Семья Василенко: Жора и Настя.

Идёт гражданская война, зима. К подводе, где лежит раненый Василенко Жора (это первый муж моей бабушки Насти Подставка); подходит станичник Подставка Яков (будущий второй муж).

– Ну, как ты, земеля?

– Да рана неглубокая. Дома бы Настя моя быстро травами вылечила.

– Подводы в Мартанку снаряжают, поедешь к семье, отвоевался.

– Доехать бы.

Расстояние от Кропоткина до Мартанской не такое и большое. Повезут убитых станичников, да несколько раненых. Но лошади устали воевать, да и морозов лютых опасаются ездовые.

Приехали в Мартанскую прямо на площадь, где быстро собрались станичники. Пришли отец и жена Георгия, стали доставать из-под соломы раненых. Но некоторые были мертвы, лежали, как бревна. Закончилось время и казака Василенко Георгия. Правда, есть продолжение фамилии – двухлетний Василенко Семён Георгиевич.

Закончилась эта страшная братоубийственная гражданская война. Вернулся домой казак Подставка Яков Егорович, но не ждёт никто дома: сын утонул, а жена горя не перенесла – скончалась, пошёл к Василенкиным: надо повидаться с Жорой, поговорить о том, как дальше жить. Встретила Анастасия с дитём на руках, она-то и рассказала о горе семьи.

Якову понравился мальчонка, стал он замечать вдову возле клуба, куда приходила она с ребёнком, чтобы покатать его на качели. Тоскуя о своем сыне, стал катать чужого, а потом и привязался к нему. А тут ещё и отца Георгия встретил, тот посоветовал: «Тебе жить надо, возьми нашу Настю в жёны. Она, молодица, трудолюбивая, честно несёт свой вдовий крест, да и за внука мы будем спокойны –смышлёный мальчонка растёт». Так и случилось. Настя вышла замуж за Подставка Якова. Сенька не помнил своего отца и стал называть Якова: «Папаша».

Времена были нелёгкие, но семья потихоньку справлялась с трудностями.

Яков работал в колхозе ездовым, Анастасия кухарила. Стянулись и построили свою хатенку. Семен с помощью папаши пристрастился к рыбалке, свежая рыба да картошка из огорода – уже нет голода.

Дети-дочки пошли: Люба, Дуся, Полина, Катерина, наконец, сын Вася. Надо их поднимать. Семён уже самостоятельный «мужик». И сёстрам поможет, потом и на рыбалку. Святое дело, и отдых, и подспорье в еде, да ещё и какое подспорье.

Бог любит хороших людей и даёт им много детей. Вот и Подставка Якову на пятидесятом, а Анастасии на сорок девятом году жизни подарил зачатие ещё одной дочери.

Не увидел Яков маленькой Галины, началась Великая Отечественная война, и он ушёл на фронт.

Станичник-предатель, вернувшись с немцами, рассказывал: «Мы попали в окружение, комиссар вызывал коммунистов и желающих пойти с ним на прорыв. Дурак Яшка сказал, что пойдет, так как у него много детей и их надо защищать. Что от этих защитников осталось? Кишки на деревьях да куски мяса».

А что от тебя осталось? Полицая и его подельников расстреляли в лесу, когда вошла Красная Армия в станицу, зарыли там же. Родственники ухаживать за могилами не стали, кресты сопрели. А память о Якове живет в его детях, внуках, на Полтавщине, в селе Чернухи, установлен обелиск, где есть и фамилия Якова Подставкина. Спасибо деду за Победу!

Сеню еще в пятнадцать лет забрали в Краснодар в фабрично-заводское училище. Он смастерил из дерева макет мельницы, поэтому решили помочь талантливому ребёнку, да и подспорье многодетной семье: обмундирование, питание и проживание Семёну бесплатное. После окончания ФЗУ молодой

специалист направлен на завод в город Армавир, где познакомился с «кацапкой» Марией. Поженились, в 42 году родили сына Анатолия. Когда началась Великая Отечественная война, был направлен в Армавирский партизанский отряд, воевал всего один год, столько была оккупация Армавира, а потом опять направление специалиста уже на восстановление города.

Время идет. Трудится Семён. Растит детей уже одна Анастасия.

Они вместе уже более 30 лет. История любви потрясающая. Дедушка до сих пор относится к избраннице с восторгом. Если Галочка куда–нибудь отлучается, то жизнь его собственная перестает иметь цену и смысл. Но какой приём: обязательно цветы, шампанское, сваренный картофель с маслом, как говориться, что умеем!

Галина Яковлевна давно на пенсии, вышла по выслуге лет. Она любую работу выполняла и выполняет на совесть. С головой дружит, поэтому всё обдумывает, всем руководит. Бед хлебнула по самые не хочу. Хватило бы горя, когда столкнулась в ранней юности с подлецом, когда с маленьким ребёнком выживала.

Она из многодетной семьи, все дети любили бабусю (их маму, а нашу бабушку), но самые дорогие, красивые и нужные подарки привозила она. Первое фабричное фланелевое платье мне привезла она. Я его помню до сих пор: оно было зелёное с детскими грибочками. Ещё к нему была приколота брошечка – корзиночка с цветами. Представляете мой восторг!

