– Ты с ума сошёл? – Джон надвигался на меня с таким угрожающим видом, что, знай я его чуть меньше, начал бы опасаться за свою жизнь. Впрочем, и так понимал: неприятностей не избежать. Единственное, чего мне сейчас хотелось – как можно скорее оказаться в душе и смыть всю грязь прошедшего дня. Забыть о дурацком душном, наверняка кишевшем микробами костюме ростовой куклы, о жутких детишках из парка развлечений, желавших во что бы то ни стало “Сфоткаться со Спанч Бобом!!!”. Противный визг до сих пор стоял в ушах, тело и разум умоляли о покое.

Но предчувствие, интуиция и жизненный опыт в один голос твердили – никакого покоя. Меня сейчас поимеют прямо на кухонном столе. Без всякого уважения к моим заёбам на почве гигиены. Впрочем, я и сам на них сегодня изрядно наплевал, чего уж.

– Ты понимаешь, насколько это было опасно, туда соваться? – Джон сделал ещё один шаг в мою сторону, я отступил, упираясь задницей в край стола. Чёрт…

– Ну всё же обошлось в итоге, – попытался я оправдаться. Звучало как детский лепет. – И даже к лучшему вышло, что я там оказался…

Глаза Джона полыхнули огнём, он сделал одно молниеносное движение вперёд, и мой затылок обхватила его большая ладонь, а сам я оказался прижат к его горячему телу. И – чёрт побери! – меня даже не волновало, что мы оба потные и грязные. Когда он такой и так на меня смотрит… Имя собственное можно забыть, не то что заёбы.

– Твою мать, Ди, – прошептал Джон мне в губы с тихим, но опасным рыком. – Твою грёбаную мать и всех долбанутых дядюшек, ты хоть понимаешь, что я пережил, когда тебя там увидел?

Я думал, он сейчас поцелует меня грубо и яростно, возможно даже укусит. Но он лишь притиснул меня к себе свободной рукой, настолько сильно, что я едва мог продохнуть, а губами нежно прикоснулся к чувствительному месту за ухом. Прошептал:

– Никогда больше так не делай. Пожалуйста. Я ведь… Я… – он замолчал, прижавшись лбом к моему виску, и я всё понял без лишних слов. Ещё бы не понять: сам не раз видел в кошмарах, что не успеваю спасти его – то от яда, предназначенного мне, когда Джон чуть не умер на пути в Европу, то от пули Олсена, то ещё от какой-нибудь дряни. Ясно, как он испугался, увидев меня на месте фэбэровской операции, пусть и после того, как преступника схватили. И ясно, что чувствовал бы на его месте я.

Пожалуй, если бы не пара месяцев полной неизвестности, когда Джон уходил засветло, возвращался после полуночи и почти всё время молчал, ссылаясь на секретность и необходимость подумать о деле, я бы никогда такого не устроил. Но меня достало чувствовать себя ночной грелкой и мебелью, мне нужен был мой Джон. Вот и…

– Прости, – прошептал я, обнимая его в ответ. – Я… Ужасно скучал по тебе, – признался, не зная, как иначе оправдаться.

Джон отстранился и непонимающе на меня посмотрел:

– Я же тут был всё время! – возмутился он.

Я вгляделся ему в глаза, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, как чувствовал себя в эти два проклятых месяца.

– Нет. Не был, – наконец выдохнул я.

Джон ответил мне внимательным, сканирующим взглядом, будто видел в первый раз, и кивнул, сдаваясь.

– Ладно. Прав – не было. Но, чёрт! – он вскинулся и снова посмотрел на меня возмущённо. – Ты же знаешь…

– Знаю, – в свою очередь кивнул я. – Просто дурак. Приключений захотелось. И тебя в деле увидеть.

В глазах Джона снова загорелся опасный огонь.

– Увидеть? – переспросил он, и я почувствовал, как его ладонь переместилась с моего затылка на его пояс. Зазвенела расстёгиваемая пряжка. – Только увидеть, вуаерист несчастный?

– Не только, – отозвался я, сглатывая и упираясь ладонями ему в грудь. Погладил проступавшие под тонкой футболкой соски. Джон зашипел, дёрнул меня на себя как куклу, вжался всем телом, так, что не до конца расстёгнутая пряжка впилась мне в живот. Но было неважно. Кровь кипела в венах, и всё, что я мог – позволить ему развернуть себя и уложить на столешницу. Я даже не пытался сам расстёгивать джинсы – знал, сейчас Джон не потерпит от меня инициативы.

Он быстро расправился с собственной ширинкой одной рукой, второй обнимая меня поперёк груди. Забравшись под рубашку, жарко шарил по коже. Расстегнул свои джинсы, принялся за мои – стащил их вместе с трусами, оголив только задницу, и принялся мять ягодицы грубо, почти больно.

От всего этого у меня темнело в глазах, я ударил кулаком по столу, взмолился:

– Давай уже! Масло на раковине.

– Ди… – Джон навалился мне на спину, обняв за плечи. – Я так хочу… – его член привычно лёг между моих ягодиц, и внутри что-то сладко и предвкушающе задрожало.

Я иногда делал это с ним – потому что Джон сам просил без смазки. Ощущения были острее и ярче. Но самому было страшно подставиться. Раньше. Теперь желание поскорее почувствовать Джона внутри выкручивало внутренности.

– Да, – простонал я. – Хорошо…

В шею мне ударил низкий победный рёв, и горячая, влажная от потёкшего секрета головка ткнулась с сжавшийся анус. Впрочем, мышцы довольно быстро расслабились. Мы почти год этим занимались, моё тело знало, чего хочет и какое удовольствие вот-вот получит. И плавилось от наслаждения, чувствуя тяжесть Джона и его напор.

Джон медленно надавил, вынуждая мышцы пропустить его, и меня затрясло от предвкушения. Я попытался насадиться резче, но Джон был сильнее. Он крепко, обеими руками прижимал к столешнице мои бёдра и неспешно двигался внутрь, казалось, растянув это на целую вечность. Заполненную тянущим, томительным удовольствием. Вошёл до упора, снова навалился на спину, обнял одной рукой за плечи, а вторую просунул к паху, обхватив мой, готовый в любую секунду взорваться член.

– Не-е… – прохрипел я, чувствуя, как отказывает голос. – Не надо, кончу…

– А ты потерпи, – с ласковой издёвкой прошептал Джон мне на ухо и успокаивающе добавил: – Я не буду дрочить, так только, прикрою, чтоб не об стол… – поцеловал меня в шею и резко толкнулся.

Я застонал от неожиданно острого удовольствия, выгнулся под ним, поднимая голову будто черепаха из-под панциря. Почувствовал, как его пальцы гладят шею, кадык ложится в ладонь так же удобно, как ниже устроился во второй мой член…. А затем меня смело – будто ураганом. Джон принялся вколачиваться, придавив меня к столешнице и двигая одними бёдрами так жёстко, что мне по идее должно было быть больно.

Но было слишком хорошо, чтобы замечать боль или неудобство. Я бился в крепких объятиях пойманной рыбой, кричал в голос, тщетно пытался вывернуться, просто потому что казалось – слишком, не могу больше. И кончил, как только почувствовал внутри обжигающую вспышку.

– Люблю тебя, – шептал Джон, распластавшись на мне и надавив на спину всем весом. – Так люблю, Ди… Ничего без тебя не надо. Хочешь – снова от них уйду?

Как бы ни залило мне спермой мозги, а этого я пропустить не мог. Напрягся, развернулся, одновременно приподнимая Джона, присел на столешницу, зашипев от догнавшей только теперь боли в растянутых мышцах. Подхватил Джона под мышки, давая опереться на себя.

– Не будь идиотом, – прошептал ему на ухо, гладя по спине. – Никуда тебе уходить не надо. Перебьюсь… Придумаем что-нибудь.

Я и сам не знал, что тут можно придумать, кроме одного – перестать быть эгоистичным кретином и не ревновать Джона к его любимому делу. В конце концов, знал же, когда говорил “да” перед судьёй, что за человек мой будущий муж.

– Люблю тебя, – повторил Джон, явно отрубаясь – после хорошего траха с ним это часто случалось, и чем жарче был секс, тем сильнее его подкашивало.

– И я тебя люблю, – прошептал я, осторожно спрыгнув на пол. До комнаты Джона – она была ближе – мы едва доползли. О душе в таком состоянии не могло быть и речи, во всяком случае, для Джона. Ему нужно было “заспать” стресс, и я был бы чудовищем, если бы не дал ему такой возможности. Сгрузил его на кровать, раздел, разорвав очередную футболку. Поцеловал в дурацкую розу на плече и, прежде, чем отправиться в душ самому, посмотрел на сидевшего на подушке Мистера Длинноуха – главного моего собеседника в последние два месяца.

– Вот и что с этим со всем делать? – поинтересовался я.

“Не обижать Джона” – прозвучал в моей голове суровый голос зайца. И пусть такие разговоры сильно смахивали на признаки сумасшествия, не согласиться с Мистером Длинноухом я не мог – обижать Джона действительно нельзя.

***

– Я всё понимаю и искренне сожалею о своём поступке, – Ди изо всех сил старался делать вид, будто ему и правда стыдно, за то, что заявился на место проведения операции. И кого-то эти потуги могли бы обмануть, но не меня и не Картера.

Картер мог бы на него наорать и приказать прекращать балаган, но он сделал кое-что пострашнее:

– Джон едва не лишился работы, – сказал он спокойно, даже доброжелательно – будто говорил с маленьким ребёнком, – и на этот раз – навсегда.

Ди побледнел.

– Мне правда жаль, – прохрипел он, и теперь это уже был не спектакль. – Не подумал.

– Это уж точно… – процедил Картер, разом теряя напускную доброжелательность.

– Что нужно сделать? – затараторил Ди. – Я могу дать показания, что Джон не при чём – сдаться полиции, штраф заплатить, что нужно?

– О, штраф я с тебя сдеру, тут уж будь благонадёжен – никакая полиция столько не возьмёт, сколько я с тебя, – пообещал Картер. Я удивился – что это ещё за новости? С каких пор ФБР лично дерёт деньги с честных, пусть больных на всю голову граждан? – Но и взамен кое-что предложу, – продолжил Картер. – Раз уж тебе дома не сидится.

Я начал понимать, куда он клонит, и в груди разлилось радостное тепло. Захотелось подпрыгнуть на месте с криком “Ю-ху-у!” или исполнить какой-нибудь дикий ритуальный танец на столе, но я сдержался – в конференц-зале нашего отдела сидели всё-таки, не в кабаке. А Картер продолжал говорить, озвучивая идею, которой я донимал его уже не одну неделю.

– Чтобы вытащить ваши задницы из бюрократического ада, пришлось протащить тебя, Д’Эстре, по всем бумагам как нашего консультанта. Удостоверение, мол, ещё не до конца оформили. Так что теперь будешь работать с нами. Иногда! Не в поле! И это не моя идея. Благоверного своего благодари – уже который месяц мне этим мозги… клюёт.

Дориан посмотрел на меня с таким восхищением и благодарностью, что я наконец полностью простил его дурацкую выходку. Сам виноват – надо было раньше Картера продавить, чтоб Ди с нами работал, а не сходил с ума от одиночества. Ди на секунду сжал мою руку под столом, и я ответил ему тем же.

