ты не понимаешь, что творится в Петербурге?» И царь распускает думу. Точнее говоря, он приостанавливает собрание думы, и дума расходится. Члены думы еще сидят в Таврическом дворце, но бездействуют.

Николай со своей семьей на смотре войск в 1916 году.

Альбом Романовых

Надпись: «1917 г. Дни революции. Войска на Литейном проспекте».

Фото.

Двадцать седьмого февраля массовые протесты переходят в вооруженное восстание. В Питере расквартировано много солдат, много армейских частей, сейчас это узловой центр переброски частей на фронт. Начинается четвертая волна призыва. Солдаты – это люди, которые уже когда-то служили в армии, люди более старшего возраста и деревенские парни, совсем молодняк. Размещены они, условно говоря, «вповалку». В казарму на двадцать тысяч человек запихивают сорок тысяч. Спят они по очереди, спят «вприсядку», на фронт ехать не хотят, в казармах этих сидеть не хотят, условия содержания скотские. В казармах и начинается восстание: солдаты начинают убивать офицеров; офицеры пытаются образумить солдат, солдаты поднимают восстание и будят соседей. Соседние части также берут оружие и выходят на улицу. 20 февраля Петроградский гарнизон и Балтийский флот переходят на сторону революционеров. Начинается захват госучреждений, по классической схеме: арсенал, правительственные учреждения, суд, телефон, телеграф. Ленин потом скажет, что это он придумал, но все это было изобретено прежде. Одна часть демонстрантов сжигает здание окружного суда. Вторая часть демонстрантов идет в «Кресты», знаменитую тюрьму, и освобождает оттуда практически всех, в особенности политзаключенных. В основном это леваки, члены большевистской партии, которых арестовали в январе, чтобы обезглавить готовящийся протест. У восставших – у солдат, у пролетариата, у рабочих, у крестьян, у гражданского населения, вообще у всех тех, кто находится на улице, – появляется оружие. Солдаты готовы стрелять, они стреляют в ответ по казакам. Глава думы Родзянко строчит телеграмму царю в Ставку: мол, у нас одни солдаты стреляют в других солдат. И это более или менее соотвествует действительности. Открытое восстание начинается 27 февраля, и Александр Керенский, будущий глава Временного правительства, впоследствии скажет: «Революция случилась за 72 часа». Следите за руками, смотрите, как все происходит. Столица захвачена, никакого сопротивления ни правительство, ни воинские части уже не оказывают. Солдаты смешались с гражданскими, все кричат: «Долой царя, долой Романовых, долой самодержавие, долой войну, хлеба…»

Петроград. Демонстрация.

Фото Д. М. Прингла. 1917–1918

Итак, 27 февраля вооруженная толпа подходит к Таврическому дворцу. Толпа окружает дворец, в котором заседает дума. Дума указом царя распущена, но члены думы не расходятся: они как бы собрались здесь частным порядком. Эти люди принимают решение назвать себя «временным комитетом», и позже Милюков лицемерно напишет: мол, это дума превратила восстание в революцию; мы, дума, дали им знамя; мы, дума, стали их центром; мы создали революцию. Моментально, по образцу 1905 года, образуется Петроградский Совет рабочих депутатов; к нему позже добавятся «солдатские депутаты», но пока, по традиции 1905 года, он называется Советом рабочих депутатов. Это сильная организация. Во всех государственных зданиях начинаются аресты министров. Параллельно в Ставке царь Николай II до сих пор не понимает, что происходит…

Петроград. Кавалеристы.

Фото Д. М. Прингла.

1917–1918

Члены думы вышли навстречу бунтовщикам. Сидели себе люди в хороших костюмах в кабинетах Таврического дворца, снаружи бушевала толпа солдат, матросов и рабочих. Вдруг они услышали, что толпа пришла их защитить от царя, и они решили возглавить эту толпу. В означенный момент встретились две силы, которые нужны для любого государственного переворота: улица и представители более или менее официальной власти. Даже если бы не было думы, подошли бы любые представители этой второй силы – и отколовшиеся министры, и какие-нибудь люди с официальными мандатами, готовые сомкнуться с улицей. Так началась революция.

Автомобиль, оснащенный лыжами и трассами для движения по снегу. Надпись: «1917 г. Дни революции. Автомобиль-сани бывшего царя Николая II».