Умерла её дочь Ира – смерть ребёнка – самое страшное, что может быть. Остались дети, Галины внуки, первый и шестой класс. Снова в бой за их жизни.

Когда заболел внук диабетом, то его лечение стало смыслом её жизни. Справили внукам свадьбы не хуже, чем у людей.

А правнуки и дача, когда тебе за восемьдесят и собственное здоровье требует обходиться без нагрузок? Скажите это кому–нибудь другому.

Её обидели её сёстры и братья, так как ей пришлось их хоронить. А когда они были живы, она всех их навещала. Всегда с дорогими подарками. От неё им была помощь, радость.

Коля принял всё, что связано с женой. Дал её дочери свою фамилию, отчество. Внуки для него родные, он их защищает даже от Галочки любимой.

Сейчас на Украине несчастье, а там у нас родные. Старики очень переживают. Когда брат с женой, сестра с дочерью и внучкой, зятем вырвались из ада, где было месиво, то беженцы, конечно, поехали в Армавир к старикам. Чем те встретили? Завтраками, из-за которых бабушка вставала в пять утра. Это не каша, а по–кубански – вареники, блины, пироги. Это изысканные обеды и ужины, на даче шашлыки. Гости чувствовали себя неловко, хотя и помогали на даче, в доме, во дворе. Например, сестра и баба Галя собрали во дворе несколько мешков ненужного мусора, а дедушка, лежачий больной, внимательно наблюдал в окно, а потом собрал силы и вышел во двор, говорит:

– Девочки, вы уже устали, идите в дом.

Сам стал скоренько доставать всё из мешков, накопленное за всю жизнь. Многое из этого мусора он использовал в своей работе по дому. (Всё в доме, во дворе, на даче сделано его руками). Бабушка Галя пообещала рухлядь      , которую достал, прибить к гробу.

Беженцы, понимая трудности их пребывания у стариков, сняли квартиру. Бабушка страшно обиделась, привезла продукты к ним: по ведру сахара, муки, закатки, первые овощи с дачи.

В это время заболел дед кароновирусом. Надо ходить в больницу, потому что он ест только еду жены. Внучка уехала отдыхать в Турцию, на бабушку оставила строителей, делающих ремонт, малолетних детей, которых надо водить в садик, в школу, на кружки. Ещё два огорода, требующие рук, дачу, засаженную всем мыслимым и немыслимым. Не забывайте, бабушка перенесла несколько операции       по удалению грыж, последняя этой зимой, и бабушке 81 год.

Коля работал на нескольких работах, чтобы принести денежки. Говорит: «Сейчас мне умирать нельзя, как семья будет жить без моей пенсии?»

Я уже второй десяток не езжу на море, которое рядом, в санатории вообще никогда не была. А они бросают все заботы и едут, на недельку, возраст для этого не помеха.

Сейчас, для нас, племянников, – это наши родители. Мы, дети их сестер, живём в других городах: Рая, Серёжа, Оля, Женя, Андрей – все греемся возле них, молим об их здоровье.

Дорогие мои! Живите долго!

Роды прошли по классической схеме, за 24 часа. Сначала меня хвалили, так как я была самая молодая и самая терпеливая. Не кричала, а спокойно ходила по родильной палате и кряхтела. Потом сильно нажала на прикроватную тумбочку, и она сломалась. Персонал этого не видел, да, наверное, и не ругали бы, потому что там было много чего сломано. На кресло я не просилась, меня сами несколько раз вызывали. Потом сказали: «Хватит бегать, будем рожать». Потуги продолжались, а когда прекращались, мне мешала капающая вода. Я спросила: «Что на улице дождь идет?». Акушерки с юмором попались и задали мне вопрос: «А ты что зонтик забыла?» Потом были сильные боли. Я звала уже мамочку и клялась, что никогда больше с мужчинами никаких дел иметь не буду.

Потом привели ещё одну роженицу, и она родила негретёнка. Я перепугалась, подумала: «А вдруг у меня тоже будет такой же?». Хотя с чего бы это!

В 1час 50 минут я родила девочку. Мне её показали. Она мне сразу понравилась, и я её запомнила: красненькие глазики, большой носик. Вся жёлтенькая. Врач сказала, что это врожденная желтушка – потом она прошла. Её обмыли, завернули, как кокона, и положили вместе с негритёночком в колясочку, спросили: «Не боишься, что мы перепутаем?».

Мне всё время казалось, что я слышу, как дочка плачет. Встать я не могла, так как у меня было много разрывов. Меня долго зашивали, а потом откатили на коляске в конец коридора. Во время родов я сняла рубашку и замерла в этом коридоре под тоненькой простынкой, как «Цуцик». Только утром отвезли меня в палату, где досталась мне какая-то детская вогнутая кровать, на которой я не могла уснуть.