– О, совещание уже в разгаре? – поинтересовалась Милли, наша новая стажёрка, входя в зал первая из толпы агентов.

– Глядите, Спанч Боб уже тут! – радостно гигикнул из-за её спины Спенсер. Картер пытался когда-то впарить мне его в напарники, но не выгорело. Впрочем, из всех, кого он пытался мне подсунуть, Спенсер был самым адекватным. Хотя шуточки у него дурацкие. Я видел, как Ди поморщился, но промолчал.

– Полегче, Спенсер, ты с моим мужем говоришь, – фыркнул я, давая понять, что шутки шутками, но в нерабочее время могу и двинуть.

– О, ну точно! – Спенсер явно не собирался униматься. – И кто ты у нас? Улитка Гэри или всё же Патрик?

– Кстати, я как-то читала на “Фанфикшен нет” прикольный фанфик с пейрингом Патрик – Губка Боб, – радостно сообщила Милли.

– И кто был сверху? – немедленно заинтересовалась Алиса, заместительница Картера и богиня делопроизводства.

– Ты читаешь эту гадость? – скривился Спенсер.

– “Ты читаешь эту гадость!” – передразнил нынешний его напарник Джеймесон. – А кто едва не завалил отчёт по делу Уолли потому что залип на фанфик по “Звёздным войнам”?

Тема оказалась благодатной, и по давней привычке загалдели сразу все.

– Так вот почему…

– Вот, значит, чем ты занимаешься…

Одновременно возмутились Картер и Алиса.

– Я б на твоём месте вообще молчал, человек-виски!1 – попытался отбиться Спенсер.

– Фа-анфик! – едва ли не показывая язык протянула Милли.

– “Звёздные войны” – культурный феномен, ясно тебе! – завёлся на любимую тему Спенсер. – Это не в дурацких костюмах разгуливать!

– Отправлю тебя в наружку в парк аттракционов – посмотреть, не осталось ли у нашего маньяка подельников, поглядим, в каком костюмчике ты туда пойдёшь! – пригрозила Алиса.

– Да что гадать – я ему тот же костюмчик Спанч Боба раздобуду, пусть порадуется! – с энтузиазмом предложил Джеймесон. – Гляди, как завёлся, явно завидует Д’Эстре!

– Да нет, это он так к нему подкатывает – берегись, Джон, – меланхолично протянула обычно молчаливая Кира.

– Шеф, не надо его в наружку, – не желал слезать с темы Джеймесон. – Тогда и мне придётся с ним переться – купите ему просто билет на ближайший конвент по “Звёздным войнам” – готов поспорить, сам вырядится!

– О, ты будешь чудесен в чёрной маске! – рассмеялась Алиса. – После пятого круга на стадионе дышишь точь-в-точь как Дарт Вейдер!

– Что? Нихрена! Да ты первая сдуваешься! – возмутился Спенсер. – И вообще если бы я поехал на конвент – оделся бы Ханом Соло!

– А будешь Чубаккой, растительность повысишь, – Картер ласково похлопал уже севшего за стол Спенсера папкой по лысой темнокожей голове. – На что спорим, я смогу организовать тебе работёнку в образе Чубакки на ближайших пяти конвентах?

– Шеф, нет! – Спенсер поднял руки, сдаваясь. – Что угодно, только не это!

– Тогда чтоб я больше не слышал про Губку Боба, ясно? – прищурился Картер.

– Ясно-ясно, – закивал Спенсер. – Так бы сразу и сказали… – он подождал пока Картер отвернётся и вполголоса, но отчётливо и с идиотски-заговорщической рожей добавил: – Мистер Крабс.

Заржали все, даже я не удержался.

– Что? – Картер резко развернулся и снова угрожающе взял в руки папку.

– Ну, он же теперь на вас работает, – пояснил Спенсер, кивнув на Дориана. – Значит, вы – Мистер Крабс.

– Поджарю, – коротко пообещал Картер, ещё раз легко стукнул Спенсера папкой по затылку и наконец уселся на своё место. – Ладно, ребятишки. Сегодня в нашем детсаду праздник – к Рождеству готовимся.

– Берём Гринча! – радостно воскликнула Милли.

– Да, – улыбнулся ей Картер.

Ди посмотрел на меня совершенно ошарашенным взглядом, и я понял, что до него так и не дошло – мы перешли от привычных дружеских подъёбов к нормальной работе.

– Гринч – это прозвище, – пояснил я мягко. – Это аферист один – настоящее имя Пабло Анджелико. Ну, то есть как настоящее – из того, что мы знаем. Хитрая бестия. Он на фабрику ёлочных игрушек нацелился.

– Не просто на фабрику! – горячо вмешалась Кира. Её редко что-то задевало по-настоящему, но уж если задевало – она отдавалась делу всем сердцем. – Игрушки Гриффитса, слышали про них?

– Конечно, – кивнул Дориан. – Каждое Рождество пара коробок приходит, – взгляды команды стали такими же ошарашенными, каким недавно был его собственный, и Ди смущённо пояснил: – Деловые партнёры дарят. Да я и сам заказывал – удобно. В тему, не так банально, как алкоголь, ручная работа – значит уникальные, и стоимость соответствующая, не стыдно дарить.

– Это уж точно, – присвистнул Джеймесон. – У меня кольцо для помолвки дешевле обошлось, чем их премиум-набор стоит.

– И при чём тут ваш Гринч? – нахмурился Дориан.

– Хочет украсть Рождество почти в прямом смысле, – начала рассказывать Алиса, сразу взяв деловой тон. – Перекупить фабрику и – главное! – торговую марку. Планирует, как он это называет, “расширить производство”.

– Перенести в Китай и гнать ширпотреб под видом известной марки? – сразу сообразил Дориан.

– Точно, – подтвердил Картер.

– Лихо соображаешь, Санта, – подмигнул Спенсер и тут же ответил на возмущённый взгляд Картера: – Что? Вы запретили называть его Спанч Бобом, я и не называю.

– Рикки, у меня на столе пачка форм для отчётов лежит. Незаполненные. Хочешь? – тоном коварной соблазнительницы поинтересовалась Алиса, обратившись к Спенсеру по имени.

– Молчу! – тут же отреагировал Спенсер.

– Так-то лучше, – прищурилась Алиса, сверля Спенсера наигранно-суровым взглядом. – Я продолжу, с твоего позволения. Мы собирались поймать нашего Гринча, – она снова повернулась к Дориану, – на этом деле. Он уже завладел несколькими редкими производствами с помощью мошеннических схем, но за руку нам его поймать ни разу не удалось, поскольку там владельцы крутили мутные схемы. Но мистер Гриффиттс, насколько нам известно, кристально чист. Беда в одном – чтобы доказать ущерб, нам нужно позволить этому мерзавцу влезть глубоко в компанию, а это – риск для бизнеса. Мы пытались предложить Гриффитсу сотрудничество, но он – упрямый старик, рассорившийся с наследниками. Фабрика – его главное детище. Он не согласился на тайную операцию. Решил действовать против Анджелико в открытую – с помощью адвокатов. Тот, конечно, затаился и втихую обрабатывает миноритарных акционеров.

– Вы хотите, чтобы я перекупил акций сколько смогу, а потом подпустил его поближе и расследовал его действия изнутри? – Ди весь подобрался как зверь перед охотой. Одно удовольствие было на него такого смотреть, да и сам он, судя по взгляду, уже предвкушал предстоящее дело.

– Я ж говорил: Стоун на одну симпатичную задницу не повёлся бы – тут мозги нужны, – хмыкнул Спенсер.

– Говорил, – отозвался Джеймесон, доставая десятку и протягивая её Спенсеру.

– Это ещё что за хрень? – возмутился я. – На что опять спорили?

– На то, насколько твой благоверный быстро соображает, – вздохнул Джеймесон.

– Не сердись на Вискарика, – Спенсер заботливо похлопал напарника по плечу, корча в мою сторону просительную рожу, – ему-то с тобой явно не светит с его интеллектом, так что парень расстроен.

– Иди на хрен! – Джеймесон сбросил его руку со своего плеча.

– На твой? – ласково поинтересовался Спенсер.

– Вау, а Дженни в курсе? – одновременно с ним ухмыльнулся я.

– Дженни он тоже десятку должен, – радостно отозвался Спенсер. – Она верила в твой хороший вкус!

– Вот уж спасибо! – рассмеялся я. – Тогда с меня – шоколадка для Дженни. Хотя нет, лучше уступлю ей своё время в тире.

– Стоун, ты что это, жену у меня увести решил? – возмутился Джеймесон. Его Дженни уже второй год носила форму SWAT2 и всякому десерту предпочитала хорошую тренировку.

– Конечно, – на полном серьёзе ответил я. – Буду разводить гарем. Интеллектуальный. Тебя не беру – задницей не вышел, особенно, той, что над плечами торчит.

– И так каждый день, – вздохнул Картер, обращаясь к Дориану, пока возмущённый Джеймесон подбирал слова для язвительного ответа. – Последняя возможность отказаться.

– Ещё чего, – насупился Ди. – Давай бумаги – где подписывать?

Картер хорош! – думал я возмущённо. Как можно так распустить своих подчинённых? Балаган, а не ФБР. Но как я ни сопротивлялся, сквозь возмущение невольно проступала радость. Какая-то странная, кривоватая внутренняя улыбка. Мне с ними понравилось. Можно сказать – впервые понравилось в коллективе малознакомых людей.

К тому же, я не мог не признать, что несмотря на внешнюю несерьёзность, на самом деле они были крутыми профессионалами. Вон как лихо скрутили того «маньяка» в парке.

Не знаю, попёрся бы я в тот парк, если бы знал, что там за операция и кого они ловят, но на момент переодевания в Спанч Боба этой информации у меня не было. Всё, что было – чек из магазина, который Джон бережно положил на папку с делом. В дело я обещал не заглядывать, но чек лежал сверху, и…

Это был чек на клоунский костюм из большого магазина приколов: дурацкая одежда, парик, грим. Несколько раз за последние дни Джон просил высаживать его из машины рядом с крупным парком аттракционов, и я загорелся безумной идеей – присоединиться к нему во время работы. В конце концов, мы так классно щёлкали фэбэровские задачки в нашу первую встречу в круизе!

В общем, я попросил Колина подбросить меня к парку на встречу с Джоном. Как, оказывается, легко манипулировать людьми, если они тебе доверяют, даже если эти люди – бывшие фэбээровцы. Вот и Колин, не заподозрив дурного, решил, что Ди сам назначил мне встречу в этом месте, и привёз к нужному входу в парк. Ещё и ресторанчик показал – вон там они обычно перекусывают.

Всё шло отлично до тех пор, пока я не понял – Джону вряд ли улыбается засветиться перед коллегами в моём обществе. Особенно после той порнушки с нашим участием, что просочилась в сеть по милости Олсена.

Надо было самому замаскироваться перед тем, как искать Джона, тем более в парке аттракционов это проще простого – каких только костюмов не встретишь. Вопрос в том – как добыть костюм. Возвращаться к Колину, чтобы смотаться в ближайший магазин? Раскусит – поймёт, что Джон не договаривался со мной о встрече, и немедленно ему сдаст, профессиональная солидарность, мать их. Сесть в такси и самому смотаться в магазин? Но за это время Джон может пойти в тот самый ресторанчик на обед, а тут мой приметный Мерседес, ещё и Колин рядом… Оставался только один вариант. Он мне не нравился, но делать было нечего.

