– Совсем ты меня не любишь, Дианка! – заявил Рус.

Здрасти вам новость, кэп! Очень хотелось закатить глаза и фыркнуть.

– А я когда-то заявляла обратное? – поинтересовалась, стряхнув его руку со своего колена.

Громкая музыка заставляла нас сидеть очень близко и общаться, произнося слова друг другу в уши. От этого создавалась совершенно лишняя интимность.

– Ну-у-у… – протянул именинник, к моему сожалению, уже не совсем адекватный, – ведь мы встречаемся? Разве так не должно быть?

Это был вопрос, который и меня мучил уже пару месяцев. А мы с Русланом встречаемся или что? По-моему: скорее «нет», чем «да».

Нечаянно вскинула взгляд туда, куда ему вообще не стоило вскидываться.

Чужеродная особь. Этот наглый захватчик моих друзей. Хищник с полным отсутствием воспитания… В общем, раздражающая меня личность, которая никогда не должна была встать на моём пути и оказаться в одной со мной компании, сидела в большом кресле неподалёку от нашего дивана и не сводила с меня глаз. А тем временем близняшки Олеся и Алёна, пристроившиеся на подлокотниках, цеплялись за него, как репейник, и по очереди что-то шептали на ухо. Тьфу, блин! Мерзость какая! Как можно?! Он же никто и звать его никак! Выскочка! Спортсменишка! А так ни денег, ни связей!

Резко отвернулась и поправила слишком сильно задравшуюся юбку. Он точно смотрел туда!

– Даже если и встречаемся, то что? Обязательно распускать руки? – не сдержав раздражения, наехала я на ни в чём не повинного Руслана.

Честно говоря, у меня даже язык не поворачивался назвать Руса «своим парнем». Отношения у нас были всегда неоднозначные. Мы вообще тему отношений с ним никогда не обсуждали и официальной парой себя не объявляли. Так что… Не стоит испытывать чувство вины. Не стоит, я сказала!

– Но, Ди!.. – Руслан даже опешил от моего заявления. Вообще-то, наверное, с его точки зрения – праведно. Люди, когда встречаются – а он искренне считал, что мы встречаемся, – они не шарахаются друг от друга. Но, к сожалению, это не наш случай. – Ведь это нормально! К тому же сегодня мой день рождения, и я думал, ты мне, наконец, подаришь…

Ага, жди! Ушёл поезд, ушёл, дорогой!

– Я подарила подарок, он тебе не понравился? – раздражение от того, что я всё же чувствовала себя неправой, нарастало.

Я прекрасно понимала, куда он клонит. Понимала, что парень имеет на это все основания, ведь я подавала ему смешанные сигналы и никогда не развеивала его заблуждения. Но тема интимной близости меня всегда бесила, а последнее время – особенно сильно.

– Понравился, но я ждал нашу волшебную ночь так долго, и ты намекала…

Ага! Разбежалась! Когда это, интересно, я такое говорила?! Когда сказала, что его ждёт сюрприз, о котором он мечтал? Я вообще-то имела в виду те два билета на столичный концерт его любимой зарубежной группы, которые и подарила сегодня. А постель… Ну нет!

– С чего бы? Мы же сто раз это обсуждали! – я вскочила с дивана, чтобы оказаться подальше от Руса и, не сдержав брезгливости, на миг представив его мечты, вздрогнула.

Никогда! Постельная возня с ним виделась даже в мыслях нелепой, а уж в живую! Фу-у!

Вечеринка затянулась, пора домой.

Я огляделась по сторонам и поняла, что сбегать придётся в одиночестве: подруги прекрасно проводили время со своими парнями. Почему-то им все эти зажималки и слюнявые поцелуи нравились. Подозреваю, потому что их парни – не Русланы. Да! Мне пора поставить точку в своих запутанных и душных отношениях. С недавних пор это стало очевидным. Не сделала этого в тот же миг, как поняла, потому что не хотела портить его грядущий праздник. Всё-таки парень не виноват, что мне окончательно разонравился. А вот кто виноват… я прекрасно знала и страшно на него злилась… Все планы мне испортил, всю душу перевернул!

Не обращая внимания на сыпавшиеся в спину вопросы Руслана – куда я и зачем? – скользнула к двери, а по дороге поймала на себе взгляд Грифа и опять вздрогнула, правда, уже не от брезгливости, а от острой неприязни! Опять он смотрит так, что мне становится трудно дышать. Терпеть его, наглого гада, не могу!

Близняшки уже совсем не стесняясь на нём висли – бе-е-е.

Вздёрнув подбородок, чтобы показать ему всю степень гадливости, я отправилась к входным дверям. Мне нечего тут делать, совершенно!

Вышла на крыльцо дачи родителей Руслана, где он отмечал свой день рождения, и вдохнула полной грудью свежий загородный воздух. С заднего двора пахло шашлыками, пели сверчки, и от окончательно принятого решения завтра же объявить Русу о том, что мы не пара и никогда ею не станем, на душе стало немного легче. Ещё бы решиться на отъезд из дома и самостоятельную, независимую жизнь – вообще станет отлично. Отец в последние месяцы, с тех пор как привёл в дом молодую жену, вообще стал на себя не похож…

Вздохнула, достала телефон и открыла приложение, чтобы вызвать такси, но не успела…

– Совсем рехнулась?! – Гриф выскочил сзади, как чёрт из табакерки. А почему как? Он и есть сам демон-искуситель! Я вздрогнула от неожиданности. Как не услышала его шагов? – Собралась вызывать ночью такси в эту глухомань?

Накрыл мои руки своими, обняв со спины, и отобрал телефон. Говорю же – хамло невоспитанное!

– Тебе какое дело?! Пусти! – возмутилась я и забилась в его объятьях.

Сильное горячее тело прижималось сзади, вызывая неконтролируемую, ненужную дрожь и совершенно неподобающие эмоции. Абсолютно лишние.

Ну почему, почему я на него так реагирую?! Он мне не нравится даже! Он не моего круга! Не нужен мне!

– Сам отвезу. Я на машине, – вообще ко мне не прислушался Гриф.

Гад ведь спортсмен, естественно, не пьёт, поэтому явился на тусу за рулём своей развалюхи времен революции девятьсот пятого года!

– Я не поеду с тобой! Не мечтай! Уже прокатилась один раз, хватит!

Ох, зачем я только упомянула тот раз! Идиотка! Кто только за язык тянул?

– Ди… – Грифин прижал меня к себе сильнее, зарылся носом в волосы, шумно втянул воздух и, оторвав от земли, сделал шаг со ступенек, – не выёживайся, стерва зазнайская. Бесишь.

А ты-то меня как бесишь!

– Пусти, или я буду кричать, – вопреки обещанию, прошептала сдавленно.

Голос слушался плохо. Душили эмоции.

– Не пущу, кричи. Сама знаешь, что будет!

