В этой книге воспроизводится живая атмосфера тренинга по навыкам соционического тестирования. Помимо теоретических основ соционики, вы найдете интервью с реальными людьми, которые сопровождаются подробным комментарием. Отдельный раздел посвящен размышлениям авторов о месте соционики в культуре.
Авторы занимаются прикладными аспектами соционики: диагностикой, консультациями частных лиц и коллективов, разрабатывают методики преподавания соционического знания.
v1.0 — создание fb2 Ego
v1.1 — реставрация и замена обложки, генеральная уборка (SavaFilin)
Основы этой науки были заложены в трудах австрийского психолога Карла Густава Юнга (ученика Зигмунда Фрейда), а позднее, в 60-х годах, ее принципы продолжала разрабатывать литовская исследовательница Аушра Аугустинавичюте.
В наши дни эту науку продолжают развивать в странах Балтии, на Украине, в Сибири, Москве, Петербурге, других городах России. Постепенно соционическое знание распространяется все шире и становится все более и более доступно многим людям.
Преимущество соционического подхода по сравнению с другими системами описания личности в том, что она предлагает систематизированный подход, построенный на просчете возможностей каждого типа воспринимать, перерабатывать и выдавать информацию.
Все мы отличаемся друг от друга
Согласно соционической концепции, психика разных людей может быть представлена в виде шестнадцати возможных вариантов восприятия и обработки информации. Люди, относящиеся к одному и тому же типу информационного метаболизма (сокращенно он обозначается ТИМ), демонстрируют достаточно типичное поведение в тех или иных ситуациях, а также руководствуются одинаковыми мотивами, решая определенные задачи.
Впрочем, такие обобщения допустимы лишь в той мере, в какой мы говорим о восприятии и выдаче информации. Но стоит нам перейти к рассмотрению живого конкретного человека, как на первый план выходит его неповторимая личность. Соотношение ТИМа и личности может в какой-то мере напоминать соотношение скелета и живого человека. ТИМ можно рассматривать как некий психический каркас, скрытую основу человеческой психики. Его невозможно разглядеть невооруженным глазом, но именно он определяет столь многое в жизни каждого из нас и роднит нас с другими носителями того же самого ТИМа.
Соционика исходит из того, что существует восемь аспектов информационного потока, которые каждый человек может воспринимать с помощью своей психики. При этом психика одних людей значительно лучше воспринимает одни информационные аспекты, психика других — другие. Это связано с тем, что «воспринимающий механизм» разных типов психики оснащен разными «принимающими» устройствами.
Соционическая наука помогает человеку понять устройство собственной личности, познать себя, понять, что всякая личность сильна своими сильными сторонами и именно с их помощью человек может обогатить мир новыми знаниями и достижениями. Овладев соционическими знаниями, вы сможете узнать, в чем сильны именно вы, какие задачи являются творческими именно для вас, каким средствами вам лучше всего их решать.
Но при этом у каждого из нас есть и свои слабые стороны. Соционика расскажет вам о них. Это зоны неуверенности, по которым каждый человек может и должен обращаться за помощью к другим и, не стесняясь, оберегать себя от перегрузок.
Соционика объясняет, почему не нужно стремиться к тому, чтобы «выковать» из себя идеального человека, развивая в себе в равной мере абсолютно все качества.
Нет плохих типов, нет также и плохих отношений. Зная особенности разных типов личности и разных типов отношений, нужно уметь пользоваться этим знанием во благо себе и другим людям.
Все мы разные. Благодаря соционике появляется возможность понять, в чем именно. Появляется также и возможность ценить другого за те качества, которыми силен именно он. Идея толерантности к другому, не похожему на тебя человеку перестает быть абстрактным призывом, превращаясь в конкретное требование дня.
Настоящее (не формальное) освоение этого знания дает реальные основания для глубокого и осознанного принятия нравственных норм человеческого общежития, о которых все так много говорят, но реальное воплощение которых в жизни встречается крайне редко.
Таковы лишь некоторые темы, связанные со структурой соционического типа, которые освещает эта замечательная наука.
Другой своей гранью соционика выходит на проблемы взаимодействия человека определенного соционического типа с другими людьми, каждый из которых тоже является носителем того или иного социотипа.
Соционика поможет вам понять, почему не ладятся отношения с партнером и как это исправить. Ведь для каждого конкретного случая есть парадигма взаимодействия, разработанная на основе конкретного знания о возможностях двух типов. Соционический подход позволяет выявить суть конфликта поколений, раскрыть особенности наших взаимоотношений с родителями и с детьми.
Без соционического знания также трудно представить себе сегодня подбор профессионального коллектива, строительство команды единомышленников, занимающихся одним делом.
Сейчас уже стало общепризнанным, что учет человеческого фактора, корпоративная этика и идеология фирмы являются таким же ресурсом, как и капитал, и люди. Но как именно строить этику внутри коллектива, как превратить его в коллектив единомышленников, как добиться принятия идеологии фирмы каждым человеком — ответы на эти вопросы пока что находятся на уровне благих пожеланий.
Новая наука решает эти проблемы необыкновенно изящно и эффективно, в чем читатель сможет убедиться после прочтения книг по соционике.
И, наконец, последнее напутствие новичкам. Отнеситесь к соционическому знанию со всей серьезностью. Дело в том, что, с одной стороны, вы получаете в руки систему, которая неплохо работает и, вполне возможно, поможет вам решить многие проблемы, которые прежде казались загадочными и неразрешимыми. С другой стороны, хотелось бы, чтобы вы понимали, что диагностировать некоторых представителей рода человеческого не так просто, как может показаться на первый взгляд.
Приготовьтесь к тому, что на каждом шагу вас будут подстерегать ошибки, о которых вы даже не будете подозревать. А неверно определенный тип человека, идет ли речь о ребенке или взрослом, повлечет за собой неверные решения в плане налаживания отношений, развития способностей и т. д.
Учитесь основам типирования под руководством опытных социоников. К ним же обращайтесь по вопросам консультирования. Специалисты-соционики могут помочь при подборе кадров, дать рекомендации по выбору профессии в соответствии с особенностями типа молодого человека, решающего, в какой сфере применить свои способности, проконсультировать людей, создающих новую семью, осуществить коррекцию проблемных и конфликтных отношений в уже сложившихся семьях.
Для знакомства с основами соционики, с описаниями типов и интертипных отношений читайте следующие книги:
Е. Горенко, В. Толстиков «Природа собственного Я», 2001
В. Гуленко «Юнг в школе. Соционика — межвозрастной педагогике», 1997
В. Гуленко «Менеджмент слаженной команды», 2003
С. Кашницкий «Среди людей. Соционика — наука общения», 2002
В. Стратиевская «Как сделать, чтобы мы не расставались», 1997
Е. Филатова «Соционика для всех», 2000
ТО — тождественные, ДУ — дуальные, АК — активации, 3Е — зеркальные, З+ — заказные, Р+ — ревизные, ДЕ — деловые, МИ — миражные, СЭ — суперэго, ПП — полной противоположности, КТ — квазитождества, КФ — конфликтные, З — подзаказные, Р — подревизные, РО — родственные, ПД — полудуальные.
[Все отношения одинаково двунаправленные (Вы-]Ему и Он-]Вам), кроме 4-х: заказные, подзаказные, ревизные, подревизные, — в них указано Вы-]Ему]
Пока не обрушился человек…
Перефразируя слова поэта, можно сказать, что «все
Но даже мне, «Бальзаку», соционика представляется едва ли не единственной на сегодняшний день сферой науки, которая направлена не на разрушение, а на воссоздание человеческой личности и, шире, всего человеческого сообщества. Что может быть гуманней установки на выстраивание отношений между людьми, которые в силу своей индивидуалистической природы не понимают друг друга, а нередко и не пытаются понять? Причем не углубляясь в дебри психоанализа, не выворачивая человеческую душу наизнанку, общаясь с человеком не как с пациентом, но как с равным себе.
Насколько мне известно, ни психология, ни тем более психотерапия не изучают процессы информационного метаболизма нормально функционирующей человеческой психики. Это звучит странно, но, похоже,
И вот появилась соционика — наука о человеке во имя человека и, может быть, первая из наук, которая поставила своей целью не только и не столько фундаментальное знание, сколько его практическое применение в ежедневном труде межличностного общения.
Именно этому, важнейшему аспекту соционики посвящена основная часть предлагаемой вашему вниманию книги. Однако ее авторы, искренние энтузиасты и пропагандисты соционики, не ограничились лишь проблемами практического применения этой удивительной науки. Немало места в ней отведено и социально-философской проблематике. Меня же, как человека склонного к безответственному теоретизированию, привлекла мысль о пагубности для современного общества порядком обветшалой идеи Всесторонне Развитой Личности (ВРЛ).
Меняется все, вкусы, моды, быт, политические формации, и только идея ВРЛ остается неизменной. Коммунисты обвиняли прогнившее самодержавие в том, что оно не давало народу всесторонне развиваться, демократы обвиняют в том же самом коммунистов. Создается впечатление, что и народы пройдут и языки прекратятся, а ВРЛ все также будет угрожающе вздыматься над духовным горизонтом человечества, заставляя все новые и новые поколения мучаться от собственного несовершенства. А ведь именно идея всесторонне развитой личности лежит в основе всех нерелигиозных культов, в том числе и культа личности.
ВРЛ-Сверхчеловек — существо самоутверждающееся за счет бесчисленных унтерменшей — лишь для себя самого идеал совершенства, а на деле нечто страшно закомплексованное, духовно, а то и психически неустойчивое. (Недаром ведь и черные рыцари СС и красные рыцари из ЧК поддерживали свою «сверхчеловечность» при помощи алкоголя и наркотиков.) Человек не может быть всегда сильным, не может безнаказанно для своей психики душить в себе такие естественные «слабости», как любовь и сострадание, желание помочь ближнему и самому найти поддержку и утешение в нем. Именно взаимопомощь и взаимозависимость позволили человеку выжить в более чем суровые доисторические, да и исторические эпохи тоже. И в том, что соционика научно обосновала эту необходимость людей друг в друге, я вижу ее главный урок — нравственный. Нам — людям просто необходимо знать свои слабые и сильные стороны, чтобы помочь себе, пока не поздно, пока еще не обрушился человек.
Кстати сказать, опора только на сильные личности приводит, например, к тому, что практически вырождаются такие суперпопулярные спортивные игры, как футбол и хоккей. Когда ставка делается не на команду, а на легионеров из профессиональных клубов, стремящихся не к победе команды в целом, а к демонстрации собственного класса игры. В результате команда проигрывает, зато легионер, доказавший свою незаменимость, с легкостью перепархивает в другой клуб, соблазненный более высоким гонораром. И все удивляются, почему это какой-нибудь «Савмак», несмотря на купленных за бешеные доллары легионеров и постоянную смену не оправдавших доверия тренеров, год от года играет все хуже. А ответ-то лежит на поверхности: игроки есть — команды нету! Команды, при формировании которой учитывались бы достоинства и недостатки каждого игрока, в том числе и в соционическом смысле. Я, правда, равнодушен к судьбе футбола, но ведь аналогичные процессы можно наблюдать где угодно!
Владельцы предприятий, которые не заинтересованы в создании сильного, сплоченного, соционически правильно организованного коллектива, не понимают, что в конечном счете обрекают себя на банкротство. Таким горе-бизнесменам невдомек, что продукция их предприятия не выдерживает конкуренции вовсе не потому, что работники ленивы и безынициативны, а потому, что они подобраны без учета интертипных отношений.
На мой взгляд, соционика — лекарство от многих социальных болезней. Пожалуй, только она дает ясное представление о том, почему все люди равны. Не секрет, что расовая, религиозная, национальная нетерпимость основана лишь на внешних различиях. Но что нас, собственно, объединяет, кроме общих слов, что все мы люди, все произошли от обезьяны и все под Богом ходим? Соционика дает свой ответ. Все люди независимо от цвета кожи, происхождения, страны проживания, языка, культурного багажа и уровня образования делятся на ШЕСТНАДЦАТЬ социотипов! Разумеется, чтобы это понять, также требуется некоторый культурный багаж, но ведь и для того, чтобы осознать свою общность со всеми другими людьми по вышеуказанным признакам, его — багаж этот — тоже надо иметь. Создал ли нас Творец Вседержитель, или мы появились на лице земли в результате долгой и мучительной эволюции, но, так или иначе, существует всего шестнадцать типов информационного метаболизма, которые составляют СОЦИОН.
Поначалу это вызывает чувство внутреннего протеста. Как это так, нас шесть миллиардов, мы говорим на множестве языков, представляем разные культуры, и вдруг всего шестнадцать! Но ведь все множество обитаемых и необитаемых миров Вселенной построено из ограниченного числа химических элементов, которые укладываются в Периодическую систему Менделеева, а все наши бесконечно индивидуальные лица — лишь результат произвольного сочетания генов при одном и том же хромосомном наборе. Может быть, это несправедливо? Может быть, но такова жизнь. И бессмысленно задавать вопрос: почему? Точно так же лишен смысла вопрос: почему именно шестнадцать типов информационного метаболизма, а не тридцать два, например? Потому, что «так природа захотела». Видимо, в основе этого лежит какой-то, нам пока еще неизвестный ее закон.
Я даже рискну предположить, что процесс формирования человеческого сознания завершился (пусть только на этом этапе эволюции) именно появлением шестнадцати способов получения, обработки и передачи информации. Это тот самый фундамент, на котором впоследствии и выросло все великолепное (хотя и не завершенное, и не могущее быть завершенным) здание цивилизации.
Если следовать этой мысли дальше, то можно предположить, что элементарная частица ноосферы — не индивидуальное сознание, а социон. Именно социон в зачатке скрывает в себе все разнообразие того, что мы называем культурой и цивилизацией. Сократись человечество до ничтожно малого числа, скажем, до населения небольшого города или даже меньше, и оттуда начнется возрождение цивилизации, ведь социон устойчив, как никакая другая элементарная частица. Хотя бы потому, что соционические признаки не передаются по наследству У четы, скажем, БАЛЬЗАКОВ могут родиться и НАПОЛЕОНЫ, и ДЮМА, и ДОН-КИХОТЫ, и ГЕКСЛИ, и… БАЛЬЗАКИ. Не то же ли произошло однажды с Адамом и Евой! Это, конечно, шутка, но мысль, думаю, понятна.
Мне как человеку, питающему слабость к изящной словесности, также интересен вопрос — имеющий, правда, лишь косвенное отношение к нашей теме — как применить соционику к анализу литературных произведений? Не секрет, и об этом пишется в предлагаемой книге, что литературные персонажи далеки от социотипической определенности. Ведь авторы не знают соционики, и, может быть, поэтому придуманные ими люди не могли бы существовать в реальном мире.
Другое дело сами писатели. Ведь они-то реальные люди, а значит, принадлежат к тому или иному типу. И когда я задумываюсь об этом, мне приходит в голову, что в зависимости от того, интуит он или сенсорик, писатель испытывает тяготение либо к реализму, либо к фантастике во всех ее проявлениях. Сенсорик предпочитает вещи, которые он может потрогать руками, и поэтому подробно и со вкусом описывает, вплоть до мельчайших деталей, лишь то, что видел и ощущал в реальности. Интуит же мыслит в категориях пространства-времени, глобальных катаклизмов, исторических и доисторических эпох, не опускаясь, вернее, просто не замечая мелочей, из которых состоит реальная жизнь. Угадайте, кто из них станет реалистом, а кто — фантастом? И когда я читаю в рецензии на фантастическое произведение, что писатель имярек не сумел достоверно описать рубку боевого звездолета или черты инопланетной возлюбленной главного героя, я понимаю, что рецензент, скорее всего, сенсорик, а автор книги — интуит. И вместе им не сойтись.
Иногда я посещаю одно литературно-философское объединение, где читают и обсуждают произведения молодых авторов, преимущественно фантастов. Так вот, когда идет обсуждение художественных достоинств того или иного опуса, довольно отчетливо видно разделение участников этого объединения на этиков и логиков. Бессердечные логики обвиняют автора в том, что сюжет у него не выстроен, и идея не продумана, и поступки главного героя какие-то нелогичные. А душелюбы и людоведы этики, пропуская мимо ушей упреки в непродуманности и невыстроенности, едва заслышав о поступках и отношениях, отвечают им, дескать, главный герой, может быть, и не последователен в своих действиях, но очень уж симпатичен.
Разумеется, такое применение соционического знания в литературоведении несколько вульгарно. И сенсорик может быть фантастом, пусть он не сумеет окинуть орлиным взором всю Ойкумену разом, зато столь реалистично опишет крохотный фантастический мирок, что в образе его, как небо в капле воды, отразится вся Вселенная. И наоборот, интуит, привыкший оперировать большими категориями, мастерски воссоздаст жизнь какого-нибудь провинциального городка, показав ее во всех проявлениях, да еще и в исторической перспективе. У фантаста-логика могут быть прекрасно выписаны сюжетные линии, зато у фантаста-этика получаются живые, яркие характеры.
Кстати, я посвятил здесь столько места фантастике не случайно. Фантастика устремлена в будущее. А соционика — это наука будущего в буквальном, а не рекламном смысле. Во-первых, ей еще только предстоит занять свое место в ряду других человековедческих наук, а во-вторых, широкое применение соционики в повседневной практике возможно лишь в обществе, где толерантность к чужому взгляду на жизнь станет нормой, где люди будут более терпимо относиться не только к собственным недостаткам, но и к недостаткам других.
Разумеется, мое предисловие лишь краешком коснулось возникающего на наших глазах соционического знания, должного дать в будущем удивительные плоды. И это существенно повлияет на развитие цивилизации в XXI столетии, если не изменит ее в корне. Я счастлив, по мере своих невеликих способностей, поучаствовать в этом процессе, пусть даже в качестве сочинителя небольшого предисловия к этой яркой, интеллектуально и эмоционально насыщенной книге, авторам которой, по-моему, суждено войти в историю столь захватывающе и убедительно пропагандируемой ими науки.
Всякий образованный человек, умеющий читать и писать, в конце концов должен решить для себя: что же все-таки делать — читать или писать.
Обдумав этот вопрос, мы решили — писать!
И вот о чем. В жизни каждого взрослого человека наступает время, когда он начинает замечать, что отношения С другими людьми требуют все больше внимания. Партнеры чем-то недовольны, воспитание детей ставит все новые вопросы, общение с родителями порождает неожиданные проблемы, что-то происходит на службе — почему-то невзлюбил начальник, не складываются отношения с кем-то из коллег.
Оказывается, что мало добросовестно выполнять свои обязанности и быть вежливым — это не всегда гарантирует симпатии окружающих. И тогда у каждого возникает вопрос: что же вообще происходит, почему отношения складываются или не складываются. И можно ли что-нибудь с этим сделать?
Со временем любой человек начинает замечать, что социум буквально прошит отношениями, и в них приходится разбираться. Чтобы вписаться в общественную жизнь, необходимо понимать механизмы ее функционирования и регулировки, искать закономерности.
Строго говоря, все это мы испытываем на себе с самого детства. Каждый, например, может вспомнить ситуации, когда разницу в отношении учителя к себе и к другим детям он почувствовал во всей глубине. Обиды, пережитые в такие моменты, запоминаются надолго, иногда на всю жизнь. Надо отметить, что ребенок воспринимает все это как данность. Достигнув же зрелого возраста, человек пытается управлять стихией отношений наряду с другими областями своей жизни.
Но решить производственные или учебные проблемы зачастую оказывается легче, чем понять суть своих отношений с окружающими. Научиться управлять экономикой семьи, освоить навыки какой-то профессии, следить за своим здоровьем можно, потому что в обществе разработаны механизмы передачи этого знания. Часть этих знаний передается через обучение, по книгам, часть копируется по семейным образцам. Язык для обсуждения этих понятий разработан людьми достаточно подробно. А ваши личные ошибки вам объяснят те, кто этим знанием владеет лучше.
Что же касается человеческих отношений, то здесь все оказывается сложнее. Несмотря на обилие литературы и консультаций психологов в средствах массовой информации, конкретная ситуация собственных не сложившихся отношений яснее отчего-то не становится. Взрослый человек, который несет ответственность за свою и чужую жизнь, встает перед необходимостью разобраться в этом вопросе. Но как? Какими средствами он может воспользоваться? На какие методы опереться?
Мы, как и многие другие, то и дело оказывались лицом к лицу со всеми этими проблемами. Росли дети, болели родители, появлялись и исчезали друзья, менялись мужья, начальство и политическая обстановка. С отношениями нужно было что-то делать, хотя бы понять, почему они складываются именно так.
Литература по психологии, посещение лекций, эзотерика, советы окружающих — все это не давало полной картины того, что происходит. Невозможно было понять ни причин, ни следствий. Каждый отдельный случай воспринимался как уникальный. А ведь такой подход не позволяет накопить положительного опыта, потому что положительные результаты, полученные в предыдущих случаях, никак не могут застраховать от ошибок в новых проблемных ситуациях.
Университетское образование, любознательность и живой интерес к жизни не давали авторам успокоиться, заставляли искать причины неудач в общении, нащупывать успешные методы в отношениях. Авторы встретились на поле соционики. Обе мы — и физик, и философ — точно знали, что мир познаваем. Идя разными путями, но движимые решимостью познать механизмы взаимодействия нормальных людей друг с другом, а также с миром, после восьми лет самостоятельных поисков в области соционики мы наконец объединили свои знания и опыт.
Оказалось, что нас обеих волнует проблема передачи соционического знания и его ассимиляции в культуре. Мы видели, как соционика помогает нам и нашим детям, и точно знали, что она в состоянии разрешить массу запутанных бытовых проблем.
В этом смысле можно сказать, что соционика открывает дверь в совершенно новое пространство, где чужая душа не является потемками, где понятны принципы построения отношений, где любая запутанная ситуация становится умопостигаемой.
Соционика открывает новое пространство там, где никто не ожидает увидеть ничего нового.
Попробуйте убедить несведущего человека, что на специальной картинке за двухмерным, плоскостным изображением может открыться головокружительный трехмерный объем! Что он вам ответит на ваши объяснения? «Ты имеешь в виду перспективу? Так ведь это не ново!»
Нет! Мы имеем в виду не перспективу, мы в самом деле имеем в виду новое, многомерное пространство, сотканное из всем известных отношений, но наполненное совершенно иным, захватывающим смыслом.
–
Соционика позволяет опереться на закономерности, которые поддаются осмыслению, изучению и обсуждению. А стало быть, с ее помощью каждый может семимильными шагами накапливать уникальный опыт, реально учиться как на своих, так и на чужих ошибках, не погрязнуть в пучине частных случаев. Кроме того, становится понятным, как эффективно передавать этот опыт другим людям.
Каждый, кто освоил соционику, обычно бывает очарован волшебным преображением окружающего мира. Люди, их поступки и мотивы этих поступков становятся более понятными. Отпадает необходимость в самозащите и агрессии. Исчезает чувство вины и раздражения на партнера. А в ответ люди демонстрируют себя с самых лучших сторон.
Казалось бы, такое замечательное знание — всем рассказать, и тут же наступит золотой век в человеческих отношениях. Но за 30 лет существования клубов, чтения лекций, проведения конференций, издания журналов и книг по соционике она почему-то не стала общепринятым фактом культуры. Видимо, при передаче этого знания упускаются какие-то исключительно важные моменты.
В своей преподавательской соционической работе, как нам кажется, мы нащупали те существенные, но никем не отмеченные до сих пор особенности, которые помогают правильно и успешно освоить соционику как реальное, прикладное знание. Оказалось, что простое ознакомление с ней как с набором безусловно интересных сведений ничего не дает, кроме возможности похвастаться новыми словами в застольной беседе.
Для настоящего, полного и всестороннего усвоения соционических знаний необходимо эмоциональное проживание нового видения мира, принятие его в себя и даже достаточно серьезная перестройка своего мировоззрения. Только в этом случае соционическое знание становится ресурсом, на который можно опереться как в повседневных, так и в сложных жизненных ситуациях. Но такого рода внутренняя, эмоциональная работа обязательно должна контролироваться опытным специалистом во избежание возникновения у человека новых комплексов и страхов, которые помешают правильно ассимилировать это знание.
В нашей работе при передаче соционических сведений мы используем как
Есть основания надеяться, что они не будут использовать полученные знания для манипуляций и достижения корыстных целей. Пройдя наш курс, они на практике убедились в интересной особенности мира, которая отчетливо видна человеку, знающему соционику. Оказывается, что недостойные методы, используемые против других, автоматически отражаются на нас самих самым неприятным образом.
Через наши руки прошла не одна группа. Теперь уже можно говорить об устойчивых и закономерных результатах и рассматривать комплексную подачу материала как эффективный метод обучения.
Приходят новые ученики, но наша связь со старыми не теряется. Они активно применяют соционику в своей жизни, открывая все новые сферы ее приложения, тем более что неосвоенных сюжетов еще более чем достаточно.
Большинство из тех, кто учился у нас, с удовольствием ведут исследовательскую работу, записывают свои наблюдения, рассказывают о своих открытиях на наших встречах.
Не перестаешь удивляться тем новым ракурсам, свежему взгляду на обычные бытовые ситуации, которые высвечивает правильно усвоенное соционическое знание. Наши студенты пишут соционические новеллы о своих знакомых, грамотно разбирают литературные и кинематографические сюжеты, анализируют причины давних конфликтов в собственных семьях, доходя до уровня бабушек и дедушек (то, что называется «семейным сценарием»). Соционика помогает им принимать правильные решения в конфликтных ситуациях, понять, что в них зачастую нет виноватых.
Наша книга — не учебник соционики в классическом понимании этого слова, а итог долгой практической деятельности. Теоретические основы даны здесь конспективно, только для того, чтобы читатель мог понять основную тему урока. Тем, кто захочет более подробно ознакомиться с теорией, мы рекомендуем обратиться к предыдущим книгам соционической серии.
Перед нами стоит другая задача. Мы хотим обратить внимание на процесс эмоциональной передачи и восприятия этого знания. Мы убедились, что комплексная подача материала делает усвоение его эффективным и необратимым: соционика становится частью мировоззрения наших выпускников, элементом их личной культуры.
Хочется верить, что ни один урок не прошел даром, что богатый потенциал соционики стал нашим общим ресурсом. Надеемся, что нам удалось передать в книге наш взгляд на соционику и на ее место в современной культуре, хотя бы в какой-то мере воспроизвести ту атмосферу, которую мы сознательно создаем на наших занятиях.
Книга построена следующим образом.
В первой части приведены наши размышления о развитии соционики, о ее предмете и методах, о правильной интерпретации соционического знания, возможностях и трудностях его ассимиляции в культуре.
Во второй части описываются занятия с одной из групп и показано постепенное становление соционического мировоззрения у наших студентов, взгляды которых проходят все стадии от «Не может быть!» до «Разумеется, жить надо именно по этим принципам!»
Курс «Основы соционической диагностики» составлен на основе семинаров, проведенных Е. А. Удаловой совместно с Т. Н. Прокофьевой в Институте социологии РАН в 1996 г. Методически он отрабатывался совместно с Т. Н. Прокофьевой и С. Е. Кашницким на занятиях в Центре «Четвертый мир». В дальнейшем совместно с А. Б. Берлянтом была разработана этическая компонента этого знания.
В настоящее время авторы ведут совместное преподавание курса соционической диагностики, постоянно совершенствуя методы передачи этого комплексного, четырехкомпонентного знания.
В третьей части наши читатели познакомятся с фантазиями авторов о том, как будет устроено соционически грамотное общество, какие проблемы будут разрешены и исчезнут как тяжелое наследие прошлого, в котором царило соционическое невежество.
В приложении даны некоторые размышления наших студентов о том, что дала им соционика, написанные ими по окончании курса, а также приведены курсовые работы нескольких наших выпускников.
Каждую из этих частей можно читать отдельно, причем в произвольном порядке, они вполне автономны. Но если вы еще не знакомы с соционикой, ее законами и терминологией, целесообразно начать чтение со второй части, где хотя бы кратко изложены основы этого знания.
Мы выражаем благодарность всем нашим ученикам, которые проявили определенное мужество, предоставив фрагменты своего жизненного опыта для соционического анализа. Их истории побуждали нас к рассмотрению новых проблем, к исследованию новых ракурсов уже известного материала.
Особая благодарность тем из них, кто записал свои соционические наблюдения и размышления по поводу эффективности соционического знания (мы приводим их в конце книги). Такая обратная связь помогает нам корректировать и совершенствовать наш курс.
С тех пор как изобрели речь, люди не могут договориться друг с другом.
Исторически сложилось так, что вокруг соционики с самого ее зарождения кипит клубная жизнь. Для науки это и хорошо и плохо. Хорошо потому, что это способствует ее популяризации, привлекает молодые силы, подсказывает интересные сюжеты для дальнейших исследований. А плохо потому, что такая ситуация поощряет огромное количество дилетантов, которые наряду с настоящими исследователями пытаются внести свое «новое слово» в это стихийно развивающееся знание.
В частности, очень распространено изобретение новых терминов и псевдонимов для соционических типов, которые якобы лучше отражают положение вещей. Их авторы почему-то думают, что через три месяца знакомства с соционикой после прочтения трех газетных статей они лучше усвоили предмет соционики, нежели те, кто занимается ею десятки лет.
Часто отказ от классических псевдонимов аргументируется тем, что их носители были «неправильно» оттипированы ранее. А новоявленный изобретатель, уже оттипировавший по тестам всю свою семью, точно определил, что Бальзак — не БАЛЬЗАК, а М. Горький — не МАКСИМ.
Им кажется, что без решения этих вопросов невозможно дальнейшее развитие соционики. Видимо, по их представлениям, все приверженцы старой системы псевдонимов и терминов должны либо согласиться с их аргументацией, либо вымереть, чтобы наука наконец могла двинуться вперед.
Но мы не считаем проблему терминологии настолько серьезной, чтобы разводить вокруг нее многолетние непримиримые «научные» дебаты.
В этой книге, как и на своих занятиях, мы использовали самую раннюю систему псевдонимов типов, предложенную Аушрой Аугустинавичюте на заре становления соционики. Ее не критиковал только ленивый, но у нас есть свои аргументы в пользу этого решения.
Предлагаем их вашему вниманию и после этого будем считать вопрос исчерпанным, поскольку, с нашей точки зрения, он не стоит того, чтобы вокруг него кипели такие страсти. В конце концов, это всего лишь тот консенсус, к которому, по идее, все должны были бы стремиться.
Мы пользуемся шестнадцатью классическими псевдонимами (cм. таблицу в предисловии) по следующим причинам:
1. Из уважения к Аушре и к тем поколениям социоников, которые с 1968 года наработали огромный смысловой и образный материал вокруг каждого из этих названий. К тому же хочется, чтобы ученикам был доступен клубный фольклор ранних соционических времен.
2. Еще не осмыслено в полной мере, что заставило Аушру — экстравертного интуита — выхватить из потока информации эти звукосочетания. Нам приходилось наблюдать, как человек, впервые услышавший псевдоним своего типа, принимает его как комфортное, в чем-то совпадающее с представлением о самом себе, название. Причем он может ничего не знать о прототипе. Так иногда мы говорим, что имя очень подходит человеку, а иногда — нет. Отнесемся к этому внимательно.
3. За каждым из псевдонимов стоит определенное семантическое поле. Все эти имена давно существуют в культуре и для человека, выросшего в ней, несут в себе определенные ассоциации. И этим они выгодно отличаются от аббревиатур — ведь их невозможно перепутать между собой.
Кроме того, авторы часто представляют рукописи с ошибками в аббревиатурах. Кажущееся наукообразие сильно затрудняет восприятие текста на всех этапах. Редакторы должны хорошо знать соционику, чтобы выловить эти опечатки. А подкованные читатели просто берут ручку и рядом с аббревиатурами надписывают «ненаучные» человеческие имена.
В скобках — о научности. Там, где никаких комплексов по поводу ненаучности нет, например, в физике элементарных частиц, названия непредставимых для обыденного сознания явлений ученые стараются хоть как-то приблизить к знакомым образам. Поэтому в физике возникли такие термины, как «кварки», «спин», «странность», «цвет» и т. п. Все эти слова помогают работать в том удивительном мире, который начинается за порогом квантовой механики.
В соционике же нам зачастую предлагают непостижимые словосочетания вроде «сомэндостаз в мюрмесине» (один ГАБЕН немедленно попросил две порции этого на пробу) для обозначения веками наблюдавшихся человеческих качеств, знакомых нам с детства. Не следует до такой степени поощрять свои комплексы.
–
4. Чем жестче понятие, тем уже область его определения. А ведь понятие типа — довольно широкое и распространяется на все области жизни. Именно поэтому оно не укладывается в узкопрофессиональное определение.
Предположим, тип называется АНАЛИТИК. Из названия нам понятно, что он склонен все классифицировать. Но ведь нельзя сказать: «Ты программируешься на эмоции и избегаешь драк, потому что ты АНАЛИТИК». Подобная фраза воспринимается как необоснованная и довольно странная.
Теперь представим, что тот же тип мы будем называть РОБЕСПЬЕРОМ. В этом случае вполне можно сказать, что для него характерен аналитический подход к миру, он склонен избегать агрессии и его настроение зависит от окружающего эмоционального фона. Совершенно ясно, что такая фраза ни у кого не вызовет недоумения.
5. Авторы отдают себе отчет в том, что конкретные люди, давшие название типу, могли быть на заре соционики оттипированы неправильно. Но это не меняет для нас ровным счетом ничего, потому что процесс обучения соционике сейчас строится не на изучении биографии маршала Жукова или произведений Максима Горького и Бальзака.
При грамотном обучении на основе базиса Юнга и модели А у студентов должен быть сформирован целостный образ типа, за которым закреплен данный псевдоним. Практика тестирования и наблюдения дает представление о реальных проявлениях каждого типа, и этого вполне достаточно, чтобы работать с ним.
Современные студенты подчас ничего не знают о конкретных людях, давших свое имя соционическим типам.
И это освобождает нас от необходимости конфронтации как с приверженцами системы псевдонимов, так и с изобретателями новых слов в соционике.
6. Для тех же, кто поддерживает свой авторитет при помощи научной терминологии, всегда существует возможность обратиться к базисным названиям типов, которые никто не отменял. Можно, конечно, называть собеседника не МАКСИМОМ, а логико-сенсорным интровертом, или ЛСИ. А когда он окончательно запутается, предложить таблицу перевода научных терминов на человеческий язык — лаконичный и образный, как и все живое.
Почему-то «важной» проблемой соционики считается расхождение в определении типов литературных персонажей и известных личностей у разных авторов. На наш взгляд, у этих расхождений имеются вполне соционические причины.
Принадлежность человека к определенному типу — явление вполне объективное, но для того, чтобы выявить этот тип, нужны определенные условия. Во-первых, достаточная квалификация эксперта. А во-вторых, достаточное количество всесторонней информации.
Что же касается публичных людей, то они, как правило, недоступны для непосредственного тестирования. Типирование фактически происходит заочно — по интервью, обработанным журналистами, по телевизионным выступлениям, подготовленным имиджмейкерами. Как правило, на публику выставляется маска, тщательно продуманная в соответствии с теми или иными целями. Как практики можем со всей ответственностью утверждать: что за ней скрывается — невозможно понять без непосредственного общения с человеком.
К тому же выдаваемая информация тщательно дозируется и часто не содержит всего базисного набора признаков. Таким образом, фактов оказывается недостаточно для достоверного определения типа. Тогда они достраиваются с помощью воображения или по ассоциации с персонажами, тип которых уже определен.
Разночтения в типах литературных персонажей тоже понятны. Авторы часто допускают неточность (в соционическом смысле) прорисовки характеров героев. К тому же от вымышленного персонажа невозможно получить дополнительную информацию, которая в реальной жизни, напротив, всегда доступна. В связи с этим точная диагностика типа персонажа иногда не представляется возможной.
Но не надо переносить эти трудности на реальную жизнь. Ведь живого человека специалист-соционик может не только наблюдать со всеми его реакциями, но также и задать ему грамотные вопросы, чтобы получить надежную информацию и сделать вывод о его соционическом типе.
Еще одна важная причина расхождений связана с типовыми ограничениями самого эксперта. Любой человек обладает конкретным набором признаков, определяющим его собственное восприятие. Соответственно, ему трудно адекватно оценивать проявление противоположных признаков у другого человека. На этом поле возможны некоторые искажения в умозаключениях.
Защитить от такого рода ошибок может работа в паре с партнером, обладающим дополняющими признаками. Тогда обеспечивается «стереоскопическое» восприятие объекта исследования. То, что слабо различается одним партнером, другим партнером в дуальной паре видится экспертно.
–
А в случаях заочного типирования и работы с недостаточной информацией особенно важно не упустить ни одной крупицы достоверных данных. И то, что один может не заметить, другой непременно увидит по своим сильным функциям.
В связи с этим дебаты о том, каков тип у известного актера (который профессионально сыграет любой характер) или у героя нашумевшего романа (автор обычно приписывает ему те реакции, которых требует сюжет), мы не считаем особенно продуктивными. Это не более чем одно из соционических развлечений. Поэтому нам кажется, что не стоит относиться к заочному типированию публичных людей как к истине в последней инстанции. Тем более что вопрос о том, к какому типу относится тот или иной кумир, не является определяющим в соционике.
Еще одним принципиальным вопросом является интерпретация основных терминов соционики. Речь идет о Юнговских признаках:
Отметим лишь наиболее часто встречающиеся смысловые искажения и неверные трактовки этих понятий.
Те, кто только начинает изучать соционику и узнает, что люди делятся на этиков и логиков, часто впадают в соблазн упрощенных толкований.
Можно услышать, например, такое мнение, что этикам нечего делать в науке, потому что они не умеют думать. Однажды в одной из наших групп на самом первом занятии мы услышали от потрясенного логика такую фразу: «Раз у этиков нет логики — значит, они не могут думать правильно! Это неправильное мышление!»
И наоборот, считается, что логики из-за слабой этики не могут продуктивно строить отношения, быть внимательными к своим близким. О них иногда говорят как о невоспитанных, неуклюжих, черствых людях, не способных к тонким сопереживаниям.
На самом деле нет такого этика, который не был бы способен выучить таблицу умножения или посчитать сдачу в магазине. И нет такого логика, которого нельзя было бы научить здороваться и быть внимательным к своим близким. Понятно, что здесь каждый играет не на своем поле, но в рамках общечеловеческой культуры бытовой уровень освоения этих навыков вполне может быть достигнут даже по слабым функциям.
Когда мы говорим о различиях между логиками и этиками, они касаются другого. Прежде всего, речь идет о способности к творчеству, которое, несомненно, продуктивнее проходит по сильным функциям, нежели по слабым.
Помимо этого есть еще важная, но трудноопределимая без должной подготовки черта. Это основной канал, по которому человек воспринимает такие глобальные культурные реалии, как сфера логических смыслов и сфера нравственности. И этики, и логики по своим сильным функциям уверены в их абсолютной реальности. А вот по слабым функциям они не воспринимают этих реалий всерьез.
Логики уверены в том, что причинно-следственные связи существуют в мире объективно. Смысл для них — понятие реальное, оно может присутствовать или отсутствовать в каждом конкретном утверждении. Это — сущность, которую нельзя игнорировать и которая не зависит от произвола субъекта. И с какими бы квазилогическими построениями ни пришлось столкнуться логику, он сразу же может определить разрывы смыслов и провалы в рассуждениях. Таким образом, он всегда может отличить осмысленные утверждения от бессмысленных.
Этики, конечно же, не станут спорить с тем, что причинно-следственные связи есть, но подсознательно они ожидают, что при очень большом желании обстоятельства можно изменить, конкретные факты просто проигнорировать или сделать из них любые выводы. Главное, чтобы был кто-то, ради кого это стоило бы делать, или горячее желание видеть вещи именно такими. А правила и законы они в глубине души считают просто конвенцией, которая, по всей вероятности, могла бы быть иной.
При подписании договора один автор-этик произнес такую фразу: «Конечно, я подпишу… Хотя мы же с вами понимаем, что этот документ просто скрепляет договор двух хороших людей. Ведь мы с вами и так знаем, что не будем нарушать своего слова». Чем несказанно потряс заведующего редакцией, который, как вы догадываетесь, был логиком.
–
Но те же этики абсолютно уверены в существовании глобальных космических законов гармонии или воздаяния каждому за его поступки. Понятия божественной любви, идеалы гуманизма, нравственности, незапятнанной совести, а также любви и дружбы обсуждаются ими с полным знанием дела и абсолютной уверенностью в их реальности. И за изменчивостью этических норм в разные исторические эпохи этик видит живое содержание этической реальности.
Что касается логиков, то им, со своей стороны, этические нормы кажутся конвенцией, которая вполне могла бы быть другой, но оказалась оптимальной для выживания в данных исторических условиях. Им трудно поверить, что за разговорами о совести и идеалах в самом деле стоит какая-то реальная субстанция.
Женщина-логик как-то раз сказала своей подруге: «Знаешь, рассказы о неразделенной любви и чувствах, которые люди продолжают испытывать друг к другу годами и десятилетиями, всегда казались мне всего лишь красивыми историями, выдуманными неизвестно для чего».
«Как! — воскликнула та с недоумением. — Неужели ты сомневаешься в том, что существует настоящая любовь?!»
Как вы поняли, она была этиком.
–
В этом и заключается глобальное различие между двумя системами ценностей, на которые опираются логики и этики. А явные проявления логики и этики в жизни, описанные в тестах, являются лишь следствием этого. Но не будем забывать, что обе системы ценностей дополняют друг друга и одинаково нужны человечеству для выживания.
Взаимные подозрения сенсориков и интуитов в отсутствии друг у друга воображения имеют в своей основе путаницу понятий. Попробуем разобраться.
Любой человек, будь то интуит или сенсорик, воспринимает окружающий нас мир с помощью органов чувств. Каждый здоровый человек использует для этого глаза, уши, рот, нос и осязание, получая через них определенные ощущения.
Зрительные ощущения поставляют около 80 % всей информации о мире. Не меньшую роль играют в современном мире, где все звучит, и слуховые ощущения. С эволюционной точки зрения эти два наиболее мощных канала появились позже, а потому являются более уязвимыми в процессе генетического наследования (что мы как раз наблюдаем у слепых и глухих людей). Более древними и, следовательно, более устойчивыми в плане наследования являются вкусовые, тактильные и обонятельные ощущения. Будучи более примитивными, они же несут меньший объем информации.
–
Получаемые комплексы ощущений складываются в сознании в образы реального мира. Воспроизведение этих образов по памяти называется представлением. Любой человек — и сенсорик, и интуит — естественно, способен представлять то, что он когда-то видел, слышал, трогал, ел или нюхал. В противном случае ровно половина человечества под названием «интуиты», видимо, уже давно была бы стерта с лица земли.
И все же если сравнивать образы ощущений у интуитов и сенсориков, то совершенно очевидно, что сенсорики значительно точнее концентрируют свое внимание на тех формах, в которых мир являет себя. Интуит не замечает многого из того, что находится у него буквально перед носом, что звучит в непосредственной близости от него, и вообще того, что с ним происходит «здесь и сейчас».
То же самое можно сказать и о воспроизведении комплексов ощущений по памяти. Представлениями гораздо лучше оперирует сенсорик, поскольку обладает цепкой памятью на всевозможные конкретные впечатления от мира. В этом смысле его можно назвать экспертом в области представлений. Это связано с тем, что по сильным соционическим функциям (в данном случае это сенсорика) информация воспринимается более объемно и многомерно. Слабые функции имеют меньшую размерность, поэтому восприятие по ним плоское, многие нюансы сливаются или выпадают из поля зрения.
Именно поэтому если перед сенсориком и интуитом поставить задачу описать вкус экзотического фрукта, вспомнить одежду подруги на вчерашней встрече, представить во всех подробностях прошлогодний отпуск на море — чисто сенсорные задачи конкретного восприятия, — то сенсорик справится с ними не в пример лучше интуита. Богатство впечатлений и точность их воспроизведения сенсориком не идет ни в какое сравнение с ограниченными возможностями интуита в этой области. У последнего все представления либо слишком абстрактные, общие, либо несколько стертые, смазанные, нечеткие. Многие подробности не только не удерживаются в памяти, но пропускаются уже в момент восприятия.
Когда сенсорики говорят, что у интуитов не развито воображение, то имеют в виду именно
Зато по своей сильной функции интуиты видят не только существующие, но и множество других возможных сочетаний образов, которыми наполнен мир. И здесь мы имеем дело с тем, что, собственно, и было бы правильно назвать
Сенсорик может быстро и уверенно отличить зеленую бусину от горошины или живые цветы от искусственных, зато интуит всегда отличит реальную возможность наступления самых неожиданных событий от пустого фантазирования, то есть того, чего не может быть никогда. Практика показывает, что сенсорику невозможно даже ввести эти понятия, объяснить, чем пустая фантазия, кажущаяся ему реальной, отличается от возможного, хотя очень причудливого поворота событий.
Например, интуит может без достаточного сочувствия относиться к тем ужасам, которые нагнетает сенсорик, ожидая задержавшегося где-то члена семьи. У него просто не складывается образ возможных несчастий, столь реальный для сенсорика. Интуит понимает, что разгулявшаяся фантазия сенсорика не имеет ничего общего с реальными возможностями ситуации, которые отчетливо видны ему. Но нередки случаи, когда те же интуиты возвращают билеты на рейсы самолетов, с которыми позднее что-нибудь случается, хотя с точки зрения сенсорика для этого нет никаких реальных оснований — ведь вероятность авиакатастроф на пассажирских линиях чрезвычайно мала.
В естественном языке слова
Разговор двух подруг.
Девушка сенсорно-логического типа:
— Видела эту девицу, что шла нам навстречу? Ну, в красном платье с декольте?
Девушка этико-интуитивного типа:
— В красном платье? Не знаю… С таким ироничным выражением лица?
Девушка сенсорно-логического типа:
— Какое там у нее выражение лица было — я не заметила.
–
Часто под этими признаками в первую очередь подразумеваются такие понятия, как организованность или безалаберность. Это тоже аберрация естественного языка, следы бытового толкования терминов. И в культуре принято считать, что рациональным (то есть надежным, предсказуемым, ответственным) быть хорошо. А иррациональным (то есть ненадежным, непредсказуемым, безответственным) — плохо. На самом деле безалаберность — не свойство типа, а свойство человека. Чрезвычайно безалаберными могут выглядеть, например, рационалы ГАМЛЕТЫ или ГЮГО. Это связано с их деловой активностью, которая не является их сильной стороной. При этом очень организованно могут действовать иррационалы ЖУКОВ или ГАБЕН, поскольку оба обладают сильной творческой логикой, подкрепленной еще и сенсорикой. Поэтому если трактовать данный признак именно так, может показаться, что он недостаточно четкий, чтобы грамотно выявить типологические особенности.
Глубинное отличие рациональных типов от иррациональных — это обращенность первых к прошлому опыту (а в самом общем смысле к прошлому опыту всего человечества), а вторых — к тем переменам, которые несет с собой будущее. Очень характерно по этому признаку разделяется отношение одних и других к планам.
Для рационала построенный план — это удобная и понятная дорога, по которой он, нагруженный своим опытом, может двигаться в будущее, не опасаясь неожиданностей и ненужных приключений. План для рационала желателен. Он выступает в качестве необходимого средства, которое приведет его к цели. При невозможности составить план или осуществить намеченное рационал чувствует себя неуверенно, растерянно. Он старается избегать подобных ситуаций, предпочитая проживать каждый свой день с заранее продуманным решением.
Мама-рационал говорит дочке:
— Запомни: порядочный человек должен иметь планы на день! Так какие у тебя на сегодня планы?
–
С точки зрения иррационала, план, составленный вчера, обязывающий его руководствоваться особенностями вчерашней ситуации, как минимум бесполезен в новой ситуации, а как максимум — даже опасен, потому что накладывает жесткое клише на текущие, изменяющиеся обстоятельства. В связи с этим иррационал старается как можно быстрее избавиться от плана, выполнить его и вновь почувствовать себя свободным. Это позволяет ему оперативно реагировать на особенности текущего момента.
Иррационал спускает ноги с постели и понуро произносит себе под нос:
— Чего-то мне ничего не хочется делать сегодня из того, что я вечером себе напланировал.
–
Если для рационала план — это гарантия некоторой стабильности в будущем, позволяющая ему двигаться вперед, то для иррационала план — это решетка, досадное препятствие, не позволяющее ему гибко вписываться в постоянно меняющийся поток событий, как того требует его природа.
Возвращаясь к истокам (к К. Г. Юнгу), соционика постулирует равную ценность этих двух качеств. Для развития культуры иррациональная отзывчивость на перемены — не менее важный фактор, чем рациональное сохранение традиций.
Расхожие, обыденные представления накладывают свой отпечаток и на эти два термина. Обычно под ними понимается противопоставление общительности и замкнутости, хотя, по замыслу К. Юнга, разработавшего в свое время эти понятия, различие между экстравертной и интровертной установками базировалось на другом.
Современная трактовка, прижившаяся в общественном сознании, скорее, берет свое начало в трудах Г. Айзенка. Так, например, в своей книге «Структура личности», пересказывая Юнга, он пишет, что экстраверт:
— «ценит достаток, богатство, власть, престиж»;
— «ищет социального одобрения, следует устоям, доверяет окружающим, легко приобретает друзей, внешне активен»;
— «изменчив, любит новое, эмоционально возбудим»;
— «беспристрастен, рационален, меркантилен, упрям»;
— «стремится быть свободным, беззаботным, доминирующим».
Поскольку про интроверта не написано ничего конкретного, то, видимо, следует думать, что интроверт:
— не ценит достаток, богатство, власть, престиж;
— не ищет социального одобрения, не следует устоям, не доверяет окружающим, с трудом приобретает друзей, внешне пассивен;
— инертен, консервативен, эмоционально маловозбудим;
— неравнодушен, иррационален, не меркантилен, послушен;
— не стремится быть свободным, беззаботным, доминирующим.
Странное получается существо. Но тогда уже не удивляет замечание Г. Айзенка в той же книге: «Известно, что здоровые люди (не экстраверты, не интроверты и не невротики)…» и т. д.
Из начала фразы становится ясно, что к этим проявлениям автор относится как к патологии. Поэтому разницу в восприятии мира экстравертом и интровертом он определял на группах истериков (по его мнению, экстравертов) и психастеников (по его мнению, интровертов). В эксперименте измерялся уровень притязаний тех и других, а также регистрировалась скорость выполнения задания и количество допущенных ошибок. По мнению автора, эксперимент должен был дать представление о различии в притязаниях экстравертных и интровертных типов.
Чтобы не ломать голову над странностями этого подхода, обратимся лучше к первоисточнику.
Вот что писал К. Юнг во введении к книге «Психологические типы» об экстравертной и интровертной установках: «Несмотря на различие формулировок, всегда замечается общее в основном понимании, а именно движение интереса по направлению к объекту в одном случае и движение интереса от объекта к субъекту и к его собственным психическим процессам в другом случае».
Юнг вводил понятия экстраверсии и интроверсии как две противоположные установки именно здорового сознания. Экстраверт в большей мере ориентирован на объекты внешнего мира, воспринимает прежде всего их внешние проявления и себя как объект среди других объектов.
Интроверт в большей мере ориентирован на субъективное восприятие действительности, на свои взаимодействия с объектами, которым он приписывает такое же, как у него, субъектное восприятие.
Причем Юнг специально подчеркивал, что здесь имеются в виду именно «те случаи, которые находятся в нормальных условиях». И далее: «Там, где имеет место такое обусловленное внешним влиянием извращение типа (навязывание противоположной установки. —
Из этой фразы видно, что установки не только не являются патологией, а как раз наоборот — их искажение приводит к патологии, к невротическим расстройствам.
Понятно, что экстравертная и интровертная установки — противоположны по своей природе, поэтому у каждого конкретного человека доминирует лишь одна из них. В одном случае человек воспринимает мир как множество объектов, связи между которыми он восстанавливает по факту наблюдения (экстраверсия). В другом случае его восприятие базируется на множестве своих связей и отношений с миром, на выявлении мотивов, а объекты — только узелки в этой сети отношений (интроверсия).
Для экстраверта отношения возникают в момент появления объекта в поле внимания. Нет объекта — нет и отношений с ним. Это естественно.
Для интроверта существуют только те объекты, с которыми он находится в отношениях. Нет отношений — нет объекта. А зачем он тогда?
В жизни это выглядит так. Например, в автобусе при резком повороте некто наступает человеку на ногу. Экстраверт, скорее всего, потребует (хотя бы мысленно), чтобы человек крепче держался за поручень — вон же он, специально приделан, — чтобы на следующем повороте такого не повторилось. Поручень указан, объект проинформирован и призван к порядку — дело сделано, можно успокоиться.
Интроверта же прежде всего интересует, случайно или намеренно субъект пренебрег поручнем, наплевал он на других пассажиров или не хотел их обидеть, но не догадался подстраховаться. Важно, что он намерен делать дальше: думать о других или нет. Если он сожалеет, интроверту этого достаточно, потому что тогда меры будут приняты самим субъектом и можно не беспокоиться.
–
Общепринятое различение экстравертов и интровертов по признаку общительность/замкнутость является глубоко вторичным. Дело в том, что экстраверт, способный держать все объекты в поле своего внимания, может с ними вообще не общаться — только наблюдать. В то же время интроверт может бурно общаться по очереди с каждым в компании и в итоге обслужить огромное количество народу, поделившись с каждым своим отношением.
Одним из наиболее часто встречающихся заблуждений и упрощений является представление о том, что сильные функции проявляются автоматически. Тогда мы слышим: «Логик? Значит, все понимает»; «Этик — значит, очень порядочный». Предполагается, что сенсорик непременно должен хорошо готовить или быть хорошо координированным, а интуит — не ошибаться в прогнозах и т. д.
Часто такие упрощенные представления распространяются на тип в целом. Считается, что:
ДОН КИХОТ — всегда умный, с широким кругозором.
ДЮМА — миротворец, никогда не затеет ссоры.
ГЮГО — обязательно хорошо готовит и кормит всех подряд.
РОБЕСПЬЕР — замечательно разбирается в формальностях.
ГАМЛЕТ — всегда веселый и энергичный.
МАКСИМ — дисциплинированный и упорядоченный.
ЖУКОВ — умен и хороший организатор.
ЕСЕНИН — обаятельный и веселый, лирический герой и поднимает другим настроение.
НАПОЛЕОН — искусный политик.
БАЛЬЗАКУ — присуща точность и умение составлять прогнозы.
ДЖЕК — прекрасный предприниматель.
ДРАЙЗЕР — хранитель морали, борец за нравственность.
ШТИРЛИЦ — прекрасный технолог и администратор.
ДОСТОЕВСКИЙ — непревзойденный гуманист, который не в состоянии никого обидеть.
ГЕКСЛИ — общительный и отзывчивый.
ГАБЕН — мастер, склонен к ручной работе.
–
Все это слишком просто. Это не более чем самые распространенные и даже примитивные представления о типах. Конечно, эти свойства можно увидеть в модели А, но в жизни они проявляются далеко не всегда. С чем же это связано?
Дело в том, что многие человеческие свойства содержатся в человеке лишь потенциально. Например, для освоения речи ребенку недостаточно подходящего устройства гортани. Чтобы он заговорил сам, ему необходимо несколько лет слышать связную человеческую речь.
Известны случаи возвращения в социум детей, воспитанных животными. Единственным достижением таких детей являются несколько десятков с трудом заученных слов. Об усвоении социальных норм здесь не может быть и речи.
Характерны также случаи с младенцами, которые воспитываются в детских домах. При дефиците общения и отсутствии семейных образцов поведения они начинают говорить гораздо позже своих сверстников из обычных семей. Кроме того, их речь часто довольно примитивна.
С сильными соционическими функциями происходит то же самое. Потенциально они нам даны (каждому свои), но нуждаются в постоянной тренировке и загрузке соответствующей информацией. Только при этом условии потенциальное может превратиться в реально существующее.
Каждый раз, когда мы встречаем человека с чисто выраженным типом, освоившего свои сильные функции, оказывается, что в детстве рядом с ним был кто-то, кто обучал его и развивал в нем эти качества. И наоборот, когда тип выражен и проявляется нечетко, всегда выясняется, что его потенциальные сильные качества в детстве не получали загрузки. Как правило, окружающие старались «развивать» в нем какие-то другие качества в соответствии со своими представлениями.
Например, в логической семье этический ребенок, скорее всего, будет обучаться математике, несмотря на то что он мог бы быть талантливым психологом или художником. Или ребенок-логик в руках мамы-этика может столкнуться с запретом работать на компьютере, потому что, по ее мнению, это помешает ему приобрести навыки общения с людьми.
В результате у такого ребенка сильные функции оказываются недогружены и неразвиты в полном объеме из-за недостатка информации и тренировки. Слабые же функции могут быть перегружены обилием сведений и навыков, но по ним ему все равно не удастся по-настоящему творческая работа, которая могла бы принести настоящее удовлетворение. Все это порождает комплексы и создает тупики в развитии личности.
По-настоящему такую проблему может решить только соционика. Определить, в каком секторе культуры максимально реализуется творческий потенциал человека (его сильные функции), способен только специалист по соционической диагностике.
–
Фактически за понятием соционической функции стоит то, что в быту мы называем способностями. А они, как известно, нуждаются в развитии, а вовсе не падают с неба в готовом виде. Талант — это прежде всего труд. Но только труд этот должен быть приложен в сфере истинных способностей человека (его сильных функций), а не там, где захотелось, например, родителям в соответствии с их представлениями или собственными нереализованными мечтами.
Надо только иметь в виду, что даже успешное развитие сильных функций не гарантирует человеку непогрешимости в работе по ним. В принципе никто не застрахован от ошибок. Просто по сильным функциям мы раньше заметим ошибку и успешнее ее исправим. Поэтому ошибки по сильным функциям, как правило, не становятся фатальными ни для окружающих, ни для самого человека.
Но у проблемы развития индивида есть и другая сторона, которая не имеет отношения к соционике, хотя часто без всякого понимания примешивается к ней, порождая путаницу. Речь тут идет об общей культуре человека, его включенности в социум.
В каждом обществе существуют определенные требования к общей культуре человека по всем четырем индивидуальным аспектам мира, которые позволяют ему включиться в общественную жизнь.
С тех пор как в социуме утвердилась идея систематического образования, были разработаны методики, позволяющие с большими или меньшими трудностями донести до каждого весь многосторонний общечеловеческий социальный опыт.
В современном обществе каждому приходится овладевать всеми аспектами мира.
Принадлежность человека, например, к логическому типу не оправдывает хамского поведения.
Принадлежность к этическому типу не избавляет человека от необходимости учить таблицу умножения и соблюдать законы и правила и т. д.
Интуиты в наши дни не могут не заботиться о гигиене, здоровье и своем внешнем виде.
А сенсорики должны быть более открытыми к новому, к переменам, стараться двигаться в потоке времени.
Общая культура развилась по всем четырем аспектам, и необходимый культурный минимум должен быть освоен каждым ее представителем.
–
Можно предположить, что мерилом общей культуры человека является именно уровень информационной загрузки слабых функций.
Таким образом, независимо от типа современный человек должен овладеть тем минимальным коммуникативным набором сведений и умений, который принят в данной культуре по всем аспектам. И в условиях систематического образования в этом нет ничего невозможного.
Здесь идет речь не о творческом процессе. Задача овладения уже накопленными знаниями и навыками не требует творческой постановки, а является для ученика лишь
Степень освоения такого учебного материала зависит от личного усердия и хорошей памяти, а не от типа ученика. Методики рассчитаны на то, что каждый может справиться с материалом.
Именно поэтому опытного диагноста не собьет с толку этик, демонстрирующий хорошую подготовку по математике или физике. Фактически это означает, что он овладел тем знанием, которое уже стало достоянием общества.
Например, усердный этик, да к тому же рационал, иногда может лучше справиться с этой задачей и оказаться гораздо успешнее ленивого логика-иррационала.
В освоении социального опыта по слабым функциям играет роль уровень семьи, любимый учитель, степень честолюбия и, наконец, просто генетически унаследованные способности, в том числе хорошая память.
Таким образом, общекультурный уровень не является соционическим признаком, а отражает количество наших усилий по освоению социального опыта. Он может быть любым у любого типа. И это, кстати, одна из серьезных причин, которые мешают определить тип с первого взгляда (или с первого теста).
Возникает вопрос: как же отличить при диагностике хорошо натренированную слабую функцию от плохо развитой сильной. Единственным достоверным критерием здесь является способность или неспособность человека к постановке задачи в нестандартной ситуации.
Если во время интервью респонденту ставятся четко сформулированные задачи, ему достаточно иметь определенный уровень знаний и общей культуры, чтобы решить их (независимо от типа).
Если же поставленный вопрос требует творческого подхода (самостоятельного выделения существенных признаков (параметров) ситуации, формулировки проблемы, определения граничных условий, способности увидеть возможные нестандартные варианты решения этой проблемы), справиться с ним можно только с помощью экспертного видения с сильных функций.
То же самое происходит и в ситуации обучения. При усложнении учебной задачи, которая требует привлечения творческого потенциала учащихся, усвоение материала с сильных функций идет во много раз успешнее и быстрее, чем со слабых. И это следует иметь в виду при разработке учебных методик.
Не следует также путать типовые признаки и систему ценностей (в том числе нравственных) человека определенного типа.
Высокоразвитый логический тип может быть созидателем, а может быть и разрушителем.
Высокоразвитый этический тип может быть гуманистом, а может проявлять себя как низкий интриган.
Развитый сенсорный тип может стать ответственным руководителем, а может стать бандитом.
Развитый интуитивный тип может проявить свой потенциал в исследовательской сфере, а может стать шарлатаном-предсказателем.
–
Это зависит в общих чертах от того, насколько позитивно или негативно ориентирован человек, а в целом от его мировоззрения и системы ценностей.
Поэтому при описании и обсуждении типов следует избегать оценочных суждений. Сам по себе тип не может быть ни хорошим, ни плохим, ни нравственным, ни безнравственным, как и любой другой объективный параметр, например размер ботинок, группа крови, цвет волос.
Оценочные суждения могут относиться лишь к реальному человеку. Кроме того, они всегда содержат элемент личностного отношения к тому или иному человеку и совершенно далеки от профессионального соционического подхода.
Принято считать, что мир — это то, что существует вне нас независимо от нашего сознания. Он един и многообразен, развивается по объективным законам, и метод его познания состоит в том, чтобы как можно беспристрастнее изучать его черты, отстраиваясь от собственных иллюзий.
Хорошо. А как же быть с тем, что принято называть внутренним миром? Он есть или его нет? Он существенен или этим можно пренебречь? А может быть, наше восприятие реальности — тоже часть этого мира, раскрывающая какие-то очень важные его свойства?
За 300 лет «научного мировоззрения» мы настолько погрязли в «объективности», что субъективную реальность приходится открывать заново. А ведь объективное и субъективное — это диалектическая пара понятий, через равноправное взаимодействие которых происходит развитие. Каждый из этих подходов имеет свои преимущества и равные права на адекватное отражение действительности.
Так, появляясь на свет, ребенок застает в мире определенные условия, в которых ему придется! существовать, и начинает интенсивно адаптироваться к ним. Именно объективная реальность, представленная природным и культурным фоном, определит и то, на каком языке он будет разговаривать, и к какой пище он приспособится, и какими лекарствами будет пользоваться, и каким манерам и знаниям обучится. В этом смысле оправдан тезис К. Маркса, что бытие определяет сознание.
Но на этом жизнь человека не кончается. В его сознание переносится образ внешней реальности, у него формируется внутренний мир. По мере взросления у каждого складывается мировоззрение, уточняются представления о мире, развивается определенное отношение ко всему тому, что его окружает.
Немаловажным является и то, что у человека формируются представления об идеальном. Именно они выступают в качестве движущей силы преобразования реальности. Каждый старается по мере сил и способностей приблизить существующую реальность к тому, что ему кажется гармоничным и справедливым.
На этой стадии субъективная реальность начинает играть ведущую роль. Объективная реальность трансформируется по идеальным образцам, существующим только в сознании человека, и через деятельность всего человечества включается в культуру.
Таким образом, в социокультурной «копилке» накапливаются результаты достижений по всем информационным аспектам реальности. Все 16 типов на протяжении всей истории человечества постоянно вносят свой вклад, исходя из субъективного восприятия мира, свойственного каждому типу.
–
Новое поколение застает результаты такого воздействия субъективного начала на объективную реальность, но воспринимает этот результат уже как внешний по отношению к себе, то есть как объективное. Начинается новый цикл развития.
Поскольку достижения всех 16 типов становятся достоянием общей культуры, она развивается по всем направлениям. А благодаря относительно недавно вошедшей в обиход идее образования эти знания активно и целенаправленно транслируются в каждую голову и становятся всеобщим достоянием.
Может показаться, что объективный и субъективный подходы несовместимы. Но точно так же 100 лет назад казалось, что нельзя в одном объекте совместить «несовместимое», например корпускулярные и волновые свойства. После некоторого напряжения мысли выход был найден, и сейчас ничего еретического в этом дуализме нет.