Из врачей запомнился только женоподобный педиатр. Он пришёл в палату в халате без брюк и призывал нас женским голосом, чтобы мы отцеживали молоко: «Девочки, выкручивайте грудочки, чтобы были, как пододеяльнички!» Все роженицы смеялись. Кормить позвали только через 3 дня. Кормёжка была на втором этаже, там стоял бочонок с зелёнкой и с тыквачами. Надо было для дезинфекции обмазать обе груди, поэтому у всех новорождённых рты были в зелёнке. Мамочки, ожидая своего детёныша, сидели на лавках, и им приносили младенцев. Когда я пришла, мест уже не было. Я стала у колонны, а когда принесли мою девочку и буквально кинули в руки, то у меня закружилась голова, я чуть не упала. Одна взрослая мама уступила мне место и буквально усадила на лавку. Грудничок мой изголодался, поэтому цапнул сразу, что дали, и неотрывно без засыпания выдул все, что во мне было. И опять она на меня смотрела своими большими глазками. Потом мне приносили ещё кормить девочку- отказницу весом в 2 кг. Моя весила 3 кг 500 гр., я эту разницу, гордясь, ощущала. Отказницу мне было жаль, но забирать нам её было некуда – сами жили на квартире в очень маленькой комнате. Девочке мы имя не придумали, ждали Игорька, поэтому называла я её Танечка, так были подписаны бирочки именем роженицы «Промогайбо Татьяна».

Папа новорождённой пришёл в роддом в 6 утра, расстроился, что родилась девочка, сел на бордюр, горевал 2 часа. Потом подумал: «Какая разница кого обмывать?» и пропал на 3 дня, занимался этим самым. Кормила меня моя сестра Валя.

На выписку из роддома за нами приехали найденный папа и две сестры, его и моя. Привезли много пионов. Теперь это Ирины цветы. Все гости дарят ей на день рождения их. На квартире нас ждали гости: мама, папка, тётя Нина, дядя Юра, муж сестры Виктор, квартирные хозяйка и хозяин. Родители привезли много продуктов, мама наготовила ещё еды у нас. Папа с мужчинами купили нам детскую кроватку, шифоньер, собрали всё.

Всё приданное для девочки купила мама.

Перепились все, кроме роженицы, новорождённой и моей мамы. Особенно праздновала моя сестра. Когда мы стали купать ляльку, то она чуть её не утопила, вырывала у нас из рук, говоря, что только она может купать маленьких детей.

Гости ночевать ушли к сестре, а мы, родители, остались своей семьёй, всю ночь не спали, боялись, что уснём, а она проснется. На второй день от простуды у меня разошлись какие-то кости, и я не смогла подняться. Ухаживали за мной муж и моя сестра, купали ребенка тоже они. Малышка не беспокоила, только кушала. Молока было много, и она не справлялась. Поэтому прибавился ещё и мастит, от которого вылечил меня муж, а с другой болячкой я еще долго мучилась. Папка девочки купил красивую коляску, правда, в комиссионке, потом мы её кому-то отдали. Два месяца мы купали ребёнка вдвоем, так как была тяжелая чугунная детская ванна. Потом как-то муж задержался, и я искупала сама. После чего он стал практиковать частые неприходы домой, находя разные причины. Наверное, в это время семья и прекратила свое существование. Когда Ире исполнилось 5 месяцев нас забрала моя мама, меня голодную, так как в доме, кроме чая, есть нечего было, денег тоже не было.

Житьё моё в Мартанке и, как мы ещё воссоединяли семью, я уже описывала. Не будем больше ворошить.

Взрослая дочь со взрослой внучкой.

Дочка, побаиваясь матери, научилась всё делать быстро и качественно. Во взрослой жизни она отменная хозяйка; у неё всё для всей семьи постирано, отглажено, полный холодильник продуктов, да и в кастрюлях то, что любит каждый.

Танюша умная девочка: окончила Краснодарское педагогическое дошкольное училище, потом АГПУ. Теперь у нас династия учителей русского языка: тётушка Галя, я, Танюша и моя внучка Маша.

Татьяна Викторовна прошла путь от воспитательницы до заведывания одним из лучших в городе детских садиков. Там у неё такой же порядок, как и дома.

Танюша замужем за хорошим человеком, за любимым всей роднёй Мишей.

Миша старше её, закоренелый трудяга. Работает на двух машинах металлобазы, его ценят на работе. Миша дружит со своими одноклассниками, с которыми ездит на рыбалку, правда, ещё ничего не поймал. Видно, пруды незарыбленные попадаются. Миша – помощник в нашем дворе. Только скажи – сделает всё быстро и качественно.

Всё бы хорошо, да вот с детьми несчастье. Первенец Витюня умер от менингита в один годик. Что родители пережили, знает один Бог.

Через два года родился Никита. Мальчик радовал послушанием, учёбой. Потом, в 5 классе, начал зарабатывать свои деньги – подавал шары в биллиардной. Когда получил права, по ночам развозил персонал ресторана, а днём учился, Первую машину купил на свои деньги. Окончил престижный автодорожный факультет в Политехническом университете.