О, да! Могу догадаться. Вылетит поддатый Рус, Гриф на него только тяжело посмотрит, и мой якобы парень тут же забудет, что я его якобы девушка, и скроется в доме, поджав хвост. Никто, никто из собравшихся не посмеет вякнуть и слова против Матвея Грифина, мастера спорта по самбо и какого-то кратного там чемпиона области! Это-то и бесит!

– Ненавижу тебя!

Согласна: в этой ситуации можно было, конечно, попросить ласково, назвать по имени, слезу даже пустить, но нет! Все внутри меня этому противилось. Я ему слабость свою не покажу никогда! Хочет поработать моим извозчиком – бог в помощь! Всё равно ему больше ничего не светит. Я уже учёная.

– Не ври мне, – самомнение у него, конечно, зашкаливает. Есть от чего, не спорю, – хочешь меня, как и все твои подружки.

Не спрашивал – утверждал.

И да, вот это основная причина моей ненависти. Чувство собственной значимости и кобелизм Грифа. Не то, что он из неполной семьи и рос в бедности, не то, что не окончил престижный вуз и даже не то, что кардинально отличается от остальных моих знакомых парней воспитанием, а вот это его высокомерие, которое проявляется на ровном месте! Ни с чего!

– Ха-ха-ха! То, что между нами было, совершенно ничего не значит! Забудь! Это была моя прихоть!

Как же, прихоть! Крышу у меня сорвало от его поцелуев, и я в тот вечер плохо соображала, не глотнув ни капли алкоголя. В состоянии аффекта была. Только поэтому отдала ему самое ценное, что есть у девушки от природы – невинность. Себя теперь тоже за это ненавижу, кстати.

А Гриф за спорами с маршрута не сбивался, вынес меня за забор. Запихнул в машину и, пристегнув ремнём безопасности, захлопнул дверь. Занял водительское место и, запустив двигатель, рванул с места.

– Диана, давай поговорим нормально, – предложил, едва отъехав. – Задержки нет? Я был неосторожен тогда… Прости ещё раз. Если что…

Вспыхнула от накативших воспоминаний. Зачем он об этом? Только не эти разговоры, пожалуйста!

– Нет ничего! Можешь спать спокойно! – отрезала и уставилась в окно, в котором вообще ничего интересного не было.

Ох, как же я по поводу той его «несдержанности» переживала ещё буквально четыре дня назад! Меня даже мутило все эти дни – явно на нервной почве и от мнительности. Ох, каким топливом в костре моей ненависти к Грифу горели эти две недели до критических дней! А сколько я нервов потеряла, пока ждала анализы на зппп! Кобель же имел все что движется! Но, слава богу, обошлось!

Чтобы я ещё когда-то с кем-то хоть раз?! Да ни за что!

– Не врёшь? Я на соревнования завтра уезжаю. Подумай хорошо…

Благодетель, блин! Бесит! Меня в последнее время вообще всё невероятно бесит – точно его вина!

– Грифин, ты нормальный? Что ты хочешь от меня услышать? – отвлеклась от тёмного окна и уставилась на него возмущённо. – Что я беременна и подарю тебе маленького Грифика? Это смешно!

Я даже делано рассмеялась. Хотя на самом деле это было ни разу не смешно. Это было очень серьёзно и стало бы огромной для меня проблемой. Можно сказать, это разрушило бы мою жизнь! Даже представить страшно, чтобы было бы, если бы я залетела!

– Нет! – рявкнул он и прибавил газу, но за ревом мотора я успела отчётливо расслышать скрип его зубов. Злишься? Прекрасно! Не одной же мне кипеть! – В страшном сне себе не могу такого представить! Просто хотел дать денег для решения проблемы, если она вдруг возникла…

– В задницу себе их засунь! – на этих словах у меня просто красная пелена встала перед глазами! Ну ничего себе! Оказывается, если бы вдруг что, он бы отправил меня на аборт?! Вот тварь! – Я бы этот вопрос и без тебя решила! Не нищая и не дура рожать от такого, как ты!

Почему-то на глаза навернулись слёзы. Я вообще не плакса, но рядом с ним хотелось. Хорошо, что темно, и он не видит моих мокрых глаз. Просто опять отвернулась к окну, сжала губы в нитку и больше к своему извозчику не поворачивалась…

…До моего дома домчались быстро и в гробовом молчании. Как только машина остановилась у подъезда, я отстегнула ремень и вылетела из развалюхи.

– Скатертью дорога! И забудь про меня! – выпалила и с силой захлопнула дверь.

Хоть бы она отвалилась! А как только я обошла машину, Гриф ударил по газам. Ну и пусть проваливает! Хочу забыть его, как страшный сон. Всё что было забыть и никогда не вспоминать.

Какая же это была ошибка – переспать с ним! И, по большому счёту, я сама дура. Но ведь лучше найти крайнего, а не обвинять себя, правда? Я просто получила урок и сделала выводы.

Всё.

Поднялась на свой этаж и открыла дверь.

Квартира встретила почти полной темнотой, и только из гостиной падал луч приглушённого света, а ещё лилась тихая плавная музыка.

Твою же ж мать! У отца и Лилички, чтоб ей провалиться, романтик! Эта коза совсем моему старику голову задурила! Седина в бороду – бес в ребро.

Я выругалась про себя и тут же устыдилась. Какой он старик? Ещё и пятидесяти нет. Мама давно не с нами, я выросла – отец имеет право на личную жизнь.

Собралась тихонько прокрасться на второй этаж квартиры в свою комнату, но дверь распахнулась, и вспыхнувший в гостиной свет явил мне наряженную в корсет и пышную мини-юбку злую мачеху.

– Диана?.. Ты почему так рано? – спросила Лиля свистящим полушёпотом, раздувая ноздри.

– Так захотела, – буркнула в ответ и поспешила оставить голубков, – развлекайтесь дальше, не мешаю…

– Да уж развлечешься с тобой, как же! – прилетело в спину.

Нет, мне точно пора уезжать. Нельзя больше оставаться в этом доме, да и в городе. Ни на день. Завтра же позвоню тётке и скажу, что переезжаю к ней. Ну как тётке – номинальной. Мамина младшая сестра Ксюша старше меня всего на восемь лет и живёт в столице. В квартире, которая нам с ней досталась в наследство от бабушки. С моим отцом Ксю не ладила, а вот со мной дружила и давно звала переселиться к ней. Ещё когда я школу окончила, она настаивала на моем поступлении в столичный вуз. Но отец не отпустил. Тогда ему ещё было до меня дело…

Ах, ладно! Нечего строить из себя избалованную ревнивицу-дочь, которая страдает от того, что папочка теперь балует новую жену. Пора взрослеть! Случай с Грифом показал, что нельзя во всем потакать своим желаниям – чревато последствиями!