Попробуем сделать такой же шаг: увидеть диалектическое взаимодействие объективного и субъективного в процессе познания мира человеком. Это позволит нам прояснить нечто важное и в мире и в человеке.
Когда соционика открыла каналы информационного взаимодействия человека с миром, мы увидели, что объективное логическое и технологическое исследование составляет только четверть всех механизмов, данных человеку для познания мира. Остальные три четверти каналов являются принципиально нелогическими. И все попытки их логического описания — не больше чем имитация, которая не отражает их глубинных свойств. Но нельзя же объявлять большую часть информации о мире несущественной только потому, что к ней неприменимы правила, законы и доказательства! Ведь часто именно нелогические критерии дают быстрый и точный ответ на наш запрос.
Например, холодно или тепло в помещении, мы хорошо чувствуем и не глядя на термометр. Более того, термометр может показывать вполне приемлемую температуру, а нам холодно. На самом деле в этом случае следует одеться потеплее, т. к. чтобы не заболеть, важнее не объективное значение параметра, а самочувствие.
Другой пример. Каждому приходилось осваивать катание на качелях. Логика этого процесса весьма проста. Нужно определить резонансную частоту маятника через длину подвески и затем осуществить подкачку. Имея точный секундомер и линейку, такие действия совершить нетрудно. Но почему-то никто так не делает.
–
Мы сажаем двухлетнего ребенка на качели, раскачиваем его и говорим: «Вытяни ножки — раз! Теперь еще раз! Не торопись, почувствуй, когда надо опять подтолкнуть». Что характерно — очень скоро он начинает это чувствовать сам, потому что он встроился в систему и ощущает ее (т. е. свой) резонанс очень точно. Без всякого расчета. Такой путь освоения реальности гораздо короче и точнее не только в данном случае. Когда явление носит иррациональный характер, когда логические закономерности в нем не просматриваются, именно доверие к своему восприятию может вывести человека к правильному решению.
В жизни масса примеров субъективного, но в то же время адекватного освоения реальности. Чувства людей приносят в мир высокую поэзию и музыку, ощущение гармонии — прекрасные произведения искусства и архитектуры, предчувствия и прозрения — гениальные идеи. И все это ощутимо влияет на мир, в котором мы живем, раскрывает его глубинные свойства, помогает другим людям разобраться в нем. Как видим, субъективную реальность нельзя назвать несущественным фактором общественной жизни.
Но что мы знаем о субъективном мире каждого из нас на самом деле? Только то, что это отражение в голове фрагментов объективного мира с какими-то искажениями. Каких фрагментов? С какими искажениями? В чем можно доверять своему восприятию, а в чем не стоит? Именно соционика дает нам возможность установить ту картину мира, которая формируется у каждого типа в соответствии с его структурой.
Теперь мы точно можем ответить на вопрос, каким кажется мир человеку данного типа (не вдаваясь в подробности его судьбы), что в нем адекватно окружающей реальности, а что искажено и упрощено из-за слабости соответствующих каналов восприятия информации. Теперь мы можем представить себе принципиальную структуру внутреннего мира человека другого типа! И мы обязаны с этим считаться. Придется менять свои привычки оценивать другого по своим меркам — ведь нам уже известны мерки, которым должен соответствовать именно он.
Постараемся запомнить те истины, которые открыла нам соционика.
— То, что хорошо понятно нам, не является абсолютно очевидным. Есть типы, которым эта информация дается с трудом. Они не хуже и не глупее нас — просто они другие.
— То, что нам кажется неважным и неинтересным, не является таковым для всех. Есть типы, которые способны извлекать информацию из того, что мы не можем оценить. Они не лучше и не умнее нас — просто они другие.
— Не существует людей, которые всю информацию о мире воспринимают адекватно (т. е. талантливых во всем). Слабостей у них не меньше, чем у любого другого человека, они так же нуждаются в дополняющей поддержке.
— Мы обязаны «принимать человека таким, как он есть» только в рамках его типа, но не в состоянии полной распущенности и пренебрежения к окружающим.
— Мы обязаны помнить, что нет нейтральных сюжетов для беседы и каждая тема может задеть болевую точку кого-то из присутствующих.
Надо отдавать себе отчет, что каждый тип склонен представлять мир в аспектах своих сильных функций и недооценивать его по слабым. Таким образом, структура внутренней реальности каждого типа задается его моделью А.
Это значит, что, поговорив с человеком о его оценках и методах достижения цели и почувствовав, насколько они похожи или отличны от наших, мы сможем выявить структуру его типа.
Но субъективное — не значит произвольное. Надо понимать, что прежде, чем опираться на свое субъективное восприятие, его следует сформировать в соответствии с уже накопленными, объективно существующими знаниями в конкретной области.
Если диагност хорошо ориентируется в своей модели, если не пытается переделать себя в другой «более достойный» тип, то ощущение «свой-чужой» становится мощным инструментом для построения гипотезы о типе испытуемого. В сложных случаях это может быть одним из главных методов, помогающих нащупать истину. Хотя и совершенно субъективным.
Нет новых направлений, есть одно: от человека к человеку.
Теория информационного метаболизма, информационный психоанализ, наука о взаимопонимании, даже метапсихология — как только не называет себя соционика. Все это правильно, но непонятно. На что может рассчитывать конкретный человек, освоив это знание? Наладит ли он свой информационный метаболизм? Добьется ли от кого-то взаимопонимания? Проанализирует ли успешно свою психику? Не без этого, конечно. Но вокруг соционики наросло столько мифов и упрощенных толкований, что каждый раз, начиная новую группу, приходится уточнять область применимости этого знания и развеивать неоправданные ожидания студентов.
Знание, которым располагает человечество, условно можно разделить на два вида. К первому виду относится все то, что, хотя со всей очевидностью и представляет собой ценность для культуры, тем не менее может оказаться не востребованным отдельными представителями рода человеческого.
Как ни покажется странным, это в основном такое знание, которое мы со школьных лет привыкли считать обязательным. А теперь давайте зададимся вопросом: кто из нас пользуется в полном объеме знаниями по химии, физике, географии, медицине и т. д.? Кто действительно хорошо знаком с творчеством А. Пушкина, Ф. Тютчева, У. Шекспира, А. Ахматовой или Д. Кедрина?
Можно смело утверждать, что не все читали романы Л. H. Толстого. Многие мало что знают об изобразительном искусстве, архитектуре и философии. Не всякий является ценителем произведений Вивальди, Дебюсси, любит песни «Beatles», вообще увлекается музыкой.
Парадоксально, но факт, что ко всем этим знаниям можно приобщиться, а можно и обойти их стороной. Такое случается, если у человека определенным образом сложились жизненные обстоятельства, ценностные ориентиры, представления о том, из чего складывать мозаику собственной, личностной культуры.
Но существует и знание другого рода, без которого трудно обойтись в повседневной жизни. Это то, что принято называть мировоззрением, представлением о картине мира в целом и о своем месте в этом самом мире. Без этого трудно двигаться по жизни. Такого рода знание составляет основу личности человека, является чем-то вроде компаса, с помощью которого мы проходим через разные жизненные ситуации, ставим и достигаем свои собственные цели.
Можно найти много людей, не знающих, кто такой Кандинский, но нет ни одного человека, у которого не сложились бы в голове — пусть убогие, пусть противоречивые — собственные мировоззренческие ценности.
В разные эпохи мировоззрение каждого отдельного человека включало в себя свои, особые компоненты. Например, в средние века оно было немыслимо без религиозной веры, без четкого осознания своего места в иерархии социальных слоев общества или даже без веры в обряды, кажущиеся странными людям начала XXI в. Согласитесь, едва ли в наши дни найдется много охотников в течение двух недель выдерживать печень вепря в желчи дикобраза, а затем, например, взяться лечить сим зельем любовную лихорадку.
Есть ряд специфических черт и в мировоззрении современного человека. Не углубляясь в эту практически неисчерпаемую тему, обратим внимание лишь на некоторые особенности, характерные для нашего времени. Понятно, что нынче у нас не принято делать кровопускание и припарки, зато каждый хорошо знает, что нужно по утрам и вечерам чистить зубы, а также мыть руки перед едой.
Заметим, что замечательные навыки гигиены были освоены относительно недавно и практически избавили Европу от эпидемий чумы и холеры. Скорее всего, они спасли больше жизней, нежели все врачи, вместе взятые, из тех, кто самоотверженно пытался поставить барьер этим страшным болезням.
–
Но современного человека отличают не только представления о том, что необходимо вести здоровый образ жизни, не только осознание необходимости решать экологические проблемы. Неотъемлемой частью современных представлений, входящих в наше мировоззрение, являются также знания человека о самом себе. Никто не станет отрицать, что большинство людей сегодня хотели бы прожить свою жизнь интересно и благополучно, работать в той сфере, которая больше всего соответствовала бы их способностям, обрести счастье в личной жизни.
Важнейшей в ряду других мировоззренческих ценностей является также способность строить позитивные отношения с окружающими людьми. При этом совершенно понятно: чтобы добиться гармонии и мира с теми, кто нас окружает, нужно прежде всего хорошо знать и понимать как себя, так и других.
Все эти и многие другие проблемы могут быть в значительной мере решены соционикой — преемницей фрейдовского психоанализа и теории психологических типов Юнга. Сегодня становится совершенно очевидным, что без нее не может обойтись современное мировоззрение, поскольку нет человека, к которому не относилось бы все то, о чем она повествует. Знания, разработанные в рамках соционики, касаются не просто «всех людей», а буквально каждого без исключения. Это наука о нас самих, обо всех тех, кто нас окружает, о наших взаимоотношениях с ними. Они составляют основу психогигиены любого современного человека.
У соционического знания есть своя специфика. Когда мы изучаем естественные науки, мы рассчитываем внести в них свой вклад, расширить их область. Когда же мы изучаем, например, грамматику, мы не вносим в нее никакого вклада. Но, став грамотными, мы необратимо преображаемся сами. Через грамоту человек подключается к необозримому массиву знаний, к культуре вообще. Он получает возможность вести качественно иное существование в рамках этой культуры, вырвавшись из круга чисто бытовых забот.
Причем обратный процесс практически невозможен. Представление о том, что в культуре существуют неисчерпаемые глубины, все равно остается с человеком, как бы он ни опустился.
Те сведения, которые дает соционика, так же, как и грамотность, необратимо меняют представления человека о себе самом. Ему открываются такие стороны жизни, о которых он раньше не подозревал, при том, что он сталкивается с ними ежедневно.
Здесь можно привести такую аналогию. Всем известны магические картинки со стереоскопическим эффектом. Если определенным образом вглядываться в пестроту изображения, то из плоскости листа вдруг возникают объемные фигуры, создающие ощущение пространства.
Примерно такое же ощущение испытывают люди, открывшие в себе соционическое видение. За знакомыми явлениями, фразами, обыденными ситуациями и коллизиями человек начинает видеть глубину и смысл информационных взаимодействий людей.
–
Соционическое знание становится инструментом, с помощью которого анализируются и затем поддаются коррекции и характер человека, и сложные взаимоотношения с другими людьми. Причем обратно к вульгарно-бытовым представлениям человек, который по-настоящему усвоил соционику, уже не вернется. Он уже не будет думать, что у всех женщин слабая логика, а мужчины, наоборот, все умны; не скажет, что любой мужчина должен быть сильным и агрессивным, а женщина — слабой и несамостоятельной.
После изучения соционики утверждения подобного рода звучат как очевидная безграмотность. Да они никогда и не соответствовали действительности. Просто соционика освобождает человека от необходимости цепляться за догмы, дает надежный способ определить, кто каков на самом деле.
Но объяснить, как это происходит, внешнему наблюдателю довольно трудно. Надо погрузиться в стихию соционического мировоззрения. Только после этого все встанет на свои места.
Представьте себе, что вы не умеете читать. Как же трудно было бы убедить вас в том, что, выучив всего 33 значка алфавита, вы откроете для себя огромный новый мир. Вы узнаете о том, что думали и чувствовали люди сто и тысячу лет назад, как они жили, какие открытия совершали и совершают сейчас. Перед вами раскроются и достижения философской мысли, и эзотерические тайны, дошедшие до нас из прежних столетий. Вы не поверили бы в это и были бы правы.
Любое новое знание всегда таит в себе неожиданное и не совпадает с тем, что может думать о нем человек, еще не овладевший им. Поэтому нужно иметь некоторое мужество и решимость начать учебу.
Поговорим об этом подробнее. Соционика изучает информационные процессы в психике человека, а стало быть, здесь вполне уместны аналогии с компьютером. Конечно, аналогии ничего не доказывают, но зато кое-что проясняют.
Попробуем рассмотреть информационную систему человека в тех же терминах, в каких мы рассматриваем устройство компьютера. Без сомнения, авторам даже в кошмарном сне не пришло бы в голову, что человек исчерпывается такой компьютерной аналогией! Но обработка информации в этих двух системах (компьютер и человек), в самом деле, имеет много общего. Ведь психика человека — не что иное, как механизм информационного взаимодействия индивида с окружающей средой. В ней, как и в компьютере, можно выделить несколько функциональных частей.
В обычном компьютере это прежде всего «железо», то есть — платы, схемы, провода и прочее. Представим, что им у человека соответствует нервная система — мозг, нервы, рецепторы и т. п., что составляет предмет интересов нейрофизиологии, неврологии, физиологии органов чувств.
Со временем в любом компьютере накапливается свой неповторимый набор файлов: у кого-то это игры, у кого-то музыка, у кого-то программы и расчеты, у кого-то мемуары. Очень сложно сделать так, чтобы содержимое двух компьютеров было идентично.
То же и с человеческим информационным багажом. У каждого из нас своя, непохожая на другие, история освоения жизни, свои страхи и комплексы, радости и открытия. Наш опыт — сын наших собственных «ошибок трудных», и в чужой голове его не почерпнешь.
Конкретные пути и закоулки нашей неповторимой личности находятся в ведении психологов и психиатров. Если уж в этом возникнет надобность, мы будем обращаться именно к ним. Эти специалисты помогут нам разобраться в себе, переоценить свои ценности, избавиться от ненужных установок и т. д.
Но в любом компьютере, кроме вышеперечисленного, есть еще операционная система, которая, собственно, и позволяет этому «ящику с электроникой» работать. Это тот базисный язык, на котором воспринимается, обрабатывается и выдается информация нашего компьютера. И его общие возможности зависят именно от его операционной системы.
Вот и в нашем «бортовом компьютере» — человеческой психике — загружена некая «операционная система», на языке которой мы воспринимаем всю информацию об окружающем мире. А как воспринимает мир другой человек?
Обычно эти вопросы относят к ведению психологии. Но она уходит корнями в исследование психики нездорового человека и специализируется на возвращении этих людей к условной «норме». Таким образом, негласно подразумевается, что такая единая для всех норма существует.
Важно отметить, что в отличие от психологии соционика изучает здоровых людей, их различия между собой и вытекающие из этого разнообразные способы освоения действительности. Их оказалось 16.
Соционика рассматривает представителя каждого из 16 типов как высокоспециализированную информационную систему, существенно отличающуюся от всех других. Причем эти отличия являются спецификой типа психики (ее устройства), а не отклонением. Таким образом, получается, что существует 16 нормальных типов психики. В соционике они называются типами информационного метаболизма.
Являясь носителем определенного типа информационного метаболизма, человек экспертным образом выбирает из окружающего мира именно те информационные аспекты, которые может обработать наилучшим образом.
–
Такова специализация нашей психики, которая вовсе не является универсальной. Это подтверждается многочисленными наблюдениями того, что нормальные, здоровые люди отличаются друг от друга склонностью к различным способам освоения мира.
Изучением фундаментальных свойств психики человека, которые стоят за этим явлением, и занимается соционика. Она рассматривает работу и взаимодействие наших «бортовых компьютеров» с точки зрения самых общих принципов.
Поскольку не все типы взаимодействуют между собой гладко, а некоторые и вообще трудно совместимы, она объясняет, как добиться продуктивного обмена информацией, как «поменять кодировки», чтобы чужое послание прочиталось.
Соционика работает с психикой человека на уровне очень общих закономерностей. Образно говоря, она создает «карту личности» в глобальном масштабе. Как будто из космоса мы видим общие очертания «материков и океанов», самые высокие «горы» и яркие «города», не различая мелкие «овражки» и «холмы». Такая карта уже позволяет успешно ориентироваться на «планете нашей жизни», находить оптимальные пути к нашим целям.
Эксперту-соционику не нужно погружаться в мелкие подробности личной жизни человека, чтобы определить его тип.
При соционическом типировании не имеет значения, что ел человек на завтрак, болел ли он скарлатиной, кусала ли его в детстве черная собака и любит ли он спать на правом боку.
–
Зато после определения типа специалист может дать много практических рекомендаций. К ним относятся советы по освоению типовых особенностей человека, по коррекции его взаимоотношений с близкими (если удалось выявить их типы), по ориентации на определенную сферу деятельности, по избеганию тех или иных жизненных сюжетов.
Соционика описывает информационное взаимодействие человека с миром при помощи четырех пар дихотомических признаков. Это не просто свободным образом перечисленные свойства, которых могло быть больше или меньше. Это минимальный, но достаточный набор независимых параметров, полностью описывающих то «пространство», в котором происходит информационная жизнь человека.
Другими словами, базис Юнга действительно является базисом в математическом смысле этого слова. Он представляет собой оси системы координат особого пространства, в котором циркулирует информация. Таким образом, любая информационная система может быть описана набором четырех юнговских параметров.
Открытие такого способа описания информационного взаимодействия человека с миром можно сравнить с изобретением системы географических координат.
Если бы мы, например, хотели описать место, где зарыт клад, до изобретения координатной записи, то это выглядело бы так.
Из Парижа выйти по северной дороге, на второй развилке свернуть налево, через сто шагов справа — одинокий дуб. От него четыре шага на восток и в глубину два метра.
То же место из Берлина описывалось, естественно, по-другому.
По южной дороге на двенадцатом перекрестке свернуть направо, через сто шагов слева одинокий дуб, и т. д.
Из Жмеринки за этим кладом, скорее всего, надо было бы сначала добраться до Парижа, потом — по инструкции. И, конечно, все пути были бы разными.
–
Примерно так подходит к работе с человеком психология. И она по-своему права. Однако при таком подходе мелкие подробности, к тому же поданные клиентом в субъективном ключе, приходится долго и трудно выстраивать в общую картину жизни. В психологической литературе можно встретить упоминания о том, что на это уходят недели, месяцы и даже годы кропотливой работы.
Но все же, как видим, таким способом «клад» отыскать можно.
Однако если мы узнаем, что клад находится в точке с координатами 44°23′ с ш. и 21°37′ в д., мы найдем его совершенно независимо как от нашего собственного расположения, так и от пейзажа той местности, в которой он зарыт.
Примерно так подходит соционика к работе с информационной системой человека.
Имея на руках координаты и компас, человек всегда попадет в заданную точку. И то, что он там ни разу до того не был, то, что он не знает, лес там или море, то, что он не представляет, по какой дороге туда ехать из Амстердама, — все это и многое другое ему ничуть не помешает добраться до истинной цели своего путешествия.
Специалист-соционик, не выпытывая «страшные тайны» жизни человека, определяет свойства того языка, на котором человек говорит с миром и другими людьми. Он помогает восстановить нормальную структуру взаимодействия и очистить коммуникационные каналы между партнерами. А «компасом» ему служит квалификация и глубокое знание тех базисных свойств нашей информационной системы, которые блестяще высмотрел в мире Карл Густав Юнг еще в 1920 году.
Таким образом, идя от общих закономерностей к их частным проявлениям в жизни людей, соционика в своих рекомендациях опирается не на особенности, присущие отдельному человеку, а на типовые характеристики.
Соционический подход позволяет увидеть в бурном потоке личной жизни любого человека четкие типологические закономерности, а также выявить и систематизировать его истинные жизненные проблемы
Известно, что коня можно привести к водоему, но нельзя заставить напиться. То же самое относится к соционическому знанию. Его можно попытаться дать, но брать или не брать, применять или отвергнуть — дело самого человека.
Соционику часто подозревают в стремлении узурпировать такие проблемы, на решение которых она не претендует.
Например, она не замещает собой психотерапию. Специалист-соционик не занимается перепрограммированием человека, внушением ему нужных установок и снятием вредных. Вообще работа с человеческой психикой должна оставаться в ведении специалиста-психолога или врача-психотерапевта.
Не может и не претендует также соционика на объяснение бесконечного разнообразия всех человеческих проявлений. Она интересуется только наиболее общими типологическими чертами людей. Соответственно, и прогнозы, которые она дает, содержат информацию только о том, насколько благоприятное влияние на информационную структуру человека оказывают его решения и поступки. Зная тип конкретного человека, это можно сказать достаточно точно. Например, разрушит или укрепит его психику выбранная им профессия.
С той же точностью соционика может предсказать общие закономерности развития отношений в каждой паре. Известны сюжеты, которые будут укреплять эти отношения, и сюжеты, которые будут их разрушать. Но, разумеется, соционика даже не берется предсказать, какие слова люди скажут друг другу, например, в среду вечером после ужина. Впрочем, такую задачу вряд ли ставит перед собой и психология.
Соционику часто упрекают в том, что она навязывает людям какое-то обязательное типовое поведение. На это она тоже не претендует. Она просто считает, что свои объективные свойства (в данном случае свойства своего «бортового компьютера») человеку лучше знать, чем не знать.
Так и знание типа зачастую облегчает нам проблемы выбора, который приходится совершать ежедневно. Мы просто знаем заранее, где будем чувствовать себя естественно и комфортно, а где нас поджидает ненужный стресс.
Вообразим на минуточку, что мы решили в целях соблюдения нравственности не знать, какого мы пола. Облегчит ли такая «чистота» нашу социальную жизнь? А какую дверь — с петушком или с курочкой — мы будем выбирать в общественных местах?
–
Можно провести и такую аналогию. Воспитывая новорожденного ребенка, мы точно уверены, что, хотя ему и нравится больше ползать на четвереньках и агукать, мы все-таки будем поощрять его вставать на ноги и осваивать речь. Мы идем против его воли, потому что намерены реализовать его человеческий потенциал. И это нельзя считать насилием над его личностью, а следует рассматривать как развитие его способностей. В противном случае он не сможет стать человеческим существом. «Свобода» от обязательных человеческих проявлений обернется для него одичанием.
Соционика тоже не выдумывает своих законов, а подобно физике или химии просто открывает их в мире. Поэтому было бы странно обвинять ее в диктатуре. Именно поэтому не следует в порыве борьбы за личную свободу учитывать ее рекомендации через раз. Это все равно, что обвинить в претензиях на диктатуру закон всемирного тяготения и, отстаивая свою независимость, через раз выходить в окно. То есть, конечно, можно… Но лучше бы этого не делать.
Одни хотели бы понимать то, во что верят, другие — поверить в то, что понимают.
Говорят, Г. Рейнину принадлежат слова о том, что все мы крепко сидим в базисе Юнга. Однако нельзя сказать, что все освоили его в полной мере. Соционика, как знание об информационном взаимодействии человека с миром, предлагает осмыслить все аспекты и методы этого взаимодействия, присущие восьми соционическим функциям. Она утверждает вслед за Юнгом, что для реального познания мира одинаково необходимо:
— не только изучать его законы, но и чувствовать его гармонию;
— не только видеть общую картину, но и освоить конкретные приложения знания;
— ценить не только богатый опыт предков, но и доверять своему непосредственному видению своеобразия текущего момента;
— принимать во внимание не только объективные критерии, но и субъективное восприятие каждого человека.
Но мы, как правило, ограничиваемся только логикой этой науки. А иногда вовсе обходимся без нее.
Эта глава — попытка осмыслить механизмы
Читая соционические книги, рассматривая исследовательские работы, можно заметить, что они довольно быстро отрываются от реальной жизни и превращаются в игру в бисер для замкнутой группы «специалистов». Это могут быть сверхглубокие теории, или веселые хороводы по квадрам, или попытки определять типы по выражению глаз и форме ушей на фотографии. Так знание вырождается в элитное развлечение для тех, кого привлекает идея замкнутой касты людей, посвященных в недоступное окружающим учение.
Применим соционическую концепцию равноправия всех четырех аспектов информации к самой соционике. Рассмотрим подробнее, как выглядят искажения знания, когда в его развитии резко преобладает один из четырех информационных аспектов, а три другие не считаются важными.
Это хорошо заметно при чисто
Однако соционика обещает внести ясность в вопросы взаимопонимания. И человек, рассчитывающий на это, погружается в море теории в надежде разобраться в своей сложной жизни. Перед ним в четырехмерном пространстве встает восьми, а то и шестнадцатичленная модель типа, которая может выступать в двух (а может, и больше) подтипах. И надо вообразить себе обмен информацией между двумя такими конструкциями, рассчитать, где возможны напряжения и как их исключить. Потом надо свои теоретические изыскания перевести на человеческий язык и попытаться применить в жизни. А до того по многочисленным тестам определить свой тип и тип партнера. Далее руководствоваться расчетом. Немногие проходят этот путь до конца. Энтузиазм иссякает раньше.
Труднее, но тоже можно описать
Но человек, обратившийся к соционике, хочет наладить свои отношения с миром, а не только с мэтром, «взявшим» его в ученики. Он должен освоить методы достоверной диагностики и конструктивное строительство отношений. Его толерантность должна иметь реальные основания и распространяться не только на хороших людей в клубе, но и на любого представителя любого типа. А вдруг его близкий относится к типам, которых в клубе принято критиковать? Тогда к имеющимся проблемам добавится, например, неловкость за такой дурацкий выбор партнера.
Ожидая познать целостную картину человеческих взаимоотношений, ученик рискует получить десяток всеобщих теорий всего на свете. Он узнает, как связаны все эзотерические течения с соционическими моделями, как сюда же вписаны популярные концепции современной психологии, какие гипотезы имеют место в смежных областях. Но конкретный узел его собственных отношений терпеливо распутывать будет некому. «Аналогичный случай я описал в своей работе X. Посмотрите и разберитесь», — с достоинством скажет мэтр.
Заинтересованный в знании человек, если его вообще допустят к ресурсу, получит несколько рецептов, которых достаточно, чтобы производить впечатление на заказчика. Новые идеи, способные нарушить привычную процедуру, скорее всего не вызовут интереса — от добра добра не ищут. Наблюдаемые факты можно впихнуть и в имеющиеся концепции с тем же практическим результатом. Любознательному ученику будет трудно ограничиться ремесленными поделками вместо исследований.
Абсолютизация
Уход в
Возможности совместного анализа ситуации и обмена опытом сужаются. Другой человек чувствует по-другому — ну и ладно. Соционическая работа превращается в моноспектакль, доступный только для созерцания.
Недоработки по любому из четырех аспектов информации приводят к характерному искажению знания. Их конкретное описание и пути устранения тоже дает нам соционика.
Опытный консультант добивается полной ясности в определении типа и не скрывает его от испытуемого, т. к. он не считает какой-то тип хуже остальных и может убедительно это доказать. Он поможет испытуемому осознать свои сильные черты, напомнит, как успешно проходило творчество по сильным аспектам, объяснит, почему некоторые сюжеты вызывали напряжения в отношениях с близкими. Схемы интертипных взаимодействий помогают без переживаний определить и учесть довольно тонкие эффекты и избежать недоразумений.
Чтобы принять свои слабые стороны и слабости партнера как нормальное состояние, необходима серьезная работа над собой. Для эмоционального принятия своего типа человек должен увидеть гармонию его образа, поразиться дисгармонии того, кто претендует на универсальное совершенство, захотеть развивать свои сильные функции, понять, что партнеры в них нуждаются, и т. д. А опытный учитель должен уметь провести его через эти переживания в созидательном ключе.
Невозможно каждый раз обращаться к мэтру за советом или приводить интересующего партнера на тусовку. К тому же при возникновении разногласий или непонимании этические аргументы «поверь мне» или «я так вижу» не помогают прояснить вопрос. А рекомендации, часто сводящиеся к тому, чтобы найти дуала и терпеть его, т. к. это самые «хорошие» отношения, как правило, не проходят проверку практикой.
При правильной сенсорной проработке результат сложного моделирования или рассуждения должен получаться в виде удобного и ясного рецепта: затронешь эти темы, будет обида, затронешь другие, возникнет интерес, и т. п. Человек должен увидеть, что соционический подход менее трудоемкий, чем обычные партнерские разборки, что он быстрее и с меньшими потерями приводит к приемлемому результату.
Перед учителем стоит задача дать почувствовать человеку, что его жизнь стала органичнее, комфортнее, зона его ответственности определилась ясно, его реальная сила — в его руках. Практическое освоение соционики включает в себя принятие ответственности за свою жизнь по сильным функциям, умение помочь тем, у кого они слабее, конкретные навыки позитивного построения всех 16 видов отношений. Преподаватель должен научить человека комфортно существовать в своем типе, не разрушая личные пространства окружающих — носителей других, не всегда удобных для него типов.
А если партнер дуал, а ссоры все равно случаются? Что еще надо принять во внимание конкретной паре, чтобы осуществилась соционическая сказка о гармонии дополняющих отношений?
Разрозненные, узконаправленные рекомендации также порождают раздробленную, фрагментарную картину, не дающую полного представления о возможностях соционического подхода. Ведь внешний энтузиазм и веселье в клубной обстановке могут на один вечер снять напряжение, но перспективы дальнейшего строительства отношений по-прежнему могут остаться неясными.
При умении учитывать целостную картину живых информационных взаимодействий человек видит возможности и последствия примененных им схем и сумеет выбрать оптимальную. Общую картину могут определять не только рассчитанные по тестам типы участников контакта, но и традиции их семей, состав заинтересованных лиц в окружении, предыдущий опыт и настоящие искажения типа, вызванные сегодняшними проблемами. Всю совокупность возможностей вряд ли удастся вычислить, но опытный учитель научит, что не следует заталкивать ситуацию в схему, а, наоборот, из всех возможных схем следует высматривать систему, наиболее правдоподобно моделирующую жизнь.
В описанном явлении можно усмотреть тонкий механизм саморегуляции, присущий самому соционическому знанию, когда эффективное продвижение по выбранному направлению требует освоения
Рассмотрим те ступени, по которым должна проходить ассимиляция учеником соционического знания, чтобы оно стало мировоззренческой основой его культуры.
— освоить и принять свои полюса юнговского базиса;
— найти и зафиксировать в сознании свои проявления по каждому из признаков;
— понять определенную ограниченность собственного подхода к реальности;
— научиться с этим жить.
После того как ученик принял свои сильные и слабые качества, он получает свободу следовать своим талантам, ответственность за «свой» сектор информации, у него также исчезает чувство вины за несовершенство в области слабых функций. Понимание себя стабилизирует самооценку, проясняет жизненный путь, стимулирует творчество.
Отказ от принятия собственных свойств ведет либо к неприятию данного знания вообще, либо к стиранию граней между типами, размыванию представления о юнговских признаках, неспособности четкого восприятия каждого из типов. Человек пытается доказать себе и миру, что его слабые функции посильнее некоторых сильных, что ему под силу овладеть любым навыком или знанием. Качественная определенность типа теряется, образ типа не фиксируется в сознании. В итоге знание не усваивается, навык работы с ним не может сформироваться.
— как работает каждый чужой полюс юнговского базиса;
— надо почувствовать его отличие от собственного видения мира;
— признать равноправность другого взгляда;
— научиться учитывать его в реальной жизни.
Осознание того, что другой тип настроен на другие стороны той же ситуации, позволяет приобрести объемное видение, воспользоваться его экспертной оценкой в проблемной для себя области мира, осознать реальные различия восприятия информации, научиться диагностике. Только тогда консультирование будет исходить из реальных потребностей клиента и проводиться на языке его типа, а не с точки зрения собственных ценностей и пристрастий.
Если другой тип упорно кажется несовершенным, то отрезается возможность плодотворного сотрудничества с ним. Информация, которая доступна ему по его сильным функциям, недооценивается и отвергается. Оценка идет по принципу «кто совершеннее, он или я». И рано или поздно именно здесь остановится развитие человека, взявшегося за изучение соционического знания.
При некотором усилии задача может быть переведена на язык сильных функций и там решена или снята. А в сложных интертипных отношениях человек должен принять на себя ответственность за их развитие. Всегда есть возможность сознательно выбрать сюжеты, не разрушающие общение, отказаться от самоутверждения за счет болевой точки партнера, найти и решить внутренние проблемы, на которые указывают конкретные отношения. Так обретается навык постоянного осмысления реальных взаимодействий, появляется материал для обобщений.
Если «не свои» задачи просто отбрасываются, а «тяжелые» отношения человек старается разрывать, то когда-нибудь все пространство его жизни заполнится обломками и обрывками. Он вынужден будет ходить по одним и тем же проторенным дорожкам вдоль нагромождений вытесненных проблем. Причем вопросы самооценки и личного творчества могут оказаться решенными, а вопрос взаимодействия с окружающими так и останется открытым.
Когда способности и желания служат на пользу общему развитию группы, каждый получает бесценный опыт, столь необходимый для ориентации в мире. Тогда появляется осознание постоянной востребованности своих талантов. Возникает общность, в лучших своих проявлениях напоминающая что-то идеальное, девизом которой может быть «один за всех и все за одного».
Тот же, кто использует группу для достижения собственных целей, остается несколько отстраненным от групповых ценностей. Да и сами общие ценности могут не возникнуть, если они никого в группе не интересуют. Это вовсе не автоматический процесс. И если он не поддерживается общим интересом, то непременно угаснет. Все личные проблемы здесь могут решаться вполне успешно, не будет использоваться только мощный потенциал коллективного сознания.
Удалось ли сделать из анатомии человека вывод, а для каких целей он был создан?
Очевидно, что не удалось. Видимо, изучения анатомии для этого недостаточно. Теперь вся надежда на соционику. Именно поэтому она не должна ограничиваться анатомией, а обратить свое внимание на процессы более высокого порядка — информационные.
Соционика становится все более популярной, успешно завоевывая умы. И это не удивительно. Ведь основа ее концепции проста и непротиворечива. Ее выводы наблюдаемы в повседневной жизни. Ее рекомендации помогают людям наладить отношения и эффективно решить накопившиеся проблемы.
Каждый год увеличивается количество книг по соционике. Понятие соционического типа постепенно становится привычным. Каждому, кто прочитал об особенностях типов и интертипных взаимодействиях, хочется определить себя и своих близких, выбрать схему, подходящую для описания реальных взаимоотношений, сложившихся в жизни.
Но здесь-то и кроется опасность для неофитов.
К услугам желающих авторы приводят «полный набор» тестов, дают подробные описания формы ушей, носа и т. п. для каждого типа. По их мнению, эти признаки должны помочь читателю определиться со своим типом.
–
В широкой литературе до сих пор процветает сомнительная рекомендация «определите свой тип по прилагаемым тестам и описаниям». Причем описания зачастую не свободны от субъективного восприятия.
В них можно прочитать, что «такой-то тип никогда никого не обидит» (ну прямо освобождай в зале суда по причине врожденного гуманизма). Или «такой-то тип отличается жадностью к деньгам» (надо ставить кассиром не глядя). Разумеется, это не соответствует реальному положению вещей.
–
Часто автор, находясь в плену у своего субъективного опыта, распространяет на весь тип то, что присуще кому-то из его знакомых данного типа. Это не всегда оправдано и вызывает справедливое отторжение у многих читателей этого же типа.
Такие описания затрудняют диагностику, отвращают от знания, которое совершенно не виновато в своем вульгарном толковании.
–
И тогда мы слышим возражения человека, с которым никогда не происходило того, что «полагалось» бы ему по типу, с точки зрения автора. Так возникают сомнения в точности соционических моделей и в объективности соционического знания. В чем же здесь дело?
Дело в том, что постижение искусства диагностики требует немалых усилий, как умственных, так и эмоциональных.
Человек — существо иррациональное, его поведение достаточно свободно и непредсказуемо, поэтому жесткое описание типа никогда не совпадет с конкретным объектом полностью.
Кроме того, взаимодействие человека с миром (что, собственно, и изучает соционика) ни в коем случае не исчерпывается одним лишь логическим аспектом. Это означает, что соционика не умещается в рамки традиционных представлений о науке как о формально-логической системе знаний. Существенными факторами, без которых это знание не может претендовать на полноту, оказываются остальные три компонента взаимодействия человека с миром: этика, сенсорика и интуиция.
С самого начала в основе своей соционика постулирует равную ценность всех четырех информационных аспектов мира. Они нужны для познания действительности и для познания той системы, которая эту действительность познает (человеческой психики).
–
Но в данный конкретный момент истории с подачи трехсотлетней европейской традиции наблюдается отчетливый сайентистский уклон в развитии этого знания. И тогда становится непонятно, для чего же нужны такие типы, как этики и интуиты. Трудно поверить в их значимость для науки и вообще для жизни. Разумеется, это не соответствует истине.
В жизни на равных переплетены все аспекты, которые отмечает соционика, — и логика, и этика, и сенсорика, и интуиция. И в освоении соционики не обойтись без использования нелогических методов. Наша сегодняшняя культура не признает их значимости, в ней в основном ценятся логика и сенсорика, но это скорее дефект культуры, свидетельствующий о ее однобокости.
Обманчивая простота соционической концепции провоцирует легкомысленное отношение к содержанию этой науки. Возникает ощущение, что после прочтения одной книги уже можно считать себя социоником и типировать всех вокруг. Но на самом деле простота понимания основ не всегда означает простоту внутреннего содержания. И примеров этому много в современной жизни.
Приведем всего два примера.
Генетика, принципы которой успешно осваивают старшеклассники, проста по своим подходам. Как, наследуются признаки при скрещивании гороха в опытах Менделя и почему соотношение этих признаков проявляется как 3 к 1, могут понять дети уже в пятом классе. Однако поиски причин наследственных болезней — задача для специалиста-исследователя. Коррекция генетических нарушений — вопрос пока что открытый. А расшифровка генома человека с применением сложнейшего оборудования и суперкомпьютеров заняла десятки лет.
А вот еще один пример, который поможет лучше понять мысль о более простых и более сложных уровнях в разных сферах человеческого знания.
В конце концов, каждый из вас согласится, что, успешно научившись включать в комнате свет, мы все же еще не имеем основания считать себя специалистами в энергетике.
Компьютер, так хорошо знакомый сегодня даже дошкольникам, требует для своего создания и высокотехнологичного производства, и привлечения множества специалистов разного профиля. Понятно, что человек, достигший успехов в прохождении какой-то игры, еще не может считать себя универсальным специалистом по работе с компьютером. Как производство компьютерных чипов, так и программирование — чрезвычайно сложные, требующие высокой квалификации виды деятельности — остаются за рамками его восприятия.
То же самое в полной мере относится к соционике. Внешняя простота и изящество идеи не должны заслонять тот факт, что предметом соционики является информационная система человека, предназначенная для адекватного познания окружающего мира и выживания в нем. А ведь система, способная адекватно отразить этот мир, по сложности структуры должна быть сравнима с самим объектом. Иначе не учтенные сознанием аспекты мира представляли бы собой постоянную угрозу для человечества в целом, которому, в конечном счете, грозило бы вымирание.
Но тысячелетняя практика существования и успешного выживания человечества показывает, что оно воспринимает мир адекватно. Человек и мир — соизмеримые объекты. Еще древние говорили: «Что снаружи, то и внутри, что наверху, то и внизу». Именно поэтому мир в принципе познаваем, что Эйнштейн считал самым удивительным его свойством.
Система информационного метаболизма сравнима по сложности с устройством самого мира. А это, в свою очередь, значит, что и для ее познания мы должны привлекать систему не меньшей сложности, то есть все информационные ресурсы человека.
Если бы мы измеряли, например, размер обуви человека, нам достаточно было бы сравнить его ногу с линейкой. Если бы нас интересовала группа крови, мы сравнили бы нашу пробу с тестовым образцом. Объект нашего внимания — информационная система человека. Значит, мы должны сравнивать ее с некоторым эталонным образцом такой же системы.
Для точного измерения работы каждой системы необходим прибор более высокого класса, чем исследуемая система.
–
Сложность любых приборов, безусловно, ниже классом, чем психика человека. Поэтому надежды на то, что какие-то тесты или компьютерные программы избавят нас от необходимости принимать ответственное решение за диагностируемый тип, иллюзорны. Придется самому становиться инструментом высокого класса, т. е. оттачивать мастерство диагностики.
Но тот, кто «познал» соционику лишь с формальной стороны, не приняв эмоционально свой тип и не выработав толерантности к другим, не похожим на себя типам, прошел лишь малую часть пути.
Дело в том, что принятие своего типа необходимо и для того, чтобы сформировать в своей голове те образы, в которых проявляются его собственные сильные и слабые функции. Это дает возможность идентифицировать те же аспекты у других людей по принципу «свой-чужой». Только на этой основе и возможна грамотная диагностика. Без этого человек фактически не может стать хорошим экспертом, поскольку даже в самом себе плохо осознает те области, где его восприятие недостаточно компетентно.
Если в сознании не сформированы целостные образы информационных аспектов и социотипов, не натренировано видение конкретного состояния испытуемого в момент тестирования, об умении определять типы говорить не приходится.
Сравнивать других людей с собой — занятие трудоемкое и часто порождающее множество заблуждений, так как каждый человек — весьма многомерное существо, и проследить все психологические совпадения и различия между ним и экспертом, неимоверно сложно.
Огромная заслуга К. Г. Юнга состоит в том, что он открыл те базисные информационные структуры, из которых состоит каждый соционический тип. Причем структуры эти сами по себе биполярные, по ним достаточно 4 раза сделать заключение «свой — чужой», и первичная диагностика психологического типа будет полной.
Поэтому освоение диагностики следует начинать с хорошего знания своего типа, своих полюсов юнговского базиса, своей формулы модели «А».
Необходимо также четко знать семантику аспектов мира, т е. понимать, какие слова и образы относятся к одной соционической функции, а какие — к другой. Нужно также четко отличать, например, этические проявления от логических, сенсорные от интуитивных и т. д.
Дело в том, что люди друг друга не понимают. За одними и теми же словами для них стоят разные образы и смыслы. И диагност, конечно же, должен это знать и уметь уточнить образ, который транслирует респондент.
–
Например, человек уверенно объясняет, как должна строиться схема человеческих отношений, чтобы у партнеров не было претензий друг к другу. Понятно, что это — забота об отношениях, и ее можно было бы приписать функции интровертной этики. Но это не так. Этик, как правило, не замещает этику логикой, не строит схем. Скорее всего, это попытки решить беспокоящие вопросы с позиции сильной формальной логики, которая пытается распространиться на все стороны жизни.
В этом случае употребляемые человеком слова и выражения дадут понять, словарем какой функции он обсуждает данную (безусловно, этическую) тему. И если не научиться слышать подлинную семантику работающего аспекта, ошибки очень вероятны.
Проявление каждой функции в разных позициях модели «А» тоже существенно различно. И надо научиться видеть, с какой позиции идет данная информация: с базовой, ролевой или какой-то другой.
Необходимо выработать в себе навык информационного анализа поведения человека: замечать характерные черты, движения, обороты речи и т. п. Опираться в этих тренировках следует на свой тип, используя информацию по своим сильным функциям.
–
На практике легче всего увидеть, в чем человек похож на нас, а в чем — противоположен. Надо только не заблуждаться в своих возможностях, принимать свой тип.
В информационной системе испытуемого присутствуют все функции, отражающие все аспекты, имеющиеся в мире. Значит, для адекватного представления о человеке нам необходимо использовать
Но в голове опытного диагноста на основе объемного знания и наблюдения множества характерных черт синтезируется целостный образ типа со всеми возможными вариантами реакций. Отчасти этот образ рациональный и может быть перенесен на бумагу. Отчасти он иррациональный — основанный на ощущениях и целостном видении — и не может быть передан иначе как из рук в руки. Это нормально.
Рациональные методы получения информации о типе могут быть разделены на объективный и субъективный.
Поэтому если испытуемый похож на какого-то человека с уже известным типом, то из этого вовсе не следует, что он того же типа. По нашим наблюдениям, даже однояйцевые близнецы часто имеют близкие, но все же разные соционические типы. Внешнее сходство еще не является гарантией совпадения типа.
В то же время бывает, что люди одного типа совершенно не похожи друг на друга. Здесь может сыграть свою роль наследственность. К примеру, у худых, астенических родителей может родиться астенический ребенок, который окажется при этом сенсориком. Его внешние данные могут обмануть неопытного человека. Ведь не скажешь на первый взгляд, что такие внешне непохожие друг на друга люди, как Б. Окуджава и Е. Леонов, относятся к одному соционическому типу ДЮМА.
Часто люди не задумываются о себе в том ракурсе, который требуется в тестах. Человек больше может сказать о своих привычках, о том, какую еду или цвет одежды он предпочитает, нежели отдать себе отчет, «живет он больше сердцем или умом», как спрашивается в некоторых тестах.
К тому же при отсутствии в культуре общих эталонных представлений в этой области каждый может понимать под этим что-то совершенно свое.
Как надо знать себя, чтобы развести по разным полюсам ответы на такие вопросы?
«Занимаюсь тем, что дает быструю ощутимую отдачу»;
«Занимаюсь тем, что необычно и неопробовано».
Ведь легко себе представить человека, который любит заниматься чем-то необычным, что дает при этом быструю отдачу. И трудно представить себе человека, который искренне верит, что любит заниматься чем-то рутинным, что никакой отдачи не дает. Обычно в таких случаях респонденты жалуются на то, что вопрос поставлен некорректно.
Следует помнить также, что рациональные методы определения типа могут содержать логический и этический подходы.
Однако бывает и так, что на вопросы, призванные выявить информацию, идущую с функций витального (бессознательного) кольца, респонденты отвечают с ментального (сознательного) кольца. И это естественно, ведь иногда человек сам пытается понять, каковы же его непосредственные бессознательные реакции. Или, наоборот, бывает так, что он пытается угадать, какие его реакции могут выглядеть лучше в ситуации тестирования или больше понравятся экспертам.
Здесь особенно ясно видна необходимость
При анализе работы витального кольца этический подход помогает эксперту войти в образ дополняющего партнера и вызвать у респондента проявление функций детского блока. Также нужно уметь спровоцировать проявление у испытуемого ограничительной функции, создав подходящую игровую ситуацию. Эксперту необходимо стремиться к тому, чтобы клиент с доверием принял информацию о своем типе и был готов согласиться со своими «слабостями».
Для получения достоверной информации необходимо во время тестирования отслеживать также текущую ситуацию: с какого блока — детского, подростковых или взрослого — идет ответ, напряженно или естественно воспринимается вопрос, обманывает нас испытуемый или нет и т. п. Ни один компьютер не сможет поставить себя на место другого человека.
Иррациональные критерии оценки состояния, такие как искренность или растерянность, трудно перевести в машинные коды. И это еще одна причина, по которой наши надежды переложить ответственность за диагностику на тесты — не что иное, как чистая иллюзия.
И человек, и мир — это динамично меняющиеся системы. Соционика показывает нам, что эфемерный конкретный момент действительности не менее важен, чем скрупулезно построенная теория и накопленный опыт. Это значит, что иррациональное постижение человеком мира играет такую же роль, как и рациональное.
Люди как информационные модели, то есть объекты, с которыми имеет дело соционик, чрезвычайно сложны. Поэтому постоянно держать в голове все компоненты соционических моделей в их взаимодействии с другими моделями типов — по сути дела, невыполнимая задача. И здесь на помощь приходят иррациональные методы.
Они тоже могут быть разделены на объективные и субъективные.
Это явление каждый наверняка наблюдал в жизни, когда кто-то из близких или знакомых совершенно по-разному ведет себя в компании и дома. В семье такой человек может быть замкнутым, неэмоциональным и даже занудным, зато на людях он становится веселым и артистичным. Это не лицемерие. Просто блок социальной адаптации (блок СУПЕРЭГО) опирается на совершенно другие функции, нежели базовый блок (ЭГО). При этом эксперт должен уметь различить мгновенные переходы человека из блока в блок. Это объективное иррациональное проявление типа.
Испуган человек или расслаблен, пытается ли он произвести впечатление — не написано у него на лбу. Эксперт должен уметь почувствовать его состояние, оценить причины, по которым активированы те или иные функции во время тестирования, и сделать на это необходимую поправку.
Например, проявление творческой и ограничительной функции отличаются только тем, что последняя окрашена более негативно. Если человек прибегает к ограничительной функции, складывается впечатление, что он — в глухой защите. Эксперт должен уметь почувствовать это напряжение, как собственный дискомфорт, промелькнувший в общении. Для этого и должно быть отточено и предельно сфокусировано субъективное восприятие.
Здесь также следует вспомнить, что иррациональные методы могут содержать сенсорный и интуитивный подходы.
Соционическая теория показывает, что свойства моделей могут вылиться во множество различных вариантов поведения. Какие из них человек демонстрирует в данный момент в конкретной обстановке, подскажет сенсорика.
Через наблюдения, отталкиваясь от практики, сенсорика дает материал для дальнейшего анализа. Без конкретной же привязки к действительности теоретики часто бывают склонны к линейным экстраполяциям, не имеющим отношения к жизни.
Непосредственное ощущение того, как проявляет себя реальный человек, складывается у консультанта-сенсорика из бессознательных фиксаций разнообразной сенсорной информации: внешности, манеры двигаться, обращения с предметами, непосредственных динамических реакций, соответствия одежды сезону и т. п. Недооценка этой составляющей может привести к ошибкам в диагностике. Здесь важно отличить хорошо усвоенные в силу воспитания навыки от непосредственных проявлений, присущих самому типу.
Конечно, изучив соционическую теорию, можно с успехом разговаривать об этом за праздничным столом. Но если мы хотим применять это знание на практике, необходимо уметь оперативно переводить на язык соционики любые возникающие вокруг коллизии. И именно с помощью интуиции становится возможным быстро создать целостное представление о текущей ситуации, почувствовать направление ее развития как целого.
Иначе в реальном времени работать невозможно. В противном случае каждая консультация потребует домашних расчетов, просчета всех имеющихся вариантов развития событий, больших временных затрат и объяснений, которые уже опоздали.
В случае же работы с искаженным типом личности часто только интуитивное «прозрение» и позволяет отделить коммуникативную модель от истинного типа и построить первичную гипотезу. Ведь реальный человек, пришедший на консультацию, может находиться в разных состояниях, демонстрировать всевозможные маски. Разглядеть за этими нагромождениями, как живет и работает его истинная модель, может подчас только интуит, отталкиваясь от представления о целостном образе типа и его возможной проблеме.
Когда ответы испытуемого, непротиворечивые по форме, создают нечеткий, двоящийся образ или расходятся с тем впечатлением, которое человек упорно старается производить, следует довериться интуиции и попытаться придать тестированию какой-то неожиданный ракурс, в котором удастся разделить смешанные ранее аспекты. Здесь важно не уйти от реальности в мир собственных иллюзий.
Еще один способ уточнить тип человека — это анализ того информационного отношения, которое возникает между диагностом и клиентом. Лучше или хуже проходит информация, какие нужны усилия для объяснения, легко или трудно понять ответ — все это диагностические признаки, а не повод для эмоций. Это тоже стоит учиться использовать. Без выявления всех этих факторов диагностика не будет надежной.
Поскольку во взрослом блоке каждого человека (и диагноста — тоже) есть функции рациональные и иррациональные, экстравертные и интровертные, достоверная диагностика в принципе возможна. Но все эти функции должны быть натренированы и в процессе диагностики творчески мобилизованы во всей полноте своих качеств.
Однако из соционики же ясно, что один человек не может сочетать в себе на экспертном уровне все требуемые качества. Зная свой тип, каждый соционик может увидеть, какие ошибки в диагностике он систематически допускает. Единственный разумный путь к достоверной диагностике — это работа в паре с более или менее дополняющим партнером. И здесь как воздух необходимо взаимное доверие и внимание к проявлениям дополняющих функций.
Поэтому только хорошо сработавшаяся пара и есть та минимальная система высокого класса, которая может служить измерительным инструментом соционической диагностики.
Теперь совершенно понятно, что предлагаемые в каждой книге по соционике признаковые тесты относятся к рациональной, субъектной компоненте. Все остальные компоненты остаются за рамками действия этого инструмента. В результате большая часть информационного наполнения психики оказывается неохваченной исследованием. За скобками остаются рациональные объектные данные, которые человек в себе может не видеть, но окружающие хорошо замечают, а также все иррациональные моменты, как объективные (особенности текущего момента), так и субъективные (состояние человека и его ожидания).
Можно ли по четвертой части информации составить правильное представление о предмете исследования?
Ответ на этот вопрос содержится в старой притче о слепых, изучавших слона по тем фрагментам, которые попались каждому из них. В результате они так и не выяснили, похож ли слон на веревку или на лист лопуха.
–
Стоит отметить, что эксперту-соционику наблюдение за заполнением тестов все же дает определенную информацию для некоторых предварительных выводов, но начинающему исследователю, который наивно подсчитывает количество баллов, такой подход готовит неприятный сюрприз. Зачастую тесты показывают один тип, визуальные признаки свидетельствуют о другом типе, поведение человека соответствует описанию третьего типа, а по таблице интертипных отношений концы с концами вообще не сходятся. Счастье, что новички просто не замечают всех этих несоответствий и авторитетно ссылаются на то, что им больше понравилось. Но такой подход свидетельствует лишь о дилетантизме.
Другим «модным» увлечением становится определение типа по фотографии. Видимо, этот способ соблазняет своей эффектностью. Но фотография отражает опять-таки объективную рациональную сторону внешности, а это всего лишь часть многообразных человеческих проявлений.
Не надо забывать, что внешность в значительной степени связана с генетически унаследованными признаками. А соционический тип не наследуется. Поэтому внешние признаки имеют лишь косвенное отношение к информационному метаболизму. Типологически характерными являются не нос или уши, а движения, взгляды, жесты, то есть динамические реакции человека на воздействие среды. Дело в том, что способ обработки информации обусловливает определенную моторику. Эксперт отличает генетические проявления человека от динамических, а дилетант меряет циркулем степень оттопыренности ушей.
Но, строго говоря, даже динамика вторична. Поскольку мы имеем дело с психикой, первичными при диагностике являются информационные процессы — получение и переработка информации, то есть явления сознания, а не физиологии. Очевидно, что главным информационным инструментом человека является речь. Высказывание, собственно, и есть продукт информационного метаболизма.
Именно анализ высказываний в соционическом ракурсе является основным, самым прямым, а также наиболее безошибочным и надежным методом диагностики типа. Остальные методы являются лишь косвенными. Признаки, из которых они исходят, проявляют себя лишь статистически и не могут служить надежным инструментом при работе с людьми. К тому же они не вытекают из самой теории информационного метаболизма.
Так складываются легенды о «достоверных» физических признаках типа. Здесь мы имеем дело с частными наблюдениями отдельных исследователей в их собственной трактовке, да еще и по-своему понятыми их учениками. Это слишком зыбкое основание для серьезных заключений о принадлежности человека к типу и его предназначении.
А ведь ошибки начинающих социоников при тестировании обходятся людям очень дорого.
Необходимо учитывать, что некоторые типы склонны к некритическому восприятию знания, полученного из «авторитетного» источника. Заполнение теста в умной книге и рекомендации, почерпнутые из нее, часто служат руководством к действию, к перестройке собственной жизни. А если тип определен неправильно, последствия могут быть разрушительны для него самого и для окружающих. Ведь в соответствии с «теоретическими рекомендациями» начинают подбираться партнеры, профессия, меняется образ жизни.
В нашей практике был такой случай. Молодая девушка-ГЮГО где-то была по ошибке определена как НАПОЛЕОН. Разница между этими типами, заключенная в признаке рациональность/иррациональность, достаточно трудно уловима.
НАПОЛЕОН иррационален, но инертен и производит вполне солидное впечатление, поэтому может быть принят за рационала.
ГЮГО активен, легко переключает внимание с одного объекта приложения своей энергии на другой. Но это происходит потому, что доведение дел до конца не является для него важным. Ему нужно успеть охватить окружающих своими яркими эмоциями. И в этом он как раз последователен. А в делах он такой последовательности не проявляет, вследствие чего может быть принят за иррационала.
Таким образом, ясно, что перепутать эти два типа нетрудно. Именно так и произошло в описываемом случае.
Но нужно понимать, что именно для ГЮГО такая ошибка приводит к весьма драматическим последствиям, потому что этот тип некритически восприимчив к научным знаниям — они кажутся ему очень авторитетными.
С присущей ей энергией девушка развила бурную деятельность по поиску партнера-дуала, поскольку в соционических книгах часто можно встретить такие рекомендации. И это ей, к сожалению, удалось. Но беда в том, что найденный БАЛЬЗАК — дуал НАПОЛЕОНА — для ГЮГО-то как раз является конфликтером.
Сложилась весьма неблагоприятная ситуация. Если прежде девушка была бодра, весела, оптимистично настроена, то, выйдя замуж за своего якобы дуала, она внезапно потускнела и уже не проявляла оптимизма по поводу семейной жизни.
Ошибка на один признак в тестировании (в данном случае рациональность-иррациональность) может не сильно повлиять на рекомендации по развитию личности, выбору профессии и т. д. Но уже на следующем шаге, касающемся выбора партнера и строительства отношений с окружающими, рекомендации даже для столь близких типов могут быть диаметрально противоположными.
Люди на основании заключения эксперта могут изменить профессию, найти другого партнера или сориентировать детей на определенный вид деятельности, а потому вероятность при определении типа даже в 85 % здесь, на наш взгляд, не годится. Эксперту следует сообщать клиенту свое мнение о его типе только в том случае, когда он абсолютно уверен в диагностике.
Вся описанная выше процедура — не более как выдвижение гипотезы типа. Для полной же уверенности первоначальный вывод должен быть подвергнут обязательной проверке. Как же ее осуществлять?
Сама соционика дает возможность многократной верификации первичной гипотезы типа с помощью соответствующих концепций. Это:
— базис Юнга;
— модель А;
— рейнинские признаки[1];
— рейнинские группы.
Раскроем их содержание несколько подробнее.
Что именно проявилось в общении с испытуемым:
— логика или этика,
— сенсорика или интуиция,
— рациональность или иррациональность,
— экстраверсия или интроверсия?
Грамотный диагност должен понимать это с полной ясностью. Следует таким образом вести процесс тестирования, чтобы раскрылась не только сила одного признака, но и слабость противоположного ему.
И здесь заключение следует делать в соответствии с собственными сильными функциями, а в области своих слабых — передать инициативу партнеру. Странно выглядит, например, заключение интуита: «У него такая сильная воля!» Воля ведь может быть просто демонстрацией, рассчитанной на впечатление. Гораздо весомее было бы заключение интуитивного эксперта о слабой предсказательной способности, или низкой скорости реакции, или отсутствии целостного видения у респондента. А заключение о силе воли лучше предоставить сенсорному эксперту, которого демонстрацией мужественных поз с толку не собьешь.
Диагност должен хорошо представлять, как проявляются функции в различных позициях модели А, уметь заметить эти проявления или вызвать их, если нужно. Здесь опять же удобнее работать в паре, так как активизировать бессознательные функции довольно сложно. А ведь иногда только бурное проявление ограничительной функции позволяет окончательно решить вопрос о типе.
Для наглядности вернемся к приведенному выше примеру с девушкой ГЮГО, принятой за НАПОЛЕОНА. Если бы диагност сумел спровоцировать проявление ее седьмой функции, он ни за что бы не ошибся.
У ГЮГО ограничительная этика отношений выглядит примерно так: «У кого нет совести, тот не может себя контролировать!»
А вот проявление ограничительной сенсорики ощущений НАПОЛЕОНА может быть таким: «А вы уверены, что комфорт вообще имеет значение?»
Конечно, после такого высказывания тип определяется легче. Но поставить сенсорного этика в состояние вынужденной защиты, чтобы ограничительная функция сработала, — задача чрезвычайно непростая. Он, как правило, никого и ничего не боится, а к тестированию относится с легким любопытством, пытаясь управлять процессом. И здесь требуется одновременное удержание цели (сенсорная устойчивость) и изобретение необычных поворотов беседы (интуитивная находчивость), погружающих испытуемого в состояние легкой дезориентации.
Рассчитанные чисто математически, рейнинские признаки нашли свои корреляции в структуре модели А, и их можно при некоторой тренировке наблюдать на практике.
Например, признак статика/динамика (цвет проявляемых функций) наши студенты начинают определять примерно на пятом занятии — через три недели от их начала.
Хорошо проявляет себя в беседах признак квестимность/деклатимность. В первом случае это речь, перемежающаяся короткими вопросами говорящего к самому себе. Во втором — это, как правило, неостановимый рассказ на любимую тему.
Безусловно, теория, а главное, практическое развитие рейнинских признаков как средства диагностики нуждается в дальнейшем осмыслении и насыщении практическим материалом. Но уже сейчас это хороший инструмент, помогающий иногда разрешить запутанный вопрос и навести ясность в процессе диагностики.
Важный вклад в описание некоторых таких групп внес В. Гуленко. Его усилиями исследованы группы с общими установками на вид деятельности (клубы), стимульные группы, группы с разной стрессоустойчивостью и многие другие.
Групповые качества типа тоже могут быть диагностическими признаками. Например, трудно спутать тех же ГЮГО и НАПОЛЕОНА, когда они рассуждают об идеальном общественном устройстве. Здесь можно заметить, как проявится разница в принадлежности к первой и третьей квадрам.
ГЮГО, скорее всего, будет проявлять энтузиазм в призывах к построению общества всеобщей справедливости, а НАПОЛЕОН озаботится тем, чтобы ему никто ничего никогда не диктовал. В таких сюжетах, как правило, социальные утопии первой квадры заметно отличаются от экзистенциализма третьей.
В конце главы хочется еще раз подчеркнуть то, о чем говорилось ранее. Такие популярные среди дилетантов методы определения типа, как тестирование, ориентация на словесный портрет типа, идентификация по фотографии или по другим визуальным признакам, не вытекают из самой теории информационного метаболизма. Это — вторичные (притом статистические) признаки, не связанные напрямую с циркуляцией информации в сознании человека.
В то же время перечисленные выше четыре подхода являются основой соционической теории, так как касаются именно информационных процессов и помогают выявить непосредственно интересующие нас параметры личности. Освоенные со всех четырех информационных аспектов и примененные в парном, дополняющем режиме, они обеспечивают надежную диагностику и адекватное консультирование.
Именно этому и именно таким способом — а именно, комплексной четырехполюсной подачей материала в дополняющем режиме — мы и учим своих студентов. И этим опытом мы хотим поделиться с вами.
Первое занятие. Собрались ребята, мало знакомые между собой. Первый час сидели как на лекции, тихо, внимательно слушали, боялись задавать вопросы.
Главной темой занятия было изучение дихотомии «логика — этика».
Такой выбор не случаен. В обыденном сознании именно эти понятия разделены особенно отчетливо. Технари и гуманитарии, физики и лирики, умные и обаятельные — противопоставления, знакомые всем. Задача этого занятия только в том, чтобы снять с этих понятий оценочный оттенок, объяснить, что оба признака одинаково важны для выживания, но, к сожалению, не присутствуют одновременно в сильной степени у одного и того же человека.
Наука ускоряет свой разбег,
И техника за ней несется вскачь,
Но столь же неизменен человек
И столь же безутешен женский плач.
Как известно, для того чтобы установить объективные законы природы, причинно-следственные связи или юридическую справедливость, надо в первую очередь отсторониться от эмоций и горячего пристрастия к определенному результату. Другими словами, работе разума больше всего мешают чувства.
И наоборот. Сочувствие, эмпатия, милосердие — не терпят холодного расчета. Только там, где рассуждение удалось отключить, существует истинная сопричастность, душевная включенность в ситуацию.
Чувства и разум мешают друг другу, гасят проявления друг друга, поэтому и не могут проявиться в одинаково сильной степени в одном человеке. Но нужно помнить, что для жизни необходимы оба эти качества. И поскольку в каждом из нас проявлено лишь одно из этих качеств, мы должны помогать друг другу.
Чтобы описать это явление, в соционике различаются два вида оценки действительности:
Логики стараются исходить из объективных закономерностей. Они, как правило, подробно объясняют свою точку зрения, доказывают идеи, оценивают ресурсы. Они ориентируются на соотношение затрат и результатов, на схемы и расчеты, на точность фактов и справедливость оценок. Им важно, чтобы действия были эффективными, а рассуждения — осмысленными.
Этики стараются исходить из общечеловеческих ценностей. Они ориентированы на гуманизм, нравственность, гармонию, энтузиазм. Они, как правило, стараются убедить собеседника в своих идеях, дать почувствовать свой взгляд на мир, зажечь энтузиазмом. Им важна форма подачи информации, ее нравственный заряд. Сочувствие и милосердие — понятные для них способы оценки действительности.
Все без исключения люди делятся на этиков и логиков по преобладанию того или другого подхода. Это не новая мысль. Новым является подход, постулирующий равную значимость и ценность для общества описанных талантов. Этический или логический подход к миру — объективное свойство типа, как, например, размер ботинок. Впрочем, это никак не сковывает человеческую свободу. Наоборот, необходимо учитывать эти качества при профориентации, выборе партнера, общении в коллективе и т. п. Потому что если пренебречь ими, будет то же, что бывает с ботинками не того размера — и трудно, и больно, и возникает закономерный вопрос: «как дойти до цели, когда ботинки жмут?».