Хотел жениться на своей однокласснице Татьяне, ставшей врачом – стоматологом. Родители готовились к свадьбе и внесли залог в ресторан – сто тысяч. И здесь катастрофа – увлекся игрой в телефоне.

Дальше спокойствию и благополучию крах: благополучию родителей, дедушки и бабушки, невесте, её матери, всем родственникам. Дальше писать не буду. Кошмар не закончился.

Танюша и Миша, здоровья вам, терпения.

Меня поражало, как она их выслушивала, а дети рассказывали ей всё. Как у каждых родителей, с детьми проблем хватает. Но со временем всё утряслось. Все работают, живут своей жизнью. Во внуках они души не чают, а внуки в них. С возрастом ревность выветрилась, брат не давал повода, мы с сестрой тоже поутихли.

Люба всё время борется за жизнь, она вылечивала предраковые свои состояния, кропотливо натирая соки, изготовляя лекарство из бузины, причём не только для себя, но и на продажу.

Я никогда не видела её без причёски, педикюра, маникюра, новой одежды, хотя деревня и хозяйство к этому располагают.

В станице трудно найти работу, но она работает. Сейчас в соцзащите: зимой и летом рассекает станицу на своем велосипеде. В её обязанности входит покупка продуктов, лекарств, уборка в хатах стариков, в огороде надо им помочь. Брат сейчас на пенсии, помогает ей. Они очень часто делают то, что по правилам учреждения и делать не положено, за что и получают от начальства. Инициатива наказуема.

Люба обслуживала бабу Лиду, та, имея проблемы с головой, вышла из дома и пришла к подворью работницы по ухаживанию: «Буду, Люба, у тебя жить». Видно, Люба неплохо ухаживала, если больная ни к родственникам пошла, которые живут в этой же станице.

К брату с невесткой приезжают многие, у них хлебосольно. Они помогают родственникам Любы: маме, брату, сестре. Её мама свою хату отписала сыну и младшей дочери, а ремонтируют, я извиняюсь, этот дом, ухаживают за больной матерью Люба и Сергей.

А ещё они ухаживают за десятью могилами в Мартанской и Суздальской.

Вот такие портреты. Мира вам, достатка, здоровья, мои дорогие!

Ребёнком я Жеку почти не помню. Его мама, тётя Тая – родная сестра моего отца. Она с семьёй жила в станице Пятигорской. Отец Жеки, дядя Ваня, – человек добычливый, но крепко пьющий, поколачивал жену, доставалось и детям: Леше и Жене. Я была тому свидетелем, когда мои родители оставили меня у них. Тётя Тая лечила меня от зоба у бабки знахарки, которая жила в лесу. Болею я часто и многими болезнями, а вот зоба у меня во взрослой жизни никогда не было. Видно, бабушка вылечила. Царство ей небесное!

Вот тогда-то я и познакомилась с братьями, мы вместе прятались от дяди Вани под кроватью. Женька был кудрявеньким, пухленьким мальчиком.

Потом, когда он стал совершеннолетним парнем, то стал похож пагубными привычками на своего отца. Приезжал в нашу станицу к какой – то пьющей девице, да и сам нетрезв.

Дальше его жизнь полна тайн. Кое-что рассказывала тётя Тая. Он уехал к брату в Инту. Там женился, родили ребёнка. Тётка гордилась внучкой, так как очень любила детей и желала внуков. А дальше какие-то непонятки. Тётя Тая сказала, что Женя умер. Было жаль его. Лешка вернулся в Пятигорскую с женой и сыном, жёнка эта нарассказывала всяких небылиц про житьё Женьки, легенда его смерти продолжала существовать. Тётя Тая, сын её старший Лёша скоропостижно скончались, ничем не болея. Всё имущество вдруг оказалось переписанным на мадам, которая, как потом выяснилось, была чёрной вдовой, похоронившей двоих мужей. А Женя нашёлся: более 10 лет, с разными сроками, 4 раза сидел в тюрьме. Тётя Тая и Лёша не могли не знать этого. Зачем скрывали?

Когда он появился у нас, мы чуть в обморок не упали. Мой брат по стеночке сполз. Конечно, мы немного побаивались его. Урка. Что там тюрьма, разве, перевоспитывает? Но он покорил нас своей добротой, отзывчивостью. Это был совсем другой человек. О тюрьме ничего не рассказывал, да мы и не спрашивали. Сказал только, что сидел за разбои. С ним как-то это не вязалось.

Женя не выглядел таким, как показывают в кино заключённых. Он рослый, плотный, совсем непьющий, сказал, что свою цистерну выпил. В приезд пытался выяснить причины смертей родственников, почему всё имущество досталось постороннему человеку? Но наши казённые места пробить нельзя, даже нанятый адвокат водил за нос.

Женя уехал – отпуск заканчивался. Стал слать нам посылки, звонить, интересно рассказывал про свой регион, про внуков, в которых души не чаял, договорился о лечении глаз внучки с моей дочерью, потом три года подряд они приезжали. Мы полюбили этих детей. Внук Егорка говорил, что я самая любимая его бабушка. Будучи пенсионером, устроился вахтовиком на Север, где морозы до 50 градусов. Женя купил в городе Инте двухкомнатную квартиру.