Утром еле-еле с кровати поднялась, глаза прямо закрывались, хотя вчера уснула сразу, как только голова коснулась подушки. А ещё немного мутило. Странно это. Неужели мясо на шашлыках у Руслана было несвежее? Хотя нет, не должно. Да и я больше налегала на закуски.

Сделала утренние дела и спустилась на первый этаж, решив принять энтеросгель на всякий случай.

Отец уже уехал на работу, а вот Лиля была дома. Пила кофе. От его запаха закружилась голова, а во рту скопилась слюна.

– Привет, Ди, – поздоровалась мачеха не предвещающим ничего хорошего тоном. Так она ко мне обращалась, когда собиралась серьёзно поговорить. – Я хотела спросить… ты на работу когда устраиваться собираешься?

И правда. Я не ошиблась.

– А ты? – задала я встречный вопрос.

Понятное дело, что я и без неё собиралась уехать, чтобы искать в столице работу. Но её-то почему это волнует?

– Понимаешь, я жду ребёнка, Ди, – выдала она сенсацию, и я, чуть не потеряв равновесие, ухватилась за стену, – а на это нужно много денег: на витамины, врачей, вещи и прочее нужное малышу приданое. Боюсь, твой папа не сможет больше выделять тебе столько же, сколько раньше…

Зашибись новость! Но почему мне отец сам об этом не сказал?! Почему я узнаю это вот так – походя?! Я даже забыла за чем пришла.

Тошнота вмиг отпустила. Вот же стерва жадная! Во-первых, отец хорошо зарабатывает. Он финансовый директор на фармакологическом производстве. А во-вторых, я никогда и не тянула с него деньги на барские прихоти!

– Лиля, я только две недели как диплом на руки получила. Можно мне хоть немного отдохнуть?

– Даже не поздравишь? – раздался неожиданный упрёк. Мне показалось, что у неё на глазах даже слезы навернулись. – Я ждала от тебя если не радости, то хотя бы вежливости!

Ну их нафиг, беременных этих. Я слышала про их заскоки. Лучше не связываться.

– Поздравляю, – буркнула, открыла холодильник и взяла бутылку йогурта – первое, что под руку подвернулось, – и не волнуйся. Я скоро уеду в Москву жить.

– Когда? – в миг оживилась мачеха.

Но я не ответила. Вернулась к себе и, сделав глоток «Активии» прямо из бутылки, набрала номер тетки.

– Привет, Ксю. Я посчитала, ты сегодня выходная, – выпалила, как только она подняла трубку.

– Привет, Дидишка! – раздался родной голос, и на душе сразу стало светлее. Я даже улыбнулась. – Правильно посчитала. Только с суток домой зашла. Когда приедешь?

Ксюша у меня ветврач, работает в частной клинике и после суток у неё как раз два выходных.

– Звоню сказать, что, наверное, завтра. Сегодня соберу вещи, со всеми попрощаюсь, а завтра приеду…

– Ну, наконец-то! Аллилуйя! Свершилось! Давно пора! Жду! – родственница моя иногда была очень экспрессивна.

– Ксень, я серьёзно. Навсегда приеду.

– А чего такой голос тухлый? Это же прекрасно! Ты такая талантливая и красивая у меня, Дианка! Тебе место в столице – там, где лучшая карьера и женихи.

Я рассмеялась. Хоть и лесть, но приятная.

– Ой, только не надо мне пока женихов! – отмахнулась я и сделала ещё глоток. Самочувствие и настроение улучшались. – Вот честное слово, вообще не до них, роднулька.

Вспомнился Руслан. Надо же сегодня с ним объясниться и расставить все точки. А может, просто малодушно молча свалить? А потом сказать по телефону «прости, дорогой, я уехала. Забудь меня»? Не, так некрасиво делать. Потом совесть замучает.

– Как хочешь, не настаиваю. Завтра жду. Ты с утра поедешь? За рулём? – посыпались наполненные заботой вопросы.

От нас до столицы сто километров, если без пробок, часа за два с половиной доеду.

– Если отец машину не отберёт, то за рулём.

– С чего? Она на тебя оформлена? На тебя. Не имеет права. Да и вообще! Ему пора понять, что ты выросла, и выпустить из-под своего крылышка.

– Не до меня ему, Ксюш. У них с Лилей будет ребёнок… – вздохнув, поделилась я печалью.

Всё же эта новость меня сильно задела, и червячок ревности противно точил сердце.

– Ты расстроилась?

– Немного, – не стала я лукавить.

– Понимаю тебя. Ну ничего, Ди, смотри на это с другой стороны: у тебя прибавится родственников…

Я горько хмыкнула. Что мне с этого родственника?

– Ладно, дорогая. Завтра поговорим. Выезжать буду часиков в девять, как поток спешащих на работу схлынет. Жди к обеду.

Попрощались, и я поднялась с кровати, чтобы вытащить из кладовки дорожные сумки.

Зимнюю одежду пока решила не брать, но и мотаться каждые выходные домой за забытой мелочью я не собиралась. Признаюсь, скидывая вещи с вешалок и полок на кровать, мстительно мечтала, как отец будет скучать и как ему будет меня не хватать. Представляла, как он будет звонить и уговаривать его навестить… Глупо, конечно, скоро у него родится новый ребёнок, а про старого, которому уже двадцать три, он забудет… Но фантазировать было очень увлекательно. Я даже слезу смахнула – так всё достоверно представлялось.

Чего-то я стала какая-то излишне раздражительная и впечатлительная. Это Гриф меня довёл! Сто процентов!

Как только его вспомнила, с пополнения в семье отца мысли перекинулись на гадского гада, укравшего мой душевный покой, и переключаться больше не желали, как я ни старалась.

Перебирала вещи: что-то старое откладывала в сторону, новое складывала в пакеты и рассовывала по сумкам, а сама вспоминала, как увидела его впервые…

Даже в глубине души.

Даже себе самой.

Даже зная, что никто никогда не узнает, мне не хотелось признаваться, как он меня поразил с первого взгляда…

Я увидела его в боулинге пару месяцев назад, когда мы отдыхали там компанией в субботний вечер.

– Друзья, знакомьтесь, это мой однокомандник, офигенный боец, будущая звезда октагона и просто клёвый чувак Матвей Грифин. Можно просто Гриф, – представил его Костик Вишневский, парень из нашей тусовки, тоже спортсмен, кстати. – Прошу любить и жаловать.

И все, кроме меня, разумеется, радостно кинулись знакомиться.

А этот Гриф вёл себя как настоящий граф, а не птица-падальщик. Смотрел на всех свысока, разговаривал лениво, будоража всех девчонок своим низким хриплым голосом. Нагло и многозначительно им улыбался в ответ на кокетство, а с парнями мгновенно нашёл общий язык. Меня же он окатил похотливым взглядом в первый миг, как заметил, а потом весь вечер проделывал этот трюк вновь и вновь. От этого бросало то в жар, то в озноб.