Слушая теорию, ребята оживились. В основном, удивлялись и спорили о том, что кто-то из них может проявлять себя и так, и так. Юля (ДРАЙЗЕР) констатировала, что здесь, наверное, одни логики собрались. А вот Алена (БАЛЬЗАК) нашла у себя сильную этику. Хотя именно она в самом начале спросила: «А как это — опираться на этические критерии при покупке магнитофона?»
Легко! Например, очень хочется поразить подружку крутым прибором или просто по внешнему виду.
Ей этот аргумент не показался достаточно серьезным, как и полагается БАЛЬЗАКУ.
Постепенно начали адаптироваться. Первой заговорила Лиза (ДЮМА). Она через горький опыт поняла, что надо умерить сочувствие к бездельникам, которые тянут деньги, а работают недобросовестно.
Оля (ШТИРЛИЦ) тоже оживилась, когда заговорили о способности видеть скрытые отношения окружающих людей. Она-то знает, что 40 минут для этого достаточно не всем.
Не в меру веселилась Алена (БАЛЬЗАК) — мама-этик дала ей образец активной этики. Посмотрим, что будет к концу занятий. Ведь рядом сидит невозмутимая Полина, тоже БАЛЬЗАК, но уже вполне в своем типе.
При разборе случая, когда плохой работник сделал кривую полочку и требует оплаты, оказалось, что Дима (БАЛЬЗАК) ему заплатил бы, а Таня (НАПОЛЕОН) — нет. Хотя обычно этики более склонны оплачивать старание, а логики — результат. Но Дима (БАЛЬЗАК) посчитал, что сам виноват, если не оговорил заранее санкции при плохом исполнении. А Таня (НАПОЛЕОН) решила, что работник обманул ее и должен быть наказан. Вот вам и галочка в тестах. Есть множество примеров, которые показывают, что жизнь сложнее тестовых ситуаций.
Света (НАПОЛЕОН) вообще сказала: «Если увижу, что полочка получается плохо, то потащу «работника» пить чай и общаться, зачем ему мучиться с непосильным заданием?» А Роберт (РОБЕСПЬЕР) задал резонный вопрос: «Зачем нанимать такого работника, который будет работать плохо?» Но это уже проявление творческой интуиции, о чем мы поговорим на следующем занятии.
Дима (БАЛЬЗАК) рассказал о том, как няня его детей (предположительно ГЮГО) разочаровалась в какой-то аквариумной живности — стоит и бормочет им: «Что ж вы меня подвели! Вы мне так нравились, а оказались хищниками!». Очеловечивание — типичный этический подход.
Девушки интенсивно пытались разобраться в себе и своих знакомых. И делали неожиданные открытия. «Так этики — идеальные воспитатели!» — воскликнула Маша (ДОН КИХОТ). Да, это так, пока не возникло сложных логических проблем.
Хороший вопрос Зои (ДЮМА) о подруге, которая совсем не понимает отношений, но и что делать, как подойти к работе над рефератом, сообразить не может. Поговорили о том, что сильные функции необходимо развивать. Слабые — тоже, но совсем в другом режиме, и не огорчаться, что у других круче.
Наконец оживился наш единственный Сергей (РОБЕСПЬЕР) после рассказа Л. А. о том, что она выбирает покупки не по техническим параметрам, а «по любви» («Ну, как-то они же все равно будут работать»). Он высказался так: «Наконец-то я понял, почему некоторые люди относятся к своим покупкам так легкомысленно!» Смеялись всем составом.
С собой он определился так: «По всему, что нам рассказали, я точно идентифицировал себя как логика». Этик так не скажет.
Несколько вяло воображали, зачем логику нужен этик. Видимо, еще не уверены, что вообще нужен. Зато карточки с изображениями разных людей разложили хорошо. Особенно в группе РОБЕСПЬЕР, ДЖЕК, БАЛЬЗАК — вообще без ошибок! Вот что значит тройная интуиция!
Посмотрели видеоматериалы. Здесь проявления этики и логики были видны совершенно отчетливо. Расслабились, посмеялись, к концу занятия уже начали различать логический и этический подходы к ситуации.
Как всегда, на первом занятии мы наблюдаем, насколько трудно приложить к себе получаемые знания. Казалось бы, речь идет о знакомых понятиях — логике и этике. Можно предположить, что каждый понимает, с какими оценками он подходит к жизни. Но на первом занятии во всех группах ребята впадают в задумчивость или в недоумение по поводу противоположного способа оценки действительности.
«Не может же человек совсем не быть логиком!»
«Неужели кто-то все просчитывает и объясняет?»
«А у меня и то и другое, так бывает?»
Это означает, что люди не знают своих сильных сторон, не замечают, на что они опираются в жизни на самом деле, не чувствуют своих слабостей. Получается, что мы принимаем очень важные решения, не зная себя, не понимая своих истинных потребностей и возможностей.
Именно поэтому трудно ожидать, что тесты, в больших количествах предлагаемые разными авторами, дадут хоть какой-то результат. Что может ответить на вопросы теста человек, не представляющий базовых характеристик своей личности? Он отвечает так, как его учили, в соответствии с общественными ожиданиями или прямо наоборот, если он бунтарь по натуре.
Как уже говорилось, в соционике мы изучаем не простой параметр вроде группы крови или артериального давления, а систему, при помощи которой человек познает мир. Она никак не может быть проще, чем сам мир (а ведь он устроен очень сложно). И исследовать эту систему нужно с помощью адекватной ей другой системы, например, с помощью психики другого человека, которая по сложности не уступает структуре мира.
Современные компьютеры — неизмеримо проще, поэтому надежды на то, что они разберутся в нашей проблеме, иллюзорны. Тесты рассчитаны на способность человека к рациональной оценке своих истинных качеств, а также на его искреннее желание рассказать о них. Но не всегда этого можно с уверенностью ожидать.
Часто люди искренне стараются удовлетворить общественные ожидания и отвечают на тесты в соответствии с ними. Предположим, им нужно выбрать одно из двух следующих утверждений:
Эмоции никогда не затрагивают меня глубоко.
Я — человек переживаний и чувств.
Практика показывает, что логики часто выбирают второе утверждение, стараясь не показаться «бездушными». В то время как этики вполне могут выбрать и первое. Их яркая эмоциональность часто провоцирует окружающих на призывы быть сдержаннее. И они стараются.
Приведем другую пару утверждений из теста:
Умом живу больше, чем сердцем.
Сердцем живу больше, чем умом.
Поскольку люди себя не знают, они могут выдавать желаемое за действительное. Этику кажется, что, принимая решения, он руководствуется логикой, в то время как на самом деле человеку, знающему соционику, видно, что его стратегия строится с ориентацией на человеческие отношения и эмоциональные состояния. Но в культуре любое размышление принято относить к логике. Так и получается, что иногда этик выбирает первое утверждение.
И наоборот, логику может казаться, что поскольку его размышления сопровождаются переживаниями, то он выбирает решения, ориентируясь на голос сердца. К тому же, если речь идет о девушке, общество ждет от нее некоторой лиричности, душевности и романтичности. И она часто усматривает в себе именно это.
А на самом деле логик не всегда удачно строит общение, плохо контролируя эмоциональную обстановку, и часто переживает из-за этого. Но это не значит, что он выпускает из виду причинно-следственные связи мира. Как очевидное, это просто может не фиксироваться его сознанием.
К концу занятия ребята начали различать этические и логические проявления, но в себе определились немногие. Все-таки идея универсального совершенства крепко пустила корни в наших головах. Не хочется соглашаться с тем, что у тебя не хватает хоть какой-нибудь «прекрасной» черты.
Когда-то Лев велел зверям разделиться на две группы: умные — направо, красивые — налево. Обезьяна чешет в затылке и говорит: «Мне что, разорваться, что ли?» Смешно, но в жизни мы уподобляемся этой обезьяне в буквальном смысле.
Пройдет много времени, пока ребята увидят, каким странным и нервным выглядит человек с размытыми типовыми границами, как его жалко и хочется выровнять, объяснить, насколько легче ему будет жить, если он освоится в своем истинном типе и оставит неуклюжие попытки быть сразу всем, а также ненужные претензии на универсальность.
Сегодня все высказались, почему они оказались здесь. Девочкам о соционике рассказали подруги. А Семен (ДЖЕК) сказал, что по блату. Вот уж правда, уникальность — двигатель экстравертного интуита.
На дом было задано понаблюдать вокруг себя проявления логики и этики. Оля (ШТИРЛИЦ), как обычно и бывает с ними, выполнила его замечательно: в тетрадочке записаны наблюдения за подружками.
—
—
Поделилась своими впечатлениями Алена (БАЛЬЗАК).
—
—
*
—
—
*
—
—
—
Полина (БАЛЬЗАК) рассказала о четырехлетнем мальчике, которого мама отослала поиграть в другой комнате, так как плохо себя чувствовала. Он несколько раз заходил в комнату и спрашивал ее:
—
—
—
Домашнее задание выполнили все. Но почему-то рассказывали про то, как логики неуклюжи в этике. Видимо, еще не научились подмечать, как этики виртуозны в политике. А Катя (ГАМЛЕТ) — это праздник каждый день. Она художественно описала свои беседы с логиками.
*
*
Оказалось, не надо далеко ходить за примерами разных способов оценки действительности. Только мы не отдаем себе отчета, насколько это важно в нашей повседневной жизни.
А теперь переходим к теме нашего занятия — «сенсорика — интуиция».
Оля К. (ДЖЕК) рассказала, что перечитала дневники, которые вела про каждую из своих дочерей: «Представляете, они уже в два года были логиком и этиком!»
Вот так соционика помогает в своей собственной жизни совершить важные открытия. И никаким другим способом их сделать невозможно.
Зоя (ДЮМА) рассказала, как наставляла подругу покаяться перед преподавателем, чтобы получить зачет. А та никак не понимала, зачем это и что это даст и что скажет преподаватель.
—
А еще она рассказала, что ее мама-этик для того, чтобы пообщаться, спрашивает у папы-логика, зачем он положил сюда эту вещь. А папа сердится, так как вещь надо либо убрать, либо не приставать. Он же сказал, что просто так положил. Получается ссора.
На это Валентина (ДОН КИХОТ) искренне заметила, что никогда бы не догадалась, что это способ пообщаться.
Неявно, не всегда и не везде,
Но часто вдруг на жизненной дороге
По мере приближения к беде
Есть в воздухе сгущение тревоги.
Проявил себя? Закрепи!
Согласно Юнгу, все человечество делится пополам в соответствии со способом непосредственного восприятия информации.
Одни люди более склонны замечать конкретные обстоятельства, свойства предметов, четко осознавать свои ощущения. Их в соционике называют
Это люди, умеющие проявить волю, защитить личную территорию, они четко дозируют проявления своей агрессии и ограничивают чужую. Сенсорики чувствуют состояние своего организма и окружающей среды, умеют распознать болезнь на ранней стадии, чувствуют, чем ее вылечить. Комфорт, удобство, качество, эргономика — понятия, о которых они судят вполне компетентно.
Другие лучше улавливают тенденции и возможности. Их жизнь полна предчувствий, самых общих взглядов и неожиданно подвернувшихся удач. Их, вслед за Юнгом, называют
Это люди, чувствующие ритмы окружающей жизни. Их самый общий целостный взгляд на мир включает и возможные варианты текущих событий. Они всегда отличат то, что действительно может случиться, от пустой фантазии. Интуиты способны усвоить огромный массив информации, усмотреть в нем очень далекие связи, почувствовать точный прогноз событий. Их собственные ритмы столь высоки, что они проскакивают мимо конкретики настоящего, прослеживая тенденции многочисленных процессов окружающего мира.
Надо сказать, что в нашей сегодняшней культуре не принято серьезно относиться к интуиции. Предчувствиям не доверяют, внезапные прозрения требуют обосновать, не понимая, что интуиция выдает на поверхность сознания то, что созревало в глубинах подсознания. В связи с этим просто невозможно проследить пути к механизму сборки целостного образа. Но такой способ обработки информации не менее важен, чем непосредственно сенсорный. Ведь говорят же, что большие события бросают перед собой тень. Именно интуиты улавливают ее и готовят общество к грядущим переменам.
Слушали, пытались представить. Смотрели фрагменты фильмов с известными персонажами. Это должно помочь генерации образа. Обратили внимание, насколько неубедительно смотрится проявление агрессии при слабой сенсорике.
Перед занятием к нам зашли ребята из предыдущей группы. Пока мы заканчивали беседу, стали собираться студенты. Интуиты ДОН КИХОТ, ДОСТОЕВСКИЙ и БАЛЬЗАК увидели, что их места заняты, и пересели на другие. Потом пришел ЖУКОВ и сел на свое. Когда занятие уже началось, пришли два МАКСИМА, увидели, что на их прежнем месте остался один стул, взяли второй и уселись на свое старое место. Когда мы начали разговор о сенсорике/интуиции, этот факт стал блестящей иллюстрацией к рассказу о том, что сенсорики держат территорию, а интуиты — нет.
Порассуждали, как распределить обязанности в паре с полным набором функций. Всем уже понятно, что за сенсорные задачи должен отвечать сенсорик, за интуитивные — интуит, за логические — логик, а за этические — этик. Правда не сложная идея?
Логики должны брать на себя вопросы формальностей, изобретение технологий, экономические задачи, решать юридические проблемы. В семье это может выражаться в разработке семейного бюджета, оформлении документов, подготовке к ремонту и т. д.
Этики отвечают за поддержание хорошего психологического климата во вверенном им коллективе, организацию праздников, предупреждение конфликтов. В семье именно этик несет ответственность за атмосферу, отслеживает текущее состояние отношений, помогает детям разбираться в гуманитарных предметах.
Сенсорикам следует взять на себя конкретную заботу о благосостоянии, здоровье членов семьи, питании, одежде, комфорте и уюте. Только сенсорик, обладая настоящей волей, может довести до конца задуманное им самим и другими членами семьи.
Интуиты должны решать вопросы перспективного планирования, развития способностей членов семьи, находить новые возможности для своих близких и заранее сообщать о переменах, которые они предчувствуют. Только интуит, в полной мере оценив возможности, может знать, что требовать, а чего не требовать от каждого члена семьи.
На утверждение, что лупить ребенка должен сенсорик, поскольку интуит не знает меры в агрессии, живо отреагировали Саша (МАКСИМ) и Лена (ЕСЕНИН). Они знают это по собственному опыту.
В паре с полным набором функций была даже маленькая находка. Виталий (ЖУКОВ) на вопрос «кто должен помогать ребенку писать сочинения?» ответил, что это зависит от ребенка. Если он этик, то логик должен помочь ему составить план и свести концы с концами. Если он логик, то этик должен помочь ему почувствовать тонкости лирических моментов.
Переворот в сознании начался. Как всегда, никто из ребят не заметил, что они уже не ориентируются на стандартное распределение ролей по половому признаку. Теперь они знают, что роли следует распределять в соответствии с сильными функциями.
Наши слушатели переходят на новый язык, начинают смотреть на жизненные ситуации с соционических позиций: вычленяют главный аспект задачи и решают ее при помощи сильных функций. Возможно, не каждый отдает себе в этом отчет. Но это начало необратимых изменений в подходе к жизни.
Первые шаги всегда немножко неуклюжи. Главное — не пугаться и продолжать путь.
Трудность заключается в том, что мы ориентированы на стандартное, традиционное распределение ролей: мужчина должен быть сильный, умный, свирепый, но справедливый. Женщина видится как слабая, гибкая, чувствительная.
На самом деле эти качества не связаны с полом. Соционика позволяет увидеть, что при решении конкретных житейских задач гораздо эффективнее опираться на свои, данные от природы качества, нежели на те, которые предписывает иметь общество. К тому же нет ничего плохого в том, что мужчина будет тонким и понимающим, а женщина — сильной и умной. Такая пара справляется со своими задачами ничуть не хуже традиционного «идеального» варианта.
Соционика снимает половую дискриминацию и позволяет как мужчинам, так и женщинам быть логиками и этиками, сенсориками и интуитами в соответствии с их природой. Дальше остается только справиться со своей внутренней цензурой, позволить себе быть самим собой. Обладая соционическими знаниями, важно освободиться от расхожих стереотипов и полноценно жить, опираясь на свои сильные качества, тем более что в обществе востребованы они все.
Более того, вокруг нас существует множество «нестандартных», с точки зрения традиции, людей.
Часто встречаются женщины, умеющие рассчитать семейный бюджет, заработать деньги, защитить ребенка, способные самостоятельно решать свои проблемы. Возьмем для примера героиню В. Алентовой из известного фильма «Москва слезам не верит».
Перед зрителями проходит непростая жизнь женщины, оставшейся одной с ребенком, но, несмотря на это, сохранившей достоинство, сделавшей карьеру, завоевавшей уважение окружающих. Как сенсорный логик из этических проблем она выходит, опираясь на выносливость и здравый смысл. Про нее определенно можно сказать, что она не соответствует расхожим представлениям о слабой, покорной и несамостоятельной женщине. Но разве этот образ не встречает сочувствия у зрителей, и разве мало таких женщин мы видим вокруг?
Точно так же и среди мужчин встречается немало таких, кого можно назвать прирожденными психологами, мужчин-поэтов, мужчин, пишущих прекрасную музыку, заботливых отцов. У них нет типичных черт «идеального мужчины» — накачанных бицепсов и тяжелой челюсти, но тем не менее они могут быть бесконечно привлекательными. Таков, например, Гоша в исполнении А. Баталова в том же фильме, который в свое время был безусловным любимцем всех женщин Советского Союза. Здесь перед нами образ заботливого мужчины, который умеет строить отношения с другими, находит конструктивные выходы из сложных этических ситуаций.
Как видим, в этой паре роли распределены нетрадиционно. В то же время нет сомнений, что эти люди подходят друг другу. А переживания Гоши о том, что жена имеет более высокий статус, как раз и отражают конфликт между традиционной идеологией и реальностью.
Вот и наши ребята начали нащупывать ту ниточку, которая выведет их из дебрей общественных предписаний на путь своей собственной реализации.
В качестве разминки обсудили пару, в которой в сильном варианте представлены три функции из четырех: сенсорика, интуиция и логика, при этом у обоих партнеров слабая этика. Выявили возможные проблемы и способы их решения через сильные функции.
Конечно, были мнения, что такие люди вообще не смогут поддерживать отношения. Но это не так, просто отношения двух логиков не такие эмоциональные, как принято показывать в кино. И уж конечно, не следует считать, что у них нет чувств.
Совместными усилиями выяснили, что сенсорику надо быть повнимательней к нуждам своего партнера и к организации быта, а интуиту — заранее предвидеть возможные последствия выяснения отношений. Ни тот, ни другой не должны забывать о том, что, помимо всех прочих, существуют еще и эмоциональные потребности души. Для этого им как логикам неплохо почитать соответствующие книги по психологии.
Пара со слабой этикой вызвала бурное сочувствие и рекомендации завести этика для теплых отношений. Но этот вариант большинством голосов был признан рискованным.
Ответственность за соблюденье правил несут лишь те, кто их составил.
Третий юнговский дихотомический признак — «рациональность — иррациональность» — связан с отношением к ценностям «среднего разума», т. е. к традиционным взглядам и социальному опыту.
Рациональные люди стараются организовать свою жизнь по плану, они ценят стабильность, упорядоченность. Планирование помогает им освоить будущее на основе наработок прошлого опыта, дает уверенность, что они готовы встретить завтрашний день. Чем больше опыта и знаний усвоил рационал, тем правильнее он оценивает обстановку.
Иррациональные люди стараются не иметь жестких планов. Они должны чувствовать себя достаточно свободными, чтобы отреагировать на внезапные перемены обстановки. Они привыкают доверять своим мгновенным ощущениям или предчувствиям, умеют сориентироваться в процессе перемен. Чем меньше Иррационалы подвержены гипнозу авторитетов, тем точнее они видят особенности настоящего.
Эти две позиции тоже одинаково необходимы для развития общества, но такое разное отношение к общественным ценностям очень трудно согласовать двум конкретным людям. Ведь, в самом деле, корни многих конфликтов питаются этим желанием оценивать другого по меркам собственного типа.
Маша (ДОСТОЕВСКИЙ) не может поверить своим ушам: «Неужели кому-то планы мешают жить?» Да, иррационалам удобнее не иметь обязательных планов и реагировать по ситуации. Жаль, что такое редко можно себе позволить.
В процессе обсуждения темы занятий разыгрались и развеселились наши БАЛЬЗАКИ — почуяли свою иррациональную природу. Оля (ДЖЕК) с интересом, но критически на них смотрела и повторяла: «Нет, я рационал». Конечно, рациональный интуит может гибко вписаться в обстановку. Но настроен он все равно на нормы. Просто очень быстро в них ориентируется.
Поговорили о визуальных различиях. И хоть Лиза (ДЮМА) и Юля (ДРАЙЗЕР) не определились еще со своими типами, всем было видно, какая разница в их осанках и движениях. Лиза иррациональна, пластична, как кошечка, все время перетекает из позы в позу, движения мягкие. А Юля — рационал, собрана, осанка хорошая, спина прямая, движения четкие, взгляд твердый. Поэтому всем остальным эта разница была хорошо видна. Со временем и сами девочки разберутся.
Поговорили о трудностях согласования рационального и иррационального подходов. Опять Лена (ЕСЕНИН) с Сашей (МАКСИМ) отметили, что это знакомый им по жизни сюжет. При изменении ситуации иррациональная Лена действительно быстро меняет планы, ничего особенно при этом не объясняя, что вызывает у рационального Саши законное возмущение такой непредсказуемостью.
Посмотрели отрывки из фильмов, в которых хорошо проявляются различия рационального и иррационального поведения. Все очень веселились. Когда знаешь, на что смотреть, хорошо видны особенности типов.
Рациональность — иррациональность живо обсуждалась. Костя (ГАМЛЕТ) критиковал своего брата (ГАБЕН) за непредсказуемость. Катя (ГАМЛЕТ) рассказывала о своей легкости на подъем (что соответствует действительности), но при этом отметила, что не любит менять планы, что это ей «никогда не нравится».
Виталий (ЖУКОВ) рассказал, как он работает с клиентами. На первый взгляд, все организовано рационально. Он знает, что какие-то двое из клиентов принесут 80 % прибыли, и работает, чтобы выяснить, кто именно. И по мере прояснения переключается на них. Для него — такая определенность абсолютно достаточна. Но Костя (ГАМЛЕТ) с Наташей (МАКСИМ) сразу зашептались, что это иррациональность. Для них обоих это слишком гибкая стратегия. В сравнении увидеть разницу качеств гораздо легче.
Очень хорошо сыграли примеры из жизни Л. А. (ГЕКСЛИ) с Наташей (МАКСИМ). Л. А. рассказала, как ходит за покупками. Бывает, что они собираются купить хлеба и сыра, а по мере продвижения по рынку оказывается, что неплохо бы купить и еще много других полезных и нужных вещей — симпатичная картина внезапно возникающих решений — в изложении Л. А. И неподдельное Наташино (МАКСИМ) возмущение таким непостоянством — ведь вначале ей было обещано, что будут покупаться только хлеб и сыр!
Первое тестирование живого человека. У нас в гостях Катя (ГАМЛЕТ).
Сразу же определили рациональность. Алена (БАЛЬЗАК) заметила, как Катя вошла, спросила, где ей сесть, аккуратно разложила бумаги. Четкость движений, четкость ответов, уточнение вопросов — все, о чем только что говорили.
Интуиция определилась, как только прозвучал вопрос Оли (ШТИРЛИЦ) о выборе лекарств. Катя ответила, что лучше об этом не думать и не говорить. Оля (ДЖЕК) немедленно отреагировала, что да, у нее такое же к ним отношение, значит, Катя интуит. Хорошо. Так работает при тестировании принцип «свой-чужой».
Этика проявилась в нежелании Кати объяснять до мелких подробностей свой способ контроля аудитории. «Я их зажигаю» — вот и все объяснения. Оля (ШТИРЛИЦ) и Полина (БАЛЬЗАК) задумались. Странная логика какая-то! Потом отметили высокий накал эмоций в процессе общения, и все поняли, что Катя — этик.
Сашу (МАКСИМ) заинтересовало, насколько можно натренировать свои слабые функции. Не может смириться душа МАКСИМА с тем, что не все подвластно его воле.
Кто-то из ребят спросил, какие типы лучше усваивают соционику. Мы дружно ответили, что все. Знание дается на наших занятиях по всем четырем каналам, поэтому каждый может набрать себе достаточно. Важно, чтобы студенты не учили наизусть то, что мы говорим, а формировали свое собственное видение соционических типов. Наш курс как строительные леса, которые помогают возводить здание, но потом разбираются и уносятся. Задача тех, кто обучается соционике, — построить свое здание, пока мы рядом и можем помочь им в этом.
Но при этом крайне важно понимать разницу между знанием основ соционики и навыком тестирования. Часто можно услышать слова: «Я знаю, как определять тип». Но одно дело рассуждать об этом, выучив соответствующие термины, и совсем другое — научиться видеть на практике проявление информационных функций у конкретного человека.
Почему-то принято считать, что если кто-то выучил теорию, он уже эксперт. Нет, это не так. Теоретические знания надо еще уметь применять в жизни. Только тогда они становятся реальным ресурсом человека.
Он состоит в следующем. Те многочисленные свойства типов, которые мы уже прошли, на живых людях легче всего определять по принципу «свой-чужой». Практика показывает, что тот, кто уже разобрался с каким-то своим свойством до полной ясности, гораздо увереннее определяет его в другом. Мы видим это на каждой новой группе: те студенты, которые уверены в своем типе, почувствовали, как работают их собственные сильные и слабые, сознательные и бессознательные функции, гораздо точнее тестируют людей.
Иногда амбиции или сознание долга (оправдать ожидания родителей, например) заставляют человека думать, что он развил свои слабые функции и теперь экспертно разбирается в задачах из их области. Тогда в его восприятии стираются границы признаков как в себе самом, так и в окружающих людях. Он не может определить их тип, не видит характерных черт.
Вот замечательный пример автоматической саморегуляции этого удивительного знания. Не принял свой тип, не считаешь его достойным — не получишь ключи от следующих дверей.
Человек стремится стать совершенным, поэтому когда выясняется, что у него есть слабые функции, то первая его мысль: их надо усиливать. Но нужно понять, что наши слабости — это обратная сторона наших талантов. Один и тот же ресурс перераспределяется либо на один, либо на другой полюс дихотомии. Если же разделить наше внимание на оба полюса, то оба признака раскроются плохо. Сильный — потому, что ему не хватит информации для полного развития, слабый — потому, что он будет перегружен информацией, которую не в силах усвоить.
Поэтому загружать информацией, развивать надо сильные функции. Слабые функции, конечно, тоже нужно по мере возможностей тренировать, но нагрузка должна аккуратно дозироваться. И надо стараться не впадать в искушение делать по слабым функциям экспертные заявления. Здесь не стыдно принять помощь от тех, у кого эти функции являются сильными, творческими.
Надо увидеть, что пока мы пытаемся «пройти сквозь стену», то есть тратим свой ресурс на «развитие» своих слабых функций, сильные функции — наша открытая дверь в мир — остаются неразвитыми. А они нуждаются в развитии, в серьезной, всесторонней загрузке. Только мы сами можем превратить наши потенциальные природные таланты в реальные. Господь подарил человеку свободу, поэтому нет ничего автоматического в нашей жизни. Захотим — будут у нас развитые таланты, не захотим — зароем их в землю.
Соционика подводит нас к мысли, что есть аспекты жизни, которые другим даются легче, чем тебе. И вначале очень трудно поверить, что это обстоятельство не делает тебя хуже. До сих пор нас учили по-другому.
Наверное, каждому знакомы такие высказывания: «Вон Вася-то может, и ты сможешь!» или «Да, Вася может, а куда тебе — балбесу!» — вот, по сути, и все варианты воспитания.
В нашей культуре пока не принято говорить так: «Вася может это, а ты можешь то. Вы всегда будете нужны друг другу. Учитесь принимать и уважать друг друга, чтобы дружба помогла вам обоим».
Возможно, поэтому мы так не хотим сравнивать себя с другими, считаем, что придется догонять, соперничать. Соционика освобождает от опасения оказаться «не похожим на Васю». Она позволяет иметь разные таланты и разные «слабости», показывает, что каждый тип по-своему уязвим и что все мы нуждаемся в поддержке.
Как ни странно, через такое смирение человек обретает большую уверенность в себе — мы наблюдаем это на каждой группе. Но отказ от глобальных претензий на всестороннее развитие происходит не сразу. Сначала нашим ученикам предстоит насмотреться на людей с чистым типом и на людей, претендующих на универсальную гениальность. Только тогда они воочию увидят разницу.
Подождем. Всему свое время.
Начали занятие, как всегда, с разбора полетов по тестированию Кати (ГАМЛЕТ) на прошлом уроке. И вот типичный случай, характерный для первых занятий. Оля (ДЖЕК) не согласилась, что Катя (ГАМЛЕТ) — этик. Суть, как выяснилось позже, в том, что Оля сама считает себя этиком.
Но вот два эпизода первого контакта Кати и Оли с незнакомыми людьми, которые неожиданно пришли к нам на занятия.
Катя (ГАМЛЕТ) встретила Володю Д. (ШТИРЛИЦ). Ее реакция: «Здравствуйте. А Вы к нам на тестирование пришли? А Вы ШТИРЛИЦ?»
Оля (ДЖЕК) встретила Иру З. (ГАБЕН). Ее реакция: «А это кто еще пришел?» Почувствуйте разницу.
Впрочем, ничего страшного. Постепенно все встанет на свои места.
С домашним заданием справились. Проблемы этической пары разобрали четко. Перешли к изучению признака экстраверсия — интроверсия.
Замыслы попадают в голову изнутри.
Мы любим, чтобы наш внутренний голос доносился к нам снаружи.
Четвертая дихотомия — разделение на две равноправные части — проходит по признаку экстраверсия — интроверсия. Эти термины известны и в быту ассоциируются с общительностью и замкнутостью. На самом деле Юнг вводил их иначе.
Для экстравертов характерен широкий, панорамный обзор. Они замечают все, что происходит вокруг, как бы ни были увлечены делом. В рассказах экстравертов чаще присутствуют обобщающие концепции, множество персонажей, описание их внешности и действий. Они и внешнее пространство осваивают активнее: их жесты более размашисты, личная территория — шире.
Интроверт может настолько углубиться в интересный разговор или дело, что не замечает происходящего вокруг. Он может поддерживать диалог в переполненном автобусе, читать на шумном собрании, погрузившись в размышления, не ответить на обращение. Он чаще описывает мотивы и намерения персонажа, обсуждает его (и свои) побуждения и состояния. Жесты интровертов более экономны, личное пространство более компактно.
Первые постигают мир от внешних проявлений к внутренним свойствам, вторые — от внутренних процессов к внешним проявлениям. Оба эти подхода обеспечивают успешное выживание и поставляют в социум одинаково ценную информацию.
Обсуждение признака экстраверсия — интроверсия прошло достаточно живо. Ира (БАЛЬЗАК) рассказала, что на работе она сидит спиной к остальным и это ей позволяет отсторониться. А Костя (ГАМЛЕТ) сказал, что если бы он сидел лицом к стене, то рехнулся бы или свернул шею, оглядываясь на каждый шорох.
Наташа (МАКСИМ) сказала, что ей надо выходить на улицу, чтобы походить среди людей. Видимо, у МАКСИМА это связано со слабой интуицией возможностей. Нужно каждый раз на практике убеждаться, что мир еще существует.
Теперь можно подвести итог всему, что мы узнали. Изучены четыре пары признаков, присущих всем людям без исключения. Будучи независимыми друг от друга, они являются системой координат того четырехмерного информационного пространства, в котором можно определить соционические типы. Из комбинаторики мы знаем, что четыре пары независимых признаков дают 16 вариантов сочетаний.
Попробуем представить себе типы как точки в этом пространстве с координатами, соответствующими своему набору изученных нами признаков. Тогда весь социон (все 16 типов) предстанет перед нами как четырехмерный куб со своей богатой геометрией. Мы фактически имеем дело со структурой, внутри которой есть свои закономерности и связи между элементами. И, как во всякой системе, мы начинаем открывать в ней все новые и новые свойства, которые не сводятся к сумме свойств ее частей.
Еще раз подчеркнем, что юнговский базис — не просто набор из описаний типов, не разложение людей по 16 корзиночкам с наклейкой ярлыков. Это система координат в особом пространстве. Она дает нам возможность увидеть новые, важные связи между элементами, помимо тех, которые были положены в основу классификации. И мы откроем много нового о типах и их взаимодействии, изучая эту структуру.
Рейнинские признаки и малые группы, геометрия интертипных отношений, искажения типа, возрастное наполнение функций — все это и многое другое не описано в данной книге и не входит в курс первой ступени. Но базис, на котором построено здание соционики, — базис Юнга — наши студенты к концу курса будут знать наизусть и свободно ориентироваться в нем.
Попробуем привести в порядок те признаки, которые мы изучали в течение четырех занятий.
Признаки логика — этика и сенсорика — интуиция будем называть соционическими функциями человека. Причем логика и этика относятся к классу рациональных функций, а сенсорика и интуиция — к классу иррациональных функций. Кроме того, каждая из этих четырех функций может выступать как в экстравертном, так и в интровертном варианте.
Таким образом, получается восемь функций, которые в соционике принято обозначать следующими символами и названиями.
Эти восемь символов открыли дорогу построению моделей типов информационного метаболизма человека. Здесь лежит отличие соционики от типоведения — описательного знания, развиваемого на Западе учениками К. Г. Юнга.
Именно аналитическое моделирование процесса работы человека с информацией позволило по-новому взглянуть на проблемы самоидентификации и взаимопонимания, увидеть, зачем мы нужны друг другу, переосмыслить расхожие рецепты, получить основания для вполне осознанной толерантности… Трудно перечислить то новое, что соционика приносит в нашу жизнь, а ведь можно сказать, что это почти начало. Исследования продолжаются.
Любопытный, хотя и не редкий случай подкинула нам судьба. На тестирование пришла супружеская пара — Саша (БАЛЬЗАК) и его жена Лена (ДЖЕК).
Интересно, что Лену, у которой тип был выражен чисто, ребята распознали за 15–20 минут. А Саша постоянно уходил от прямых ответов, демонстрируя оригинальность мысли и остроумие. Ребята растерялись. Информация была нечеткой, тип не проявлялся.
На это есть причины. Дело в том, что в конкретных обстоятельствах нашей действительности от мужчины ожидается сильная воля. Никто не считается с тем, что половина из них — интуиты, которые обладают другими достоинствами, в частности, даром предвидения. В таких обстоятельствах интуитивные мужчины вынуждены имитировать сильную сенсорику, как умеют. А у нас возникают трудности с определением типа.
Ведь если человек не развивает свою интуицию и не работает по ней, ее трудно отыскать. А бутафорская сенсорика не убеждает, по крайней мере, людей сенсорного типа, которые чувствуют в этом что-то ненастоящее. Ни у интуитов, ни у сенсориков не складывается четкого представления о признаке как о «своем».
Здесь мы столкнулись как раз с таким случаем. Саша рассказывало том, как успешно занимался боксом и не пасовал в драках, как гнул подковы и ставил химические опыты. Но, в конце концов, интуицию все же удалось выявить, вдохновив его на подробный рассказ о том, как он представляет себе время: как слияние прошлого и будущего и т. п.
Ребята увидели, что люди, имеющие чистый тип, отличаются от людей с размытыми типовыми чертами в лучшую сторону. Приятно видеть человека, уверенного в себе, реализованного, спокойного, хорошо ориентированного в мире, не претендующего на лишнее. И совсем другое дело, когда человек то прячется, то говорит противоречивые (на наш, уже компетентный взгляд) фразы по поводу своего восприятия жизни. Оказывается, что только по тому, чисто или смутно тестируется тип, можно определить наличие или отсутствие в голове проблем и комплексов. И это еще один аргумент в пользу того, чтобы разобраться в себе с помощью соционики.
Кроме того, оказалось, что тестирование — процесс многоплановый. И задавая вопросы, ведя беседу, эксперт должен еще отслеживать текущее состояние испытуемого. Часто в ответах проявляются искренние заблуждения человека на свой счет или горячее желание стать таким замечательным, как он о себе рассказывает.
Задача эксперта — увидеть эти заблуждения и мечтания. Помогает нам в этом базис Юнга, одинаковый для всех людей, «свои» и «чужие» полюса которого мы должны очень четко различать. Только тогда мы сами станем точным «измерительным прибором» и сможем нести полную ответственность за поставленный нами диагноз.
У наших учеников постепенно набирается опыт соционического взгляда на окружающих. Теперь с ними можно поговорить о разнице между человеком в своем типе и человеком, пытающимся играть чужую роль. Они уже способны это оценить, так как сами помучались и увидели, кто естественен, а кто играет.
Определение проблем в паре со слабой сенсорикой не вызвало трудностей. Оля (ДЖЕК), Полина (БАЛЬЗАК) и Алена (БАЛЬЗАК) знают такую ситуацию по собственному опыту, которым они и поделились. Все совпало с теорией.
Необыкновенно подробно обсудили возможные проблемы пары со слабой сенсорикой. Ничего не забыли. С рекомендациями — послабее. Но домработницу и сенсорного друга порекомендовали. Пришлось напомнить, что в отличие от сенсориков, интуиты трезво оценивают способности окружающих. И дело чести для них — не требовать невозможного от своего партнера. И нечего притворяться, что не понимаешь, о чем речь.
Глядя на мир, нельзя не удивляться.
От базиса Юнга переходим к изучению аспектов мира. В этом нам поможет концепция Ермака-Медведева.
Прежде всего обозначим проблему. Что в мире вызвало появление у человека таких каналов обработки информации, как соционические функции? Как вообще устроен мир, в котором мы живем? Прежде всего можно сказать, что он материален, а материя, как мы знаем, предстает в виде вещества и поля. Ему также свойственны две формы — пространственная и временная. Итак, получилось четыре аспекта. Чтобы ориентироваться в них, человеку необходимы соответствующие «приемные устройства». Именно благодаря им психика может функционировать как механизм, обеспечивающий взаимодействие организма с окружающей средой.
Понятие
Когда же речь идет о нашем отношении к объектам, это подразумевает их счет, измерение (геометрия), сравнение их свойств, выявление правил их взаимодействия между собой, моделирование их поведения, познание законов, управляющих объектами (наука), и т. п. Эту информацию обрабатывает интровертная функция —
Полевые проявления материи, или
Отношения же энергетических состояний, обмен энергиями мы оцениваем как притяжение, отталкивание или безразличие, повышение или снижение энергетического уровня при взаимодействии. В этом случае мы замечаем, хуже или лучше стало наше состояние после обмена эмоциями, изменилось ли что-то в отношениях и т. п. За эту информацию отвечает интровертная функция —
С другой стороны, пространственные отношения объектов воспринимаются как гармония, уют, самочувствие, комфорт или наоборот — неудобство. Эстетика, дизайн, эргономика, — все это соотношение ощущений своего тела и форм окружающих предметов. Этой информацией занимается интровертная функция —
Понятие
Когда же дело касается соотношения процессов, они воспринимаются нами как движение времени. Чувство времени и внутренние ритмы, прогнозы событий и отношения поколений, история, мода, традиции и перспективы — все это связано с ощущением течения времени. Эту информацию обрабатывает интровертная функция —
Сегодня мы увидели, что на первый взгляд разрозненные свойства, о которых мы говорили на первых четырех занятиях, сложились в целостную картину. Оказалось, что человеческая психика формируется в соответствии с устройством реального мира, отражает его формы. Именно такая организация психики позволяет ей адекватно реагировать на поступающую извне информацию, что способствует выживанию и развитию человека в окружающей среде.
Следующей темой занятия был разбор функциональных блоков. Как всегда, большим успехом пользовались рисунки с изображением Солнечной системы.
На одном из них, выполненном сенсо-логиком, изображена просто схема, на которой видно, что планеты-шарики имеют соответствующие орбиты-эллипсы в пустом пространстве. Это соответствует представлению о предметном наполнении Вселенной, где на каждый кубический сантиметр приходится один атом водорода. Художнику было понятно, что во Вселенной почти пусто и точно известно, что где находится.
Другой рисунок, исполненный сенсо-этиком, представляет собой настоящее буйство фантазии. Там можно рассмотреть четыре земные стихии — это вода, воздух, огонь и земля. Рядом — всевозможные образы и символы, вызывающие исторические ассоциации. Центральной фигурой рисунка является бирюзовый жук-скарабей — древний символ Солнца, держащий светило. Картина заполнена лучами света и волнами. Такой образ соответствует представлению об энергетическом, полевом наполнении Вселенной. Художник отлично чувствует, что полей в ней достаточно много, все переплетено между собой и свободного места нет.
Оля (ДЖЕК) спросила, зачем здесь на рисунке мышь, — скарабей вызвал у нее образ компьютерной мыши. Причудливы головы у интуито-логиков, нет чтобы глазами посмотреть. Алена (БАЛЬЗАК) потребовала показать на этическом рисунке все четыре стихии. Нашли. Призадумались. Мы еще раз повторили, что люди друг друга не понимают. Это не гипербола, а факт. Теперь они отнеслись к этому более серьезно.
Солнечная система по ЖУКОВУ и НАПОЛЕОНУ. У Виталия (ЖУКОВ) возник неподдельный интерес: «При чем здесь таракан?» Неромантическое существо ЖУКОВ. Это же был скарабей — символ Солнца!
Переходим к следующей задаче — проанализировать семантику соционических аспектов на примере слова
Саша (МАКСИМ), как
Оля (ДЖЕК) спросила, не может ли быть у человека два сюжета восприятия. Может. Она и другие
Разобрали пример, как понятие
Выяснилось, что Виталий (ЖУКОВ) знаком с отношением к деньгам черных интуитов. Он отметил, что они действительно думают, будто все можно купить одновременно на одни и те же деньги. Чувствуется, наблюдал.
Катя (ГАМЛЕТ) угадала белую сенсорику в отношении к деньгам как к обеспечению комфорта. Сработал живой опыт ее семейной жизни.
А Костя (ГАМЛЕТ) убедительно показал, как он будет сорить деньгами направо, и налево, и кругом! Все воочию увидели яркую страсть
В итоге все наши соображения уложились в такую таблицу.
Теперь, после обсуждения, стало ясно, почему именно люди не понимают друг друга. Ведь почти любое слово имеет такую же восьмикомпонентную структуру смыслов, и каждый из типов дает ему свою интерпретацию в соответствии с сильными функциями. Для поверхностного общения оказывается достаточно употребления одинаковых слов. Но если углубиться в то, что же именно человек думает, когда произносит те или иные слова, выяснится, что разговор часто идет о совершенно разных вещах. Причем выясняется это не быстро.
Неожиданно для себя ребята стали говорить на языке соционики. Оказывается, они уже хорошо чувствуют, что именно проявляется — белая или черная сенсорика, эмоции или отношения. А ведь еще неделю назад они и представить себе не могли, что им будет понятно, о чем идет речь в этих загадочных названиях. Проявился «эффект 29-го дня».
Дело в том, что знания наши накапливаются нелинейно, поскольку каждое изученное понятие активирует лавину наблюдений и размышлений. При этом мозг прогнозирует события линейно, и сначала прирост знания кажется меньше ожидаемого, зато потом резко перегоняет наши прогнозы.
Предложили ребятам решить задачку про кувшинки, число которых удваивается каждый день, и за месяц они покрывают пруд полностью. Спрашивается, на какой день закроется половина пруда.
Тут этики дружно сказали, что этого нипочем не сосчитать, поскольку рост будет зависеть от погоды. Но Николай (ДЖЕК) и Полина (БАЛЬЗАК) все же сосчитали, что это произойдет на 29-й день.
Тогда все притихли. Впечатляет, что за день до катастрофы ее еще никто не ждет. Вот так и истинное знание проявляет свой нелинейный, активный характер. Еще вчера человек путался в названиях, а сегодня все сложилось в стройную систему, и перед ним целостная картина мира, любое проявление которой в принципе понятно.
Секрет здесь в том, что истинное знание само обеспечивает свой активный прирост. Каждая крупица его обрастает наблюдениями, уточняется и расширяется по мере применения в жизни. Главное, чтобы в повседневных ситуациях было наблюдаемо то, о чем с энтузиазмом рассказывает учитель. В этом смысле соционика не имеет себе равных: каждое ее утверждение непосредственно касается того, кто ее изучает, а также его близких.
С одной стороны, такое знание трудно принять, ведь образ себя уже сложился (и неплохой!), а тут предлагается подумать о каких-то там «слабых функциях». Нежелание менять представление о себе часто может спровоцировать отказ от соционического знания.
С другой стороны, знание, которое для повышения квалификации требует только наблюдательности, при том, что материал для его пополнения окружает нас всегда и везде, осваивается лавинообразно. Это означает, что у каждого из нас есть реальный шанс отточить свое мастерство и стать хорошим диагностом.
На разборе предыдущего занятия мы обратили внимание ребят на то, как определял тип Оли (ДОСТОЕВСКИЙ) посетивший нас профессиональный психолог. Сначала полчаса на тесты, полчаса на обработку, потом результат — то ли ДОСТОЕВСКИЙ, то ли ГАМЛЕТ. А ребята, которые всего две недели назад приобщились к соционическому знанию, на пятом занятии справились с задачей определения типа Оли за 15 минут. Это говорит, конечно, не столько об их гениальности, сколько об эффективности метода и чистоте типа Оли. Это не мистика, мы наблюдаем такое в каждой группе.
Конечно, при тестировании людей менее гармоничных, у которых тип искажен (а таких примерно 80 %), потребуется более солидный багаж знаний и практических навыков. Иногда даже опытный соционик с трудом различает, например, логику, наработанную упорным трудом, и логику, имманентно присущую типу, но нешлифованную. Таково давление общества на воспитателей и воспитуемых и, соответственно, его последствия, сквозь которые должен пробиться исследователь.
Переходим к модели А. Это центральное занятие, на котором осваиваются ключевые положения соционической диагностики, поэтому в группах мы не жалеем времени на то, чтобы обсудить материал подробно.
А ведь есть не только погасшие звезды,
свет от которых все еще приходит к нам,
но и новые, уже родившиеся,
свет от которых до нас еще не дошел…
Для успешного выживания нам необходим полный набор функций, с помощью которых мы воспринимаем все стороны мира. Но у человека они не могут присутствовать в одинаково сильном виде, так как требуют взаимоисключающих условий для своей работы. Поэтому половина функций у нас представлена в слабом варианте. Именно такое распределение функций по силе и осознанности в структуре каждого типа и отражает модель А.
Гениальное изобретение Аушры Аугустинавичюте, эта модель в компактном виде содержит в себе такую бездну информации о типе, что говорить о ней придется два занятия, осваивать в течение всего курса, и при этом останется еще достаточно материала для курса второй ступени.
Вот очень короткое описание распределения функций по позициям (ячейкам) модели А.
Каждая из изученных на предыдущих занятиях 8 функций выполняет свою роль и занимает определенную позицию в модели А любого типа личности. Функция, попавшая на первую позицию, называется
Вторая функция —
На третьей позиции находится
На четвертой позиции располагается наиболее проблемная
Четыре первые функции в целом представляют собой
А вот четыре оставшиеся функции плохо осознаются человеком, они образуют так называемое
В витальном кольце также есть четыре позиции. Для простоты будем называть функции по номерам их позиций.
Здесь находится пятая —
Шестая функция
Седьмая функция носит название
И, наконец, восьмая функция, которую называют обычно
Каждый соционический тип обладает всеми восемью функциями, но у каждого они попадают на разные позиции в модели А.
Для лучшего усвоения теории мы проследили, как ведет себя конкретная функция в каждой из восьми позиций модели А на примере структурной логики. В социотипах учащихся этой группы структурная логика представлена только в 1-й, 3-й, 6-й, 7-й и 8-й ячейках.
Ребята согласно кивали, когда слушали, как проявляет себя структурная логика в их собственной модели, сопоставляя наши описания со своим личным опытом.
Мы вспомнили опыт тестирования юноши ГЕКСЛИ, который очень ярко рассказывал о своих способах работы по болевой структурной логике (4-я позиция модели А).
«Сложные геометрические доказательства я делил на отдельные фрагменты и смотрел, какой прием они там использовали. Так и заучивал все по кускам, а потом воспроизводил и получал свои пятерки.»
Здесь характерна отстраненность от самого процесса доказательства. Ведь проблемы, которые приходится решать по четвертой позиции, всегда воспринимаются как поставленные другими людьми, как навязанные извне.
Чтобы наглядно продемонстрировать работу 8-й (фоновой) структурной логики, Е. А. (ГАБЕН) рассказала о том, как читала случайно попавшуюся ей книгу о чудесах.
Там, в частности, описывалось, что душе заболевшего ламы предстояло войти в тело некоего англичанина, который не хотел больше жить. Для того чтобы помочь англичанину расстаться с жизнью, ему предложили спрыгнуть с дерева. После того как его душа отлетела, в пустующее тело с помощью определенного ритуала была перенесена душа самого ламы. Последний с трудом начал осваиваться в чужом теле. Спустя некоторое время он открыл глаза и встал на ноги. Чудо произошло.
Скептическая Полина (БАЛЬЗАК) немедленно задала тот же вопрос, что Е. А. при первом прочтении этой истории:
— А зачем же ему понадобилось тело с переломанной шеей или разбитой головой?
И в самом деле, если полученные травмы были несовместимы с жизнью одного человека, то как в том же самом теле мог успешно существовать другой? Чудеса не выдержали проверки под внимательным взглядом структурной логики (8-я позиция модели А), одинаковой у БАЛЬЗАКА и ГАБЕНА.
При обсуждении структурной логики в разных ячейках модели А каждый рассказывал о себе.
Катя (ГАМЛЕТ) вспоминала о своей слабости к научным теориям по суггестивной структурной логике. ГАМЛЕТЫ очень любят умные разговоры. «Теоретические» обоснования производят на них сильное впечатление — это они уважают!
Оля (ДОСТОЕВСКИЙ) улыбалась, когда говорили о ролевой структурной логике. Она рассказала, что любит поспорить, логически обосновывая какую-нибудь свою концепцию.
Антон (ДОН КИХОТ) подтвердил, что так оно и есть, и добавил, что эти споры, как правило, прекращает именно он, понимая, что доказательство зашло в тупик и ничего объяснить невозможно.
С творческой структурной логики, присущей ДОН КИХОТУ, момент потери смысла чувствуется очень точно.
Человеку этого типа по плечу создание новых теорий, обнаружение глубоких смысловых связей, критический подход к существующим логическим построениям. Он свободно оперирует любыми схемами, сочетая их в самых причудливых комбинациях, — таково проявление структурной логики во второй позиции.
Виталий (ЖУКОВ) заинтересовался детским блоком модели А:
— А не там ли лежат наши внушенные комплексы, с которыми всем надо бы разобраться?
Да, там. И разбираться с этим нам еще предстоит.
В порядке закрепления материала пропустили через модель А черную сенсорику. По первой функции все настолько очевидно, что тут нечего даже обсуждать. Поговорили о силе и правильности желаний волевого сенсорика (ЖУКОВ, НАПОЛЕОН, МАКСИМ, ДРАЙЗЕР). На что Виталий (ЖУКОВ), имея опыт близкого общения с НАПОЛЕОНАМИ, заявил, что они «не всегда правильно хотят». Может, и неправильно, но зато всегда красиво. Ведь, в отличие от ЖУКОВА, творческая этика отношений подсказывает им, как произвести наиболее эффектное впечатление на окружающих.
МАКСИМЫ отчитались по творческой функции в том, как они мобилизуют волю, если им это нужно. Ира (БАЛЬЗАК) рассказала про своего брата (ДРАЙЗЕРА), который в свое время всем на удивление отказался от услуг репетиторов и самостоятельно подготовился к поступлению в институт. Все присутствующие оценили его творческую волю (2-я позиция модели А).
Когда мы описывали работу ролевой волевой сенсорики (3-я позиция модели А), скромно кивал Антон (ДОН КИХОТ), да, он любит покомандовать.
— Но вообще-то раздражает, что не очень слушаются, — с достойной самоиронией потом заметил он.
А Оля (ДОСТОЕВСКИЙ) подробно рассказала о своих ощущениях, о том, как плохо она себя чувствует, когда грозит наезд на ее «территорию». Не то чтобы она боялась. Но хочется всеми силами избежать подобного стиля общения. Так проявляет себя волевая сенсорика в 4-й позиции модели А.
По суггестивной волевой сенсорике (5-я позиция модели А) Ира (БАЛЬЗАК) с пониманием откликнулась на рассказ Е. А. о котенке по имени Гав, который предпочитал бояться грозы на крыше — так интереснее. И было видно, как близко ей такое решение. По 5-й функции человек всегда воспринимает информацию с интересом и доверием.
Референтная волевая сенсорика (6-я позиция модели А) тоже нашла опору в опыте наших учеников: ГАМЛЕТЫ сознавались, что легко и без сопротивления подчиняются решительным указаниям, а МАКСИМЫ с удовлетворением констатировали, что это действительно так.
Костя (ГАМЛЕТ) рассказал, как однажды в походе он подвернул ногу и раскис. Тогда Наташа (МАКСИМ) решительно скомандовала:
— Ну-ка быстро вставай, у тебя 20 детей, мы же не можем оставаться здесь на ночь!
— И представляете, я тут же просто встал и пошел, — с радостным изумлением сказал Костя.
Виталий (ЖУКОВ) отметил похожее поведение у знакомого ДЖЕКА.
Ограничительную функцию Е. А. во всей красе продемонстрировать не смогла, так как не была достаточно рассержена. Но постаралась описать. Обычно разъяренный ГАБЕН сначала бьет в глаз, а уже потом начинает разбираться, в чем там было дело.
Представителей фоновой волевой сенсорики (8-я позиция модели А) у нас не оказалось, но знакомых ШТИРЛИЦЕВ и ГЮГО у всех было достаточно, чтобы понять, что такое воля без слов на деле.
Второй, важнейший момент сегодняшней теории — болевые точки типов. Поговорили о том, как работают все восемь функций в 4-й позиции модели А, в месте наименьшего сопротивления. У нас в группе представлены болевые точки по логике действий, этике эмоций, интуиции возможностей, волевой сенсорике, сенсорике ощущений, интуиции времени. Не хватает только структурной логики и этики отношений.
Такой разговор всегда впечатляет, так как в учебных целях в обязательном порядке обсуждается болевая точка каждого из присутствующих. Ребята получают возможность почувствовать на себе, как невинные, на первый взгляд, темы могут принести массу неудобств партнеру.
Когда затронули сенсорику ощущений в 4-й позиции, Катя (ГАМЛЕТ) пожаловалась, что сослуживцы любят поговорить о том, кто чем лечится, кто что ест и где какие продукты покупает, как она выразилась, «с отвратительными подробностями». А ее это так напрягает! Остальные заинтересованно сочувствовали.
А когда перешли к этике отношений в четвертой позиции, и Виталий (ЖУКОВ), и Антон (ДОН КИХОТ) разволновались. Их действительно дезориентируют вопросы отношений с людьми, а куда от них денешься? Им стоит решать эти вопросы через структурную логику.
Четвертая функция модели А воспринимает информацию болезненно и в ограниченном объеме. Суждения по ней не отражают реальную обстановку. Это область знаний, по которой человек всю жизнь собирает сведения, но не может составить достаточно полной картины, чтобы правильно и быстро оценить текущую ситуацию.
Болевая точка, как индикатор, просто показывает, что начался процесс, который не удастся контролировать, а стало быть, следует принять меры защиты.
Обычно человек отдает себе отчет в том, что это не его область компетенции, и обращается за поддержкой и советом к тем, кто проявил способности именно в разрешении данных вопросов. Если что-то мешает человеку попросить поддержки (скажем, он считает себя универсальным гением), то ему приходится привлекать скромные возможности четвертой функции для решения своих проблем. При этом возникает целый ряд трудностей.
1. Болевая точка очень чувствительна и воспринимает мельчайшие фрагменты информации как существенные или угрожающие, часто мобилизуя защитные реакции там, где они не требуются.
2. Ей трудно оценить реальную величину угрозы или удачи — она быстро перегружается.
3. В проявлении болевой точки трудно удержать чувство меры, и суждения часто срываются в излишнюю категоричность или полную неуверенность в усвоении информации.
Если человек форсирует работу по своей функции в четвертой позиции модели А, усугубляются его личностные проблемы. Рассмотрим такие проявления у каждого типа.
Точка наименьшего сопротивления не предназначена для самостоятельного творчества. Она регистрирует те области реальности, где человеку уместно проявить смирение, а также мужество доверять оценкам других людей. Претензии на хорошее владение информацией по МНС, как правило, ставят барьеры между человеком и миром, а также между человеком и другими людьми. А умение принять помощь и не настаивать на своих заблуждениях в этой области освобождает от комплексов и восстанавливает возможность взаимопомощи и заботы.
Конечно, живя в социуме и стремясь соответствовать его требованиям (пока что единым для всех), каждый из нас вынужден совершать определенный путь в сторону наполнения четвертой функции. Но здесь необходимо сделать по меньшей мере два очень существенных замечания.
Во-первых, применение того, что накоплено по болевой точке, можно сравнить с изучением иностранного языка. Как бы хорошо мы ни овладели им — он все равно остается для нас чужим. Играя на этом поле, мы всегда будем испытывать определенные трудности с выражением тех или иных смыслов (навыков, умений), нам всегда будет недоставать «лексики».
А во-вторых, помните, что оценивать свои достижения по четвертой функции правильнее всего так, как это делают японцы по отношению к маленьким детям. Они, например, не сравнивают рисунки двух детей — ведь при таком сравнении кто-то может почувствовать себя неудачником и испытать чувство зависти к другому! Они находят возможность похвалить каждого ребенка, сравнивая его предыдущий, менее удачный рисунок, с новым, более совершенным. А это — окрыляет, приносит удовлетворение и повышает самооценку.
Именно такого подхода следует придерживаться при оценке собственных возможностей по четвертой функции.
— Хвалите себя за то, что сегодня что-то получилось у вас по болевой точке немножко лучше, чем вчера.
— Не требуйте от себя невозможного, не предъявляйте к себе повышенных требований по слабому аспекту информации.
— Не стесняйтесь попросить помощи у других.
Это поможет вам сохранить стабильную самооценку.
Ребята осознают свои болевые точки. Обычно информацию об этом человек вытесняет, старается не замечать, что существует зона его полной неуверенности в себе. Соционика требует осознания и признания этого факта, отказа от претензий на экспертное суждение в этой области и смирения. Она призывает честно взглянуть на свою болевую точку, эмоционально принять ее наличие, справиться с амбициями и разрешить себе чего-то не уметь.
Возможности четвертой функции ограничены ее одномерной природой. Информация, поступающая на нее, раскладывается только на «черную и белую», на «да и нет». Нет объемного виденья всей ситуации. Получается картина, которую мы наблюдаем как бы через замочную скважину. Понятно, что она неполная, даже ущербная.
Сколько бы информации человек ни набирал, она все равно не дает объемной картины. Это похоже на огромный, практически бесконечный паззл, который невозможно собрать, потому что не улавливаются связи одних фрагментов информации с другими. Каждый элемент осваивается в отдельности, и порядок их связи между собой тоже должен запоминаться отдельно. Сам по себе он не является очевидным.
Такой режим совершенно непригоден для творчества.
Фактически работа по этой позиции является имитацией полноценных образцов деятельности, заимствованных у других типов, успешных в данном аспекте информации.
Утешает в этой ситуации только то, что болевая точка есть у каждого. По мере же овладения соционическим знанием часто оказывается, что ты и сам кого-то регулярно по ней «прессовал», не понимая, что ему было больно. Это тоже требует осознания, раскаяния и некоторой решимости изменить свою позицию. Оказывается, что «нейтральных» тем для разговора вообще нет. Самая доброжелательная информация может кого-то задеть, причем очень больно. Осознание этого поможет людям стать гуманнее и аккуратнее в своих проявлениях по отношению к другим.
В порядке разминки разложили все 16 типов по признакам экстраверсии/интроверсии и сенсорики/интуиции. Получились группы, объединенные общими стимулами к деятельности, по В. В. Гуленко. Их тоже полезно иметь в виду при тестировании и консультациях. Вот как выглядит это распределение.
Экстравертные сенсорики стимулируются
Экстравертные интуиты стимулируются
Интровертные сенсорики ориентированы на
Интровертные интуиты ценят возможность
Здесь возникают интересные параллели. Сергей Савченко, специалист по картам ТАРО, заметил корреляцию свойств соционических типов и персонажей квадрата придворных карт в колоде ТАРО. Это известные нам по бытовым игральным картам «картинки» и еще Рыцари. При этом вышеописанному разбиению соответствует расклад карт по «персонажам».
Экстравертные сенсорики — Короли, стимулируются престижем.
Интровертные сенсорики — Дамы, стимулируются благосостоянием.
Экстравертные интуиты — Рыцари, стимулируются уникальностью.
Интровертные интуиты — Пажи, стимулируются любопытством.
Забавно и очень понятно. В такой образной трактовке материал запоминается лучше. К тому же поражает, что древняя мистическая система вписалась в современное, вполне научное знание. Это, конечно, говорит не о том, что соционика — лженаука. Просто все работающие концепции личности, накопившие позитивные результаты, показавшие свои предсказательные возможности и отражающие существенные черты изучаемого явления, не могут не пересекаться. Ведь предмет у них один и цель одна: еще более глубокое понимание человеческой сущности. И мы не должны воевать друг с другом за истину — ее достаточно для всех.
Отыщи всему начало, и ты многое поймешь.
Рассматривали соответствие блоков модели А другим психологическим концепциям. В этом месте все, кто что-то читал о психологии, укладывают свои знания в нашу схему. Выясняется, что соционика не воюет с другими теориями, а может гибко с ними сотрудничать.
Соционика очень толерантна ко всем работающим идеям. Например, модель А делится на ментальное и витальное кольца в соответствии с концепцией Фрейда о существовании бессознательной части психики.
Каждая пара функций (4 горизонтальных блока) соответствуют архетипам Юнга:
ЭГО — сюжеты сильных осознанных функций, зона сознательной уверенности.
СУПЕРЭГО — Персона — сюжеты слабых осознанных функций, зона осознанной неуверенности, зависимости от общественных ожиданий.
ИД — Тень — сюжеты сильных неосознанных функций, зона бессознательной защиты своих интересов, борьбы и страхов.
СУПЕРИД — Анима/Анимус — сюжеты слабых неосознанных функций, зона бессознательной неуверенности в себе, ожидание защиты, образ идеального партнера.
Юнговский архетип Самость, как целостное состояние человека, принявшего все свои бессознательные стороны и умеющего опереться на них, близок к понятию «дуализации» в соционике. Дуализированным называется человек, принявший свой тип, умеющий пользоваться сильными функциями, знающий свои слабые черты, понимающий, что это его не портит.
Блоки модели А можно рассматривать также, применяя концепцию Э. Берна о различных состояниях Я.
Тогда Блок ЭГО соответствует состоянию «взрослый», в котором мы принимаем ответственные решения.
Блок СУПЕРЭГО соответствует состоянию «родитель» в той его ипостаси, когда мы чувствуем постоянный контроль над собой.
Блок СУПЕРИД соответствует состоянию «ребенок», в котором мы непосредственно и восторженно воспринимаем жизнь.
А блок ИД соответствует состоянию «родитель» в той ипостаси, когда мы сами контролируем всех в соответствии с усвоенными образцами.
Мы обратили внимание ребят на то, что и сами они в разной обстановке по-разному проявляют себя. А для того чтобы это не осталось просто словами, мы попросили внимательно посмотреть свою модель А и поделиться наблюдениями о том, какое поведение демонстрирует каждый из них по блоку СУПЕРЭГО.
Обычно блок СУПЕРЭГО (ролевая и болевая функции) включается в ситуации социальной адаптации. Человек не хочет раскрывать в незнакомой (но социально значимой для него) обстановке свою истинную личность, потому что чувствует себя недостаточно уверенно, а в то же время ему нужно прозондировать обстановку. Ролевая функция помогает ему подстроиться под требования среды, а болевая функция показывает те сектора, где ему грозит перегрузка и которых следует избегать в целях самосохранения.
Понятно, что, выступая с блока СУПЕРЭГО, человек ведет себя не так, как по своему взрослому блоку (базовая и творческая функции). В этом состоянии он больше похож на тот тип, с которым он находится в отношениях, названных «суперэго». Но на самом деле речь здесь идет лишь об имитации этого типа.
Вообще любое выступление с одной из слабых функций для человека другого типа, у которого та же функция является сильной, выглядит неуклюже, по-детски или даже как сознательное искажение информации с непонятными целями. Это может вызвать целую лавину объяснений, которую со слабой функции трудно даже понять.