На мой телефонный вопрос: «Что сейчас делаешь?», – отвечает: «Сижу, опустил ноги в Карское море».

Мы по–прежнему получаем от него посылки с грибами и клюквой, причём все без исключения: я, брат, раньше сестра – теперь её дочь.

Нам он помогает материально, другу Виктору купил машину, она не новая, но теперешний хозяин рад, брату купил мотор на его «дохлую» машину. Я рассказала ему о беженцах из Харькова, двоюродных брате и сестре по маминой линии, он выслал им денег.

Но не всё хорошо в королевстве. Женя хотел, чтобы после его смерти похоронили рядом с женой, а упрямая дочь там поместила отчима, говоря, что родной отец по тюрьмам и по ссылкам, а её растил отчим.

Коса на камень нашла: никто уступать не хочет. Он лишился внуков, родных, а она поддержки и помощи любящего человека.

Люди! Вы родные! Пожалейте друг друга, на кладбище места много, и на небесах, если попадёте туда, всем места хватит. Там и встретятся и мать, и отец, и отчим. Ну не доставать же из земли теперь покойника.

Брат мой! Будь мудрее. Желаю тебе здоровья, хочешь – переезжай к нам. Места хватит. Дрова, которые ты напилил, закачиваются.

Закончилась жеребьёвка квартир в кооперативном доме, мне достался 2 этаж, квартира 6. Естествен вопрос, кто соседи? 5 кв. нашлась сразу, потом мы узнаем, что у нас один предбанник.

Подошла красивая, ухоженная брюнетка лет сорока. Улыбается, предложила пойти вместе на остановку. По дороге знакомимся поближе.

Они с мужем инженеры, работают в организации по надзору за экологией на мебельных предприятиях региона. Муж не особенно мастеровой, но у него есть положительное качество – он не привередлив в еде. Тогда я была в разводе и не понимала, что это качество, действительно, важное у мужчин. Их дочь на 4 года старше моей Иры, тоже Ира, и в этом году поступила в Сахарный техникум. У меня такие же общие фразы: «не привлекалась, не сидела», ну и остальное.

Я «задыхалась» от житья в общежитии, где, как у Высоцкого, «общий коридор и на 33 комнаты одна уборная». Вымыла новую квартиру за один день и была перевезена мужем сестры на «Запорожце» в свою новую двухкомнатную квартиру. На весь подъезд я была единственной нетерпеливой, остальные переезжали постепенно, что-то выпиливая и высверливая в своих квартирах. Потом я познакомилась с такой же нетерпеливой соседкой с 4 этажа. Это была моя незабвенная подруга Ольга Георгиевна Драганова.

Ну, а мои ближайшие соседи с переездом не торопились, ремонта не делали, потом сказали, что много работали.

Появились как-то неожиданно, приехали на нескольких машинах с коробками еды и посуды. Мебели в квартире никакой не было, постелили скатерти на полу, всё расставили и стали справлять новоселье. Всё это с шутками, с танцами, с песнями.

На следующий день позвали меня на чай и на доедание, говорили, что я всем понравилась. Теперь могу обращаться к любому из компании с любой просьбой. Я не злоупотребляла.

Старую мебель они не перевозили, на новую – денег не было. Кое-что сделал сам Виктор. Вот так без притязаний и жили.

Постепенно узнаю историю их жизни.

Людмила – краснодарка, из еврейской семьи. Жив отец, красивый, импозантный мужчина, по профессии бухгалтер в прошлом, уважаемый человек, за которым не только шлейф парфюма, но и аура былых амурных похождений. Меня он осмотрел со знанием дела, был всегда галантен и предупредителен.

Мамы уже не было, но были рассказы о ней: дорогие наряды, украшения, перешедшие к Людмиле. Меня поразило их количество, нестандартность в изготовлении.

Ирина – их дочь – славный добрый человечек, пригласила в гости своих новых знакомых из района.

Среди них был мальчик из малообеспеченной семьи, которому тоже, видно, украшения понравились. С такими же приятелями – ворами – они через балкон влезли в квартиру и украли все драгоценности, бутылку водки из холодильника и 13 пар новых мужских носков.

Воришек нашли, привезли на следственный эксперимент. Меня удивила доброта Людмилы в нестандартной ситуации. Когда завели в наручниках «джентльмена удачи», он заявил, что в следственном изоляторе сейчас обед. Он ничего не будет показывать, пока его не отвезут на кормёжку. Люда засуетилась и стала извиняться перед следователем, что у неё нет ничего приготовленного, чтобы покормить мальчика, но она может пожарить яичницу. «Ты любишь, Рома, яичницу?» – спросила она у оторопевшего вора. Милиционеры поддали упрямцу под зад, и тот всё показал. Драгоценности не вернули, а Люда сокрушалась, что это была память о маме. Ни Ира, ни она никогда никаких «цацек» не носили.