Ещё год назад я бы ни за что на такое не решился. А если бы решился – меня бы моментально вывернуло от отвращения, а то и сердечного приступа не миновать. Но то ли волшебное кольцо в Ганновере3 и правда сработало, то ли Джон на меня так благотворно повлиял, но за последние месяцы, я сильно продвинулся в принятии того факта, что микробы и грязь – неизбежная часть жизни.

Короче говоря, я остановил первого же паренька в костюме ростовой куклы – Спанч Боба. Никогда не любил этот мультик (другое дело “Сердитые бобры”4!), но особого выбора не было – нужно было маскироваться как можно быстрее, пока Джон меня не увидел.

За сотню ошалевший от счастья парень согласился сдать мне свой костюм в аренду и показать, где переодеться. Косился на меня при этом так, будто я собирался вот-вот треснуть его по голове чем-нибудь тяжёлым. Может, не торопись я так сильно, и не будь ситуация такой идиотской, я заподозрил бы неладное. Но меня больше занимала перспектива влезть в душный, пропахший чужим потом и парами фастфуда костюм. Сам парень был в нём без футболки, в одних штанах, но я решил – полчасика, пока не найду Джона, выдержу внутри этой штуки в рубашке. Распылил внутрь антисептик из баллончика, подождал, пока основной запах выветрится, и напялил этот кошмар на себя.

Духота едва не убила меня, стоило переступить порог кондиционируемой пристройки для работников парка и выйти в июльскую жару. Поначалу показалось, что от жары у меня галлюцинации – так хочу найти Джона, что везде мерещатся клоуны. Потом понял – нет, не мерещатся, их тут тьма тьмущая! И как, скажите на милость, отыскать Джона среди них?

Сердце билось в горле – и от жары, и от отвращения к мерзкому костюму. Я ненадолго прикрыл глаза, чтобы прийти в себя, и вдруг почувствовал, что знаю, куда идти. Будо из груди выходит толстенный канат, и кто-то дёргает за другой его конец, тащит меня, как рыбу на крючке. Я пошёл, куда тянуло, пытаясь не дать сопливым поклонникам Спанч Боба сбить меня с пути. Вглядывался в лица встречных клоунов, но где-то глубоко внутри знал: Джона среди них нет, он дальше. И действительно – он нашёлся на другом конце незримого, но осязаемого каната. Беспокойно смотрел в мою сторону, но, конечно, в таком виде не узнал. Впрочем, судя по взгляду, что-то заподозрил. А я стоял и не мог поверить, что вот так всё просто – что я могу узнать Джона, несмотря на дурацкий грим и нелепую одежду. Ни с кем не спутаю.

И только я собрался подойти к нему, осчастливить своим присутствием и поделиться мыслями, как за локоть меня крепко схватили.

– Вот ты где, старина, – с идиотической жизнерадостностью провозгласил чёрт знает откуда взявшийся Картер. – Обыскался тебя, ну пошли, покурим! – и потащил меня в сторону большого фургона мороженщика, рядом с которым усердно возились ребята в костюмах ремонтников – чинили холодильную установку. На первый взгляд. На второй взгляд оказалось, что фургон – прибежище ФБР. И чтобы влезть туда придётся скинуть дурацкий костюм – вот уж наконец-то!

Не успел я спросить у Картера, какого хрена происходит, как он представил меня остроносой брюнетке со злыми глазами и хищным лицом:

– Наш внештатный консультант – мистер Д’Эстре, едва выкроил время, чтобы к нам заглянуть. Сейчас посмотрит на материалы и даст свою экспертную оценку, – он похлопал меня по плечу. – Агент Роднабрюк, специалист из Вашингтона.

– А, второй участник знаменитой порнушки, – скривилась Роднабрюк.

– Знаменитый вашингтонский отдел, проморгавший Олсена, – широко улыбнулся я, кивнув новой знакомой. – Как дела? Новых агентов из прошлого не было? Вы, кстати, из какого века будете?

Она закатила глаза и отвернулась к мониторам – там появился парнишка, что одолжил мне костюм, теперь он стоял возле фургончика.

– Могу возвращаться к заданию? – спросил он, просунув голову в дверь.

– Приступайте, – кивнул Картер, и мальчишка резво переоделся в Спанч Боба.

До меня дошло, что я влез в какую-то крупную операцию ФБР, и Картер спасает мою, вернее – джонову задницу от гнева большого начальства. Что Джон меня за это выебет во всех смыслах, и главным будет даже не самый приятный, я не сомневался. Но думать об этом было некогда, надо было поддержать легенду Картера.

– Показывайте ваши материалы, – скучающим тоном заявил я, усаживаясь на шаткий стул.

Картер чем-то щёлкнул, и на одном из экранов появилось изображение.

– Мы смонтировали кадры с камер видеонаблюдения рядом с местами преступлений, – пояснил он, вручая мне мышь для управления просмотром, – и кадры съёмки наших экспертов.

Я кивнул и принялся смотреть. Кадры с места преступления проматывал – нахрен мне эта кровавая каша? Но, чтобы поддержать легенду Картера, внимательно вглядывался в записи камер наблюдения и даже втянулся в это дело.

– Окей, – подытожил я, просмотрев записи на два раза. – Парень приходит в костюме клоуна, вызывает этих парней в костюме посыльных, заставляет их переодеваться клоунами, потом убивает, снова выходит в костюме клоуна – видать, путает время преступления, как тот убийца у Пратчетта5, потом убирается восвояси в костюме посыльного.

Картер прищурился.

– Почему ты решил, что в костюме посыльного пришла жертва? – медленно спросил он.

– Так разные ж совсем люди, – я вытаращился на него, удивляясь, что он не понимает такой очевидной вещи. – Качество записей, конечно, отвратное, но походка, жесты. Даже дверь эти “посыльные” открывают то правой, то левой рукой.

– И это ваш эксперт? – хмыкнула Роднабрюк. – Купился на элементарную актёрскую игру убийцы.

– Да какая игра – это разные люди! – искренне возмутился я. – А клоун, который заходит перед посыльными, всегда один и тот же.

– Почему ты решил, что он один и тот же? – глаза у Картера горели таким азартом, будто ему выпал флэш-рояль, и он прямо сейчас положит карты на стол.

– Ну так тоже видно же – по походке, по жестам… – растерянно отозвался я, не понимая, что происходит.

– Твою мать, – протянул Картер. – Как пропустили-то?

– Так ведь мы смотрели запись целиком, – отозвалась из угла совсем молоденькая блондинка – Милли, как я позже узнал. – Там эти клоуны в гримёрку за день входили-выходили сотни раз. Мы ж только тут для краткости нарезку сделали, где только жертвы и убийца. Жертву определяли по гриму. А выходит…

– Убийца заранее знал, какой грим будет у клоуна, которого он собирается убить, – начал рассуждать я. – Заходил в таком же гриме и в этом же костюме – комплекция у всех жертв одинаковая, я так понимаю, и у убийцы – тот же тип внешности. Значит, убийца заходил в гримёрку, вызывал туда жертву, зная, что тот придёт в образе посыльного или предлагая ему прийти в этом образе – раз они переодеваются клоунами, значит в их агентстве и костюмы посыльного есть. Короче, входит клоун-убийца, входит посыльный-жертва. Посыльный переодевается в клоуна и становится похож на убийцу как две капли воды. Тот убивает его – я так понимаю из отчета экспертов, одежду с трупов не снимали и не надевали? – Картер кивнул. – Значит правильно, сначала они переодевались, потом он их убивал. Вероятно, прятал тело, выходил попозировать перед камерами, чтобы вы считали жертву живой, возвращался, вытаскивал тело, переодевался в посыльного и уходил. Свой клоунский костюм уносил в сумке. Вероятнее всего, переодевался в него в каких-нибудь кустах, подальше от камер – натягивал прямо на форму, так его бы не засекли камеры на выходах, я что-то не видел с них записей.

– Да прям ясновидец, – хмыкнула Роднабрюк, впрочем, смотрела на меня уже без прежней неприязни.

– У нас его даже призраком прозвали, – подтвердил Картер. – За то, что ни одна камера не засекла, как он выходит. Клоунов-то, понятное дело, на выходах особо не рассматривали – чего смотреть, если труп уже лежит.

– Это не маньяк, – вдруг твёрдо заявила из угла блондинка. – Он правильно сказал – агентство.

– Они на разные агентства работали, – возразил Картер.

– Да, но типаж! – настаивала на своём Милли. – У них один типаж, и несколько из них проходили прослушивание на Бродвее в прошлом месяце. Мне их родители и друзья рассказывали… – она тяжело вздохнула, сцепив зубы, но затем продолжила: – Что если и остальные тоже были на том прослушивании? И дело вовсе не в том, что псих убивает клоунов. Он хочет, чтобы мы так думали, а на самом деле – убирает конкурентов.

– Проверяй прослушивание, – бросил Картер и тут же приказал в рацию: – Всем агентам в гриме – снять парики и носы, повторяю: снять парики и носы. По возможности стирайте краску с лица. Посыльного, если увидите, задерживать осторожно – это не убийца, а жертва. Убийца придёт в клоунском наряде. Парни, увидите клоуна в парике – берите. Потом разберёмся, тот или не тот – у нас шесть трупов, седьмой нам не нужен.

Задержание я видел из фургончика. Единственного на тот момент клоуна, оставшегося в гриме, вычислить было несложно. Позже Джон рассказал, что у них была договорённость с парком – никаких клоунов с их стороны в этот день. А те, которых приглашали на детские дни рождения, уже разошлись к вечеру.

Парень, казалось, случайно, попал в людской водоворот. Только водоворот состоял из сотрудников ФБР в гражданском – я и заметить не успел, как на него надели наручники.

А потом Картер поблагодарил меня на глазах у Роднабрюк, вывел из фургончика под изумлённый взгляд Джона, отвёл в сторонку, выматерился одновременно рассерженно и восхищённо, и отправил домой – ждать Джона, которому ещё нужно было закончить с бумагами. И Джон пришёл, да…

Всё это я вспоминал, разглядывая, как медленно – из-за пробок машина едва тащилась – проплывают за окном серые небоскрёбы. Чтобы начать перекупать акции Гриффитса, нужно было выбраться в Сити.

– С тобой точно всё в порядке? – спросил Джон, взяв меня за руку. – Ребята иногда жестковато шутят. Вернее, не иногда, а всегда…

– Балаган у вас там, конечно, – озвучил я свои мысли и выпустил внутреннюю улыбку, вызванную утренним совещанием, наружу. – С другой стороны – на серьёзных фэбэровцев я уже нагляделся в команде Олсена. Спасибо, больше не хочется. Ваш весёлый цирк работает эффективнее.

– Я так и не поблагодарил тебя за раскрытое дело, – горячо прошептал мне Джон на ухо. – Эксперты сказали, только очень внимательный глаз мог опознать в том клоуне убийцу. В смысле понять, что под гримом – один и тот же человек во всех случаях, он ведь и правда менял жесты и походку, не совсем дурак. Но и ты у меня недаром гений, – он прошёлся большим пальцем по внутренней стороне моего запястья и добавил: – Сегодня ночью придумаю для тебя что-нибудь особенное.