Он мне с первого взгляда не понравился!

Высокий – по крайней мере для меня, у которой рост метр шестьдесят пять – жилистый брюнет с небесно-синими глазами и грацией хищника излучал мощь и опасность. Я сразу поняла, что от него нужно держаться подальше!

Весь вечер я демонстрировала ему неприязнь, как только могла: не обращала внимания, не смотрела в его сторону и кривилась его шуткам. А вот остальные девчонки сразу распустили на него слюни и вообще не отлипали. Бесило меня это страшно! Тот вечер был испорчен бесповоротно.

Ну и с тех пор понеслось! Наши с ним переглядки при встречах, перебранки… Мне казалось, он тоже меня терпеть не может… до того самого случая.

Отложила одну полностью собранную сумку и взялась за вторую. А мысли против воли перенеслись к тем событиям.

Я в тот вечер страшно разругалась с Лилей. Она впервые себе позволила намекнуть, что я трачу слишком много отцовских денег, и пора бы мне уже стать взрослой девочкой: например, найти себе мужика и перепрыгнуть на его шею. А у меня защита диплома на носу! Я и так на нервах! В общем, я психанула, вспылила и помчалась в магазин без зонта. Страшно захотелось чего-то вредного типа чипсов или даже доширака! Но когда я затарилась под завязку и подошла к выходу, так и не успокоившись, оказалось, что на улице ливень. Застыла с пакетом в руках у входа, проклиная судьбу и решая, что делать: переждать или пробежаться и вымокнуть?

А Грифин каким-то чудесным образом нарисовался рядом и взялся подвезти. Сейчас мне кажется, он меня специально вычислял, чтобы поставить зарубку на спинке своей кровати. Ведь, по моим сведениям, с ним переспали почти все девчонки из нашей компании… Ну и я, идиотка, оказалась не лучше. В итоге.

Вспыхнула от стыда, как только вспомнила, что было дальше…

– У тебя что-то случилось, ледяная принцесска? – спросил он у меня своим противным сексуальным голосом, и я вмиг забыла о Лиле.

Это прозвище он мне давно уже придумал и частенько меня им называл, вызывая неизменное раздражение.

Но не в тот день. Мне в тот день было так фигово – одиноко, тоскливо, – и домой не хотелось, вот я с дуру и ляпнула:

– С мачехой поругалась, и ещё защита завтра…

– Хочешь, доедем до платины, посмотришь из окна на дождь, подумаешь. Вода успокаивает, – предложил он так просто, без обычных своих подколок, что это меня даже не насторожило.

Наоборот. Предложение прозвучало так заманчиво, так вовремя, что я согласилась.

Мы действительно ехали молча, Матвей меня разговорами не доставал, и я в самом деле думала. Правда, не о дипломе, и даже не про обстановку в семье. Я думала о том, каким парфюмом Грифин пользуется. Неужели дешёвая туалетная вода может так пахнуть? А ещё я бросала взгляд на его сильные руки, лежавшие на руле, и мне почему-то было трудно дышать…

В итоге, когда мы доехали до платины, и он, заглушив двигатель, просто перетянул меня к себе на колени, чтобы удобнее было целовать, я даже не пикнула и не подумала сопротивляться. Наоборот, сама за него цеплялась. Ну и, как следствие, все случилось прямо там. В стоящей под проливным дождём на платине машине.

Очень достойный поступок. Молодец, Диана. Мама бы тобой гордилась!

А вишенкой на торте явилось резиновое изделие, которое порвалось в самый неподходящий момент. Гриф извинялся, уверял, что вовремя успел выйти, предлагал заехать в аптеку за какими-то там таблетками, но у меня после этого известия пелена с глаз упала, эйфория схлынула, и я потребовала отвезти меня домой. Спорить он не стал и сделал, как я просила.

Дома я долго-долго мылась и молила бога, чтобы все обошлось…

Опять смахнула набежавшие слёзы. Ну чего я расчувствовалась-то? Позади же всё! Что ж теперь поделать? Не жить? Глупости! Было и было. Главное, мне тогда все понравилось, и в тот момент я ни о чем не жалела. Операция-дефлорация прошла успешно.

Это потом я осознала и накрутила себя. Особенно, когда поняла, что Гриф сделал из этого события вывод: будто мы теперь с ним встречаемся. Ещё чего?! Пришлось резко осадить. Разругались мы тогда очень сильно. Он обозвал меня ледышкой, а я его уродом.

Я потом всю ночь не спала от того, что было плохо на душе и ныло сердце. Не люблю я ругаться!

Так, всё. Хватит о нём, и так в последнее время все мысли о Матвее Грифине! Надеюсь, больше никогда в жизни его не увижу.

Почему-то в этот момент опять замутило и потемнело в глазах. Вот ещё так реагировать на то, что у этого ущербного даже аккаунта в соцсетех нет! Подумаешь? Переживу, что не увижу, именно поэтому не увижу… не расстраиваться же? Это даже к лучшему, а то поддавалась бы искушению…

Сложила бижутерию и драгоценности, рамку с фотографией, где я, мама и отец на отдыхе, мне пять… Опять собралась расплакаться, но строго-настрого запретила себе думать о плохом. Впереди новая жизнь, о ней лучше помечтать.

Взялась собирать обувь, и тут подал голос мобильный. Глянула на экран – Руслан. Уф, ну ладно. Можно и перерыв недолгий сделать.

– Я на тебя обижен, Ди, – раздалось из трубки, не успела я даже сказать «алло», – ушла, не прощаясь, продинамила опять, я не пойму… ты хочешь расстаться? – наехал Кривцов.

Видимо, долго продумывал разговор. Готовился. Обычно он не такой смелый.

Мы с Русланом знакомы давно, ещё со школы. И в одной компании порядком тусим, так что, несмотря на то, что сблизились пару месяцев назад, прямо перед тем, как в боулинг явился Грифин, я его характер хорошо знала. Честно признаться, не знаю зачем я решила тогда дать Русу шанс и подпустила ближе… Как бес попутал. Тяжко вздохнула в трубку.

– Руслан, мы и не встречались. Прости меня, пожалуйста, если я вдруг тебе дала надежду…

Разлившаяся в трубке тишина сказала мне о том, что Кривцов в шоке. Он явно этого не ожидал.

– Ди… О чём ты говоришь? Как же не встречались? – выдавил, наконец, он, и мне стало очень стыдно за своё легкомыслие. – Ты встретила другого?

Задумалась.

Вообще-то можно было бы и так сказать, если бы мы и в самом деле встречались. Пока не появился Грифин, Руслан мне нравился гораздо сильнее. Я даже всерьёз рассматривала возможность вступить с ним в интимные отношения… Какое-то непродолжительное время, примерно пару дней. А потом, на контрасте с Грифом, Рус как-то так внезапно проиграл и сдулся. Уже тогда его повышенное внимание начало меня тяготить. Надо было сразу сказать. Знаю, это некрасиво и нечестно – пудрить парню мозги, но он служил мне хорошим щитом от Грифина. И я им эгоистично пользовалась.