Оказывается, когда их дочь училась в начальной школе, Людмила перенесла операцию на позвоночнике и целый год была не подвижна. Ухаживал за ней и за дочерью – школьницей Виктор. Наша героиня ценила это всегда, была благодарна мужу.

Ценила жизнь вообще. Голова её была седа, но каждое воскресенье она сама красила волосы в смоляной цвет, на работу с полным умеренным макияжем. А в пятницу муж привозил её полуживую от усталости. Она ничего не ела, не пила – спала сутки. В воскресенье поднималась, готовила вкусную еду, пекла пироги – семья не должна страдать. В другие дни неделями не готовила, так как некогда.

Людмила Константиновна стала частным предпринимателем, генеральным директором региональной экологической лаборатории с большим штатом сотрудников. Все они хорошо зарабатывали.

Соседи сделали шикарный ремонт, купили качественную добротную мебель, обустроили дачу в прекрасном месте – Урочище. Мы с моей Ирой дышали воздухом и на даче, и не раз благотворительно были одарены деньгами. Константиновна щадила наше самолюбие, и значительные денежные подарки были к нашим праздникам.

Она болела часто, но никогда не жаловалась, даже, когда страшная болезнь – рак – её настигла.

За несколько дней до её смерти я вошла в квартиру (мы не стучались) – никого не было дома, только Людмила. Еле держась на ногах, она при мне вышла из ванной, где принимала душ. Следила за собой, чтобы не было никакого запаха. Легла на кровать и старалась развлечь меня, рассказывая анекдоты про медицину, про врачей, про больных. Сама развеселилась, стала смеяться. Потом говорит: «Пойдем на кухню, чего-нибудь выпьем».

Виктор Иванович – такой же выносливый человек. От рождения инвалид, он не давал себе поблажек ни в чём. Столярничал, верный шофёр жены – начальницы.

Соседи приехали с работы, позвали нас на ужин и рассказывают такую историю. Были в Анапе по делам, решили на рынке купить персиков. Константиновна пошла на добычу, распробовав фрукт, открывая дверцу машины, решила вернуться и купить ещё. Закрыла дверцу машины, пошла на рынок. Возвращается, а машины нет. Начала метаться, ищет мужа (это её версия).

Версия Виктора: «Мы так устаем от поездок, что иногда всю дорогу не разговариваем. Люда пошла на рынок купить персиков. Я сижу в машине и подыхаю от жары. Наконец пришла, я даже не поворачиваюсь. Хлопок – дверцы открыла, села, закрыла дверцу. Поехали. Через полчаса глянул в зеркало, что она там делает на заднем сидении, так как в машине очень тихо. А её нет. Я по тормозам, чуть не сделал аварию. Вышел из машины, обошёл её, даже в багажнике посмотрел. Нигде нет. Ничего не понимаю. Куда она делась?»

Константиновна мечется по рынку целый час, подыхает от жары. Наконец-то подъезжает Виктор Иванович, он понял, где потерял любимую.

Ещё случай. Захожу к ним в квартиру, везде разложена какая-то трава. Что такое? Виктор говорит: «Это панацея для улучшения памяти». Как пользовать? Оказывается, всё просто – завариваешь и здоровеешь. Я засомневалась. Он задумался, а потом говорит: «Мы заварили, но пить забываем!»

Их дочь Ирина такая же добрая, хозяйственная, работящая барышня. Унаследовала лабораторию, трудится там не покладая рук. Родила двух сыновей: Пашу и Сашу. Паша компьютерщик, закончил КубГУ. Саша очень подвижный, смешной мальчик начальной школы. Второй муж, Дима, такой же, как Ира, – труженик. Любящий муж и отец.

На нескольких листочках разве можно рассказать о людях, с которыми прожили бок о бок столько лет? Конечно, нельзя. Можно помнить о них каждый день. Светлые люди!

Линейка в училище в День Знаний.

Сколько её знаю (а судьба сводила нас конкретно по работе 3 раза) она всегда в хорошем настроении, улыбается, готова выслушать, помочь, Я никогда не слышала, чтобы она кричала, хотя предметы нашей романтики – мы учителя – этого добиваются всеми фибрами.

Я встретилась с ней в медицинском институте, она работала в лаборатории кафедры биологии вместе с моей соседкой по общежитию Таней Курочкиной, так мы с ней познакомились.

Потом я поступила на работу в профессионально-техническое училище преподавателем русского языка. Она там уже работала биологом. Мы стали белой костью – так нас называл рабочий класс. Наталья прекрасно знает предмет, всех пестиков и тычинок, одноклеточных и человекоподобных, ну и других тварей.

Потом, когда я стала подрабатывать в медицинском колледже, и там встал вопрос о биологе, то я рекомендовала Колесниченко Н. П. Заведующей курсами моя протеже чем – то не понравилась. Догадываюсь, она сама дама вертлявая, в прыжке ноздри рвет, а тут порядочный человек. Но знание предмета победило и эту горгону. Так мы заработали немножко денежек.