Фото

Что в этот момент мог сделать царь Николай? Да ничего. Какие-то действия, конечно, были возможны, все же находился царь на фронте, где также находилась лояльная ему многомиллионная армия. Он мог, например, написать своим союзникам по Антанте (дело бесчестное, но ради спасения страны годное): «Дорогие друзья, я выхожу из войны. Уважаемый кузен король Великобритании, прости великодушно, премьер-министр Франции Совиньи, кайзер Вильгельм, давай по-братски обнимемся с тобой, у меня тут революция…»

Николай мог взять верные ему части и разорвать этот Петербург, расстрелять его. Вышло триста тысяч? Значит, нужно вывести тридцать или пятьдесят тысяч вооруженных солдат, начать гражданскую войну, утопить город в крови, и, возможно, революция не состоится. Но царь и в самом деле был великодушный человек… Кроме того, он ни секунды не думал о том, чтобы выйти из войны, он хотел довести ее до победного конца. И после своего отречения, в последней речи к войскам, он скажет об этом. «Берегите Россию, воюйте до победного конца», – скажет Николай Романов. Он боялся гражданской войны, войны, как тогда говорили, братоубийственной, и поэтому, конечно, он не пошел с войсками на столицу. Хотя к этому были готовы многие генералы: генерал Иванов и, я думаю, Корнилов подключились бы к этому мероприятию… Некоторые генералы могли бы утопить в крови Санкт-Петербург.

Повторимся: никто в России, даже Москва, еще не знает о том, что происходит в Питере. А в Питере произошла та самая «революция за 72 часа», по выражению Керенского. По инициативе Родзянко создается Временный комитет Государственной думы, и Родзянко встает во главе этого комитета. Цель комитета – наведение порядка и формирование нового правительства. Параллельно создается Петроградский Совет рабочих (и впоследствии солдатских) депутатов, социалистический орган власти.

Временное правительство, пока абсолютно безвластное, начинает переговоры с государем. Обратим внимание, как действует самодержец. Самодержцу говорят, что Питер фактически перешел в руки восставших. 1 марта начинается бунт в Москве, а там, по слухам, еще держится Московский гарнизон. Все равно ситуация очень тяжелая, и чтобы понимать, в каком отрыве от реальности находится Николай II, скажем, что он 1 марта начинает торговаться и предлагает созвать «ответственное министерство». Мы помним, что «ответственное министерство» – это царское правительство, которое отвечает не перед царем, а перед Государственной думой. То, чего все хотели в 1916 году, Николай предлагает сейчас. Представьте, вы проиграли в карты машину, квартиру и т. д. и говорите: «Так, дайте мне телефон, на минуточку, надо позвонить…» Вам в ответ: «Ты уже не только телефон, но и квартиру просадил. А телефон тебе нужен был четыре часа назад…»

В общем, 1 марта царь предлагает: давайте временно сделаем «ответственное министерство»; телеграмма уходит в Питер.

Через несколько часов ему отвечает Родзянко: мол, государь, вы плохо понимаете, что творится в стране! Мы еле-еле удерживаем народ от гражданской войны. Родзянко врет, никакого у него влияния нет, никого и ничего удержать он не может. Но он делает вид, что у него и у Временного комитета есть властные рычаги. Пока царь торгуется с Родзянко, тогда же, 1 марта в Таврическом дворце происходят переговоры Временного комитета и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Петросовет согласился предоставить Временному комитету право на формирование правительства, и Временный комитет выходит с программой из восьми пунктов. Назовем их:

• полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, в том числе террористическим, покушениям, военным восстаниям, аграрным преступлениям;

• свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек;

• распространение политических свобод на военнослужащих в пределах, допустимых военно-техническими условиями, то есть войной;

• отмена всех сословных, вероисповедальных ограничений;

• немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного и тайного, прямого голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления, конституцию страны;

• замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления;

• выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования;

• неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении.

Здесь нужно сделать еще одну ремарку: объяснить, почему правительство называлось «временным». Дело в том, что это было правительство переходного периода, готовившее передачу всей власти Учредительному собранию, о выборах в которое, собственно, и говорится в означенном документе. Это первый документ Временного комитета.

Петросовет тем временем выпускает «Приказ № 1»; какие темы поднимает этот документ? Отмена субординации в армии, самоуправление в армии, солдатские комитеты, которые состояли бы из низовых солдат. Иными словами: вон из армии, офицерская власть! вся власть нижним чинам! Таким образом, приказ дезорганизует армию, которая находится в состоянии войны.