– Нет, нет! Ничего подобного! – но Руслану этого знать не надо. Незачем убивать парню самооценку окончательно. – Просто я завтра уезжаю. Всерьёз решила заняться карьерой. В ближайшее время личная жизнь не для меня.

– А куда? В Москву? – оживился он, а я поморщилась. – Ну это же рядом, мы можем…

– Не можем. Руслан, прошу, не усложняй, пожалуйста, – оборвала я его тираду. – Давай просто поставим точку и останемся друзьями…

– Не вижу смысла нам дружить…

Что ж, логично. Даже не буду спорить.

– Прости.

Трубку я первая повесила. Дурацкий сегодня день. Сплошные расстройства. Пока не выпустила телефон из рук, написала в нашу девчачью болталку: «Кто хочет со мной попрощаться, жду сегодня в семь в “Жаре”. Завтра сваливаю в Москву. Жить». И отбросила гаджет на кровать. Сейчас посыплются вопросы, и я зависну в чате, а мне ещё очень много чего складывать. Кто захочет – придёт в кафе, там всё и расскажу. Долго с подругами сидеть не буду. Час-полтора максимум. Мне ещё с отцом разговаривать сегодня…

Сложила почти всё как раз к моменту, когда пришла пора собираться в «Жару», остались только мыльно-рыльные. За делами я даже не обедала толком, перехватила апельсин и яблоко – аппетита вообще не было, но на встрече с девочками я планировала это исправить. Сейчас мне страшно хотелось пасты с морепродуктами. Нет, пиццы с беконом… или даже окрошки и жареной картошки с грибами. Чего только с голодухи в голову не придёт! На месте определюсь.

Освежилась, натянула джинсы, худи, собрала волосы в хвост – ни краситься, ни наряжаться я не собиралась. И, прихватив телефон с ключами, поспешила убраться из дома, пока отец не пришёл. Пусть Лиля проведёт подготовительную работу, а я приду со своей «новостью» об отъезде уже на готовое. Уверена, она сможет его убедить, что все к лучшему, и моё решение он примет как благо.

Завела свой новенький, прямо из салона, дорогой паркетник, который отец подарил на окончание вуза, и поехала в популярный клуб «Жара».

Подъехала на стоянку одновременно с Машкой и Ритуськой. Подруги, в отличие от меня, выплыли из такси на каблах и при боевой раскраске. Ясно: рассчитывают на отходную по полной… Но сегодня без меня, девочки, простите.

– А ты чего как с креста снятая? – Ритуся чмокнула меня в щеку и оглядела с головы до ног.

– Устала как собака, – нагнала на себя жалобного вида. – Весь день собиралась, и голодная. Я ненадолго. Ещё кто-то будет?

– Катюня обещала, а Вика с Вишней прощается, – Маша тоже подошла обняться. – О! Кстати! А ты не с Грифиным уезжаешь?

Я аж застыла на полпути к клубу от таких обвинений!

– Ты уже выпила, что ли, Маш? С какого перепугу такие выводы?!

– Ну не зна-аю… – протянула подруга. – Между вами давно искры летают, я думала, пожар уже разгорелся. Вчера вместе ушли. Завтра вместе уезжаете…

Она хохотнула, а у меня всё внутри перевернулось. Неужели он растрепал?

– Бред, Маш! Знаешь же, что я его терпеть не могу! – возмутилась от души. – Я к тётке в Москву жить еду вообще-то.

– Ладно, ладно. Вон столик свободный, – за разговором мы вошли в зал клубного ресторана.

Он был полупустой, играла тихая музыка – то, что нужно для прощальных разговоров. Заняли столик, взяли меню, сделали заказ. Вскоре подтянулась и Катюшка. В общем, нормально посидели.

Я осталась с девочками аж на два часа: и посмеялись, и повспоминали былые приключения, и кости перемыли знакомым, и наелась я от души. Слава богу, про Грифа больше не вспоминали.

Прощались у моей машины.

– Чтоб у тебя всё получилось!

– Отожги там!

– Надеюсь, ты будешь приезжать на выходные?

Напутствовали меня подруги.

– Ой, вряд ли, девы, – отвечала я им. – Лиличка скоро разродится. Как бы из моей комнаты детскую не сделали…

– Сочувствую, но надолго всё равно не прощаюсь! Типа тебе остановиться негде, – заявила Катя, когда я уже почти уселась в машину, – у тебя всегда есть мы.

Это было трогательно и важно. Знать, что поддержка есть и тылы прикрыты.

Закрыла дверцу и сделала шаг навстречу подругам. Обнялись с девочками, расцеловались, и только потом я села в машину и уехала, а они остались продолжать вечер без меня.

Всю дорогу просились слёзы от переполнявших эмоций, но я их упрямо смаргивала.

В общем, на разговор с отцом я явилась в растрёпанных чувствах, а ещё уставшая. Время было всего десятый час, а у меня глаза закрывались! Удивительный случай. Но зато благодаря этому скандала в доме не случилось. Как только мачеха его ни провоцировала! А у меня просто не осталось на битвы сил.

– Диана, ну зачем обязательно в Москву? – спросил отец.

Как ни странно, мой отъезд его расстроил. А я думала, он под влиянием жены уже в бубен бьёт и сумки к порогу поднёс.

– Я так хочу, пап. Я так решила.

– Ну, если ты так хочешь жить самостоятельно, я куплю тебе отдельную квартиру. Живи одна, но в городе…

– Витя! – схватилась за сердце Лиля. – Как можно?! Мы же с тобой говорили об этом! Своей опекой ты портишь Диане жизнь!

– Помолчи, Лиля, и вообще уйди лучше, – в коем-то веке шикнул мой родитель на жену, и та в слезах убежала, а у меня не было даже сил хорошенько позлорадствовать.

После её ухода мы проговорили с отцом до полуночи. Сидели, обнявшись на диване, и говорили о моих планах, о папиных мечтах, о рождении его сына, о прошлом… Я заверила его, что ни на что не обижаюсь, и поклялась звонить-писать каждый день. Только после этого родитель отпустил меня спать, и до кровати я добиралась практически сомнамбулой, с закрытыми глазами. Даже не смогла утром вспомнить, как ложилась.

В день моего отъезда отец даже задержался с поездкой на работу, чтобы проводить меня до машины и помочь с сумками.

– Банковские карты взяла? – спросил он, забрасывая в багажник баулы. – Когда приедешь обратно?

Почему-то он думал, что я уезжаю не всерьёз и скоро вернусь. Но нет. Настроена я была весьма решительно. Дебетовую карту я взяла – на ней у меня свои сбережения, а вот кредитку оставила. Я и раньше ею не пользовалась, а теперь и подавно не планировала.