– Не обязательно, – так же, шёпотом ответил я. – Обычного тебя мне вполне хватает. Лишь бы ты был со мной весь – а не телом в постели, головой – в делах.

Джон ничего не ответил, просто сгрёб меня в охапку, прижал к себе настолько тесно, насколько это можно было сделать в машине. И мне захотелось заморозить момент от острого ощущения счастья – мы с Джоном вместе, обнимаемся, как впервые добравшиеся друг до друга подростки, впереди – интересное и не слишком опасное дело. Вот бы так всегда…

Тут я поймал себя на мысли, что с Джоном такие моменты – “вот бы так всегда” – возникают постоянно. Разве что в последние два месяца их не было из-за дела. А так… В моей копилке “остановись мгновенье” собралось уже немало воспоминаний, и все разные. И я подумал – хрен с ним, не надо ничего замораживать. Пусть идёт как идёт, с Джоном все моменты хороши. Будто от меня действительно зависело, заморозится этот момент или нет! Смешно.

Но разрешив времени течь дальше, я будто развязал внутри огромный узел – ещё один из многих, с которыми, казалось, сроднился с детства, и от которых Джон раз за разом меня избавлял. И время потекло. Даже, можно сказать, побежало.

***

Я и глазом моргнуть не успел, как Ди оказался во главе “Игрушек Гриффиттса”. Пара недель – и он восседает в кресле управляющего фабрики. Изрядно в нём ёрзая, надо сказать – удачу мы накануне отмечали едва ли не до утра, и лично я предпочитал пока стоять. Хорошо, что охраннику, которым я тут прикидывался, это по статусу положено.

Главы цехов смотрели на Ди настороженно и враждебно – ещё бы, старика Гриффиттса рабочие любили, и к воцарению Дориана относились как к захвату родины неприятелем. Меня сверлил взглядом местный глава службы охраны мистер Сэмюэль, грузный, но с военной выправкой, его работу – по официальному поручению Ди – я должен был проверить.

Разумеется, они знали, кто мы. Порно, слитое в сеть Олсеном, наделало в своё время много шуму (не само порно, конечно, а наш статус). Но о моём возвращении в ФБР на всех углах не трубили. Официально считалось, что я безработный муж богатенького Д’Эстре – содержан, так сказать. Я не возражал. Какая разница, что обо мне болтают, тем более, если для дела так лучше.

Ди закончил совещание, люди разошлись быстро, не желая и минутой больше необходимого задерживаться в его обществе. Разве что Сэмюэль остался последним, чтобы невежливо буркнуть: ждёт меня через пятнадцать минут и лишнее время тратить на экскурсии для туристов не намерен. Для туристов… Ребята надеялись на скорое возвращение Гриффиттса. Тот уже закладывал дом, лишь бы оплатить адвокатов, война на два фронта – против Анджелико и Ди – требовала средств.

Дверь за Самюэлем захлопнулась, и Ди вытянулся в кресле, перенося вес с пятой точки на спину и бёдра. Потянулся и, ухмыляясь, посмотрел на меня:

– Присесть не хочешь? – кивнул на кресло по правую от себя руку.

– Ага, мечтаю просто, – мрачно отозвался я, пристраиваясь на краешек стола.

– А кто тебе виноват, Мистер Моя-Задница-И-Не-Такое-Выдержит, – фыркнул он. – И вообще, мне хуже – я уже час сижу. И прогуляться, знаешь, не тянет.

– Мне зализать твои раны? – я вздёрнул бровь.

– Я б не отказался, – Ди запрокинул голову и посмотрел на меня снизу вверх так, что захотелось немедленно его поцеловать. Но я сдержался, и он продолжил: – Только, боюсь, здесь камер понатыкано гораздо больше, чем было в нашей каюте в круизе. Так что, если не хотим порадовать сеть очередным порно, придётся предаваться страстному воздержанию.

– Я постараюсь узнать, где тут слепые зоны и укромные места, – пообещал я, накрывая его руку своей. – Среди прочего, конечно. Теперь расскажи мне, какое это должно быть прочее. Что я должен узнать в первую очередь?

– Настроения, – вздохнул Ди, сжимая мою ладонь в ответ. – Внутреннюю кухню. Понятия не имею, как, но нам надо понять, кто действительно на стороне Гриффиттса, кто только притворяется. Дело обстоит так: Анджелико скупал акции мелких акционеров, я перекупил крупных. Теперь весь вопрос в том, у кого ещё остались акции. Неизвестно в чьих руках около семнадцати процентов, в них входят акции работников – наверняка у каждого из глав цехов по небольшому пакету. Вот к ним-то, скорее всего, Анджелико и подбирается. Но осторожно, чтобы никто не успел перебить цену. Как он им объясняет необходимость секретности, я не знаю, но, видимо, что-то наплёл. И ещё – во всех предыдущих делах наш Гринч умудрялся обходить правило первоочередного предложения акций другим акционерам. То есть, никто не подал на это жалобы. Думаю, у него на всех находится компромат, но Гриффиттс не похож на человека со скелетами в шкафу…

– Мне вот что интересно, – я потянул за подлокотник кресла Ди, вынуждая его подъехать поближе, и зарылся ладонью в его волосы. И плевать на камеры – ничего неприличного в этом нет, а мне так лучше думается. – Почему Гриффиттс не перекупил акции у своих работников, чтобы насолить вам с Анджелико.

– А вот на это я могу ответить, – Ди повернул голову, ласкаясь к моей руке. – Понял из их разговоров – подслушал немного, прежде, чем войти. Гриффиттс боится, что если соберёт у себя в руках решающий пакет, слишком многое будет зависеть от него. Человека можно убить или шантажировать. Наследникам его завод даром не нужен, а если даже завещать акции рабочим – всегда есть вероятность, что наследники оспорят завещание, и пока будут длиться тяжбы, завод окончательно разорится.

– Да у старика, похоже, нехилая паранойя, – вздохнул я. – Интересно, на службе безопасности это тоже сказалось? – я привычно резко спрыгнул со стола – в пояснице стрельнуло, и я поморщился.

– Всё-таки последний раунд был лишним, – вздохнул Ди. – Нам надо лучше себя контролировать.

– Нам надо чаще трахаться, – фыркнул я. – По нормальному, а не как в последние два месяца – раз в неделю в выходной, а то теряем форму. Но я уже осознал свою ошибку. Буду исправляться, – я снова на секунду зарылся ладонью в его волосы и развернулся к выходу.

– Тогда отыщи побольше укромных мест, – рассмеялся Ди. – Я намерен взыскать с тебя все эти два месяца с процентами. Даже если после этого придётся ползать на четвереньках.

– Не мечтай, – фыркнул я, уже от двери. – Колени тоже сотрём. Оба.

Ди не ответил, лишь снова улыбнулся, и я мысленно скрестил пальцы, чтобы укромных местечек на заводе нашлось как можно больше… Раскатал губу!

Укромные местечки, как же! Система безопасности была явно любимым детищем настоящего параноика, нашпиговавшего помещение завода камерами и оборудованием для отслеживания любого движения – тут был и ультразвук, и тепловые радары, и куча других ультрасовременных штук. Завод выглядел неприступной крепостью. Я уж начал подозревать, что это не просто завод, а прикрытие для какого-то военного производства. Но нет – Картер по моей просьбе ещё раз пробил информацию: ни с одним из государственных ведомств «Игрушки Гриффиттса» связаны не были. Инопланетяне что ли у них тут высаживаются? Или русские шпионы мечтают похитить секрет выдувания из стекла пузатых Санта-Клаусов?

К концу экскурсии я начал кое-что понимать. Гриффиттс, судя по тому, как о нём отзывался персонал завода, стремился каждому из глав отделов, да и просто – талантливым или особо старательным сотрудникам, обеспечить лучшие условия – лучшие материалы, лучшее оборудование… Шёл у них на поводу. Вот и Сэмюэлю, очевидно, решил дать свободу в установке систем безопасности. Тот и расстарался. Неудивительно, что завод, несмотря на известность марки и эксклюзивность товара, терпел убытки.

Стоило мне сообщить Ди новости относительно систем безопасности, как он помрачнел гораздо сильнее, чем можно было ожидать. В конце концов, невелика потеря – отсутствие возможности пообжиматься по углам. Причина вскрылась, как только мы выехали с территории завода.

– Я внимательно изучил устав компании, – пожаловался Ди. – То ещё чтиво – такой же “уникальный”, как всё на этом заводе. Похоже, заёбы у Гриффиттса похлеще моих. Короче, я вчитался в мелкий шрифт и теперь знаю, где взять список всех акционеров, но не знаю, как до него добраться, – он уставился на ливень за окном, барабаня пальцами по колену.

– И? – не выдержал я.

– Хранится в кабинете начальника охраны, в его сейфе. У Сэмюэля, то есть.

Я с чувством выругался – это было сердце неприступной крепости, и посмотреть бумаги без ведома Сэмюэля в тот момент казалось невозможным.

– И что самое паршивое, – продолжил Ди, – даже управляющему не положено знать состав акционеров. А Сэмюэлю – положено. Незаинтересованная сторона, видите ли. Говорю же – более дикого устава мне видеть не приходилось! Можно, конечно, оспорить этот сомнительный документ в суде, но время…

– А поговорить с Сэмюэлем в открытую? – спросил я. – Он ведь на стороне Гриффиттса, должен понять, что мы действуем в интересах старика.

– Должен-то должен, но что если именно он в сговоре с Анджелико? – скривился Ди. – Откуда-то же наш Гринч знал, у кого из миноритариев скупать акции. Да, Сэмюэль выглядит верным псом Гриффиттса, но после истории с Олсеном я не склонен легко верить в служебное рвение.

– Значит, всё-таки полезем туда тайно? Вскроем кабинет? – вздохнул я, прикидывая, как это провернуть.

– А получится? – удивился Ди. – После того, что ты рассказал, я уже решил – придётся организовывать что-то с помощью Картера – внезапный обыск, пожар, наводнение…

– Наводнение прибережём на крайний случай, – фыркнул я. – Не волнуйся, придумаем что-нибудь. В любом случае, вряд ли тебе светит срок за попытку проникновения на собственный завод – ты управляющий и пока что самый крупный акционер. Как хочешь, так и приходишь на рабочее место. Всегда можно сказать, что просто проверял систему безопасности лично.

– Сказать-то можно, но, боюсь, ту парочку доберманов, что охраняют территорию по ночам, наши объяснения будут мало волновать.

– Я хорошо подумаю, – снова пообещал я и свернулся на сидении калачиком, положив голову Ди на колени. А что? Мне так лучше думается, а размер машины, слава богу, позволяет.

***

Пока я слушал рассказ Джона о системе безопасности завода, казалось, проникнуть туда незамеченными – нереально. Но когда Джон пообещал подумать, мне будто стимулятор в кровь впрыснули, даром что я ни разу этой дряни не пробовал, по описанию – очень похожие ощущения.