Человек, обсуждая проблему со слабых функций, зачастую считает, что он охватил ее целиком. Собеседник, имеющий по той же функции экспертное видение, воспринимает ситуацию гораздо более объемно и подробно. Он не без оснований может впасть в недоумение по поводу таких примитивных взглядов партнера. Ясно, что в этом случае трудно найти общий язык и придти к согласию. Соционика рекомендует, чтобы при прочих равных условиях приоритет отдавался человеку с экспертным видением ситуации.
После некоторого размышления ребята начали рассказывать о себе.
Это было замечательное «шоу». Все с интересом и некоторым удивлением высказывались о своем блоке СУПЕРЭГО, открывая в себе забавные черточки, не замеченные ранее. В этом упражнении выпукло проявилось освобождение от комплексов, которое происходит при отстраненном самонаблюдении.
ГАМЛЕТЫ, как обычно, завели всех.
Катя (ГАМЛЕТ) с места в карьер принялась рассказывать о своих деловых качествах, которые она любит демонстрировать, притворяясь ШТИРЛИЦЕМ. Главный упор делается прежде всего на имидж. Она любит представляться деловой женщиной, любит одеваться в деловые брючные костюмы.
—
Был случай, когда она под красивый немецкий галстук покупала себе костюм и остальные детали. Сотовый телефон она подбирала так, чтобы он «по цвету и стилю» подходил к перчаткам и кошельку.
Это было очень смешно всем, включая Катю. Она действительно, приобщившись к соционике, теперь прекрасно знает цену всему этому.
—
Дальше взял слово Костя (ГАМЛЕТ).
—
—
Ужасно забавно было это слышать.
И МАКСИМЫ не подкачали.
Наташа (МАКСИМ) подробно рассказала о том, каким знатоком человеческих душ она себя считает. Любит читать Достоевского и разбираться в психологических тонкостях души человеческой. Ей нравится спровоцировать подругу на откровения, на рассказ о своих переживаниях.
Но долго слушать об этом она не может — становится скучно.
—
Это и понятно — по третьей функции долго не поработаешь. Утешения обычно сводятся к словам: «Все у тебя будет хорошо».
Даниил (МАКСИМ) добавил, что когда в школе проходят роман «Война и мир», мальчикам полагается увлекаться войной, а девочкам — лирическими моментами.
—
Его беспокоит, нравится ли он другим, как люди к нему относятся. Как всякий МАКСИМ, он старается быть «хорошим парнем». Фразу
Другая наша Наташа (МАКСИМ) рассказала, что в старших классах школы старалась каждый день иметь в портфеле запасные ручки, ластики и замазку, чтобы можно было дать тем, кому это понадобится. Так она завоевывала хорошее отношение к себе и расположение одноклассников. А в университете перестала это делать, но
Антон (ДОН КИХОТ) рассказал, как он любит всех построить. Оля (ДОСТОЕВСКИЙ), как свидетель, подтвердила, что стоит им с компанией приехать куда-то на экскурсию или отправиться в поход, то по приезде на место она немедленно начинает командовать, кому и чем заняться, куда идти, что делать, одним словом, всех строит, причем очень жестко.
Антон не возражал, одно только его смущало. Он сказал:
—
Реакция была веселая, поскольку все, включая Антона, понимали, что в роли НАПОЛЕОНА ДОН КИХОТ долго не продержится.
Про болевую точку он рассказал отдельно.
—
Этики смотрели на него с непониманием и замешательством, напряженно пытаясь представить себя как бы с завязанными глазами, если бы они были лишены такой информации. Логики кивали — с пониманием и сочувствием.
Оля (ДОСТОЕВСКИЙ) созналась, что любит подробно и со вкусом разложить все по логическим полочкам. Иногда она даже рисует схемы по утрам, если есть настроение. «Зачем?» — дружно спросили МАКСИМЫ.
—
Ира (БАЛЬЗАК) рассказала, как она любит посуетиться на кухне, обслужить народ, покормить, позаботиться о присутствующих. Но быстро устает от шума.
Отчеты наших студентов произвели на нас самих сильное впечатление. Ребята без подготовки, экспромтом показали:
— хорошее знание собственной модели;
— способность анализировать проявления своего типа в ситуации социальной адаптации;
— мужество рассказать о своих «слабостях» на людях;
— и высокий уровень гуманизма к чужим слабостям и чужим признаниям по блоку СУПЕРЭГО.
Поразительно, насколько свободно и иронично ребята говорили о своих социальных «масках», смеялись вместе со всеми над своими милыми причудами. Как бы незаметно, через изучение восьми простых понятий произошло освобождение от стереотипов, навязанных семьей, школой, вообще обществом.
Если обратиться к рекомендациям психологов, выяснится, что одна из важнейших проблем — отделить свои реальные потребности от образцов, навязанных другими людьми. На это уходит несколько сеансов у психоаналитика, бездна самостоятельных усилий, а порой долгие годы и тяжелые испытания. Иногда много позже человек начинает понимать: то, за что он упорно боролся на протяжении многих лет, оказывается ему совершенно не нужно, а нужно что-то совсем другое, возможно, менее престижное, но отвечающее его глубинным потребностям.
Таким образом, лишь накопив собственный опыт, человек иногда успевает, а иной раз и не успевает исправить заблуждения, привнесенные из общества, и найти себя.
Соционика же своими средствами позволяет добиться того же результата за 1, 5 месяца занятий. Этот опыт приобретается не методом проб и трагических ошибок, не на протяжении долгих лет, а очень быстро, причем исключительно за счет осмысления резервов собственного типа среди типового разнообразия всего социона. Налицо необыкновенная эффективность и гуманность этого метода.
Нам приходилось сталкиваться с весьма солидными, успешными, сложившимися людьми, которые вроде бы уже должны были изжить свои комплексы. И мы наблюдали, как старательно вытесняют они соционику из головы, поскольку она смеет намекнуть на то, что слабости есть и у них.
Но все-таки наука торжествует над мракобесием, что мы и наблюдаем на наших занятиях. И это дает надежду.
На первом занятии мы рассказали ребятам, что ясность побеждает страх. На уроках мы занимались формальным изучением схем различных типов, прояснением их структуры. Что же касается освоения этого знания в этическом плане, то оно вылилось в преодоление страха своего несовершенства.
Можно констатировать: то, что мы обещали, случилось. Ребята перестали бояться различий между собой, перестали цепляться за идею своей универсальности и научились гордиться гармоничными проявлениями собственного типа.
Немаловажную роль в этом сыграли наблюдения во время практической диагностики приглашенных гостей. Если человек был в своем типе, он и определялся быстро, и выглядел гармонично и симпатично. Если же какие-то юнговские признаки плохо определялись, то человек и выглядел неуверенным, закомплексованным, негармоничным. И никто из тех, кто прятал свой тип, не выглядел совершенным. Это было наглядным уроком для всех присутствующих, возможно, и неосознанным.
На занятиях ребята успевают протестировать от 35 до 40 человек, часть из которых — наши «эталонные» образцы типов, другая часть — те, кого приводят ученики.
Во время тестирования происходит не только определение типа другого человека, но и узнавание себя, обнаружение своих сходств и отличий от других людей.
Поскольку учениками движет интерес и превентивное принятие человека в его типе, атмосфера тестирования очень доброжелательная, открытая и заинтересованная. Отмеченные в тексте вспышки веселья — вовсе не насмешки над нашими «добровольцами». В них проявляется радость узнавания свойств, присущих типу. Ребята искренне радуются, когда человек демонстрирует чистый тип, а его свойства проявляются отчетливо и ярко.
При проведении интервью у нас есть определенные правила.
Мы ориентируем наших учеников на то, чтобы никаких некорректных или провокационных вопросов они не задавали. Приглашенные же предупреждаются, что если вопрос покажется им неприемлемым, то от ответа они вправе отказаться.
Начало тестирования может быть вполне банальным — это обеспечивает спокойное развертывание беседы. С такого старта почти сразу становится ясно, в какую сторону нужно продолжать тестирование, не создавая лишнего напряжения для респондента. К тому же уже из первых ответов можно сделать некоторые заключения.
Если же возникает необходимость уточнить отдельные признаки, то вопросы здесь могут задаваться самые фантазийные. Но человек уже включился в общение, поэтому они его не пугают.
Главное во время тестирования — набрать необходимый объем информации не только для постановки гипотезы, но и для ее верификации по модели А. Поэтому мы побуждаем ребят продолжать тестирование до тех пор, пока не наступит полная ясность.
Описания типов по модели А мы проходим на наших занятиях, но здесь они приводиться не будут. Их можно прочитать в любой другой книге по соционике. Мы также решили уйти от безлично-художественных портретов типов — их тоже достаточно в соционической литературе.
Кроме того, мы считаем, что длинные подробные описания абстрактных «представителей типа» не могут помочь читателю научиться различать их в жизни.
Во-первых, наряду с определенным типом существуют четыре других типа, с точки зрения соционики на три четверти похожие на него. И очень трудно в длинном безличном описании заметить ту небольшую разницу, которую многие еще не привыкли грамотно определять.
Во-вторых, все общие свойства типа, описанные в модели А, в жизни ярко проявляются как раз в конкретных обстоятельствах, по конкретному поводу, в конкретных высказываниях. И только полное описание данного события позволяет почувствовать, что сработала именно ролевая, творческая или другая функция.
Чем больше деталей мы выпускаем из описания, стремясь «обобщить» характерную ситуацию, тем более расплывчатым получается впечатление от эпизода, тем больше предположений можно выдвинуть о его интерпретации.
Поэтому нам кажется, что наиболее полное описание типа позволяет сделать именно модель А, при том условии, конечно, если она находится в руках человека, хорошо знающего, как могут проявить себя функции в каждой из ячеек. А лучшей иллюстрацией типового поведения будет четкое описание конкретного случая тестирования со всеми нюансами реакции, которые демонстрирует человек данного типа.
Мы предлагаем вашему вниманию интервью с живыми людьми, типы которых представлены достаточно чисто. И хотя, безусловно, у каждого существует своя история жизни, сквозь нее отчетливо видны общетиповые реакции человека.
Спустя какое-то время, набрав опыт такого рода тестирования, ребята начинают различать соционические особенности на фоне индивидуальных проявлений личности.
Материал в главе организован по квадрам, чтобы были видны еще и особенности квадрового восприятия реальности.
Мы сознательно оставляем в книге речь наших респондентов в том виде, как она прозвучала. Это позволит читателю почувствовать живую атмосферу тестирования и увидеть в ответах уверенность или неуверенность, почувствовать иррациональные перескоки с темы на тему или рациональное договаривание начатой фразы до конца, а также многие другие нюансы, важные при определении типа.
Каждое интервью снабжено соционическим комментарием, который позволит нашим читателям понять, какая функция проявляется во время ответа на вопрос.
Мы также постарались подобрать характерные высказывания представителей каждого типа для более яркого впечатления о его особенностях.
Сегодняшнее занятие посвящено первой квадре. В нее входят типы ДОН КИХОТ, ДЮМА, ГЮГО и РОБЕСПЬЕР.
Их объединяет то, что в личностных блоках (взрослом и детском) их моделей А присутствуют следующие соционические функции:
— структурная логика;
— этика эмоций;
— сенсорика ощущений;
— интуиция возможностей.
Чего хотят и к чему прикладывают творческие силы представители первой квадры? В квадре ценят новые возможности и теории, вдохновение, веселье и заботу о комфорте. Эти же аспекты здесь творчески осваиваются и привносятся в мир.
По В. Гуленко, дух первой квадры ассоциируется со стихией воздуха и сезонной фазой весны.
Воздух прозрачен, символизирует ясность, понимание, вплоть до ясновидения. В древних восточных традициях с воздухом соотносятся слова и идеи, информация. Но ветер, вихрь — это тоже воздух. И он может всколыхнуть застоявшуюся мысль.
Кстати, в эзотерике знакам воздуха приписываются девизы свободы, равенства, братства. Это, действительно в какой-то мере отражает несколько социально-утопические настроения, присущие представителям первой квадры.
Весна — время прекрасных ожиданий, когда мир полон возможностей и впереди, скорее всего, их реализация. Это время работы на будущее, закладки основ ожидаемого. урожая.
По классификации В. Алексеева, дух первой квадры — «не здесь и не теперь». Представители квадры ценят целостность, внутреннюю красоту и логику проектов и теорий и созидают их с надеждой, что не сейчас, так в будущем их время непременно придет.
Типы, составляющие квадру, объединены тремя общими рейнинскими признаками, которые вносят в их характеры и мировоззрение похожие черты, формирующие так называемый дух квадры.
Рассудительные — иррациональные функции личностных блоков: сенсорика ощущений и интуиция возможностей.
Они не принимают решений, пока не найдена оптимальная возможность осуществления наиболее комфортного варианта.
Веселые — рациональные функции личностных блоков: структурная логика и этика эмоций.
Энтузиазм, радость жизни и всеобщая справедливость — несомненные ценности квадры.
Демократы — во всех блоках типов логика сочетается с интуицией (предметная информация с временной), а этика сочетается с сенсорикой (энергетическая информация с пространственной). Они хорошо видят всеобщие качества людей и явлений, глобальные законы, распространяющиеся на всех.
В наибольшей степени дух первой квадры выражен в социально-утопической литературе. Поиски правильного мироустройства, где каждому будет обеспечена забота и развитие способностей, сочинение принципов справедливости, всеобщие радости гигантских карнавалов, — вот стихия людей весеннего утра.
Здесь приведены интервью представителей первой квадры, которых мы тестировали на наших занятиях. Иногда их высказывания настолько явно несут квадральную идеологию, что становятся диагностическим признаком.
Тип ДОН КИХОТ
—
— И то, и то. То есть скорее я работаю, нежели учусь.
—
— МГУ. На филфаке.
—
— Ну, как сказать… Я пока еще об этом не думал. То есть вот скоро будут экзамены, тогда и разберемся.
—
— На пятом. Но я не работал тогда так, как сейчас.
—
— Никогда! Никогда в жизни!
—
— Я вообще очень часто не готовился к экзаменам, сдавал их на пятерки.
—
— Ну, очень часто можно прийти — экзамен, допустим, сдавать вечером — а можно прийти с утра. Я же, как бы, могу там почитать перед экзаменом что-то…
—
— Нет, но мне всегда удавалось. Ни разу не было, чтобы мне… У меня только вот в прошлом семестре так получилось, что… я даже готовился, на самом деле… ну как-то там вот не повезло мне. А так я всю жизнь сдавал экзамены… вот к первой сессии я очень сильно готовился, а потом перестал готовиться, потому что понял, что могу и так сдавать экзамены.
—
— Ну вот один раз… просто на первой сессии у меня такая дурацкая ситуация получилась… там был у нас экзамен по общей фонетике, который очень сложным оказался. Я написал… вот сорок билетов, написал сорок «бомб». А потом… потом… оказалось… ну, один билет я знал. И мне попался именно этот билет. И даже «бомбы» не понадобились.
—
— Нет, просто если я понимаю, что я в эту тему как-то въезжаю… но вот, например, по математике так не получается. По математике я прихожу, мне дают задачи… Да, у нас высшая математика, потому что лингвистика… ее у нас специфически преподают, и специфические экзамены… и, ну как бы, я решаю, сижу… Мы все вместе решаем эти задачи.
—
— Ну, когда потихонечку, ну, а иногда у преподавателей слов не хватает нас как-то пресечь — они с мехмата… Нет, они тоже, конечно, такие… приученные как-то. Ну, в общем, про сессию… что мы там говорили-то, а-а, как я сессию сдаю?
—
— У меня французский и немецкий вот так в сессию всегда идут; французский я хорошо раньше начинал учить, потом забросил, потому что я все… как бы так вот стал учить, как я вам рассказал… Просто если у нас учиться и всем вот этим заниматься… Для меня, мне кажется, это бесполезно. Вот, допустим, мы едем летом в экспедицию, и то, что мы на своем опыте получаем, — это намного важнее, чем если бы я вот выучил все билеты и все экзамены и помнил до сих пор все билеты, которые я сдавал, например, во вторую сессию, по какой-нибудь там… автоматической обработке естественного языка. А если я сам посидел, какую-то программу написал, это совершенно другой опыт, чем выучить билеты.
—
— Изучать грамматику языка.
—
— Последняя экспедиция была… карачаево-балкарский язык.
—
— От Нальчика… вверх, в горы, два часа на автобусе. Там большой… четыре тысячи человек аул, самый крайний в Балкарии. Оттуда дорога в Северную Осетию уже идет. На высоте полторы тысячи метров находится.
—
— Ну, как, люди же были… Нам для полевого изучения языка нужен информант. Человек, у которого родной язык — тот, который мы изучаем, и который может с нами изъясняться на том языке, который мы понимаем. У каждого есть своя тема. Допустим, есть люди, которые занимаются глаголами. Есть люди, которые занимаются существительными. И вот им нравится этим заниматься, и они много лет этим занимаются. Вот я, например, занимаюсь глаголом, морфологией глагола. У меня была тема «Семантика реципрока». Есть такие конструкции… вот в русском — конструкция «друг друга». Можно говорить о семантике этой конструкции. И вот в балкарском языке очень интересно оказалось… Но в принципе я ехал туда не этим заниматься, а так получилось, что этим занимался.
—
— Мне интересно… так получается, что когда я в экспедиции, мне очень интересно все это собирать, интересно общаться, и очень интересно думать о том, что получается, а когда я приезжаю в Москву, у меня столько всяких других дел, что мне уже какие-то статьи писать…
—
— Когда начинаю писать, то уже интересно становится. А сесть и начать — это совершенно невозможно.
—
— Нет, заканчивать как раз интересно. Вот начинать невозможно. Невозможно сесть.
—
— А если сел, то могу, в принципе, за две ночи все из себя выдавить.
—
— Ну, вот люди, которые ходили на мои доклады, говорят, что это очень смешно. В смысле, что я очень смешно как-то рассказываю. Но мне кажется, что чего-то не хватает всегда. Что вроде все какое-то стройное должно быть, и вот какие-то… гармонии всего… Ну, это очень сложно объяснить… Я вот занимаюсь лингвистикой, и мне очень интересно собирать материал, но я ни разу не добился того, чего мне хочется. Чтобы какое-то было соответствие, однозначное соответствие того, что я собрал, допустим, какому-то универсальному правилу, универсальной иерархии. Вот такого у меня нет.
—
— Нет. Ну, я вам тогда расскажу, что для меня гармония. Гармония в языке, в частном случае. Я занимаюсь такой вещью, как деривационные аспектуальные категории. Объясняю, что это такое. Деривация — это когда одно…
Есть словоизменение, а есть словообразование. И словоизменение — это если есть у нас словоформа, например, Вася, и мы ее изменяем — Васю, Васей. Есть словообразование, когда мы от слова Вася образуем новое слово Васечка, Васин, Васек и так далее.
С глаголами то же самое. Есть словоизменение и словообразование. То есть мы можем взять глагол «глядеть» и сказать — я гляжу, он глядит — и это будет словоизменение. А словообразование — это я возьму глагол «глядеть» и сделаю из него слово «поглядывать». Это, как вы понимаете, другое.
И еще есть у нас такая вещь, как вид. В русском языке вид — это нетипично. То, что называют видом в русском языке, так называемый славянский вид — совершенный/несовершенный. Вообще вот если точнее… допустим, проформа несовершенного вида — это абстрактное понятие. Про глаголы говорят, что они несовершенного вида, только потому, что у них есть какая-то форма. А вообще нет никакого понятия, допустим, несовершенного вида, как…
Я вот так рассказываю, а на самом деле меня лингвистика очень мало интересует, я уже полгода ею не занимался, просто вот раз об этом речь зашла… Значит… вообще вид, допустим, если взять английский язык, там то, что называют время, вот это вот tense, как говорят, вид и время выражаются в одной форме. В общем, вид как более широкое понятие, это, допустим, перфект, имперфект, продолженный вид, более широкое понятие, чем в русском языке. Просто я объясняю.
И, значит, есть… такой мы нашли вид в тюркских языках, про него где-то там упоминалось в разных грамматиках, такой вид как бы, я его назвал «дефектов». То есть прибавляется суффикс к глаголу. Берется, допустим, чувашский глагол, и к нему прибавляется суффикс «калла». И с этим суффиксом глагол может значить, что какой-то субъект делает действие, которое обозначено в глагольной основе, редко, либо он делает это плохо, либо он это делает нехотя, либо он изображает, только делает вид, что он это делает. И, прибавляясь к определенному глаголу, он может выражать некоторые из этих значений. То есть с некоторым глаголом он обозначает «иногда» и «плохо». С некоторым глаголом «иногда» и «недолго», и так далее. Что для меня стройно — если бы я мог взять глагол, взять его лексическое значение и по нему предсказать, с какими значениями суффикса «калла» он может сочетаться. Вот, но я этого не сделал. Это сделал мой научный руководитель Сергей Георгиевич Татевосов, который там иерархию какую-то построил, но меня она не убеждает почему-то. Потому что я вижу исключения. Вот говорят, что исключения подтверждают правила. Я считаю, что исключения правила опровергают, и никаких исключений не должно быть.
—
— Ну, если правило есть и есть исключения, значит, какое это правило?
—
— Да, не так стройно, но все объясняется. Все можно объяснить. Вот я, допустим, детям четыре года преподавал русский язык в школе. Есть такие вещи в русском языке — берешь, открываешь учебник, и там написано: это исключение! Я любое исключение могу объяснить из исторической фонетики, исторической морфологии…
—
— У меня сначала был седьмой, десятый и одиннадцатый класс. Десятый и одиннадцатый — было идеально совершенно.
—
— Нет, школа была такая… смешная, там в одиннадцатом классе было шесть человек. Я лежал в гамаке, диктовал им диктант…
—
— Смешная школа, она как бы, по всем предметам такая продвинутая. Я там сам учился, а потом меня взяли туда русский язык преподавать, потому что моя преподавательница в декрет ушла, потом за границу уехала. Сейчас она вернулась.
В общем, я четыре года там преподавал. Сначала потому что просто некому было преподавать, а потом меня оставили, потому что там собирают всяких людей таких… У нас, например, в школе нет ни одного человека с педагогическим образованием. Там, допустим, двадцать человек преподавателей, из них пятнадцать мужчин. Там с седьмого класса школа. Просто отбирают очень сильно, конкурс довольно большой.
—
— Нет, не лицей… ну, лицей. Ну, вот мне достались в прошлом году переростки, то есть из седьмого в седьмой поступали дети, совершенно с катушек съехавшие. Ну, как-то мне с ними было сложно, и не только мне. Я как-то очень так лояльно отношусь, мне бы с ними пива попить, а не русский… В этом году почему-то их заставили называть меня на «вы», по имени-отчеству… Ну, так как-то решили, что… пора уже… но как-то… наоборот, все хуже получается.
—
— Они… кто-нибудь пошутит какую-то шуточку дурацкую, мне, по идее, надо сказать: «Вася, веди себя спокойно» — а мне тоже смешно, я тоже с ними смеюсь. Ну, дисциплина была, но, в основном, только если попросить, например… директора нашей школы посидеть на уроке, чтобы они себя потише вели. Но детям вроде нравилось у меня учиться — мне так казалось.
—
— Ну, кому как. Некоторым приходилось по пять, десять раз объяснять одно и то же.
—
— Ну, я пытаюсь им аргументировано объяснять. Мне почему еще сложно преподавать в школе — я понимаю, что вот школьная программа, она как-то обманывает детей, она как-то вот недоговаривает очень много. Я должен говорить… мне иногда просто приходится говорить неправильные вещи. В нашей школе преподают почти по университетской программе — тот же русский язык. Но все равно некоторые вещи… я чувствую… вот, я могу объяснить, но я знаю, что для этого им нужно прочитать, скажем, курс древнерусского языка.
—
— Но они же спрашивают — почему?
—
— Надо рассказать!
—
— Ну не могу же я недоговаривать! Я ведь должен их чему-то научить? Они меня спрашивают: почему, ну мне надо им объяснить правило, ну мне сейчас сложно привести пример! Некоторым и правда было интересно.
—
— Постоянно.
—
— Ну, вечером-то я срываюсь с работы! А из дома мне бывает сложно уйти, а бывает, очень хочется уйти куда-нибудь.
—
— Одному иногда хочется, хочется совершить какой-нибудь поступок. Не, один раз я очень классно по Москве целую ночь гулял. Плеер слушал, пиво пил. Вот, но так редко бывает. Мне еще снятся сны — рассказать вам? Вот, бывает, что я чего-то не знаю, но, например, мне хочется узнать. Или мне люди чего-то не говорят; я могу во сне увидеть то, что от меня скрывают, то, чего я никак не мог узнать. То есть я вижу что-то во сне и думаю: «Вот, наверное, так». А потом, бывает, через полгода оказывается, что так оно и было. Но это обычно что-то неприятное для меня.
—
— Ну, я почти всегда узнаю.
—
— У меня часто бывает, на работе я с кем-то говорю… Бывает, только начинаю о каком-то человеке говорить, а он подходит, сзади по плечу хлопает. В последнее время такое очень часто.
—
— В Международном общественном комитете России в объединенной Европе. Я директор по связям с общественностью.
—
— Ну, вообще довольно тяжело, потому что мне, например, очень сложно позвонить незнакомому человеку. Я могу час сидеть и думать — вот, мне надо позвонить этому человеку. Мне так стремно! А потом звоню и совершенно нормально с ним разговариваю.
Логика была видна в стремлении все объяснить до конца. А слабая этика проявилась в ответе на вопрос о том, устает ли он от общения. Он сказал, что устает, так как надо следить за разговором. ГАМЛЕТЫ просто зависли от недоумения. Для них вписаться в разговор не составляет труда (с сильной бессознательной этикой отношений).
Интуиция проявилась в скорости реакции и в мечте о самом вкусном-превкусном блюде, которым вдруг оказался шоколад. Сенсорики опять удивлялись.
Отметили:
1. Огромную скорость усвоения информации людьми этого типа (вплоть до ответов на еще не высказанные вопросы).
2. Видимость интроверсии из-за сложностей в общении (значит, вопросы должны быть на панорамный обзор, а не на общительность).
Экстраверсия проявилась в описании своей комнаты. «Существует некий план этого беспорядка, и я четко знаю, где данный журнал может быть, а где не может». Но долго искать журнал он, конечно же, не будет — что время терять?
Иррациональность — в отсутствии планов, в отрывистой речи, в пластике.
Экстраверсия была проявлена в описании Сингапура: «Это другой мир, там другие люди…», в манере искать потерянные вещи, всех при этом призывая к помощи, в нежелании оставаться одной хоть на несколько часов — «угнетает».
Конфликты с преподавателями, «если меня или родителей оскорбляют, то я могу ответить теми же словами», показывают проявление ролевой волевой сенсорики.
Интуиция проявилась там же. Все представления — в общем, всё — в целом, а в итоге все сходится куда надо. Но вещи могут теряться или оказаться не там, где ожидала.
В логике просто невозможно было усомниться — все ответы были обоснованы и объяснены до полной ясности позиции. «Если на фирме принято увольнять людей, не справившихся с работой, я его, конечно, уволю. Но я бы не стала давать человеку задание, которое не соответствует его возможностям».
Экстраверсия была налицо и в обобщенных высказываниях, и в поведении.
Антон (ДОН КИХОТ) уже с первой фразы забеспокоился. Потом принял живое участие в беседе. Потом стал молча указывать на себя и веселиться — быстро отреагировал на родную речь. А сама Наташа спросила, не знали ли они ее тип заранее. Мы сказали, что это другие люди, другая группа. Она удивилась, но приняла к сведению. Для ДОН КИХОТА эта и предыдущая группы ничем не отличались друг от друга.
Мне много пришлось учиться, я много читаю, но мне почему-то кажется, что вся эта информация как-то ложится в одном направлении, вся как-то об одном…
*
Я всегда обдумываю маршрут. Ну, то есть я, конечно, представляю, куда я должна попасть…
*
Рассеянный человек регулярно теряет вещи, а я — периодически. Могу объяснить разницу.
*
Готовить или убираться? Лучше, наверное, готовить — больше дифирамбов можно услышать.
*
Я всегда стремлюсь к иррациональности. А принято считать, что надо ставить цель.
*
Есть такое понятие: мертвый сезон, стадион без футбола, ноябрьский пляж в Адлере… Я люблю пустой вагон. Я вижу следы того, что здесь происходило. Я вижу — здесь хлопушка, здесь был танец, здесь была несчастная любовь.
*
В детстве мне нравилось приходить в школу раньше всех. Я стояла одна в пустом коридоре и с каким-то непонятным чувством восторга представляла себе, как через несколько мгновений здесь будет многолюдно и шумно.
Пете 3 года:
— Мама, а что такое система?
Мама-ДЖЕК подробно объясняет малышу:
— Это логическая цепь, где связаны все элементы. Вместе они образуют целое. По одному элементу можно сказать, что будут делать другие.
Уже в этом возрасте Петя был в состоянии выслушать такие объяснения.
*
Пете 6 лет:
— Я понял, что 2+2+2 — это все равно, что 3+3!
*
— Если посчитать щетинки на сапожной щетке вдоль и поперек — по количеству в ряду — и умножить, это будет столько же, как если их все пересчитать.
Тип ДЮМА
—
— Чем… чем я занимаюсь? Ну, у меня немножко странная ситуация, какое-то время я училась на филологическом факультете, но постольку поскольку вся жизнь прошла в каких-то школах современного искусства и так далее, я сейчас более плотно занялась живописью и в принципе могу себя отнести к художникам, наверное.
—
— Ну, просто она была всегда… В какой-то момент я просто испугалась этим заниматься, а потом решила, что все-таки это мой путь и… я хочу этим заниматься больше всего на свете. Без этого нельзя.
—
— Э-э, ну, год назад решила, что вот это вот абсолютно так должно быть.
—
— Да, но я хочу сейчас поступить. У меня были работы, связанные с этим — я делала росписи в команде художников, которые были хорошими профессионалами. Для меня это была больше учеба; нам часто давали частные заказы.
—
— Росписи? Ну, например… росписи бывают разного характера.
—
— К сожалению… в храмах очень бы хотелось, но это пока… я не могу. Пока, к сожалению, только ночные клубы, частные интерьеры какие-то… то есть то стены, где нужно…
—
— Ну, голых девушек тоже можно, если заказчик требует. Но в принципе, как правило, последнее время почему-то какие-то… цветочки, прерии, в которых трубы какие-то светятся…
—
— У меня даже с собой фотография есть… Ну, как бы вот, заказчик захотел, чтобы на стенах были пальмы, и в этих пальмах заброшенный завод. Ну, захотел и захотел… Это был определенный заказ.
—
— Ну, как бы вот, на самом деле, в один мы ходили, а остальные как-то это были… Ну, здесь в Москве есть клуб «Тукан», вот, он находится в Митино и ничего из себя интересного в плане какой-то внутренней программы, на мой взгляд, не представляет. Потому что, как правило, люди, которые могут платить за росписи на стенах, какие-то более-менее серьезные, они… ну… политика их клуба весьма странная, рассчитанная на определенную как бы публику.
—
— Остальные в Петербурге. Там есть клуб «Муха», потом «Найс Сити». В какой-то момент мы что-то делали для «Туннеля», но потом там это все переделали…
—
— Нет, ну, как правило, схема работы такая: вначале заказчик говорит: «Хочу завод в джунглях». Соответственно, делаются эскизы, какие-то различные варианты, потому что эту тему можно и так подать, и эдак подать… Он потом выбирает то направление, в котором ему хочется, чтобы все это дело было… Ну все-таки первостепенно какие-то изобразительные задачи, то есть нужно же удержать эту тему, и чтобы она нормально смотрелась. Берутся какие-то куски труб, да, чтобы это читалось. Чтобы было понятно, о чем идет речь. То есть, соответственно, нужно, чтобы там были какие-то трубы выступающие, чтобы все это было как-то обвито лианами там и так далее, то есть вот чтобы два ключевых слова — завод заброшенный и вот все эти пальмы и растительность — они как-то все переплетались; это не обязательно должно быть четко, да? что вот стоит завод и вот вокруг джунгли. Это просто какие-то то есть рисуются всякие пальмы и растения и так далее, то есть бурная растительность, в которой кусками там как-то этот завод показывается. То есть целый завод, естественно, никто там не рисует, ну какими-то фрагментами он где-то выступает…
—
— Ну, поверхность же надо подготавливать.
—
— От удара головой? Я, честно говоря, не знаю. Но под конкретный краситель как подготовить поверхность, я всегда представляю.
—
— Ну, приходишь так, трогаешь, смотришь, из чего она состоит, эта стена, потом…
—
— Ну а зачем спрашивать, когда это и так видно?
—
— Ой, нет, для меня это все, это кошмар, я это не понимаю…
—
— Ну, есть, но…
—
— Регулярно!
—
— Ну, на самом деле, прежде всего, люди, которые там находятся, и общая атмосфера, на которую это все замешано-завязано. Дальше — это, соответственно, те люди, которые там играют, концерты, которые там проходят, насколько это может быть в принципе интересно. Из танцевальных клубов мне нравится «Пропаганда» и нравится «Восточный дом».
—
—
—
— Да, конечно, это всегда как-то чувствуется.
—
— Ужасно. Это был кошмар, это был мучительный и очень долгий выбор, но…
—
— Я не доучилась. У меня неполное высшее филологическое.
—
— Ну, может быть, это зависит не столько от того, что мало места, сколько от людей, с которыми я туда прихожу.
—
— Да, да.
—
— В Суздале.
—
— Там очень красиво. Там очень хорошо, очень тихо.
—
— Ну, там… Там природа, храмы, да. Там очень хорошо, очень спокойно, нет суеты… Ну, он просто, когда он спокойный, очень хороший, совершенно не снобистский, очень на самом деле тонкий по каким-то энергиям там и так далее…
Сенсорика (белая) проявилась в подробных рассказах о кулинарии, отделке дома, одежде.
А интроверсия никак не определялась — слишком высокая общительность, широкий круг знакомых. Зато проявилась иррациональность в ненавязчивости, отрывочных ответах, подвижности, «философском отношении» к перемене планов.
Но для сенсорики у нее было слишком мало уверенности, а для интуиции — слишком небольшой диапазон предсказаний. Только когда удалось спровоцировать проявление ограничительной функции, она отреагировала резким отказом воображаемому партнеру по волевой сенсорике, характерной для ДЮМА. Никаких «не могу» или «это невозможно», которые характерны для ограничительной функции ЕСЕНИНА.
Пришлось сказать ей, что зла в мире и так нет. Есть свобода человека. Он может выбирать тот или иной путь, и это его личный выбор, его ответственность. А когда Господу становятся нужны существа, которые поступают только по правилам и беспрекословно слушаются пастыря, Он создает баранов. Это была для нее новая мысль.
Дальше она начала улыбаться, совсем как наша Лиза, — и стало ясно, что это ДЮМА.
1. Собрать по дому все чашки и тарелки.
2. Намылить стол и стенку, если они нуждаются в мытье.
3. Намылить сначала чашки и поставить их на стол.
4. Ложки, вилки и проч. замочить в отдельной кастрюле.
5. Намылить тарелки.
6. Потом все сполоснуть.
7. Потом протереть стол и стенку — и готово!
Ребята не оценили, никто не нашел ничего нового в этой методике. Зато никакой мечты у Ани не было, планы она менять готова. А приходит на полчаса раньше потому, что мама всегда со скандалом выпроваживала ее из дома, если ей казалось, что дочь может опоздать. Позднее разведка донесла, что мама у Ани предположительно ШТИРЛИЦ. Вот откуда такая мелочная рациональность.
Мечта? Да, я люблю мечтать конкретно.
*
К изменению планов я отношусь философски.
*
На самом деле так мало нужно для счастья — любой цветочек…
*
Отождествлять человека с предметами я не могу.
*
Деньги — как вода. Я как-то стала список вести — мне плохо стало. Куда же деньги-то все деваются? Оказывается, на такую ерунду! Мне стало так грустно жить на свете!
*
Если что-то не красиво вокруг — жить ведь невозможно!
*
Когда обнаружишь случайно какую-то логическую связь, так хочется всем рассказать об этом!
*
В бизнесе главное — это отношения. Если у тебя хороший партнер, то и дела идут хорошо. Если партнер плохой, то никудышно! Вот я лично знаю случаи, когда деловые контракты на сто тысяч подписывались только из-за хорошего отношения!
*
В жизни в любую минуту может случиться что угодно. Сегодня ты одна — а завтра встретила хорошего человека и вышла замуж!
В 1931 году, когда Инне было 9 лет, мама шила для нее голубое пальто с серым кроликом. Инне очень хотелось, чтобы мама закончила побыстрее, поэтому она вызвалась приготовить обед. И мама, и папа очень хвалили девочку — грибной суп и фаршированная рыба были необыкновенно вкусными.
Тип ГЮГО
—
— Я учитель русского языка и литературы. Но сейчас у меня пока пауза. Я болела, поэтому сейчас я на инвалидности. Но я работаю.
—
— Я люблю проблемы и умею их решать.
—
— Нет, конечно.
—
— Мне хочется помочь, обязательно. Решить их проблемы и облегчить их состояние.
—
— Очень.
—
— Это бывает совершенно спонтанно, но получается так, что они за мной постоянно и ходят. А я помогаю им решать их проблемы.
—
— Нет, ни в коем случае.
—
— У нас была взаимная любовь.
—
— Вот я вам расскажу два эпизода. Мне завуч на педсовете сделала замечание, что бежит 5-й класс, все размахивают портфелями и кричат: «Ура! У нас русский!»
И второй момент такой. Однажды у меня был северный класс. Это было еще в Тюмени. Потом мы переехали в Крым. И вот они сдавали экзамен по литературе. Получилось 18 пятерок и четыре четверки. И те ребята, которые получили четверки на устном экзамене по литературе, они все извинялись. Они говорили: «Валентина Анатольевна, мы так обманули Ваши ожидания — получили четыре». Но это были северяне, они отличаются от нас — они чрезвычайно эмоциональны, они очень непосредственны. Поэтому вот эта непосредственность у них так и выразилась. Это чукчи, ханты, манси. Там собирали самых талантливых с Севера, чтобы потом они проучились в институте, а потом уезжали обратно к себе. Вот с таким я работала классом, преподавала у них литературу.
—
— Они великолепно говорят по-русски. Отбирают их отовсюду, но таких, кто может хорошо говорить по-русски. Вот, допустим, поэма Гоголя «Мертвые души». Завуч присутствовала на первом уроке. Она не выдерживала моих проблемных вопросов (я любила делать проблемные уроки), страшно ругалась на всех ребят, которые вставали и говорили: «А я думаю», «А мне кажется»… Она встала со своего места и закричала: «Что это такое? Точка зрения у них появилась! Вот учебник, возьмите и учите!» Но потом, когда она разбирала урок, она отметила положительные стороны, что все ребята перед тем, как изучать «Мертвые души», они все до одного прочитали текст. Она сказала, что в истории школы у них такого не было, чтобы все в классе знали текст.
(
—
— А у меня всегда так получалось, что ребята всегда читали книги. Я никогда не проверяла домашнее задание. Дело в том, что я так увлекалась уроком, что у меня просто не оставалось времени. Но они подходили ко мне и извинялись, если они чего-то не сделали. И я всегда думала: «Боже мой! Но я ведь могу даже не спросить и забыть и так далее. Они все равно подходят и говорят, что мы сегодня не сделали, а завтра сделаем домашнее задание». И назавтра делали. То есть у меня это была не просто работа. Это была громадная-громадная любовь к работе. И я пользовалась отдачей детей и видела смысл своей жизни в том, что я делала. Это было мое место.
—
— Перед этим прошли Пушкин, Лермонтов, литература XIX века, западная литература, были уроки внеклассного чтения. У них уже был опыт разбора произведений. Им было интересно участвовать в разборе. Мы читали в классе, у каждого на парте была книга.
—
— Ну что вы! У меня был мальчик, Гена Самарцев. И я каждый раз говорила, что мы приступаем к изучению удивительного писателя. И вот он поверил, что Толстой, Достоевский такими и были. И вот мы дошли до Чехова. И на этом кончается учебник русской литературы. И когда я говорю, что это необыкновенный писатель, вдруг это удивительное дитя, спокойное, скромное, встает и говорит: «Валентина Анатольевна, но как же так, по всей программе у нас удивительные писатели! Ведь кто-то же не должен быть удивительным». Вот такой был курьезный случай.
—
— Да, конечно. Мне и самой очень повезло с преподавателями по литературе. Они были очень умны, философичны, психологичны. И я очень увлекалась литературой вот такого плана. А ребята как-то улавливали эту ноту и отвечали моим мыслям.
—
— Ой, вот вы знаете, двойки я не ставила. Дело в том, что двойку учитель, как я сделала вывод, ставит сам себе. Вот у нас, допустим, был выпускной класс. Психологически он был так подобран, что мы могли вести определенную работу по психологии. И вот в этом классе учитель физики поставил 27 двоек. Я открываю журнал, а в нем за четверть 27 двоек. В конце концов я ему приношу вот такую стопу учебников — у меня было такое обыкновение, если я видела что-то хорошее, я покупала 10, 12, 15 экземпляров и раздавала. И вот я приношу такую гору учебников, с разобранными задачами по физике, и отдаю, чтобы он раздал ребятам и показал, помог, как что, потому что я, конечно, совершенный литератор, гуманитарий до кончиков пальцев. Но у меня по физике пятерка, потому что у меня была такая учительница, которая вот так эту физику давала, что я ее видела, я ее чувствовала, я ее очень люблю до сих пор.
— И я не понимаю, как это можно 27 двоек поставить. Не было у меня двоек. Здесь, в Москве, я когда-то давно начинала вести русский язык и литературу. У меня был мехмат-класс, и когда я увидела эту безнадежную, безвыходную безграмотность, я их убедила, что нужно взять в руки Лермонтова «Герой нашего времени», Бунина, Чехова и переписывать произведения. И вот эти мальчики мехматовского класса приносили мне общие тетради, а потом приходили родители и жутко благодарили, потому что ребята стали уравновешеннее психически, они легче засыпали, они душевно становились добрее.
—
— Да. Они настолько привыкли к математическому решению всяких задач, что в упражнениях по русскому языку они вообще не видели логики, последовательности и так далее. А списывая текст, они, не утруждая психику, брали эту модель, и дело у них шло на лад.
— Я обычно ориентировалась на очень сильных, умненьких ребят. Мне было их жутко жалко, потому что под троечника строится урок троечным учителем, и эти ребята пропадают. Тогда я пошла по такому пути. Я начала приносить на урок по несколько книг. Задания раскладывались на разные группы. Тогда мне было комфортно работать. Одна группа у меня занималась с книгами — с текстами или с критическими статьями. С этой группой я дискутировала. А еще у меня был мальчик-двоечник, он вообще ничего не мог, ни говорить, ничего, но он по учебнику с удовольствием отвечал на вопросы. То есть практически я себе создала место работы такое, что те звездочки — сильные ребята — они очень хорошо знали литературу. У меня было по восемь или по девять ребят в классе, которые выдерживали экзамен на пятерки, письменно — сочинение. И именно благодаря тому, что я не опустилась до уровня троек. Но и троечников я тоже не бросила. Они все были заняты и при деле. И на своем уровне они эту литературу хорошо знали. То есть мне было комфортно так работать. Я не могу работать на уровне троечников. Если тройка там у него стоит, то он знает учебник, знает критический материал и так далее.
—
— А у меня таких и не было случаев, чтобы меня кто-то не слушал. Я за 22 года ни разу не повысила голос.
—
— Нет, вот и сегодня я пришла на час раньше. Я боюсь опоздать на поезд, на встречу, боюсь, что подведу людей. Я обычно делаю все заранее. А если первый урок, то я прихожу много раньше. Я должна пройти вот этот путь и прийти в нормальном состоянии душевном, чтобы затем приступить к работе.
—
— Делала ремонт.
—
— Нравилось, конечно.
—
— Да, я умею. Я зашпаклевала всю ванную и положила потолочную плитку. Я все делала сама. Мужа никак не могла допроситься. Пришлось делать самой.
—
— Вообще, когда рядом кто-то работает над той же задачей, это приятно.
—
— Дергают, это классно! Это я люблю, когда меня дергают.
—
— Понравилось — купила. Причем этикетки срезаю, еще не померив.
—
— Ну, не подойдет, значит, буду худеть или там отдам кому…
—
— Деньги — это хорошо, но они улетают куда-то, я не знаю…
—
— Могу в «Макдональдс» пойти. Обязательно что-нибудь отложу. Непременно. Заначку сделаю. Обычно деньги у меня всегда есть, и с этим никогда не было проблем.
—
— Домашних обязанностей как таковых у меня нету. Муж мой на три месяца куда-то отъехал. Но в принципе у меня и не было обязанностей. Все висело на мне, а он был сам по себе. А все — на мне. Деньги у каждого свои. Кто сам заработал, тот и с деньгами. Мы даже и не знали, у кого сколько, но взаймы всегда можно друг у друга попросить, но, как правило, это без возврата.
—
— Как правило, понятно, что будет.
—
— Если это что-то важное, я буду чувствовать себя некомфортно, что я все это меняю. Из дома вытащить меня трудно, но можно.
—
— Как к другу и к врагу. Когда он жир накапливает, то плохо, когда в спортзале работает — хорошо. А к боли я отношусь совершенно нормально. Вот меня сегодня доктор поколол — ему надо было на вене потренироваться — я ему легко дала свою.
—
— Ну, не то чтобы больно. Да нет! Ерунда.
—
— Сугубо романтическая и очень давно. Больше половины моей жизни. Уже перевалило за половину жизни. Я к этому иду. Может быть, это и будет, если у меня хватит силы воли и вообще…
—
— Вообще я не люблю с ними возиться. Они со мной любят, а я с ними нет.
—
— Вот с четырнадцатилетними я могу найти контакт запросто, потому что у меня такое впечатление, что я пока еще недалеко ушла на самом деле. Вот с совсем маленькими мне приятно, но недолго. А вот 2-3-4-летних не люблю — просто зоопарк какой-то!
—
— Я просто вышла из-под маминого контроля наконец. Раньше надо мной мама была, а теперь нет надо мной мамы. Мама меня вчера до слез довела из-за какого-то холодильника.
Я пришла с работы — у меня ребенка с утра в детский сад не пустили, вернее, мы рано пришли, там дверь была закрыта на ключ — пришлось ребенка оставить на ступеньках. Побежала на работу. На работе носом во все тыкают, тоже рвут на части. Прихожу домой, а мама говорит: «Почему у тебя холодильник не работает?»
Рациональность была в рассказах о том, как она, по ее мнению, может делать много дел одновременно: сначала одно, потом — следующее и следующее… Еще заметнее этот признак проявился в уверенности, что «все надо продумывать заранее и ко всему готовиться».
А когда рассказ о приходе за 15 минут до срока, чтобы не беспокоиться об опозданиях, совпал с предыдущим практически дословно, у ребят не осталось сомнений в типе.
Конечно, похоже. Но аргументация ее действий и умозаключений была абсолютно этической.
Но когда он сказал, что в институте занимается выращиванием кристаллов, которые растут примерно недели две, и это очень интересно, Гриша (БАЛЬЗАК) с чувством прошептал: «Как долго!» Закралось подозрение, что Женя — сенсорик.
Математику он тоже любил, но не до такой же степени, чтобы на олимпиады ходить! «Там нужно что-то другое». Зато он четко объяснил, зачем ходит на концерты. Оказывается, там такая эмоциональная атмосфера, которую умело регулируют сами музыканты (он это, конечно, отчетливо видит), что прямо заряжаешься, качаясь на волнах энергии. Тут уж мы оценили экспертную черную этику.
Рациональность тоже не укрылась от нашего внимания. Женя опирался на планы, объяснялся законченными фразами, разумеется, знал, что у него будет дальше.
При деловых контактах важно, во-первых — обаяние, во вторых — состояние и, конечно, подготовка!
*
При плохом настроении лучше ничего даже не начинать, все равно не получится.
Все кастрюли у меня всегда стоят на своих местах.
*
Беспорядок граничит с беспределом.
*
Совесть — это наш контролер. Бессовестный тот человек, кто не может себя проконтролировать.
*
(БАЛЬЗАКУ) Что ты сидишь, все занимаешься? Переключись, помой полы…
*
Если вещь удобная и служит добру — она хорошая.
*
— Нельзя в сумку лазить. Стыдно! Не позорься!!! — говорит ГЮГО собаке, встречающей ее дома после похода в магазин.
*
Такие люди, которые никак не выражают своих эмоций, вызывают у меня подозрение.
Десятилетнюю Таню принимали в пионеры. Весь класс вывели на сцену, дети выстроились в ожидании церемонии. Вдруг Тане показалось, что шеренга стоит криво. Она вышла, всех подравняла, сказала: «Всем стоять так!»
Тип РОБЕСПЬЕР
—
— Антиквариатом.
—
— В моем случае это было просто хобби, просто какое-то увлечение. Потому что по первому образованию я инженер-строитель и никогда до зрелого возраста не занималась этим.
—
— С предметами искусства. Это пришло уже в зрелом возрасте, лет в 25.
—
— Ничего не собирала никогда, просто это всегда нравилось. Всегда хотелось бы иметь возможность что-то такое иметь. Я думала: «Вот висело бы у меня вот такое, вот было бы хорошо».
—
— Нет, прежде всего «нравится — не нравится».
—
— Изначально это не имело значения. Просто нравилось.
—
— Нет, у меня просто есть любимые предметы. Металл и ювелирные украшения, некованые. Бронза. Например, Фаберже очень нравится. Овчинников.
—
— Хожу. И выставляюсь сама.
—
— Конечно. Это я умею. Я организую все это сама. Я устраиваю выставки своих предметов, которые принадлежат мне. Просто делаю стенд, выставляю коллекции.
—
— Да, все от и до. И сама продаю.
—
— Это вопрос для меня проблемный. Я все время хочу переложить это на кого-то. Если бы кто-то взял на себя договора… Эта область для меня — непосильный труд. Я прошу мужа подключиться к этому.
—
— Да, помогает. Вынужден.
—
— Иногда не подключается.
—
— Тогда не подключается никто. Тогда приходится самой.
—
— Ну, пока не обманули.
—
— Ну, наверное, несколько не так. Вообще предчувствия бывают. В отношении какого-то дела, может быть… Я чувствую, что вот это может не получиться, не стоит и делать.
—
— Да, ситуации не раз это подтверждали.
—
— Что люди?
—
— То есть чувствую ли я человека? Даже если я чувствую, я все равно ничего не найду в договоре. Но я попрошу кого-то, чтобы посмотрел. Но просто по человеку с первого взгляда я не могу сказать. С первого взгляда не могу.
—
— Ну вот, может, таких я вижу. А у кого это завуалировано — не могу. Я их не чувствую.
—
— Ну, я потом, конечно, переживаю. Стараюсь позвонить, что возможно, отложить. В принципе у меня не всегда так, что мне нужно что-то сделать именно в этот день. Могу сделать, могу — нет. Но я переживаю, если я не сделала и поддалась какому-то эмоциональному порыву и куда-то отошла в сторону и не сделала дело, то я страдаю. То есть до самого вечера, только когда уже поняла, что все пропало и я не успею никак, только тогда я могу расслабиться. А так буду в напряжении, что вот мне это нужно, а я не делаю.
—
— В последнее время мне уже не хочется приобретать — с тех пор, как я выставляюсь сама и хочу продать свои предметы. Я перестала покупать. Я перестала видеть вещи. Я их просто не вижу. Мне кажется, цели изменились. Раньше была цель что-то интересное купить, а сейчас у меня цель продать.
—
— Нету.
—
— Ну, вот так получилось. Нету у меня своей территории. Нету своего угла.
—
— И стола нет. И кресла нет.
—
— Кровать.
—
— Пытаюсь я это сделать, но пока не получается. Так сложилось, что проблема своего угла, своей территории для меня очень важна, но…
—
— Да. И мы там впятером. У нас еще двое детей.
—
— Да.
—
— Я спокойна. Смирилась.
—
— Нет.
—
— Последнее время я мало занимаюсь детьми. С нами сейчас живет бабушка. И даже если они заболели, я могу спокойно их оставить и продолжать заниматься своими делами, даже если дети больны. Раньше такой ситуации не было, а сейчас — все в доме спокойно. То есть я могу быть на встрече, заниматься делами и не думать о том, что с детьми что-то не в порядке.
—
— Они несколько подросли, хотя младшей еще пока 7 лет.
—
— Да.
—
— Бабушку пороть?
—
— Мечта? Да, есть, но мне о ней говорить не хочется.
—
— Да, планы есть, еще пока нечетко сформулированные, но есть.
—
— Да, расстраиваюсь.
—
— Да, без программы, получить визы и поехать — с удовольствием. Мечтаю о такой возможности.
—
— Никак не буду его воспитывать. Я просто буду возмущаться тем человеком, который следил за ребенком и не уследил.
—
— Значит, буду переживать, что я не уследила, себя ругать.
—
— Буду искать каких-то моментов по блокировке вот этих газовых ручек. Но ни в коем случае не буду трогать ребенка.
—
—
—
— Нет, когда ребенку один годик, я не буду ждать гостей очень важных и выбирать между ребенком и вот этими важными гостями, если у меня нет человека, который следил бы за ребенком.
—
— Как, для ребенка слова? Вы опять о ребенке? Ну, я вообще с ним никак не буду выяснять эту ситуацию. Он же проявил свои новые способности. Ну, так, наверное, и должно быть. Он растет и проявляет. Ну и пускай.
Интуиция показалась в первых же ответах, как отсутствие конкретных деталей, общие рассуждения, слабость кулинарных и территориальных заявок.
Логика была в подробных обстоятельных объяснениях и в выражении лица, когда ему предложили выслушивать жалобы приятеля о тяжелых отношениях с подругой. При возрастании бессмысленности жалоб выражение лица становилось все более критическим. Никакого сочувствия. Что дружно отметили этики.
Логика хорошо проявилась при объяснении того, как внимательно он учитывает интересы людей, как он знает, что надо сохранять хорошие отношения и т. п. На любой вопрос ответ начинался со слов: «Это будет зависеть от многих факторов. Если будет одно, второе, третье и настроение, то…»
Почему-то долго не видели рациональность. Хотя осанка, уточнение вопросов, развернутые многовариантные ответы были очень наглядны. Сбивала его готовность менять планы и делать несколько дел одновременно. Такова творческая интуиция возможностей этого типа. Наши МАКСИМЫ задумались.
Интуиция проявилась в готовности описать несколько вариантов любого ответа в зависимости от обстоятельств, в отсутствии агрессивной защиты территории. Как Виталий (ЖУКОВ) ни нагнетал ужасы внезапной перестановки мебели в комнате, Алексей не переходил от рассуждений к оргвыводам. Хотя сенсорика ощущений оказалась хорошо тренированной. Он уверенно сам себе покупает рубашки и утверждает, что на ощупь отличит хлопок от синтетики.
Такая уверенность сбивает. На самом деле нет способа проверить, как часто он ошибается, ведь жена его тоже интуитивна. Хорошо, что он обучен по 6-й функции. Это часто поддерживает самооценку.
Рациональность прошла в уточнении ответов, в отстаивании правил и взглядов на работу и развлечения, в последовательных и полных ответах.
Логика за ролевой этикой просматривалась плохо, но предпочтение конструктивных решений и объяснений все же проявилось.
Труднее всего было высмотреть интуицию. Ей не нравилась неопределенность и не нравилась грубость. Но действовать при неполных данных она все же решилась бы. А отстаивать свои интересы, если другой их явно игнорирует, — просто не смогла представить, как это. При этом на лице была написана полная растерянность и желание закончить разговор.
Интуицию, а вернее, слабую сенсорику определили, когда он не ответил, что он будет делать, если в автобус войдет хулиган и будет ругаться, а Костя там с ребенком.
Наш ГАМЛЕТ немедленно заявил, что у Кости «какая-то задавленная волевая сенсорика». Ребята увидели, что вопрос принес ему дискомфорт.
Но мы обратили их внимание на неэтичность этого заявления. Слово «задавленная» само проходит по волевой сенсорике в негативном ключе. Его неприятно слышать о себе никому вообще, тем более РОБЕСПЬЕРУ или ДОСТОЕВСКОМУ.
А рациональность опять, уже с четвертым РОБЕСПЬЕРОМ в этой группе, ребята не усмотрели. Хотя Костя был вполне зануден, они купились на то, что он не строит планов или гибко их меняет. Такова творческая интуиция возможностей.
Хорошо, что можно было сравнить его речь с речью ГЕКСЛИ и ДОН КИХОТА. Антон (ДОН КИХОТ) так и высказался: «А зачем договаривать до конца фразу, если и так все ясно». Кому ясно, а кому нет.
Рациональность прошла в уточнении вопросов, в полных ответах, в возвращении к предыдущему ответу, если разговор ушел в сторону.
Интуиция была несколько смазанной — прозвучало слово «авантюризм» с негативной окраской. Слово «риск» не вызвало интереса. Но слабая сенсорика была налицо: в комнате все можно переставить, ребенка наказывать нельзя — надо объяснять, даже годовалому и т. п.
Логика проявилась значительно позже. Сначала было много белой этики: он хорошо определяет отношения между людьми, считает, что прогресса гуманизма вроде бы нет. Но здесь его удалось втянуть в дискуссию, и стало понятно, что он опирается на доказательства, а не на свое видение.
Очень заметные следы ДРАЙЗЕРА в информационной структуре. То ли проблема выживания замучила, то ли мама-ДРАЙЗЕР так научила жить.
Его спросили об этом, и все про него стало ясно. Рациональность, логика и интроверсия проявились в том, что он последовательно излагал свою теорию спросившему, не обращая внимания на остальных. Интуиция проявилась, как только речь зашла о том, чтобы приказать всем идти правильным путем. Он сказал, что такая его «субличность» сразу портила бы отношения с окружающими.
Полина (БАЛЬЗАК) никак не могла принять его логику. Пришлось обратить внимание ребят на то, что этика здесь корректируется в процессе общения с учетом настроения собеседника. И это считается гуманным учетом его состояния.
Но немыслимо себе представить, чтобы МАКСИМ или РОБЕСПЬЕР приступили к работе и потом, в процессе, корректировали и уточняли бы условия, на которых они работают. Даже Оля (ДЖЕК) сказала, что нет уж, все надо обдумать заранее.
Вот так и сильный этик — ему нечего корректировать, он просто не окажется в такой ситуации, чтобы ему пришлось менять свои отношения на ходу. Он заранее чувствует, как повлияет разговор на партнера. С этой целью его и затевает.
К сожалению, его опыт преподавательской работы был принят за деклатимность. Но рассказ о том, как его в детстве интересовали география и астрономия, и как он сегодня путешествует по всему свету, и как не боится насилия, потому что его что-то ведет по жизни в обход несчастий, не оставили сомнений в его типе. Роберт (РОБЕСПЬЕР) как-то сразу его почувствовал. А БАЛЬЗАКИ оба просто веселились на всю катушку. Сенсорики (они у нас этические) удивлялись, что то, о чем было написано в конспектах, так буквально происходит в жизни.
Как я готовлю. Когда в процессе работы наступают естественные паузы. Ведь существует абстрактное время ужина…
*
Откуда я знаю, что этот водитель повернет направо? Нет, на фары смотреть нельзя — часто зажигают одну, а едут в другую сторону. Есть четкие признаки, куда он поедет… Есть… Ну, если недели две поездить, любой будет понимать.
*
Если я прихожу домой, а там мебель переставлена, то первое, что я подумаю, что ошиблась адресом.
*
Больше всего я не люблю, когда ограничивают человеческую свободу.
*
Если документ важный и в единственном экземпляре, то с ним ничего не может случиться — он лежит в недоступном месте.
*
Да, мой внутренний голос всегда мне говорит: «И на фига ты это делаешь?»
На этом занятии мы знакомимся со второй квадрой. В нее входят такие типы, как ГАМЛЕТ, МАКСИМ, ЖУКОВ и ЕСЕНИН. Личностные функции этих типов:
— структурная логика;
— этика эмоций;
— волевая сенсорика;
— интуиция времени.
Воля и разум, энтузиазм и исторические перспективы — вот область интересов и творчества представителей второй квадры. Их конек — прежде всего внедрение новых идей. На этом поле проявляются организаторские способности и реализуется энергия, присущая этой группе. Они ценят закон и порядок, пунктуальность и жизнерадостность.
По мысли В. Гуленко, второй квадре соответствует стихия огня и сезонная фаза лета.
Огонь — это сила и энергия, очищающая, согревающая и освещающая жизнь. Будучи правильно использован, огонь дает начало всякому движению, без него невозможны никакие начинания.
Действительно, представители второй квадры настроены на борьбу и готовы преодолевать препятствия и трудности во имя будущего, или справедливости, или всеобщего счастья. Они чрезвычайно энергичны и зажигательны и могут повести за собой массы к «великой цели».
Лето — пора выращивания урожая. Для этого требуется тяжелый регулярный труд по уходу за растениями, прополка, подкормка и т. п. Но труд этот дает и радость созидания, и ожидание нового урожая.
По классификации В. Алексеева, дух второй квадры — это «теперь, но не здесь». Представители квадры сосредоточены на исторической логике и своевременности событий, но не на том, как отреагирует конкретная среда на их нововведения.
Дух второй квадры формируется таким набором квадральных признаков.
Решительные — иррациональные функции личностных блоков: волевая сенсорика и интуиция времени.
Люди этих типов высоко ценят ответственность, волю и своевременность в принятии решений.
Веселые — рациональные функции личностных блоков: структурная логика и этика эмоций.
Эмоциональное зажигание и обоснованность предложений в квадре считаются важными чертами общения.
Аристократы. Во всех блоках модели этих типов логика сочетается с сенсорикой (предметная информация с пространственной), а этика сочетается с интуицией (энергетическая информация с временной).
Представители этой квадры хорошо видят различия между людьми и качественную разницу явлений, которые обусловлены их структурой и законами их существования.
В наибольшей степени дух второй квадры проявляется в накале страстей борьбы. Это может быть спорт или игра, а может быть и настоящая боевая обстановка. Люди летнего полдня не пасуют перед чрезвычайными ситуациями — это их стихия.
Интервью, которые проводились у нас на занятиях, в какой-то мере отразили описанные здесь свойства типов. Но и в наших группах было достаточно представителей второй квадры, чтобы ребята почувствовали яркую энергетику ГАМЛЕТА, несгибаемость ЖУКОВА, постоянную борьбу за полную ясность МАКСИМА и очаровательное бесстрашие ЕСЕНИНА.
Тип ГАМЛЕТ
—
— Работаю в школе.
—
— Ну, в школе… Школа специфическая, конечно же. Там детки обучаются как здоровые, так и больные. В Москве одна такая, да и в России… Она «Ковчег» называется, она общеобразовательная, но такая — необычная.
(
—
— И физически неполноценные, и умственно отсталые. Самые разные. И синдром Дауна есть.
—
— Хм! Я похож на физкультурника разве? Нет, я преподаю географию, биологию, экологию — весь цикл.
—
— Конечно, сложно. Особенно с умственно отсталыми тяжело. Вообще, другой мир.
—
— Это вообще другой мир совершенно. Особенно дети с аутизмом. Миллионные числа делит и умножает, а поесть не может, ты его с ложки кормишь.
—
— Мы не верили с директором. А на калькуляторе проверили — едва хватило окошечка. Он это делает в голове — сразу.
(
—
— Ой, я там с 18 лет! Тетя у меня там работала вначале. Она знала, что я путешествую. И позвала географом.
—
— Ну, для меня — размеренно.
—
— Остров Таманский? Анапу представляете себе?
—
— Между Черным и Азовским морем такой маленький полуостров. Ну, Тамань! Там Лермонтов был и писал. Все читали, наверное. Вот туда мы ездили, с детьми. Им 12–14 лет было. Проехали мы 400 км на велосипедах за 2 недели.
—
— Ну, ведь я не первый год этим занимаюсь. У меня мальчик один есть такой… Врезался в машину на обычной дороге. Перелетел через нее…
—
— Да он дурной! Хорошо, водителя не было, а то бы деньги с нас содрали…
—
— Да чего с ним будет!
—
— Взрослых еще было двое — две девушки были.
—
— 21 и 22 года. С детьми я путешествую постоянно.
—
— Я сам. Я инструктор по туризму.
—
— Ну, во-первых, скажем, есть у нас девочка с ДЦП. Я брал ее в поход… Специально мы шли на лодках параллельно берегу в дельту Волги, достигали Каспийского моря. Это и с точки зрения географии интересно… Лабиринт воды, тростниковых зарослей… И в то же время человек понимает, что он — такой же, как все. Она вместе со всеми работала — гребла. На берег только ее выносили на руках. Вот так.
—
— Родители? Кто отдал к нам в школу детей, они подписались изначально… Потому что никто с ними возиться не будет, а мы с ними по сколько часов в день проводим!
—
— Да нет!
—
— Вот это, конечно, самое сложное в нашей работе — потом!
—
— А как обычно. Есть надбавки небольшие… Немного платят. Подрабатывать поэтому приходится.
—
— Как что? Идея.
—
— Как собирался? Нет, я не собирался! Я собирался себе нагрузки поменьше взять. Но не взял. Не удалось. У меня четыре дня в неделю полностью загружены. Один день для отдыха.