– Пап, я какое-то время приезжать не буду, – сообщила я наконец главную новость. Вчера не решилась, – и ты не должен настаивать. Я хочу верить, что справлюсь с самостоятельной жизнью. Лиля права в чем-то. Мне пора учится рассчитывать только на себя. Давай договоримся: если мне понадобится помощь, я сообщу, а так попытаюсь сама обойтись…

– Когда ты успела вырасти? – отец обнял меня и поцеловал в макушку. – Стала так похожа на маму… Она тоже всегда твердила: я сама, я сама… – его голос дрогнул. – Помни, дочь, я тебя всегда буду любить и ждать.

Когда отец меня выпустил из объятий, мне даже показалось, что его глаза увлажнились, и мой сильный, несгибаемый родитель украдкой смахнул слезу.

– Ладно, папуль, – обняла его в ответ, из последних сил пытаясь тоже не разреветься, – спасибо тебе огромное. Поеду потихоньку, чтобы к обеду успеть.

– Как доберёшься – напиши.

– Хорошо.

Запрыгнула в свою ласточку и, окинув на прощание родной двор, повела машину в сторону трассы. Приеду в гости я, скорее всего, нескоро, а денег вообще просить не планирую.

Было немного грустно, где-то под ложечкой тянула тоска, но в то же время событие было и волнительным. Всё же это решительный шаг – нырнуть в новую жизнь как в омут головой.

Нахлынуло предвкушение. Азарт гнал вперёд, твердя, что там ждёт неизведанное, обязательно интересное приключение под названием «взрослая жизнь и самостоятельные решения». А ещё вера в то, что я обязательно со всем справлюсь и многого добьюсь, подстёгивала эйфорию! Верила я в это всей душой!

По трассе ехала не спеша и всю дорогу строила планы: первым делом изучу рынок вакансий и разошлю по фирмам резюме. Я этим пока не занималась, думала лето отдохнуть, но… Оно вон как вышло. Обстоятельства не позволили.

Я получила красный диплом дизайнера заслуженно. Окончила художку, и параллельно множество дизайнерских курсов, освоила фотошоп. Надеюсь, после того как работодатели увидят моё портфолио, выстроятся в очередь и наперебой станут предлагать высокую зарплату.

Ну а когда встану окончательно на ноги, мы с Ксенией продадим бабушкину квартиру и купим себе отдельное жильё. Я свою тётю очень люблю, но не жить же нам всю жизнь в одной квартире?!

Надеюсь, когда-нибудь, у меня появится и личная жизнь. Не сейчас, лет через пять… Встречу успешного мужчину, скорее всего, бизнесмена. Или, может, дипломата. Обязательно умного, заботливого, воспитанного… Совсем не такого, как некоторые! У моего будущего мужа не будет пронзительных синих глаз и упрямых губ – это вообще для жизни не важно. Зато будет хорошее образование и прекрасная родословная… Годам к тридцати мы заведём ребёнка и, возможно, купим загородный дом. Шикарный!

Отец и Лиля с моим братом – или сестрой – приедут к нам в гости, и мачеха позеленеет от зависти…

Ух, красота!

За приятными мечтами даже не заметила, как добралась до МКАДа. Ну а там пришлось их отложить и включить полную концентрацию. Хоть я и водила машину с восемнадцати – уже пять – лет, но московское движение и пробки для меня пока в новинку.

До нашего с Ксю дома добралась по навигатору и, вытащив одну сумку, открыла подъездную дверь своим ключом. Я была тут неоднократно, но только сейчас вошла внутрь, примеряя на себя роль законной жительницы. У нас с Ксюшей хороший дом и подъезд, да и квартира. Трёшка. Это, конечно, не отцовская двухуровневая, но ничего. Я привыкну.

Поднялась на свой этаж и вышла из лифта. Я действительно стала какой-то сентиментальной мямлей, но к двери подходила, затаив дыхание. Замерла на минуту и даже открывать сама не стала – позвонила.

В тот же миг дверь распахнулась, будто тётка за ней ждала, и я утонула в её ласковых объятьях.

– Ну проходи скорее, я борща наварила и котлет нажарила!

От слова «котлеты» меня замутило. Укачало в пробках, зараза, или до сих пор отголоски дня рождения?

Ксения выглядела прекрасно, и это радовало. Мы с ней очень похожи, обе в бабушку – её мать. И вид красавицы-тётки всегда вселял в меня уверенность, что я тоже получилась ничего такая.

– Не хочу пока есть, Ксю, да и в машине ещё две сумки…

– Так, а чего ты снизу-то не набрала? Я бы спустилась. Идём вместе.

Она сунула босые ноги в шлепанцы и вперёд меня двинулась из квартиры.

Я тогда вообще не поняла, на что Ксюша намекает, и принялась лихорадочно перебирать в голове, что я могла сделать не так? Где провинилась? Но вообще ничего не нашла.

– Ксень, говори прямо. Ты к чему это спросила?

Что-то мне в то утро гадать шарады было лень.

– Ну, прямо так прямо, – не стала ломаться моя родственница, – Ди, ты беременна?

Бомба просто!

– Я-я-я? – в глазах вмиг потемнело, к горлу подступил горький комок. – Ты что?! У меня недавно критические дни закончились!

Но, несмотря на это уверенное заявление, у меня на лбу выступила испарина, и стало трудно дышать.

– Хм-м. А скажи-ка мне, дорогая племяшечка, до критических дней у тебя был повод переживать на эту тему? – поставила вопрос ребром тётка, и, естественно, я ей созналась.

– Был, – прошептала онемевшими губами, – но разве так бывает? Ну, чтобы при беременности цикл не нарушался…

Господи, скажи, что нет! Прошу, Ксюша, скажи! Я оперлась рукой на стену прихожей: ноги внезапно ослабли, и я испугалась, что упаду.

– Так, пойдём-ка в кухню, – Ксения подхватила меня под руку и потащила к мягкому кухонному уголку. Видимо, заметила, что я совсем плоха. – Диан, тебе двадцать три, и до сих пор ты сама не знаешь, что так бывает?

Усадив меня и убедившись, что я в сознании, тётя церемониться не стала, отчеканила свой вопрос строго, и я запаниковала.

– Да откуда?! Блин, Ксень, нет, нет, с чего ты взяла, что я беременна?! – я чувствовала приближающую истерику, потому что практически орала. – Я не верю в это! Жизнь не могла со мной так поступить!

Но родственница жалеть меня не собиралась и резала горькую правду-матку, не обращая внимания на мой шок:

– Диана, ты должна была знать, на что идёшь, когда решилась на близость без защиты. Стыдно быть такой легкомысленной в твоём возрасте!