В детстве я терпеть не мог играть с другими детьми – в таких играх не избежать толкотни, прикосновений, грязи… И вот теперь, планируя вместе с Джоном ограбление собственного завода, я будто догонял детство. Да, выходило вовсе не так безопасно, как в игре, реальные охранники, реальное оружие, реальная опасность, но чёрт побери! Это только добавляло азарта.

Прежде после нудного рабочего дня я, как правило, изматывал себя тренировками, плавал, а оставшееся до сна время тратил на ту часть работы, которую можно было назвать хобби. И то, чем мы с Джоном занимались, составляя план, под определение “хобби” тоже вполне подходило, но это оказалось в сто раз круче.

Мы расстелили по полу распечатанные схемы заводских помещений и территорий, заказали пиццу и ползали по паркету, делая пометки на листах – в одной руке маркер, в другой – еда. Если рай существует, он должен выглядеть именно так: любимый человек рядом, много вкусной еды и интересное дело.

В первый вечер таких посиделок мы разработали три предварительных плана проникновения. На следующий день Джон собирался просчитать их на месте. Спать ушли уставшие. Голова и затёкшие ноги отчаянно гудели, было не до секса, но мы сладко, как подростки, пообжимались под одеялом. В некоторые моменты такие обнимашки (как бы ни корёжило меня от этого идиотского слова) вставляют круче секса.

А на следующий день на заводе Джон пропал до самого обеда. Вернулся мрачным, найдя недочёты во всех трёх планах. А вот я, если честно, возликовал – ещё один вечер за планированием операции с Джоном! А потом был ещё один и ещё… В общей сложности мы провели так неделю, включая полностью отданные под разработку плана выходные. Могли бы, наверное, и дольше, но тут моему мозгу, видимо, наскучило этим заниматься, и он изволил сообразить, как устранить главную угрозу – доберманов. Отправить животных на обследование к ветврачу – с моей мизофобией6 это совершенно нормально. Джон согласился, что идея отличная, и мы назначили дату вылазки: ночь с субботы на воскресенье.

К тому времени я успел порядком забыть, зачем мы всё это делаем, наслаждался атмосферой заговора, почти пиратского плана, игрой в суперагентов, которыми мы по сути и были.

Джон относился ко всему гораздо серьёзнее, волновался, как бы я не покалечился, но я чувствовал – в душе он чертовски доволен нашей авантюрой. В ночь на субботу я не мог заснуть, вертелся в кровати волчком от перевозбуждения, постоянно прокручивая детали плана в голове, пока Джон не убаюкал меня самым приятным образом.

Проспав до полудня, я почувствовал себя отлично выспавшимся и готовым к активным действиям – руки чесались скорее начать! Знал бы, что меня ждёт, – зарылся бы поглубже под одеяло и сидел там до утра. Если не до следующего года.

Память, обычно хранившая мельчайшие подробности сложных договоров с неизменным мелким шрифтом, отказывалась давать внятные ответы. Мы с Джоном болтались по шею в воде, по ощущениям – очень глубокой. Вокруг была кромешная тьма, Джон одной рукой придерживал меня, другой держался за что-то свисавшее сверху. Очевидно, я попал сюда не в бессознательном состоянии, поскольку крепко вцепился Джону в плечи, но где мы и как тут очутились – я был без понятия.

– Тише, – прошептал Джон мне на ухо, когда я резко крутанул головой, пытаясь осмотреться, и затылок обо что-то легко стукнулся. – Потерпи немного. Уйдут выберемся. Не замёрз ещё?

Я отрицательно помотал головой, так, чтобы Джон почувствовал мой ответ, и сосредоточился на воспоминаниях. Что последнее я помню? Стена. Мы с Джоном стояли на стене. А дальше?

***

“Ди, будь серьёзнее, сосредоточься!” – хотелось мне кричать каждый раз, как мы приступали к обсуждению плана. Но стоило увидеть его по-детски радостные глаза, горящие нетерпением и азартом, как внутренний скептик во мне затыкался вместе с нудным ментором. “Не порть человеку удовольствие” – требовал оставшийся без них голос совести, и я не мог к нему не прислушаться.

Впрочем, когда Ди наконец взялся за ум и предложил решение проблемы с доберманами, я поверил, что он настроен серьёзно. Я-то сразу исключил проход через охраняемый собаками участок из возможных вариантов просто потому, что методы нейтрализации опасных животных в моём арсенале были все сплошь негуманные. А Ди молодец – сообразил.

Чего я не учёл, так это того, что Сэмюэль, чтоб ему всю жизнь в дерьме плавать, спровадив к ветеринару одну парочку зверушек, тут же возьмёт им на замену другую. Я тоже хорош, конечно, – почти две недели наблюдал за этим индюком, мог и сообразить, что выкинет что-то в таком роде.

Но для угрызений совести момент был неподходящий – сперва нужно было унести ноги от тренированных, злющих и ни разу не нюхавших хотя бы одного из нас тварей.

“Блядство! – стучало в моей голове, пока мы улепётывали во все лопатки. – Прежних-то хоть немного прикормил, а эти…” О том, что с нами сделают “эти”, если догонят, я предпочитал не думать. Одна радость – перелезли мы через ограду достаточно далеко от собак, и это дало нам фору, но расстояние с каждой секундой сокращалось.

Впереди показалась стена, достаточно высокая, чтобы нас защитить, но достаточно низкая, чтобы мы могли с помощью друг друга на неё забраться.

– Прыгай! – рявкнул я со всей мочи и наклонился, чтобы дать Ди опору. Умирал от страха, что Ди начнёт играть в благородство и не послушается.

К счастью, он не стал выпендриваться, скинул на бегу куртку, взлетел на стену, сбросив куртку мне. По ней, а потом и по его руками, я забрался за ним вслед. Посмотрел вниз – в темноте было сложно что-то разобрать, но планы завода отпечатались в моей памяти крепче, чем “Знамя, усыпанное звёздами”7, и я помнил, что под этой стеной должно быть пусто и безопасно.

– Давай теперь я тебя аккуратно спущу, – предложил я, впихивая Ди в ладони край куртки, который он успел выпустить. – Потом сам спрыгну, ты подстрахуешь.

Ди кивнул, кинул взгляд на бесновавшихся от бессильной ярости собак, взялся за куртку и принялся аккуратно спускаться вниз.

– Тут что-то… – успел он сказать, явно встав на твёрдую поверхность, находившуюся гораздо выше, чем должна была быть земля, а затем издал чудовищный крик и резко замолчал. У меня желудок к позвоночнику прилип от страха, я, наплевав на конспирацию, включил фонарь и застыл, не в силах сразу осознать, что именно вижу.

Ди со стеклянным взглядом, замерший и, похоже, потерявший связь с реальностью, стоял в кузове большого грузовика. Стоял, до пояса утопая в… О чёрт! Только теперь, когда опасность погони отступила, и пот перестал заливать лицо, я понял, что в воздухе ощутимо воняет дерьмом. И жижа, в которой статуей замер Ди, именно им и была.

– Не шевелись! – выдохнул я, краем сознания отмечая топот ног и мелькание фонариков где-то справа. – Я тебя сейчас выну.

– Руки, – простонал Дориан, по-прежнему не шевелясь. – У меня все руки…

– Мы рядом с грёбаной плантацией! – выпалил я. – Тут бак для полива где-то рядом – кубометры чистой воды! Главное добраться.

Ди ожил – перемахнул через край кузова, так, что я едва успел спрыгнуть рядом, и дрожащим голосом спросил:

– Куда?

К счастью, бак располагался в противоположном направлении от приближающегося топота. Я ухватил Ди за руку, чувствуя, как мерзко расползается между нашими ладонями зловонная жижа, и потянул его в нужном направлении.

***

“Собаки” – пронеслось в голове. “Там были собаки. Потом стена… А дальше?” Но мозг упрямо отказывался сообщить мне, как мы с Джоном очутились в таком странном положении.

– Шмотки нашёл! – закричали где-то снаружи.

– Фу, вонища! – возмутился второй голос.

– Зато найти их теперь – пара пустяков, собак веди.

– Сам веди! Меня эти твари не слушаются.

– А меня как будто будут! Они ж на день всего – личные Сэма!

– Ну так иди звони ему, я попробую так поискать.

– Сдурел? Куда один попрёшься?! А если придурки с оружием?

– Они тут даже трусы оставили, Джек! У них из стволов только…

– Ладно, вали. Точно тут их нет?

– Да где бы? Всё осмотрели.

– Ну, значит к ограде драпают…

Голоса постепенно стихли, и Джон длинно выдохнул.

– Ди? – спросил дрогнувшим голосом. – Ты как?

– В порядке, – неуверенно отозвался я. – Только провал в памяти – не понимаю, как тут очутились. Как от собак убегали – помню, а потом – ничего.

– Это к лучшему, – твёрдо сказал Джон. – Давай выбираться. Подними руку к моей левой. Чувствуешь? Я за пояс держусь. Ты давай тоже за него хватайся. Какой же ты молодец, что меня приучил на мелочах не экономить, держит как зверь! Получилось?

Одной рукой я крепко ухватился за кожаный ремень прямо над кулаком Джона, второй обнял его, давая поддержку, и прошептал:

– Готово, действуй.

Джон отпустил меня, и я заработал ногами, удерживая себя на плаву. Джон тем временем поднял освободившуюся руку вверх и сдвинул в сторону большую плоскую пластину – над нами показалось усыпанное звёздами небо.

– Так, звёздное небо мы видим, – с преувеличенной бодростью заявил Джон, – а нравственный закон говорит мне, что хрен с ним с долгом перед ФБР – в первую очередь надо доставить тебя в безопасность и тепло, – и он стал подтягиваться вверх.

“Надо же, – думал я, пока он выбирался, – Канта8 вспомнил!” Хотел уже пошутить на тему сюрпризов, которыми полны фэбэровцы, но одновременно с этим подумал, что мне в данном случае ближе фраза Уальда9, и чуть не утонул, выпустив спасительный пояс из ладони, – вспомнил-таки, почему мы полезли в проклятый бак.

– Ди! – Джон умудрился вскрикнуть шёпотом, вылавливая меня из воды и вытягивая на поверхность за плечо. – Ты что творишь, мать твою! Нормально же держался.

– Прости, – повинился я. – Классику британской литературы некстати вспомнил.

– Идиот, – с чувством выдохнул Джон, помогая мне выбраться окончательно.

– Это русская классика, – я нервно хихикнул, вставая на четвереньки.

– Я тебе сейчас американскую продемонстрирую, – яростно прошипел Джон, возвращая на место крышку бака. – Паланика10 – хочешь?

– Закрываем литературный вечер, – фыркнул я и осмотрелся.

Мы были на крыше гигантской цистерны, расположенной в самом центре ёлочной плантации. Старик Гриффитс, в отчаянной попытке спасти свою фабрику, решил диверсифицировать активы – как он это себе представлял.

В принципе, идея была не так плоха: где ёлочные украшения, там и сами ёлки. Я уже просмотрел бумаги плантации и написал нескольким знакомым дизайнерам, чтобы выяснить, сколько они возьмут за создание авторских наборов и индивидуальную декорацию по заявке клиента.

Я лично знал немало людей, которые предпочитали доверять украшение ёлок – офисных и домашних – профессионалам. Да и сам до недавнего времени так поступал. Только предыдущее Рождество стало исключением – Джон сказал, что это наше первое Рождество вдвоём, и он не потерпит вмешательства посторонних.