Достатка у дочери честного военного маловато. Муж объелся груш. Вот она и бьётся, как может, воспитывая одна дочь Наташу. А девочка получилась хорошая, такая же праведница, и тоже Наташа

Познакомилась я сначала с Татьяной Николаевной. Через знакомую она договорилась со мной о репетиторстве для пятнадцатилетнего сына Димы. Всё у нас с Димой получилось, он стал студентом технологического техникума.

Меня поразило, с какой теплотой пара относилась к учителям, а ко мне особенно. Я у них проходила особым авторитетом, со мной советовались по разным вопросам, меня одаривали подарками, я стала гостем на их семейных праздниках. В гимназии такого отношения к учителям не было. Я не о подарках.

Татьяна Николаевна работала на вещевом рынке, были трудные безденежные времена. Она предложила мне на каникулах поехать в Москву и закупить вещи на реализацию, помощь гарантировала.

Ездили тогда на автобусах, оборудованных спальными местами, на дорогу уходили сутки. Татьяна Николаевна – авторитетный член такой «бригады» – располагалась на первом сидении, значит, и я рядом. У меня из дома, кроме воды, взять было нечего. А вот компаньонка еды набрала целых две коробки из-под обуви, помню мы ели всё время. Поездки торговцев в Москву были жутким зрелищем того времени, чтобы в автобусе отсутствовал запах от туалета, останавливались на трассе, придорожного сервиса никакого. Хорошо, если рядом находился хотя бы какой-нибудь лесок, чаще не было.

В Москву приезжали вечером, мылись из бутылок, которые привезли с собой. Утром пошли, так сказать, на промысел. Подруга по торговле объяснила задачу: «по «Лужникам» скупаемся отдельно друг от друга, так как товары у нас разные – «опт» и «розница»». Для меня это был удар. Там толпа страшная, все толкаются, матерятся конкретно на тебя. Товара я не вижу, боюсь, что у меня украдут деньги, поэтому держусь за карман, который вшит в спортивные штаны. В какой-то момент толпа выкидывает меня на клумбу цветов вокруг памятника Ленину. И вот я сижу вся в цветах, реву белугой, никто не обращает внимания. Купила у тётки бутылку воды и задумалась. Деньги у меня все до копейки занятые, теперь потратила на воду, уходить нельзя. Надо бороться, отряхнулась и в гущу толпы, толкаясь, даже матерясь, встала в ряд и вижу товар. Купила всё, что потом продала, не выходя из квартиры.

А где моя Татьяна Николаевна? Встретились с ней у автобуса, забитого сумками, Татьяна заняла место и для моих неподъёмных сумок. Грязные, как черти в аду, моемся из бутылок, надеваем белые носки и вытягиваемся на своих спальных местах. Водитель копается в магнитофонных записях. Николаевна дает ему приказ: «Коля, давай нашу!». Не поверите, звучит:

Ах, какая женщина, какая женщина!

Мне б такую!

Теперь, когда слышу эту песню, то задыхаюсь от хохота. Вспоминаю нас с мешками барахла, грязных. Ах, какие женщины!

Так с Татьяной Николаевной я съездила за лето три раза, успешно распродалась, поправила свой бюджет, сделала ремонт, купила телевизор и большой холодильник, справила себе и дочери наряды. На призыв подруги продолжать торговлю дальше, ответила отказом, так как скоро первое сентября – надо в школу. Правда, поехала ещё один раз в осенние каникулы, но уже неудачно. Деньги у меня вытащила из кармана приличная разговорчивая дама, а другая приличная «втюхала» мне в импортной упаковке отечественные детские вместо взрослых колготки, которые пришлось раздаривать.

На эту поездку мне занимала доллары Татьяна Николаевна, я никак не могла собрать нужную сумму, ей пришлось даже напоминать мне о долге, а тут ещё подоспел дефолт, подорожание доллара. Так что влетела я с этой торговлей «по самые не хочу». Деньги, конечно, вернула.

Татьяна Николаевна меня по-прежнему опекает, помогает во многом.

Николай Иванович – образец мужа в семье. Невысокого роста, худощавый, отличный специалист на работе, хотя и глубоко на пенсии, преданный муж, помогающий жене во всем, заботливый отец и дед маленьких внучат, Ани и Ванюшки. Со своенравной Аней, которая управляет им, как хочет, он гуляет ежедневно. Аня, правда, слушает только его. Ванюшку с мамой по врачам и массажистам тоже дедушка возит.

Он сам построил дом на даче, обустроил с женой участок. Когда сыну нужны были деньги, продали его, оставив себе участок в четыре сотки. Его расстроили, продали, когда другому сыну нужны были деньги. Отдали и свои «гробовые» на ипотеку сыну.

А какие они певуны! Николай Иванович подыгрывает на гитаре и поёт, а Татьяна Николаевна подпевает.

Много лет певунья участница хора, выступающего на городских мероприятиях. В народных костюмах она просто красавица! Вокруг неё сплачиваются люди, не раз я бывала на юбилеях у Селютиных, они очень хлебосольны. Однажды на 70-летии Татьяны собрались певуньи из хора, такой концерт достоин телевизора. У пары много друзей, к ним тянутся многие.