– Ксения, нет, я знала… я не хотела…

– О, боже! Тебя изнасиловали?! – Ксения побледнела и схватилась за сердце.

Ох, вообще не туда занесло разговор, и я поспешила исправить неверные выводы.

– Нет, нет! Все было добровольно! И защита была, просто она оказалась ненадёжной… Порвалась. Ксень, но, может, ты ошибаешься? – с надеждой взмолилась я.

– Слава богу! – с чувством произнесла она и выдохнула. – Так. Сиди здесь, я в аптеку.

Ксения вылетела из квартиры, как метеор, а я, оставшись одна, закрыла лицо руками.

А что если она права? Что если это действительно произошло? Я не задумывалась на эту тему ни разу. Пока ждала критические дни, запрещала себе грузиться раньше времени, а когда дождалась, просто успокоилась. Но вдруг зря? Господи, это же полный Армагеддон! Конец всему! Всем планам, всем мечтам…

Осознав масштаб надвигающейся катастрофы, я разрыдалась… Горько, безутешно, навзрыд. Захлёбывалась слезами и даже когда Ксюша вернулась, не смогла успокоиться. Выла себе в ладони.

– Ну всё, всё, Ди, – обняла она меня и подняла с уголка, – успокойся. Слезами горю не поможешь. Иди и сделай тест, потом, если что, вместе продолжим реветь.

Шутки у тётки порой бывали совсем не смешные, но, как ни странно, после этого я пришла в себя, утерла слезы и, подхватив со стола сразу три разных теста, отправилась в ванную.

Пока выжидала время, боялась дышать и тихонько про себя молилась, обещая Богу что больше никогда, никогда в жизни ни с кем не займусь сексом. Только с мужем в первую брачную ночь.

Но это не помогло, чуда не случилось. Все три теста единогласно показали, что Грифин – меткий стрелок. И да. Я беременна.

Выплыла из ванной, словно привидение, и Ксения все сразу поняла по моему виду. Даже спрашивать про результат не стала.

– Так, без паники. Я сейчас позвоню хорошему знакомому, я к его собаке на дом езжу. Он хозяин клиники, – заявила она, усаживая меня на кухонный диванчик, и обняла, умостившись рядом.

– Зачем? – обречённо вскинула я взгляд на тётку, – уже ничего не изменишь. Всё кончено…

Ксения издала какой-то звук, отдалённо напоминавший фырканье лошади.

– Рехнулась?! Как зачем?! Узи сделать, посмотреть: что, как…

– Я не хочу, Ксень.

Мне в тот момент хотелось лечь на спину, закрыть глаза и жалеть себя до тех пор, пока силы не закончатся.

– Так, ты это дело мне брось, – деловито заявила она и встряхнула меня так, что зубы клацнули. – Прерывать беременность ты, как я поняла, не планируешь?

Я аж встрепенулась от этих ужасных слов и вытаращилась на Ксюшу.

– Это ты рехнулась! Совсем с ума сошла?! Как язык только повернулся такое сказать?! Я бы никогда даже не подумала об этом! Ты же знаешь, как мама хотела второго ребёнка, и даже жизнью рискнула ради того, чтобы его родить. Неужели считаешь, что я смогла бы оскорбить её память абортом?!

– Успокойся, я так не думала! – примирительным тоном сказала Ксю, – Это была шоковая терапия. Просто я пытаюсь тебя заставить рассуждать здраво. Надо идти к врачу, Ди. Встать на учёт, сдать анализы. Это важно!

Наверное, она права.

– Звони, записывай, – смирилась я и посмотрела в окно.

Там лето, погода прекрасная, а у меня…А у меня полный развал.

– А ты никому позвонить не хочешь? – задала странный вопрос Ксения.

Чего она от меня ждёт? У меня нет в Москве знакомых гинекологов…

– Кому, например?

– Отцу ребёнка…

Нет, ну хватит уже с меня, наверное, шокирующих заявлений на сегодня! Я аж вздрогнула, на миг представив, как сообщаю Грифину новость.

– Ни в коем случае! – попробовала я подскочить, но Ксения удержала на месте. – Он ему не нужен. Он мне денег предлагал на устранение последствий, если такие вдруг возникнут! Понимаешь? И вообще. Это случайная связь. Запомни: слу-чай-на-я! Не хочу о нём говорить и слышать…

– Ладно, потом об этом поговорим, – согласилась тётка, но не отступила. – А своему отцу? Тебе не помешает сейчас материальная помощь…

– Ни за что! Чтобы он сказал Лиле, а та всему городу? – Час от часу не легче! – Нет, Ксения, об этом никому не нужно знать.

– Похоже, у тебя уже развивается энцефалопатия беременных. Спрошу у доктора, нет ли лекарства… – бросила она в потолок.

И мне стало страшно: а вдруг Ксю испугается проблем, и я останусь совсем одна?

– Если ты опасаешься, что я сяду тебе на шею – не надо. Я машину продам. Она новая, миллиона за два точно уйдёт…

– Не говори глупости, Ди! Оставим продажу машины на крайний случай. Вообще-то я шла сказать, что нашла тебе работу… Правда, в свете последних событий даже и не знаю теперь, возьмут ли… Но попробовать стоит.

Ура! Вроде бы тётка со мной!

– Давай, звони туда и в клинику, везде звони! Ты права, не время киснуть. Сделанного не исправишь. Надо брать себя в руки и думать, как жить дальше. Мне нужен новый план на жизнь!

– Правильно! Вот это правильно, дорогая! И начни строить новый план с осознания того, что ребёнок – счастье и дар, а не обуза, – поддержала она мой порыв, – я позвоню, а потом в ванную и отсыпаться. Ты в порядке будешь?

– Конечно! Иди спокойно! Я всё поняла и осознала.

Она ушла, а я крепко задумалась.

Сказать легко, а вот сделать… Не так-то просто перечеркнуть всё, к чему стремился многие годы. Не так-то просто придумать новый план на жизнь.

***

Практически весь день я над ним думала. Примеряла на себя роль матери и так, и сяк… Плакала ещё пару раз, но к вечеру всё же успокоилась и смирилась.

На ужин выползла из своей комнаты уже без выражения лица загнанной хищником в угол дичи.

– Я записала тебя к врачу на завтра, – сообщила, потягиваясь Ксюша. Она только недавно проснулась и тоже выползла в кухню, – и о собеседовании с Петром Васильевичем договорилась. После клиники сходим.

– Хорошо, Ксюш. Это очень хорошо, – ответила я ей совершенно спокойно и искренне.

После того, как я приняла свою судьбу, мне стало гораздо легче.

Следующий день отличался от предыдущих какой-то повышенной везучестью. Как будто высшие силы решили меня наградить за смирение и правильное решение.

В клинике нас ждали и приняли без всякой очереди.