—
— Ну, конечно, в школе же пятидневка. А еще два мы обычно с ними ездим куда-нибудь. От погоды еще зависит. Вот завтра мы едем пожар тушить.
—
— Завтрашний день, конечно, запланирован.
—
— Пожар там сам горит. Мой брат его тушит. И вот мы поедем с детьми ему помогать.
—
— Да! Он будет всю неделю гореть!
— Опять же, я еду для детей. Чтобы они поучаствовали. Мы берем трудных подростков, таких бандитов… Брат у меня крутой… И мы их туда запряжем на неделю…
—
— Ну, я их там оставлю брату. Потом обратно заберу.
—
— Пусть героями себя почувствуют. Не так, что морду набил — и порядок!
—
— Я с ним договорился. Он согласен. Людей не хватает. А эти — здоровые лоси! Пускай побегают.
—
— Конечно, он их всех заставит!
—
— Да, конечно. Если я прогуливаю собрание, я пишу открытое письмо. Но вообще общаюсь, конечно. Но я общаюсь в основном, конечно, с детьми. Родители обычно поговорили первый раз, они поверили, а дальше в основном уже через детей общение идет.
—
— Родители — не знаю, а дети — да!
—
— Какая цель?
—
— Да, конечно. Я не представляю, как можно жить вообще без цели! Тогда не имеет смысла жить.
—
— Конечно, есть одна глобальная цель, как вот путь жизненный.
—
— Нет. Вообще я знаю, как надо жить, что нужно делать в это время и куда идти.
—
— Конечно, я планирую, причем планирую надолго. На год, на два вперед. Вот такие глобальные планы…
—
— Глобальные планы если не сбываются — это просто трагедия. Но, к сожалению, приходится корректировать ближайшие планы — на день, на два. Они подвергаются внешним воздействиям и искажаются.
—
— Бывает, что незначительно, но что поделаешь? У меня ведь есть глобальные планы!
— Вот, например, сейчас мы уже находим спонсоров. Это будет глобальный велопробег, впервые в истории человечества мы пересекаем пустыню Гоби безжизненную, на велосипедах причем.
—
— Нет, без детей.
—
— Да, мы едем на велосипедах. Причем это 5 тыс. км. От озера Байкал до Желтого моря. Вот такой пробег — Монголия, Россия, Китай.
—
— У нас будут горные велосипеды. А там есть тропы караванные, старая-старая железная дорога, вдоль которой можно ехать или можно идти пешком — триста километров. Опыт есть… Но главное, этого еще никто не делал!
—
— Это неповторяемый путь Чингисхана — как он шел в первый поход по всем этим местам. Часть маршрута проходит, кстати говоря, по Великой китайской стене. По ней можно ездить, ходить — там лесенок много. Ничего, потаскаем велосипеды на себе.
Но маска БАЛЬЗАКА (подконтрольного ГАМЛЕТУ), которую она нам демонстрировала — это знак того, что она старалась действовать как должна, а не как хотела. Известно, что ГАМЛЕТ любит в кого-то поиграть.
Интуиция не вызывала сомнений: тонкая кость, быстрота реакций, нелюбовь к кулинарии (только по праздникам), высокое доверие к своим предчувствиям.
Рациональность не просматривалась. Но когда выяснилось, что она закончила факультет ВМК МГУ и теперь преподает там информатику для людей с высшим образованием, в диагнозе «ГЕКСЛИ» пришлось усомниться. Искать ошибки в текстах чужих программ — не всякий белый логик согласится. Правда, она созналась, что программы стандартные и ошибки тоже стандартные. И что она может ответить на заданный ей вопрос на следующем занятии. Но, конечно, это явная перегрузка для нее.
Здесь ролевая функция превалирует над базовой. Девушка не уверена, что сможет организовать праздник (если только для детей), не хотела быть артисткой, не заводит новых подруг. И она не очень эмоциональна.
Интуиция определилась, как только прозвучал вопрос Оли (ШТИРЛИЦ) о выборе лекарств. Оля (ДЖЕК) немедленно отметила, что да, у нее то же самое к ним отношение, значит, Катя интуит.
Этика проявилась в нежелании объяснять до мелких подробностей свой способ контроля аудитории. «Я их зажигаю» — вот и все объяснения. Оля (ШТИРЛИЦ) и Полина (БАЛЬЗАК) задумались — странная логика какая-то. Потом отметили высокий накал эмоций в процессе общения, и все поняли, что Катя — этик.
Потом выяснилось, что моду можно подцепить на улице и в кафе, а не только в журнале, что Катя хорошо чувствует стиль. А потом Таня (НАПОЛЕОН) сказала: «Ну, ГАМЛЕТ же она. Она же проговорилась, что чувствует, когда немножко упал энтузиазм в ее тестировании».
Не думаю, что Катя хотела подсказать. Просто девочкам уже понятны такие знаки. Но они не могут пока оценить этот навык как свое достижение. Им кажется, что человек прямо говорит: «Я — этик». А на самом деле он может искренне думать, что очень загадочно всех запутывает. Впрочем, процесс уже пошел, знание у наших ребят уже начинает работать.
Интуиция проявилась в экспертном беспокойстве о будущем планеты и в слабой сенсорике: «Если брат переложил мою вещь и я не могу ее найти, значит, я ее не туда положил, не на место».
На все вопросы, каким же способом достичь всеобщей экологизации, было сказано, что надо связаться с ООН, или с Бестужевым-Ладой, или просто как-нибудь начать думать об этом (второй год аспирантуры уже пошел). Такой подход к проблеме выдал этическую природу Жени.
Почему-то люди относятся к событиям как к только что начавшимся. На самом деле событие — как цунами, начинается с того, что где-то далеко в океане поднимется и опустится дно. Потом оттуда катится огромная волна. Потом она обрушивается на берег и накрывает все вокруг. И только тогда люди замечают, что что-то происходит.
*
Как я буду вести себя в незнакомой компании? Я не могу оказаться в совершенно незнакомой компании — ведь если я пришла с мужем, хотя бы он знает там 3, 4 человек.
*
Мне так трудно фиксировать внимание на настоящем моменте! Приходится всю волю собирать в кулак. Мне гораздо легче подумать, что будет, что было, — и опять вернуться в настоящее,
*
Рассматривает список людей типа ГАМЛЕТ и говорит: «Какие достойные люди. И все это — я!»
*
— А почему здесь написано, что его собака любит смотреть в окно? Она же слепая!
— Почему ты так решила?
— Ну, он же написал раньше, что ему подбросили двух слепых щенят!
*
Дарить срезанные цветы все равно, что трупы животных.
*
Если я встречаюсь с человеком, например, раз в месяц и наши чувства начинают терять накал, то я начинаю встречаться с ним раз в три месяца, чтобы было по-прежнему интересно вместе.
*
Я всегда знаю, что я могу человека эмоционально побороть.
*
Я себе в детстве дверью голову закрыла — такая некоординированная.
*
А я тоже умею пельмени делать. Что сложного-то? Налил воды и бросил…
*
Я сижу в метро — мне вечно что-нибудь ставят на голову.
*
Если мне нужно сочувствие, я сама его вызову, я умею.
*
Мне очень не хочется верить в плохое.
*
Я люблю учиться, только не люблю учиться в учебных заведениях.
*
Если мы договорились о деловой встрече, а я опаздываю на 15 минут и не могу предупредить? Ну, опоздаю немного, минут на 15–20, ну, не больше, чем на полчаса.
Лизе 12 лет и она уже знает, что она ГАМЛЕТ, и умело этим пользуется.
Мама НАПОЛЕОН с ограничительной белой сенсорикой и заставляет ее есть то, что положила на тарелку.
— Ну-ка ешь быстро, не капризничай! Ничего с тобой не сделается.
— Мама, ну ты же знаешь, ГАМЛЕТЫ — они такие… Они не могут есть противное!
Тип МАКСИМ
—
— Да, я работаю в студии «Согласие». Мы снимаем видеофильмы. Мы занимаемся производством и тиражированием фильмов. Это оригинальные документальные фильмы, которые мы делаем по заявкам заказчиков.
—
— Я главный бухгалтер и зам. директора по производству.
—
— Да, у нас собственная студия, а муж — директор этой студии.
—
— Нравится, но после 98 года дела у нас идут не слишком хорошо. Не только мы, многие до сих пор никак не могут подняться. Ну, а потом — это ведь малый бизнес, правительство мешает его развивать. Сейчас стало очень сложно. Они собираются со следующего года несколько облегчить ситуацию, но я боюсь, что этого не будет.
—
— Ну, это трудно сделать вообще в рамках государства, устроить облегченный вариант ведения дел. Государство не заинтересовано в этом. Сейчас очень сложно… То есть такая сложная система налогообложения! Сейчас для того, чтобы организация в 3 или 4 человека могла существовать, она должна еще держать штат бухгалтеров, примерно 3–4 человека. Потому что — невозможно! До такой степени усложнили систему отчетных документов!
—
— Возможно, это будет со следующего года. Возможно, будет, но я не уверена, сомневаюсь…
—
— Ну, я одна, конечно, у нас небольшая студия — 4 человека. Мы просто не имеем возможности держать штат сотрудников. Но очень трудно вести работу. Сейчас до такой степени развернута бухгалтерская отчетность, по-хорошему надо бы иметь двух-трех бухгалтеров обязательно. Это просто какое-то издевательство и надругательство над сферой малого бизнеса. Работать невозможно.
—
— Интересов много.
—
—
—
—
—
— А я не знаю. Просто я думаю, что никому не интересны мои проблемы.
—
—
—
—
—
—
—
— Я имею в виду, что должны быть нормальные продукты, естественные продукты. Мало того, у меня уже комплекс после Чернобыля… После 1986 года у меня появился комплекс: прежде всего я, конечно, спрашиваю, откуда те продукты, которые я покупаю.
—
— А почему бы и нет?
—
—
—
— А как же! Что ж вы не можете понять, черноземная она или нет?
—
— Ну конечно!
— Что вы имеете в виду — срезанные цветы? Ну конечно, ну а как же?!
—
— Конечно, а как же?
—
— Неприятные люди? Я стараюсь, конечно, не общаться с такими людьми. На самом деле не так много времени… Я стараюсь не общаться с людьми, которые мне неприятны.
—
—
—
—
—
— Планы? Есть, есть такое, конечно.
—
— Вы лучше поподробнее вопрос мне обозначьте.
—
— Нет, нет! Нет, подождите
—
— Нет, я могу и поверить, но если я чувствую, что та цель, которая у меня намечена, почему-либо могла быть не решена, то, конечно, я изменю порядок своих действий. Может быть, кто-то мне сказал, что не надо идти, или я сама вижу, что что-то изменилось…
—
— Да!
—
— Минут за 15–20, наверное.
—
— 20 человек? Ах, 20 человек?
—
— Ну да…
—
—
—
—
—
—
—
—
—
— Вы знаете что, мне кажется, в принципе есть. Конечно, есть тенденция к этому… Ну, хотя бы даже потому, что если раньше каждое государство было само по себе — отдельное, маленькое княжество, государство. Теперь мы видим объединенные государства. Можно говорить об объединенной Европе. И уже, конечно, в начале XX столетия речь шла об общепланетарном правительстве. Теперь ведь опять идет тенденция к этому. В конце XIX столетия уже возникала тенденция к объединению религий — теософские общества способствовали тому, чтобы это произошло. Теософские общества как раз и образовывались на фоне процесса объединения религий. И уже была тенденция восточной религии и западной религии к объединению.
—
— Вы имеете в виду далекие путешествия? В последний раз я была прошлым летом в Египте.
—
— Почему-то у меня от Египта самое первое впечатление — это два цвета. Это голубой и желтый — цвет песка. Бежевый и голубой. И для меня теперь Египет — это, как ни странно… Если скажут «Египет», то это сразу два цвета — бежевый и голубой.
—
— Есть. Но мы на это не очень смотрели. Мы там много ездили, много видели. Можно и грязь заметить, если уж очень копаться. Но общее впечатление от Египта — это два цвета. Грязь есть. Ну, ничего не сделаешь… Если объяснять, откуда это все берется, то есть… И страшные лачуги — все есть, и тем не менее у меня остались хорошие впечатления.
(
—
— Ну, не до такой степени, как некоторые.
—
— Могу расстроиться, конечно. Вот вчера я смотрела фильм Тарковского «Зеркало». Я над этим фильмом всегда плачу. Не знаю почему, но все время над этим фильмом плачу.
Интроверсия проявилась не сразу, но постепенно Петя перестал вертеть головой, рассказывать, что у него на дне рождения бывает до 35 друзей, и т. п. Руки сложились на коленях, он стал смотреть на собеседника. И на вопрос о неопределенности ответил уже классическим для МАКСИМА образом, что не любит неопределенности, что будет добиваться точного ответа, что чувствует себя неуверенно, если нет четкой договоренности с другими.
Маска ДЖЕКА, в которой Петя пребывал весь вечер, свидетельствует об актуальности проблемы внутренней свободы. Почему-то он в ней не уверен. Впрочем, МАКСИМУ в мире, полном неожиданных перемен, ее зачастую приходится добывать силой.
Сенсорика тоже стала явной после рассказа, как он лечится: два дня ничего не ест и ходит на работу. И где у него печень, он абсолютно точно знает и отличает ее от кишечника.
А вот с рациональностью возникли проблемы. Он говорил на удивление мало — на МАКСИМА это не похоже, он — деклатим. Но у Саши не было уверенности, что его статус здесь достаточно высок. Он рассказал, что может работать на нескольких станках (автоматах), и считает, что это и есть одновременное делание нескольких дел. Ребята тоже на это купились, приняв его за иррационала. На самом деле он каждую заданную ситуацию сужал до полной определенности, к тому же был уверен, что все варианты можно и нужно просчитать. А вот веселых людей он, в отличие от ГАБЕНА, не против иметь вокруг без всяких опасений. Еще Наташа (МАКСИМ) уловила ограничительную логику действий, когда он рассказывал, как «разбирается» с надоевшими клиентами.
Правда, интроверсия все равно была видна в прицельном общении, в нежелании бывать в больших компаниях, стремлении к локальному уюту.
Но когда речь зашла о бухгалтерском учете, она показала все: и белую логику, и черную сенсорику. Абсолютно твердым голосом она отстаивала мысль о том, что в налоговом законодательстве порядок есть. А кто говорит иначе, тот болтает ерунду, потому что не в курсе. В общем, сомнения развеялись.
Логика сквозила в рассказе о том, какие пьесы он пишет и как. И зачем. Это были достаточно ироничные фразы с опорой на смысл.
Сенсорика вызвала сомнения, так как он предпочитает кофе и сосиски, ну, в крайнем случае — пельмени. Где же изысканность? Но потом разобрались, что сенсорика ощущений у него в подсознательном кольце. Опять МАКСИМ. Но на этот раз он, скорее всего, впал в детский блок при виде стольких симпатичных девушек и просто веселился.
Интроверсия и рациональность были заметны по точным и довольно последовательным ответам. Все они были от первого лица.
Сенсорика выявилась в довольно спокойном отношении к дракам, а также в беспокойстве по поводу неопределенности.
Логика проваливалась под напором натренированного гуманизма, которого, однако, не хватало для убедительных объяснений, почему надо подавать нищим. Здесь в ход шли уже логические аргументы.
«Мне с подругой даже неудобно разговаривать, у меня ведь все хорошо: и учусь, и муж есть…»
Ну, тут группа впала в черный скепсис — неизвестно, хорошо ли это, что в 18 лет муж уже есть. Все наши девочки старше 20. Однако Наташа осталась при своем мнении.
Хорошо проявилась неуверенность по черной интуиции: «Я никогда не знаю, что я смогу списать, поэтому делаю задания сама».
«А Новый год мне нравится даже больше, чем день рождения, потому что я точно знаю, что все думают об одном и том же, и понятно, о чем. По этой же причине мне нравится, когда в Москве страшная жара летом или очень холодно зимой. Всех занимает одно и то же, понятно, о чем можно говорить».
Сенсорика тоже никого не удивила. Он многое объяснял по ощущениям, избегал неопределенности, и ручищи у него никак не похожи на интуитские. Хотя воля совсем не проявлялась активно. Некоторый налет ДОСТОЕВСКОГО имел место. Это характерно для МАКСИМА в состоянии социальной адаптации.
Сенсорика хорошо проявилась в ответе на удачно заданный вопрос Димы (БАЛЬЗАК), есть ли у него любимое место в аудитории. Оказалось, что он должен посмотреть, какое ему понравится, туда он и сядет. Но обосновать, чем оно лучше всех, он, разумеется, может.
К тому же его, как настоящего МАКСИМА, назначили командиром отделения. «Полковник выбирал «по взгляду», — скромно признался Антон.
Замечательно проявилась слабость интуиции в ответе на вопрос Гриши (БАЛЬЗАК) о дальнейших планах. Будучи на четвертом курсе, он «уже вчера подумал, не поступить ли ему в экономическую магистратуру». Гриша (БАЛЬЗАК) радостно отметил разницу: он-то, конечно, весь свой карьерный путь наметил бы на первом курсе. И не ошибся бы.
Рациональность проявилась в обстоятельных ответах, уточнениях, договаривании фраз. На вопрос, сможет ли он командовать эвакуацией, если в аудитории начнется пожар, Антон искренне ответил, что это не входит в его компетенцию. Хотя предположение, что они будут сидеть и гореть, пока не явится полковник, его не устроило тоже. Задумался.
Пришлось соблюдать порядок. Кстати, на вопрос, как он себе представляет беспорядок, он вполне конкретно окинул взглядом наш стол и произнес: «Вот здесь на столе у вас нет порядка, а у меня на работе что-то среднее между этим и полным порядком». Вообще он был весьма конкретен, в частности, в ответ на провокационный вопрос напрочь отказался выполнять нечеткое указание начальника. «Тогда я приостановлю работу до того, как у него будет время мне четко объяснить. У меня есть такое право. Вообще-то он хорошо ко мне относится и так не поступает».
В довершение картины Новый год ему нравится больше, чем день рождения, потому что все веселятся и общаются и отдают долги и извиняются — в общем, полная определенность вокруг. Мечта МАКСИМА.
В довершение картины он сказал, что собирает коллекцию холодного оружия, которая у него «красиво разложена». МАКСИМ, ни шагу в сторону.
Маша (ДОСТОЕВСКИЙ) сразу узнала знакомые черты (муж у нее тоже МАКСИМ) и спросила о проблеме выбора. «Если это, например, джинсы, я куплю оба варианта. Если это, например, машина, тогда мне будет тяжело. Я не люблю такие ситуации».
«Море, полная свобода действий — для меня это лучший отдых». Действительно, отсутствие давления на ограничительную логику действий — хороший отдых.
Люди бывают либо хорошими логиками, либо плохими логиками. Не может же человек совсем не быть логиком!
*
Благосостояние — это не только комфорт, деньги, машина… Это такая обеспеченность всем, когда ты знаешь, что бы ни случилось — ты продержишься.
*
Пожар, наводнение, война — какой же это стресс? Там все ясно. Вот когда в темной комнате наткнешься на что-то мягкое и теплое — вот это стресс! Не знаешь, укусит оно или будет лизаться…
*
Опираюсь ли я на опыт? А что еще существует в жизни, кроме опыта?
*
Когда мне говорят, что работать трудно и неинтересно, я отвечаю, что это — естественно. За трудность и неинтересность и полагается компенсация в виде денег. А там, где человек получает удовольствие, он сам выкладывает деньги. Билеты покупает, например.
*
*
Я взял с нее обещание следить за этикой. Но, поскольку этики могут нарушить договор, я на всякий случай взял с нее обещание два раза.
*
Как с ГЕКСЛИ разговаривать? Это пустая трата времени. Она перескакивает с одного на другое.
*
Сидим, смеемся — хотя это бессмысленное времяпрепровождение, все равно хорошо.
*
Ну, я уже запомнила, что тебя надо каждый день спрашивать, как ты себя чувствуешь. Что ты еще хочешь?
*
В детстве я так играла — ставила себя на место мамы, представляла, что она скажет, что сделает.
*
Есть коллектив. Если человек не вписывается в коллектив, то с кем расставаться — с коллективом или с человеком? С человеком, это ясно.
*
Чего я только не коллекционировал. Этикетки собирал, марки собирал, значки собирал, монеты собираю, открытки собирал…
*
Я очень люблю пить чай, особенно горячий!
*
— Чем вам нравится то или иное место в аудитории?
— Сначала я увижу это место, а потом уже буду обосновывать, почему оно мне понравилось.
*
После первого впечатления я никогда не составляю окончательного мнения о человеке. Отношение может идти путем итераций. Потом уже, спустя некоторое время, приходишь к какому-то мнению о человеке.
*
Я на чертовом колесе никогда не катаюсь, даже если меня жена уговаривает. Почему? Я и другому человеку свою жизнь не доверю, а уж тем более механизму. А если там какая гайка или болт сломается? Нельзя. Это же опасно.
*
За управлением процессами стоят люди. Так что их родственниками интересоваться надо — хочется это или не хочется.
*
Может ли мне на работе девушка понравиться? Она не девушка. Она работник.
В первом классе Сергей не интересовался чтением, но был послушным мальчиком. Поэтому каждый день читал назначенную ему страницу из книги. Но если слово переносилось на следующую страницу, он был непреклонен: «Завтра дочитаю».
*
Мама говорит Наташе:
— Не кричи так! Ты не в детском саду!
— Скажешь тоже! Нас там хорошо воспитывают. Мы там не кричим.
— А я тебя плохо воспитываю?
— Плохо, — говорит она, немного засмущавшись.
— А как надо?
— Ну, кричать сильно. Когда не слушаюсь — по попе!
*
Ване 10 лет, он занимается английским языком с преподавателем. Чтобы во всем был порядок, Ваня расчертил таблицу с отдельными колонками для всех оценок (5, 5-, 4, 4 — и т. д.), а в конце тетради завел оглавление.
Тип ЖУКОВ
—
— Очень весело. Раньше во время отпуска я загорала на пляже, а сейчас характер отпуска изменился. Теперь это горные велосипеды, спуски по реке, спуски под воду, мужчины, девушки, веселье.
—
— Да.
—
— Получается, но часто лениво. Именно что неохота. То есть если сильно надо, то есть для чего-то, то преодолеваешь себя, а если не сильно надо, то можно и не делать. Все зависит от приоритетов, если это важно, нужно для работы, то все это заслуживает усилий. Независимо от того, какие это будут усилия — семь потов или до первой крови и даже дальше…
—
— Классификация происходит естественно для меня, без моего вмешательства, незаметно для меня самой. Да, то есть у меня все классифицируется — отношения с людьми, сами люди, поступки, все, с чем приходится сталкиваться в жизни. Правда, я не пытаюсь вербализовать это, у меня классификация условная. То есть как бы есть коробки, куда информация автоматически складывается. Если мне нужно уделить этому внимание, тогда я думаю, как это обзывать, как это формализовать и как об этом говорить. Если нет такой необходимости, то они лежат там, в своих коробочках.
—
— Не всегда. Иногда у меня может уйти месяц, чтобы вспомнить, кто это был. Все зависит от того, насколько значимо для меня это лицо.
—
— Если это какие-то символы, я могу попробовать их описать. Это сила, это свобода, гармония. Цель для меня — это достижение вот этих символов. Естественно, она расписывается в каких-то телодвижениях конкретных, но по ходу жизни они немножко видоизменяются. И сегодня, оглядываясь назад, я могу сказать, что не уверена в том, что знаю, какая у меня цель. То есть в каждый момент времени мне кажется или я считаю, что у меня это является целью. А потом, по прошествии времени, она видоизменяется или вообще отменяется.
—
— Да.
—
— А дальше по ходу пьесы. Как… Ну, видимо, да, что-то происходит в жизни.
—
— В юности очень часто бывало. Сейчас уже я прохладно к этому отношусь. Раньше это было очень ярко. И если событие развивалось не по моему сценарию, мне было очень тяжело с этим смириться.
—
— Наверное, здесь не хотелось бы использовать слово «совершенство». А вообще — через… сильные… эмоциональные переживания, которые мне хотелось забыть…
—
— Да. Вообще я могу сказать, что мне вполне комфортно и без людей. Если мне общение предлагается, то я оцениваю, насколько я себя чувствую комфортно. Если мне комфортно, то пожалуйста. Если наступают какие-то разногласия, я пытаюсь говорить, если не получается говорить, значит, нет причин для общения, для каких-то дальнейших отношений.
—
— Да. Но вообще я сама инициативу не буду проявлять. Я приму как должное… внимание к себе и в меру своей адекватности… как бы… продолжу отношения. Но самостоятельно не буду…
—
— Я не согласна… с тем, что… в жизни все зависит не от нас. Все, что происходит, это, собственно, следствие нашей воли, так или иначе, осознанной или неосознанной. Ведь все, что со мной происходит, это то, что есть я, и даже если это мне не нравится, это все равно я. Ну, как бы… с этим всем надо… либо смотреть, зачем это мне, почему все так случилось. Ну, там разные вопросы возникают… Но только
—
— Да не будут они порушены! Любое дело делается тобой. Ты что-то запланировал, всегда есть возможность перепланировать. Все зависит от ситуации. Ничего критичного нету, если я назначила встречу, и потом, когда я поняла, что она не может произойти, я просто позвоню и скажу, что это сегодня невозможно, потому как… На мой взгляд, нету ничего невозможного… Всегда есть язык, которым можно объяснить…
Во-первых, есть приоритеты, которые для тебя важны. А во-вторых, ты несешь ответственность за этот самый выбор. Люди — все люди. Чисто психологически, хоть они и делятся на типы, они сделаны одинаково. У всех бывают проблемы, вопросы. Всегда можно либо объяснить, а если невозможно объяснить, то, значит, это судьба. Значит, это не тот важный вопрос в моей жизни, который должен был случиться.
—
— Бывает. Особенно в юности…
—
— Только если касается значимых моментов…
—
— Только этически значимые вещи вызывают у меня сложности. Быт, материальность — нет.
—
— Я постоянно нахожусь в ситуации неопределенности. Я постоянно задаю себе вопрос… Я не знаю… У меня нету в жизни момента, когда я могла бы ощущать, что у меня все определенно… Я не знаю, что я, зачем я, почему… Это философские, в общем-то, вопросы… И это естественное состояние — чего тут бояться?
—
— Предать, обмануть, бросить — не боюсь. Боюсь, что… бывают моменты, когда не важно что — обиды, недосказанность, чисто эмоциональные какие-то штуки сталкиваются — вот мои и моих близких, и я не знаю, как разрешить эту ситуацию, как привести все к гармоничным, приятным, легким отношениям. Этих вещей боюсь.
МИФИ, гербалайф, соционика — все увлечения освещались аргументировано и уверенно.
Иррациональность проявлялась в том, с какой легкостью он менял темы ответов, не уточняя вопросов. Ему нетрудно читать и разговаривать одновременно. «Видимо, вы что-то из этого плохо понимаете: или то, что читаете, или то, что говорите», — констатировала Оля (ДЖЕК). Он не совсем понял, почему плохо?
Выяснилось, что ее не напрягает принятие важных решений в условиях неопределенности, когда нельзя подготовиться заранее, что она без сожаления меняет планы — так проявилась иррациональность.
А логика (как слабая этика) проявилась в попытках найти простой способ, помогающий оценивать человеческое отношение к себе.
А вопросы отношений она решает через объяснения и понимание. И тоже их не боится.
Настрой на победу, выразительное «хочу!», когда речь зашла о выборе нарядов, признание, что у нее «командирский характер», убедительно проявили черную сенсорику.
А интерес к неожиданным поворотам жизни, готовность поменять все планы, если кто-то интересный явился среди ночи («я даже люблю такое») — не оставил сомнения в типе. Не МАКСИМ же это!
«Для того чтобы всех видеть, необязательно на всех смотреть», — уверенно сказал им Кирилл. Тут и почувствовалась ЖУКОВСКАЯ экстравертная сенсорика. Но, конечно, подростки в ситуации группового тестирования дают некоторый уход в интроверсию. Все же они не так уверены в себе в присутствии взрослых.
Если гость будет хозяйничать на кухне?.. Ну, будет убит
*
Как я вижу развитие соционики? Ну, там большое пространство для развития.
*
У меня ведь профессия такая — я же не буду общаться с людьми, только с больными.
*
Теперь я понял, что такое этика. Я стал иногда улыбаться своим клиентам. И я вижу, это вызывает у них положительную реакцию. А иногда, если сделка завершилась удачно, я позволяю себе бурное выражение эмоций — я говорю
Старшие ребята на даче в просветительских целях показывают шестилетнему Кириллу спаривающихся мух. Он немедленно их прихлопнул с комментарием: «Дураки, это же они плодятся! Знаете, сколько мух здесь сейчас будет!»
Вот такой хозяйский взгляд на явления природы — и сенсорный, и логический, и реакция без слов на деле.
*
Кирилл собирается в первый класс и беспокоится об учителях:
— Они там собираются меня учить. А чему? Я ведь все знаю!
С экстравертной сенсорики и сильной структурной логики в окружающем пространстве наведена полная ясность.
Как ни странно, он оказался в чем-то прав: после собеседования его взяли сразу во второй класс.
*
Чтобы 2-летний Юра не делал беспорядка на рабочем месте, папа закрывал от него кабинет, но мальчик все равно иногда умудрялся проникать туда. Как-то раз папа застал Юру сидящим на его письменном столе, но возмутиться не успел. Юра проницательно посмотрел на него и сказал: «Папа любит Юрин кабинет!»
Тип ЕСЕНИН
—
— Будний день или свободный?
—
—
—
— Так вообще в принципе я адвокат.
—
— Гражданскими и уголовными делами.
—
—
—
— В разных совершенно местах опять же. В принципе есть юридическая консультация, где я работаю. Туда приезжаю, чтобы пару-тройку раз отдать деньги, получить документы, заполнить их
—
— Да, конечно.
—
— Уголовные мне ближе просто…
—
— Поскольку я шесть лет творчески потрудилась в правоохранительных органах
—
—
—
— Я там работала старшим следователем, зам. начальника по следствию, куратором следствия округа. А потом уволилась. И перешла во вражеские структуры.
—
—
— Конечно.
—
— Вот буквально неделю назад я вернулась из Тамани.
—
— Я вообще люблю такие поездки. Конечно, понравилось.
—
— Ну, как случайно? Мы знакомы.
—
— Я ничего не организовывала. Мне сказали, куда прийти, рюкзак взять с вещами.
—
— Мы ночью уезжали, я вечером его собрала. Деньги на билеты, естественно, заранее, как положено.
—
— Недели за две-три, когда билеты покупали.
—
— Тапочки? В коридоре. Я без них хожу.
—
—
—
— Я не ношу обувь больше одного сезона. Пришла весна или зима — значит, надо новую обувь покупать.
—
— Поездка была замечательной.
—
— В Тамань, в Тамань! Вы разве еще не слышали?
—
— Это полуостров такой. Там, где Черное море.
—
— Да в принципе ничего. Отдыхала душевно.
—
— От суровых будней адвокатских.
—
— Со взрослыми тоже. Но я с ними, в основном, и общаюсь, на работе. А детей как-то не хватает…
—
— Да, в последнее время.
—
— Год с лишним.
—
— Да, нравится.
—
—
—
— Нет!
—
— Никогда!
—
— Пельмени могу сделать по особому заказу. Борщ варю.
—
— Говорят: «Спасибо. Можно еще?»
Этику опознали по своему состоянию — уже отметили, что уровень эмоций в аудитории чем-то подогревается.
Завязли с интроверсией. Конечно, Марина успевала посмотреть на всех, каждому улыбнуться, но рассказ об отдыхе в Андорре показал субъективность описания местных удовольствий.
И, наконец, ребята увидели, как похожи Лена и Марина: светлые челки до бровей, улыбки до ушей, быстрые движения — обе как сестрички Гагарина (тип ЕСЕНИН).
Интуиция показала себя не в предвидениях и прогнозах, а в слабой координации движений, неумении отстоять территорию, в отсутствии интереса к кулинарии (только помогать к празднику).
Этика долго себя никак не проявляла. Логика, впрочем, тоже была совсем не творческая. Николай задал задачу про улитку на палке, которая проползала в день 30 см вверх и 20 см вниз. Требовалось узнать, за какое время она вползет на метровую палку. Она ее решила правильно с третьей попытки. Полина (БАЛЬЗАК) дала ответ через полминуты, а Алена (БАЛЬЗАК) даже отказалась думать, как к ней подойти.
Задача для третьего класса. Этот эпизод опять показывает, что заброшенные сильные функции могут проиграть тренированным слабым при решении уже освоенных типов задач.
После всего выяснилось, что Катя прекрасно может рассказать о людях, которые ей нравятся и не нравятся, спрогнозировать отношения, хотела бы учиться в театральном, но «кому я там нужна?». Интересный способ выбирать институт!
Потом оказалось, что методичность вынужденная — муж МАКСИМ. А сама она с удовольствием никаких планов бы не составляла — иррациональность.
«Кстати, хулиганов, как это ни странно, очень часто люблю. Если с ними подружиться, то у них очень интересные идеи. И даже если в группе его нету сегодня, то вроде — вздохнули все. А вот на второй раз уже скучно, потому что все сидят ровные, одинаковые, все так банально и никакой живинки нет». Сама того не подозревая, она описала портрет своего дуала ЖУКОВА.
Интуиция выпукло проявилась, когда разговор зашел о предчувствиях. Она очень живо их описала и рассказала, как этим пользуется.
Интроверсия тоже постепенно определилась в описании отдыха, в рассказах от первого лица. И работать ей комфортнее в маленьких группах. И в стол она смотрела достаточно часто.
«А почему мы тогда не катаемся здесь со смеху?» — не преминул осуществить контроль Николай (ДЖЕК). Действительно, творчества по черной этике мы не получили. Оля сказала, что в прошлом браке ей пришлось подавлять свою эмоциональность. И она не подумала, что теперь уже ее можно отпустить. Вот так часто и бывает. Не зная себя, мы поддаемся ненужным ограничениям.
Интроверсия не нуждалась в проверке — из своего внутреннего мира Лена выныривала только на короткое время, когда давала ответы.
Улыбка при этом не покидала ее лица. Нет амбиций по болевой точке, работа на своем месте, партнер из своей квадры — вот и никаких искажений, тип проявляется чисто.
Я когда творю, никакого смысла в свои творения не вкладываю! Пусть зрители предаются свободным ассоциациям.
*
К экзаменам я готовлюсь очень напряженно — целую ночь.
*
Я работаю спонтанно, но, если что-то запланировано, это мне не мешает.
*
Что такое время? Время — это общение с людьми. Человек встречает за жизнь от 500 до 2000 людей. Некоторым везет, они встречают больше.
Тема этого занятия — четыре типа, составляющие третью квадру социона. Это НАПОЛЕОН, БАЛЬЗАК, ДЖЕК и ДРАЙЗЕР. Их объединяет то, что в личностных блоках (взрослом и детском) их моделей А соционические функции присутствуют в таком наборе:
— логика действий;
— этика отношений;
— волевая сенсорика;
— интуиция времени.
Они отражают аспекты мира, с которыми в квадре работают творчески. Они же воплощают бессознательные желания и детские радости типов. Это защита отношений, трудолюбие, мгновенные и эффективные реакции на происходящее. В квадре ценят силу, значительность, индивидуальные сиюминутные оттенки отношений, тонкую, подробную до вычурности работу, генеалогию и умение видеть перспективы.
В трактовке В. Гуленко третьей квадре соответствуют стихия воды и сезонная фаза — осень.
Вода — символ тонкого, скрытого психологизма, чувственности, изменчивости и упорства. Река неповторима, полна энергии и скрытой в ее глубине жизни, она точно чувствует, куда нужно течь, и, огибая все преграды, обязательно доберется до моря.
Осень — время сбора плодов. Это праздник урожая и хлопоты по заготовке и переработке того, что дала природа. Естественные плоды земли превращаются в варенья и соленья, которых не было в природе, пока не вмешалась фантазия хозяйки. В квадре ценят оригинальные, не похожие ни на что в природе творения человеческих рук.
По классификации В. Алексеева, дух третьей квадры — это «здесь и теперь». Типы сосредоточены на мгновенных, конкретных проявлениях состояний, умеют оценить по достоинству их неповторимость, способны реализовать задуманное немедленно.
Схожее отношение к миру, называемое духом квадры, обусловлено у ее представителей тремя общими признаками в структуре модели А.
Решительные — иррациональные функции личностных блоков: волевая сенсорика и интуиция времени.
Представители квадры умеют отстоять свою территорию и ценят своеобразие текущего момента.
Серьезные — рациональные функции личностных блоков: этика отношений и логика действий.
Хорошее отношение и целесообразность кажутся им достаточными причинами для принятия решений.
Демократы — во всех блоках типов логика сочетается с интуицией (предметная информация с временной), а этика сочетается с сенсорикой (энергетическая информация с пространственной).
Они видят уникальность и особенность каждого человека и явления, тщательно оберегают собственную индивидуальность.
В наибольшей степени дух третьей квадры выражен в искусстве модерна. Символизм, мистическая мрачность, вычурность и тонкое мастерство, присущее стилю, а также ориентация на утонченную индивидуальность — все это соответствует глубинным ожиданиям большинства представителей квадры осени.
В предлагаемых интервью можно увидеть, как за различным жизненным опытом, возрастом и другими конкретными чертами проявляется то общее критическое экзистенциальное настроение, которое присуще квадре.
Тип НАПОЛЕОН
—
— У меня жена это делает. Раньше я все сам покупал, когда был неженат.
—
— И времени нет, и плохо получается. Пойти и купить что-то — это сложно. Деньги отдать — проблема.
—
— Может, они нужны на что-то другое. И потом, а вдруг купишь не то. Иной раз купишь, а это оказывается через два дня ненужным. Вещи вообще не имеют значения. Важно правильно использовать деньги, которые есть. А может быть, их надо было на что-то другое использовать… А я тут пошел, какую-то шмотку купил… Бессмысленную.
—
— Конечно.
—
— Конечно. Можно и поджечь. Но и так видно. В Аргентине, например, можно с зажигалкой пробовать вещи или нитку вытащить, посмотреть, какого качества. Это у нас не принято, а во многих других странах это нормально, если ты хочешь определить качество товара.
—
— Сейчас я не готовлю. Да. Я вообще хорошо готовил одно время, а потом решил, что приготовить можно все, что угодно из чего угодно, и перестал готовить.
—
— Я сейчас фирму открыл и директором работаю. Для меня важнее всего результат, а что я делаю для этого, меня мало интересует. То есть я все могу делать в принципе… Все, кто у меня работает, я их всех научил (кроме бухгалтера, конечно), что надо делать.
—
— Ну, бухгалтера я взял готового уже, потому что я не могу его научить. Все знать невозможно…
—
— Убеждаю.
—
— Опять убеждаю.
—
— Потом? Границы есть… И выгоняю.
—
— А кому он нахамил — мне?
—
— Ну, вещи, они, по сути, не нужны. В принципе, по жизни, зачем они, эти вещи-то? Это условность как бы. Какая разница, какие вещи нас окружают?
—
— А кто вам сказал, что комфорт и уют имеют значение?
—
— Сначала никакие не давались. А потом все.
—
— Да, наверное. Наверное, это было самое лучшее…
—
— Да. Но не за девочек. Драки ведь бывают разные. Тебя могут ничем не провоцировать, просто начать бить за что-то. Нормальное явление. Не обязательно же в драке должны участвовать два человека. Может так получиться, что тебя бьют три-четыре.
—
— И подойдут, и начнут.
—
— Если и было, то неосознанно. Я не отдавал отчета, что это как-то со мной связано. Конечно, мне часто не ставили двойку, когда ее надо было ставить. Но я считал, что это само собой разумеется. Почему бы мне не поставить тройку, допустим? А еще лучше и четверку. Я ж не знал, что мне нужно для этого улыбнуться.
—
— Нет, стараюсь не делать, просто последствия непредсказуемы абсолютно…
—
—
Иррациональность проявилась в отсутствии планов, в умении перестраиваться, в отрывочных ответах. Катя была сдержанна в эмоциях, серьезна, но легка на улыбку в каждом подходящем случае.
Поскольку наш язык испытывает сильное давление логики, выражался он последовательно, говорил о схемах, графиках и пунктах плана. Это сбило с толку Кирилла (ЖУКОВ), который не без оснований нашел в Ю. П. много общего с собой.
Когда же мы стали описывать тип НАПОЛЕОН, реакции Ю. П. были уже совсем классическими. Все сомнения отпали. Он действительно не читает инструкций, а бухгалтерский учет вызвал на его лице гримасу отвращения.
На прощание он не преминул всех нас похвалить за глубину понимания, за то, что мы так успешно осваиваем столь интересную науку и т. д. Этик — одно слово…
Еле определили сенсорику (от черной сенсорики как-то всегда ждут агрессивности). Однако Галя была спокойна. Только с отвращением отказалась «со страшной скоростью считать в уме». «Есть же калькуляторы!» — сказала она возмущенно.
Нелюбовь к математике и соответствующее выражение лица при ее упоминании довершили портрет.
Мечта о собственном бизнесе, чтобы быть себе хозяйкой, не оставила сомнения в черной сенсорике. А быстрый отказ на предложение «со страшной скоростью считать в уме» навел на болевую белую логику. К тому факту, что она может опоздать куда-то, отнеслась совершенно философски. А математику она не любит, как выяснила в доверительной беседе с сестрой по разуму наша Таня (НАПОЛЕОН).
Было забавно наблюдать, как похоже выглядели Марина и наша Галя (НАПОЛЕОН). Обе сидели в зеркальных позах, с похожими выражениями лиц и даже почесались совершенно синхронно и одинаково. Жаль, что наши подопечные на это пока не обращают внимания.
«Раскладывать вещи и наводить порядок очень люблю. Потому что у меня всегда бардак страшный. Это меня мой ребенок шестилетний приучил к порядку. А до него еще хуже был бардак». Вот такая речь. Логика слабая, зато иррациональность выражена.
«Сдачу вообще никогда заранее не считаю. Не знаю почему. Но знаю, когда меня собираются обмануть. У меня такое чувство. У меня интуиция на это».
Вот мы и столкнулись с интересным поворотом: все, что не логика, в нашей культуре объявляется интуицией. Тоже полезный урок.
Оля (ДЖЕК) спросила, как часто Таня, позвонив подруге, не застает ее дома. Хороший вопрос на сенсорику-интуицию. Пока Таня размышляла, Оля поняла, что это не интуиция.
Валентина (ДОН КИХОТ) спросила, чувствует ли Таня после собеседования, возьмут ли ее на работу. Нет, ответила Таня, хотя то впечатление, которое ей удалось произвести, она оценивает уверенно.
Зоя (ДЮМА) предложила ситуацию с ожиданием важного звонка. «Почувствуете ли вы, что вам надо прервать разговор, потому что кто-то сейчас будет звонить?» Даже непонятно, откуда сенсорная Зоя (ДЮМА) знает такие интуитивные ощущения. Конечно, Таня вышла из положения не так, как все ожидали: «Я просто решительно прекращу все разговоры и буду ждать нужного звонка».
Иррациональность проявилась в рассказе об уборке: «…а надоест, ограничусь одним шкафом, и все».
По поводу математики он не сдавался. «Я ее понимаю, но этого мало, чтобы получать четверки». Было видно, как напрягает его этот вопрос.
Я учился на юридическом. На первом курсе мне было ОЧЕНЬ плохо. На втором курсе — еще хуже. На третьем — совсем плохо. Потом как-то все стало по барабану, так я и доучился.
*
Людей я всегда видел насквозь, а порядка в голове никогда, наверное, уже не будет.
*
Если я в один момент решу работать дворником? Я отнесусь критически к самому себе.
*
Знаю ли я, кто мне звонит, когда беру трубку? Конечно, если у меня работает определитель номера.
2 года. На диване сидит незнакомый мужчина. Под диваном — любимая машинка Арсения. Сам Арсений стоит в дверях. Он боится дяди, но хочет отобрать машинку. Долго борется со страхом и наконец решается действовать. Подбегает к дяде и говорит: «Тебе, наверное, машинка мешает!», хватает машинку и убегает.
Здесь блестяще проявились как волевая сенсорика (желание отстоять свое), так и творческая этика отношений как инструмент достижения цели.
3 года. Ограничительная сенсорика ощущений проявляется каждый раз, когда надо сменить одежду, если похолодало или потеплело. Никакие аргументы не действуют — будет сидеть в доме, но сапоги или плащ не наденет. Не важно, что на улице дождь.
4 года. Мама пришила Арсению на рукав три пуговицы-лягушки. Он ходит и разговаривает с ними на четыре голоса — настоящие совещания устраивает:
«А ты что думаешь, Красная лягушка?»
«Я думаю, что мы должны побить негодяев!»
«А ты как думаешь, Зеленая лягушка?»
«Я думаю, что Красных лягушек не бывает!» и т. д.
Здесь видна экстравертная установка настоящего режиссера: всех расставить по местам, присвоить каждому текст, характер.
*
Зато сколько ног у кошки, считали два дня. До трех он хорошо видит предметы, отвечает, сколько будет, если один или два убрать. Но ног у кошки — «четыре-пять». Считали, считали, он все старался ответить «много». В конце концов просто запомнил. Также долго усваивал, чем отличается на картинке один зайчик от всех остальных, и прочие формальности. Это слабая логика.
*
Пришла мама за Сеней в сад, а он ей говорит: «Я не хочу, чтобы ты меня целовала». И держит паузу, пока мама в глубоком недоумении. Потом сообщает: «Потому что у меня горлышко болит». И уж потом, совсем мимоходом, завязывая ботинки, бормочет: «Поэтому я в детский сад завтра не пойду».
Вот такая дипломатия. И озадачил, и на жалости сыграл, и даже как бы логическую цепочку построил. Логика, конечно, несколько хромает, но этика сильна.
*
— Кирилл, а какое самое гигантское число?
— Понимаешь, Сеня, математика — такая засада, что к любому числу можно прибавить единичку, и оно станет еще больше. Так что самого большого числа нет.
И вдруг до Сени дошла холодная суть логического построения! Объективная реальность, не зависящая ни от желания, ни от хорошего поведения…
— Ну, Кирилл, это же ГАДСТВО!
Он выбрал самое ругательное слово, которое знал.
5 лет. Сеня смотрит мультики, а вокруг взрослые шумят и пристают к нему с вопросами. Он отводит глаза и вежливо и серьезно произносит: «Я хотел бы побыть один».
Разве не станет стыдно, что замучили такого вежливого ребенка? Это работа по творческой этике отношений.
*
Из всех уроков в подготовительной группе Сене, как выяснилось, нравится математика. Мы так и пребывали бы в тупике, если бы дотошный Кирилл не докопался до того, что сразу после математики их отпускают побегать. Такого рода причинно-следственные связи у Сени в голове устанавливаются хорошо, он же сенсорик!
*
— Сколько игрушек ты унес в песочницу?
— Девять штук.
— А сколько принес обратно?
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь.
— И сколько осталось в песочнице?
— Знаете, я просто в первый раз невнимательно посчитал!
Слабая логика, поэтому вычитание представляется трудной задачей, от которой хочется отвертеться. Зато сильная этика — не сложно и прощения попросить, и признать ошибку.
6 лет. Я не могу размышлять, когда играет музыка, — она меня отвлекает так, что я сам себя не слышу.
*
— А что, розги действительно были?
— Да, раньше считали, что чем больше детей лупят, тем они становятся послушнее.
— Да… А потом подумали — жалко!
Предполагается, что взрослые не могут быть такими глупыми, чтобы быть жестокими к детям. С сильной этикой трудно представить, что у кого-то она может быть развита слабо.
*
Ябеда — это человек, который говорит слишком много правды.
*
Зося, мне стыдно за тебя! Ты же ночное животное, и притом черного цвета. Что же ты спишь всю ночь как человек? А кто мышей ловить будет?
7 лет. Пожелание маме на день рождения на рисунке:
Грамматика, как и следовало ожидать, хромает. Но часто ли мы получаем такие пожелания, которые точно соответствуют нашим устремлениям, причем по всем сторонам жизни: и по внешним, и по внутренним, и для тела, и для души?
*
— Конечно, Серый Волк умный, он всегда выручал Ивана Царевича… А зачем же он съел доброго коня?
«Добрый» он понял как «ласковый», «хороший». И не может совместить положительный образ кого-то со съедением ласковых зверей.
Тип БАЛЬЗАК
—
— У меня пунктик, я люблю читать по истории. Люблю естественную историю, историю человеческую. Знаю всех поименно французских королей, царей, кто на ком женился, кто с кем спал и так далее… А занимаюсь я геологией и геофизикой, почвоведением.
—
— Да, обязательно. До поступления в институт это было мое любимое занятие — генеалогические древа — какие-нибудь мировые, свое генеалогическое древо куда-нибудь возводить и так далее.
—
— Конечно, интриги — это самое интересное дело. Кого отравили, за что отравили, каким образом. Все эти венецианские ужасы, яды и так далее… Это ужасно интересно, раз. А во-вторых, я придерживаюсь в жизни идеологии аристократизма. Я верю в идею евгеники. Это сильно влияет вообще на мое мировоззрение…
—
— Как это практически осуществить? Как найти человека? А себя-то как оценить правильно?
—
— Нет, это бесспорно. Но есть вещи, которые не всегда ловятся современными методами. Я в это свято верю. Например, можно описать опыты Тимофеева-Ресовского, когда он пытался вывести песца, который вел бы себя как собака. Вышел, свистнул, и он прибежал. Вот так на свист, допустим, прибежали все песцы, он их порубил, шкуры продал, все хорошо. Он вывел в результате таких песцов. И все было хорошо, за исключением того, что у них была достаточно убогая шерсть. Проблема вот в этом состоит — чтобы и шкурка была, и на свист он бежал.
—
— Ну, вот я работаю с детьми. Иногда вот смотришь и думаешь: «Хотелось бы, чтобы у ребенка были вот такие качества…» А у другого есть такие качества, которых совсем не нужно…
—
— Да, учитель и в вузе преподаватель.
—
— Я преподаю почвоведение и историческую геологию, палеонтологию, дрейфы материков, эволюцию органики и так далее.
—
— Вообще географию. По образованию я географ и геолог, а в школе я преподаю, начиная от физики, химии, географии, биологии, москвоведенья и вообще… Самое ужасное, что я считаю себя глубоким гуманитарием, с трудом выбрал стезю вот эту естествоиспытательскую, чтобы быть географом… Между историей и географией. Меня в филологи прочили, а результате — пошел в географию. Ощущаю себя гуманитарием, а почему-то все время оказываюсь в естественных науках, в математических, технических областях. И сам себя спрашиваю: «Я вообще историей буду заниматься или нет?» Это ужас…
—
— У меня обычно с человеком устанавливается какая-то связь, и поэтому я периодически окидываю всю аудиторию взглядом, а рассказываю одному-двум-трем людям, но вообще я чувствую себя легко. Мне кажется, что когда я оказываюсь в незнакомой аудитории, например, у меня новые студенты, первый курс, вот, и вначале ставишь блоки какие-то и начинаешь с ними общаться, а с каждым занятием вносишь что-то такое новенькое. А вот сегодня я это скажу. А вот я это могу, а вот я это могу. Постепенно смотришь, ага, аудитория как-то положительно реагирует, не негативно воспринимает, ну, соответственно, уже корректируешь…
—
— Да, наверное. У человека может быть плохое настроение, он на меня косо посмотрел — все, у меня будет драма личной жизни и так далее. А уж тем более если что-то сказать… Если человек обидит меня каким-то делом, например, он обещал мне принести какую-то книгу, но не принес, естественно, я буду ходить и всем вокруг рассказывать: «Ты представляешь, вот он мне не принес книгу! Я собирался статью по ней писать. Что у меня будет! У меня, там, тезисы летят!» Я это переживу потом. Но если человек это не действием, а словами скажет: «Ты знаешь, вот, ты не прав и так далее…» У меня может быть две реакции. Если я этому человеку доверяю, я тут же начну: «Я не прав?!» Я буду пытаться и эмоциями, если не получится эмоциями задавить, я буду пытаться чем-то логическим выстроить и так далее…
—
— У меня такой жесткий принцип. Я в общении с людьми, не очень близкими… я никогда не опаздываю — я задерживаюсь. Я никогда не бываю не прав — я не могу быть не прав. Здесь что-то такое не в порядке. Это такая маска внешняя, которую я стараюсь как-то держать.
—
— С неба свалились? Хорошо. Давайте от этой печки плясать. С какого неба, откуда конкретно, что… Попытайтесь меня в этом убедить. Я буду самым благодарным человеком на свете. Вы меня убедите так, чтобы мои другие убеждения действительно не могли никак…
—
— Я считаю, что любое мнение, наверное, имеет право на существование, но если оно не связывается с общей картиной, значит, надо что-то в других частях картины менять. Это очень сложно, поэтому любая такая волюнтаристская идея обречена на гибель. Пожалуйста, развейте ее — пусть она сама погибнет естественным путем.
—
— А я буду стоять… А в конце концов я приду на могилу и скажу: «Ну, что сказать над гробовою урной? Вальсировала девушка недурно».
—
— Как правило, если надо что-то писать, какие-то планы, я, конечно, сажусь и пишу. Как правило, такие вещи, которые я не люблю, я оставляю на последний момент, потом сажусь и пишу быстро. Мне не проблема. Вот коллеги иногда жалуются, что надо написать какую-то статью, структурировать материал, передо мной, например, голая колонка цифр, которую я получаю, и я уже тут же могу сесть и написать… Моя коллега, которая вместе со мной работает и тоже пишет диссертацию, для нее, например, проблема написать тезисы. Для меня не составляет труда, например, вывести какую-то закономерность, как-то объяснить…
—
— Ну, вообще да. Ну, я не знаю, насколько это правильно, но я для себя решаю, кто занимает какую нишу… Кто в каких отношениях с хозяином дома, кто где садится, кто задает вопросы, когда все люди молчат. У кого-то существует какая-то пара.
—
— Ну, что значит?.. Ну, вот над этим я как-то и не задумываюсь…
—
— Может, потому что незнакомая аудитория… У меня всегда существует такая позиция… ослика Иа. Я всегда говорю, что во мне живет три существа из этой замечательной милновской сказки: это Пятачок, это Кролик, и это Ослик.
—
—
—
— Когда я готовился к поступлению в институт, родители меня отдали к репетитору. Я к ней приходил, и она начинала мне что-то объяснять, и в конце концов она говорила: «Ну почему ты не понимаешь?» То ли я не хотел понимать, то ли не мог, и тогда я говорил ей так: «Объясните мне как для идиота». И вот когда я кому-то начинаю что-то объяснять, меня за это очень ругают. Я спрашиваю, вам как объяснить, как нормальному человеку или как идиоту? То же самое я спрашиваю у своих студентов: «Как будем говорить, как крупные почвоведы-академики или как начинающие, мало понимающие и соображающие?»
Если человек не понимает, значит, буду упрощать, буду прибегать к образам, в конце концов, буду показывать на пальцах. У нас у одной девочки в школе с головой не в порядке, в 9 классе она не может представить, что 9, деленное на 3, — это будет 3, а не 2. Мы и так делили и этак делили. Мы переходим на ручки, на карандаши, снова делим, вроде все понимаем. Через неделю она приходит, снова 9 на 3 — это 2. Снова с ручками, это как молитва еженедельная.
—
— Ну, у нас школа-то специальная. Нет, ну я в глубине души надеюсь, что в конце концов произойдет… Что там существует вот эта вот какая-то щелочка маленькая, которая периодически приоткрывается, и я успею туда протолкнуть этот материал, и наконец-то 9, деленное на 3, будет 3.
Самый-то ужас в том, что она помнит, что это ее самое проблемное место. Если ей сказать: «Анечка, давай начнем с нашего проблемного места», она 9, деленное на 3, напишет правильно, у нее уже рефлекс. А однажды перед ней стояла задача написать число 147. Как она его написала? Просто это было мое самое первое занятие… Я прибежал с воплями, крича, что я уйду, уволюсь отсюда! Она написала 100, потом 40, а потом 7.
Ее долго спрашивали о защите своей территории (в группе много волевых сенсориков). Никаких реакций, кроме переживаний по поводу факта нападения. Ребята долго не могли поверить, все спрашивали, неужели это — все?
Иррациональность проявилась, несомненно, в легком презрении к составлению планов. Да, она может вечером оказаться совсем не там, где собиралась, ну и что? Нет, это ее никогда не смущает. Она хозяйка своим планам — и это хорошо видно.
Интуиция как слабая сенсорика проявилась в нашем фирменном вопросе об искусственных цветах. На столе в кружке стояли подвядшие синие мускари. Полина (БАЛЬЗАК) спросила, не видит ли Аня, настоящие это цветы или искусственные. Далее одновременно происходит вот что:
Оля (ДЖЕК) быстро трогает листики, чтобы убедиться;
Полина (БАЛЬЗАК) шепчет ей, что уже их потрогала, как только вошла в комнату;
Оля (ШТИРЛИЦ) с полным недоумением, что можно задать столь очевидный вопрос, смотрит на Аню, ожидая примерно такого ответа: «Что, вы меня идиоткой считаете? Конечно, живые!»;
Аня отвечает: «Ну, не знаю, надо приглядеться, может, потрогать…».
Оля (ШТИРЛИЦ) очередной раз совершенно растеряна, не может поверить своим ушам. Очень трудно по сильной функции (сенсорика ощущений у ШТИРЛИЦА — творческая) привыкнуть к тому, что не у всех так.
Интуиция, причем белая, проявилась в экспертных рассуждениях о четырехмерности текущего момента, в котором присутствуют и будущее, и прошлое, и что-то еще. И разрыв кривых социального развития, на его взгляд, происходит сейчас, а не как было предсказано, в 2025 г.
Интуиты (они у нас в этой группе белые) в это время смотрели на него с живым интересом. А сенсорики — в потолок, пытаясь прорубиться сквозь такие дебри.
Та скорость, с которой он отвечал на еще недоговоренный вопрос, вызывала оживление аудитории. Все поняли, что интуиция работает на полную катушку.
Классический вопрос о наличии мечты задал Кирилл (ЖУКОВ). Жаль, что некоторые смотрели на нас, а не на Диму. Он закатил глаза, несколько раз повторил: «мечта… мечта…», а потом стал рассуждать, что считать мечтой. Все как и было предсказано. Кажется, ребята не поверили, что мы не договаривались заранее — настолько текст совпал.
Эгоцентризм и свернутую позу тоже все увидели. Чистый тип хорошо тестировать.
Зато отчет о деньгах в кошельке был абсолютно четким и уверенным.
Тут Гриша (БАЛЬЗАК) сознался, что сразу нашел ее похожей на себя. Чем привел в недоумение нашу гостью, которая с соционикой не знакома. Она этого не нашла.
А Света (ГЮГО), хорошо знающая этот тип, уже шептала: «Это точно БАЛЬЗАК, точно». ДОНЫ удивлялись, неужели можно так к такому относиться. Да. И на это есть причины в модели А.
Зоя (ДЮМА) спросила, как Таня будет делить шоколадку. Таня: «Поломаю на кусочки и положу. Кто захочет, сам возьмет». «Это — логика», — констатировали наши этики единодушно.
Мягкие игрушки собирает: «Мне кажется, что это неплохо, когда человек сохраняет в себе частичку детства».
Не успели мы констатировать интуитивную логику, как Зоя (ДЮМА) уже задала фирменный «БАЛЬЗАЧИЙ» вопрос про пиление сука. «Ну, конечно, мне интересно, я посмотрю…» — к восторгу публики скромно ответила Оля.
Глаза боятся, а руки делают — это про нас.
*
Если в вагоне на мою полку сели другие люди? Я буду терпеть.
*
Мрачные прогнозы? Я называю это здравым смыслом.
*
Обязательно сходите в Исторический музей! Там такие кости!
*
Средневековье меня интересует довольно сильно, а настоящее — нет.
*
Люблю собирать негативную информацию, а потом начинаю всех пугать!
*
Раздражают тупые люди. Если я 5 раз объяснила, а они не понимают, я начинаю издеваться.
*
*
Что можно сказать о кладбище? Нигде так не выражается дух времени, народа. Туда несут самое чистое — перед покойниками врать-то не будешь.
*
Мы не злопамятные. Просто злые. И память у нас хорошая.
Тип ДЖЕК
—
— Ну, это то, что сейчас называется менеджером.
—
— В общем, трудно сказать… Мне, наверное, нравится любая работа. Нравится то, что я здесь достаточно самостоятельна. Мне приходится самой принимать решения и самой все выполнять. Нет мелочной опеки.
—
— Да. Хотя это трудно бывает.
—
— Не трудно. Я записываю. Если что-то там забыла, я всегда могу найти. И вообще, общаться с людьми мне не трудно.
—
— Нет, лица плохо. Телефоны хорошо. Имена, отчества, фамилии хорошо. А лица плохо запоминаю, просто плохо.
—
— Ну, хорошо…
— Ну, что, мне про дни рождения — дорассказать?
—
— Подарки вообще выбираю тяжело! С трудом!
—
— Вещи покупаю очень плохо. Дома есть уже много легенд о том, как я купила два разных сапога.
Вот так. У меня еще есть такие брюки, у которых одна штанина в мелкую полосочку, а другая в крупную
—
— Ну, редко. Не очень. Например, я не сразу заметила, что здесь что-то… в комнате что-то не так. Ремонт сделали… Да вроде нет. А! Стол переставили. Он стоял раньше поперек, а сейчас вдоль. А диван, по-моему, не передвигали.
—
— Нет, не могу сказать, что смущают.
—
— Да нет, ничего страшного. Я спрошу, почему так сделали. Если это очень важно для того, кто передвинул, посижу боком.
—
— Нет, ну… Он же не просто так пришел. Надо будет выяснить, зачем пришел.
—
— Ну, в кабинете спрошу того, кто переставлял. Например, секретаря. Спрошу, почему стол мне переставили. Если они скажут: «Знаете, вот тут у нас сейчас ремонт…» Люстру, например, вешали. Я скажу: «А вам уже больше не надо? Тогда можно обратно поставить? Мне так неудобно». А если им еще надо очень, ну… хорошо. Спрошу, как долго. Потерплю.
—
— Ну, это трудно сказать… Смотря что понимать под отдыхом.
—
— Да! Другую работу. Люблю другую работу! Но отдыхать нет. Я работаю до тех пор, пока не кончится работа. Работа кончилась, я ухожу.
—
— Ну, что значит до изнеможения? Бывает, конечно, когда нужно доделать, могу не есть. Но я, так сказать, представляю себе, что мне сегодня надо ответить этому, этому и этому, значит, надо сделать это, это и это. И это занимает столько времени…
—
— Не могу. Нет. Я буду искать другие пути. Они существуют, как выяснилось с возрастом.
—
— Что значит быстро перестраиваюсь? Вот я, например, делаю что-то на компьютере, мне звонят по телефону, я могу или считать, или отвечать. Если я говорю по телефону и в этот момент кто-то входит, я забываю, с кем и о чем я говорила. Я могу или по телефону, или с тем, кто ко мне обращается.
—
— Это я не могу, совсем не могу практически.
— Но что касается физической работы, это я могу.
—
— Поехали! Сразу! На самом деле у нас была другая задача, мы хотели встретиться, что-то сделать, но последний день был Монэ, так что…
—
— Не то что люблю, я считаю, что это обязательно. Другое дело, что сначала я все записывала, теперь я понимаю, что кое-что я могу и запомнить.
Интуиция проявилась странно. Безбоязненный взгляд в будущее скорее обосновывался покорным принятием судьбы, чем уверенностью, что всегда можно успеть выкрутиться. Много сенсорных утверждений и уверенность, что она контролирует ощущения. Но вопрос о синильной кислоте в персике выявил, что она не помнит о ее существовании, никогда не фиксировалась на этом — и вообще ничего о ней не знает.
Экстраверсия не показалась вовсе. Только множество объектов увлечений. Но от Робеспьера ее все же отличает динамическая лексика. Характерны декларации третьей квадры о том, что Ира не лезет в чужую жизнь, что люди могут иметь убеждения, не совпадающие с ее собственными, что она все равно их будет слушать, потому что они этого хотят…
Такое впечатление, что котенка воспитывала утка. Будто Иру формировал ДРАЙЗЕР или МАКСИМ — нет ни легкости, ни панорамного обзора. Маска погашающего (в данном случае РОБЕСПЬЕРА) говорит о перегруженности бытом и попытках разгрести завалы нетворческими методами стандартных программ выживания.
Экстраверсия тоже была показана в обзорных картинах работы, в панорамном распределении внимания на всех участников тестирования, в объектных утверждениях.
Интуиция как слабая сенсорика проявилась в полном неумении и нежелании отдыхать. Лена даже не совсем поняла, что ей предлагают делать лежа на диване. Ну нет, просто так лежать она не будет! ДЖЕК, да и только.
Экстраверсия была в панорамном обзоре присутствующих и в обобщающих утверждениях.
Интуиция, как слабая сенсорика, проявилась в желании автоматизировать быт, по возможности, весь. «А как же автоматизировать чистку картошки?» — прозвучал вопрос из зала. «Женой», — с присущей типу конструктивностью посоветовал Николай (ДЖЕК).