В итоге мне даже понравился процесс развешивания игрушек, но лишь потому, что среди них было множество игрушек Джона, и про каждую у него находилась история из детства. Ну или не только из детства. Я стерпел даже то старьё, что Джон приволок с ганноверского блошиного рынка – очень уж романтично он о них говорил. Да, мне достался брутальный фэбэровец с душой поэта – я долбаный везунчик! Если не считать купания в дерьме…

Но если вспомнить о тех, кому пока (будем надеяться – пока!) не повезло встретить своего Джона, для них наряженная стилистом ёлка с доставкой – хороший востребованный товар, при условии бережной транспортировки.

Всё это промелькнуло в моей голове за секунды, и сразу было вытеснено главным – среди бумаг плантации был договор на поставку удобрений. И я – хреново дитя каменных джунглей – даже не поинтересовался, что под этими удобрениями понимается. А понимается под ними обычное дерьмо. Ну или необычное – если вспомнить, сколько оно стоило. Увы, дерьмом оно от этого быть не перестало.

Меня замутило и повело, хорошо, что люк уже был закрыт, а не то погиб бы я бесславной смертью, утонув в баке для полива. Но бак остался чист, если не считать того, что мы с себя в нём смыли. Проблемы для завода в этом не было – всё равно вода шла к ёлкам. А вот проблема для меня была – хотелось помыться как следует, с мылом и не на один раз. Как это организовать, учитывая, что по территории где-то рядом бегали охранники с собаками, а из одежды у нас на двоих остался один лишь пояс Джона, я не представлял.

Джон тем временем шарил по поверхности бака. Вскоре он вытянулся на спине, и его лицо осветил слабый свет мобильника. Я сразу лёг рядом, чтобы наши силуэты не особо выделялись на фоне плоской крышки. Джон набрал сообщение, выключил экран и прошептал:

– Придётся пока полежать тут. Я написал Картеру, здание проверят агенты – якобы грабители ушли через эту территорию от преследования, так что прикрытие нам он обеспечил.

– Может, и в грёбаный кабинет сразу войдём? – предложил я. – Чтобы случай не упускать.

– Не уверен, – вздохнул Джон. – Сам понимаешь – действовать через Картера без ордера нельзя.

– То есть, пролезть на собственный завод тайком – это нормально, а вскрыть сейф в присутствии ФБР на собственном заводе… – возмутился я.

– Если это против устава, который утвердили акционеры… – протянул Джон, не закончив фразу.

– Да в том-то и дело! – продолжал кипятиться я. – Не акционеры, а главный акционер – Гриффиттс, когда ещё держал контрольный пакет.

Сказал это, и в мозгах будто что-то щёлкнуло. “Отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни оказался,” – вспомнил я Шерлока Холмса, с которым Джон меня часто сравнивал. Если по-честному смотреть на все факты, выходило – только сам Гриффиттс мог довести предприятие до такого состояния, едва ли не вручить управление Анджелико, делая вид, что завод у него отбирают… Но, чёрт его побери, зачем?.

Я хотел поделиться этими мыслями с Джоном, но в этот момент почувствовал, как моего плеча коснулось что-то прохладное и вместе с тем привычное. В воздухе появился резкий, но успокаивающий запах антисептического геля.

– Потерпи, скоро до душа доберёмся, а пока так, – скороговоркой прошептал Джон, размазывая гель тонким слоем по моему телу. – Вытащил вместе с телефоном, перед тем, как одежду выкинуть, решил – пригодится. Надеюсь, собаки уже далеко, – добавил он и как обычно поинтересовался: – Ты как? Пульс, дыхание? Порядок?

– Панической атаки нет, – ответил я и с благодарностью сжал его локоть. – И теперь точно не будет, спасибо тебе.

– Хорошо, – облегчённо выдохнул он.

– Джон, – прошептал я, когда он закончил намазывать меня спереди и толкнул в плечо, чтобы я перевернулся, – можно мы второй раз поженимся? А то мне иногда кажется, что ты мне снишься.

– И как церемония бракосочетания поможет тебе с этим справиться? – хмыкнул Джон и поцеловал меня в загривок.

– Не знаю, – честно ответил я, – просто боюсь, как бы ты не исчез. Хочу покрепче к себе привязать.

– Да куда ж я от тебя денусь, – ласково усмехнулся Джон, гладя меня по пояснице. – А что касается второй свадьбы…

Договорить он не успел – послышался шум, крики, где-то вдали замигали лучи мощных полицейских фонарей и яростнее залаяли доберманы, приветствуя своих коллег из Ка-Девять11.

– Многое я в жизни повидал, но такое… – протянул Картер, чья голова только что появилась над крышкой бака. – Хороши!

– Заткнись и давай сюда моё любимое одеялко из фольги, – отрезал я. – Два одеялка.

– Вот заставить бы вас голышом до местного офиса прогуляться, – притворно посетовал Картер, но одеяла кинул.

Я приготовился убеждать Дориана в антисептических свойствах фольги, хотя был совершенно не уверен в их существовании, но Ди безропотно обернулся одеялом и покорно согласился спуститься вниз вслед за Картером. Он вообще был какой-то притихший и задумчивый, и мой рассказ Картеру, зачем мы всё это устроили, кажется, пропустил мимо ушей.

Пришлось даже пихнуть его в бок, когда мы оказались в его кабинете и добрались до тамошнего небольшого гардероба.

– Гриффиттс, – заявил он, вглядываясь вглубь шкафа. Уж насколько тот был узким, а я не удержался, заглянул внутрь – так уверенно прозвучало это заявление. Но никакого Гриффиттса в этой Нарнии, конечно, не обнаружилось.

– Что “Гриффиттс”? – осторожно спросил я, пытаясь оценить состояние Ди по внешним признакам, – а ну как двинулся после всех сегодняшних приключений? Вон ещё и управляющий бывший мерещится…

– За этим всем стоит Гриффиттс, другого объяснения просто нет! – Ди с силой рванул костюм с вешалки, что с ним случалось крайне редко – свою одежду он берёг и ценил.

– За дерьмом – безусловно, ты б такое точно не заказал, – пошутил я, пытаясь осмыслить его слова. – Ты хочешь сказать, он сам себя загнал в ловушку, намеренно? Но какого хрена?

– Вот и я не понимаю, – прошипел Ди, натягивая брюки прямо на голое тело. Только в этот момент я сообразил, что он проигнорировал имеющийся при кабинете душ. Интересно, просто хочет поскорее добраться домой, или так увлёкся своими мыслями, что обо всём забыл? Видимо, второе, учитывая как резво, едва застегнув рубашку, он выскочил к Картеру.

Я натянул его запасные джинсы и футболку – жало немилосердно во всех местах, всё-таки одежда у Ди на размер меньше моей, и поспешил за ним в кабинет.

Ди излагал Картеру свою версию, но расслышать его мне не удалось – при моём появлении эти клоуны, Джеймесон и Спенсер, громко и синхронно засвистели, Милли округлила глаза, проартикулировав “Вау!” и даже Картер окинул мой прикид оценивающим взглядом.

– Стоун, я официально запрещаю тебе являться в Бюро в таком виде, – хмыкнула Алиса. – Всё рабочее настроение собьёшь.

– А можно мы поговорим о деле? – холодно отчеканил Ди. – Мне казалось, мы тут для этого собрались.

– Да конечно, будут они о деле говорить, – фыркнул я. – Вот нахрена припёрлись сюда чуть ли не полным составом?

– На задницу твою поглазеть, конечно, – пожала плечами Алиса.

– Хрен вам! – сказал я и привалился спиной к стене, сложив руки на груди.

– Ладно, детки, успокоились, – бросил Картер. Вроде и не строго, как бы между делом, но все тут же собрались и перестроились на рабочий лад.

– В том, что говорит Д’Эстре, есть смысл, – кивнула Алиса. – Я изучала те документы компании, до которых удалось добраться без ордера – Гриффиттс допустил множество ошибок, похожих на просчёты беспечного идеалиста, но спрашивается – как тогда он рулил своим бизнесом все эти годы? А если предположить, что он делал это намеренно, всё встаёт на свои места.

– Эти просчёты… – Ди нахмурился, – они начались до появления Анджелико или после?

Алиса несколько минут просматривала данные в планшете, затем хмуро, в тон Дориану ответила:

– До. Как раз после его появления ошибки в управлении почти исчезли.

– Чёрт, – Картер сжал зубы. – Мы его не предупредили, мы ему подсказали сообщника! Но мотив?

– Смотрю его медицинские счета, – тут же откликнулся Спенсер.

– И как же ты это делаешь без ордера? – прищурилась Алиса.

– Упс, – пожал плечами Спенсер, не отрываясь от экрана планшета.

– Так вот зачем ты водил на ужин ту хакершу, – хмыкнул Джеймесон. – А я-то думал, она так легко отделалась за другие заслуги.

– По себе не суди, – огрызнулся Спенсер.

– Так, я этого не слышал! – строго сказал Картер, но тут же с интересом заглянул Спенсеру через плечо: – И? Есть ради чего выпрашивать ордер?

– Ничего необычного, – разочарованно отозвался Спенсер. – Стандартные обследования для его возраста.

– Ну мало ли что там нашли в этих обследованиях, – загорелась Милли. – Нужно изучить детально!

– И не только его, – вмешался Джеймесон. – Могут быть проблемы в семье сына. Пусть они и не общаются – разорение и срочная продажа могли быть поводом помириться.

– Ладно, сворачиваемся здесь, – решил Картер. – Завтра работаем с бумажками в офисе, а вы двое, – он кивнул нам с Ди, – продолжаете играть свои роли и попробуйте найти в документах компании что-то, что могло бы это объяснить. С людьми поговорите.

– Будут они с нами говорить, как же, – мрачно протянул Ди.

– Придумаем что-нибудь, – пообещал я. План у меня уже был готов.

***

Действовать от противного – вот что предложил Джон. Не пытаться завоевать доверие подчинённых, чтобы вызнать что-то о Гриффиттсе – всё равно мне никто на фабрике не верил, а разозлить их, заставить выдать информацию в гневе. Что ж, это я могу, вызывать гнев у окружающих – мой коронный номер. Один Джон на мой выпендрёж реагирует улыбкой и подколами, остальные же… Вот и выведу их из себя ради дела.

“Да откуда же он мог знать?!” – эта мысль, выраженная по-разному, сквозила в ответах всех моих собеседников, стоило только заговорить о просчётах Гриффитса, которого все на фабрике боготворили и в то же время жалели. Откуда же он мог знать, что всё так обернётся…

На первый взгляд казалось, что Гриффиттса действительно преследуют случайные неудачи, но сводя вместе данные, я понимал – он мог знать о подводных камнях, на которые с завидной регулярностью напарывался. И, скорее всего, знал. К пониманию мотивов Гриффитса, однако, это меня не приблизило…

Зато внезапно на след напал Джон.

– Слушай, я, может, спятил, но, вроде, у человека с четвёртой группой крови не может быть ребёнка с первой? – спросил он, зайдя ко мне в кабинет в конце дня.

– Насколько я помню, вероятность такого сочетания исчезающе мала, – ответил я, вспомнив задачки по генетике.