Гинеколог, молодая доктор Ирина Юрьевна, оказалась очень приятной улыбчивой женщиной. А когда узнала, что я мать-одиночка, осуждающе смотреть не стала. Наоборот, рассказала о причитающихся льготах. А ещё, после того как провела все исследования, сообщила, что плод развивается нормально, соответствует всем параметрам на свои четыре недели. Выписала направления на анализы, витамины и велела встать на учёт в районную поликлинику для получения родового сертификата.

После приёма моё материнство стало ещё более реальным. Увидев снимок УЗИ, я начала понемногу осознавать и привыкать. Теперь острого негатива со слезами оно не вызывало. Наоборот, мне хотелось гладить живот и разговаривать с малышом. Еле себя сдерживала. Но когда по дороге в рекламное агентство на собеседование Ксения опять завела разговор о том, что нужно бы сообщить отцу ребёнка радостное известие, я опять чуть не расплакалась.

– Нет, Ксень. Грифин… он… Понимаешь, он мне даже не нравится, – попыталась я раз и навсегда донести до неё свою позицию. – Я не люблю такой тип мужчин. Если он узнает, то попытается заставить меня или сделать аборт, или выйти за него замуж. А я не хочу! И нервничать мне нельзя! Прошу, Ксень, давай больше не будем об этом?

– Ладно, ладно. Как скажешь. Вижу, что сейчас бесполезно. Потом поймёшь, – смирилась она, но я была твёрдо тогда уверена, что позицию свою не изменю никогда.

Так и остались каждая при своём.

Ну а собеседование в агентстве прошло даже лучше, чем я ожидала! Я честно призналась хозяину, приятному пожилому мужчине, что жду ребёнка, но Пётр Васильевич не выставил меня за дверь, а предложил работать у него дизайнером на удалёнке. Мне будут присылать техзадания рекламных проспектов, которые надлежит собирать прямо из дома! Это ли не чудо? Работать можно будет, не отрываясь от ребёнка. Хоть зарплата у меня выйдет и не предел мечтаний, но в моей ситуации – просто спасенье! Официальное трудоустройство, больничный, декретные. Отлично! Я согласилась, не раздумывая.

С этого самого дня все в моей голове перевернулось и развернулось на сто восемьдесят градусов. Теперь я жила, пребывая в полной уверенности, что этот ребёнок – божий дар. Я уже его любила, очень ждала рождения и была готова ради него на любые жертвы. Неважно, кто его отец. Он будет мой. Только мой.

Матвей Грифин

– Бойцы, на середину! – голос ведущего прорвался сквозь гул трибун и звон в ушах.

Мы с Симбой, моим соперником, вышли и встали с разных сторон от рефери. Пот и кровь из рассеченной брови застилали глаза, и я вытер их перчаткой. Рожа у меня сейчас, наверное, была зверская. Хорошо, ледышка не видит…

Опять о ней думаю. Всегда только о ней…

– И-и-и в финальном бою турнира единогласным решением судей одерживает победу… – ведущий сделал паузу, нагнетая интригу, и зрители замерли, – …Ма-а-твей Грифин по прозвищу Гриф!

Рефери поднял мою руку под свист и топот болельщиков. Кайф! Люблю это чувство триумфа! Я по жизни победитель! Рождён таким!

Поблагодарил Симбу, рефери и поклонился на все четыре стороны клетки зрителям.

Ну вот и всё.

Я это сделал!

Азарт ещё не схлынул, и кровь стучала в висках молотками, в голове шумело от пропущенных ударов. Но это всё ерунда. Главное – я добился цели. Да! Теперь у меня будет контракт с ММА. Я уже сейчас, из клетки видел, как к тренеру спешат иностранные менеджеры и агенты наперевес с выгодными предложениями. Дело осталось за малым: выбрать самый лучший контракт и подписать.

А кому я обязан победой? Тренеру? Как бы не так.

Маме, которая отвела меня в секцию в семь лет? Тоже «спасибо», но этого мало.

Своему упорству и целеустремленности? Да хрен там ночевал!

Победой я обязан кареглазой змее, ледяной принцесске, девушке по имени Диана Синицкая, которая вымотала мне всю душу и довела своими выкидонами до этого состояния. Состояния одержимости победой для того, чтобы стать богатым, знаменитым, самым лучшим бойцом. Чтобы она это увидела и засунула своё высокомерие куда подальше. Чтобы смотрела на меня, как все: с восхищением и желанием. Чтобы сама искала встреч, чтобы, наконец, стала моей со всеми потрохами.

Я тогда сразу её заметил. Как только вошёл тем вечером в боулинг с Вишней, так взгляд её и выцепил из толпы. Дурацкая компания мажоров мне вообще была не интересна, но ради неё я там завис на месяцы… Первая ассоциация – кукла Барби. У сестры такая была в детстве. Длинноногая, точеная фигура с аппетитными формами и пышными длинными волосами до пояса. И лицо, словно нарисованное художником. Тонкие правильные черты: аккуратный нос, чёткая линия бровей, высокие скулы и капризно изогнутые пухлые губы. Я в тот же миг решил, что эта девушка будет моей. Есть парень, говорите? По хрену. Не стенка. Тем более он ей и не парень. Так, шестёрка принеси-подай.

Можно было бы подумать, что это меня настигла любовь с первого взгляда, но нет. Это бред! Я же себя знаю. Просто я люблю красивые редкие вещи и, если встречаю на своём пути, делаю все, чтобы их заполучить.

Правда, в этот раз добыча оказалась не так проста. Раньше мне никогда не приходилось напрягаться, чтобы привлечь внимание женщины, заполучить её, а тут…

Пришлось попотеть, прежде чем удалось уложить ледышку на спину. Но не это главное. Главное, я получил в итоге мизер, щелчок по носу. Надменная принцесса отшила меня, не моргнув глазом, сразу после того, как отдала мне невинность. Я был первым! Это ведь важно. Но не для неё, как оказалось. И это стало шоком. Она сказала, что наша близость – ошибка, обозвала меня гопником, уродом и заявила, что ненавидит. Это было неприятно, как ледяной душ. Ведь я уже узнал, что она совсем не такая, какой кажется. Я уже почувствовал на себе её темперамент и совсем не ожидал облома. Она меня страшно разозлила и зарядила здоровой агрессией. В тот же миг я решил её приручить.

Так что спасибо тебе, Диана, я еду в Штаты. И всё ради тебя, дорогая! Я не намерен довольствоваться подачкой в виде невинности. Мне мало одного раза. Ты обязательно станешь моей женой, принцесса. Я добьюсь этого любой ценой. Не сейчас, так через год. Не через год, так через пять. Тебе никуда от меня не деться. Мне плевать, если ты за это время найдёшь мужика – я тебя у него отберу. В следующий раз мы встретимся на равных. Ты не посмеешь смотреть на меня, как на грязь из-под ногтей.

Не будь я Матвей Грифин.

Гриф.