А люди, отличающие настоящие цветы от искусственных, по мнению Димы, заслуживают того, чтобы перед ними снимали шляпу.
Кроме того, небывалая активность Юли (ДРАЙЗЕР) при тестировании наводила на мысль о дуальности. Мы отметили это вслух как диагностический признак. Юля не сильно смутилась. Зато Дима, не совсем понимая ситуацию, но чуя носом что-то специальное, просто расцвел. Сильная бессознательная интуиция возможностей редко подводит ДЖЕКА.
А интуиция сквозила в каждом жесте, в том, как долго он искал удобную позу, все время поднимал глаза к потолку и т. п. «Я всегда говорил, что любой человек может добиться любой цели, только нужно за нее заплатить. Самая дорогая валюта — это время жизни. Вот если этим платить, то всего добьешься».
А когда ее спросили, разумеется, в чисто научных целях, какие одежки она покупала детям, когда они были маленькими, она сказала: «Ох! Когда это было! Что об этом говорить? Давайте лучше про сейчас поговорим». Перевод болевой белой сенсорики в сильную интуицию времени все оценили по достоинству.
В классическом вопросе о передвинутом столе интуиция сыграла неожиданным образом. (Хотя для ДЖЕКА это как раз типично.) Он напрочь отказался представлять себе «ситуацию, которой точно не может быть никогда». ДЖЕК не тратит время на пустые фантазии.
Каждому делу — свое время.
*
Время — это самый ценный и невосполнимый ресурс, который у нас есть.
*
Готовить — это лишняя трата времени.
*
Я наличие майонеза в еде определяю на раз: если меня потом вырвет, значит, был майонез!!!
*
Как начинается мой день? Я просматриваю электронную почту. Нет, не в постели… А, вы об этом… Ну, я встаю в 7 часов 15 минут…
*
Разговор двух ДЖЕКОВ:
— Они лучше справляются с этим экспериментом.
— Да, потому что они…
— Ну да!
Тип ДРАЙЗЕР
—
— Когда отдача идет.
—
—
—
— Все равно где-нибудь это вылезет.
—
— Все равно это где-нибудь проявится. Не может постоянно человек притворяться. Все равно — в чем-нибудь, но проявится. Мне так кажется.
—
— К сожалению, нет.
—
— А потому что я жила за мужем, который очень хорошо готовил. У меня не было необходимости этим заниматься. У меня муж всегда все готовил. Мое дело было — дети, воспитание, работа. Готовил он. У нас так были распределены обязанности. Он очень любил готовить. Готовил он прекрасно.
—
— Уборка, естественно, на мне.
—
—
—
— Нет, конечно! По мере загрязнения, безусловно. И по мере состояния своего здоровья. Иногда не до этого бывает.
—
—
—
— Не надо, девочки, не мечтайте об этом! Вообще пенсию надо давать в молодом возрасте. А в старости надо работать! Да, надо пенсию давать, когда дети маленькие. За ними надо ухаживать, смотреть… А то мы все бегом, работа, дела…
—
— Я в школе работаю. Учителем начальных классов. Вот с такими малышками. Сейчас мы принимаем в школу с пяти с половиной лет.
—
— Это подготовишки. Маленькие такие…
—
— Нет, мы не спим. Это раньше были такие условия. Сейчас таких условий нам не дает государство. У нас другие условия… Раньше я тоже работала с шестилетками. Тоже спали — и я с ними иногда спала.
—
— Прекрасные!
—
— Я работаю в гимназии. Мы производим отбор в школу. Поэтому у нас дети хорошие. И самое главное, что родители заинтересованы, чтобы дети учились: Они помогают изо всех сил. Поэтому дети у нас хорошие, замечательные просто!
—
—
—
— Двадцать семь.
—
— Да! А как же?!
—
— Играем много… Вот, например, если вам интересно, конечно… Я вообще много могу рассказывать… Ну, например, вот мне надо, чтобы они отдохнули. Они сидят за партами. У нас ковер большой в классе лежит. И я им говорю: «Ребятки, берем азбуку свою в руки» и рассказываю: «Уж как шла лиса по лесу, нашла азбуку в канавке. Она села на пенек и читала весь денек». Пока мы эти стихи говорим, мы выходим на этот ковер, ложимся на пузико, ноги кверху, и перед нами букварь. Потом я говорю: «Ну-ка, уберите букварь. Давайте посмотрим, какие цветочки на ковре. Как будто вы на лугу, собираете цветочки». Вот так вот! Почитали? Почитали. Отдохнули? Отдохнули. И так далее.
—
— Я не знаю, я так делаю.
—
— Пожалею, конечно, естественно.
—
— Обязательно, прижму к себе.
—
— Это по обстановке, смотря какой ребенок…
—
— Ну что вы! Шлепнуть!
—
— Ну, прямо! Не хочет! Такого быть не может! Как это — не хочет? Посмотрит, и сделает, и отвлечется… Это ж такой возраст… Надо отвлекать детей. Не обязательно ругать. Бить я вообще — какое я имею право? Если вы приведете своего ребенка, а я его буду бить! Вы что?!
—
— Розгами! Скажете тоже! Ну, ладно, давайте, вопросы задавайте!
—
— Что выбирать?
—
— Я сначала посмотрю, что там внутри.
—
— Такого не может быть, чтобы они были одинаковые. Что одинаковое? Обложки?
—
— Содержание я должна посмотреть. Там могут быть методы разные, разные подходы. Как же? Я должна посмотреть. А если просто обложки разные, то выберу красненькую.
—
— Это мой любимый цвет. Красненькую выберу. Но внутрь обязательно посмотрю. А как иначе? Я уж знаете через сколько программ прошла за свою жизнь? Я все программы наизусть знаю, любую задавайте, я вам с закрытыми глазами скажу, на какой страничке что.
—
— Сорок пять лет я работаю в школе.
—
— О! Было больше! Парты стояли впритык к доске! Когда я начинала, было по 52 человека в классе.
—
— Всех вижу, обязательно!
—
— Не спишешь! Нет, ну, конечно, кто-то может списать. Вот знаете, я вам расскажу один случай. Была у меня одна девочка. Олигофрен самый настоящий. Это было еще до гимназии, школы ведь тогда были обычные. Я в гимназии работаю только несколько лет. И вот она идет с последней парты. Я говорю: «Оксаночка, иди покажи мне примеры». Первый класс. Вот она идет, у нее столбиком все написано, я ответы проверяю. «Все правильно, Оксаночка, иди». Вот пока она идет до последней парты, она все примеры зрительно скопирует. Она дошла до своей парты, села, все быстро написала — и у нее все правильно. Вот такая память у нее была зрительная хорошая.
—
— Как училась? На второй год осталась.
—
— К сожалению. Потом ее маме сказали: «Вы, может быть, заберете своего ребенка? Ей надо в специальную школу. Она здесь учиться не может». А мама говорит: «Я знаю эту школу, я сама ее кончала. Вы меня не уговорите».
—
— Я очень тактично это сделаю. Я никогда не обижу.
—
— Что я скажу? Честно говоря, меня всегда окружают очень хорошие люди. Я не знаю, как так выходит. Но я всю жизнь всегда общаюсь с хорошими людьми. У меня нет плохих людей. Я со всеми умею найти общий язык.
—
— Я посмотрю на человека, и вот он чем-то мне не понравился. Я не знаю, я не могу объяснить. И поэтому когда берут на работу, завуч мне говорит: «Иди-ка сюда, посмотри». Я могу просто пройти мимо и сказать. У нас как-то уволилась одна женщина, и должны были взять другую учительницу на ее место. Она стояла внизу у охранника. Вот я прошла мимо нее (а я как раз проводила детишек вниз, чтобы посмотреть, как они оденутся, кого родители встретили… Кого не встретили, я должна забрать с собой наверх…). И я вот прошла мимо нее, и чем-то она мне не понравилась. Не знаю, какая-то аура недобрая. Потом без меня с ней поговорили, и завуч мне говорит: «Знаешь, этот человек нам не подходит, недобрый». Вот как я это чувствую? Ведь я просто прошла мимо нее. Я не знаю. Но что-то было не так. Хотя я видела ее вполоборота. Вот так у меня бывает.
— Да, вот еще маленький секретик: как я с малышами играю. Я говорю: «Ребятки, у вас из глазиков идут ниточки ко мне. Положите мне их все ко мне на ладошку. Положили? Вот теперь я их беру все в кулачок. А теперь слушайте меня. Ой, ниточка твоя убежала и твоя убежала! Ну-ка, давайте мне свои ниточки быстро в кулачок!» Вот такие приемы, к примеру, я использую. У меня очень, очень много разных приемов.
—
— А чего так мало вопросов задаете? Задавайте еще!
Сенсорика, причем волевая, сквозила в голосе. Решительность и воля — это то, на что она в себе полагалась. Не очень подробно прозвучала белая сенсорика в ответах о здоровье и лекарствах, но то, что она не болеет, поняли все.
Интроверсия четко прослеживалась в адресных ответах от первого лица, в субъектной позиции, в фиксации взгляда на том, кому дается ответ.
Этика проявилась в ответе на наш фирменный вопрос о нравственном прогрессе.
—
— Я думаю, что существует регресс, а не прогресс.
—
— Ну, хоть я и причисляю себя к кругам молодежи, если посмотреть на школьников, которые сейчас заканчивают школу… Они ненамного меня моложе, но это уже не мои ровесники. У них совершенно другие привычки. И по разговорам, и по уровню мышления, по отношению друг к другу, по отношению к своим родителям — это совсем другие люди. Практически теряется честь у людей. Понятие чести — можно считать, что его нет.
—
— Сейчас есть другое. Более масштабные способы уничтожения. Допустим, раньше, в далекие времена, убивая, люди смотрели при этом в глаза, а теперь этого практически нет. Человек не видит того, кто его убивает.
Вопрос на неопределенность (потеря чемодана) вызвал-таки у нее некую гримасу и минутную потерю самообладания.
Болевая точка — интуиция возможностей. Человеку даже предположить противно, что может случиться что-то непредвиденное.
Постепенно обозначилась рациональность в попытках развести разные дела на разное время, делать их последовательно, а не «заодно». Слабая интуиция, нелюбовь к ситуациям выбора обозначили сенсорику. Но логика-этика не разделялись, как часто бывает у обученных рационалов.
Однако вопрос о техническом и нравственном прогрессе все расставил по местам. Абсолютно твердо и без раздумий Настя сказала, что нет, она не думает, что есть какой-то нравственный прогресс. «Мне вообще не нравится, что сейчас все держится на деньгах. И нет того настроя на идеалы, какой был где-то в 50-е годы». Это она прослушала чьи-то воспоминания о романтике шестидесятых годов и четко осознала, что сейчас отношения между людьми лишены этой составляющей.
Ну, и мебель она подвигать любит, это ей интересно.
Тут ДОНЫ принялись ругать социалистическую жизнь, доказывать ей, что раньше было гораздо хуже. Бесполезно. Ее же не интересует политическая обстановка. Она видит, что раньше была бескорыстная дружба, а теперь у молодых ее нет. Этого ей достаточно, чтобы вынести решение. «А как же ее переубедить?» — растерянно спросила Маша (ДОН КИХОТ). Не получится, потому что она права. В том локальном аспекте, который она видит экспертно, а ДОНЫ — нет.
Мне уже 60 лет, но пирожки я делаю так, как мама меня учила. Чего и сколько записано, то и кладу. И всегда хорошо выходит. А если поменять что-то, то неизвестно, что получится…
*
Я люблю мебель переставлять, даже если будет не так удобно телевизор, например, смотреть. Я потерплю. Зато в окружающем пространстве что-то изменится, интереснее станет.
*
Всегда чувствую по телефону, в каком настроении муж.
*
Трудно сказать о себе. Наверное, со стороны лучше видно, но мне удается поддерживать отношения без конфликтов.
*
Я решаю задачу и уже вижу, что неправильно, но все равно делаю, потому что мне интересно получить результат. И вообще я просто люблю считать.
Любе 2 года. Возвращаясь вместе с мамой с прогулки, она убежала по лестнице вперед и наткнулась на мужчину с огромным водолазом. Нисколько не испугавшись, она закричала: «Собачка, собачка, ты меня не бойся!»
*
Когда Люба стала ходить в первый класс, как послушная девочка она всегда возвращалась домой вовремя, но однажды пришла на 1, 5 часа позже. Оказалось, что у девочки из ее класса ребята спрятали шубу. Все ушли домой, а она не могла бросить одноклассницу в беде и была с ней, пока пропажа не нашлась.
На этом занятии мы проходим последнюю, четвертую квадру социона. В нее входят типы ШТИРЛИЦ, ДОСТОЕВСКИЙ, ГЕКСЛИ и ГАБЕН. Функции, определяющие личностные приоритеты этих типов, следующие:
— логика действий;
— этика отношений;
— сенсорика ощущений;
— интуиция возможностей.
В квадре ценят творческий подход к взаимоотношениям, психологизм, раскрытие талантов и возможностей личности. Целесообразность и комфорт, оптимальное распределение ресурсов, польза и эстетика — источники вдохновения и восхищения.
В. Гуленко ставит в соответствие четвертой квадре стихию земли и сезонную фазу зимы.
Земля — это материализация, воплощение замыслов, создание объектов, переживающих века. Это действие, работа, приносящая зримую пользу, преображающая жизнь.
Кроме того, земля — это символ плодородия и богатства. И надо отметить, что к вопросам репродукции в квадре относятся с естественным, никого не смущающим вниманием.
Зима — время подведения итогов и разумного использования ресурсов, которые негде будет пополнить до будущей весны. Это холод и тьма снаружи, но тепло, уют и защищенность родного дома, без которого зиму не пережить. В этом ракурсе забота о ресурсах и отношениях воспринимается как необходимый элемент выживания. Тепло во всех смыслах — и как забота о комфорте, и как неконфликтные, дружеские отношения — несомненные ценности квадры.
По классификации В. Алексеева, дух четвертой квадры — «здесь, но не теперь». Представители квадры ориентированы на «вечные» ценности, не склонны вкладывать энергию во что-то временное. Это приводит к консерватизму, иногда к застою, но позволяет оптимально использовать возможности имеющихся ресурсов.
Общие взгляды и отношение к некоторым вопросам жизни у типов четвертой квадры обусловлены определенным, отличающимся от других набором квадральных рейнинских признаков.
Рассудительные — иррациональные функции личностных блоков: сенсорика ощущений и интуиция возможностей.
Они ценят комфорт в жизни и отношениях, не упускают возможности его преумножить.
Серьезные — рациональные функции личностных блоков: логика действий и этика отношений.
Доверие и осмысленность действий считаются в квадре важными компонентами общения.
Аристократы — во всех блоках типов логика сочетается с сенсорикой (предметная информация с пространственной), а этика сочетается с интуицией (энергетическая информация с временной).
В этой квадре хорошо видят различия групповых интересов, определяют близких по духу людей как «своих», склонны ожидать от них более тесного контакта, чем от «чужих».
Наиболее сильно дух четвертой квадры проявляется в области экологических идей. Целостное видение планеты как системы с ограниченным ресурсом, энергосбережение, экологически чистые технологии, бережное отношение к живому — естественная идеология людей зимней ночи.
В представленных интервью мы увидим, что описанные здесь общие свойства проглядывают сквозь типовые различия таких разных персонажей, как, например, ШТИРЛИЦ и ГЕКСЛИ, когда вопросы касаются глобальных мировоззренческих тем.
Тип ШТИРЛИЦ
—
— Да. Я коммерческий директор на фармацевтической фирме.
—
— Нет, фирма маленькая, поставляет сырье для производства фармацевтических препаратов.
—
— Я по образованию химик, заканчивала Менделеевский институт. Я химик-органик, и так сложилось во время перестройки, что я переквалифицировалась и работаю теперь здесь. Но это близкие области — фармацевтическая химия и органическая химия. В основном вся фармацевтика — это органика, поэтому это очень близкая мне отрасль, но пришлось переквалифицироваться в том плане, что раньше была научная работа, а сейчас — коммерция.
—
— Какие-то небольшие курсы я заканчивала, но они мне мало что дали, хотя они и громко назывались «Маркетинговое исследование». Но это все — чисто условно. А в основном опыт и природные способности…
—
— Я работала много лет в лаборатории, потом занималась информацией. Постепенно вот так и пришла к этой работе.
(
—
— Ну, например, мы закупаем ацетилсалициловую кислоту, которая используется уже для производства таблеток. А мы закупаем именно сам порошок.
—
— Иногда мы поставляем сырье фабрикам, а иногда это идет для изготовления так называемых экстемпоральных форм, то есть это для рецептурных отделов аптек. Но мы не непосредственно аптеки снабжаем, а мелкооптовые фирмы.
—
— Их видимо-невидимо. На самом деле поставка фармацевтических препаратов — вещь очень непростая, так как, во-первых, вся эта деятельность строго лицензируемая, во-вторых, для того, чтобы продать какой-то фармацевтический препарат, если даже мы его купили у известного производителя, даже на нашем российском заводе, в Курске, в Перми — не важно… Все равно нужно его сдать на анализ, получить протокол анализа и сертификат соответствия нашей государственной фармакопеи. И только после этого, имея кучу документов, можно этот продукт продать.
—
— Все это организовано, поставлено на поток, потому что есть опять-таки куча аккредитованных лабораторий, которые имеют право это делать, так что сейчас это довольно-таки упорядоченный бизнес.
—
— Я участвую в планировании закупок сырья, обеспечении зарубежных контрактов, договорных форм, по России и так далее.
—
— В школе у меня были две страсти — химия и литература. Я посещала два кружка в школе, одновременно ходила во всякие кружки в Доме пионеров. Когда я была уже в старших классах, когда надо было определяться, учительница литературы — она очень хорошо ко мне относилась — сказала, что нужно выбирать такую специальность, которая даст твердую почву под ногами. Литература — это нужно быть или действительно очень талантливым человеком, или заниматься ею в свободное от основной профессии время…
—
— Нет. Я думаю, что все идет от школы. В школе у меня были неплохие учителя, и отношение к русскому языку осталось особенное. Да, я считаю себя ревнителем русского языка и всем на работе делаю замечания.
—
— Ну, во-первых, к этому все уже привыкли.
—
— Некоторые говорят «спасибо», некоторые что-то спрашивают, а некоторые говорят: «А, собственно, зачем? Вы нас и так понимаете». Так что есть разные категории. Конечно, когда при мне произносится слово «ложить», мне этого человека хочется стукнуть. Особенно когда с иногородними общаешься и просишь секретаря, например, переключить на факс, и вдруг слышишь: «Только вы не ложьте, пожалуйста, трубку, потому что мы еще с вами хотим по одному вопросу поговорить». Так что по-всякому бывает…
—
— Ну, так говорят поголовно все. И мой директор, который сидит со мной в одной комнате. Он родом из Омска. Но я ничего не хочу сказать плохого — он закончил Бауманский институт, человек очень собранный, организованный, но он всегда говорит: «Я сам с Омска или с Москвы». Я говорю ему: «Вы из Москвы, из Омска… Определитесь вообще!» И тоже не обижается, ничего.
—
— Да, в общем-то, потому что им все равно. Я им делаю замечание, а они все равно так говорят.
—
— Ну, некоторым я, конечно, не делаю замечаний. Вот у нас, например, есть один провизор, очень хороший провизор, но он сам родом с Северного Кавказа. Он говорит периодически «ложить» или даже «покласть», что ему ближе… А «позвонИшь» или «позвОнишь» — это говорят буквально все, только единицы говорят правильно. Ну а некоторые молодые, если я их поправляю, они говорят «спасибо».
—
— Нет, конечно. Там много прописных истин, которые и так известны — сколько там чего добавить или насыпать. Я это все и так чувствую. Все это условно-приблизительно. Потому что нельзя положить точное количество муки — нужно учитывать размеры яйца, например. Какие вы купили яйца — маленькие или большие.
—
— Нет, ну как! Если вы купили, например, крупные яйца, то их нужно положить два, если мелкие — три.
Полина (БАЛЬЗАК):
— Оладушки получатся в любом случае, но шарлотка может оказаться и жидкой! Поставишь ее в духовку, а у нее в середине будет что-то такое жидкое!
—
— Конечно. Я люблю все перестраивать, потому что мне все очень быстро надоедает, поэтому я все в принципе меняю. Или ручки, или двери, или обои, или еще что-нибудь.
—
— Нет, я не хочу.
—
— Да, я знаю. А вот, между прочим, приятельница моя ладит с ребенком у одной пианистки… Вот они как раз пригласили дизайнеров, которые им вынесли все из их комнаты, и они потом были в восторге. И я видела это в передаче «Квартирный вопрос». Да, может быть, для них это было и неплохо.
А после этого я видела другую передачу из этой же серии, и показали квартиру, в которой была комната в стиле 80-х годов — там какие-то покрывала, какие-то кресла, детский уголок… Все это вынесли и сделали вот что. Они подвесили такой прямоугольник, поставили туда телевизор и где-то там, в нише установили диван за этим прямоугольником. То есть дети пришли, они, конечно, выразили свой восторг, но где после этого вообще быть детям и где им играть? Это совершенно бездушный, абсолютно какой-то, я не знаю, офис! Бездушный офис!
Если бы я пригласила дизайнеров, которые бы предварительно со мной обсудили, что они будут делать, вот тогда — пожалуйста.
Вот я, например, у себя на даче дом перестроила. А что касается участка, я бы с удовольствием пригласила какого-нибудь ландшафтного дизайнера, который бы мне помог спланировать, где какие деревья посадить, и помог бы это сделать. Я бы с удовольствием на это пошла. Но дома, вот так, чтобы меня не было, а без меня там что-то сделали, вот это — нет.
—
— Я занимаюсь сетевым бизнесом.
—
— Я общаюсь только с теми людьми, которые мне нравятся. Так что меня это не напрягает.
—
— Кто-то приходит через Интернет, кто-то через знакомых. Когда люди видят твои результаты, уже подсоединяются сами и приводят своих знакомых. Возникает интерес, идет поток.
—
— У меня первая линия только 50 человек.
—
— Нет, есть пустые, совсем пустые. А серьезных деловых партнеров на данный момент 3 человека. Подписываешь всех подряд, а потом выбираешь.
— Я поэтому и выбрала такой вид бизнеса, что появляются деньги, высвобождается время. Сначала ты работаешь на этот бизнес, а потом он работает на тебя. То есть я хочу больше времени уделять своим детям, своей личной жизни. Большинство людей, у которых есть деньги, не имеют этой возможности. Я хочу не только иметь деньги, но и иметь возможность их потратить.
—
— Я искала тот вид маркетинга, который поможет мне реализовать себя. Я его очень четко просчитывала, продумывала. Во-первых, это ходовой товар, который доступен по цене. Плюс та схема получения денег, которая предлагается, она тоже общедоступна, проста. Тогда я и пошла сюда. Это было построено на расчете. Я работаю уже год и собираюсь продолжать. Есть люди, которые движутся быстрее. Но я вижу результаты, и я хочу работать здесь дальше. А то, что у каждого своя скорость, это абсолютно нормально. Только целеустремленные люди куда-то продвигаются.
—
— Люблю. Но я никогда не следую рецептам. Я использую то, что у меня есть под рукой. Я могу из пустого холодильника сделать что-то, нечто. (Ха-ха!)
—
— Сбегаю в магазин и приготовлю то, что надо, хотя бы то же самое дежурное блюдо.
— Я всему могу найти объяснение, не могу найти объяснение только предательству. Например, человек у меня занял денег, пропал и этих денег я не вижу уже три года. Вот это предательство, а все остальное… Как можно найти объяснение этому поступку?
—
— Да хоть десяток детей! Но зачем одалживать деньги, если ты не можешь их вернуть? Это непорядочно просто. Я никогда в жизни не брала в долг… Я вообще не могу понять человека, который берет в долг. Вообще не знаю, что это такое — брать в долг.
—
— Да. Я никогда не останавливала. У меня ребенок идет бутылки собирает. Говорит, мне нужны личные деньги. Он никогда у меня не попросит. Он идет, сдает бутылки, и он при деньгах. А второй говорит: «А зачем они мне нужны. Мне мама даст».
—
— Нет. За уроками больше бабушка следит. Я общаюсь. Больше моральная сторона. Я вообще не понимаю, что это такое сидеть и с ребенком уроки делать. Он сам должен их делать. Это его задача. Почему я должна выполнять его задачу?
—
— Нет, наоборот, у меня бич — я приезжаю на 20 минут раньше. Я хочу приехать вовремя, но просто до смешного — я всегда приеду на 20 минут раньше. Я никогда не опаздываю.
—
— А цель какая? Чаще всего я вообще не буду включаться в это, то есть выяснять, какие у кого отношения. Мне это как-то неинтересно.
—
— Если мне нужно будет узнать, я могу поговорить. Или еще интуиция сработает. Я же чувствую, приятно мне с этим человеком общаться или нет. Мы можем больше не общаться по бизнесу, если он не хочет работать, но остаться в хороших отношениях. Что я его, за уши тянуть, что ли, буду? Зачем мне это надо? Здесь цели у каждого свои. Мы смотрим по результатам. И эти цели проявляются делами. А работаю я с теми людьми, которые мне нравятся, которые мне симпатичны. Как это проявляется — ну, просто… Как люди общаются и как понимаешь? Не знаю.
—
— А там все время одно и то же. Это партнерские отношения. Все время партнеров ищешь. Там уровень просто — сначала ты работаешь с двумя людьми, потом с пятью, потом с аудиторией. Ты меньше времени затрачиваешь, а эффективность твоя повышается.
—
— Нет, почему не меняется? Меняется. Количество денег в кошельке меняется.
—
— Я не устаю. Здесь бизнес и отдых, и все это вместе так вот переплетено.
—
— Чтобы реализовать все свои желания. Только для этого. А для чего еще — чтобы их вкладывать? Я об этом пока не думаю.
—
— По образованию я менеджер туризма. Проработала на турфирме после практики чуть больше полугода, сезон кончился, надо было идти опять учиться, и я ушла. Сейчас работаю в большой американской компании, с финансами, хотя и не имею никакого ни бухгалтерского, ни экономического образования.
—
— У меня нетрудная работа. Я сижу спокойно, ковыряюсь в бумажках, закладываю это все в компьютер, разговариваю иногда…
—
— Гораздо интереснее в турфирме для меня, наверное, из-за того, что это постоянное напряжение, постоянный адреналин. Было очень нервное начальство, это держит в ежовых рукавицах…
—
— Когда много людей, не знаю, у меня от настроения зависит.
—
— Если работаешь не первый день, то, безусловно, справляешься.
—
— Смотря для кого… Для своего любимого молодого человека готовлю. А для себя — нет. Что есть в холодильнике, то и ем.
—
— Нет. Я непостоянная, могу начать делать, потом бросить. Если только кто-то меня пихает или компания хорошая.
—
— Ну, это да.
—
— Первый раз стерплю, второй раз покажу, что мне это неприятно. Если человек уже в третий раз не понял, тогда я открою рот, причем открою его громко.
—
— Я опаздываю в пределах плюс-минус 10 минут. Самое трудное для меня — рано встать. Будильник я не слышу. Ну, встаю рано, значит, сделаю все как следует. Встала за 15 минут — штаны, кофе и вперед.
—
— Не люблю. Мне это неприятно. Я не люблю стоять одна в каком-то месте и ждать. Сидеть тоже не люблю. Именно вот это вот ожидание я не люблю. Даже если у меня есть с собой музыка и интересная книжка, и то я буду чувствовать себя неуютно. Вот если я сама приду и сяду на скамеечку в парк с книжкой, то мне это понравится, я буду спокойно себя чувствовать.
—
— Я очень часто в этом сомневаюсь.
—
— Я не могу точно сказать, что обо мне думает тот или иной человек. Я не знаю этого. Я не могу сказать точно, нравлюсь я или не нравлюсь. Не уверена ни в чем.
Вопрос об опоздании девушки в ресторан был принят внешне вполне спокойно, но немедленно вызвал рассуждения о разнице между глупостью и дурью у женщин, которые надо различать. Сработала ограничительная структурная логика. Значит, тема задела за живое.
Экстраверсия тоже была четкой. Она даже не рассматривала возможность отъезда на неделю: три часа уединения — предел фантазии. «Я редко бываю одна — ведь всегда кто-то где-то поблизости есть». В том смысле, что город полон людей. Забавно.
Сенсорика проявилась как белая, в заботе о брате, в уверенности, что определит состояние своего здоровья и вовремя примет меры, — все это спокойно и без затруднений. Воля звучала в голосе, была видна также в освоении территории, хорошей координации, в стремлении заниматься спортом — «естественно».
Нравится ли мне руководить? Скажем, я умею руководить людьми, и мне кажется, что им от этого становится лучше.
*
Я все думаю, вот у нас с ГЕКСЛЯМИ активация — так мы весь мир охватим. А какая у интровертов может быть активация? Извините.
*
Когда ты пришел к ДРАЙЗЕРУ домой, ясно, что ты пришел здесь что-то пачкать.
*
— Я выбрала профессию стоматолога потому, что мне нравится общаться с людьми.
— А без людей — никак?
— Я не люблю бумажной работы.
*
Умей работать, умей отдыхать.
Тип ДОСТОЕВСКИЙ
—
— В настоящий момент я сижу дома.
—
— Профессия у меня… Или по образованию?
—
— По образованию я инженер-электрик, а работала лет 15 экономистом во времена советской власти. После этого, как только произошел облом советской власти, у меня тоже наступил некий кризис… Ну, не кризис, просто у меня родился второй ребенок и я перестала работать. С тех пор уже не работаю.
—
— Нет, это совершенно не приравнивается к кризису. Просто так сложились обстоятельства, что мой муж захотел, чтобы я сидела дома. И я послушала своего мужа и с удовольствием стала сидеть дома.
—
— Сначала мне было трудно, потому что было мало помощи, и мне приходилось много заниматься своими двумя детьми (я люблю детей), а потом я как-то в это втянулась, и мне очень понравилось, мне стало очень интересно.
—
— Ну и что, мне с ними с двумя интересно очень.
—
— Получилось, да, что все мои творческие способности распространились на моих детей.
—
— У нас никто ничего не распределил, потому что каждый занимается своим. Я считаю, что поскольку я сижу дома, я должна заниматься чисто домашними делами. Я этим и занимаюсь, практически сама все время. Потому что муж работает, а дети учатся. Они очень заняты. Я это понимаю, поэтому стараюсь как можно меньше загружать их домашними делами.
—
— Я об этом просто не задумывалась как о деле, потому что это такой необходимый момент существования… Сначала это была очень сильная любовь к своей семье, а потом… Ну, нельзя любить все время готовить и убираться… А сейчас это, наверное, такое обязательное дело. Ну, не знаю, мне, конечно — бывает иногда — что не хочется готовить, но я все равно это делаю, потому что кто, кроме меня, это будет делать?
—
— Не могу сказать, что я делаю это с удовольствием — ни то, ни другое.
—
— Сейчас нет таких ситуаций. Практически все планируется.
—
— Нет, нисколько.
—
— Я практически всегда опаздываю.
—
— Нет, я не чувствую себя неудобно.
—
— Нормально.
—
— На пять минут.
—
— Если больше двадцати пяти минут, то да. А если меньше, то нет.
—
— Никакая не возникает. Я говорю, что если до 25 минут, то я об этом просто не думаю.
Интуиция проявилась немедленно, как только речь зашла о защите территории. Нет, она не знает, как это делается. Тут не выдержала душа МАКСИМА, и он заявил: «Да в ней ничего нету!» Имелось в виду, что она не логик и не сенсорик, — вот он, образец ролевой этики у МАКСИМА.
Рациональность была в последовательных ответах, в уточнении вопросов, в определенности заявлений.
Рациональность проявилась в четкой картине ожидаемого будущего: понимающий, заботливый спутник, интересная работа, хорошая семья и т. п. Организованна, до потери здоровья занималась, чтобы попасть в институт.
Но не ГАМЛЕТ — никаких лишних эмоций, этика явно белая.
Контрольный вопрос о техническом прогрессе выявил тихое сожаление о том, что люди не становятся добрее. Причем эту тихую грусть не удалось развеять даже, когда вся группа хором возражала, что на кол уже не сажают, детей в школах не порют и т. п. Никакого эффекта — она твердо уверена, что мир нисколько лучше не стал. Это, безусловно, ДОСТОЕВСКИЙ. Его визитная карточка.
Но, поскольку эмоции у Лены не проявлялись ярко, этика была признана белой. Тогда последовал контрольный вопрос о техническом прогрессе. По настоянию Л. А. его задала Юля (ДРАЙЗЕР). Не слишком провокационно у нее вышло, однако ответ был вполне четким. «Да, технический прогресс у нас налицо. А нравственный — на другое место». И опять никакой уступки возражениям группы.
Интуиция просто не вызывала сомнений: угловатые движения, неудобная поза, тонкая кость, отсутствие малейшего напора. Он даже предпочел работать с машинами, так как с людьми ему тяжело (болевая точка, воля плохо противостоит напору энергичных сограждан).
Больше всего сомнений опять в этике. Но услужливость, ориентация на человека, категорическое нежелание обидеть в конце концов были замечены. На вопрос о нравственном прогрессе он ответил, что в исторической перспективе он, конечно, есть. И он, безусловно, верит, что красота спасет мир.
Если мне нужно знать, что будет вечером на работе, я сосредотачиваюсь на вопросе и ложусь поспать. Просыпаюсь — и уже знаю, что там будет.
*
Она мне не очень понравилась. Она иногда слишком напирала. Это не потому, что мне не нравится. Я знаю, это всем неприятно.
*
Мое представление о герое: холм, травка зеленая, конь, плащ — и поскакал!
*
Да, я могу делать несколько дел одновременно: например, сидеть и читать.
*
Вот, кстати, интересно, что когда срываешься куда-то, никогда об этом потом не жалеешь.
*
Я раньше интересовался психологией. Думал найти что-то о том, чем люди отличаются друг от друга. Ведь если люди такие разные, они зачем-то нужны такие. А там все про отклонения.
*
Как я ни прошу, мой парикмахер красит мне волосы всегда в этот (светлый) цвет.
*
Как бы она ни была права или неправа, я ее бить не буду. Это все равно женщина, моя любимая…
Тип ГЕКСЛИ
—
— Ну, непросто было добраться… На самом деле, я не первый раз здесь. То есть у меня была уже попытка сюда попасть, но она была спонтанная такая, просто наобум пошел сюда, вот мне объяснили, что вот ГИТИС, какой-то подъезд, и где-то здесь. Ну, я так вот просто спонтанно пришел сюда, и ничего…
—
— Ну, я, ну, как-то так… У меня настроение такое было, хотелось куда-то сходить, я как-то вспомнил, что… был как раз, по-моему, четверг, и мне вспомнилось, что у вас занятия, и как раз, и я чего-то думаю: надо сходить… Вот и приехал, ничего не нашел, не расстроился, посмотрел, там в ГИТИС зашел куда-то там, еще чего-то там, то есть…
—
— Про соционику да, то есть ну я как-то… она у меня… так вот… постоянно… сбоку где-то идет, вот, и я вроде никак не займусь ею, и вроде как-то и чего-то такое…
—
— В театре?.. Ну, театр начинается с вешалки…
—
— Ой, ну я не был в театре уже знаете сколько?
—
— Ну, я зашел, посмотрел, а время-то уже было позднее, семь часов, то есть я пришел сюда в семь, а там в семь спектакль начинается. То есть я просто так зашел, поностальгировал… Вот, посмотрел, что там идет…
—
— Нет, ну мне сказали номер квартиры, я записал… Вы меня вчера разбудили утром… вечером, я проснулся…
—
— Ну, скорее, собственный бизнес… Я сегодня такой, тоже, в свободном полете, сдавал баланс сегодня. Началась… первый квартал, надо балансы сдавать…
—
— Ну, вообще-то нет. Какая необходимость?
—
— Ну, у меня мама — налоговый инспектор… Она их заполняет.
—
— Я хожу, отвожу их! У нас просто фирма небольшая, у нас все должности совмещены. То есть я и бухгалтер, и чтец, и жнец, и…
—
— Фирма… ну… электрика, то есть электрика, монтаж…
—
— Я! Я все делаю.
—
— Да.
—
— Нет, нет, я проверяю все.
—
— Не, ну… Когда это уже отточено, то на одни и те же ошибки многократно не наступаешь.
—
— Ну, конечно же, это же особенность…
—
— Ну, я вообще инженер, то есть мне интересны все эти вещи…
—
— Московский энергетический институт. У меня вообще две специальности — инженер и экономист. То есть я многопрофильный такой.
—
— По экономике, и работал на нескольких работах, в общем, у меня несколько специальностей…
—
— Ну, у меня было это уже несколько раз, и я как-то уже… Конечно, напрягает. Ну, кому приятно потерять работу? Привычка же, привычка такая.
—
— Н-н-н-у, ну я не знаю, ну почему?
—
— Ну, уже года два, я уже давно не терял.
—
— Ну, я искал, вообще это какие-то жизненные поиски были… Да вообще, во-первых, потому что своя, то есть, ну специальность, конечно, как бы так, сбоку припека, вот…
—
— Ну, есть, знаете, такой вот момент, когда берешь один провод, берешь другой провод, тебя бьет током… так хорошо, бодрит… Вот это вот действительно жизнь!
—
— Ну, заказы… Это же все по рукам идет, ты мне сделаешь, я тебе сделаю, везде же люди…
—
— Ну конечно, ну, все для людей!
—
— Ну, понимаете, ну, все настолько индивидуально… Вот я разговариваю, то есть я буду смотреть на вас, сколько я с вас могу взять, буду общаться, буду другие деньги брать, буду совсем другие!..
—
— Ну конечно! Глаза — это же зеркало души! То есть вы смотрите так, ага: с него я возьму столько-то, с него я возьму столько-то… А обосновать же надо, подвести под какую-то черту! Подводится под какие-то правила…
—
— Я вот здесь сижу, отдыхаю с вами. Общаемся очень приятно.
—
— Вы знаете, я замечал, что когда запланируешь куда-то, то ничего не получается. То есть ты приезжаешь туда, а там ничего не получается.
—
— Ну, практически да. Ну, на Канары у меня, конечно, средств таких нету…
—
— Ну, да.
—
— Ну да, у меня вот летом была такая ситуация: что-то так надоело все, и что-то в голову пришло — а, вот у меня друзья поехали в Крым, я думаю: съезжу в Крым. А другой говорит: я еду в Сочи. Ну и я говорю: о, я из Крыма в Сочи к тебе приеду.
—
— А у меня, кстати, в Сочи вот так получилось. Мы говорили: в Адлере, в Адлере, ситуация такая была, встретимся в Адлере. А место Адлер курортное, и получилось так, что мы там не встретились с этим человеком, но… но все-таки на абхазской границе, в автобусе, я встретился с человеком, с которым учился. Вместе. Меня это утешило! Мы с ним съездили вместе на экскурсию, все классно получилось.
—
— Ну, а мы вообще — это такой, просто действительно замечательный… я настолько в восторге там, настолько… а мне нравится, допустим, математика, теория вероятностей, какие-то числа там, быстрые нули так называемые — туда, сюда ноль погнать, там что-то такое… инженерное… Ну есть какое-то, что-то такое было, мне нравилось. Вот. Ну, конечно, из меня инженер… Но такая какая-то абстрактная… абстрактные вот эти вещи мне очень нравятся. Нравилось очень. А МЭИ как бы, вот это институт — ну это тусовка! Тусовка.
—
— Да.
—
— Ну вот, допустим, началось с Крыма все. Я приехал. Я не был там четыре года, по-моему, да. И, значит, лагерь — это наш МЭёвский лагерь, — вот, приехал, там куча знакомых, я в первую ночь напился очень хорошо… Напился и не помню, где проснулся. То есть я проснулся где-то на пляже. Вот, проснулся на пляже, и потом как-то, в общем, добирался, то есть…
—
— А это и есть отдых, понимаете, вот… Это же, ну это мечта, я считаю, по-человечески, вот, человеку разрядиться — это хорошо, где-нибудь напиться и проснуться где-нибудь?
—
— Нет, а хорошего — понемножку, и все…
—
— Дальше? Ну, я посмотрел на людей, старые места посмотрел, и мне этого хватило, я уехал. Я там был три дня, в Крыму. И поехал в Адлер.
—
— В Адлере? Я по экскурсиям поездил — а вот в море ни разу не зашел. Мне что-то не понравилось море, потому что по сравнению с Крымом… А я когда приехал, увидел что… ну представляете, вот море, а через сто, через двести метров поезд ходит. То есть как-то… Ну, какой-то вообще, ни вид, ничего, и море какое-то, и народу столько, и какое-то оно грязное все, мне даже не захотелось.
—
— Да, я увидел… Нет, я попробовал, я подошел, ноги пополоскал и ушел. Я поехал на водопады, там чистая вода…
—
— Нет, почему? Я планировал бы день по-другому. То есть у меня бы была встреча назначена с человеком, я, может быть, сегодня бы с ним встретился, и все. С человеком, с девушкой. Кстати, рабочее. Рабочий момент.
—
— Да по-разному, зависит от настроения. Могу в центре сесть. Ну, понимаете, это же шоу. Жизнь можно по-разному рассматривать, можно как шоу: в центр уселся — всё, я клоун. Можно же рассмотреть как… ну не знаю.
—
— Конечно, лицом к стене, то есть сам в себе, пришел, уставший, с работы, уже не видишь людей, уже не можешь видеть, загнулся. Или пришел там, в окошко посмотрел — там машинки ездят, там люди ходят… по-разному же это все здесь… Нет, а можно наоборот. Можно, когда на контакт идешь, когда вот пообщаться хочется, наоборот, посмотреть, поглазеть, кто там кушает, какой у него там, не знаю, гамбургер, чизбургер, я не знаю… все это настолько живо, что…
—
— А, есть, да, есть.
—
— Нет, один человек только уехал.
—
— Нет, я знаю, я вспоминаю, но просто он далеко…
—
—
—
— Девушки? Ну, можно, конечно, сказать, что красивые… Но, конечно же, нравятся живые. Человек должен быть живой.
—
— Нет, я считаю, что человек должен быть в глазах. Просто человек, ну, то есть я считаю, что должен быть человеком. А человека, его видно.
—
— Ну, не обязательно, нет, ну естественно, он… Ну, конечно же, это должна быть индивидуальность, сущность. Ну, конечно, неплохо, если бы где-то сочеталось, какие-то качества…
—
— Ну, это вообще не мой идеал — Клаудиа Шиффер. Мне нравятся такие — маленькие, маленькие… Такие они — ах, ах!
—
— Нет, ну что вы, это же…
—
— Ну, образы есть, конечно, образное какое-то…
—
— Нет, ну, концы с концами соединяешь, и все. Логика!
—
— Ну, по-разному. Это же опять по ситуации — что за человек мне это сказал. Если у нас с ним приняты подколы — ты меня подколол, я тебя подколол, — я, может, приехал туда, а там озеро красивое, солнце светит, я искупался… то есть настолько все… все же от жизни идет, как ситуация!
—
— Я как-то передачу смотрел, и там фраза такая была, мне понравилась: «Не боялись злых, а злыми быть боялись». То есть кто-то кому-то что-то скажет, кто-то нападает на кого-то, ну просто… злой человек — он не страшен, понимаете, страшно, когда ты злой.
—
— Конечно, это же не страшно, страшно, когда ты от этого становишься злой. Потому что вдруг перейдешь границу, и что-то случится.
—
— Нет, там не надо ничего считать, там нужно понимать.
—
— Деньги считает бухгалтер.
—
— Я в процессе постижения нахожусь.
—
— Э…
—
— А я не на первом курсе, я на третьем. Дело все в том, что я взрослый молодой человек, после школы непосредственно я поступил в финансовую академию, да? Там я отучился два с половиной года, и все это дело завязал благополучно, до лучших времен. Затем я занимался очень много чем, в основном прожигал жизнь, наверное, или как там это называется.
— Ну, я, право же, не могу смеяться над человеком в неудобной обуви, который падает и… даже в детстве не мог. Не знаю, может быть… ну, мне не весело от этого. Мне скорее грустно. Или когда там бегемотик карликовый вынужден прыгать с тумбочки на тумбочку… Не знаю, что уж в этом так уж… Пусть уж лучше гуляет где-нибудь там в джунглях…
— Мне это было просто неинтересно, скучно, и я не понимал логику и последовательность — то есть почему, например, в бухгалтерском учете существует двойная запись… Сейчас, когда мне стало это все легко и непринужденно и когда я начал видеть в этом не деньги, да, не процесс зарабатывания, а ту философию… В принципе это больше философия, а не процесс.
—
— Я совершенно согласен с тем, что это символ. У меня к этому символу может быть такое отношение: я понимаю, что он обозначает. Деньги — это звенящие возможности, как говорил Бальмонт. То есть все, да? Жизнь прекрасна хотя бы потому, что можно путешествовать. Чтобы путешествовать, нужны деньги.
—
— Довольно продолжительное время я являлся штатным сотрудником фирмы, которая, соответственно, за мой труд платила мне определенный гонорар. Это образовательное учреждение, которое занималось обучением. Я лично не был учителем, педагогом, я был организатором, занимался рекламой и PR в этой структуре.
—
— Ну… Существуют библиотеки, где также можно получать знания бесплатно.
—
— Ну, как не освоишь? Цицерон же им владел?
—
— Ну, не на курсах!
—
— Я совершенно согласен, но я же тоже учился в школе десять лет, потом я учился в одном учебном заведении, потом я посещал массу каких-то курсов, лекториев, то есть я любитель поучиться. И потом, то, что называется «связи с общественностью», — это просто элементарно, это интересно, и мне кажется, что достаточно обладать внутренним…
—
— Ну, конечно, кому как, но мы сейчас обо мне, кажется…
—
— Я очень люблю разговаривать с людьми. И убеждать их в том, что мне нужно.
—
— Все очень непонятно до того момента, когда я не вижу конечного результата.
—
— Ну, зависит от ситуации, естественно, да, но в принципе семь с половиной минут достаточно для того, чтобы понять, кто перед тобой… приблизительно. В смысле — на каком языке хотя бы говорить.
—
— У меня есть цели и задачи, у меня нет планов.
—
— В общем, если я чего-то не достиг, я не буду расстраиваться по этому поводу.
—
— Хорошо, так.
—
— Непременно спать лечь, чтобы не было таких дурацких мыслей!
—
— Можно, но как в фильме «Курьер» — помните, можно же выйти за дочку генерала, то есть жениться на дочке генерала, и стать полковником сразу.
—
— Можно пойти на дискотеку. Да, определенные действия с моей стороны по достижению… да, наверное… будут планом. Возможно. Правда, вот, я не люблю расписаний. Вот это мне очень не нравится.
—
— Да нормально. Пятерка была. Не жаловался.
—
— Перемены!
—
— Нет, наверное, если так можно сказать, я любил литературу.
—
— Мне двадцать семь.
—
— Да это вообще не возраст!!!
«Я, конечно, вижу, какая прическа ей подойдет, но надо поговорить обязательно. Потому что пока слушаешь, и поймешь, что ей надо сделать».
«Я стригу-стригу, потом смотрю: ни фига себе, что я сделал!»
«Вот альбом, тут разные фотографии, но в основном мои».
«Я, конечно, человека утешу, чаем напою. Какие советы? Если не утешается, делаю массаж головы — надо же стресс как-то снять».
В результате Полина (БАЛЬЗАК) высказалась так: «Мне кажется, что он этик, потому что мы так ржали всю дорогу!»
Этика была видна из первой же фразы. Он, каждому персонально улыбаясь, высказал уверенное отвращение к математике. Когда Ира (БАЛЬЗАК) удивилась, ведь история — это тоже цифры, а ему нравится, он был ошарашен. Никаких цифр в истории он не заметил.
Виталий (ЖУКОВ) спросил его о причинно-следственных связях в истории. Понятно ли Гоше, что Иван Грозный мог быть только до Петра I? Это была, видимо, новая мысль для Гоши. Он не видел никаких препятствий к тому, чтобы Иван Грозный был в истории после Петра I. Виталий (ЖУКОВ) был очень удивлен:
—
— Больше всего меня интересуют люди. Какие у них были судьбы, как они жили, что думали.
Иррациональность была выше всяческих похвал. Ни одной фразы он не договорил до конца, ответ на вопрос менялся в течение одной фразы. Нет, он не планирует ничего, он готов отреагировать на любое предложение и предположение, включиться в игру воображения и т. п. По ходу разговора он ни минуты не сидел спокойно.
—
— Нет, иногда не сразу… Хотя нет, не так, иногда почти сразу… Да, сразу… Хотя… не знаю, наверное, не всегда сразу.
—
— Нет! Никакого плана у меня нет. Правда, я иногда пишу себе план, но вот выполнить его мне никогда не удается…
Быстрота ответов навела на мысль об интуиции. К тому же он не полагался на свою силу, а уж на волю и вовсе нет. Ни одной сенсорной метафоры, конкретного объяснения. Как будто он не видит в мире ничего плотного. Кроме того, видно, что человек быстро догадывается, о чем именно его спрашивают, сразу включается в ситуацию, тут же, немедленно реагирует на вопросы.
— Когда я был в пятом классе, я решил стать великим историком. Но потом понял, что великого из меня, скорее всего, не получится. Да и историка — тоже.
—
— Да, честно говоря, это и сейчас еще не решено.
Это вполне в духе ГЕКСЛИ, которому поменять решение в процессе ответа на вопрос ничего не стоит. Так проявляет себя иррациональность.
А вот как Гоша ответил на наш фирменный тестовый вопрос об искусственных цветах.
На столике стоял букет в корзиночке, завернутый в целлофан с бантиком. Совершенно уверенно Гоша заявил, что цветы искусственные. И даже предложил нам логически порассуждать, чтобы был «тезис, антитезис, синтез».
Тезис: на цветах ему видна какая-то сеточка.
Антитезис: он никогда не видел такой у живых цветов.
Синтез — ну, сами понимаете…
Это, привело аудиторию в истерическое состояние. Хохотали до слез. Сенсорики получили еще один урок, что не всем понятно «очевидное» для них. Одна Полина (БАЛЬЗАК) пыталась прояснить его мотивы, но он уже понял, что не попал с ответом, и немедленно изменил его на противоположный.
Экстраверсия была в рассказе об отдыхе — перед глазами встала панорама домика в Крыму и окрестных пляжей. А состояние домика контролируется из Москвы телепатически. Легко!
Наибольшие сомнения вызвала интуиция. Но рассказ о том, как она зимой увидела верблюда в тридцатиградусный мороз на улице и даже не поняла, что он живой, а когда он зашевелился, возмутилась, что бедное животное заморозили, и нажаловалась в общество защиты животных, прояснил этот вопрос.
Рассказ о том, как она добилась, чтобы по поводу украденного паспорта было заведено уголовное дело, и ей выдали справку, что это не потеря, а кража, вызвал резонное предложение у деловых логиков отдать самой положенные 150 рублей штрафа и не мучаться с формальностями. Но Юлиана сказала, что очень строго следит за тем, чтобы все было справедливо. Несомненно, это сыграла болевая точка — формальная логика. В таком случае она проявляет себя неадекватно жестко.
Этика была очевидна в рассуждениях об обычаях в разных странах, там же проявилась экстраверсия и полное отсутствие опасений чего-то необычного: «Наоборот, это как раз и интересно».
Интуиция проявилась в скорости схватывания ситуации: «А когда у вас следующая группа? А мне можно?» Ориентация на интерес и оригинальность — тоже характерный для экстравертного интуита стимул к деятельности. Он не полагается на свою силу, хотя и может за себя постоять. Прогнозы сбываются.
Иррациональность была в недоговоренных фразах, в легком отношении к неожиданным событиям. Да и шрамов и уколов он, как выяснилось, в отличие от ГАМЛЕТА, совсем не боится.
На вопрос Зои (ДЮМА), как он структурирует пространство вокруг себя, как наводит в нем порядок, Ося ответил широким жестом. «Вот так я структурирую пространство — все разгребаю в стороны и сажусь». Довершили этический портрет гримасы нескрываемого отвращения, возникающие каждый раз при упоминании слова «математика».
«Ведь каждый человек хочет бессмертия. Есть два пути его получить. Это продолжиться в детях и самому оставить какой-то след в жизни. Я надеюсь, что оба варианта у меня получатся».
Да, я воспринимаю деньги как возможность! Когда у меня есть деньги, хожу и думаю: «Это могу купить, или это, или то…» Но могу и ничего не купить.
*
Я начала всех соционировать: вижу, какая-то дама мной очень недовольна, думаю — МАКСИМ, от нее прямо идет конфликт!
*
Надо же так сказать, что запах дыма — это серный ангидрид! Это же почти непристойно!
*
Моя любимая фраза из «Мастера и Маргариты»: «И не надо ничего объяснять!»
*
Обменный пункт я выбираю по самому выгодному курсу. Там написано, что деньги надо считать, не отходя от кассы, — ну я и считаю. Но сколько мне должны дать денег на самом деле, я никогда не знаю.
*
Если человек меня напрягает, я отвечаю ему такой сдержанной приязнью, вы понимаете?
*
Учиться 10 лет в одной и той же школе — бред какой-то.
*
Соционика? Это же оружие массового поражения!
В четыре года Чарлик уже хорошо освоил болевые точки родителей.
Вот он рисует, на ходу вдохновенно сочиняя сюжет. Пришла с работы мама. Чарлик бросается к ней, обнимает и произносит: «Мама! Мне было без тебя так грустно!» У мамы (БАЛЬЗАК) болевая точка — этика эмоций. Конечно, она чувствует себя виноватой, что так надолго оставила малыша.
У папы (МАКСИМ) болевая точка — интуиция возможностей. Ему приготовлен вопрос на полную засыпку: «Если человек умер, а в него попала атомная бомба, стал он еще мертвее или нет?» Поиски ответа надолго выбили МАКСИМА из колеи.
Тип ГАБЕН
—
— Ну, я вообще работаю с авторами…
—
— Очень разные. Очень разные люди. Бывают вообще никакие, без эмоций, а бывает, расскажут о себе кучу всего интересного и неинтересного…
—
— Ну, знаете, когда конец рабочего дня, то что-нибудь такое деловое ближе, без пространных рассуждений. А в начале, когда все хорошо, только пришел на работу, расслабился — тогда можно и послушать.
—
— Идем на компромисс.
—
— Э-э-э, взаимно. Потому что чтобы как бы сохранить и автора в издательстве, и, с другой стороны, чтобы издательству тоже от этого была польза.
—
— Друзей? М-м-м, я бы не сказала.
—
— Нет, ну вы знаете, во-первых, людей очень много, каждые люди по-своему настроены, вот, есть какие-то там художники, авторы, с которыми, ну, действительно возникли теплые отношения, там, может быть, даже подарки какие-то они нам дарят, когда приходят, небольшие сувенирчики, вот… Ну да, сладостями, правда, задарили вообще ужасно просто! Наверное, скоро табличку придется повесить, ну, не знаю. Вот, ну в принципе бывают, да, дружеские.
—
— Ну, конкретно в моей комнате мы вдвоем с девушкой сидим, но вообще у нас две смежные комнаты, и всего нас там пять человек.
—
— Нет, ну вообще я знаю, кто где находится. Хотя иногда, конечно, в порыве могу выскочить там, с вопросом — ах, а его нет!
—
— Стол? Ну, вообще в принципе я люблю чистоту-порядок на рабочем месте. Но бывают всякие такие завихрения — вот, ну когда то за одно берешься, потом прибегает начальница (с горящими глазами такая): «А-а, нужно сделать это!» Ну и бросаешь все, естественно, кидаешься еще во что-то. Потом прибегает редактор и говорит: «Саша, ну, пожалуйста, еще вот это!» И уже начинается такая какая-то неразбериха, суматоха — ну, какой-то беспорядок, может быть, и возникает, но я в принципе стараюсь его ликвидировать.
—
— Не-ет, я начну разбираться. Я скажу: «Чё это такое? Чё вы тут без меня делаете-то?»
—
— Да, я его выбирала. Я выбирала, какой он мне подходит, по размерам, чтобы там можно было компьютер установить, всяческие разные предметы, поскольку в принципе материала, так сказать, рабочего много. Вот поэтому я выбирала стол под себя. Ну, у меня вообще он не один, даже два их рядом стоят, а еще и тумбочка…
—
— Мое мнение должно учитываться.
—
— Ну, опять же, я говорю, когда у меня до этого был узенький такой столик, вот, и когда стоял в одном углу компьютер, потом клавиатура и еще какие-то канцелярские принадлежности, то это просто, ну, как-то просто места не было, чтобы какие-то еще бумаги положить там, с работой. Вот, и потом когда у нас такой был маленький переезд, когда я как раз переезжала вот в эту комнату, я сказала: «Нет, ребята. Давайте, пожалуйста, найдем что-нибудь мне получше». Вот, ну и мы занялись все вместе поисками, ну и в итоге нашли.
—
— Ну нет, ну у нас там какие-то запасники, видимо, есть, я точно не знаю, — может быть, у кого-то и отобрали!
—
— М-м-м, пытаюсь. Но практически никогда не получается. То есть я пытаюсь, например, у меня есть вот в эти выходные планы поехать в магазин, купить себе шапку. Но я более чем уверена, что это у меня не получится.
—
— Да. Бывает.
—
— Нет, совсем нет. Если я найду вещь гораздо лучше, то почему меня это будет угнетать?
—
— Но зато я пошла на тот один сеанс, который я никогда больше не увижу.
—
— Так. Я думаю, что я быстренько все это дело покидаю в стиральную машину, включу ее и убегу!
—
— Не, не протечет. У меня такая маленькая стиральная машина, что она помещается в ванне, и поэтому ничего с ней не будет.
—
— Ну в общем-то да. Ну как, во-первых, у меня есть любимый человек, и мне его общества вполне хватает.
—
— Ну, нет, он у меня совсем не веселый.
—
— Потому что он мой любимый! Веселье — это, по-моему, как бы, ну, не самое главное, конечно, в отношениях. Одно из составляющих, но на основе одного веселья… не обязательно общаться.
—
— У себя дома — нет. Хотя в гости к кому-то если бы пригласили и сказали, что будет много народу — ну, какой-нибудь Новый год, ну или просто встреча, я бы сходила с удовольствием. А почему у себя не люблю дома — потому что как я подумаю — сколько всего потом убирать придется!..
—
— Честно говоря, нет.
—
— А с ногами — в смысле, в обуви?
—
— Да нет, в этом в принципе нет ничего страшного.
—
— Ну, … смотря на что, наверное, жаловаться…
—
— Ну, не знаю, я, наверное, как-нибудь попытаюсь ей сказать, что не так все ужасно, как кажется. Может быть, попытаюсь найти какие-то теплые слова, поддержать ее…
—
— Ну, например: если тот человек, с кем она поссорилась, который ей не звонит, мне тоже не нравится, то я начинаю говорить: «Ой, какой козел, да ты вообще чего?! Не обращай на него внимания!» Ну, а с другой стороны, в общем-то я в такие отношения, как сказать, — меж… межличностные, двух людей отношения — я в принципе стараюсь особо не влезать. Потому что, как подсказывает опыт, если что-нибудь такого наговоришь не того, потом она будет ходить и говорить: «Это ты во всем виновата!»
—
—
—
— Ну да, я как-то это все… как-то размыто это я все сказала, ну не знаю, там, напоить, может, чайком, может быть, просто отвлечь чем-нибудь.
—
— Поплакать вместе с ней?.. Ну, не знаю, вряд ли. Вот, ну, скорее, отвлечь там… Ну, мне приходит на ум что-нибудь… сходить, прогуляться просто, проветриться…
—
— Все еще плачет, да?
—
— Нет. Я всегда… я… я… когда вижу, что человек хочет выговориться, я никогда не прерываю его, потому что, мне кажется, это не совсем корректно. Ну, у человека проблемы, ну и тем более, если это моя подруга, что я — буду говорить: «Замолчи и иди отсюда»? Конечно, нет.
—
— Ну-у, когда-то наступает.
—
— Нет.
—
— А, вообще опаздываю.
—
— Ну вы знаете… да не особо.
—
— Не, ну вот, например, такая ситуация: мне на работу нужно приходить к десяти часам. Чтобы успевать точно вовремя, я выхожу из дома в девять. Вот. Но также я могу выйти из дома и без пяти десять. Поймать машину и поехать туда. Если я опаздываю, я особо не расстраиваюсь — просто прихожу и говорю: «Ну, опоздала».
—
— Нет, на самом деле я стараюсь, конечно, аргументировать. Потому что просто одними улыбками начальство не особо довольно останется. Ну я, конечно, стараюсь меньше опаздывать, но у нас большие пробки, и, как правило, люди это понимают.
—
— Готовить? Ну, готовить, в общем-то, не очень, но, с другой стороны, иногда приходит вдохновение и, когда оно приходит, меня сложно остановить.
—
— Например, у меня есть несколько… у меня вообще сестра больше любит готовить, и она покупает разнообразные кулинарные книги. Там у нас есть итальянская, французская, болгарская — разные кухни. Я открываю холодильник в предчувствии своего вдохновения и смотрю, что у меня есть. Потом я быстренько листаю какую-нибудь книжку, ну и, соответственно, продуктов набираю. А вообще в принципе я не всегда рецептам следую, вот, как правило, я могу просто посмотреть, из чего состоит блюдо, и придумать чего-нибудь сама на основе этого.
—
— А вы знаете, всегда получалось, никто не жаловался.
—
— А, депрессия, злость, без энтузиазма как бы?
—
— Да, да, представляете, бывает. Бывает, да. Ну, кстати, основном на работе это у меня и бывает. Потому что за пределами работы, как бы, там совсем другое общение, с теми людьми, с кем хочется, а не с тем, с кем надо.
—
— Очень.
—
— Ванну? Да!
—
— Нет. Скорее долго, а потом под душем, вот так вот.
(
—
— Очень трогают. Я этой весной нашла около работы двухнедельного слепого щенка еще маленького, притащила его себе домой. Звоню я с работы и говорю: «Мама, у нас сегодня будет жить некто». Она говорит: «Кто?» Я говорю: «Ладно, приеду — сама увидишь». Привезла этого щенка. Ну, мама, конечно, его не разрешила оставить; мы с ней сошлись на том, что он подрастет, и когда уже сможет там, ну, кушать нормально, мы его отдадим. Так и сделали. Из него сейчас выросла большая дворовая собака, потому что уже даже в возрасте начиная с месяца, наверное, он проявлял очень хорошие охранные качества; вот, мы его отдали за город, там все им очень довольны, и все здорово.
Вот еще одно интервью с человеком того же типа, в котором ярко просматривается удивительно похожий подход к миру.
—
— Рабочий. Монтажник. Устанавливаю окна.
—
— Пластиковые, деревянные, алюминиевые.
—
— Да, есть. Сами меряем, бывает.
—
— Это… рекламируют, это можно сделать, но это дорого стоит, в общем-то, незачем.
—
— Ну, вакуум, да… Ну, и тепло, и звук — это понятно. Сейчас просто такие технологии, что… ну, зачем себя полностью отгораживать от улицы?
—
— Там нет, обычно не бывает.
—
— Ничего не бывает. Целиком герметится все. Это герметик. Пеной все заливается.
—
— Нет, такого не бывает.
—
— Ну, это уж зависит от человека, а не от моих возможностей.
—
— Я не думаю, что у меня есть какое-то обаяние.
—
— Может быть, и получится. Да, в общем, нет надобности.
—
— Задачи решать.
—
— До пятого класса хорошо получалось.
—
— Возник интерес к спорту. К лыжам. Занимался лыжами до десятого класса. Упирался до восьмого класса, пытался чего-то из себя выжать, понял, что не получается, и до десятого класса занимался укреплением здоровья.
—
— Было слабым. Задыхался, была бронхиальная астма…
—
— Нету.
—
— Ну, не знаю. Я в принципе занимался сначала не из-за того, что я болел. Просто она сама по себе вот так прошла, болезнь…
—
— Ну, видимо, из-за того, что я занимался спортом — у нас лес, я живу в Одинцово, в пригороде, у нас там хорошая природа, леса, дуб…
—
— Я считаю, что да.
—
— Нет, никогда.
—
— С пятого класса… Нет, не запустил, в принципе я нормально учился по математике, но всегда был слаб в литературе, по сочинениям…
—
— Нет, мне было неинтересно читать. Я не прочитал практически ничего из школьной программы.
—
— Нет.
—
— Если не будет никаких авралов, то мы их поставим, эти рамы.
—
— Я стараюсь выполнять.
—
— Если сказали — надо в магазин, я иду в магазин.
—
— Ну, может быть, не сразу. Буду раскачиваться. Но вот планировать, чтобы лежать целый день на диване, — у меня нет в планах такого. У меня может быть, что мне что-нибудь приспичило — я вот встал и пошел. Допустим, вдруг вспомнил, что нужно заниматься машиной.
—
— Ну, просто машина — такая вещь, я вот даже и сейчас не могу вспомнить, чем я хотел заняться, а ведь чем-то хотел. В машине что-то надо было сделать. Какую-то мелочь. Вдруг вспомнил, и могу пойти — встать, сказать жене, что вот я пошел заниматься машиной.