Его Императорское Высочество Великий Князь Андрей Владимирович в образе сокольничего на балу.

1903

Приказ предательский, но все же в армии никакой полной дезорганизации не наступает, все-таки идет война. Но в этот момент начинается то, что историки назовут словом «двоевластие». С одной стороны, у нас есть Временное правительство (легитимная власть), с другой стороны – у нас есть Петросовет, под Петросоветом армия, флот, Петроградский гарнизон, то есть сила, которая удерживает телефон, телеграф и железную дорогу.

На царя давят со всех сторон, давит все ближайшее окружение – и министры, которых уже отставили в этот момент и как бы даже арестовали, и, самое главное, его родня. И 2 марта, приблизительно в три часа дня, он подписывает отречение (за себя и за сына) – в пользу Михаила Александровича Романова. Строго говоря, не имел он права подписывать отречение за своего сына, это было вне династических правил, но, как мы помним, цесаревич болел, и царь, как отец, хотел защитить его, вот и подписал отречение от престола за себя и за цесаревича в пользу Михаила Александровича Романова.

После отречения происходит следующее: 3 марта принимается Декларация о Временном правительстве, потом идет первое заявление Временного правительства, те самые восемь пунктов: от амнистии политическим заключенным до подготовки к выборам в Учредительное собрание. И тогда же, 3 марта, Михаил Романов, после консультаций с Родзянко и Милюковым, отречется от престола, и все остальные Романовы отрекутся от престола. Возможно, кто-то видел сериал «Корона» студии «Netflix» про королеву Елизавету Английскую. Елизавета все время говорит: власть – это бремя; я несу бремя; я, как, например, дядя Эдуард, не могу отречься. А Романовы бросили эту страну, отреклись… Да, у кого-то был морганатический брак, у кого-то были иные причины, но факт остается фактом: Романовы, вся эта великая императорская фамилия, отреклась от России.

Ни черносотенцы, которые за батюшку-царя, вместе с добрым православным народом, просто глотки перегрызли бы революционерам, ни сам простой народ – не вышли защищать государя. Генералы, еще три дня назад готовые вести армию на Петербург, не получая никаких приказов, тоже ничего не делают.

А теперь перейдем к очень интересной теме: позиция Русской православной церкви. Наверняка многие из читателей знают, что церковь всегда была надежной опорой Дома Романовых. Бывали, правда, между сторонами разногласия: Петр I отнимал у церкви земли, да и Екатерина обижала. У церкви были трения с государством, тем не менее именно церковь считалась «столпом монархии», и впоследствии многие церковники скажут, что они, конечно, хотели Россию спасти, не допустить революции, стояли за царя. Однако 2 марта Временное правительство уже признают и церковники. И уже на следующий день во время служб прекращают петь обязательные здравицы членам царской семьи. Все, мол, нет больше никаких членов царской семьи, мы теперь дружим с Временным правительством.

Впрочем, нужно отдать церкви справедливость. В церкви на этот момент укоренилась обида: мол, когда все хорошо, на нас плюют, у нас земли отбирают, над нами синодальное управление, а не патриаршее, которое мы хотим, а когда все плохо – бегут к нам за защитой: молитесь, мол, за великую Русскую Землю.

Еще раз вернемся в 1916 год. Идет война всех против всех, никто никем не доволен, и церковь здесь не исключение. И вот что показательно. Вчера здесь была монархия, а теперь – раз, и буржуазное демократическое устройство. Конечно, некоторые лица, вчера симпатизировавшие монархии, безусловно, внутри презирали проводимую политику. И все-таки многие моментально встроились в новую вертикаль, которую создало Временное правительство. Некоторые члены царской семьи – а уж про помещиков, фабрикантов, политиков и чиновничью элиту говорить и не приходится – моментально перестроились. И на то есть причины. Конечно, можно сказать, что эти люди – малодушные подлецы, вчера, мол, за царя пили, а сегодня потребовали Временное правительство. Но это не совсем так. Временное правительство «сделало» буржуазную революцию; это были люди, с которыми все эти «малодушные» вчера вместе сидели в салонах, выпивали, играли в карты и рассуждали о том, каков Николай Романов. Мнение о царе у всех было едино: уйдет царь – всем будет хорошо.