Сейчас семья живёт скромно, борются, как все старики, с болячками, радуются своим пятерым внукам и помогают, чем могут, семьям своих детей

Долгих лет жизни Вам, Татьяна Николаевна и Николай Иванович! Их сыновья, Влад и Дмитрий, такие же «трудяги» и жертвенники. Здоровья всему вашему роду, счастья, мира!

Сейчас нашим детям по 46 лет. Могли бы быть родственниками, если бы: «Ты, мамка, закрыла бы нас в комнате», – так говорит Танин сын Артур – шутник.

Он отличный специалист автомобильного сервиса. Один из клиентов – армянин, посмотрев на него и на бедж, спросил: «Артур, армянин?». Тот не задумываясь ответил: «Нет, англичанин. Слышали – Король Артур».

У неё была такая же, как моя, квартира, только в соседнем доме. Заработала она её собственными мозолями, трудясь на рыболовецком сейнере в Атлантическом океане.

Как вы понимаете, она там была не капитаном, а закатав рукава, потрошила рыбу от носа до хвоста. Тосковала о своём маленьком сыне, оставленном у заботливой бабушки. Может быть, от этого и не отпустила больше сына от себя, даже взрослого.

А как же личная жизнь? Она образовалась как раз в период нашего знакомства. Пошла на вечер встречи выпускников и встретилась с Юрой, мужчиной пьющим, неухоженным. Ещё и меня учила: «Тюбетейку всегда можно поменять на шляпу». Откормила, отстирала. Он оказался человеком мастеровым, начала с ним общий бизнес на рынке. Затеяли строительство дома, продав квартиру. Строили сами, жили в гараже, но надолго его не хватило – запил, превратив совместную жизнь в кошмар. Достраивала дом с сыном, а Юру проводила достойно, с приданым – жильём. С тех пор сама руководящая сила.

А у сына начались женитьбы, жен приводил в дом. С двумя нажил детей, к которым Татьяна прирастала на всю жизнь. Жёнки попались никудышние: первая потеряла интерес к дочери, когда появился новый молодой муж, да ещё и народился ребёночек. Ульяна – дочка стала лишней, доучивали в школе бабушка и её сестра Галя. Бабки помогли с платным училищем. Таня за учёбу отдавала свою пенсию, а чтобы прокормиться, работала техничкой в спорткомплексе. Всё бы хорошо, но внучка скрытно бросила учебу. Заподозрив неладное, бабушка не рассердилась, а отдала однокомнатную квартиру, недавно построенную. Доброту бабки девочка оценила, сейчас они родные люди.

Вторая невестка решила бабушку наказать: не разрешила видеться с внуком, которого до двух лет пестовала Таня. Ребёнок стал для мамы источником дохода, обчистила Артура до копеечки, пока пьяная не свалилась с этажа, собирали по кусочкам. А Богдана – бабушке, голодный ребёнок не мог наесться, с привычками тоже пришлось бороться. Семидесятилетняя бабушка села за учебники пятого класса, ликвидировала пробелы, стирала и наглаживала, кормила.

Дорогая Таня, твоя семья увеличилась на два родных тебе человека. Они оценят твой труд, они будут тебя любить, как их отец!

Требуется лирическое отступление. Ведь ничего не предвещало счастливого брака. А вот тебе преодолели и расстояние, и образование у них разное. Совет да любовь вам, укрепляйте брак детьми. Вам под силу и 10 поднять.

Сейчас эти трудяги каждый на своём месте укрепляют свою семью. Вова имеет степень кандидата наук в области ветеринарии (нам помог вылечить кота), но для того, чтобы семья не нуждалась, работает региональным представителем фирмы по поставкам медицинского оборудования. Часто уезжает в командировки, а когда не в командировке, то играет с детьми, помогает жене, выполняет самую тяжелую мужскую работу в частном своем доме.

Катя на шее у мужа не сидит. Двоих маленьких деток воспитывает, дом в чистоте и порядке содержит, да ещё и огород. А главное, чем ценна для нас, соседей, она маникюрша. Причём в этом деле заткнет за пояс любого. Маникюр у неё современный – супер. Есть все причиндалы для его выполнения: всевозможные пилочки, сушилка для ногтей, салфеточки для поэтапного течения процесса, тампоны, крема, богатый цветовой выбор лака. Лак этот долгоиграющий. Сеанс маникюра рассчитан на два-три часа.

А ещё делает декупажи, вышивает бисером, делает своими руками букеты, рамки

для фотографий родственников и, конечно, для соседей.

Детки к бабушкам, дедушкам ездить любят, но слишком далеко. Поэтому, чистенькие, улыбчивые, когда на руках у родителей, сидят дома. Егорка выезжает на занятие студии творчества в МЭЦ. Танюшка – большая модница. Наряжается, как в Доме моды Валентина Юдашкина.

Семья приятна в общении, всегда с улыбою. Всегда готовы помочь. Замечательные соседи к нам на проезд приехали из Москвы!

Скажите, такого не бывает! Бывает!