—
— Ну, может, я съем тарелку эту супа и пойду заниматься… А может, пойду заниматься, и вдруг какие-то дела другие встретятся, и пойду заниматься другими делами.
—
— Нет, не спонтанно, я пытаюсь планировать что-то, но если появится что-то серьезнее или что-то интереснее, я могу переключиться.
—
— Ну, веселья особо не люблю, музыку — спокойно…
—
— Нет, дискотека — это не мое.
—
— Кричат, веселятся? Ну, у меня такая компания, что там особо не кричат никогда, не веселятся. Спокойно все.
—
— Ну, не знаю, спокойную музыку слушаем.
—
— Н-ну… иногда бывает. Но это недолго, надоедает быстро.
—
— Пять минут тогда. Пускай будет пять минут лучше.
—
— Бывают.
—
— Это все зависит от ситуации. Когда очень сильно — то пытаюсь успокоить, если не очень — то… моя хата с краю, ничего не знаю.
—
— Тоже зависит от ситуации. Это как-то непредсказуемо у меня. Я могу быть спокойным — прийти с работы и быть спокойным, причем очень долго…
—
— Да, могу так.
—
— В глаз — нет, в глаз — нет.
—
— Могу.
—
— Ну, и в глаз тоже.
—
— Нет. Отхожу быстро.
—
— Ну вот, сын не очень-то поддается… Я ему — он мне, так и расходимся.
—
— Шесть скоро. Бывает, ему за дело по заднице треснешь, а он сразу же сдачи — обязательно. Не дает себя в обиду, не дает обижать себя.
—
— Стараться нежностью, а не понимает … Это от детей зависит. У каждого свое «Я».
— Ну а вы любите все-таки на диван прилечь?
— Ну, я люблю поваляться-то! Поваляться я люблю, но планировать это — никогда не планирую.
— А как вы считаете, повар — это женская работа или мужская?
— В Грузии мужская, здесь женская.
— Ну а вы-то в состоянии себя прокормить?
— Я в состоянии. Но готовить не люблю. Я очень ленюсь, и не люблю вообще это делать.
— Пельмени разогреть…
— Нет, почему? Пельмени могу сам сделать. Свои.
— То есть вы себе представляете вообще, из каких предметов они делаются?
— Конечно.
— Ну а сама мысль, что надо делать тесто, его раскатывать, потом их лепить…
— Да. Поэтому вот очень редко, но бывает, накатит, и хочется своих. Сейчас просто очень вкусные продают пельмени…
— Эта какие, поделитесь?
— У нас свои, одинцовские, пельмени, «Ермак» называются. Вкусные пельмени, почти как свои…
—
— Темные. Серое, синее… Лучше однотонное что-нибудь. Ну, если есть какие-то полосочки, то немного.
—
— Да в принципе, я на железной дороге работал, помощник машиниста. И там надо, чтобы все было вовремя, все четко, по графику…
—
— Конечно, нравилось, но так сложилась ситуация, что там не платят…
—
— Да. Я с первого класса мечтал… на электровозе.
—
— Ну, пейзаж-то все равно меняется, как ни крути… все-таки двести пятьдесят километров — пейзаж меняется. А потом вот это чувство ответственности, график нужно выдерживать, всему быть в мыле… и все равно все сделать так, как должно быть.
— Л. А.: Смотрите, какой хороший ГАБЕН — на шутки откликается, сплошная динамическая лексика…
— На самом деле я нервничаю.
Сенсорика была в рассказе о болезни: сначала теряется темп, скорость реакции. Потом на следующие дни начинаются симптомы. Но он принимает меры — стрепсилс, например.
Иррациональность зависла. Но МАКСИМ, обладающий ролевой этикой отношений, как правило, старается понравиться в незнакомой компании. А здесь наблюдалась явно негативная реакция на вопросы, занудство в качестве защиты. Это позволило сделать вывод, что разговор ведется из четвертого блока модели А, в состоянии глухой защиты. Явную напряженность атмосферы уловила Полина (БАЛЬЗАК) на свою болевую этику эмоций.
Сенсорика прозвучала в разговорах о еде и здоровье — знает он, где у него печень, знает. И все остальное про свой организм тоже знает.
Иррациональность плохо просматривалась. Но планами он пренебрегает. Себе готовить не будет — лучше что-то перехватит по дороге, ведь это всегда можно. В целом он проявил чуть больше белой сенсорики, чем черной.
Надо было видеть то недоумение, в которое ввел Лену этот вопрос. Она стала размышлять вслух, зачем это надо — готовить невкусно? Или, например, вредно? Конечно, то, над чем ДЖЕК по своей слабой сенсорике ощущений размышляет всю жизнь (по признанию Оли), ГАБЕНУ даже в голову не придет. И наоборот.
Рассказ о планировании выглядел так: «Появились деньги, я решила завтра же купить кое-что. И поехала. Хотя маршрутка подъехала не та, я села. Доехала до другого метро. Там походила. Потом проехала туда, куда сначала хотела. И осталась довольна своим приобретением». Иррациональность.
«Если у подруги случилась драма? Вот, как раз сегодня. Рассказывает, рыдает и еще ходит за мной. Я даже сказала ей: «Да сядь уже, наконец!» Я же не могу на ходу дать ей какой-то совет!» Так при нажиме на болевую этику эмоций проявляется ограничительная воля ГАБЕНА.
Если бы я поймал золотую рыбку? Я бы ее взвесил.
*
Как-то противоестественно веселиться, когда в холодильнике ничего нет.
*
Да, выпишите мне справку, что у меня неискаженная информационная структура. И чтобы по ней в метро пускали.
*
Приятнее было бы рисовать эту кружку, если бы она была не керамическая — на ней такие острые тени, — а, например, деревянная.
*
Я везде общаюсь, и на рынке, и вообще… Я же понимаю, что нельзя же не общаться.
*
В кафетерии я отключаюсь — одеваю на себя стакан, и никто не вяжется.
Лиде 3 года. Она пускает санки вниз с горки, а потом бегает за ними. Проходящий мимо мужчина, думая, что девочка случайно упустила санки, приносит их наверх и вдруг слышит:
— Ну и зачем вы взяли чужую вещь? Кто вас учил брать чужие вещи?
— Я думал, что ты упустила…
— Если думали, то надо было спросить, нужно мне это или нет. Это же моя вещь!
— А что же мне теперь делать?
— Отнесите и поставьте, где было.
ЧастьIV. Что могла бы дать соционика
Идея универсального совершенства
С тех пор как человек встал на задние лапы, он никак не может вернуть себе равновесие.
Давно известно, что человек — существо социальное, развивающееся и целеполагающее. Он устроен так, что в своем развитии должен иметь некие ориентиры или идеалы. Понятно, что идеал — это нечто недостижимое, но он совершенно необходим, поскольку люди не знают другого способа, как ставить перед собой цели и достигать их. Не будем также упускать из виду и то, что на каждом историческом отрезке развития общества эти цели меняются.
Поговорим об идее совершенства, поскольку она является важной составляющей в процессе формирования идеала. Давайте задумаемся, какие идеальные ориентиры мы выбираем, когда принимаем решение добиться чего-то от себя, от своего партнера или ребенка?
Сразу приходят на ум всем известные фразы:
В человеке все должно быть прекрасно…
Талантливый человек талантлив во всем.
Талант — это труд.
Все дети талантливы.
Всему можно научиться, если как следует захотеть.
Существует также множество недорогих пособий, авторы которых учат нас, как развить в себе все, что угодно: память, волю, логику, музыкальный слух, ясновидение, умение заводить друзей и оказывать влияние на людей…
Мы требуем от себя полного совершенства (раз оно в нашей власти) и, если результаты кажутся нам не столь впечатляющими, испытываем чувство досады (вины). Часто в порядке самооправдания мы говорим себе, что сдаем позиции из-за тяжелой жизни. И если у нас что-то не сложилось, в качестве компенсации возлагаем свои надежды на детей. «У меня слишком много забот, но мой ребенок обязательно достигнет всестороннего гармонического развития».
Он будет очень умным, способным во всем досконально разобраться, рассчитать, взвесить, понять причины и следствия, не поддаваясь сиюминутным настроениям. И в то же время он будет очень чувствительным, он вырастет настоящим гуманистом с отзывчивым сердцем, не подвластным холодному расчету.
Он будет сильным и непоколебимым как скала, надежным, независимым от внешних обстоятельств. И, конечно же, тонким, реагирующим на каждое дуновение реальности человеком, умеющим без сопротивления вписаться в тенденции окружающей жизни.
Он будет общительным, заметным, талантливым организатором больших коллективов. И самоуглубленным, способным встать на место каждого человека психологом с глубоким внутренним миром.
Он должен быть начитанным, уважающим общественные нормы и авторитеты, законопослушным человеком. И, конечно же, творческой личностью, с самостоятельным мышлением, открывающим новые способы жизни и ее оценки.
Почему-то мы не задумываемся, что эти требования противоречивы и требуют совмещения в одном человеке взаимоисключающих качеств. Как если бы мы хотели быть одновременно и холодными и горячими. Как если бы для полного совершенства мы хотели бы иметь оба половых признака.
Наверное, кажется, что такая универсальная личность не будет иметь в жизни никаких проблем. Человек сможет обеспечить себя всем необходимым, получить все, что захочет, все трудности разрешит сам, не обращаясь за помощью к другим.
А зачем тогда нужны другие? Они в этом случае становятся (или не становятся) восхищенной публикой, и это порождает огромную проблему ощущения одиночества гения в толпе посредственностей.
К счастью, мир устроен несколько сложнее, и каждый человек наряду с талантами имеет слабости, которые в буквальном смысле являются обратной стороной его достоинств. И убрать их можно только за счет снижения остроты таланта. Концепция типовых различий людей утверждает, что таланты и слабости отдельных людей взаимно дополняют друг друга. И это значит, что мы всегда будем нужны друг другу для помощи и защиты, для радости и заботы, для того, чтобы удивлять друг друга непохожими взглядами на мир.
Но идея полного совершенства одной отдельно взятой личности оказывает негативное влияние на нашу жизнь, оборачиваясь огромным количеством разрушений. Мы пытаемся работать над собой вопреки нашей природе и искажаем ее. Скромные результаты этой работы снижают нашу самооценку, порождая соответствующие комплексы. Если окружающие демонстрируют успехи в трудной для нас области, в нас вспыхивают подозрения и зависть. Это ставит барьеры на пути наших коммуникаций. В результате человек остается наедине со своей «непризнанной гениальностью».
Давайте сравним, как реагируют на обстоятельства люди, одержимые идеей универсального совершенства, и люди, признающие типовые различия.
Мир, состоящий из одинаковых людей, находящихся на разных ступенях шкалы универсального совершенства, не слишком нужных друг другу, похож на кучку гороха на столе: кто-то выше, кто-то ниже, кто-то толще, кто-то тоньше, кто-то пророс, а кто-то засох. И ничто их друг к другу не привязывает, кроме силы трения. При любых раскладах они не выйдут за плоскость стола.
Мир, где люди принимают свои слабости и таланты, считаются с типовыми особенностями других, подобен конструктору «Лего». Он состоит из небольшого числа модульных элементов, снабженных стыковочными узлами, которые позволяют создавать объемные композиции, устойчивые к внешнему воздействию.
Например, можно построить дворец. В нем будут окна и двери, башенки и балконы — они возникли как сложные строительные комбинации, их нет ни в одном кирпиче. Вот так и люди. Дополняя друг друга, они соединяются в сложные социальные молекулы: семьи, группы друзей, исследовательские команды, нации. И на этом уровне оказываются возможными такие результаты, которые принципиально недостижимы в одиночку. Но соединение возможно потому, что у нас существуют взаимодополняющие «стыковочные узлы», обеспечивающие информационный контакт. И две потребности — потребность в сведениях, которые мы сами не можем добыть из мира, и потребность отдать кому-то свои знания и опыт — крепко соединяют нас друг с другом.
Возможно, биологическая аналогия сделает эту концепцию еще более наглядной. Типологический подход как бы предлагает рассматривать человечество в информационном пространстве как шестнадцатиполое существо. Для того чтобы в социуме родилась и была освоена (вплоть до внедрения) новая полноценная идея, нужно, чтобы в этом процессе участвовали представители всех 16 психологических типов.
Если вспомнить, что при переходе от простого деления к половому размножению значительно ускорился обмен генетической информацией, то усложнение коммуникаций покажется не слишком большой платой за это. Зато нет никаких сомнений, что особи разного пола действительно нужны друг другу. Так и при типологическом подходе.
Конечно, общение значительно усложняется, многое приходится иметь в виду. Но впервые становится понятным, зачем все это нужно и что мы теряем, отказываясь от этого. К тому же у всех замечательных и гуманных лозунгов о братстве, дружбе и взаимопомощи появляется вполне прагматическое основание.
Становится понятно, почему люди должны беречь друг друга и заботиться о развитии не только своих собственных способностей, но и о талантах окружающих. Только так благое пожелание об экологическом сознании сможет наполниться реальным содержанием.
Но идея полного совершенства чрезвычайно живуча и разрушительна. Создается впечатление, что она обладает механизмом самосохранения. Как компьютерный вирус, она разрушает стыковочные узлы между разными типами, перекрывает каналы коммуникации, засоряя их комплексами и перегружая защитными мерами. Она изолирует людей друг от друга, не позволяя им объединяться в эффективные команды, не дает использовать многомерный потенциал коллективного разума для преображения жизни.
Если окинуть взглядом все глобальные начинания, то видно, что в каждом из них не хватает то разума, то воли, то совести, то целостного охвата проблемы. Это значит, что в головах изобретателей свила свое гнездо идея полного совершенства, и они не захотели обращаться к помощи людей с непонятным для них образом мысли.
В современном обществе существуют довольно жесткие представления о том, каким надо быть мужчине и женщине, а в соответствии с этим — в какие вузы им нужно поступать и какую профессию выбирать. Родители всегда лучше «знают», каким должен стать в будущем их ребенок, о чем он должен думать, а о чем не думать, каким способом зарабатывать деньги, как реализовывать себя в семье и в творчестве.
Результат применения этих установок и ожиданий родителей более чем скромный. В вузах полно детей, которым неинтересно учиться по выбранной родителями специальности. В семьях множество робких мужчин, пытающихся доминировать, и умных женщин, подавляющих свою инициативу и интеллект. На производстве достойные женщины годами ждут повышения на «мужские» должности, которые им боятся предоставить из-за мифических «женских слабостей».
На самом деле все эти явления имеют исторически преходящий характер. И на примере современного западного общества мы видим, что процесс их изживания уже начался и происходит весьма успешно.
Легче дождаться конца света, чем конца темноты.
Своими корнями идея универсального совершенства человека и всестороннего развития личности уходит в эпоху Возрождения. На этом этапе своего развития человечество с ее помощью осваивало представления о личной свободе и целеполагании.
На ранних ступенях социального развития общественное сознание предписывало людям жесткие рамки, в которых им следовало себя реализовывать. В социуме существовали определенные шаблоны (образцы поведения и мышления), которым должны были соответствовать люди, принадлежавшие к разным социальным и тендерным группам.
От мужчины древнегреческого полиса, например, ожидали, что он прежде всего должен быть примерным гражданином своей родины, воином, защитником своего дома и хозяином. Тот же мужчина, попав в рабство, следовал совершенно иному образцу поведения: был послушным, исполнительным, не проявлял строптивости.
Не менее четкие образцы поведения существовали и в Средние века. Представитель каждого сословия знал, каким ремеслом должен заниматься, какое общественное положение занимать, какую одежду ему следует носить (вплоть до цвета и фасона), какой модели поведения следовать в разных обстоятельствах. Для каждой жизненной ситуации были приняты определенные ритуальные действия и фразы. Употребляя другие слова, человек рисковал быть непонятым.
Ясно, что в такой обстановке разнообразие, оригинальность, индивидуальность и любое отклонение от социальных стандартов было бы воспринято неадекватно. Даже сама идея быть оригинальным не могла придти в голову человеку такого общества. Это — завоевание более поздних времен.
Помимо социальных ограничений свою ужесточающую роль сыграли средневековые религиозные установки, выполняющие функцию массовой идеологии. Так, над всем витала идея, что мир, сотворенный Богом, совершенен, все знания, которые Бог хотел передать людям, уже даны, поэтому человечеству (точнее, его лучшей, просвещенной части) остается лишь изучать и сохранять их. Любые попытки не только что-то изменить, но даже задаться вопросом о возможности открыть и узнать что-то новое о мире пресекались церковью как очевидная ересь. В те времена они трактовались как сомнение в Божественной мудрости. Столь жесткая иерархия была неслучайна, ведь она обеспечивала некоторую стабильность жизни.
Надо отметить, что на определенном историческом этапе такая идеология была вполне оправдана. Она диктовалась необходимостью регулировать жизнь общества, которое имело еще крайне примитивные представления о закономерностях общественной жизни, о возможностях экономического развития и гуманного (в современном европейском понимании) жизнеустройства.
Первая мысль о том, что человек может нарушать установленные социумом рамки, появляется в эпоху Возрождения. Раньше идея создания человека Богом работала на поддержание религиозной идеологии, которая требовала подчинения закону, установленному свыше. Человек понимался как творение (тварь), послушное воле Создателя.
Эпоха Возрождения принесла с собой новое прочтение идеи творения. Теперь она стала трактоваться как творчество, причем распространялась также и на человека. Существенным стало то, что человек создан по образу и подобию Божию, а следовательно, свободен в своем самоопределении и познании мира, способен, подобно Богу, на творческие проявления.
Идеал эпохи Возрождения пробил брешь в старой идеологии и проложил дорогу к пониманию человека как существа творческого, универсального, свободного. Впервые в истории человечества возникло понятие личности, воплощавшее в себе мысль о том, что она несет черты своего Создателя. Постепенно в европейской культуре укоренилась мысль, что, будучи личностью, человек свободен поступать так, как считает нужным, по собственному внутреннему решению. В наши дни понятие свободы с необходимостью включает в себя также собственную, личную ответственность за последствия принятых решений.
Новая трактовка предполагала также, что человеческое существо наделено самыми разными талантами и обладает разумом, способным познать мир в целом, — это утверждение легло в основу идеи универсальности человека.
Провозглашалось также, что люди свободны в выборе своего пути и в развитии своих способностей.
Разумеется, новое мировоззрение было заявлено в эпоху Возрождения на уровне деклараций. Однако впоследствии в умах людей Нового времени оно начало прорастать, породив, в частности, идею творческой свободы личности.
Эта новая идеология постепенно набирала силы и дала два мощных ростка, повлиявших на дальнейшее развитие цивилизации.
Мысль о том, что человек способен к свободному творчеству, дала исследовательский импульс. Именно с него и начались в Новое время научные эксперименты и поиски природных закономерностей, которые легли в основу современной науки, а позднее — технологии. Благодаря этому импульсу появилось промышленное производство, которое в корне изменило облик нашей сегодняшней цивилизации.
Другая же идея — идея разносторонней одаренности человека — вылилась в такое явление Нового времени, как энциклопедизм. Французские энциклопедисты XVIII века активно пропагандировали идеал всестороннего развития личности. Передовые умы той эпохи старались проявить себя в самых разных областях общественной жизни: в науке, философии, этике, эстетике, художественном и музыкальном творчестве, а также во многих других областях.
Именно в это время и начал складываться идеал воспитания ребенка как гармоничной и всесторонне развитой личности. В определенных сословных кругах, воспринявших эту идеологию, стали появляться люди блестяще образованные, освоившие передовые идеи своего времени практически во всех областях.
Однако жизнь не стоит на месте. И то, что в свое время было прогрессивным завоеванием человечества, теперь должно быть рассмотрено под новым углом зрения.
Количество информации, которое появляется сегодня в мире, в десятки тысяч раз превосходит возможности человека усвоить его в полном объеме. И уже из этого становится ясно, что сегодня идеал энциклопедической образованности по разным причинам не выдерживает столкновения с реальностью.
В силу чрезвычайно сложного устройства социальной структуры современного общества жизнь предъявляет к человеку множество зачастую противоречивых требований. На работе он должен проявить себя квалифицированным специалистом. В условиях постоянного и весьма быстрого обновления технологий современный работник должен быть в курсе новых изобретений и подходов в своей области, что требует регулярного повышения квалификации.
Дома он включен в заботы по обеспечению быта, выполнению семейных обязанностей и поддержанию отношений с домашними. Особой заботы требует воспитание детей, их развитие и обучение. Кроме того, будучи активным членом общества, человек должен заботиться о своем здоровье, поддерживать определенный культурный уровень (книги, путешествия, кино, театр), отдавать часть времени и сил увлечениям и отдыху.
При этом надо иметь в виду, что устройство нашей жизни не предоставляет нам оптимального режима для осуществления всех этих задач. Наоборот, каждый из этих секторов претендует на исключительность в нашей жизни, вытесняя остальные. Чего стоит, например, одна только транспортная проблема в больших городах. Многим людям ежедневно требуется 2–3 часа для того, чтобы добраться до работы и обратно.
Предел возможностей человека в таких условиях уже хорошо заметен. Какой же возможен выход из этого тупика?
Снова обратимся к истории. При переходе общества от натурального хозяйства к промышленному производству человечество фактически уже сталкивалось с похожей проблемой. Безусловно, здесь речь идет о другой сфере и другой ситуации, но аналогия тем не менее вполне уместна.
Итак, понятно, что производительность труда ремесленника, создающего тот или иной продукт, ограничена его физическим и временным ресурсом. Наращивание количества работников, выполняющих аналогичную работу, тоже имеет естественные ограничения. Производительность каждого отдельного работника при этом не меняется. Но человечество нашло блестящий выход из этого тупика. И этот выход был в
В чем суть этой идеи? Деятельность, которая раньше выполнялась одним человеком и казалась целостной и неделимой, была осмыслена как ряд отдельных операций и технологических связок. Следующим шагом было передать каждую операцию в руки отдельного человека и обеспечить взаимодействие работников в процессе производства.
Разумеется, такая организация труда сопровождалась существенным усложнением коммуникаций и взаимозависимости работников. Но эффективность производства значительно повысилась. Новый подход позволил совершить прорыв в промышленности: был сделан качественный скачок от ремесленных мастерских с низкой производительностью к массовому производству, ставшему основой современного индустриального общества.
Отметим, что этот принцип достаточно универсален. Похожую картину можно наблюдать в совершенно другой области — в эволюционном развитии живых организмов.
Те одноклеточные организмы, которые «решились» на специализацию функций и «объединились» с другими такими же организмами, в конце концов путем эволюции преобразовались в сложные биологические системы, обладающие психикой. Те же организмы, которые «оберегали свою индивидуальность и независимость», до сих пор размножаются простым делением.
Не надо объяснять, насколько отличается существование одноклеточного организма от многогранной жизни человека, способного раздвигать границы познаваемого, созидать вокруг себя цивилизации и культуры, развивать свой духовный мир и бесконечно совершенствовать формы взаимоотношений с себе подобными!
И весь этот путь эволюции фактически становится возможным на базе двух описанных принципов —
Похоже, что и в сфере информации мы сейчас подошли к пределу возможностей отдельного человека усваивать самые разнообразные сведения в требуемых количествах. Исчерпаны возможности того, что можно назвать «информационным натуральным хозяйством». Применение принципов специализации и коммуникации на уровне информационных взаимодействий означало бы отказ от претензий на индивидуальную универсальность и переход к информационному разделению функций и умению встроиться в команду без потерь для самооценки.
На самом деле, если посмотреть непредвзято на то, что происходит в современной жизни, становится ясно, что специализация по видам деятельности реально существует, причем детей начинают приобщать к ней очень рано. Даже детские сады зачастую специализируются на тех или иных видах развития детей. Что уж говорить о школах. Многих детей с ранних лет начинают учить языкам, музыке, балету, отдают в спорт, обучают другим навыкам, необходимым для их дальнейшего профессионального роста в избранной родителями области.
Здесь возникает две трудности. Первая связана с тем, что наша реальность давно уже расходится с тем идеалом всестороннего развития личности, который мы все еще лелеем в своей душе.
Несмотря на то что от специализации никуда нельзя уйти, мы продолжаем обманывать себя, с упоением примеряя идею всестороннего развития личности на наших детей. Зачастую пятилетний ребенок «отрабатывает» эту идею в четырех — шести разных кружках и музыкальной школе. Когда же он идет в школу и времени становится еще меньше, приходится выбрать что-нибудь одно. При этом и у ребенка, и у родителей остается ощущение того, что они предали прекрасную идею всестороннего развития личности и ребенок теперь будет недоразвитый. Все это вольно или невольно порождает чувство вины и зависть к тем, кто специализируется в областях, которые наш ребенок вынужден был бросить.
Вторая трудность связана с проблемой выбора рода занятий в детстве и дальнейшей специализации ребенка после окончания школы. Из чего исходят родители сейчас? Из своего опыта, из своих собственных способностей и склонностей, из наличия знакомых в приемной комиссии, из абстрактных соображений о престижности профессии, из своих представлений о том, какая профессия может дать сегодня стабильный высокий заработок. Такой подход нельзя назвать грамотной профориентацией.
Все это не имеет никакого отношения к реальным возможностям ребенка, его творческим способностям. На сегодняшний день только соционика может выявить информационную структуру психики человека и направить его по пути максимального развития и творческой реализации заложенных в нем способностей. Если их не учитывать, то неизбежна перегрузка слабых функций, которая обернется угасанием интереса к жизни, неврозами и комплексами. Распространенное мнение, что человек за хорошие деньги способен выполнять любую работу, является не более чем заблуждением, не выдерживая проверки практикой.
Таким образом, совершенно очевидно, что назрела необходимость применить эти два принципа —
Даже на бытовом уровне пережитки морали эпохи натурального хозяйства заставляют нас по-прежнему оценивать себя и друг друга по широте ремесленных навыков. Мужчина, не владеющий столярным инструментом, или женщина, не умеющая шить или готовить, вызовут, как минимум, легкую иронию. Но ведь они могут быть специалистами высокого класса в нужных нам областях, где мы рады будем заплатить большие деньги за их услуги.
А на самом деле общественный прогресс происходит не потому, что все выучились и делают одно и то же. А потому, что кто-то смог понять в мире то, чего не поняли другие, освоить это и привнести в социум. В то время как эти другие осваивают свою область, недоступную кому-то еще. При этом все заинтересованы в том, чтобы пока кто-то «в разведке», его тыл был обеспечен нашими заботами. И так должен быть поддержан и прикрыт каждый человек, когда он, ведомый своим талантом, отправляется на поиски нового.
Однако идея информационного разделения труда встречает бурное сопротивление со стороны приверженцев идеала эпохи Возрождения. Но давайте, наконец, отдадим себе отчет в том, что этому идеалу уже больше трехсот лет! Облик цивилизации разительно изменился: одежда, транспорт, научные представления, сословные отношения, быт, способы общения — все совершенно другое. Почему же этот идеал так прочно застрял в наших головах и до сих пор не претерпел никакой коррекции?
Его несостоятельность демонстрирует себя на каждом шагу, и он тормозит дальнейшее развитие общества. Но мы не даем себе труда осознать это, уточнить наши представления и понять, на что же нам необходимо ориентироваться в жизни.
Базируясь на наблюдениях К. Г. Юнга, соционика утверждает, что логический и этический подходы, так же как сенсорный и интуитивный, являются равноправными для постижения мира, но несовместимыми в одной голове. В соответствии с концепцией равноправности этих подходов соционика предлагает четыре способа нейтрализации вируса полного совершенства в наших головах.
Вопрос развития человеческой личности всегда был интересным, но непростым. Родители, друзья, психологи, журналы с предлагаемыми в них советами — кто только не рассказывал нам, какими мы должны быть. Не поспоришь, конечно, надо быть и здоровым, и богатым, и успешным, и т. д. Только непонятны критерии, которыми руководствуются советчики, их объяснения многословны, но неубедительны.
Соционику можно сравнить с появлением арабских цифр в математике. То, что раньше осваивали лишь мудрецы (например, о делении римскими цифрами можно думать только с ужасом), стало преподаваться в первом классе.
Адекватный предмету язык и аналитические модели позволяют разобраться в вопросах взаимоотношений, выявлять и разрешать трудности, точно описывать эффекты, обсуждать их, не выходя из зоны взаимопонимания.
Созидательная сила соционики
Как ни богато естество,
Играющее в нас,
Необходимо мастерство,
Гранящее алмаз.
Существующая в нашей культуре установка на всестороннее развитие, как мы видели выше, не так уж безобидна. Она не оставляет нам иного выхода, кроме бесконечного соперничества по нашим сильным функциям и сокрытия своих «слабостей». Как, в таком случае, мы собираемся на этом пути научиться, например, «радоваться чужим успехам» и «строить отношения на основе доверия»? Ведь каждый чужой успех показывает нам, что мы — хуже. Если же мы доверимся другим, не исключено, что будет раскрыта наша «ужасная тайна».
Таким образом, если мы додумаем идею универсального совершенства до конца, то увидим, что она резко расходится с любыми моральными требованиями, ориентирующими нас на то, чтобы не быть завистливыми, доверять другим людям, проявлять открытость и доброжелательность. Видимо, надо что-то менять: или представления о моральных нормах, или представления о всесторонне развитой личности.
Соционика предлагает начинать с развития личности, но, как мы уже говорили, совсем в другом ключе. Она вводит понятие информационного разделения труда
Тогда всестороннее развитие личности нужно будет понимать как полное освоение своих типовых возможностей, которое включает не только творчество и ответственность по сильным функциям, но и понимание того, где человеку необходимо обратиться к экспертам.
Тогда талант эксперта перестанет быть немым укором нашей «бестолковости», а будет нашим ресурсом, на который можно опереться в трудном вопросе. И нас будут радовать его успехи — ведь в них мы будем видеть увеличение нашего собственного ресурса. И нам не надо будет скрывать свои «недостатки» — чем больше мы спросим, тем больше получим ответов. Это не должно отразиться на нашей репутации: наш тип силен в других аспектах бытия.
Представим, что соционическая грамотность стала фактом культуры. Представим, что типовые особенности человека учитываются в семье, в школе, в обществе. Тогда:
— каждый человек будет получать достаточно информации для развития своих сильных функций (а усвоить здесь он может гораздо больше, чем дает усредненная школьная программа);
— информация по слабым функциям будет строго дозирована, чтобы не снижалась самооценка человека (а усвояемость материала здесь ниже, чем предполагает усредненная школьная программа);
— задевать болевую точку человека будет так же стыдно, как обидеть ребенка;
— каждый человек будет четко знать зону своей ответственности и экспертного видения предмета, и, наоборот, те аспекты, где он может рассчитывать на помощь других.
Возможно, тогда такое распространенное явление, как комплекс неполноценности со всеми вытекающими из него сложностями, уйдет в прошлое. Люди перестанут бояться коммуникаций и захлопывать друг от друга свои информационные каналы. Вообразим себя без скафандра. Вообразим свободное общение и нескрываемый интерес друг к другу, постоянную готовность помочь и оценить наши находки. Просто как норму жизни.
Что может дать нам такая коммуникационная открытость? Рассмотрим вот какую аналогию.
Вспомним атом углерода, имеющий четыре валентных связи. Благодаря этим четырем каналам «коммуникации» с другими атомами он может составлять разветвленные сложные многомерные соединения, которые изучает органическая химия. Они бесконечно разнообразны и сложны, к их числу относится и молекула, в которой записаны наши наследственные признаки — ДНК.
В конечном итоге, жизнь обязана своим существованием замечательному свойству углевода — четырехвалентности.
Вот так и люди в их информационной ипостаси. Если мы с трудом открываем один-два канала навстречу нашим партнерам и при малейшем испуге разрываем связи и «закукливаемся», информационные комбинации, в которые мы включены, будут простыми и неустойчивыми. И эволюция нашего сообщества, как эволюция простых неорганических веществ, будет занимать тысячи лет из-за очень вязкого и неэффективного обмена информацией.
Но представьте себе только, какие неописуемо сложные композиции могут создать элементы с восемью каналами коммуникации! Органическая химия отдыхает! Здесь возможны многомерные разветвленные структуры для чрезвычайно эффективного усвоения и переработки информации, ускоряющие ее обмен в миллионы раз, принимающие экспертные решения по любой проблеме бытия.
Каким сверхсознанием обладала бы эта информационная молекула? Основой ее работы была бы подлинная соборность — осознанное принятие общих ценностей каждой личностью, видение общих целей как обеспечивающих наибольшее развитие интересов каждого. Это не консенсус, не демократический централизм, не простое большинство голосов, не прочие способы договора, где согласные уламывают несогласных потерпеть последствия нежеланного решения.
Такое сообщество было бы заинтересовано не в нивелировке всех под одну гребенку, а в максимальном развитии специальных (с помощью соционики известно каких) способностей каждого, в сохранении его свободы, развитии творчества и уважении человеческого достоинства. Иначе дефектное звено грозило бы разрушить всю конструкцию.
Очевидно, что переход на следующую эволюционную ступень лежит именно в информационных сферах. В наши дни все более актуальным становится вопрос создания команд, эффективно решающих трудные проблемы. И хотя эти попытки пока делаются вслепую, поскольку идут просто от потребностей практики, направление приложения сил нащупано верно. Соционика же предлагает теорию, которая может описать конкретные пути решения этой проблемы.
С позиции соционики видно, что каждый человек обладает необходимыми «стыковочными узлами», чтобы решать свои вопросы с помощью коллективного разума. Но, как уже говорилось, они забиты страхами и комплексами, а секреты их взаимодействия, по сути дела, утеряны. И мы толчемся, как атомы идеального газа, испытывая только упругие столкновения: столкнулись — разлетелись, а не столкнулись — проскочили мимо без какого-то следа в своей личной истории. Всем известен эффект одиночества в толпе. И это при таких удивительных потенциях взаимодействия! Согласитесь — крайне противоестественное положение.
Не говоря уже о том, что проблемы, стоящие перед человечеством, требуют быстрого и компетентного решения многофакторных задач (включая этические аспекты).
Вообразим себе семью, в которой соционика стала фактом культуры. Грамотные родители учитывают соционический тип наравне с полом ребенка и другими объективными данными.
В этом случае при выборе сферы развития способностей ребенка перестают иметь значение общественные предрассудки, профессия бабушки или папы, несбывшиеся надежды родителей в отношении самих себя. Взрослые исходят из типа ребенка и его естественных способностей.
Соционический подход показывает на практике, что все дети действительно талантливы. Только теперь эта фраза превращается из пустой декларации в констатацию реального положения вещей. Родителям становится ясно, какими именно способностями обладает их ребенок и куда следует прикладывать усилия по их развитию.
Итак, они помогают ребенку развить сильные функции. Он успешно усваивает информацию, которая его активно интересует, его успехи заметны другим, и он получает от взрослых заслуженную похвалу. Вся эта цепочка с неизбежностью приводит к тому, что его самооценка становится высокой и стабильной.
Что касается слабых функций, то здесь нагрузки аккуратно дозируются. Никто не предъявляет ребенку претензий в несообразительности в этих вопросах. Здесь он всегда может рассчитывать на помощь и поддержку окружающих. Родителям не приходит в голову упрекать его в отставании от других детей и ставить ему в пример их успехи. У ребенка не появляется комплекса неполноценности и ощущения собственной несостоятельности.
Но, кроме того, у ребенка отпадает необходимость притворяться кем-то другим, чтобы соответствовать родительским и учительским ожиданиям и заслужить их похвалу. А когда снимается чувство вины, тогда уходит и необходимость самоутверждаться за чужой счет. Человек становится гораздо более устойчивым и уверенным не только в себе, но и в окружающем мире.
Но это еще не все позитивные эффекты, которые принесет в общество соционика.
На самом деле развитие ребенка тормозится не только тем, что родители зачастую не понимают, каковы его возможности и способности. Немалую роль здесь играют также взаимоотношения внутри семьи.
Вообще интертипные отношения — это большая и важная область соционического знания, которой следует посвятить отдельное исследование. Но в силу чрезвычайной важности этой проблемы мы коснемся здесь некоторых ее моментов.
Не только дети, но и родители имеют свои соционические типы. Так что в любой семье представлен определенный набор интертипных отношений. Каждый тип воспринимает текущую информацию по-своему. То, что кажется очевидным одному, очень сложно для другого, причем это не зависит от пола и возраста.
В нашей современной культуре принято считать, что родитель превосходит ребенка во всем — он умнее, сильнее, опытнее. Соционика позволяет подойти к этой проблеме более дифференцировано. Тогда ситуация высвечивается точнее и зачастую предстает в неожиданном ракурсе.
В нашей практике известны случаи, когда родителям-сенсорикам интуитивный ребенок казался легкомысленным и неусидчивым. В силу своих типов они не могли себе представить ту страшную скорость обработки информации, которая присуща интуиту. Ребенок в этой ситуации вынужден был имитировать усидчивость, читая посторонние книги, чтобы родители думали, что он делает уроки в течение положенных, по их представлениям, двух часов.
И наоборот, в интуитивной семье сенсорный ребенок казался всем тугодумом из-за того, что не успевал за бешеным темпом, заданным двумя интуитами. Девочка вынуждена была применять волю для защиты комфортного для себя режима.
Оба этих случая из нашей практики закончились хорошо, потому что родители обратились за соционической консультацией. Но сколько таких заблуждений продолжает существовать в семьях, незнакомых с соционикой, порождая непонимание и проблемы.
Родители, ориентируясь на свои сильные функции, пытаются навязать детям свои способы освоения жизни, не учитывая, что иногда именно эти способы категорически противопоказаны их ребенку. Чтобы понимать это, необходимо знать свой тип и тип своего ребенка, а также эффект их взаимодействия.
Однажды в нашей практике нам довелось встретиться с мамой-ГЮГО, абсолютно убежденной в том, что ребенок пропадет в жизни без умения общаться, заводить знакомства и производить на людей приятное впечатление своим ярким темпераментом и красноречием. В принципе против этих требований трудно возразить, если бы не случилось так, что ее ребенок был типа ГАБЕН. А ему-то как раз противопоказана бурная эмоциональная активность и чрезмерное общение.
В данном случае здесь реализовались отношения ревизии (ГЮГО — ревизор своему сыну). Если бы родители мальчика были знакомы с соционикой, ситуацию для него можно было бы облегчить. При игнорировании рекомендаций соционики и без того напряженные отношения между матерью и сыном имеют тенденцию только ухудшаться.
Нередки случаи, когда ребенок-этик воспитывается в семье двух логиков. И, наоборот, ребенок-логик растет среди этиков. В обоих случаях у ребенка оказываются не сформированы важные личностные свойства, на которые он мог бы успешно опираться в будущем. Но он не может на них опереться, поскольку его сильные функции в свое время оказались не наполнены соответствующей информацией.
Причина здесь в том, что в обоих случаях родители даже не подозревали, что их ребенку как воздух нужна совершенно другая информация, без которой сами они прекрасно обходились всю жизнь. Ребенок просто казался им безнадежным, неприспособленным к жизни «инопланетянином». А при этом его собственный творческий потенциал оставался неразвитым.
Женщины — те же мужчины, только еще лучше.
Как мы уже не раз подчеркивали в нашей книге, соционика не замахивается на все традиции психологии, педагогики и социальной жизни. Знание человеком своего типа не отменяет необходимости получать образование, воспитывать детей, участвовать в социальной жизни, не стирает половых различий. Однако внедрение социального знания в культуру способно внести ряд существенных поправок в некоторые (весьма важные) социальные сюжеты и навсегда изменить систему приоритетов в них.
Еще одним архаическим пережитком (не хуже идеи всестороннего развития личности) является идея доминирования мужчины во всех областях жизни, кроме, может быть, мытья посуды.
До сих пор необъяснимым казусом считается тот факт, что девочки чаще лучше сдают вступительные экзамены в вузы, а также сессии. Все объясняется исключительно их старательностью и усидчивостью.
Существует предубеждение, что женщины хуже справляются с руководящей работой и не могут организовать производственный процесс. Хотя с организацией сложной экономики семьи справляются именно женщины.
Считается, что мужчина лучше водит машину, а женщина только создает аварийные ситуации на дороге. Хотя мужчин, не понимающих, как устроен двигатель, сейчас не меньше, чем женщин. Зато совершенно точно известно, что последние реже выезжают на дорогу в нетрезвом виде.
Принято считать, что мужчина автоматически является главой семьи, хотя зачастую у него нет никаких оснований для этого. Женщине приходится играть в эту игру, чтобы сделать вид, что она соблюдает субординацию в семье. На самом деле у нее иногда просто нет другого выхода: возложить на него ответственность за семью она не может, потому что он не справится, а открыто объявить себя главой семьи она тоже не может, потому что это спровоцирует скандал.
Этот список можно продолжать бесконечно. И хотя каждый знает, что эти утверждения в половине случаев не соответствуют реальному положению дел, все равно эти устарелые догмы все еще в ходу.
Как ни странно, наряду с этими предубеждениями существует также ряд предрассудков прямо противоположного свойства, связанных с превосходством женщин в определенных областях жизни.
Например, считается, что психологически мужчина не настолько тонок, как женщина, он хуже разбирается в отношениях, не умеет строить и регулировать их в семье. На самом деле психологический дар не связан с полом, и все эти задачи вполне по плечу мужчине этического склада. Только зачастую в силу устоявшихся представлений он не берет их на себя.
Еще одно заблуждение касается того, что женщина лучше заботится о детях, понимает их чаяния и чувствует их потребности. Но, если задуматься, это тоже не связано с полом. Мужчина с развитой сенсорикой ощущений прекрасно справится с уходом за ребенком, причем гораздо лучше женщины-интуита.
Очень распространены легенды о женской интуиции. Якобы женщина шестым чувством воспринимает измену, опасность, возможную удачу, грядущие несчастья с близкими. А ведь, как мы знаем, интуиция тоже не связана с полом человека. Мужчинам вполне свойственны интуитивные прозрения, но общество фактически игнорирует это, допуская подобные явления только в научной области.
Вот так и получается, что когда в семье рождается ребенок, в основе его воспитания обычно лежат скрытые ожидания родителей, связанные, как правило, с полом.
Если это мальчик, предполагается, что он должен стать в итоге сильным, умным, доминирующим, успешным, в будущем взять на себя роль главы семьи.
При малейшем несоответствии этой программе — увлечении куклами, мечтами, лирическими историями, танцами, кулинарией и т. п. — мальчик обязательно услышит, что это не мужское дело. А если такой ребенок проявит чуть больше сострадания к другим или заплачет, то ему непременно скажут, что он раскис, как девчонка.
Если в семье растет девочка, от нее, как правило, ожидается интерес к своей внешности, эмоциональность, умение подчиняться, способность к сопереживанию, кулинарный талант. Чумазая девчонка в рваных джинсах, самозабвенно лазающая с мальчишками по деревьям и заборам, не раз услышит, что девочка не должна так себя вести.
И теория, и практика соционики показывает, что ТИМ не зависит от пола. Сенсорно-логические мальчики и девочки демонстрируют хорошие способности к естественным и точным наукам, известную аккуратность и собранность, хорошую координацию движений, силу, волю, независимый характер, практичность в быту.
Интуитивно-этические дети склонны к фантазированию, некоторой отвлеченности, широте интересов, гуманитарной направленности, способности к сопереживанию, умению нравиться людям, а также проявляют неистребимый интерес к житейским ситуациям и отношениям между людьми.
Сенсорно-этические девочки и мальчики демонстрируют умение располагать к себе людей, упрямый характер, интерес к искусству, особенно в его прикладных аспектах, к литературе и театру, к психологической стороне жизни.
Интуитивно-логические дети проявляют себя как исследователи, обычно способны к учебе и находят интерес в естественных и точных науках. Их занимает история и перспективы развития, то есть прошлое и будущее. Они могут усваивать большой объем информации, систематизировать ее и успешно использовать.
Если, например, сравнивать девочку логического типа с мальчиком этического типа, то она, несомненно, будет успешнее его справляться с математикой, физикой, химией, информатикой. В любых спорах ей удастся более аргументировано отстаивать свою точку зрения, нежели ему. Девочки-логики обычно также более организованны и ответственны.
Преимущества мальчика-этика перед девочкой-логиком будут видны на уроках по гуманитарным предметам. Кроме того, он более гибко ведет себя при контактах с другими. Он умеет творчески использовать свое обаяние для достижения целей, умеет произвести впечатление своей природной тонкостью, дипломатичностью, врожденным шармом.
Интуитивный мальчик может испытывать трудности в присутствии девочки-сенсорика. Ему непросто доминировать, ведь она — решительнее и подчас сильнее физически. К тому же она лучше ориентируется в бытовых вопросах, быстрее осваивает практические навыки и потому испытывает превосходство над таким неприспособленным мальчиком.
Нужно понимать, что его преимущество заключается не в силе, а в той скорости, с какой он ориентируется в обстановке, в объемном, целостном видении любой проблемы, в проницательности и изобретательности, в умении предвидеть возможности, таящиеся в ситуации, заметить неожиданный поворот в решении той или иной задачи.
И это самые яркие из тех расхождений реальной жизни и традиционных ожиданий, с которыми мы сталкиваемся, но, конечно же, далеко не все.
Отрадно, что в современной культуре жесткость этих рамок несколько размыта. Сегодня, когда вокруг множество девушек получает высшее техническое образование и защищает диссертации по «мужским» специальностям, примеры Софьи Ковалевской и Марии Склодовской-Кюри уже не поражают воображение. И тем не менее такие предубеждения сохранились в сознании многих людей. Это оборачивается тем, что к детям без учета типа предъявляются неадекватные требования, что в подавляющем большинстве случаев порождает у них комплекс неполноценности.
Еще одна сторона этих псевдокультурных традиций проявляется в различных ожиданиях в сфере партнерских отношений. Подразумевается, что настоящий мужчина в паре должен проявить следующие качества:
— ум и предприимчивость (логика);
— силу и авторитетность (сенсорика);
— стабильность и предсказуемость (рациональность);
— активность, контактность, экспансивность (экстраверсия).
Если перевести все эти качества на язык соционики, то получится описание типа ШТИРЛИЦ.
Женщине традиция приписывает следующие качества:
— сердечность и умение сопереживать (этика);
— тонкость (интуиция);
— гибкость (иррациональность);
— сосредоточенность на внутреннем мире и отношениях в семье (интроверсия).
Эти ожидания в соционике соответствуют типу ЕСЕНИН.
Почему-то считается, что такие персонажи в браке будут счастливо дополнять друг друга. Однако соционический анализ показывает, что между этими типами существует информационный конфликт. Взаимопонимание здесь наиболее затруднено.
Люди, оказавшиеся в отношениях информационного конфликта, сталкиваются с выбором: либо подавлять основу своей личности, либо разрушать основу личности партнера, дав волю собственным проявлениям.
На самом деле прохождение информационного конфликта даже соционически грамотными людьми осуществляется с большим трудом. А если человек вообще не в курсе дела, без потерь такой конфликт разрешить невозможно. При этом культура, как видим, подталкивает нас именно к таким партнерским ролям! Неудивительно, что по поводу брака существует столько негативного фольклора, обоснованных опасений. В значительной мере трудности запрограммированы, видимо, именно этими социальными масками.
Здесь мы попадаем в настоящую западню. Если люди соответствуют описанным типам (ШТИРЛИЦ — ЕСЕНИН), то между ними существует реальный информационный конфликт. Если же они живут в соответствии со своими типами, отличными от описанных, то они неминуемо приходят к мысли о собственном несоответствии нормам, принятым в общественном сознании. Это порождает ощущение дефектности и вины за собственную или досады за чужую «несостоятельность».
На женский образ при этом накладываются еще и занятные представления о том, каким нормам женщина должна соответствовать в разные периоды своей жизни.
Легкомысленный, романтический, подвижный и пленительный образ ЕСЕНИНА (описанный выше) на самом деле допускается только в период ухаживания и медового месяца.
Настоящая хозяйка дома ассоциируется с другим образом. В России это женщина, которая «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Ясно, что женщине типа ЕСЕНИН такой героизм не по плечу.
Подразумевается, что хозяйка и мать семейства и дом ведет, и детей воспитывает, и деньги считает. На ее плечи ложится забота о заготовках, а значит, сад и огород, а помимо этого, конечно же, уход за детьми и скотиной, не говоря уже о стирке, уборке, лечении, воспитании детей и удержании мужа от пьянства. А зачастую помимо всего этого на ней же лежит обязанность зарабатывать деньги. И на все это у нее должно хватить сил и ума. Здесь, безусловно, встает сенсорно-логический образ. В нашем быстро меняющемся мире, где к тому же приходится отстаивать право своей семьи на существование, причем часто в баталиях разного рода, скорее всего, речь идет о типе ЖУКОВ.
Когда же большая часть жизненного пути пройдена, дети выросли и появились внуки, женщина опять видится в новой роли — в роли нежной, заботливой бабушки. Она должна уметь поиграть с младенцем, порадовать его сказочками и прибауточками, приласкать, утешить, кашкой накормить, вовремя заметить нездоровье, проявлять бесконечное терпение и заботу. Это — классический образ ДЮМА.
Понятно, что одна и та же женщина не может выступать в трех лицах даже в разные периоды своей жизни без существенного насилия над своей информационной системой. Этим и объясняется, что разные женщины более успешны в разные фазы жизни. Одним легче дается веселье и легкомыслие, они — вечные невесты. Других с удовольствием берут на роль хозяйки дома. В стадии же ухаживания они отпугивают кавалеров своей решительностью и определенностью,
Как видим, здесь снова нормы, предписанные обществом, расходятся с реальной природой женщины. Так социум провоцирует искажение типов, поскольку никто не может воплотить себя в этих трех ролях на протяжении одной жизни.
Мужчине же в течение всего этого времени предписывается гордо исполнять роль кормильца, координатора, главы семьи, то есть ШТИРЛИЦА.
А теперь задумаемся, как поощряемые социумом ролевые маски женщины могут взаимодействовать с типом ШТИРЛИЦ.
ЕСЕНИН — конфликтер ШТИРЛИЦУ, и этот случай подробно описан выше.
ЖУКОВ — тип квазитождественный для ШТИРЛИЦА. Здесь возможно взаимопонимание, общее завоевание и отстаивание социальных позиций, общая ориентация на статус и престиж и общие трудности с оценкой перспектив деловых начинаний и сути человеческих отношений. Эти типы — хорошие партнеры для работы, но не в состоянии освоить этическую сторону существования, столь важную в семье как для поддержания комфортных отношений, так и для передачи этого навыка детям.
ДЮМА для ШТИРЛИЦА является подревизным. Он вызывает бесконечную критику со стороны последнего, упреки в бестолковости и лени. Ведь подревизный часто кажется ревизору малозначительным человеком, с которым незачем считаться. (Хотя известно, что ревизные браки могут быть устойчивыми при доминировании в сознании обоих партнеров чувства долга по отношению к семье и друг к другу.)
Как видим, образцы, выработанные в социуме, не гарантируют счастья в личной жизни. Соционическое знание позволяет гораздо успешнее построить отношения и распределить роли так, что творческий потенциал конкретной пары будет использован более эффективно.
Соционика предполагает, что при выборе партнера могут реализоваться любые из 16 интертипных отношений в соответствии с теми жизненными задачами, которые актуальны для партнеров в данный момент. Причем ни одно из них не хуже, чем конфликт ШТИРЛИЦ-ЕСЕНИН, который предлагает нам традиция. Соционически грамотное партнерство не будет заставлять человека играть чужие роли, например, выставлять конфликтные отношения как идеальные.
Поскольку мы не раскрываем в этой книге подробно тему интертипных отношений, в качестве примера возможного сотрудничества партнеров различных типов рассмотрим здесь лишь отношения дополнения.
Все концепции развития личности предполагают некую цель, эталонный образец личности, к которому следует устремлять свои усилия. В соционике это — дуализированная личность. В вульгарном толковании речь идет о человеке, нашедшем партнера дополняющего типа, но другого пола, что якобы обеспечивает ему комфортную и счастливую жизнь автоматически.
На самом деле это неверно. Все обстоит как раз наоборот. Дуализация — это такое полное освоение своего типа, настолько развитая толерантность к другим типам, что становится реально возможным продуктивное сосуществование с человеком совершенно противоположного склада, то есть с дуалом, причем без соперничества и разрушения своей и его личности.
Это состояние не приходит автоматически после прочтения соционической книжки. Его наработка требует не только знаний, но и немалого душевного труда. Об этом написана вся наша книга, но в конце не лишним будет еще раз, уже конкретно показать, какой именно подход выведет каждого из нас на дорогу дуализации и гармоничной эволюции, соответствующей нашему типу.
Как обычно здесь приведены только схемы рассуждений о взаимодействии партнеров в дополняющих парах в свете модели А. Наполнить эти схемы конкретным содержанием, взятым из собственной жизни, каждый может самостоятельно, если его привлекает освоение тех перспектив взаимопонимания, которые обещает соционика.
Важно помнить, что сюжеты, находящиеся на периферии наших интересов, не являются незначительными для всего остального мира. Поэтому не следует вытеснять из сознания эти стороны бытия. Наоборот, постараемся проявить скромность и уважение к людям, экспертно разбирающимся в запутанных для нас вопросах, — к нашим дополняющим партнерам.
Таким образом, при создании проектов, связанных с целостным охватом ситуации, выяснением причин и учетом психологических и нравственных качеств окружающих (а таковы практически все наши проблемы), ДОН КИХОТ и ДЮМА нуждаются друг в друге как равноправные партнеры.
Итак, когда дело касается, например, отстаивания своих прав или территории, внедрения новой идеи или подбора команды — во всех этих случаях требуется объединенный потенциал пары ГЮГО — РОБЕСПЬЕР.
При взаимодействиях с людьми, когда необходимо учитывать как гуманитарные, так и формальные стороны отношений, только совместное, равноправное участие ГАМЛЕТА и МАКСИМА обеспечит стабильность предприятия.
В любых начинаниях, включающих как производственные, так и межличностные взаимодействия (а одно без другого, как правило, не существует), жизнь требует для успешной реализации совместных усилий ЖУКОВА и ЕСЕНИНА.
Создание и поддержание программ, эффективно работающих в социальном окружении, в обязательном порядке должно учитывать полный набор способностей, представленных в паре НАПОЛЕОН — БАЛЬЗАК.
При реализации проектов, рассчитанных на общественные потребности, устойчивый и стабильный успех получится, только если в него будут вовлечены оба партнера — ДЖЕК и ДРАЙЗЕР, — работающие по своим сильным функциям.
В любой деятельности, где человеческий фактор существенно связан с технологическим процессом, необходим полный набор сильных функций, присущий паре ШТИРЛИЦ — ДОСТОЕВСКИЙ.
Когда реализация задуманного требует соединения общественной активности с разработкой эффективных методических приемов, успех может прийти только при одинаковой включенности в процесс обоих партнеров — ГЕКСЛИ и ГАБЕНА.
При развитии уважения к дополняющему партнеру человек получает такую информацию и защиту, мысль о которых просто не пришла бы ему в голову самому. Только тогда, через собственный душевный труд, могут реализоваться все соционические легенды о прелестях дуальных отношений (если партнер случайно оказался другого пола).
Школа готовит нас к жизни в мире, которого не существует.
Чего бы мы хотели от школы? Каким нам хочется видеть нашего ребенка после ее окончания?
Умным, добрым, здоровым, воспитанным, жизнерадостным, социально адаптированным, способным и желающим продолжить образование, развившим все свои природные таланты… Ну, и как? Получилось ли это в школе с нами или нашими детьми?
Подумаем, возможно ли это в принципе. Попробуем представить систему образования, которая из каждого ребенка созидает представленное выше совершенство. Как должны преподаваться предметы и каким должен быть учитель, чтобы каждый из 25 детей в классе рос в режиме «домашнего воспитания»?
Для начала надо определиться с ребенком. Какую бы концепцию мы ни выбрали: «все дети талантливы во всем» или «у каждого ребенка свой талант» — придется обратиться к исследованию самого ребенка. Если во всех можно развить все, то следует подобрать 25–40 способов (в зависимости от количества детей в классе), чтобы донести любой материал до любого ребенка (не все же схватывают на лету). Если способности развивать индивидуально, то следует их прежде всего определить.
В любом случае надо выяснить, как и какую информацию ребенок способен усвоить лучше, а какую стоит давать мелкими дозами, чтобы он не почувствовал себя бестолковым и неспособным к учебе троечником.
Известно, что психоаналитик определяет истинный спектр личности пациента недели, а то и месяцы. Только после этого можно сказать, что относится к разряду естественных интересов человека, а что — наносное, внушенное окружающими и социальными нормами. Похожую работу следовало бы проводить с каждым ребенком, если уж мы говорим об индивидуальном подходе и всестороннем развитии способностей.
Если предположить, что каждый человек совершенно уникален, то подобная задача становится практически безнадежной. Ведь, несмотря на то что в каждом классе у учителя по 25–40 детей, и классов несколько, и так каждый год, — учитель не может накопить опыт, который помог бы ему разобраться в новых детях. Они же совершенно неповторимы!
Очевидно, что это не так. И опытный учитель, конечно, видит, что дети типичны, что с этим надо разговаривать, как с Васей, а с тем — как с Машей из прошлогоднего выпуска и т. п.
Идея юнговских психологических типов, родившаяся из практических наблюдений талантливого психолога, позволяет выпутаться из этого безнадежного положения, легализовать и осмыслить богатейший практический опыт наших учителей.
Соционика, разработавшая аппарат для анализа взаимодействия человека с миром, позволяет классифицировать и систематизировать людей по способам восприятия информации. Причем для того, чтобы убедиться в реальности соционических явлений, не нужны синхрофазотроны и суперкомпьютеры. Практика показывает, что каждый человек видит окружающих, работает и общается с другими в соответствии со своей моделью А. В чем нетрудно убедиться столько раз, сколько нужно, даже не выходя из дома.
Вслед за Юнгом соционика изучает 16 типов информационных структур, и это сводит бесконечное количество индивидуальных подходов к обучению конкретному числу программ.
К тому же они имеют ряд пересекающихся свойств, что позволяет объединять их в те или иные группы, исходя из конкретной задачи обработки информации. И именно это открывает возможности для личностно ориентированной педагогики.
Именно это дает основание объединить учеников в группы, например, по предпочтительным видам деятельности, по стилям общения или по стимулам к деятельности и т. д. Каждая из таких групп представлена всего в четырех вариантах, они называются рейнинскими — по имени математика Г. Рейнина, который впервые рассчитал их теоретически.
Люди, объединенные в такие группы, имеют общий стиль восприятия информации. Его легко учесть и проводить обучение на понятном для всех без исключения языке. А уж четыре варианта подачи материала для каждого предмета — совсем не сверхзадача для педагогики. Нужно только четко представлять, как подбираются дети в эти группы и какая организация материала будет органичной в каждой из них. Но на этот вопрос соционика отвечает точно и подробно. Значит, соционически грамотному педагогу окажется по силам учет особенностей каждого при обучении всех.
Все те, кто дал себе труд изучить соционику, не сомневаются, что она должна войти в школьную жизнь. Каждый из них на себе почувствовал ее благотворное влияние.
Соционическое знание имеет ярко выраженный прикладной характер. Оно касается буквально всех наших информационных проявлений: общения, учебы, профессии, выбора партнера и т. п. Не впадая в соблазн квазинаучного сочинения терминов, соционика с потрясающей ясностью организует в понятные структуры ту информацию, которая обычно клубится вокруг нас бесформенными и страшноватыми образами.
Оказывается, кое-что мы всегда знали, о чем-то догадывались, что-то чувствовали, но боялись поверить. При грамотном соционическом анализе все эти не связанные между собой фрагменты занимают свое место в целостной картине информационной жизни человечества.
Так и в педагогике. Наверное, нет ничего нового в том, что у людей (в том числе у детей) существуют следующие особенности восприятия материала:
— Одни идут от схемы (логика) к образу (этика). Другие — от образа к схеме.
— Одни идут от частного (сенсорика) к целому (интуиция). Другие — от целого к частному.
— Одни идут от норм и правил (рациональность) к реальности (иррациональность). Другие — от реальности к нормам.
— Одни идут от внешних проявлений (экстраверсия) к мотивам (интроверсия). Другие — от мотивов к проявлениям.
Порассуждать об этом не готов только ленивый. Но именно соционика точно укажет, каким набором этих методов пользуется конкретный человек и какие из этого следуют практические выводы.
Опираясь на соционические модели, учитель может подавать материал ребенку в нужной форме, избегая неприятных и неэффективных для последнего методик. При этом точно рассчитывается нагрузка и степень сложности информации, которую ребенок каждого типа способен усвоить без ущерба для себя.
В то же время в соционике точно известно, какая информация должна подаваться в щадящем режиме, мелкими дозами, с постоянной поддержкой, чтобы не рушилась самооценка ребенка. Ведь это заставляет его самоутверждаться самым причудливым образом.
И главное — мы уходим от бесконечных спекуляций о неповторимости и индивидуальной порочности ребенка (ну не хочет учиться шестилетний обормот, а взрослая тетя, профессиональный педагог с ним не справляется!). Зачастую этим прикрывается неумение разобраться в мотивах ребенка, создать ему комфортный режим усвоения знаний.
Предполагается, что пребывание ребенка в школе помогает решить две важнейшие задачи: развить его способности и обеспечить ему социализацию, т. е. научить его конструктивно взаимодействовать с другими, непохожими на него людьми. Поэтому, взявшись за перестройку преподавания в свете соционики, необходимо придерживаться нескольких важнейших принципов.
Поскольку будущий учитель тоже имеет свой тип ИМ (информационного метаболизма), он должен получить специальность в соответствии с его сильными функциями. Это гарантирует успешное овладение предметом и впоследствии его высокопрофессиональное преподавание. Такой преподаватель всегда будет проявлять интерес к избранному предмету, повышать свою квалификацию за счет накопления нового материала и совершенствования методики преподавания. Он сможет ответить на любой каверзный вопрос в классе и при этом завоюет уважение детей. Понятно, что такой преподаватель всегда сможет увлечь класс собственным энтузиазмом.
Кроме того, все преподаватели должны знать соционику и уметь работать с дополняющим партнером.
Знание соционики предполагает, что учитель понимает, каковы особенности восприятия информации по его предмету у каждого из шестнадцати типов детей. Он может грамотно разделить класс по сильным и слабым функциям и давать этим группам учеников материал в соответствии с их возможностями. Зная болевые точки учеников, он обязан так построить урок, чтобы не оказывать давления на них. Только это даст эффективное усвоение материала каждой группой учеников в нужном для них объеме без снижения самооценки.
Подбор учеников должен производиться таким образом, чтобы в классе в равных количествах были представлены все восемь юнговских признаков типа. С одной стороны, это обеспечивает равномерную нагрузку для педагогов при делении класса на группы с разными возможностями усвоения. С другой стороны, это позволяет наладить грамотные коммуникации между детьми с совершенно разным восприятием мира и учебных предметов.
Кроме всего прочего, это развивает навык обращаться друг к другу за помощью по слабым функциям и умение оказывать другим помощь по сильным функциям, сохраняя взаимное уважение друг к другу.
Изучение соционики должно стать стержнем всего учебного процесса в школе. Она обеспечивает не только
В начальных классах соционика должна подаваться на уровне наглядных образов типов, доступных маленьким детям. Задача на этом этапе — донести до них мысль о том, что люди могут быть разным (и какими именно), каждый из них имеет свой собственный талант и все они достойны уважения. Этот материал должен подаваться через игровые ситуации, сказки, мультфильмы, а также рассказы о самих детях, учащихся в классе, с обязательным акцентированием их типовых достоинств.
В средней школе предполагается обучение основам соционической диагностики. Ребята должны уметь определять базисные юнговские признаки, пользоваться моделью А. Им предстоит в обязательном порядке освоить соционическую этику. Это значит, что они должны уметь не только дать описание каждого из 16 типов, но и научиться высоко ценить сильные функции любого типа. Отдельной задачей должно стать формирование представления о болевых точках каждого типа и умение не задевать их при общении.
В старших классах вполне возможно освоение краткого курса интертипных отношений. Здесь ребята получат навыки конструктивного опыта построения отношений с людьми любого типа, а также понимание того, как они могут непреднамеренно разрушить отношения и как этого избежать. Здесь происходит понимание того, что есть ряд жизненных или межличностных проблем, которые им поможет решить партнер определенного типа.
Рис. Способность к усвоению информации различных функций модели А
К таким знаниям в начальной школе относятся, например, элементарные сведения по грамматике, по арифметике (в том числе таблица умножения), по природоведению, по гигиене и т. д. В старших классах — это сведения об основах и истории изучаемых предметов.
Здесь подача материала должна быть рассчитана на самое «слабое звено», т. е. на возможности болевой точки человека. Еще раз нелишне напомнить, что такое звено есть у каждого человека. Тем не менее его наличие не освобождает школу от обязанности передать туда необходимый ' объем знаний, но не дает ей права разрушать при этом личность ученика.
Рассмотрим, как работает с информацией болевая точка.