Третьего марта Николай II, уже бывший государь император, а ныне полковник Романов, осознает, что брат его тоже отрекся от престола. Он пишет в своем дневнике: «Оказывается, Миша отрекся, его Манифест кончается четыреххвосткой для выборов через шесть месяцев Учредительного собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость. В Петрограде беспорядки прекратились – лишь бы так продолжалось дальше…» Это не кокетство на тему «лишь бы не было войны»: царь действительно не хотел гражданской войны, не хотел братоубийства. Его последнее обращение к солдатам и элите с призывом «До победного конца!» так и не увидит свет. Боялись, что какие-то верные царю части, не дай бог, все испортят. Пять Романовых, пять возможных претендентов на власть, отреклись от престола, и если бы Учредительное собрание решило бы возвести на престол следующего в роду согласно иерархии, ничего бы не получилось.

Так, в течение 72 часов огромная машина, с репрессивным аппаратом, с цензурой, с сетью шпионов, с инкорпорированными в «левое» и другие движения провокаторами, с армией и флотом, с политической элитой, с Госдумой, с родственниками царя… в течение 72 часов эта система прекратила существовать.

«Верхушка» дерева была срезана, хотя все чиновники вроде как оставались на местах и даже пытались управлять страной вплоть до 8 марта. Москва уже знала о происшедшем; страна, правда, еще не знала. Рассылаются телеграммы о том, что теперь вся власть в руках Временного правительства; издается указ Петросовета о конфискации всего имущества Романовых и об аресте самих Романовых. Это постановляет Петросовет, а Временное правительство аккуратно говорит: «Это для блага бывшей царской семьи, чтобы их не убили». 9 марта Временное правительство приносит присягу. Но прежде чем говорить об этой присяге, приведем некоторые цифры.

Февральская буржуазная революция считается «бархатной» революцией. Но что такое в данном случае бархатная революция, если насчитывается 1443 пострадавших, 300 убитых, 1200 раненых? В общем это сопоставимо с цифрами 1993 года, с расстрелом Белого дома. То есть не такой уж бескровной была Февральская революция; конечно, люди гибли. И вот 9 марта Временное правительство приносит присягу. Все, в России больше нет монархии, Россия хочет видеть себя конституционной демократией по образу и подобию западных держав, в основном по образу и подобию Великобритании, конституционной монархии.

Посмотрим на состав Временного правительства. Его возглавляют: князь Львов, председатель Совета министров и министр внутренних дел; Милюков, министр иностранных дел; Некрасов, министр путей сообщения; Гучков, военный министр; Львов, обер-прокурор Священного синода; Родичев, министр по делам Финляндии; Терещенко, министр финансов; Шингарев, министр земледелия; Коновалов, министр торговли и промышленности; Мануйлов, министр народного просвещения… Мы пока даже не дошли до последней фамилии в этом списке, а уже начались проблемы: Финляндия требует (да-да, требует, никто уже ничего не просит у правительства России) независимости; Польша и Украина начинают переговоры по созданию Верховной рады и вопросам отпочкования от России; подобное же брожение начинается в Средней Азии, в Туркестане. Чуть позже Сибирь заговорит об автономии, и даже о независимости. Но это будет позже…

И, наконец, последний член Временного правительства, человек, который не хотел им становиться, человек, который, по его собственным заверениям, долго думал и вошел во Временное правительство, потому что осознавал проблему двоевластия между этим правительством и Советом рабочих и солдатских депутатов, а также очень боялся междоусобицы, Александр Керенский, безумно популярный политик, потрясающий оратор. Всю ночь он размышляет, а наутро дает свое согласие на членство во Временном правительстве, в котором занимает пост министра юстиции. Керенскому суждено будет сыграть важную, удивительную и вместе с тем трагическую роль в истории нашей многострадальной страны. Позже он станет главой Временного правительства. Его карьера достигнет небывалых высот, он будет народным любимцем, затем его объявят тираном и диктатором, а толпа свергнет его с пьедестала. Его часто станут изображать как Наполеона: он так же держит руку. Он совершает до тысячи рукопожатий во время визитов в Госдуму или на флот, он повреждает таким образом сухожилия и прячет поврежденную руку. Его голос, чуточку резкий, можно услышать – да-да, живой голос Керенского – в интервью для радио Канады и для «Би-би-си». В 1960-х годах он будет рассказывать об удивительных событиях февраля. Этому человеку суждено сыграть роль в истории нашей страны…

А пока Временное правительство осваивает самые разные тактики: попытки реформ, коалиция, избрания, переизбрания… Милюков, который в январе верещал: «Все что угодно, лишь бы не царь», напишет в августе: а хорошо бы вернуть монархию. И тут я прихожу к мысли, озвучивая которую готов ожидать летящих в меня камней со стороны профессиональных историков, но я считаю, что она важна.