– Ха, так я и думал! – почему-то обрадовался Джон. – Значит, не врёт Гугл… Посмотри-ка на это, – он протянул мне аляпистый красно-синий буклет.

“Центр Блюменхайма: сдай кровь – спаси жизнь!” – было написано на первой странице под фото Гриффитса, пожимающего руку медсестричке на ступенях какого-то старого здания.

– Десять лет назад, когда “Игрушки Гриффитса” ещё были одним из самых прибыльных предприятий штата, Гриффитс отдал одно из своих зданий под центр сбора донорской крови. Мы о нём не знали, потому что чужое имя в названии и по документам никаких общих дел, – пояснил Джон и поторопил: – Ты внутрь-то загляни.

Я заглянул.

“В детстве Карл Гордон Гриффитс едва не умер от кровопотери, – сообщал мелкий белый текст на синем фоне. – Машина семьи Гриффитс попала в серьёзную аварию, и маленький Карл пострадал больше всех. Главная опасность заключалась в том, что кровь для переливания найти было непросто, ведь нужна была редкая – четвёртая группа с отрицательным резус-фактором.

К счастью, один из врачей вспомнил, что у его пациента, живущего неподалёку – мистера Генри Блюменхайма именно такая кровь. Мистер Блюменхайм ответил на поздний звонок и приехал в больницу так быстро, как это было возможно, однако в пути его задержала большая пробка на Манхэттене – жизнь Карла Гриффитса висела на волоске…

Недавнее решение мэрии об открытии новых центров сбора и хранения донорской крови, позволяющих упростить и ускорить доставку необходимой крови в любую точку города, нашла в душе мистера Гриффитса живой отклик. Он безвозмездно предоставил здание для центра и сделал щедрый вклад в фонд его оснащения. По просьбе мистера Гриффитса центр носит имя его спасителя – Генри Блюменхайма.”

Я поднял голову, закончив читать и вопросительно посмотрел на Джона.

– А теперь полюбуйся на это, – он сунул мне в руки свой телефон, на экране которого высветилась фотография стенда с эмблемой центра Блюменхайма и портретом молодого улыбчивого человека.

“Джаспер Карл Гриффитс – самый активный донор года!” – гласила надпись под портретом.

– Я нашёл этот буклет в архиве, – пояснил Джон. – Сходил в центр, поболтал с медсестричками. Сынок Гриффитса – их любимчик. Знает, что его первую группу можно влить почти кому угодно, и старается изо всех сил. Ответственный. Я сопоставил всё это и подумал – может, всё дело в том, что кто-то наконец объяснил Гриффитсу законы генетики?

– Так он же, вроде, давно был с сыном в ссоре, – напомнил я. – Ну, узнал он, что ребёнок не его – зачем же собственное предприятие гробить?

– Может, всё дело не в том, что не его, а в том – чей он на самом деле, – прищурился Джон. – Что если джасперов папаша – биологический – окажется в ещё большем проигрыше, чем Гриффитс…

– Тогда тест на отцовство можно всем сотрудникам мужского пола проводить, – фыркнул я. – Только они пострадают больше Гриффитса, без работы останутся, пенсионные накопления многие в акции предприятия вкладывали… Он-то хоть что-то получит, если Анджелико перекупит бизнес, а они – нет.

– Интересно, что за дама была эта миссис Гриффитс… – задумчиво протянул Джон. – Где нам её быка-производителя искать.

– Понятия не имею, – честно признался я, – Разве что вот портрет… – и замер, не договорив, потому что мозаика в моей голове наконец-то сложилась. – Охренеть! – выдавил я, с трудом проталкивая слова в горло.

– Ты чего? – насторожился Джон.

– Пойдём, сейчас тоже всё поймешь, – я взял его за руку – не потому что иначе он мог заблудиться, а просто потому, что это было приятно, и повёл в небольшую подсобку за кабинетом.

– Вот. Полюбуйся, – я включил свет и кивнул Джону на стоявший в углу семейный портрет.

– Карл и Мойра Гриффитс, – прочитал Джон табличку на массивной раме. – Это, значит, и есть роковая красотка? – он с сомнением вглядывался в непримечательное лицо сероглазой дамы с русыми волосами и дорогим ожерельем на тонкой шее – смотрелось скорее неуместно, чем красиво,

– Она-она, и я думаю, ты пока не осознал масштаб её рокового влияния, – хмыкнул я. – Вспомни – у многих на столах стоят фотографии с давних корпоративных праздников и прочей общественной лабудени. Тебе не кажется, что это личико мелькает там слишком часто?

Джон задумался.

– А ведь и правда, – протянул он, глядя на меня немного растерянно. – Так-то вот, вроде, ничего особенного – ну фотки и фотки, бег в мешках дурацкий, пиньята, коктейли… Но центре повсюду эта дамочка. И видок у неё посчастливее, чем рядом с мужем на портрете. Кстати, это ты распорядился убрать этот предмет искусства с глаз долой в дальний угол?

– Конечно, оно оскорбляло мой тонкий вкус ценителя прекрасного, – надменно ответил я, но сразу же улыбнулся, радуясь, что Джон так быстро меня понимает: – Да мне даже рассматривать эти стены было некогда, в отличие от тебя. Нет, это дело рук Гриффитса. Удивляюсь, как он не порезал эту мазню канцелярским ножом на мелкие кусочки – чтоб подольше давать выход гневу.

– Может, художник какой знаменитый писал? – предположил Джон. – Или он с его помощью решимости набирался: вместо мухоморчиков для священного безумия – глянул, и ну предприятие крушить.

– Возможно, – согласился я. – Жена-то его умерла пару лет назад, так что ей претензии уже не предъявишь, и кому морду бить – непонятно.

– Надо проверить даты, – Джон подобрался, как кот перед прыжком: – Не совпало ли начало его вредительской деятельности с кончиной дражайшей супруги. Это мы с тобой поняли по группе крови, но не все ж такие умные. Гриффиттс мог ничего не подозревать, а потом случайно найти что-то, разбирая вещи супруги.

– Коллекцию дикпиков12? – хмыкнул я.

– Ну, это точно не оставило бы его равнодушным, – дипломатично ответил Джон. – Однако рано делать выводы, всё нужно проверять.

***

Как я и подозревал, причина, пробудившая в душе Гриффитса жажду мести, была связана не с внезапным осознанием законов генетики, а с кончиной горячо любимой супруги. В вещах, обнаруженных Гриффитсом после её смерти в будуаре, нашёлся дневник. Мужчины когда-то называли такие донжуанскими – список “побед”, подтверждение того, что горячо любима миссис Гриффитс была всей мужской частью дружного коллектива “Игрушек Гриффиттса”. Там же был указан и настоящий отец Карла – Сэмюэль.

Когда Картер припёр Гриффиттса к стенке, доходчиво объяснив, что его план по разорению собственного предприятия может быть квалифицирован как афера для получения страховки, тот признался сразу. Отдал Артуру дневник и сообщил, что шантажировал Сэмюэля – сказал, что лишит их “общего” сына наследства, если начальник охраны не поможет банкротить завод. Сам Сэмюэль сотрудничал со следствием неохотно – он, как и многие другие, чувствовал свою вину перед Гриффиттсом за то, что развлекался когда-то с его женой, вот и выгораживал бывшего директора, выставляя его святым.

Картер убедил прокурора предложить Гриффиттсу сделку – дать показания против Анджелико и отделаться условным сроком за мошенничество. Даже компенсации акционерам с него не потребовали, Анджелико был нужен и нам, и прокуратуре гораздо сильнее – если вынудить пойти на сделку его, немало чужих тайн откроется.

Гриффиттс согласился не раздумывая. Кажется, его и самого грызла совесть за всё содеянное.

Можно было закрывать дело и продавать пакет акций, но Ди внезапно возмутился – “Как это продавать?! Я только дизайн ёлок заказал, о новых авторских коллекциях игрушек со знаменитыми художниками договорился, связи наладил между фабрикой Гриффиттса и своей старой шоколадной фабрикой… “ В общем, я понял, что от новой бизнес-игрушки его ещё долго будет не оторвать.

– Ладно, – сказал я, осознав, что в директорском кабинете, который мы так и не осквернили до сих пор знатным трахом, Ди задержится надолго (значит, многое успеем). – Только смотри, чтоб на тебя местные флюиды не распространились – а то пойдёшь вразнос, как миссис Гриффиттс, а я в гневе страшен.

Ди внезапно напрягся. Потом попытался сделать вид, что улыбается моей шутке, но быстро сдался.

– Что такое? – подбодрил его я. – Давай уж сразу начистоту – что беспокоит?

Ди помялся ещё какое-то время, отошёл к окну, развернувшись ко мне спиной, обхватил себя руками и, запинаясь, заговорил:

– Если тебе когда-нибудь… Я долго думал и… Ну, ты же со мной только. А так-то – нет. И, в общем, если тебе надо – то я не против, но ты главное – не ври мне. Мне лучше знать, чем нет.

– Очень содержательно, – вздохнул я, обнял его со спины и потёрся носом о чувствительное местечко за ухом – Ди вздрогнул и чуть отклонился назад, принимая мою грудь как опору. – А теперь давай ещё раз и на простом английском: против чего ты не? О чём тебе лучше знать? Что я с тобой да, а без тебя – нет?

Ди сжался в моих объятиях, но я – стоило мне озвучить все эти вопросы – и сам догадался:

– Подожди, ты про… Про секс с другими что ли? Хочешь чтоб я девчонок трахал и тебе докладывался?

Ди резко развернулся и посмотрел мне в глаза – одновременно упрямо и потерянно, даже не знаю, умеет ли ещё кто-то так смотреть.

– Я не хочу, – начал он медленно. – Но я взрослый человек, и я понимаю, что тебе может понадобиться. И я не хочу как Гриффиттс… Мне проще принять твои потребности, чем ложь. Понимаешь?

– Идиот ты, а не взрослый человек, – припечатал я, сильнее прижимая его к себе. Ди не то всхлипнул, не то резко вдохнул, набирая воздуха, чтобы мне возразить, но промолчал и лишь горячо выдохнул мне в шею. – Ладно, признаю, – нехотя продолжил я, – я не творец вселенной, так что не могу гарантировать, что ничего никогда не изменится. Но… Если такое вдруг случится – это не потому что ты не женщина. Если между нами что-то сломается, я не побегу в тот же момент мордой в сиськи падать, а скажу тебе, и мы сделаем как взрослые люди – к психологу пойдём, к семейному. Договорились?

Ди подозрительно шмыгнул носом и закивал – я чувствовал это плечом.

– И давно ты об этом раздумывал, о моих особых потребностях? – спросил я, гладя его по спине. Об ответе, впрочем, и так догадывался.

– С того момента, как мы про жену Гриффиттса поняли, – подтвердил моё предположение Ди. – Она ведь… Я думаю, она была неплохая, просто – ну, такая вот. Нимфоманка. Ей это было нужно. Разве можно её за это осуждать?

Я прикинул, сколько нашей команде понадобилось на официальные процедуры и переговоры с прокуратурой – выходило недели две. Бедный, бедный мой Ди! Столько времени себя накручивал…

– Я – определённо не нимфоманка, – неуклюже пошутил я и наклонил голову, чтобы его поцеловать.