Знания здесь воспринимаются «линейно», как бы располагаясь на одной прямой. Они оцениваются по принципам: «больше — меньше», «хуже — лучше», «правильно — неправильно» и исключают разветвленные связи. Человеку трудно оценить нюансы, пределы применимости, истинную величину значимости поданной информации. Быстро наступает перегрузка, поэтому знание должно даваться мелкими дозами, без пропусков. Здесь также не происходит обобщений знания в более крупные блоки, каждый случай рассматривается как совершенно новый и требует нового решения. Поэтому доза подачи материала не должна увеличиваться со временем.
Итак, подача материала, рассчитанная на болевую точку, должна происходить неизменными мелкими дозами, т. е. линейно. При этом следует как можно чаще дублировать подаваемый материал с дополняющих функций: логическую информацию сопровождать этической, интуитивную (обобщающую) — сенсорной (конкретной), и наоборот. Это протянет ниточки к сильным функциям каждого ученика и облегчит усвоение материала.
Для осуществления такого режима и нужны в классе на этом этапе два дополняющих преподавателя. Тогда их сильные функции, перекрывающие в дуальном случае все поле информации, позволят донести знания до каждого в комфортном режиме и в максимально возможном объеме.
Здесь подача материала должна быть рассчитана на те слабые функции, с которых проявляется естественный интерес к достижениям общества — ролевой и референтной.
Особенности работы этих функций таковы. Материал здесь воспринимается как бы в одной плоскости. Возможно рассмотрение некоторых вариантов и выбор между ними. Хорошо усваиваются стандартные приемы, особенно по образцам. Эти приемы систематизируются и в дальнейшем вполне успешно, хотя и не творчески, могут использоваться в жизни. В процессе обучения плотность информации может равномерно возрастать при условии, что она не выходит из плоскости предмета. Широкие аналогии и параллели с другим материалом здесь не достигают цели. Они только отвлекают внимание ученика.
На этом уровне информацию тоже следует при любой возможности дублировать с дополняющих функций, чтобы знание, предназначенное для слабых функций, поддерживалось по сильным каналам. На ролевую и референтную функции информацию можно подавать в медленно нарастающем темпе, в расчете получить устойчивые навыки и определенный кругозор по предлагаемой теме.
Итак, на втором уровне обучение должно происходить тоже двумя преподавателями в дополняющем режиме с постепенно нарастающим темпом. Задача этапа — сформировать представления и навыки, позволяющие использовать знание в стандартных жизненных ситуациях.
Особенности работы сильных функций таковы, что информация воспринимается адекватно, в полном объеме, во всем многообразии своих связей. Материал систематизируется и активно используется для решения актуальных задач, принося необходимый опыт работы.
На этом этапе усвоение информации происходит крупными фрагментами, которые находят свое место в объемной картине мира, воспринимаемой сильными функциями. Занятия на этой стадии может вести узкий специалист в данной области знаний, сильные функции которого соответствуют предмету преподавания.
Итак, каждый учебный предмет должен быть разделен на вышеописанные уровни и преподаваться в несколько этапов.
Отрезки времени, отведенные для каждого курса, должны быть кратными друг другу, чтобы программа могла набираться по модульному принципу. Пока одни проходят курс второй ступени по одному предмету, другие ученики занимаются такой же по продолжительности период времени другим предметом (например, могут пройти два первых курса по выбранным или обязательным предметам).
Знание первого уровня для всех обязательно по всем восьми функциям.
Знание второго уровня может подаваться в виде элективных курсов с фиксированным временем (два-три курса по выбору). Здесь допустим гибкий график вплоть до посещения элективных курсов вместе со старшими или младшими классами.
Знание третьего уровня представляет собой самую важную часть школьного обучения. Дети выходят здесь на будущую профессию, так что требования на этом уровне могут быть самыми высокими.
Рассмотрим вышеприведенные рассуждения на примере преподавания физкультуры.
Сначала выявим, какие болевые точки могут затронуть аспекты этого предмета.
Управление телом, ощущение его в пространстве, самочувствие — это сенсорика ощущений. Она приходится на болевую точку типов ГАМЛЕТ и ДЖЕК.
Быстрота реакций, скорость — это интуиция времени, которая попадает на болевую точку типов ГЮГО и ШТИРЛИЦ.
Силовые показатели, отжимания и подтягивания — это волевая сенсорика, т. е. болевая точка типов РОБЕСПЬЕР и ДОСТОЕВСКИЙ.
Энтузиазм групповых игр, эмоциональное напряжение и азарт — это этика эмоций, задевающая болевую точку типов БАЛЬЗАК и ГАБЕН.
Таким образом, половина учеников (8 из 16 типов) будет испытывать разного рода дискомфорт при увеличении нагрузки по упомянутым аспектам. Перегрузки болевой точки человек бессознательно старается избегать. Возможно, этим и вызвано несколько холодное отношения к физкультуре большого числа школьников.
Теперь представим себе, как можно было бы организовать занятия с учетом соционических рекомендаций.
На этом этапе неуместны соревнования, трудные задания на выполнение норм, азартные командные игры. Во всех этих «мероприятиях», как говорилось выше, непременно будут затронуты болевые точки некоторых детей. Отвращение к физкультуре станет неизбежным.
Здесь более уместны забавные подвижные игры, перемежающиеся с интересными рассказами об удивительных свойствах человеческого тела, о том, как надо беречь и развивать его. И если один преподаватель продемонстрирует сенсорные достижения, а другой интуитивные — дети еще раз убедятся, что у каждого типа есть свои достоинства. А значит, надо развивать свои сильные стороны и не следует завидовать другим. Не говоря уже о том, что рассказы на этом этапе должны быть как логические (о механизмах работы органов и систем), так и этические (о том, как хорошо быть здоровым и красивым).
Дети разделяются на две группы в зависимости от силы или слабости функции, по которой проходит данная тренировка. Например, дети должны делиться на группы интуитов и сенсориков, если речь идет о силовых упражнениях.
Учитель-сенсорик показывает конкретные приемы, а учитель-интуит следит, чтобы возможности каждого ребенка, с одной стороны, были максимально активированы, а с другой, не были перегружены.
В этом случае соревнования возможны только внутри каждой группы, где у детей потенциально равные шансы для развития данного качества.
Стандартные способы преподавания школьных предметов недогружают сильные функции учащихся (тогда они теряют интерес к учебе) и перегружают слабые (в этом случае дети стараются избегать дискомфортных состояний). Неудивительно, что от 50 до 75 % детей не находят в школе своих интересов.
Зачем обществу необходима столь кардинальная перестройка школы?
Это связано с целым рядом проблем, которые во весь рост уже встали перед нами сегодня.
Во-первых, как мы уже говорили, это невозможность усвоить огромный объем информации, продолжающей нарастать, как снежный ком.
Во-вторых, неграмотная профориентация порождает огромное количество посредственных специалистов во всех сферах жизни.
В-третьих, полное игнорирование проблемы сознательного построения отношений между людьми приводит к неэффективным коммуникациям и стрессам.
И это еще далеко не полный перечень проблем, которые мешают нам войти в цивилизованное общество.
Соционическое знание уже в своей сегодняшней стадии развития успешно решает перечисленные выше проблемы. Мы не раз наблюдали, что те, кто овладел его языком, намного эффективнее решают и проблему самоидентификации, и проблемы межличностных отношений, и производственные вопросы.
Внедрение соционики в массовое сознание сразу же мобилизует скрытые резервы каждого человека, от чего выиграет как все общество, так и каждый отдельный коллектив. Не говоря уже о каждом индивиде.
Как показывает история, знание может входить в культуру разными путями. Например, можно просвещать отдельных людей, посылая их в престижные учебные заведения. Так, лидеры ряда азиатских и африканских государств имеют прекрасное европейское образование. Они, безусловно, по мере возможностей пытаются проводить прогрессивные преобразования в своих странах. Но при этом общий уровень развития всего народа, которым они управляют, повышается крайне медленно.
Другим путем пошла Япония после Второй мировой войны. Осознав, что изоляция страны привела ее к техническому отставанию и поражению, правительство Японии решило ассимилировать достижения современной европейской культуры. В Европу были отправлены способные молодые люди, которые, получив образование, стали готовить школьных учителей в Японии. Учителя новой формации понесли это знание в школы. Таким образом, следующее поколение школьников уже владело основами европейских знаний. А феномен «японского чуда» известен во всем мире.
Сейчас примерно по той же схеме в российские школы была введена информатика. В результате современные десятилетние дети свободно ориентируются в компьютерном мире, в отличие от многих родителей, которые плохо представляют себе, например, возможности Интернета.
Именно поэтому магистральный путь введения соционики в культуру лежит через преобразование школьного обучения.
Первым шагом на этом пути может быть внедрение этой науки в программы вузов, особенно педагогических. Вслед за этим необходимо разработать программы и методики на основе соционики для школы, а затем перестроить весь образовательный процесс.
А я за то, чтоб нравиться друг другу…
Итак, обучаемый и позитивно настроенный читатель, видимо, уже свыкся с мыслью, что все мы в чем-то очень похожи (в рамках одного социотипа), а в чем-то сильно отличаемся друг от друга (как представители разных социотипов). И тем не менее каждый тип необходим в социуме, у каждого есть свое предназначение. Можно даже, не побоясь этих слов, сказать, что каждый призван выполнить свою социальную миссию.
Более того, если проанализировать с точки зрения соционики все поле культуры, то можно обнаружить в нем белые пятна еще невостребованных миссий. Это сопоставимо с тем, как в свое время в химии с помощью таблицы Менделеева были просчитаны еще не открытые учеными элементы.
Например, в нашей преимущественно сенсорно-логической культуре недооцениваются усилия этиков, особенно в сфере развития производства и науки. Хотя можно с удовлетворением констатировать, что мир стал больше уделять внимания тому, что принято называть человеческим фактором.
Никого не удивляет, что на любом производстве есть человек, который обеспечивает исполнение работы, сдачу отчетности или раздачу всем сотрудникам инструментов и т. д. То есть необходимость использования логического фактора не вызывает сомнений.
Не так обстоит дело с этическим фактором. Как правило, на производстве нет таких людей, которые обеспечивали бы позитивные отношения, хорошее настроение, энтузиазм, умели бы предотвратить (или разрешить) конфликты между сотрудниками. Хотя многим уже понятно, что «хороший» коллектив, в отличие от «плохого», работает более эффективно и справляется с более сложными, комплексными задачами.
То же можно сказать и о недооценке интуиции. Сенсорика — вещь более понятная, ощутимая и убедительная. Но мало кому из руководителей придет в голову, что рассеянный, увлекающийся всем подряд и не вполне практичный на первый взгляд экстравертный интуит может лучше всех показать пути перспективного развития фирмы. Пока что их находки оцениваются руководителями лишь как случайные удачи.
Соционика показывает, что каждый тип вносит в общественную жизнь свой неповторимый вклад. И это не случайность, а закономерность. Таким образом, ясно, что обществу предстоит научиться использовать потенциал каждого типа социона.
Надо понимать, что в соционе нет бесполезных или нежизнеспособных типов. И по мере дальнейшего усложнения общественной жизни в ней найдут место таланты каждого.
В ожидании этого замечательного будущего нам следует уже сейчас вырабатывать в себе толерантность и исключать в зародыше элементы первобытного шовинизма. Соционика не должна стать орудием примитивного мировоззрения, которое только и ищет поводы для разделения и унижения других. Шовинистически настроенным людям не важно, по каким признакам делить и отсекать «чужих». Это может быть цвет волос и разрез глаз, цвет кожи, размер ботинок или соционический тип. Но в этом виновата не соционика, а примитивное мышление носителей таких идей.
Пока же часто приходится сталкиваться с неофитами от соционики, которые с упоением обсуждают «типовую» склонность МАКСИМА к тоталитаризму, не менее «типовую» нравственность ДОСТОЕВСКОГО или безнравственность НАПОЛЕОНА и т. п. На самом деле, как уже говорилось выше, нравственность или безнравственность отражает лишь позитивную или негативную направленность самого человека. Она свидетельствует об определенной работе над собой, а вовсе не является типовой чертой.
Из 18 000 ссылок, выпадающих сегодня в Интернете на слово «соционика», 17 990 переполнены идеями дискриминации людей по типам. Вам объяснят, что одному типу нечего делать там, другому — здесь, такой-то тип надо гнать оттуда, другой — отсюда… Неандертальский взгляд на «другого» как на конкурента у кормушки пытается опереться на соционические принципы. Но ничего не выйдет!
Соционика не запрещает людям заниматься той деятельностью, которая попадает на болевую точку типа. Она не предписывает обязательную работу по сильным функциям. Наоборот, она просто помогает разобраться с собой, объяснить свои склонности и трудности, полюбить свой тип. Благодаря этому каждый может сделать свой выбор с открытыми глазами, а не покупать «кота в мешке». С помощью соционики человек сам открывает те области, в которых он наиболее эффективен, которые приносят ему наибольшее удовлетворение. После этого мало кому захочется заниматься тем, что удовлетворения не приносит, а зачастую просто ведет к неврозу.
Как показывает наш собственный опыт консультаций, правильный, соответствующий типу выбор профессии, партнера, образа жизни гарантирует человеку высокую, стабильную самооценку и творческую реализацию.
Мы уверены, что в обществе будущего человека будут ценить не только за то, что он пожилой и заслуженный, не только за то, что он молодой и информированный, не только за красивую внешность, группу крови или размер ботинок. Его будут ценить также и за то, насколько он сумел развить свои сильные функции и вписаться в соответствующие команды.
Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что прочтение одной или даже нескольких книг (в том числе и этой) не гарантирует успешного овладения соционикой.
На самом деле процесс приобщения к ней не так прост, как может показаться вначале. Ведь это знание еще не имеет официального статуса, а значит, и узаконенных авторитетов. И здесь происходит наиболее драматичное столкновение профессионализма и дилетантизма.
Предположим, в Эрмитаж пригласили опытного реставратора, способного различать 120 оттенков черного цвета. Коллегам по цеху ясно, что доведенный до совершенства навык — результат его таланта и огромного опыта. Понятно и то, что они относятся к такому мастеру с большим уважением.
Но представьте себе, что вы далеки от этого мира и встретились с тем же самым человеком в неформальной обстановке — на пляже в Турции или у кого-то в гостях. Тогда его высказывания о нюансах цвета, неподкрепленные официальным статусом (он же вам не известен), едва ли произведут на вас должное впечатление. Вполне вероятно, что вы не отнесетесь к его словам серьезно — вы же не видите этих оттенков и не обязаны верить ему на слово.
В этой ситуации все будет зависеть только от вас. Ему не удастся убедить вас ни в реальности того знания, каким он обладает, ни в степени его мастерства. Потому что ваш собственный опыт не дает вам никаких образцов и критериев, чтобы адекватно оценить его профессионализм.
Но на самом деле, если задуматься, описанная ситуация не является симметричной. Человек, который не может в должной мере оценить профессиональный уровень другого, фактически даже не подозревает о пропасти, отделяющей его от специалиста. Он объективно не может представить себе, какой путь прошел профессионал, набирая свой опыт.
И, вновь возвращаясь к соционике, нужно подчеркнуть, что здесь могут спасти лишь отвага ученичества и интеллектуальное доверие к учителю, открытый, непредвзятый взгляд на вещи и толерантность к новому знанию, которым предстоит овладеть ученику.
Соционика привлекает по большей части тех, кому кажется, что здесь легко сказать новое слово и войти в историю. Многие впадают в этот соблазн. Амбиции часто мешают человеку терпеливо осваивать тот опыт, который накопила соционика за 30 лет своего существования. А к нему стоит присмотреться, чтобы не изобретать велосипед — хоть кривенький, да свой.
То же касается и преподавания. Часто восторженные неофиты, не успев прочесть до конца пару книг, уже начинают учить других.
Но, прежде чем преподавать эту науку, ее надо как следует освоить у себя в голове. И в первую очередь надо разобраться со своим типом, эмоционально принять его и отказаться от экспертных суждений по слабым функциям. Это и значит — освоить соционику.
И вот тогда становится ясно, что один человек никогда не сделает такое дело хорошо. Значит, надо работать в дополняющем режиме, т. е. обучить себе дуала или, на худой конец, активатора, чтобы заниматься этим делом вдвоем, на равноправных основаниях.
Преподавание методов соционической диагностики должно происходить на два голоса. Потому что важнейшим методическим моментом являются эмоциональные переживания учеников по поводу соционических открытий. Им надо помочь преодолеть свои страхи и комплексы, оказать этическую поддержку. Все это без настоящего этика превращается в примитивную лекцию, которую вполне может заменить просто книга. А без настоящего логика вырождается в клубное развлечение, никого ни к чему не обязывающее.
Пока у человека в голове сидит идея собственного универсального совершенства, он не способен воспринимать мир таким, каким он предстает сквозь призму соционического знания. Это с неизбежностью оборачивается тем, что он не сможет уверенно диагностировать других. Не говоря уж о том, чтобы консультировать людей других типов. Мы неоднократно сталкивались с этим на практике.
Что же касается соционического типа, то это такая же реальность, как предметы физического мира и поля, которыми пронизана наша Вселенная; как наше собственное тело, со свойствами которого нам приходится считаться; как строй наших мыслей — важнейший фактор нашего собственного развития. С появлением соционики каждому из нас предстоит освоить реальность и неотвратимость законов информации, на основе которых работает наша психика. Хорошо, что это знание становится все более доступным для изучения, поскольку оно содержит в себе реальные потенции по гармонизации и экологизации жизни буквально во всех сферах. И его внедрение непременно приведет человечество к позитивным переменам.
Все больше людей нашу тайну хранит.
После завершения курса наши ученики пишут курсовые работы. Это может быть описание бытовых ситуаций, которые должны быть прокомментированы в соционическом ключе. Иногда дается задание проанализировать свои типовые проявления или описать работу одной из функций. Иногда предлагается описать, как изучение соционики повлияло на восприятие жизни.
Важно, что при этом у наших выпускников возникает новый взгляд на себя. Они начинают видеть причины собственных поступков, по-новому оценивают свои способности. Все отмечают огромное положительное влияние соционики на понимание себя, своих отношений с окружающими, а также повышение самооценки.
Здесь мы приводим некоторые, самые яркие работы, чтобы читатель почувствовал, насколько талантливым становится человек, осознавший свои сильные функции. Вчитайтесь в эти строки, и вы увидите людей, которые научились гордиться своей индивидуальностью, а не подстраиваться под шаблонные общественные ожидания.
Эмоции составляют практически всю мою жизнь. Все меряется относительно эмоциональной составляющей каждого события, эмоционального состояния окружающего мира.
Настроение определяет все. Если оно есть — можно сворачивать горы, покорять океаны и бороздить космические пространства. Если же его нет — значит, все подвиги переносятся на неопределенный срок и настает пора уныния и бездействия.
Радость, счастье, печаль — наполняют целиком, и поэтому часто хочется передать это состояние людям, которые находятся рядом.
Постоянно происходит подстройка под настроение человека, достаточно увидеть — какое оно и в зависимости от этого создать тот фон, который будет максимально комфортен мне и ему.
Часто кажется, что вот этого кусочка эмоции сейчас вот здесь не хватает, значит, надо его добавить, что-то усилить, что-то смягчить.
Иногда нужно немного веселья, иногда грусти, иногда жеста, улыбки.
Кажется, что эмоции проходят насквозь тебя, связываются с людьми, потом возвращаются обратно, внутрь — часто измененные, уже новые.
И поэтому чужое настроение так часто влияет на мое собственное, а оно в свою очередь отчетливо передается окружающим.
Кажется, что все время попадаешь в чью-то эмоциональную волну, плывешь в ней, вертишь ручку настройки, как в старых радиоприемниках, и — в следующую. Причем процесс этот — когда управляем, когда — нет. Если хочется определенного состояния — обращаешься к конкретным людям, которые могут его дать, а если на пути возникают другие — так или иначе втягиваешься в их поле.
Через этику эмоций часто разрешаются проблемные ситуации, т. к. в принципе я представляю, с каким лицом, интонацией, жестом надо подойти к человеку, чтобы он перестал генерировать негатив и ситуация в корне изменилась.
Очень приятно иногда устраивать вечеринки у себя дома на небольшое количество человек, потому что тогда можно создать точную атмосферу — общую и для каждого в отдельности, полностью ее контролировать, управлять ею, ее развитием — будто разжигаешь и поддерживаешь костер — и тогда энергообмен — абсолютен.
Эмоции часто запоминаются, консервируются внутри.
Часто какая-то музыка, цвет, запах связываются с конкретным событием, с определенными чувствами, впечатлениями. И, промелькнув где-то, они заново могут вызвать в памяти то состояние, с которым связаны, в полном объеме, все то, что чувствовалось тогда.
Если переживание — приятно, его хочется продлить, и ассоциации заставляют приходить в одно и то же место, слушать одну и ту же музыку, смотреть один и тот же фильм снова и снова, т. к. в тех событиях — эмоции, которые хочется оживить.
И с каждым разом они все глубже и объемней, больше подробностей и нюансов, до тех пор, пока событие, с которым они были связаны, не теряет важности.
Так я сотню раз пересматривала «Амели», хотя дело было даже не в фильме (сам фильм мне, конечно, тоже нравился), а в тех эмоциях, событиях и людях, которые шлейфом тянулись за первым просмотром.
Все впечатления как бы сами собой складываются в коробки и укладываются где-то в голове на полки, но если хочется или вдруг что-то подтолкнет — из этой библиотеки можно достать любую пленку и устроить себе самому сеанс повторного фильма. Или окружающим.
Довольно часто это происходит непроизвольно.
Например, недавно на уроке английского мы смотрим «My fair lady», в одной из сцен — рынок, огромные охапки цветов крупным планом, ящики, с них откидывают плотную тяжелую ткань, под ними — нежные, тонкие, живые цветы. Наташа ахает от восторга. И я вдруг вспоминаю, как в 95 году нас, группу детей из изостудий разных городов, возили в Париж на три дня, и первое, что меня поразило из окон автобуса, — это цветы, стенды с цветами на углу каждой улицы, на площадях (в Москве в то время цветы были только по праздникам, в сезон) — и это было так невероятно красиво, дух захватывало, все внутри замирало, и от этого так радостно, так невозможно хорошо становилось, казалось, что город протягивает тебе руки навстречу, раскрывается, улыбается.
После того как я это воспоминание озвучила, настроение у Наташи еще более повысилось, и мы все еще немного порадовались просто так.
Я — ГЮГО. Моя вторая творческая — функция — сенсорика ощущений. Ниже я приведу некоторые случаи, в которых можно увидеть проявление этой функции.
Вообще многие мои друзья и знакомые спрашивают, почему я не поступила в театральный, мол, я такая веселая и у меня такая мимика, люблю не просто рассказать, а рассказать «в красках».
Дома я всех замучила своими указаниями по поводу, что и где должно лежать. У меня порой портится настроение, когда я утром иду завтракать, а на столе открытое молоко стоит всю ночь, повсюду хлебные крошки, я точно знаю, что это папа перекусил ночью (он — НАПОЛЕОН). После такого начала дня у меня может быть весь день плохое настроение. Если честно, я даже не очень люблю выходные, точнее, быть дома во время них, потому что все целый день находятся на кухне и там постоянный беспорядок (и в других местах тоже).
Я терпеть не могу, когда сорят в моей машине, когда она сама грязная. Ну, а если там начинают хозяйничать, то обязательно выскажу свое недовольство. Не могу ездить в своей машине не на водительском сидении, не потому, что не доверяю человеку, просто не могу.
Когда я училась в школе, меня мои классные руководители просто обожали. Я любила мыть доску, поливать цветочки, следить, чтобы всегда был цветной мел (я покупала его на свои деньги), я даже один раз взяла постирать домой тюль из своего класса (с разрешением мамы (ДРАЙЗЕР). Постоянно была ведущей на праздниках, хотя жуть как стеснялась, но очень хотела. Ходила в походы и всегда была врачом, таскала чемодан с лекарствами, и это нравилось. Всегда заботилась о подарках, собирала деньги и покупала. И сейчас так же.
Люблю готовить: блюда с овощами, с рисом и курицу. Мясо люблю, но готовлю его не очень хорошо.
У меня есть племянник, но ко мне в комнату он входит только с моего разрешения, он знает, что ему попадет. У нас с ним прекрасные отношения. Он обожает, когда я забираю его из сада. Не знаю почему, но меня дети очень любят, как говорится, с первого взгляда, хотя я не могу долго играть с ними.
Я рисую, хотя сейчас нет времени. Восемь лет ходила в танцевальную школу. Со скрипкой не вышло, не могла устоять и десяти минут почти неподвижно.
Обожаю все класть в коробочки, шкатулочки, пакетики, бывает, что забываю, куда положила. Нравится, когда закрыты двери и занавешены шторы. Люблю наводить порядок, гладить, обожаю стирать. Чувство чистоты приводит меня в полное удовлетворение. Не просто стирать, а хорошим порошком с кондиционером, чтобы вкусно пахло, и т. д.
Люблю спорт, сейчас нет времени, и я очень переживаю, что потеряла «форму». Обожаю ходить в салон и «работать над своей внешностью».
Очень люблю дарить и получать подарки.
Дома со мной всегда советуются по поводу перестановок, покупок интерьера, посадок на участке. Папа спрашивает, какой одеть галстук, точнее, я вижу его и сама говорю. Своего дедушку (ДЮМА) я просто затерроризировала по поводу того, что он крошит, когда ест; то — что он много ест белого хлеба и именно поэтому у него изжога и т. д.
Вторая функция моего типа (творческая) — белая сенсорика. Проявления белой сенсорики заключается в следующем:
1. Я достаточно серьезно отношусь к вопросу здоровья не только своего, но и окружающих меня людей. Прошлым летом, после сессии, силы мои были на исходе; постоянные депрессии, которые, конечно же, не могли не выливаться на моих близких, излишняя раздражительность и т. д. не могли оставить меня в покое. Я сделала полное обследование своего организма, разобралась во всех своих проблемах, до сих пор чувствую себя замечательно. Но на этом я не успокоилась, после всех своих друзей и знакомых отвела к этому врачу. А тем, кто категорически отказывается ходить к врачам, покупаю разные витамины и т. д., так как вижу, что им это необходимо.
2. В силу своей белой сенсорики всегда стремлюсь сделать все красивым и изящным. Когда ко мне приезжают мои подружки, я не могу устоять перед тем, чтобы не покрасить им краской ресницы или посоветовать помимо лака накладывать на ногти стразы, всегда предложу маску на лицо или руки. Я ведь вижу, что им необходимо, и после моих процедур они преображаются, становятся более обаятельными.
3. Также мне очень нравится наводить порядок в моем доме. Кто-то ждет, чтобы наконец-то наступили выходные и можно было бы отоспаться, а я жду выходных, чтобы можно было бы навести порядок в доме.
Моя мама не знает, что такое постирать вещи, а после их погладить. Я получаю массу удовольствия, когда убираюсь, для меня уборка — это своеобразный отдых. При том, что убираться я могу начиная аж с 8 утра. Даша тоже страдает такой своеобразной манией стирки и глажки. С наступлением летних каникул мы с ней редко виделись, но, каждый день созваниваясь и спрашивая о том, чем ты занимаешься, можно было услышать один и тот же ответ: «Я уже 2 раза запускала стирку, а теперь глажу». Также большую часть разговора мы обсуждали, какой кондиционер и порошок лучше использовать.
4. Другое проявление сенсорики — это приготовление блюд, при том, что я очень люблю готовить различные необычные (например, национальные), чтобы всех удивить. Мне не очень интересно готовить повседневную еду, а если я что-либо готовлю, то всегда использую различные приправы или соусы, при этом поясняю всем, что «блюдо должно иметь пикантный вкус». Даже повседневный омлет я готовлю с помидорами, ветчиной, сыром, добавляя при этом яркие приправы.
Всем привет! Мой соционический тип — ГЮГО, поэтому в данной работе мне предстоит рассказать о работе моей творческой функции — белой сенсорике — о комфорте, уюте, заботе о здоровье, кулинарии в моей жизни.
Как я поняла в ходе обучения в школе соционики, творческая функция — это та, по которой человек генерирует идеи и критикует других. Честно говоря, второе у меня лучше получается.
Например, недавно убеждала знакомого, который хотел купить себе новую кухню, что материал, из которого она изготовлена, и ее цветовое решение (видимо, ультрамодное) дерево со вставками из красной пластмассы) никак не вписывается по соседству с серо-коричневыми консервативными обоями с выпуклым рисунком. Знакомый ответил, что ему виднее и все равно деньги будет платить он. С этим, конечно, спорить было бесполезно (он, скорее всего, был ДЖЕКОМ).
Как мне кажется, показательным является и такой случай: лет 5 назад я решила сделать ремонт в своей комнате — полную перестановку мебели, сменить обои, ну и тому подобное. Пришло мне это в голову только потому, что надоело сидеть на жестком неудобном стуле, разговаривая по телефону (а это занятие занимает у меня очень много времени). И я решила, что мне обязательно нужен стеклянный журнальный столик, чтобы поставить на него вазу с чайными розами и телефон, а также мягкое кожаное кресло, которое я бы поставила рядом со столиком и, удобно расположившись в нем, могла бы болтать по телефону, не так сильно уставая. Правда, перестановку мы так и не сделали — купили радиотелефон.
Очень интересно вспомнить, как я впервые заметила своего молодого человека. Мы с ним вместе учимся в институте, и когда я пришла на первом курсе в аудиторию, то, как обычно, стала всех рассматривать и отметила про себя именно его среди остальных молодых людей только потому, что мне понравилась его прическа — тщательно уложенная, с гладким косым пробором, точно подчеркивающая качественно выполненную недавно стрижку. Ну как я могла после такого не посмотреть ему в глаза и не обращать на него внимания в дальнейшем?
Вообще моя тяга к комфорту проявляется практически каждый день — я постоянно помогаю маме подбирать гардероб — подсказываю, как правильно сочетать цвета и элементы ее одежды. Сначала она меня не слушала, однако после того, когда ей стали говорить, что она хорошо выглядит, она мне доверяет.
Если кто-то в семье заболевает, лучший доктор и советчик — опять же я, ведь мне ничего не стоит рассказать, какие лекарства и в каком сочетании нужно выпить на каком-либо этапе болезни, чтобы побыстрее чувствовать себя лучше. Сама я, кстати, узнаю, что заболела, за день до того, как появляются первые симптомы — типа кашля или чего-то в этом роде, и это делается очень просто: я начинаю «чувствовать» горло (если начинается ангина), нос (если насморк) или все тело (если будет повышаться температура). Ведь при нормальном самочувствии этого не бывает!
Очень часто я замечаю, что у меня портится настроение, когда я нахожусь в неубранном помещении, в некрасивой, старой или грязной одежде, когда на ком-то — одежда несопоставимых цветов (типа светофора) или пиджак с кроссовками. Как же люди не видят, что на них будут все смотреть и наблюдать их нелепость!
Меня раздражает, когда вещи лежат не на своих местах, разбросана одежда или невымытая посуда остается в раковине, поэтому у меня такого не бывает. Но даже если я приеду к подруге или какому-то близкому человеку и увижу такое, я постараюсь убрать то, что разрушает эстетику помещения.
У меня есть подруга, которая, видя, как я навожу порядок и одеваюсь, говорит только одно: «Эстетка!» Я думаю, что многие мои друзья считают так же. Да и я сама с этим согласна.
Моя творческая функция — интуиция возможностей, поэтому часто интуитивно знаю, что надо делать. Так, перед экзаменами, повторяя изученное, особое значение уделяю отдельным вопросам, которые потом и попадаются на экзамене. Чаще всего эти вопросы мне снятся во сне, за несколько дней до экзамена.
В школе, перед зачетом по физике, я не стала учить все темы, а посмотрела только один вопрос из параграфа. На зачете мне попался именно этот вопрос.
Часто что-то делаю наобум, потом оказывается, что это решение самое лучшее. Так было при выборе темы курсовой работы. Придя на кафедру, я узнала, что в это время принимает только один преподаватель, а остальные будут только завтра, я не стала ждать и выбрала тему, чтобы уже к этому не возвращаться. Как потом оказалось, эта тема очень перспективная. Так происходит постоянно. Даже перевод в МГУ и сама процедура перевода.
Когда мы приехали в Москву, первое время, не зная, что где находится, я практически все находила интуитивно. Всегда знаю, вернее, чувствую, куда надо идти. Даже на занятиях по соционике, войдя с Катей Григорьевой в другой подъезд, легко сориентировалась, куда надо идти.
Прошло почти пять лет с тех пор, как я узнал о соционике.
Первый результат — это исчезновение из моей жизни половины конфликтов и обид, появляющихся на почве незнания о разных способах информационного взаимодействия людей с окружающим миром. На этом можно было бы закончить, потому что назовите мне хотя бы одну науку, технологию или тренинг, которые избавляют от конфликтов в таком объеме. Причем избавляют на самом деле, а не загоняют внутрь.
Результат второй (не менее важный) — я научился защищать свою «территорию», используя свои сильные функции, не пытаясь прибегать к способам, насилующим мою болевую точку. С другой стороны, осознание своей «территории» позволило мне четче формулировать свои желания и определять цели в жизни.
Не менее важным результатом считаю изменившийся способ езды на автомобиле при помощи творческой функции, что в свою очередь вытянуло на «свет божий» мою восьмую. И сейчас я научился доверять своей восьмой и использовать ее по назначению. Во всяком случае, я прибываю с точностью до минуты на все важные встречи, к самолету, в театры и тому подобные места независимо от привходящих обстоятельств. Использование второй и восьмой, то есть всей моей интуиции, дает поразительные результаты. Могу при необходимости привести массу примеров, когда доверие к собственной интуиции просто спасало мне и моим близким жизнь и здоровье.
За прошедшие годы я нашел множество подтверждений соционическим постулатам в других областях знаний и технологий, что позволяет говорить об универсальности полученного инструментария и применимости в разных ситуациях и мотивирует на покорение новых вершин соционики.
Я могу долго перечислять те или иные положительные моменты моего знакомства с соционикой, но это, наверно, выльется в диссертацию.
Свой отзыв, Елена Андреевна, я хочу закончить словами о том, что Ваш способ обучения позволяет понять (и впоследствии применять) идею о необходимости работы в коллективе (как минимум в паре), уместность и важность работы на репутацию коллеги. Эти два постулата позволяют использовать соционику как компас в открытом море нашей жизни.
Еще раз благодарю Вас!
Соционика подкупила «научностью», простотой логического построения и авторитетом основателей — Фрейда и Юнга (как теперь понимаю, новая наука легла прямо на мой «детский блок»).
На первых занятиях я так и относился к соционике — получал информацию, находил закономерности. Но постепенно соционические знания стали частью мировоззрения, и я уже не представляю, как раньше мог иначе смотреть на мир и людей. Соционика естественно вошла в меня и столь же естественно заполнила многие дыры и пробелы.
Сначала — радостное удивление. Оказывается, вовсе не обязательно быть лучшим во всем, и если что-то всю жизнь не получается (как у меня математика), то и Бог с ним, просто у меня такой тип восприятия и переработки информации. Здорово! Однако едва я успел соционически «оправдать» все свои слабости, как пришло новое озарение: я должен работать по сильным функциям! Честно говоря, я и раньше не издевался над собой — слабые места не напрягал, по сильным работал. Но теперь я стал делать это сознательно. Появилось странное чувство ответственности за свои сильные функции — еще бы, имея столь мощное оружие, как черная этика, и такой прекрасный инструмент, как белая интуиция, можно дел наворотить… Я оглянулся на свою жизнь и с грустью заметил, что далеко не всегда использовал сильные функции на благо окружающим. Зато теперь я сознательно беру на себя работу и ответственность по первым функциям и стараюсь контролировать ситуацию (например, больше не бью знакомого БАЛЬЗАКА по болевой точке. Ну, почти всегда не бью).
Еще одно маленькое откровение: я поверил в существование интуиции. Хотя я и раньше жил предчувствиями и по наитию, теперь появилась твердая уверенность, подкрепленная соционикой, — интуиция существует! Сразу стало легче жить — причем даже не мне, а моему дуалу. Раньше я, рассказывая жене о будущем, о том, чем закончится какое-либо событие, был уверен, что говорю «от балды». Ну, находит что-то, я и рассказываю. Теперь я знаю, что находит, — и стал спокойнее относиться к предсказаниям, а мой дуал — больше доверять им.
Наконец, об отношении к другим людям. Здесь творится нечто удивительное. Ведь мы с детства знаем, что все люди разные, — и в то же время продолжаем выставлять стандартные для всех требования и условия. Даже
Так получилось, что вокруг меня постоянно очень много людей и многие обращаются за помощью. Теперь я не стесняюсь людей просто утешать, поднимать им настроение. Если же приходится дать совет, стараюсь примерно определить тип человека и помочь с учетом его особенностей. Как и раньше, делаю я это скорее интуитивно — зато теперь понимаю, что делаю…
Очень сильно соционика помогла в моей работе с детьми, особенно при подготовке походов. Теперь завхоз по питанию и мастер по ремонту снаряжения — белые сенсорики, план маршрута составляют логики и интуиты, опрос местного населения доверено провести этикам. Я почти уверен, что мы будем нормально питаться и больше не повторится ситуация, когда девушка-МАКСИМ, будучи штурманом, плакала, но не могла выбрать, куда идти группе — направо или налево…
Давно заметил, что внутри меня существует некий датчик — если узнаю что-то действительно интересное и перспективное, то просто ни секунды не могу удержать эту информацию — сразу начинаю рассказывать всем вокруг, а то и пропагандировать. Сейчас это происходит с соционикой, и поэтому мне трудно пока говорить о недостатках, недоработках и т. д. Пройдет время, все утрясется, и картинка станет более завершенной — хотя, конечно, менее эмоциональной…
1. Изменения в себе: стала спокойнее относиться к кажущимся «неделовыми» проявлениям характера. Смеху или даже хихиканью в неподходящее время. И теперь, вместо того чтобы обижаться, когда на меня цыкают знакомые Робеспьеры или Джеки, я удивленно приподнимаю бровь и спрашиваю: «Что? это ты мне? это при том, что вы тут сидели мрачные и не знали, что делать, а я вам указала свет в конце сами знаете чего?!» Или просто делаю обиженное лицо и громко расстраиваюсь или «теряюсь», что заставляет суетиться всех и помогать мне. То есть я поняла, что внешняя строгость и деловитость еще никого из «моих» людей не радовала. А как приятно чего-нибудь не знать (а может, я действительно этого не знаю) и растерянно уставиться на ксерокс, который гудит и плюется. Все прибегают с конференции, начинают его чинить, радуются, что можно отвлечься, а я иду пить кофе.
2. Понятно, какие подарки (за которые я себя раньше бранила) я могу себе делать. И иногда (и довольно часто) это даже подарки другим. Ведь кто-то так же не может организовать тусовку, как я починить ксерокс. Значит, нужны оба. И это называется разделение труда. Зачем человеку краснеть, потеть, думать, как познакомиться с другим человеком не через blind date, а ненавязчиво. А у меня в голове 10 вариантов как.
3. Я поняла, что некоторые медленнее меня. И таких много. Они не то что мне перечат, если не отвечают сразу положительно. Они просто думают. И лучше дать им подумать и потом сделать что-то самим, чем обижаться и говорить: «Я так и знала! Опять все приходится делать мне!» Нужно уметь делегировать полномочия. Я раньше этого не умела. А теперь я понимаю, кто на что способен и во что горазд. Конечно, нужно присматриваться и углублять опыт общения с некоторыми типами. Но общее направление дела, которое можно поручить какому типу, стало ясно. Это, кстати, большое дело — не все делать самой!
4. Стала осознаннее интуиция. Жалко, что еще осталась тенденция перепроверять ее. Иногда нужно чье-то «добро» на совершаемое по интуиции. Это обычно касается 4-й функции. А если компетентное добро получено — счастье!
5. Перестала слушать слова. Стала за ними отшелушивать ядра. Смотреть, как человек это говорит и что он после этого делает. Даже если человек говорит «не мешай». Это может означать все, что угодно.
6. Оказывается, я могу влиять не только и зачастую не столько словами! Раньше я считала, что слушаются моих слов. А потом оказалось, что многих слова подвигают на ответные слова. А нужно действовать невербально. От энергий до простого — взять под мышку и повести. Логиков может растрогать кино или музыка. Они могут даже заплакать от чувств. Во дают!
7. Все от тебя отличаются. Все. Даже однояйцевые ГАМЛЕТЫ. Даже одноклубники. Нужно перестать ставить себя на их место и действовать за них. У некоторых более медленных членов семьи может атрофироваться при этом делалка или они начнут все время неестественно торопиться и сбиваться с правильных жизненных ритмов. Боже, оказывается, многие медленнее! Они в единицу времени способны переварить меньше информации! А я за них придумываю весь диалог! А они еще над первым ответом думают!
8. Начинаешь прислушиваться к себе. Ну и что, что кто-то сказал, что к начальству нужно обращаться через промежуточное начальство. А мне всегда было удобнее обращаться к тому, к кому «обращается». Иногда к министру, иногда к какому-нибудь директору или президенту. Если нужно и момент подходящий…
9. Ты не хуже и не лучше других. А другие тоже достойны своими достоинствами. Нужно эти достоинства увидеть и ими воспользоваться, и всем будет хорошо. А то многие даже не знают, что у них полезные нам, ГАМЛЕТАМ, достоинства есть. Они думают, что они никому не нужны. Комплексуют. Иногда люди комплексуют из-за своей силы. Не знают, что с ней делать. Вот глупые!
10. Совсем не обязательно со всеми считаться. Если человек грубый или тебе чем-то неприятный, можно просто его обойти и поговорить с его начальником. Зачем себе нервы портить выяснением отношений или руганью! Я теперь прямо хожу к кому надо и не обращаю внимания на окружающих, которые мне не нравятся. Потому что я знаю: ГАМЛЕТЫ тоже редкость. Их в офисы редко заносит. И когда заносит — все радуются.
11. Не боюсь менять решение. Сразу вспоминаю об иррационалах. Наташа (ДК) часто говорит: «Зачем решать навечно — ведь ситуация часто меняется!» И я думаю, ну решила, а теперь перерешила. Мне так удобнее. И вообще стала чаще думать, а как же удобнее мне? Это распространяется и на соционику. Вот если живешь не с дуалом, то ведь какой-то компромисс за годы жизни уже найден. Зачем копья ломать и говорить: «Ты мне не подходишь»? Это негативное решение. Лучше пойти и сделать себе подарок — поговорить с тем, кто подходит, и тогда или необходимость разговаривать с неподходящим отпадет, или разговаривать будет приятнее. И то, и другое хорошо.
12. Надо развивать в мужчине силу. Зачем его критиковать — непозитивно. Нужно сказать: «Ты просто идеал мужской силы! Черная сенсорика у тебя где надо!» На всех это действует магически — особенно на МАКСОВ и ЖУКОВЫХ, даже если они не совсем понимают, что такое «черная сенсорика».
13. Знания постепенно утрясаются и смешиваются с уже имеющимся знанием человека. Ярче видна своя и чужая сила и слабость, а также свои и чужие любимые и нелюбимые занятия. И этим можно пользоваться! Все к лучшему в этом лучшем из миров! (дядя Лейбниц)
С соционикой я была знакома давно. Сначала, в детские годы, она рождала во мне чисто пассивный интерес — занять какую-нибудь ячейку в новой классификации. Позже, лет в 16, мне захотелось получше познакомиться с этой наукой. Я прочла несколько книг, но когда мое любопытство было удовлетворено, я почувствовала какое-то охлаждение к ней. Еще бы. Тесты не работают, границы типов нечеткие, МАКСИМ, мой тип, — просто изверг рода человеческого, а уж таблица интертипных отношений — просто чушь какая-то получается, живу я себе распрекрасно с мамой-конфликтером, а мне еще все завидуют: не у каждого такие замечательные отношения с родителями.
В общем, после такого опыта соционика казалась мне наукой нечеткой, требующей доработки и переосмысления.
Ваш курс реабилитировал ее в моих глазах полностью. Я снова в нее поверила, увидев, как она, оказывается, безошибочно работает и с большой долей уверенности может предсказать, как будут развиваться отношения между друзьями, в коллективе, в семье в зависимости от типов людей, которые входят в эти группы.
При типировании очень серьезный момент — грамотное толкование ответов испытуемых. Вот чего совсем не предполагают тесты. И, конечно, наблюдение за реакцией, лицом, жестами тоже может многое сказать.
Я — не изверг! И даже не машина. И это здорово. Честно говоря, я и тогда, читая книги по соционике, понимала, что не может быть какой-то один тип таким уж страшным.
Плохой человек или хороший, ведет он себя нравственно или подло — вещи, не зависящие от типа.
Но, к сожалению, не для всех это очевидно. После прочтения некоторых книг человек может вбить в себя комплекс либо ополчиться на близкого, в зависимости от того, кто относится к этому «опальному» типу.
Хорошо, что на ваших курсах ни разу не прозвучали фразы, ущемляющие или обижающие представителей какого-то одного типа в целом. Благодаря этому, мне кажется, люди учатся любить себя такими, какие они есть.
Основа личности — это фундамент из двух бетонных плит. А на нем уже нужно возводить здание своей личности. И то, каким именно будет твое здание, темным и мрачным, без окон, или светлым и гармоничным, — зависит только от тебя, и уж никак не от того, каким был фундамент. Зато если опираться только на одну плиту, недооценивая или считая «плохой» свою другую сильную функцию, половина здания будет висеть над землей и в один прекрасный день рухнет.
Итак, у меня есть две сильные функции, и я стала относиться к ним лучше. Ведь логика — не только для научных споров и решения математических задач. Благодаря ей можно оставаться справедливым и беспристрастным в тех ситуациях, когда надо действовать, отбросив симпатии. А волевая сенсорика — не только для того, чтобы жадничать и давать в глаз любому, кто сел на твой стул. Она поможет заставить себя делать то, что не очень хочется.
А еще я пытаюсь научиться быть собой — не строить из себя человека, которым я на самом деле не являюсь. Оказывается, не надо ни под кого подлаживаться, пытаться всех к себе расположить, влезать ко всем в доверие и расстраиваться, что с кем-то отношения не складываются так, как хотелось бы.
А к тому же, если я в чем-то не сильна, я знаю, к кому обратиться!
Совсем недавно я обнаружила, что когда я приняла себя такой, какая я есть и стала лучше и терпимее к себе относиться, окружающие тоже стали ко мне относиться лучше!
А вообще мне не нужен целый мир. У меня есть близкие и одна подруга. Со всеми остальными я готова общаться приветливо и вести себя корректно. Ну а уж кому я не нравлюсь, мне не очень важно.
Правда, важно не забывать, что если с человеком по таблице отношения не самые хорошие, то не надо сразу ставить барьер между ним и собой. Всю жизнь не впишешь в табличку формата А4. Это все-таки преобладающая тенденция, но уж никак не строгий закон. Тем более, нам для того и дана соционика, чтобы даже с неблагоприятными для себя типами общение проходило наиболее безболезненно для обеих сторон. Чего-то надо избегать, а чему-то уделить больше внимания.
И, наоборот, не надо считать, что раз человек твой дуал, то лучшего партнера во всех отношениях тебе не найти. К сожалению, во многих книгах видится пропаганда дуальности как панацеи от всех бед, но это часто, наоборот, приводит к беде, если проходишь мимо подходящего тебе человека только потому, что он не твой дуал, или когда, наоборот, свяжешь свою жизнь с дуалом, а потом кого-то из вас протипируют иначе.
Большое вам спасибо, что вы не идеализируете дуальные отношения и открыто об этом говорите.
Спасибо за ваш очень интересный курс. Три часа пролетали на едином дыхании, что редко случается на наших университетских парах, хотя они в два раза короче.
Мы получили от вас ценные знания и очень нужный для жизни инструмент, но надо приложить еще много усилий, чтобы пользоваться им аккуратно.
Очень хотелось бы посетить второй и третий курсы.
Без общения я чахну, сохну и покрываюсь плесенью. Пробыть одна могу максимум 2 дня, и то при условии, что буду с кем-нибудь общаться по телефону или писать SMS.
Круг общения определяю сама, и он достаточно узок. Под кругом общения я подразумеваю своих друзей и хороших знакомых, т. е. людей, которых я знаю давно и хорошо и с которыми провожу достаточно много времени.
Раньше (конец школы — начало университета) общалась со всеми, кого тянуло на общение со мной, а тянуло многих. Потом я пришла к выводу, что среди той толпы народу, на которую я трачу столько времени, людей, с которыми мне действительно интересно и комфортно, можно пересчитать по пальцам. С тех пор отпали многие знакомства, которые тянулись, возможно, по привычке.
Друзья периодически удивляются, как я нахожу общий язык с такими разноплановыми людьми. Найти общий язык можно с кем угодно, другое дело, что это ненадолго, потому что, как я уже говорила, людей, с которыми одновременно интересно и комфортно, мало.
С помощью этики можно выйти практически из любых ситуаций, где задействован человеческий фактор.
Свежий пример: я пыталась сдать на права третий раз подряд. Терпение подходило к концу, и я была полна решимости сделать эту попытку последней. Место действия — площадка. Первые два упражнения сделала, но штрафных баллов уже 8, и ошибаться больше нельзя. Сажусь в машину и говорю каменнолицему гаишнику: «Столько нервов тратишь на эти экзамены! Но вот с вами так спокойно и уверенно себя чувствуешь…» и т. д. Гаишник разулыбался, и под его чутким и совершенно бесплатным руководством я заехала на боковую парковку.
Я хорошо знаю, с каким лицом надо заходить в разные бюрократические кабинеты. Могу изображать полнейшее смирение перед лицом налоговой дамы, а могу и устроить скандал, если мне кажется, что это сейчас поможет. Вообще все подобные визиты — сплошное творчество.
С близкими людьми, к своему стыду, употребляю свои способности не всегда на благо. Могу, если будет плохое настроение, наговорить каких-нибудь неприятных вещей — ведь знаю, что потом всегда могу попросить прощения так, что меня просто нельзя не простить. Но работаю над собой, стараюсь сдерживаться и этим не злоупотреблять.
Всю свою сознательную жизнь утрясала конфликты между родителями. После установления всеобщего согласия ощущение, что закончился сложный участок дороги, и удовольствие от того, что вырулила.
Официантов, продавщиц в магазине и т. д. стараюсь называть исключительно по имени. Безличное «Девушка!» или «Молодой человек!» очень не люблю.
Друзья часто обращаются ко мне за советом: такая-то ситуация, что ей сказать, что ему сказать. Правда, свои же советы далеко не всегда реализую на практике. Со стороны всегда легче.
А вообще моя этика отношений работает практически всегда и везде, потому что кругом люди со своими именами и судьбами, от которых тебе что-то надо, или им от тебя что-то надо, или никому ни от кого ничего не надо, а вместе просто хорошо и приятно.
Понимание законов соционики дает возможность по-новому взглянуть на окружающих нас людей, наши взаимоотношения с ними и, конечно же, на самих себя. Процесс наблюдения за собой и познания себя оказался таким увлекательным, что мне хочется поделиться своими наблюдениями за тем, как работают некоторые функции.
С самого детства мне было интересно, как что работает, как оно устроено, причем без лишних подробностей, а именно общую картину с общими законами и принципами. Например, не пройдя курса по устройству автомобиля, тем не менее всегда живо интересуюсь причиной каждой поломки и вариантами решения проблемы. Интересно, что при приготовлении нескольких моих любимых тортов в течение многих лет, даже если это происходит с интервалом в неделю, я всегда достаю бумажку с рецептом и только по ней готовлю. А когда много лет назад, поймав машину, выяснила у водителя, почему у него не работает печка, то эта информация сама собой всплыла в голове, когда этим летом вдруг потек радиатор и нужно было добраться до ближайшего ремонта.
Приехав на отдых в Турцию, мы с мужем сразу отправились на освоение огромной территории и с удивлением узнали, что вся территория разделена на две части — в одной селят русских, в другой немцев, у каждой территории свой ресторан и даже свои вечерние шоу. Выяснив все в подробностях, я долго (совершенно автоматически) размышляла на тему достоинств и недостатков такой системы с точки зрения бизнеса.
Я очень люблю свою интуицию и люблю игры со временем. Ни с чем не сравнимое удовольствие я получаю просто от того, что много напланировала и ВСЕ успела. Я вообще существую в совершенно разных ритмах в течение одного дня. Могу часами сидеть на стуле и предаваться своим мыслям, а потом носиться как угорелая и быстро сделать то, что, наверное, другой человек просто спокойно бы делал в течение всего дня. Даже если я никуда не опаздываю, передвигаюсь со скоростью человека, несущегося на пожар. Все, что я делаю, должно быть сделано максимально быстро, чтобы потом было время максимально медленно ничего не делать (то же самое я наблюдаю всю жизнь у своего папы, по типу ДЖЕКА).
Уже много лет поражаюсь такому факту: испытывая огромные трудности в запоминании, у кого из знакомых когда день рождения, я аккуратно в день их рождения (или в худшем случае где-то около) начинаю испытывать потребность им позвонить. Сколько раз уже мне приходилось слышать: «А у меня сегодня, между прочим, день рождения».
Особое дело, когда вся семья — интуиты! Из нас троих самая сильная сенсорика у ребенка, поэтому обычно я начинаю уборку после Нининого кислого «Мама, у нас в квартире так грязно». Зато очень приятно, что любимые книги ребенка — это сборники логических задачек. Один раз занимались по такой книжке и дошли до довольно трудной для Нининого уровня задачки. Увидев мое колебание, она настояла на том, чтобы я прочитала условие. Без какой-либо надежды на успех читаю. Ответ был цифра 8. После некоторого молчания, во время которого рядом сидевшая бабушка начинает гундеть, зачем, дескать, такие задачи ребеночку задавать, слышим тихое Нинино «восемь». Спрашиваю: «А как ты решила задачу?» — «А я не решала, просто пришло в голову «восемь».
Когда мы с мужем оба созреваем для духовного общения, а подходящих для муссирования тем на повестке дня нет, начинаются бесконечные (и бесконечно приятные для обоих) интуитские разговоры о каких-нибудь планах на будущее. Недавно в течение нескольких вечеров обсуждали в мельчайших подробностях возможность и целесообразность приобретения и переезда в другую квартиру, а также все трудности, которые могут возникнуть в процессе и в результате, включая взаимоотношения с будущими соседями, исходя из того, какой контингент может проживать в этом доме. После чего к этой идее уже никто не возвращался. Вспоминается «Машенька» Набокова, где герой так подробно и живо вообразил себе все развитие отношений с дамой, что уже было не интересно заниматься этим в реальной жизни.
Почти никогда не отмечаю своих дней рождения (в отличие от знакомых ДОН КИХОТОВ и ГАМЛЕТОВ, которые мало того что устраивают развеселые пати, так еще и частенько начинают их с того, что все гости весело и дружно готовят еду), наверное, потому что находиться в центре внимания и фонтанировать весельем в течение такого длительного времени очень утомляет. Уже не говоря о том, что готовить и мыть посуду в свой день рождения было бы просто преступно по отношению к себе. Кстати, о днях рождения: мне кажется, что самый лучший подарок, который я когда бы то ни было сделала своему мужу на день рождения, был сделан много лет назад, когда я устроила огромную вечеринку в честь знаменательного события, наготовив еще и уйму еды.
Было огромным облегчением узнать, что не то чтобы меня в детстве роняли много раз и в школе не учили, а просто белая сенсорика в четвертой функции, и все.
Стыдно признаться, но каждый раз, когда я болею какой-то простудой, я впадаю в депрессию и через несколько дней уже не помню, как я себя ощущала, когда была здорова, и мучаюсь от мысли, что, может быть, уже никогда теперь не выздоровлю. С трудом вспоминаю, чем лечилась, когда последний раз болела, хотя каждый раз, собственно, одно и то же.
Совсем другой масштаб трагедии, когда заболевает ребенок, — начинается паника и терзания — уже надо скорую вызывать или даже терапевту не стоит звонить? Спасение только в том, что как только родился ребенок, мы наняли частного врача (при нем специалисты по всем темам), и как только что-то не так, я просто сразу звоню и с этой минуты как бы считаю их ответственными за процесс выздоровления.
Часто спасает интуиция. Однажды, незадолго до поездки на море, ребенок приболел, и врач по телефону выслушал наши симптомы и сказал, что не стоит даже осматривать, при соблюдении элементарной осторожности можно все. За день до отъезда мне стало навязчиво казаться, что что-то все-таки не так. Приехавшая по моей просьбе ЛОР сразу увидела, что проблема несколько больше, чем просто насморк. Она прописала нужные лекарства и очень радовалась, что я ее все-таки вызвала. Вообще непонятно, как я пережила первый год (белая сенсорика 24 часа в сутки). Поэтому когда я слышала разговоры мамаш со стажем, которые утверждали, что первый год был самым лучшим и что они хотят завести еще детей просто ради того, чтобы повозиться с совсем малютками, я отчетливо понимала, что один из нас сумасшедший.
Интересный пример неадекватности по этой функции — мое отношение к баням и бассейнам. Когда я выслушиваю многочисленные рассказы о том, как это волшебно, головой я, конечно, понимаю, что от этого можно получить удовольствие. Но только под дулом пистолета я смогла бы преодолеть чувство брезгливости и отправиться в баню. В бассейн я могу зайти только уже будучи в предобморочном от жары состоянии и только на пару минут — для меня это все равно что принимать ванну с незнакомыми людьми. Недавно выслушивала абсолютно идентичный текст от знакомой ГАМЛЕТКИ: «А ты представляешь, сколько людей в эту воду писают?»
От приготовления пищи уйти совсем невозможно, но если засветится возможность вместо этого поесть в почти любого уровня общепите, решение будет принято молниеносно. Если на продукте не указана дата, до которой его надо употребить, и он уже полежал несколько дней в холодильнике (причем я, как правило, не помню, сколько именно дней), в девяти случаях из десяти я его выброшу. Попытки по совету доброжелателей посмотреть, понюхать и лизнуть запутывают еще больше.
Ужасно приятно, что люди, незнакомые с соционикой, иногда принимают меня за этика (два раза меня обозвали ДОСТОЕВСКИМ). Эту функцию я тренировала с самого раннего детства, внимательно следила за развитием отношений среди своих знакомых, даже иногда поддерживала отношения с людьми только для того, чтобы иметь возможность пронаблюдать развитие их жизненных ситуаций на протяжении более длительного времени. Обожаю книги по психологии. Как мне кажется, добилась в этом хороших результатов — когда дело касается других! На известный вопрос «Определите ли Вы, в каких отношениях состоят люди на большой вечеринке, куда Вы пришли впервые?» я отвечу «Да». Более того, я так всегда и делаю, причем получаю от процесса удовольствие. Но вот определить, как эти люди относятся ко мне, будет намного сложнее (это уже надо интуицию посылать).
Да если бы только на вечеринке! Большое изумление вызывали друзья-мужчины (причем близкие друзья!), которые, как вдруг потом выяснялось, в какие-то периоды или все эти годы испытывали ко мне еще более теплые чувства. Или, наоборот, как выяснялось, НЕ испытывали, когда мне так этого хотелось, что я уже начинала верить в то, что так оно и есть. Зато поучить знакомых ДОСТОЕВСКИХ и ДЮМ (не говоря уж о ДОН КИХОТАХ), как им отношения в семье выстраивать, — мы тут как тут!
Когда разговор с мужем (РОБЕСПЬЕР) преобретает нежелательный или неприятный для меня поворот, я, разумеется, автоматически выдаю что-нибудь по системной логике и искренне ожидаю, что это и будем финалом разговора. Однако для него в этот момент все только начинается. Оседлав любимого конька (Вы хотите системной логики? Их есть у меня!), он уверенно начинает новый виток разговора, который мне так хотелось прекратить! Приходится заканчивать разговор, пользуясь другими, сознательными функциями, а не ограничительной…
Она спасала мою шкуру не один раз в моей жизни, но она же мне и спокойно жить не дает. В обязательном порядке просчитываю все возможные варианты развития любой ситуации, а так как их всегда бывает слишком много, при том, что многие из них весьма неприятные, мои мозги иногда начинают закипать, а близкие друзья неизменно ставят диагноз «перестраховщица».
Ловлю машину. Останавливается мужчина в милицейской форме. Сразу же задаю вопрос: «Вы какой милиционер — по машинам или по преступникам?» Как только получаю ответ, понимаю сама, с какой целью я задала вопрос, — дело в том, что на предстоящем маршруте есть возможность сократить путь, немного нарушив правила, и было бы неудобно предлагать это гаишнику.
Все бегом, все быстрей и быстрей. Время не ждет!
Чем быстрее бегаешь, тем больше сделаешь. Чем быстрее соображаешь, тем больше успеваешь. И не важно, что можешь нечаянно пробежать или недодумать. Все равно шишек и ошибок гораздо меньше, чем сделанных дел. Зато очень интересно, когда все крутится, вертится и приносит результат.
В моей работе приходится соображать быстро. Из разных служб поступает большое количество вопросов, и все ждут немедленного их решения. Я раскидываю их с легкостью и почти всегда попадаю в точку.
Бывает, иногда надо сделать какую-то работу, а не хочется. В этом случае откладываю дело в «долгий ящик», и оно само собой «рассыпается».
Два года назад старшая дочь должна была ходить в экстернат, на курсы и заниматься с преподавателями, и все одновременно. Один вечер поразмыслив, я выстроила расписание, которое устроило всех. И капризных преподавателей, и Риту.
Перед Новым годом у моего друга появилась совершенно неразрешимая, на его взгляд, проблема по найму работников для работ по собиранию пакетов. Под угрозой срыва был срочный заказ. Мне понадобилось около часа, чтобы решить это дело. Я обзвонила Центры социального обеспечения, максимально приближенные к офису моего друга, где работники заняты не каждый день и всегда заинтересованы в хорошо и быстро оплачиваемой работе. Через день у него был полный аншлаг.
Дома тоже все делаю быстро. Помню, в детстве бабушка выделяла меня из всех внуков и внучек за то, что у меня в руках «все горит».
Зато когда муж уезжает на машине и не приезжает вовремя домой, я совершенно спокойна, и если он задерживается слишком долго, просто звоню в ГАИ и выясняю, в какой пробке он застрял.
Как-то мой муж поехал за опятами с шестилетней Ритой. С выездом запоздали. До 24 часов я спокойно ждала. В 24.15 я дозвонилась до подмосковного ГАИ и имела полную информацию о том, что наша машина в аварию не попала и какая обстановка на дороге.
Бывает, дочки просят отпустить их в клуб, в гости, погулять. Иногда я их отпускаю, иногда нет. Тут возникают проблемы. В случае «нельзя» они иногда начинали «качать права». Раньше я беспомощно ссылалась на свой жизненный опыт и чувства. Теперь я гордо говорю, что это подсказывает мне моя интуиция! И им приходится соглашаться. Ведь я с уважением отношусь к их сенсорным закидонам.
Мой тип — ДОСТОЕВСКИЙ. Творческая функция — интуиция возможностей.
Когда я еще не была знакома с соционикой, мне было странно, почему люди, которые меня окружают, так мало пользуются своими возможностями, своими связями, связями своих знакомых и близких. Было странно, почему они реально не видят открывающихся перед ними перспектив. Или, например, если намечался очередной ремонт дома, то все поиски новой плитки, обоев и бригад рабочих ложились на мои плечи. Причем это было не так: «Поисками новой плитки займется… Маша». Как-то это органично происходило само собой. Удивительно, что к вечеру результат был налицо и папа получал отчет, где разными цветами было подчеркнуто название работы, расценки и контактные телефоны.
Теперь мне все стало понятно, оказывается, я единственный интуит в семье, причем моя творческая функция — интуиция возможностей, поэтому я все делаю быстро, а главное — результативно.
И действительно, парадоксально, но факт, если кто-нибудь обращается ко мне за помощью, чтобы я помогла найти, например, хорошую стоматологическую клинику или ближайшее место, где можно поменять батарейку в часах, у меня моментально появляется какая-то «картотека» в голове, причем уже с адресами и со стоимостью оказания услуги. Почему-то такие вещи я всегда хорошо запоминаю. Причем я даже и не пытаюсь их запомнить, они как-то сами собой западают мне в голову и в нужный момент всегда всплывают.
Еще одно замечательное применение моей творческой интуиции находит свое отражение в возможностях знакомых. Мне почему-то всегда было легко попросить о помощи кого-то из моих друзей или друзей моего отца. Нужно было просто подойти с определенным выражением лица и спросить с определенной интонацией: «Не соблаговолит ли столь уважаемый Джинн сделать такой пустячок для такой славной и беззащитной девочки, как я?..» И самое приятное, что это всегда срабатывает!!! Ну, очень приятно!
С другой стороны, мне очень хорошо видно, какому человеку можно доверять, а какому нет. Я очень редко ошибаюсь в таких вопросах.
Теперь я твердо знаю, что мне можно и нужно пользоваться своей интуицией, ведь она меня редко подводит. Только ее надо развивать, развивать и еще развивать. А еще у меня есть маленькая мечта: на машине с мужем отправиться в путешествие по всей Европе, имея только визы. И я знаю, что здесь моя творческая интуиция возможностей меня не подведет.
по имени Г. Рейнина, впервые их предложившего, — Прим. ред.
Рейнинские признаки и рейнинские группы, при существующем их понимании — одно из наиболее сомнительных мест в соционике. — Прим. ред.