Существует мода на революцию. Возможно, это звучит странно, но давайте разберемся. Сегодня все носят белые кроссовки определенной формы. Мы продаем их по 200 долларов за пару, их у нас с руками отрывают, а завтра они даром никому не нужны. Отношение людей к политикам – в области эмоций. Если нет любви с человеком, от которого вы еще вчера были без ума, то автра вы жить с ним уже не сможете… Когда нам говорят, что политиков выбирают по их делам, потому что хорошая программа, потому что хороший экономист, все это вранье. Люди так устроены, что голосуют душой: у этого нос красивый, этот говорит правильно, этот солидно выглядит, а вот просто хороший парень, давайте за него проголосуем… Эмпатия, которая возникает между массой и претендентом, и есть необходимая для политики искра. И в этом смысле угасла политическая искра между царем и страной. Николай в 1917 году был таким же, каким он был в 1895 и в 1896 годах, каким был в 1903 году. В 1903 году царь был тем же человеком, с тем же набором хороших и плохих качеств, он так же выглядел, он то же самое говорил, и дождался такого отношения: «Мы тебя больше не хотим, надоел ты нам до чертовой матери; уходи, мы тебя убить уже готовы вместе с твоей бабой-царицей. Ты можешь делать любые реформы, начни ты даже нам хлеб бесплатно раздавать, мы тебя не хотим; мы больше тебя не хотим, мы хотим чего-то другого…»

Можно рассуждать о том, что потом Россия погрузилась в пучину, в кровавую бездну, что жить стали в десять раз хуже. Были люди, которые покинули страну, кого-то убили, кто-то ассимилировался… Но человек так устроен: между «сегодня – надоело» и «завтра – будь что будет» он выбирает «завтра». Человек устремлен в будущее, а Романов был устремлен в прошлое: он входил дважды и многажды в одну ту же воду, и при этом хотел оставаться на своем троне. Потом, правда, перехотел, отрекся, но это уже не важно: что бы он ни делал, его ничто не могло спасти…

Я бы хотел закончить эту главу мыслью Керенского, которая прозвучала в его интервью для «Би-би-си», кажется, 1957 года. Вот что он сказал.

«Февральская революция, возникшая спонтанно, была воплощением всех желаний, мечтаний и веры в освобождение России и ее перестройку, в свободную демократию, основанную на правах человека и социальной справедливости.

Не только иностранцы, но и многие русские забывают, что мы, Временное правительство, во взаимодействии со всеми здоровыми силами в стране, создали новую аграрную ситуацию, предусматривавшую национализацию [земли] и упразднение помещичьего строя.

Мы создали совершенно новую систему местного самоуправления, основанную на всеобщем избирательном праве.

Мы создали новую ситуацию для рабочих, выработав наилучшую профсоюзную хартию. И так далее, и так далее.

Главное теперь – понять разницу между большевистским коммунистическим режимом и демократической Февральской революцией. Мы не были реакционерами, мы не были капиталистами, мы старались не для удовольствия зарубежных союзников. Величайшая национальная цель: создать в России новый общественный строй, основанный на социальной справедливости, в соответствии с желаниями огромного большинства народа: 80 % крестьян и 10 % рабочих и интеллектуалов. Вот какова была наша цель! Предоставить человеку все политические, социальные и духовные права. Вот главный смысл Февральской революции!»

Петроград. Захоронение жертв революции 23 марта 1917 г. Братская могила.

1917

Что хочется сказать в заключение? Печально, что у них ничего не получилось, что они допустили до власти большевиков, но об этом мы поговорим в другой раз. Можно отметить и светлые стороны этих событий, хотя светлее от этого никому не станет: удивительно, но все, воевавшие против всех – дума, царь, царская семья и их ближний круг, – все эти удивительные люди были великими патриотами России, которые и в самом деле «хотели как лучше». Но Россия на несколько лет погрузилась в пучину катастрофы. А промежуток между буржуазной революцией и революцией большевистской составит всего несколько месяцев.