Ди ответил несмело, будто опасаясь поверить в происходящее, как было у нас в самом начале, и я решил не напирать. Так что целовались мы очень нежно, как пара хорошо воспитанных подростков после просмотра дзеффиреллиевских «Ромео и Джульетты»13. И, по моим ощущениям, с той же утончённой пронзительностью, что вызывает в душе сандтрек из упомянутого кино.

К счастью, поцелуями дело не ограничилось, но секс тоже вышел неторопливым и нежным. Ди снова развернулся к окну, дернул шнур жалюзи, закрывая нас от мира, откинул голову мне на плечо, и прошептал:

– Давай так. Прямо сейчас.

Может, звучало не особо романтично, но меня от его слов, от тембра его голоса, прошило электрическим разрядом. Будто впервые к нему прикасался, честное слово!

Само действо со стороны тоже наверняка выглядело не то чтоб романтично, скорее даже пошло: приспустить его штаны, свои. Сплюнуть себе на ладонь, размазать по члену… Но со стороны, к счастью, нас больше некому было оценивать – уж об этом я позаботился, когда проверял работу камер слежения. А изнутри ощущалось как самое утончённое удовольствие.

Гладить Ди по упругой гладкой коже, сминая мягкие ягодицы. Медленно развести половинки, долго прижиматься головкой ко входу, размазывая выступившую смазку и чувствуя, как мой жар передаётся Ди. Как от этого жара его мышцы расслабляются, пропускают меня, обнимают.

Это был редкий для нас секс – без резких толчков, громких криков и шлепков тела о тело. Зато с плавными движениями – до-олго внутрь, чувствуя реакцию каждой мышцы на моё вторжение – напряжение, расслабление, дрожь. Медленно наружу, ощущая, как стенки норовят быстрее сомкнуться, выталкивая меня, но не подчиняясь их импульсу. Тихие, но сладкие, почти умоляющие стоны, где мои, где его – не разобрать. Член Ди в моей ладони – не подрочить, а приласкать. Согреть. Уберечь чувствительное место от соприкосновения с грубым внешним миром.

Удовольствие – мягкой тёплой волной от паха в крестец, в позвоночник, по всему телу. И едва слышный довольный смех в конце – просто от того, что хорошо. Почти невыносимо хорошо, и в то же время – спокойно.

– Люблю тебя, – кажется, мы выдохнули это вместе. И оба снова засмеялись.

Анджелико скрывался пару месяцев, но в итоге попался маршалам и пошёл на сделку с прокуратурой. Джон позвонил мне из ФБР и сказал, чтоб я заглянул к нему в контору вечером – мол, мы просто обязаны отметить это с ребятами. Я не возражал – новые коллеги нравились мне всё больше, пусть я и был для них приходящим консультантом и видел редко.

Консультирование не отнимало много времени, таких случаев, где требовалось бы моё полное включение, как с “Игрушками Гриффиттса”, пока больше не было, а я не навязывался – с упомянутыми “Игрушками” дел было по горло. Название я решил не менять, бренд всё-таки. И даже заключил мировую с Гриффиттсом, чтоб занимал почётную должность в управлении, без особых полномочий – для имиджа оставить его формальным главой было лучше.

К октябрю у нас уже образовалась очередь из клиентов, желающих зарезервировать на Рождество ёлки с оформлением от ведущих дизайнерских домов. Число предзаказов на наборы авторских игрушек с бонусом в виде коробки моего лучшего шоколада росло неуклонно.

Я понял, что от разрушительных действий Гриффиттса мы оправимся, даже выйдем в плюс, и внутренне расслабился. Решил – самое время задуматься о том, как мы с Джоном проведём праздники: годовщина свадьбы на носу, а там и Рождество с Новым Годом. Хорошо бы на это время снова утащить Джона в Европу. Хоть те же старинные дома посмотреть, на случай, если Олсен действительно какой-то грёбаный путешественник во времени и придумает, как затащить одного из нас в прошлое. (Попасть вдвоём – хоть в прошлое, хоть будущее – эта перспектива почему-то не так пугала).

Я сидел у Джона в кабинете, сёрфил в интернете с телефона, пока он заканчивал дела, когда мне на почту упали фотографии очередного объекта на продажу. Я даже не обратил внимания, в какой части старушки-Европы находился тот дом, посмотрел только на год постройки – фундамент и первые этажи датировались двенадцатым веком. Открыл фотографии, принялся их лениво листать. Глаз зацепил что-то важное на одном из изображений подвала. Я вернул ленту на пару снимков назад и увеличил интересующий меня угол.

Победа над Анджелико, работа в ФБР, даже подготовка к праздникам – всё немедленно вылетело из головы.

***

– Эй, выныривай из своего делового аквариума, акула бизнеса! – поддразнил я Ди, который так и не ответил ни на одно из моих сообщений из конференц-зала. – Шампанское уже достали, только тебя ждём.

Ди поднял на меня взгляд, и в глазах его было такое…

Я едва не свалил стул, на котором он сидел, когда кинулся его обнимать.

– Что такое? – прошептал я, опираясь ладонями на подлокотники его кресла, чтобы сподручнее было всматриваться в его лицо. – Родители? Кто-то из друзей?

Он нахмурился и отрицательно покачал головой. Прошептал, едва размыкая губы:

– Ты, – и протянул мне свой телефон.

Сначала я не понял, что вижу – какие-то линии, непонятные тени. Потом линии сложились в дату – совсем немного осталось, канун нашей годовщины. И в надпись: “Ди, позови в палату Картера. На ночь. Будет страшно. Ничего не бойся. Джон”.

Я уменьшил фотографию – надпись была вытесана на старых камнях. Она вся выглядела старой. Кто-то, похоже, приложил немало усилий, чтобы её сделать. Хотя, почему кто-то… Скорее всего – я же. Если допустить, что слова Олсена не были бредом, и кто-то не пытается свести с ума нас.

– Ди, – я оставил телефон на столе у себя за спиной и положил ладонь Ди на щеку, заставляя его на меня посмотреть. – Ди, это ещё ничего не значит. Может, это Олсен прознал, что ты старые дома в Европе ищешь, вот и развлекается. И про нашу годовщину он узнать мог. Сложно, но выполнимо.

– Эта запись старая, Джон, – прошептал Ди отчаянно.

– А то мало умельцев какую-нибудь хрень искусственно состарить! Хоть того же Анжелико вспомни – во скольких аферах с антиквариатом он признался, – фыркнул я преувеличенно бодро. Сам себе не верил, но Ди продолжал успокаивать: – Ты не волнуйся. Подумай сам – наш дорогой Олсен наверняка мошенник. Он же говорил, что служил дому Гизов в четырнадцатом веке, а я проверил – сама фамилия Де Гиз до пятнадцатого теми графьями особо не использовалась, а уж герцогами – ну так, чтоб прям домом Гизов называться, вовсе в шестнадцатом стали. Ты ж это всё поди и сам давно понял, значит, знаешь, что Олсен, скорее всего, врал.

– Вот только в чём врал? – затравленно возразил мне Ди. – Он ведь мог просто путать нас в веках. Начитался Дюма, а тут я. Кого удобнее всего противопоставить Д’Эстре, как не Гизов? Но он ведь и правда мог…

– По-моему, это слишком сложно – не считаешь? – я постарался улыбнуться как можно более беззаботно.

– Олсен псих, – твёрдо ответил Ди. – В каком бы веке ни был рождён. А психи – сложные.

– В любом случае, об этом надо рассказать Картеру, – вздохнул я, предчувствуя, что праздник будет испорчен новой угрозой. – Если всё же эта надпись – дело рук Олсена, нам нужно об этом знать.

Ди кивнул, медленно поднялся, а потом порывисто меня обнял, прошептал:

– Не исчезай, Джон, пожалуйста! Не геройствуй! Давай просто пересидим это время в каком-то безопасном месте, а? Ты… Не хочу без тебя!

– Не будешь, – я погладил его по прижатой к моему плечу голове. – Хочешь – пересидим, я не возражаю. Но даже если… Ди, я тебе клянусь – если Олсен и вправду перескочил через несколько веков, если он закинет меня куда-то в прошлое, обещаю – я узнаю, как он оказался тут, и найду выход. Вернусь к тебе. Не дам себя убить, не потеряюсь во времени. Вернусь. Правда.

Ди длинно выдохнул, положил ладони мне на плечи, вгляделся в лицо так, будто я уже исчезал у него на глазах, но говорить попытался весело:

– Ловлю тебя на слове! А не то сам из-под земли достану и через любую толщу веков пройду.

– Договорились, – улыбнулся я ему. – А теперь пошли, озадачим Картера. С какой это радости, интересно, я мог посоветовать тебе его на ночь звать. Я ещё ничего не понял, но уже ревную!

Ди нервно хихикнул, и мы наконец пошли к остальным.

История про надпись в старинном здании заинтересовала всех. Спенсер рвался немедленно в Европу – изучить улики на месте, Джеймесон предлагал проверить фото на предмет достоверности – не отфотошоплены ли. Алиса с Кирой и принялись рассуждать, как я буду выглядеть в средневековом наряде – пойдут ли мне бриджи и гульфик (на этих словах Ди кинул на меня заинтересованный взгляд, и я почуял, что не избежать мне игры с переодеванием).

Картер хмурился, но вслух говорил то же, что и я – скорее всего, это проделки Олсена, попытка привлечь к себе внимание, а никакое не послание из глубины веков. То, о чём мы с ним при этом молчали, я и сам не смог бы сформулировать, но твёрдо знал: если что случится со мной, Картер о Ди позаботится – чтоб не спятил и глупостей не натворил.

Короче, общение с этой бандой, которую я называю своим отделом, здорово подняло нам настроение. Ди даже начал улыбаться вполне искренне.

Я смотрел на звёздное небо за окном и молил: пусть всё это окажется фальсификацией, а Олсен – обычным чокнутым мошенником. Пожалуйста. Хоть бы…

В оформлении обложки использована иллюстрация автора, созданная в графическом онлайн-редакторе canva.com

Человек-виски – фамилия агента Джеймесона совпадает с названием знаменитого ирландского виски Jameson.

SWAT – штурмовая группа со спецвооружением.

Историю про волшебное ганноверское кольцо можно найти в рассказе “Операция “Ганновер””: https://www.litres.ru/55-gudvin-23494883/vosstal-iz-pepla-fivanskiy-otryad-istoriya-ii-operaciya/

В оригинале “Angry beavers”, но в российском переводе было “Крутые бобры”. По-моему, они и правда круче Спанч-Боба.

Дориан имеет в виду убийцу из книги Терри Пратчетта “К оружию! К оружию!”.

Мизофобия – боязнь микробов.

«Знамя, усыпанное звёздами» – гимн США.

Иммануил Кант: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и нравственный закон во мне».

Оскар Уальд: «Все мы – в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звёзды».

Чак Паланик – автор романа «Бойцовский клуб».

К-9 – американский вариант названия полицейских-кинологов, в котором зашифровано слово “собачий” – “K-nine” произносится как canine.

Дикпик (dick pic – англ.) – фотография члена, которую посылают собеседникам в сети.

Имеется в виду фильм 1968 года режиссёра Франко Дзеффирелли.